Улана Зорина
Капкан Иллюзий

От автора

Книга написана по мотивам Вселенной Североуральск-19.

Для полноты ощущений и понимания структуры Вселенной автор рекомендует ознакомиться со сборником группы авторов «Тайны закрытого города Североуральск-19».

https://ridero.ru/books/tainy_zakrytogo_goroda_severouralsk-19/

Предисловие

Много лет назад

С визгом рассекая слои атмосферы, к Земле несся И-огромный болид. Трескаясь и шипя, он распадался на части, осыпался на пышные кроны янтарным бисером, покрывая землю на всём протяжении своего пути золотистым налётом. Сосны и кедры впитывали в себя жёлтую пыль, тревожно раскачиваясь под порывами ветра. Птицы испугано замолкали, прислушиваясь к новому, неизвестному звуку. Казалось, сама природа затаилась в ожидании неминуемой катастрофы.

Самый крупный осколок чужеродного булыжника с грохотом рухнул вглубь тайги, безжалостно покорёжив земной пласт, раскидав жалобно стонавшие деревья и образовав огромный котлован на месте падения.

Именно там впоследствии и был найден странный пульсирующий мириадами живых искр полупрозрачный шарообразный объект. По документам секретного отдела КГБ, «Кусок янтаря внеземного происхождения. Сфера размером 9 сантиметров в диаметре, оказывающая пагубное воздействие на человеческую психику. Под кодовым названием артефакт И-09/о-3. Совершенно секретно. Огласке не подлежит».

Мелкие же кристаллы до сих пор нет-нет да находят в тайге, передают из рук в руки, не понимая, к каким последствием может привести владение этим сокровищем.

10 лет назад

Внезапно канат звонко лопнул, хлестанув по ушам резким звуком. Сердце майора ухнуло в пятки. Пусть весь пугающий спуск уже позади и перед лицом на неровной площадке притулился маленький домик, а до самого озера совсем уж подать рукой, всё же каменистый крутой склон огромного котлована вызывал иррациональную дрожь где-то в самой глубине души сурового оперативника. Вагончик застонал, закачался, ударился об отбойник и, неуклюже слетев с рельс, покатился по склону прямо в холодные объятия озера. Ступин успел вовремя соскочить и теперь, торопливо отряхиваясь, во все глаза пялился на то, как быстро исчезает в глубине тёмных вод покорёженная платформа.

Дыхание сбилось, участившийся пульс молоточками бухал в ушах.

– Всё не как у людей, – выдохнул Ступин, нервно оглаживая полы форменного пальто. Зябко поведя плечами, он сглотнул подступивший к горлу ершистый ком и, спотыкаясь о камни, направился к домику.

Щебень сыпался из-под сапог, полы пальто рвал ветер, а Ступин мечтал лишь об одном: поскорее нырнуть в тёплое чрево сторожки.

«Почему старый вояка всё ещё не выполз встречать высокого гостя?» – искренне недоумевал он. Даже грохот сорвавшегося фуникулёра не заставил пенсионера высунуть нос.

На Урале всегда довольно прохладно. А нынешнее лето и вовсе пробирало до самых костей студёными пальцами. «Старик, наверняка уже или, скорее всего, ещё топит печь», – усмехнулся майор.

Не совсем сошедший от испуга озноб плавно перетекал в ледяные мурашки, вызванные шквалистым ветром. Спрятав лицо в воротник, Ступин поёжился.

Как старый вояка вообще прозябает тут в одиночестве, у всеми покинутого объекта, окруженного тайной?

– Смотайся туда, Кир, по-быстренькому. Да одним глазком глянь, что там творится. Столько денег угрохали на этот объект, страшно вспомнить. А люди бегут из него. Да так бегут, что только пятки сверкают. А то и вперёд этими самыми пятками, – почесал подбородок лысеющий генерал. Собрался с мыслями и глянул в глаза, будто в самую душу молчавшего Ступина. – Вот, недавно совсем проводили ученья для срочников в тех местах, да недосчитались солдат. Товарищи уверяют, что те дёрнули в сторону котлована. Да так и сгинули. Мистика прям.

– Да какая там мистика… Дезертиры…

– Вот пойди и узнай…

***

Вот пошёл и узнает теперь.

У самых дверей домика Ступин опасливо обернулся.

Крутой каменистый склон мягко переходил в лесистую местность. Поросшие зеленью стены громадной воронки уходили далеко вверх. Корявые стволы чахлых деревьев тянули свои сучья в стороны под немыслимыми углами, а ломкие желтоватые кустики, чем выше по склону, тем становились пышней и сочнее. И посреди всего этого великолепия холодно поблёскивала рельсами железная дорога, где вместо натянутого каната сиротливо вихлялся оборванный трос.

Ступин сглотнул подступивший к горлу колючий ком, с шумом втянул в лёгкие чистый таёжный воздух и без стука толкнул дверь.

В нос тут же ударил аромат пряных трав. Сощурившись от удовольствия, Ступин прошел внутрь скромной комнаты. В углу уютно потрескивала побелённая печь, а напротив окна за столом восседал богатырь. Вот именно такой, как их описывают в старых сказках: грудь колесом, косая сажень в плечах, кулачищи, словно ковши экскаватора. В руках он бережно сжимал дымящуюся чашку.

– Да ты чего встал, мил человек. Проходи, садись, чаем угощу. С травками. Тут знаешь, какие травы растут, пахучие да целебные, – хитро улыбнулся хозяин и кивнул на, исходящую паром, посудину.

Ступин покосился на второй стул и приготовленный на столе чай. Ждал, собака. Видел, да не вышел.

– Майор Ступин, – скупо кивнул великану и, скинув пальто, повесил его на спинку приготовленного для гостя стула.

– Да-да, знаю уже. Мне сообщили, – кивком седовласой головы старик указал на пузатый дисковый аппарат. Глаза у Ступина полезли на лоб.

– Тут есть связь?

– А чего ж ей не быть-то. Чай, научная станция, а не хухры-мухры, – подтвердил старикан и молодецки подмигнул гостю сощуренным глазом. – Я не знаю, что ты там должен найти, но с тобой не пойду.

– Да мне и не надо…

– Не перебивай старших… Сам не пойду и тебе не советую. Гиблое место там… – лицо старого вояки разгладилось, хитринка ушла, а в глазах цвета хмурого неба появилась печаль.

– Как это гиблое? – не удержался Ступин, не сводя взгляда с окна. Там, в самом центре чёрного озера, возвышался бетонный куб. Та самая незабвенная и загадочная «Точка Л». Без окон, с одной лишь металлической дверью и крохотным пирсом перед нею. Он, словно причудливый гриб, рос из зеркального озера. Но самое главное было под ним. Научно-исследовательский комплекс по работе с артефактом внеземного происхождения находился глубоко под водой этого странного чёрного водоёма.

– А гиблое, майор, это потому, что много людей там погибло. Я сам там работал в своё время, и жена моя, Полюшка, – замялся хозяин и принялся усиленно тереть подбородок. Затем медленно встал и вышел в неприметную дверь за застиранной занавеской. Ступин проглотил все вопросы, крутящиеся на языке. Неизвестно, чего ожидать от хозяина. Профессиональное чутьё подсказывало ему, что старик не врёт, как бы невероятно не звучали его слова. Сам он верил в них твёрдо.

Старик молча вернулся, сел на своё место и протянул Ступину потёртый квадратик картона. Это была фотокарточка. С неё майору задорно улыбалась рыжая девчонка. Хоть карточка и была чёрно-белой, цвет волос не вызывал у смотрящего ни капели сомнений. Пышная грива обрамляла лицо, а вздёрнутый носик и щёки девушки щедро украшала россыпь мелких веснушек. Взгляд распахнутых глаз открыто, даже восторженно смотрел на фотографа, и было в нём что-то такое по-детски щемящее, от чего у Ступина сжалось сердце. Поиграв желваками, он вернул хозяину фотокарточку и хмуро поймал влажный взгляд старика.

– Разом, понимаешь, майор, – сжались пудовые кулаки того и как грянут об стол, – разом не стало всех. Я тут был, когда связь со станцией прервалась. Не знаю, что они там отрыли, но, когда я приплыл, в лаборатории уже было пусто. И Полюшки моей, слышишь, начальник, родненькой моей девочки я нигде не нашёл, – глаза старика заблестели. – А ведь как радовалась она накануне, как светилась. Янтарь, говорит, в контакт вступил. Как сейчас помню, но не пойму до сих пор. Что они там с этим каменюкой носились, как с писаной торбой? Ты не учёный, говорит она мне, тебе не понять. Я и не стал больше спрашивать, и, как оказалось, зря. А на завтра там все исчезли.

– Как это исчезли? – не выдержал Ступин. – Следы же должны были быть?

– Какие следы, майор? Под водой – это тебе не по мягкой земельке шагать. Я всё на допросе как есть рассказал. Я весь комплекс обошёл несколько раз. Ни следов борьбы не было там, ни крови, лишь каменюка проклятый сиял и светился, как сытый котяра на масленицу.

– Так что же это получается? Ты думаешь, этот шарик их всех…

– Сожрал? Да нет, майор, я что, сумасшедший? Не знаю я, куда они делись… Вот и живу с тех пор тут… Жду свою Полюшку, – вытер он слёзы дрожащей рукой. – А ты зря сюда, пропадёшь ведь.

– А как же солдаты? Ты кого видел?

– Не, не видал.

– Ну, что ж, я, пожалуй, пойду уж. Спасибо за чай, – поднялся Ступин, надевая пальто.

– Да куда ж ты? Может, на завтра отложим, чай с утречка, а? – жалобно заканючил старик.

– Не, мне б управиться поскорее. Тщательно осмотреть комплекс да назад, в город, с докладом.

– Ну, как знаешь, я предупредил.

– А как мне добраться-то?

– Да ты не боись, лодку я дам. А дверь без замка, с кодом. Цифры скажу. Раз решил, – следы слёз всё ещё смягчали суровый лик старика, но в глазах вновь прорезалась сталь. Он хлопнул ладонью по столу, взъерошил седой чуб и поднялся из-за стола вслед за гостем.

***

Маленькая лодочка шумно билась о камни, когда Ступин, замочив сапоги, разведя руки в стороны, пытался устоять в ней. Наконец, умостившись на банке, он зацепил вёсла в уключинах и скупо кивнул седовласому помощнику.

– Спасибо, Игнат Петрович.

– Ну, с Богом, Кирюша, – размашисто перекрестил его сторож. Уголки губ Ступина дёрнулись, но он промолчал.

«Надо же, – пронеслась в голове мысль, – военный в отставке, а в Бога верит…»

Да какая ему, майору секретной службы КГБ, разница, в кого верит безумный больной отшельник в своём добровольном заточении у чёрта на куличках, куда не залетает даже таёжный назойливый гнус?! Пусть себе молится, старый, ему до этого дела нет.

– Да, циферки не забудь, – хитро подмигнул ему дед.

– Не забуду, спасибо! – выдохнул Ступин. А как тут забудешь, если эта знаменательная дата рождения отца всех Народов, Великого Вождя мирового пролетариата. Тут захочешь забыть, не получится. Не имеешь права, да и просто страшно.

Старик подтолкнул посильнее лодчонку, и та поплыла чуть покачиваясь, рассекая зеркальную чёрную гладь острым носом. Ступин махнул благодарно сторожу и, глубоко вдохнув свежий воздух, с удовольствием сощурился.

Солнце стояло уже высоко, однако порывистый ветер нет-нет, а забирался под воротник, ерошил отросшие волосы на затылке и пытался залезть под полы пальто. Ступин зябко съёжился, подтянул под себя ноги и укутался поплотнее. Тут было ещё холоднее, чем на берегу. Казалось, что лето взяло выходные, уступив осени своё законное время. А та и рада разгуляться на славу. И давай собирать тучи на небе, позволяя солнцу как следует прогреть не то что землю, но и воздух.

Тихий плеск вёсел навевал сон, и Ступин тихонько клевал носом, то и дело пропуская гребок. Лодочка сбилась с назначенной траектории. И только когда уже бетонный нарост вырос далеко в стороне, майор встрепенулся и, набрав в ладони стылую воду, яростно растёр бледные щеки.

Вот те раз, как это он так промахнулся… Наплевав на ледяные порывы злобного ветра, Ступин подналёг на вёсла, и вскоре посудина уже стукнулась о небольшой выступ бетонного пирса.

Вот сейчас он быстренько пробежится по пустым коридорам. Заглянет в каждый покинутый кабинет, пролистнёт скучные бумажки, а может, даже заберёт их с собой, пусть умники в конторе разбираются. Его дело – всего лишь непредвзято окинуть комплекс свежим взглядом. Убедиться в отсутствии мрачных тайн и доложить наверх о проделанной работе.

В этот раз сапоги промочить не пришлось. Торопливо спрыгнув на крохотный пирс, Ступин закинул канатную петлю на торчавший из бетона железный крюк и, разгладив полы форменного пальто, тревожно оглянулся на берег, а разглядев там маячившего Игната Петровича, непроизвольно махнул тому рукой. Получив в ответ такой же скупой взмах, Ступин улыбнулся и направился к серебристой металлической двери.

«1812», – коснулись выпирающих выступов пальцы, и сухой воздух с привкусом озона дохнул из открывшегося проёма. Первые липкие вестники тревоги, казалось, коснулись сознанья. Бесцеремонно переворошили мысли, подняли волосы на загривке. Ступин растерянно отшатнулся, обеими руками схватившись за голову. Ощущение чужого присутствия было настолько сильно, что он в панике заозирался. Но кроме него, на бетонном уступе никого не было, а впереди распахнул своё тёмное чрево сумрачный лифт.

Пролог

Она бежала по мрачному коридору, крепко сжав зубы, а сердце панически бухало о рёбра. Потёртый линолеум холодил голые ступни, а подол длинной рубахи холщовыми крыльями хлопал по бёдрам. За руку она тянула ребёнка. Черноволосый щуплый мальчуган послушно семенил рядом, не издавая ни звука. Безропотной куклой он следовал за матерью, не глядя по сторонам. Застывший взор его глаз, словно тёмные окна опустошённой души, был устремлён строго вперёд, ловя в отражении неровный свет флуоресцентных ламп. Но женщина будто не видела этого или просто не хотела замечать столь разительные перемены в своём всегда таком жизнерадостном чаде. Больше всего на свете она боялась сейчас быть замеченной. Панический страх липкой ладонью стискивал горло, мешая дышать, заставляя сквозь шум в ушах слушать шлепки своих ног и лихорадочный грохот сердца.

Если б кто знал, чего стоило ей втереться в доверие и выкрасть заветный ключ. Недели притворств наконец увенчались успехом, и остался всего один шаг.

Шаг из мрачных застенков в большой суетный мир, где вполне можно спрятаться от длинных рук суровой системы.

Глава 1

33 года назад

– Свет, ты чего? – десятилетний мальчишка распахнул комнату старшей сестры и восторженно уставился на неё. Та спешно собирала вещи, украдкой смахивая подступавшие слёзы.

– Отстань…

– Ну чего? – мальчишка хитро сузил глаза. – Уходишь?

– Сам видишь…

– Куда… Куда ты пойдёшь? – рот приоткрылся, мальчик озадаченно почесал затылок и неловко ввалился в комнату.

Вот это поворот… Как же так?

– Перестань, Свет. Вот увидишь, они успокоятся…

– Ты и правда так думаешь? – улыбнулась девушка, взъерошив подбежавшему брату кудрявую светлую чёлку. – Держись тут без меня. Надеюсь, ты прав, и они скоро одумаются. Тогда и вернусь.

Грустная улыбка робко коснулась девичьих губ и тут же угасла. Света вздохнула. Не так она представляла себе мгновенья признания. Разве могла девушка предположить, что родители так бурно отреагируют на её откровения?

– Свет, а Свет…

– Чего тебе, – смахнула слезу девушка.

– А из-за чего вы поругались? Что опять натворила? – выпалил мальчишка и торопливо отпрыгнул от подзатыльника.

– Иди ты, – едва устояла на ногах Света, неловко промахнувшись по вихрастой макушке. – Мал ещё…

– Значит, правда, – констатировал факт мальчик, упрямо поджав губы. – Мамка рыдает и отцу говорит, что неблагодарная дочь совсем от рук отбилась. А тот на меня как зыркнет и давай гнать прочь. А ведь я уже не малыш. Все понимаю. Ты что, пила алкоголь? И тусила с подругой всю ночь? – удивился мальчишка. Голубые глаза его стали похожи на блюдца. А разглядев слабый кивок, растерянно почесал затылок и обречённо вздохнул: – Эх, значит, мне одному отдуваться. Они теперь с меня глаз не спустят, – он надул щёки и медленно выдохнул.

Светка смотрела сквозь слёзы на младшего брата, слушала детские рассуждения, а на душе её скребли кошки.

Неужели она и впрямь собралась сбежать из дома? Вот так… Прямо сейчас? В глазах вновь расплескалась горячая влага.

А что она ожидала, что мама обрадуется?

Да, скажет, конечно, дочь, мы с папой так рады, что ты уродилась такая ущербная… Хм…

Нет, конечно… Но и к бурным истерикам с домашним арестом она не была готова.

Утерев злые слёзы, Света быстро захлопнула сумку и, чмокнув брата в макушку, ловко выпорхнула в окно.

Тот ещё долго смотрел в раскрытые створки, не в силах осознать импульсивного поступка сестры так же, как и представить непоправимые последствия столь опрометчивого рокового шага.

А затем началась череда суматошных дней. Вереница суровых военных в Светиной комнате. Боль и страх в глазах матери. Растерянность на всегда строгом лице вмиг постаревшего бати. Причитания, объятия, рыдания.

Он честно всем рассказал о своём разговоре с сестрой. Повторял и сам верил, что Света вернётся. Ловил луч надежды в поблёкших глазах сдавшей матери. Нежно брал её за руку, заглядывал робко в глаза.

Но сестра не вернулась. Ни тогда, ни сейчас.

Лишь испуг в глазах стриженой хрупкой девчонки, в один из дней появившейся на пороге их дома, заставил мальчишку наконец-то принять горькую правду. Надежды разбились о скалы реальности. Сестра покинула их навсегда.

***

1 год назад

В закрытом городе свои правила, устои, законы. И раз оступившись, останешься навеки замаранным, отринутым обществом отщепенцем.

Сокрытый в Уральской тайге Североуральск-19 – секретный военный объект, собравший за своими глухими стенами весь цвет Советской науки… Ещё со времён СССР за ним закреплён был порядковый номер, и никакие нововведения и расформирования не коснулись стратегически важного для страны научного поселения, окружённого высокой бетонкой.

Немало воды утекло с тех времён, город разросся, стал обособленным и самодостаточным мегаполисом. Обзавёлся собственной инфраструктурой, заводами, учебными заведениями, жилыми и научными комплексами, где люди продолжали жить, работать, влюбляться, жениться, рожать детей и приоткрывать завесу над загадочными тайнами мироздания.

В одном из таких секретных ведомств и трудился майор Кирилл Ступин. До тех самых пор, пока тишину не разрезал пронзительный телефонный звонок.

Звонила Анна, и голос её звенел от восторга. Они с маленьким Ромкой сегодня пошли на открытие нового аквапарка, и переполнявшие жену эмоции буквально хлестали из трубки.

Слушая голос любимой, Кирилл улыбался. В который раз благодарил он Создателя за тихую радость в их семейном мирке, за красавицу Анну и задорного сына.

А уже через час вся заботливо взлелеянная идиллия превратилась в труху.

Глава 2

Наши дни

Даже в этих сибирских широтах август выдался на редкость засушливым. Редкий ветерок лениво теребил чахлую травку на каменистой обочине, то ероша колючий сушняк, то порывисто пригибая к земле.

Частный сектор на окраине города тянулся грядой разномастных домиков, раскиданных абы как, точно неумелой рукой заигравшегося карапуза. Город остался далеко позади вместе со встревоженным лицом мужа и взволнованным голосом матери.

– Вот мы и приехали. Как ты, малыш? – припарковав пыльный автомобиль у небольшого домишки, женщина обернулась к ребёнку. Тот тихонько сидел на заднем сиденье, вцепившись птичьими пальчиками в спинку водительского кресла, и не сводил взгляд с ветрового окна. В расширенных зрачках его отражался чужой, неизведанный мир.

– Почему мы не можем жить дома, мам? Мне не нравится здесь, – голос мальчика дрогнул, а глаза заблестели, наполняясь слезами.

У женщины сжалось сердце, но, затолкав жалость поглубже, на самое дно истерзанной жизнью души, она заставила себя улыбнуться.

– Солнышко, давай не будем об этом. Ты у меня уже вон какой взрослый и сам должен понять. Мы не можем больше жить с папой. Только не после того, что он сделал… – в горле пересохло, и женщина, поперхнувшись, закашлялась. Мальчик насупился.

– Но я простил его, ма, – пискнул он, испуганно втягивая голову в плечи. Вопреки ожиданиям, женщина не взорвалась ругательствами и не разрыдалась с отчаянными криками, а лишь стиснула крепче руль побелевшими пальцами и устало прикрыла глаза.

– Милый, это хорошо, что ты простил папу, но я не могу. Пока не могу, – откинулась она на мягкую спинку, следя за сынишкой сквозь бахрому ресниц в зеркало заднего вида. Боль в душе прогорела, оставив там пепелище отринутых чувств и незаживающие раны вырванных с корнем желаний. Сейчас она жила лишь для сына, дышала ради него, держалась, сжимала разбитое сердце в кулак, собирая осколки расхристанного нутра в единую стойкую личность.

– Так, а что это мы сидим? – хлопнула она по рулю вспотевшими ладонями. – Ты только глянь, как нас встречает тут солнышко? Это тебе не в городе, где негде вздохнуть. Давай-ка, малыш, выбирайся.

Нацепив маску непринуждённой весёлости, она вылезла из машины и, распахнув сыну дверь, с наслаждением потянулась.

Узкие джинсы, прилипшие к влажной коже за время езды, наконец-то отклеились, и юркнувший под плотную ткань ветерок приятно остудил пот. Лёгкая блузка задралась, выставляя напоказ исхудавший живот. Но она сейчас была счастлива. Никому и в голову не придёт искать её здесь, а укрывшая беглянку мать ни за что не признается.

Отцовский Москвич придётся как-нибудь спрятать, но это потом, а сейчас…

– Ну что же ты, Ромашка, иди сюда, скорее, – потянулась она к сыну, а задорный солнечный лучик, отскочив от стекла, назойливо скользнул по лицу.

Женщина сморщила нос, зажмурилась и рассмеялась, крепко стискивая тонкие запястья мальчонки. Она не увидела, как слепящий забияка прыгнул к ребёнку и безнадёжно увяз в синем мареве его глаз.

– Давай, давай, непоседа! Что-то ты сегодня ленивый, – потянула она из машины сынишку и ласково подхватила на руки. В свои полные семь хрупкий мальчонка едва ли тянул на пятилетку и весил соответственно.

Уткнувшись лицом в мягкие волосы, женщина с жадностью втянула в себя аромат счастья и закружила в объятиях тщедушное тельце. Бледные губы ребёнка чуть дрогнули, и, обхватив шею матери тонкими ручками, Ромочка улыбнулся. Он любил свою маму и очень хотел ей помочь. Если для этого ему придётся пожить чуть-чуть здесь, что ж… Он попробует.

Глава 3

– Мам, можно я тут посижу? Ты иди, не волнуйся, – юркнул мальчик обратно в салон, не сводя глаз с приземистого дома.

Женщина растерянно застыла.

Дверца машины хлопнула в унисон со скрипом входной двери, и на пороге показался тучный лысеющий тип. Маленькие глазки хитрым прищуром буравили гостью, а поджатые губы стянулись в ровную линию.

– Здравствуйте. Я Анна, вам звонили по объявлению насчёт дома? – под пристальным взглядом сконфузилась женщина.

Занавеска на окне дрогнула, и в окне показалась взъерошенная седая голова. Смуглое лицо старушки походило на сморщенное яблоко, и, если бы не очки, разглядеть глаза было б и вовсе невозможно.

– Вы Анна? Вы, что, не одна? По телефону шла речь лишь о женщине? – взгляд острым лезвием резанул по машине и вновь впился в женщину.

– Да, то есть нет. Мой сын, он в машине. Надеюсь, это не станет проблемой? Уверяю вас, он очень тихий и не доставит хлопот. Ребёнок очень устал с дороги. Можно мне получить ключ? – голос Анны дрогнул: она испугалась, что ей откажут, и от волнения закусила губу. Но тем не менее Анна шагнула к мужчине. Тот, почесав макушку, пробурчал себе под нос что-то нелестное в адрес растерянной гостьи и скрылся за дверью. Старушечья голова также юркнула внутрь.

Анна застыла у высоких ступеней, не зная, что делать. По телефону с неприятным хозяином договаривалась мать, и было сложно убедить его сдать жильё беглянке без документов. Где мать нашла эту пару, для Анны так и осталось загадкой. Она повернулась к машине и ободряюще улыбнулась сыну. Тот настороженно оглядывал дом и почему-то хмурился.

Дверь снова скрипнула, и неприятный тип шагнул на ступени. Теперь взгляд его подёрнулся масленой поволокой, и, передавая Анне ключ, толстяк как бы случайно коснулся её руки. Анна поёжилась и поспешила отдёрнуть кисть. Вежливо растянув губы в улыбке, она повернулась к машине, брезгливо вытирая о штаны руку, всё ещё хранящую на коже омерзение от чужого касания.

Хриплый смешок догнал Анну уже в салоне, а невежливое постукивание в окно заставило непроизвольно поморщиться. Тем не менее она опустила стекло и, состроив, как ей казалось, вежливую мину, взглянула на толстячка.

– Вы забыли спросить за дом, леди, – жирные сардельки губ растянулись в ухмылке. – Разве вы не для этого здесь, – хищным взглядом он окинул салон и в удивлении вскинул брови, – с ребёнком…

– Да, простите, – ругая себя за оплошность, Анна заглянула тому в глаза, давая понять, что вся превратилась в слух.

Почесав толстое пузо через заскорузлую майку, мужчина расплылся в довольной улыбке и, приблизив потное лицо к самому окну, начал подробно объяснять, как найти её новый дом. Сказать, что Анну пробрала дрожь, значит, ничего не сказать. Изо всех сил она сдерживалась, чтобы не очистить желудок прямо сейчас. Залить зловонной жижей это мерзкое округлое лицо, маленькие серые глазки. Заставить убраться подальше воняющий луком лоснящийся рот. Однако она продолжала внимательно слушать, кивать и вежливо улыбаться.

– Если хотите, я могу поехать с вами и всё вам там показать? – с придыханием зашептал толстячок, опасливо озираясь на дом. Занавеска на окне снова дрогнула, и мужчина неловко отпрянул затравленным зайцем.

– Ну нет так нет. Сами там справитесь, но если что, – многозначительно поиграл бровями толстяк и влажным языком облизал жирные губы, – вы только шепните…

Анна невольно скривилась.

– Спасибо, мы справимся, – поспешила она уверить хозяина и резко надавила на газ.

– Какой мерзкий тип, да, милый? – повернулась она к сыну.

– Мама, мне не нравится этот человек. От него пахнет страхом, – рассуждая не по возрасту, прошептал Ромка.

– Чем от него пахнет, так это плохо переваренным луком и наглой самоуверенностью. Я вообще удивляюсь тому, – крепче вцепилась в руль Анна, – что чем у мужика больше пузо, тем выше самомнение. Каждый нетёсаный мужлан мнит себя неотразимым красавцем. Это не про тебя, миленький, – поймав удивлённый взгляд сына, осеклась она.

– И не про папу, ма?

– И не про папу, – запнулась Анна.

– Ты же не будешь его звать, ма?

– О, милый, конечно же нет! Тем более у меня уже есть настоящий мужчина, – ободряюще улыбнулась она в зеркало заднего вида, ловя настороженный взгляд сынишки. Такой ещё маленький и наивный. Материнское сердце защемило. В душе шевельнулся, больно царапаясь о плотную стену, въедливый червячок. Что-то важное было за вязкой стеной, что-то специально сокрытое, ненужное, нежеланное. Анна нахмурилась, пытаясь уцепиться за мысль, но та, махнув хвостиком, вдребезги разбилась о стену.

***

Ехали они недолго. Буквально через пару поворотов неприметная ухабистая колея вывела их к цели.

Одинокий дом на берегу озера отыскался, на диво, легко. Они ещё не успели покинуть салон старенького авто, как ноздри уже защекотала приятная свежесть озёрного бриза.

Длинные волосы Анны тёмным каскадом рассыпались по плечам, когда она восторженно выскочила из машины и, раскинув в стороны руки, словно огромная птица, со счастливым смехом закружила на берегу, по щиколотку утопая в пушистой траве. Закрыв глаза, полной грудью вдыхала она пряные ароматы летних трав, распаренных полуденным солнцем, а с заднего сиденья с печальной улыбкой за ней наблюдал Ромка.

Наконец, повернувшись спиной к зеркальной водяной глади, она открыла глаза.

Этот дом был огромный. Нет, это не был шикарный особняк тайных миллионеров, но также он не был и скромной хибарой. Двухэтажный, с причудливыми балконами, плотно увитыми каким-то плетущимся цветком с ярко-сиреневыми бутонами. С покатой крышей, покрытой старинной оранжевой черепицей. С пыльными чёрными окнами, отражающими солнечный свет. С деревянными стенами, хранящими покой и уют. Этот сказочный замок очаровал Анну с первого взгляда.

– Ромка, да вылезь ты из этой машины. Смотри, разве не чудо? Неужели тебе не нравится тут?

– Нравится, ма, но всё равно дома лучше, – дрожащим голосом прошептал Ромка, послушно подходя к матери. Испуганным взглядом косился он на спокойные воды, будто ожидая чего-то.

– Милый, это и есть теперь наш с тобой дом, – склонившись над сыном, зашептала в лицо ему Анна, а тот не отводил с озера синих глаз.

– Мне страшно тут, ма… – шевельнулись бледные губы, и Анна проследила за застывшим взглядом Ромки. По спине пробежал холодок, покрывая мурашками кожу. От дома к озеру вела тропинка, как узкое горло огромного зверя. По сторонам шелестел камыш, вздымал к небу свои пышные пики рогоз. Казалось, что вот-вот, и озеро разверзнет свои воды, выпустив наружу таинственное чудовище. Но оно, как и прежде, лениво дышало смолой, разбрызгивая отражения мириадов солнечных лучей.

Анна поёжилась и, отбросив прочь странное наваждение, подхватив сына под мышки, весело закружилась.

Глава 4

Весь день они провели в приятных хлопотах, а под вечер, когда уставшие и довольные вышли из дома, их встретил непривычный хор звонких сверчков.

– Ну разве тут не чудесно? – задыхаясь от восторга, воскликнула Анна, опускаясь на ещё сохранившие дневное тепло деревянные ступени.

– Угу, – буркнул Ромка, усаживаясь рядом с матерью.

На тёмно-синем бархате неба всё ярче проступал жёлтый лик луны. Прижавшись друг к дружке, две тоненькие фигурки сидели на высоком крыльце и, как заворожённые, смотрели на чёрную гладь озера.

Вечерняя свежесть зябкой волной наползала на берег. Клонила пушистые чаконы рогоза, теребила серёжки камыша, шелестела прибрежной листвой.

Поведя плечом, Анна теснее прижалась к ребёнку и, склонившись над чернявой макушкой, взъерошила волосы.

– Не замёрз, малыш? Может, пойдём в дом, – её голос вывел мальчонку из оцепенения. Он будто проснулся и повернул к ней лицо.

– Я посижу ещё, ма. Ты, если хочешь, иди, – тихий голос его слабым шелестом прокатился по высокой веранде, прежде чем бумерангом вернулся назад.

– Ишь ты, какой заботливый, – передёрнула плечами Анна, глядя в чернеющие провалы на бледном лице.

Тьма широкой кистью размазала черты лица сына, превратив их в пугающую маску костлявого черепа в ореоле мерцающей янтарём дымки.

Анна нервно сглотнула и плотнее прижала сынишку к себе.

– Ну давай посидим ещё, только чуть-чуть, хорошо? – с облегчением она ощутила слабый кивок и судорожно выдохнула.

Подумать только, как тут прекрасно! А они так и прожили бы всю свою жизнь в панельной коробке за бетонным забором. Словно откормленные канарейки в двойной золочёной клетке.

Взгляд женщины метнулся за горизонт, где в темнеющей дали угадывалась гряда бетонной стены. Тоска выплеснулась наружу солёными каплями и запуталась в пушистой макушке.

– Ты что, плачешь, ма? – встрепенулся Ромка и уставился в лицо мамы чёрными дырами. Та обречённо вздохнула, и пальцы её коснулись прохладной щеки сына.

– Боже, да ты ледяной! А ну быстро домой. Засиделись мы тут, – избегая ответа, она шустро поднялась на ноги и подхватила ребёнка под мышки.

***

– Спокойной ночи, милый! – подоткнув одеяло, Анна наклонилась над сыном. Боже, какой аромат!

Для матери нет ничего в мире слаще, чем запах родного ребёнка.

Прикрыв от наслаждения глаза, она чмокнула гладкий лобик и взъерошила мягкую чёлку.

– Спокойной, ма, – шепнул Ромка и, повернувшись к ней спиной, уставился в стену.

Детской определили просторную светлую комнату на втором этаже. Широкие окна с кружевными занавесками открывали прекраснейший вид на тёмную гладь озера, а высокий кряжистый тополь буквально царапал стекло тонкими ветками.

Выполнив свою материнскую миссию, Анна спустилась на первый этаж, где в уютной гостиной на приземистой тумбочке у стены мерно гудел старенький телевизор. Устроившись на диване, она взяла пульт. Первый канал, второй, третий. Странно, но по всем каналам всё та же картина.

Жёлтым размытым пятном сияет луна, освещая берег спокойного озера. Перед глазами уютная заводь, где среди густого рогоза и пышного камыша тонкой змейкой вьётся тропинка, упираясь в самую воду. Молодая красивая девушка беззаботно сидит на траве, вытянув голые ноги. Светлые локоны искрящимся водопадом ниспадают на плечи, исчезая в мягких складках тонкой сорочки. Серебристая ткань кажется сотканной из лунного света тонкой вуалью. Шелковистой пеленой она покрывает всё тело, выставляя напоказ лишь красивые стройные ноги. Качая прелестной головкой, девушка тихонько мурлычет себе под нос приятный мотивчик. Она юна и прекрасна.

При взгляде на эту нимфу губы Анны растянулись в улыбке. Мягкие изгибы спелого тела, окутанные серебристым сиянием, властно увлекли взор, растревожили душу. Щеки Анны предательски вспыхнули. С самого детства она была скромной и замкнутой, что, однако, не помешало ей в своё время удачно выскочить замуж. Анна душила в себе тягостную зажатость и буквально упивалась семейной идиллией. Кирилла она нежно любила, а после рождения Ромки, вся её нелюдимость исчезла и вовсе.

И вот теперь, глядя на эту невинную юность, на свежее тело под прозрачным покровом, она вновь испытала неловкость. Нервно заёрзав на мягком диванчике, Анна стыдливо отвела взор.

Прикусив до боли губу, она со вздохом откинулась на мягкую спинку. Мерцающий свет завораживал. Настороженно покосившись на лестницу и никого не увидев, Анна расслабилась. Мысли стали тягучими, словно вода в озере, тревога ушла, уступив место сладкому предвкушению. Предательское тело перестало слушать голос разума, губы непроизвольно раскрылись, а веки, наоборот, отяжелев, опустились, стыдливо пряча взор. Гостиная медленно растворилась.

Она бежала по влажной траве, а босые ступни всё скользили, собирая на себя комковатую грязь и мелкие листья. Со всех сторон стеной возвышался кустарник, нависая над извилистой тропкой плотными стенами. А впереди шелестел камыш. Он шептал и раскачивался, будто бы призывая её, уговаривая: «Поторопись…» И она торопилась. Куда? Зачем?

Но вот живая стена оборвалась, и Анна выскочила на пологий озёрный берег. В лучах огромной серебристой луны он казался волшебной пуховой периной, омываемой тёмными водами.

Ноги её ослабели, и разгорячённое тело мягко плюхнулось на траву. Только сейчас поняла она, что уже не одна. Анна растерянно ахнула и утонула в жарком мареве пылающей страсти. Не успев ничего сообразить, она оказалась прижата к влажной земле.

Странно, но ей вовсе не было ни стыдно, ни страшно.

Совсем потеряв голову, подавшись всем телом навстречу требовательным рукам. В янтарной клубящейся дымке, Анна не видела, кто склонился над ней, однако всем существом вбирала в себя внезапное счастье, отдаваясь на милость желаниям. Объятые безудержной страстью, они не увидели, как по воде пошла рябь, смоляной купол вспучился и шумно лопнул, разбрызгивая вокруг мириады чёрных жемчужин. Они не заметили, как из бездны мрачных вод на берег шагнуло кошмарное чудище. И лишь когда две уродливые лапищи сомкнулись на голых лодыжках Анны, она завопила от ужаса. Ледяное прикосновение склизких ладоней, глубокие раны от длинных когтей заставили её забиться в конвульсиях. Она лихорадочно дёргалась, пытаясь освободиться от мертвенной хватки, а сердце панически билось о рёбра.

Чёрное, всё покрытое илом и водорослями, существо невозмутимо тянуло в пучину свою жалкую жертву. Анна вопила, стараясь вцепиться пальцами в хлипкую траву, зарыться ногтями во влажную землю, чтобы остановить жуткое существо, задержать и не дать ему утащить себя в чёрную бездну.

Вот уже голые ноги коснулись холодной воды, и по телу прошла мелкая дрожь. Вот и волны подкатывают к самой шее. В последнем отчаянном порыве Анна вскинула руки вверх и, дико вращая глазами, истошно заорала. В тот же миг в распахнутый рот хлынули воды, и жадное озеро сомкнулось над головой.

Не успела она осознать случившееся, как её вновь выдернули наружу.

Две узкие ладошки крепко вцепились в исцарапанные запястья и уверенно потянули наверх.

Красивое бледное лицо незнакомки склонилось над перекошенным ужасом ликом. Светлые кудри каскадом хлынули вниз, разбавляя антрацит озера серебристым сиянием.

Она посмотрела Анне прямо в глаза, прожигая стальным твёрдым взглядом самую душу. Губы незнакомки дрогнули, и сквозь лихорадочный шум в голове Анна услышала:

– Уезжай отсюда… – руки незнакомки разжались, и Анна ухнула в озеро. Над перекошенным лицом сомкнулась вода, лишая её последней надежды. Панический вопль стайкой пузырьков взметнулся к поверхности, и, последний раз конвульсивно дёрнувшись, Анна свалилась с дивана.

Хватая ртом воздух, она отчаянно барахталась на полу, жалобно подвывая, пока испуганный голос не привёл её в чувство.

– Мам, что с тобой? Ты упала? – вздрогнув, как от пощечины, она вскинула голову и упёрлась взглядом в распахнутые глаза сына. «Тук-тук-тук», – колотилось суматошное сердце, отдаваясь в ушах громовыми раскатами.

Глубоко вздохнув, Анна медленно встала, судорожно приглаживая смятую блузку трясущимися ладонями.

– Всё хорошо, милый, маме просто приснился кошмар.

Ромка скупо кивнул и тут же кинулся в её объятия.

– Можно я посплю тут с тобой, ма? – зашептал он отчаянно и так сразу стал похож на себя прежнего, веселого и живого, что у Анны дрогнуло сердце. До ломоты стиснув зубы, она прижала к себе тщедушное тельце, ласково поглаживая затылок.

– Что случилось, милый? Мы же с тобой всё решили. Ты уже взрослый и должен спать в своей комнате.

– Ну, мам, я боюсь, там чудовище! – воскликнул Ромка, всё теснее сжимаясь в её объятиях.

– Ром, ну что за детский лепет? Ты же знаешь, что чудовищ не существует, – нахмурилась Анна, отстраняясь от сына и стараясь заглянуть ему в глаза. Вопреки ожиданиям, тот послушно отпрянул и вскинул на неё искажённое страхом лицо.

Та передёрнулась, утопая в пустоте чёрных дыр, клубящихся жёлтым туманом, и, затаив дыхание, с силой зажмурилась.

– Оно хочет забрать меня, мам, – тонкие пальчики стиснули вспотевшую ладонь, и материнское сердце наполнилось нежностью. Анна открыла глаза и смело взглянула в лицо своему жуткому страху. В голубых, широко раскрытых глазёнках Ромки плескались отчаяние, печаль и болезненная безысходность. Анна поёжилась и, подхватив на руки сына, успокаивающе зашептала.

Так, с драгоценной ношей в дрожащих руках, она медленно поплелась вверх по порожкам, прогоняя из головы морок пугающих наваждений. Целуя вихрастую макушку, она с наслаждением вдыхала его аромат, ни с чем не сравнимый, волнующий, сладостный. И сердце трепетало от переизбытка материнских эмоций.

– Ничего не бойся, сыночек. Мама с тобой. Всегда будет с тобой и не даст никому в обиду…

***

Предрассветный сумрак ватным маревом окутал детскую комнату. В окно тоскливым бельмом таращился лунный глаз, раскрашивая полумрак спальни в серые тона. Тень от кружевных штор причудливо кружила по стенам, оживляя сюрреалистичные картины кошмарных видений. Подчиняясь велению капризного ветра, ветки тополя скреблись в стекло корявыми пальцами. И от этого жуткого звука волоски на коже топорщились дыбом.

Опустив ребёнка на кровать, Анна поёжилась, ощутив на затылке настойчивый взгляд. Она оглянулась, тревожно нахмурилась, походила по комнате, заглядывая во все углы и, наконец-то вздохнув, улыбнулась сынишке.

– Нет, ма, не уходи, – вцепился ей в руку Ромка, жалобно сверкая глазёнками.

– Да что с тобой, милый? Смотри, – обвела она комнату взглядом, – нет тут никого.

– Оно там, я видел… Оно заберёт меня, мам, – уже чуть не плача канючил Ромка, тыча в окно трясущимся пальчиком. Губы его плотно сжались в упрямую линию, а подбородок мелко подрагивал.

Сдвинув брови и растерев ладонями щёки, чтобы прогнать ростки раздражения, Анна взглянула туда, куда настойчиво указывал сын. Там, за окном, в шевелении камыша с посвистом шнырял забияка ветер, теребя и ероша торчащие щетинки коричневых сигар густого рогоза. Чёрная гладь озера хранила величавый покой, отражая в смоляных водах размазанный лик ночного светила. И вокруг ни единой живой души. А ведь совсем недавно…

Женщина вздрогнула, вспоминая свой сон, и, виновато поведя плечами, затолкала его в самый потаённый уголочек души. Выбросила из головы стыдливые образы, волнующие женское сердечко и заставляющие щёки покрываться пунцовыми пятнами. Шумно втянув в себя душный воздух, она распахнула окно, впуская в комнату ароматы ночной свежести и, сглотнув липкий ком, упёрлась взглядом в ту самую уютную бухточку. Невероятно, но именно это место она видела в фильме. Удивлённо вскинув точёные брови, Анна зябко обхватила себя руками и повернулась спиной к распахнутому порталу в нереальную жизнь.

– Иди сюда, Ром, взгляни. Там никого нет.

– Оно там, я видел, – сжавшись в дрожащий комок, Ромка не сдвинулся с места. Анна устало вздохнула и присела на краешек кровати сына.

Рука её дрогнула, когда под пальцами она почувствовала холодную липкую кожу ребёнка.

– Солнышко, ты замёрз? Ложись, я укрою тебя, – спохватилась Анна, расправляя отброшенное одеяло.

– Ты посидишь со мной? – жалобно пискнул Ромка.

– Посижу, а ты спи, хорошо? – и, поймав взглядом робкий кивок чернявой головки, она ласково улыбнулась.

Забыты были и страстные ласки, будоражащие тело, и кошмарные ужасы, леденящие душу. Сейчас перед ней был малыш. Крохотное родное существо, которое нуждалось в её любви и защите, как никто и никогда во всём мире. И она даст ему их, даже если ей придётся провести остаток ночи, стоически охраняя его покой.

***

Ночью, когда сладкий сон окутал вуалью напряжённое тело, заставляя расслабиться на белых простынях, к ней явился Кирилл. Она снова бежала по узкой тропинке, торопясь и поскальзываясь на мокрой траве. Задыхаясь от неизвестности, считая удары суматошного сердца, она опрометью выскочила на волшебный бережок, освещаемый полнобокой луной, и сразу же угодила в распахнутые объятия.

Они долго сидели у озера, и лёгкий бриз овевал раскрасневшиеся лица. Кирилл брал её маленькие ладошки в свои руки и ласково целовал каждый тоненький пальчик. Щекотал языком, выписывая немыслимые пируэты, а она со смехом отдёргивала руку и откидывалась назад, утопая в перине мягкой травы. Он улыбался. Суровые черты лица разглаживались, а в глазах появлялись весёлые искорки. Он нависал над ней гранитной скалой, любуясь её чувственной красотой сквозь полуопущенные ресницы. А затем, будто бы удовлетворившись увиденным, набрасывался на неё диким зверем и жадно терзал, целуя каждый сантиметр вожделенного тела хохочущей жертвы.

Она брыкалась и отбивалась, пытаясь оттолкнуть своего ласкового мучителя, ведь в окно мог увидеть их Ромка. Потом понимала, что сын ещё не родился, а они молоды, полны сил и любви. Оборона падала, и она отступала, позволив Кириллу стянуть прочь её ветреную сорочку и припасть жадным ртом к упругой груди.

Через краткий миг, как это бывает лишь во сне, два обнажённых тела уже барахтались на берегу, изнывая от накатившего жара, а у ног их сверкала зеркальная гладь озера. Она трепетала в его умелых руках. Как давно у них не было близости? И вот теперь она, голая, словно нимфа, извивалась и тихо стонала под тяжестью мужского тела, широко разведя в стороны ноги. Она явственно чувствовала тепло его рук, его такое знакомое, пропахшее дорогим табаком горячее дыхание, быстрые поцелуи и сладкую влагу внизу живота. Он врывался в её раскрытый бутон, словно отчаявшийся путник в пустыне, добравшийся, наконец, до воды. Он мял её груди, теребя затвердевшие соски, словно впервые дорвался до женского тела, жадно и ненасытно. А она с радостью принимала его игру и подавалась навстречу, смакуя каждую секунду накатившего счастья.

Потом они, обнявшись, долго лежали на смятой траве, а игривое солнышко тёплыми поцелуями иссушало жемчужины пота на юных телах. И она была счастлива. Ещё не было у него той изнурительной службы, которая стёрла румянец со щёк. Не было криков во сне и испуганно вытаращенных глаз, когда подскочив, он всё ещё оставался в кошмаре. Не было упрямо сжатых в линию губ в молчаливом укоре и несмелого шёпота «Военная тайна» в ответ на вопросы всех докторов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.