Ольга Лихачева
Город безумцев

Глава 1 С чего начинаются истории?

Этот город редко видит солнце. Будто специально прячется под густыми черными облаками, чтобы скрыть от неба свою никчемную жизнь. Многомиллионный город с серыми многоэтажками, которые не отличаются друг от друга по дизайну – разве что количеством этажей. Архитектура достаточно убогая, чтобы вызывать депрессию у путешественника, который случайно заехал в город под названием Кейдж.

Здесь есть старый парк аттракционов, в котором давно не было ремонта. Облезлая краска и разбитые дорожки делали его площадкой для съемок фильмов ужасов. Родители боялись отводить туда своих детей, потому что достаточно часто на каруселях происходили аварии. Больницы и без того не особо приятное место, но с тех пор, как власти прекратили финансирование таких заведений, пациенты чувствуют себя заключенными. Сами спросите у них. В подробностях расскажут, добавляя своему рассказу бранные слова.

Да… Больница, а рядом с ней этот парк, если его так можно назвать. Я всегда прохожу мимо этого места, когда возвращаюсь из университета в свою конуру. Не то что бы жалуюсь, так живут абсолютно все, только отношение у всех разное. Но об этом позже.

Меня зовут Лéон. Я простой парень 23 лет от роду, среднего роста, неплохо сложён, у меня карие глаза, сильный подбородок, результат любви египтянина с европейской красавицей… Внешность – это единственное, что и отличает нас, при этом все стремятся быть похожими друг на друга. Я к этому не склонен.

Читатель, знакомясь с героем как никак узнаёт его прошлую жизнь. История моя непримечательна, как у многих. Жизнь – это история, у каждого она со своими нюансами. Что касается меня, я еле-еле закончил школу, детство не особо богато на яркие воспоминания. У меня и семьи толком не было… Отец ушёл, когда я был подростком, а мама умерла четыре года назад от болезни. Я не буду описывать своё состояние тогда, ведь если тебе не известно каково это – не поймешь, а если не повезло и ты испытал подобное, то понимаешь, что к чему.

В обшарпанном подъезде живёт один сброд: неблагополучные семьи, алкоголики. Есть и простые люди, каждый день сетующие на город и на жизнь в целом. Я в свою очередь стараюсь не замечать всю убогость этого дома, чтобы не было общих тем ни с кем из соседей. Моя однокомнатная квартира выглядит сносно, потому что я своими силами сделал в ней ремонт, чтобы не стыдно было… нет ни в коем случае не перед друзьями или какой-нибудь там девушкой. Чтобы мне было уютно – старался исключительно для себя. Тебе нравится столик, который я сделал своими руками, соединив его без единого гвоздя? Он покрыт лаком, чтобы никто не занес занозу в палец. А как тебе подсветка на барной стойке? Я сам её сделал. В общем, многое мне пришлось своими руками городить, но это даже прикольно. А? Компьютер? Разочарую тебя – я купил его. Собрать такую машину мне не по зубам. Да и какой псих заморочится на такое?

Садись поудобнее, я вижу, что тебе нравится обстановка в моём доме, ведь на фоне увиденного это ещё ничего. Правда, телевизора нет, и ты почти сразу это заметил. За его отсутствием стоит своя история. Не знаю успею ли рассказать тебе об этом? Ведь сегодня последний вечер здесь. И совсем скоро за мной приедут они. И что будет дальше – не знаю.

До этих событий я учился в университете на факультете журналистики. Поступил туда честным трудом, сдав вступительные экзамены. Скажу тебе, что университеты ещё не потеряли лицо. Там ведь работают люди науки. Не скажу, что всё идеально, и я не исключаю то, что мне повезло с кафедрой и преподавателями.

Всем нам в детстве мир кажется светлым и большим, пока не начинаем вставать на ноги и воплощать свои мечты в реальность. Тогда-то жизнь и даёт нам по рукам, она беспощадна к юным и неокрепшим умам. Но я кое-чего успел добиться, хотя было и нелегко. К сожалению, сегодня я сижу совсем один и мне не с кем даже попрощаться. Год назад мне было бы плевать на это. Но я успел обрести друзей, которым сейчас не могу даже позвонить.

Очевидно, это расплата за то, чего я хотел, а как известно за всё надо платить. Пока время немного остановилось, и я, сидя в этой точке вижу свою жизнь. Это полезно – оглядываться назад, задавать себе вопрос почему я стал таким? Кто или что привело меня сюда?

Глава 2 Строки и абзацы

Вся наша жизнь состоит из эпизодов, глав, томов. Это, пожалуй, то, что нас объединяет – собственная история. Я начал писать с первого года своего студенчества. Это лучшая пора и я уверен в этом по сей день. Ты принадлежишь сам себе, тебе никто не навязывает правила и не заставляет делать то, чего тебе не хочется. Жизнь даёт тебе бумагу и перо и говорит: «Начинай писать свою историю». И вот я, закончив школу, поехал поступать в университет, правда, только через год после её окончания. Мне пришлось год работать, я не мог бросить маму один на один с болезнью. Кем я только ни подрабатывал, но более-менее хорошие деньги я стал зарабатывать на переводах, когда был уже матёрым студентом. Это самое полезное, что я делал и за что стоило брать деньги. Мне нравились иностранные языки – французский, испанский. Переводил я научные статьи, помогал с переводами талантливым студентам-инженерам, физикам и профессорам из моего университета.

И вот я еду поступать – дорога на пыльном автобусе была достаточной, чтобы вспомнить основные моменты, которые до конца жизни будут аксиомами, утверждающими никчёмность наших школ.

Я, хотя и учился хорошо, прослыл сорванцом в те годы: прогуливал уроки, не делал домашнее задание, дрался с одноклассником. Этими поступками я нёс свою мысль, что наша школа – место меркантильных девиц, высокомерных училок и показушников. Все, абсолютно все пытались подчиняться правилам только бы не нарваться на комплимент от нашей директрисы-самодура и от родителей, соответственно.

Да, были у нас и хорошие учителя, ещё тех времён, когда было принято давать знания и поощрять пытливые умы. Но их быстро уволили или они сами уволились, потому что не хотели подчиняться такой системе. В этой школе рисовали отличные оценки тем, чьи родители приносили дань на каждый праздник и по каждому поводу. Если бы они ещё стоили того, может и я бы дарил подарки, возможно недорогие, однако необходимые вещи мог бы. Учителя ведь народ, тоже обиженный зарплатой. Но это ни для кого не новость.

Я поменял школу – мы переехали сюда, в Кейдж, чтобы я рос не в деревне. Мне было 10 лет, и я учился в простой деревенской школе. Начальное образование даёт базовые навыки – читать, писать и считать. Навыки общения тоже получаешь именно в начальной школе. Ребята в основном непоседы, каждую перемену мы во что-нибудь играли, помогали друг другу с домашним заданием, когда стали чуть старше. Учительница хорошая была, как мама. Но я вырос, мне нужно было идти дальше, а наша сельская школа была бедна на грамотные кадры уровня старшей школы.

Поэтому мы с мамой переехали в город. И вот я зашёл в первый раз в аудиторию, где сидят уже не мои родные друзья, а группа подростков, они будто бы были подобраны по внешности. Они мне были на одно лицо, и я две недели не мог запомнить их имён. Никто не хотел принимать меня – я чужак. А когда они узнали, что я приехал из деревни, так вообще были готовы оттолкнуть меня подальше. Я как-то пытался завести дружбу – да ни с кем не вышло. Я сильно переживал, ведь привык, что у меня есть друзья, с которыми можно поиграть или пойти на обед. Учительница сначала мне показалась доброй и светлой женщиной, но позже оказалось всё иначе.

Домой я приходил, пытаясь скрыть всю свою тоску и разочарование. Маме и без того плохо и тяжело. Если я стану грузить её своими подростковыми проблемами… Я знал, что справлюсь.

Через пару лет я стал уважаемым учителями отличником, я радовал своими успехами маму, это единственное, чем я мог скрасить её жизнь. Но позже всё чаще мне стало бросаться в глаза то, что мои оценки хуже. Мои сочинения, которые я писал, необоснованно забраковала моя миловидная учительница литературы. Когда я подошёл к ней с желанием подискутировать на тему, она грубо отмахнулась от меня. Я ничего не понял, было много речевых ошибок, хотя предложения были построены грамотно. Ну да и чёрт с ним, я и вовсе перестал стараться, возможно, в силу своего возраста.

Я стал прогуливать и откровенно хамить учителям. Меня бесил их подход к ученикам, хорошие оценки тем, чьи родители дают взятки, а плохие – нам, простым ребятам, которым прививали комплекс неполноценности своим отношением. Материальная база школы страдала. На уроках физики не хватало оборудования для опытов, и десять человек делали одну работу на одной установке. На химии и биологии вовсе не было реактивов, поэтому мы перерисовывали картинки из учебников. Полезно? А то! Убийство времени в чистом виде.

В итоге тупоголовые бездари вышли с красными аттестатами, а умные ребята, те, кто не отдавали свои деньги учителям-бюрократам, без привилегий, своими силами поступали.

После окончания школы у меня не было выбора. Моя мама ведь заболела. После годового перерыва, после её смерти, мне даже расхотелось поступать в университет. Но когда я вечером садился перечитывать свои любимые книги в жанре детектив или приключение, у меня возникало непреодолимое желание добиться чего-то, сделать что-то стоящее, что запомнится многим и навсегда. К слову, такие книги меняют человека в большей степени, чем пресловутые издания лицемерных психологов и мотиваторов.

Маму не хотели лечить. Мы много времени потратили на то, чтобы положить её в госпиталь. В платную клинику нам не было дороги – едва ли сводили концы с концами. И вот подошла наша очередь, как врач ушёл в отпуск на три недели. Для нас это был огромный срок, тем более мы ждали своей очереди больше трёх месяцев. В тот же вечер я позвонил ей, нашему врачу.

– Добрый вечер, – скрипучий старушечий голос раздался из динамика.

– Добрый вечер, мисс Хилл, меня зовут Леон Андерсон, я сын Луизы Андерсон. Мы уже очень давно ждём нашей очереди. Времени всё меньше, а вы единственный врач, который может дать нам направление…

– Молодой человек, я ушла в отпуск. По регламенту меня не касаются проблемы вашей матери.

Она тут же бросила трубку. Но я позвонил ей ещё раз, она сбросила вызов. Два дня она меня игнорировала, но я всё равно звонил ей. Иногда она отвечала на звонок и кричала что-то. Но я настаивал на своём. Наконец, она взяла телефон и резким тоном проговорила: «Ладно! Приходите завтра к девяти утра со своей матерью!»

Так и случилось. Мы с мамой уже ожидали её. Старуха пришла с опозданием в 15 минут. Она была ужасно злой, но я так радовался тому, что смог её без лишних слов заставить исполнить свой долг врача. Я решил зайти с мамой для моральной поддержки.

У старухи неприятная внешность, у неё будто от природы брезгливое выражение лица. Она, не поздоровавшись, села за стол и стала что-то быстро писать в карточке мамы. Затем протянула нам и рукой указала на дверь.

На этом наша история не закончилась. Маме становилось хуже, поэтому мы в тот же день помчались в больницу для регистрации. Нервная дамочка забрала наши документы и попросила нас подождать. Освещение в коридорах, мягко говоря, внушало неприятное чувство, вокруг едва ли после операции ходят пациенты в больничных затасканных рубашках. Пахло спиртом и лекарствами. Я не хотел оставлять маму здесь совсем одну, но и места мне здесь не было – в палатах много людей.

Маме назначили операцию через три дня после госпитализации. Это были самые долгие три дня в моей жизни. Её мучали боли, от врачей помощи дожидаться не приходилось. Медсёстры редко заходили в палаты, чтобы проверить состояние пациентов. На жалобы отвечали грубостью, и мама не получала дозу обезболивающего. Я приехал к ней, как посетитель, чтобы остаться на ночь. Пришлось спать на табуретке и бегать к врачам ночью. Я всё-таки мог убеждать их. Днём я приносил ей поесть, в больнице еда ни к чёрту.

В день операции я ужасно нервничал, ведь столько непрофессионализма пришлось увидеть. Даже дело не в том – врачи давно забыли, что их дело спасать людей, облегчать их страдания. А выходило так, что при контакте с ними человек страдает ещё больше. Операция прошла успешно…

Для полного выздоровления операции слишком мало, нужны были лекарства, которые пугали своей ценой и ставили под сомнение эффективность. Я не врач, но мне казалось, что в клинике моей маме безалаберно прописали план лечения. Порой просили двойную сумму за лекарство, которое можно купить в аптеке, со словами «Такое лекарство не продаётся в аптеках!».

Не хочу я рассказывать дальше о том, что было… Долго тянули силы эти события, но как бы я ни грешил на этих врачей, виноватым чувствую себя я. Именно я не смог найти достаточно средств, единственный мужчина в семье, и не справился со своей задачей.

После её смерти я остался совсем один. Я знал, что смогу себя содержать, оплачивать эту убогую квартиру, но у меня совсем никого нет. Я так и не обрёл друзей. Про школу и говорить нечего, были товарищи, но после окончания нам не о чем стало общаться. Я пошёл своей дорогой. Честно, даже девушки не привлекали меня. Да, мне часто говорили, что я странный в этом плане. Я не чувствую к ним совершенно ничего, мне не интересно с ними. Они все какие-то глупые, инфантильные в основном. Не было со мной человека, с которым я был бы счастлив. А зачем мне эта девушка, если не для счастья? Потому что так надо? Держать рядом с собой человека, который тянет силы, разочаровывает, злит сегодня модно. Я заперся в своей однокомнатной каморке, закрыл окно, преградив путь тусклому свету. Выходил только на работу, где равнодушный и пресный коллектив. Моя жизнь стала бесконечным и бессмысленным циклом денежного круговорота – заработал денег, потратил на обыденные вещи… И так по кругу. Не получаются строки и абзацы, просто повторяющаяся бессмыслица. Разве так пишутся истории? А если бы они были такими их интересно было бы читать?

Глава 3 Измени свой мир

Полгода я ничего не хотел, слова «светлое будущее» стали как никогда пустыми. Однажды я проснулся среди ночи и прошёлся по квартире. Знаешь, ночью мысли особенно обостряют эмоции. Причём не самые приятные. Вспомнилось мне, как в детстве я просыпался и приходил иногда к маме. И она просыпалась! И мы с ней включали какой-нибудь фильм по телеку, самый весёлый и смотрели, пока я не усну. А теперь только тёмные коридоры и одиночество. Я тогда понял, что больше не могу. Это не жизнь! Мне надо выбираться из этой квартиры, из этого города!

По вечерам после работы я стал готовиться к вступительным испытаниям в университет. Это стало целью и наполнило мою бесконечную жизнь смыслом. Уже через полгода я поехал подавать документы и в этот день я как никогда разнервничался. Таких переживаний у меня ещё не было. Меня трясло, ноги подкашивались, когда я подходил к дверям величественного здания. Надо ли говорить, что такие эмоции лучше, чем опустошение и чувство безысходности. Я почему-то верил, что здесь живут настоящие наука и образование. Это не школа, где, по сути, всё напоказ, потому что так надо.

Нас, абитуриентов, запустили в огромный лекционный зал. Столько света в нём, как и во всём университете. Правда ремонта не было давно. Как построили, наверно, с тех пор ничего в нём не обновляли. Но это даже завораживало, стены, коридоры, классы не обладали той убогостью. Здесь началась история науки, это место в городе, где посадили корень чего-то хорошего и светлого. И здесь вырос университет, где уживаются и математики, и инженеры, и химики. Я же направился в журналистику.

Зашли трое преподавателей, выложили билеты и ребята, по десять человек подходили и брали их. Затем садились за первые парты и готовились к ответу. Остальные сверху наблюдали за процессом. Я нервничал и не мог даже ни с кем словом перекинуться. Ребята сидели на год, на два младше, из-за этого я чувствовал себя второгодником. Хотя иногда в университет поступают люди куда старше…

Аудитория постепенно пустела, и ребята выходили, зная результат. Одни счастливые, другие огорчённые. Были те, кто очень сильно расстраивались, до слёз, в основном девочки. Меня такая обстановка уж совсем лишала уверенности. Мне даже хотелось встать и уйти, не сдавая экзамен. Бросить это к чёрту! Но тут прозвучала моя фамилия – деваться некуда. Фамилии были не в алфавитном порядке. И когда подойдёт твоя очередь можно только гадать. После меня оставались ещё пять ребят.

Я спустился по ступенькам на ватных ногах. И только сейчас заметил то, от чего мне стало дурно ещё больше – парни и девчонки, стоявшие передо мной, оделись, строго следуя дресс-коду. Я же напялил первые попавшиеся мне джинсы. В этот момент я даже смотреть не хотел, насколько грязные у меня кроссовки. Серьёзные дядьки в пиджаках осмотрели меня сверху вниз, как провинившегося школьника. Те ребята явно академики, на них вся надежда. А я так, для массовки, наверно поэтому я от того толстого брюзги не услышал комментария по поводу моего внешнего вида.

Кто был готов, подходил отвечать. Ребята отвечали, профессора никак не реагировали. Одна девочка от такого строгого взгляда порой сбивалась с мысли. Подошла моя очередь. Я долго оттягивал этот момент, уже достаточно долго.

В качестве вступительного испытания было эссе-собеседование на тему… мне вот не очень повезло в этом моменте. Тема, на которую я должен написать эссе – человеческая вера. Даже не знал я… вера! Какая к чёрту вера? Во что вера? Я и не знаю, для меня это просто условность какая-то. Я не готов сдаться из-за того, что мне попался неудачный билет. Что же я читал? Я ничего не помню. И десяти минут мне не хватило.

– Прошу вас, – сказал мужчина с квадратным абрисом лица. Его взгляд из-под очков напугал меня, как отличницу, готовившуюся всю ночь к экзамену.

– Здрась-сь…

Я дрожащими руками теребил бумажку, на которой всё, что я успел написать так это свою фамилию.

– Ваша тема как звучит?

– Тема? А… Этот самый… вера… человеческая.

– Продолжайте.

Вся комиссия смотрела на меня с каменным выражением лица. Но я изо всех сил старался собраться с мыслями.

– Знаете, я верю в то, что поступлю сюда.

Мужчина, принимающий у меня экзамен слегка улыбнулся. Мне стало легче.

– Моя задача, как журналиста, заинтересовать своим рассказом, а не с постным лицом и трясущимися руками тараторить какую-то… Простите… – закашлялся я. – Ну вот. Человеческая вера в наши дни – это нечто абстрактное. Мы все ждём чуда и при этом ничего не делаем. По моему мнению вера, лишь один процент от успеха.

– Подождите, молодой человек, вы немного ушли от темы. Причём тут успех? – он задал мне вопрос, значит завести беседу у меня получилось.

– Человек верит в двух случаях, когда от него ничего не зависит, и когда зависит многое. Во втором случае он верит в себя и свои силы, он способен контролировать свою жизнь. А вот в первом человек верит во что-то незримое, абстрактное. Нельзя просто полагаться на случай, всегда нужно прилагать усилия, чтобы что-то получилось.

– А если от болезни умирает близкий человек? Что вы можете сделать? Тут можно только верить в его исцеление.

– Не верить. Это убивает на самом деле, морально изнашивает. Нужно дарить этому человеку каждый день жизнь и… лишний раз не занимать его мыслями о том, что он умирает. А вера бесполезна. Чтобы верить, нужно постоянно думать о том, что есть и как могло бы быть.

Профессор опустил глаза.

– Вы можете привести пример произведения, где вера настолько бесполезна?

– Да, – мне как-то мгновенно пришла в голову история, – книга Анники Тор, «Маяк и звёзды». Она о девочке, которая потеряла отца, и верила, что он жив, что вернётся. Она писала ему письма, только адреса куда отправлять не было.

– Она верила, что отец жив? Возможно, это окрыляло её.

– Нет. Всё не так. Отца не было много лет и никаких вестей о нём. В итоге она и вся её семья узнала, что он погиб. Её матери пришлось жить дальше. Ей некогда было ждать и надеяться. Нельзя полагаться на случай. Человек должен действовать. Не отрекаться от обстоятельств и трудностей, видеть всё и принимать таким, какое оно есть. Вера приглушает краски действительности.

Профессор явно не ожидал такого ответа, и не знал, что сказать. Полминуты мы молчали.

– Спасибо. Сейчас мы с коллегами подведём итоги.

Я сел на место и почувствовал, как онемели ноги. Назвали из десяти оставшихся только трёх человек. Профессор, принимавший у меня экзамен посмотрел на меня и назвал мою фамилию. Когда я проходил к выходу, он остановил меня.

– Ну что? Вера, может, не так бесполезна? Приходите на мои лекции. Поспорим ещё.

Его лицо ожило. Он теперь для меня более приятный человек. Мне показалось, что мы обязательно станем приятелями. Спешу тебя обрадовать – так и вышло.

Когда я вышел из университета, меня переполняли эмоции. Я был не просто счастлив, я был горд собой. Этой осенью я стану студентом, а через несколько лет – двигателем настоящей культуры. Я мечтал выращивать своими трудами поколение честных и деятельных людей.

Оставалось полтора месяца до учебного года, поэтому мне нужно было думать о работе, которую легко совмещать с учёбой. Благо Интернет у меня был. На одном сайте я нашёл вакансию переводчика в местном издательстве. Я решил предложить свою кандидатуру, кинул им несколько переведённых на немецкий язык статей. На следующий день мне пришло письмо – хотят позвать на собеседование.

Я пришёл по соответствующему адресу, в очередное серое здание. Толстый неповоротливый охранник записал меня в какую-то мятую тетрадь и объяснил, как пройти до офиса. По лестнице, обложенной кафельной серой плиткой, я поднялся на четвёртый этаж. Мне сразу же ударил в нос запах химического кофе. На меня никто не обратил внимания, кроме сутулого круглолицего мужчины.

– Здрасьте, я Леон, вы меня позвали на собеседование.

– Да, присаживайся.

Он отложил какие-то бумажки и сел ровнее.

– Почитал я твои переводы, только твоя задача будет состоять в том, чтобы брать тексты из разных ресурсов для рекламы в интернете.

– То есть?

– Не надо знание языков и слишком умных мыслей. Есть шаблон – по нему пишешь рекламный пост в соцсети. Где надо – переводи. Понял?

– Понял.

– В офис ездить надо два раза в неделю для отчёта. Всё, завтра к восьми жду тебя с твоим наставником. Он обучит всему, что надо.

Зарплату предложили неплохую. Во всяком случае хватит, чтобы оплачивать квартиру и некоторые нужды. Я обрадовался, что не нужно торчать в офисе каждый день с утра до вечера – та ещё будка, конечно.

Мои навыки в компаниях не нужны. Перспектива писать тексты по шаблону не вдохновляла от слова совсем. Я заехал забрать документы с прошлого места работы. Мне не было грустно или что-то вроде того. Пресные воспоминания, равнодушный коллектив и монотонная работа. Мне это порядком надоело. Я чувствовал, что такое явно не по мне. Надо как-то выживать и зарабатывать деньги. А сейчас я чувствовал себя свободным.

Дома я вынул из ушей наушники и положил плеер на стол. Многие смеялись с меня, мол, плеер. Кто сейчас носит с собой этот доисторический аппарат? У всех есть давно телефон с беспроводными наушниками. Вот видите, мы все бедняки, зато есть телефоны за две тысячи и наушники за пятьсот долларов.

Была компания, с которой я общался на работе – молодежь. Они слушают какую-то невыносимую дрянь. Одни матюки, пошлятина и ни намёка на музыку. С самого детства мама прививала мне любовь к настоящей музыке. Одним из моих фаворитов стал Linkin Park. Это по истине легендарная рок-группа, которая писала песни о любви, о жизни и борьбе с собой. Теперь в Кейдж закрыли доступ к сайтам, где есть их песни, заменив их современной бесовщиной. Остался мой плеер, там хранятся все песни моего детства и маминой молодости.

Я сел за компьютер и включил фильм. Я редко стал смотреть фильмы. Но если и смотрю, то стараюсь найти тот, в котором главный герой похож на меня. Мне нравится слушать его мысли, пока он говорит, я провожу между нами параллели. Мне не так одиноко, когда я это делаю. В реальной жизни меня окружают не те. Мне вообще не о чем с ними говорить. Образ мыслей некоторых героев близок мне. В вымышленном мире у меня есть союзники, и я вполне этим доволен. Я долго думаю после просмотра таких фильмов как психологические триллеры. Это не сказочный Marvel, не фильм Кристофера Нолана, хотя я их обожаю, а просто о парне и обществе.

Много времени я проводил в одиночестве и в мыслях. Мысли и суждения оформляются в историю и получается книга. Я в миг загорелся этой идеей. Я должен многое сказать этому миру, обратить умы молодого поколения в сторону добра. В ту же ночь я сел за свою первую историю…

Глава 4 Подлинное вдохновение

Долгожданный день наступил, невыносимо жаркие дни позади. Если честно, даже лето в этом городе ужасное. Температуры такие, что асфальт плавится. Зимой можно одеться, чтобы укрыться от холода, а от адской жары нигде не спрячешься. Осень, даже в этом ужасном городе, была для меня прекрасным временем. За чертой территории, где не продохнуть от пыли, машин и толп людей есть место, где я ощущаю себя настоящим человеком. Наедине с природой я чувствовал, как становлюсь живым. Сразу же забывается эта надуманная людьми суета.

Берег реки на границе с лесом. Здесь всегда пахнет травой и листвой, здесь всегда покой и тишина. Раньше я приходил сюда по выходным, в свободные от работы дни, но теперь я ищу здесь вдохновения. Музыка сопровождала меня лишь в городе, потому что меня раздражали его звуки. Я теперь беру с собой блокнот и пишу в него свою историю. Первая глава о девочке сироте, и она мечтает… не в таком красивом месте. Её мир похож на мой, серый и тусклый, безрадостный и безнадёжный. Только она ребёнок, а я взрослый. Но от этого нет разницы. Последний летний вечер я провёл здесь со «своей девочкой». Я с ней общался, пытался услышать, что она говорит и думает.

Возвращался я домой несколько взволнованным. А впишусь ли я в общество профессоров, настоящих мыслителей? Я хочу узнать, имеет ли вес этот мир? Большая ли у него цена?

Я купил себе неплохой, как мне казалось костюм серого цвета. Если честно, мне было не по себе от мысли, что я в таком виде сяду в пыльный автобус. Поэтому поверх пиджака я надел толстовку. До величественного здания, до храма науки я слушал свой плеер, как и всегда. Настрой у меня был боевой, а все песни моих кумиров они будто написаны, чтобы толкать людей на подвиги.

Первая лекция была у того преподавателя, который принимал у меня экзамен. В огромной аудитории он заметил меня и слегка улыбнулся.

– Добрый день, ребята. Моё имя Роберт Стронг, дисциплина, которую вы должны освоить, чтобы стать настоящими амбассадорами мысли – философия. Эта наука весьма абстрактна и требует она особого склада ума. Чтобы писать интересно, нужно обладать большим нравственным опытом. Скажу сразу, возраст здесь играет роль лишь косвенно. Можно прожить достаточно долгую жизнь и ничего не понять, не создать крепкую семью, не воспитать хорошего человека в первую очередь в себе и не обрести мудрость.

Говорят, что лекции крайне скучное мероприятие. Я не стану лукавить – этот человек действительно знает, как привлечь внимание аудитории. Здесь собрались лучшие из лучших, поступили сюда своими силами, во всяком случае, большинство из нас. Но есть и те, за чьё обучение заплатили родители. Только вот стоило ли? Может, эти ребята в глубине души хотят чего-то другого?

На вводной лекции профессор Стронг озвучил список литературы, который необходимо приобрести в дополнение к его лекциям. После его напутственной речи он отпустил нас, чуть раньше звонка. Я захотел задать ему вопрос.

– Здравствуйте, мистер Стронг.

– Здравствуй, чем могу помочь?

– Я хотел лишь спросить, – меня охватила неуверенность, мне казалось, что я веду себя неправильно, – книги, которые вы порекомендовали, старые?

– Я ещё студентом был, когда их прочитал.

– А есть что-нибудь более современное?

– Нет. Все в основном бестолковые.

– Может, вы написали что-то?

– У меня нет собственных изданий. Прочитай, то, что я посоветовал, поделись своим мнением. У тебя может, другой взгляд на мир?

– Я пока не знаю, мистер Стронг.

Я повернулся и готов был уйти, как профессор продолжил разговор.

– В твои годы мне хотелось изменить мир. Я был всегда на своей волне, меня не волновало чужое мнение. Но, как показывает практика, всё равно мир делает нас героями или злодеями. Будь проще с людьми, общайся открыто. От того, что ты носишь в себе, возможно, трагедию, ничего не изменится.

– Это лишь на словах просто.

Профессор посмеялся. Люди не так просты, с виду одни, на деле же – совсем другие.

На перемене я подошёл к своим одногруппникам. Они смеялись и болтали, разбившись на группы, как говорится по интересам. Мне немного было не по себе, ведь они не замечали меня. Я просто слушал их разговоры. Они обсуждали какие-то тренды из соцсети. Это главное место, где сегодня проводит время молодёжь. Я не понимал ни слова, там, наверно, другой мир, странные слова и странные люди. Мне нужно в любом случае быть с ними на одной волне. А для этого необходимо иметь что-то общее с этими людьми. Они на полгода, на год младше. Но это, как по мне, разница небольшая.

Всё же с парой ребят получилось найти контакт и поговорить ни о чём. С новыми людьми всегда есть о чём поговорить, ведь мы совсем не знаем друг друга. Да и потом, мы студенты – не школьники. После двух пар я с этими парнями обедал. Они рассказывали об играх, спорте и всяких простых вещах. В моей группе есть ребята, увлечённые фотографией. Девочки весёлые и добрые. Честно, о группе у меня осталось хорошее впечатление.

День пролетел неожиданно быстро, мне даже не хотелось возвращаться в свой убогий квартал. Стёкла университета отражали яркое солнце. После учёбы у меня было ещё полдня, поэтому я пошёл в библиотеку и взял книги, которые посоветовал мне мистер Стронг. Несколько часов я их читал, не отрываясь. С моей любовью к литературе и к умным мыслям, мне это доставляло одно лишь удовольствие. Вечером я сделал порученную мне работу – не тратил на неё слишком много времени.

Я был готов к семинару через два дня. Лекции были раз в неделю и раз в неделю семинар. Мистер Стронг каждому дал задание написать небольшое эссе на тему жизненного пути. Многие из ребят написали неплохие тексты. Мысли ещё не совсем грамотно оформлены, но было что послушать. Парни, с которыми я подружился, не написали ничего. Я ожидал. У этих парней другие интересы, но я и не против. Мистер Стронг был доволен, ведь дискуссия удалась.

В своём эссе я решил рассказать о собственной жизни, вплетая мысли о справедливости, бессмысленной надежде и слепой мечте. Поэтому через неделю мистер Стронг оставил меня после занятий.

– Леон, я прочёл твоё эссе. Мне понравились логика, грамотность. Также хочу отметить, что ты начитанный человек, осведомлённый во многом. Но почему ты видишь мир в таких далеко не оптимистичных проекциях? – неожиданно спросил он меня.

– Понимаете, мистер Стронг, моя юность прошла в заботах и непростых испытаниях. Я целый год после школы пытался спасти маму. Она была единственным человеком, который меня любил. Сейчас во мне поддерживает силы одна цель. Никто о ней не знает, так что вы будете первым… Я начал писать книгу. О девочке-подростке.

– Интересно, интересно. В этой книге будет что-то интересное читателю? Простому человеку?

– Я не знаю. Ведь это мой первый опыт. Я могу дать прочитать вам отрывок. Я работаю над книгой уже три недели.

– Нет, как только ты напишешь книгу полностью, я прочту. Мне интересно.

Для меня это была честь. Моя книга должна была нести мысль о настоящей силе молодого человека перед равнодушием и алчностью мира. Но у меня первое время получалась лишь жалостливая и унылая история. Я устал, у меня не хватало слов, возможно опыта. Тяжело писать чужую историю, которую не слышал и не видел, которую приходится выдумывать. Шли дни, но я решил в итоге забросить своё произведение.

В один из вечеров я был более-менее свободным, чтобы погулять. Одногруппники позвали меня провести время в ночном клубе. Я никогда не бывал в подобных заведениях, но слышал много некрасивых историй с плохим концом. Но мало ли, что я слышал, вдруг там не так, как говорят. Я ещё не очень хорошо знал некоторых ребят. Мои одногруппники отказались идти, сказали, что заняты.

К десяти вечера я прибыл по адресу. Место напоминало разрисованные гаражи, сквозь железную дверь слышна басистая музыка. Я хотел повернуться и уйти, но навстречу мне шли двое моих одногруппников с девушками. На факультете я их не видел, возможно барышням лет по двадцать с хвостом. В такие заведения не пускают людей младше двадцати одного.

– Привет, Леон! Чего не заходишь?

– Ребята, как вы раньше сюда попадали? Мне всего девятнадцать.

Парни переглянулись, а девушки во весь голос засмеялись.

– Выключай дурачка.

Парни прошли в дверь без каких-либо проблем, я за ними следом. Никакой охраны, толпа людей в непонятном для меня состоянии. Хотя такую музыку можно слушать только будучи пьяным. Я ничего не боялся, но мне не нравилась обстановка. Я даже не знал, как провести тут время. В общем, я ушёл сразу же. Просто повернулся и даже не стал связываться с подобным, я ни с кем не хотел знакомиться в этом заведении. Передо мной была молодёжь с интересами, которые мне чужды. Я не понимал кайфа в выпивке, в бессмысленных связях и наркоте. Я не трус, мне просто это не по нраву, может, надо мной кто-то и посмеётся. А кто и посмеётся, значит мне с ним не о чем говорить.

Я прошёлся по мосту, мне не захотелось ехать обратно домой на автобусе. Всю дорогу я размышлял о смелости, о наивной иллюзии взрослости и самостоятельности молодёжи. Я в детстве прочитал много книг о молодых героях, но они рвались не к этой крутости в виде гулянок, гаджетов за родительские деньги. Как только у общества деньги стали приоритетом, люди купили на них дорогие штуки, которые дорисовывают им образы героев, каких сами пожелают. Есть тачка, значит, ты настоящий мужчина, если же нет, ни к чему не приспособленный и безвольный неудачник. Но кто сказал, что можно этим всем добиться чьей-то любви или признания. А девушки вешаются на таких. Я не говорю об этих парнях плохо. Деньги действительно нужны всем и всегда. Но как их зарабатывают. Парень на тачке удача для девушки. Они водятся с ними ради денег и достатка. Большинство девушек это просто потребители. И я не против, баловать свою любимую нужно, если она не обманывает, не изменяет.

Насколько всё в этой жизни фальшиво, что не веришь ни чьему-то слову, ни собственным глазам. Я вернулся домой далеко за полночь у меня не было настроения даже слушать музыку, я просто лёг и уснул. На следующее утро у меня появилось вдохновение, и я сел снова за книгу. И я в этот момент понял, то, что произошло со мной вчера – чистое везение. Я продвинулся ещё на одну главу.

Глава 5 Большой мир в маленькой книге

На следующий день после пары ко мне подошли те ребята, с которыми я вчера должен был провести время. С насмешкой в голосе они спросили, сбежал ли я? Я ответил им прямо, что такие мероприятия мне не по вкусу.

– Извини, в следующий раз позовём тебя на балет, – с насмешкой ответил один из них.

Больше мы не общались, и меня это вполне устраивало. Так и с остальной группой в принципе вышло, со временем. Я общался с ними не более чем в стенах университета. Я любил оставаться после занятия с мистером Стронгом. Меня из-за этого считали чудаком. Первое время это доставляло некоторый дискомфорт, позже я как-то по-другому стал воспринимать. Мистер Стронг давал мне читать свои работы по философии. Он тщательно проводил анализ трудов Канта, Джона Локка. Особенно он был увлечён мировоззрением древних математиков.