# Кулинарная битва

Карин Дж. Дель’Антониа

Две сестры. Два ресторана. Один рецепт катастрофы.

В крошечном городке в Канзасе два ресторана вот уже целое столетие соперничают за звание лучшего в штате. И столько же длится вражда их владельцев – Муров и Погочиелло.

Когда-то Аманда Мур работала в «Цыплятах Мими», затем вышла замуж и стала одной из Погочиелло. Теперь Аманда на стороне «Цыплят Фрэнни», а значит, на стороне врага.

В надежде сорвать куш в 100 000 долларов, Аманда отправляет заявку на кулинарное шоу.

Все идет как по маслу, но очень скоро это масло закипает. В город возвращается Мэй, сестра Аманды, и берет управление «Мими» на себя.

Каждая из сестер мечтает доказать, что ее панированная курочка – самая вкусная. Аманда и Мэй не остановятся ни перед чем, даже если все узнают их семейные секреты.

На кухне становится жарко.

Вызов принят, сестренка.

© Курылева Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *


> Моим бабушке и дедушке, которые водили меня обедать в «Цыплята Анни».

> Моим родителям, которые однажды отважно пошли со мной обедать в «Цыплята Мэри».

> И Робу, Сэму, Лили и Уэйту, которые знают толк в жареных цыплятах и в том, как пировать с друзьями.

> Внимание! На экраны возвращается супершоу телеканала ТФС «Кулинарные войны». В центре нового сезона – жизни и судьбы простых людей. Владельцы и работники ресторанов и ресторанчиков, кафешек и забегаловок, приглашаем вас участвовать в «Кулинарных войнах». Главное условие – у вас есть ресторан-соперник, и вас с ним связывают тесные узы. Вы шеф-повар в одном ресторане, а жена шеф-повар другого? Вы и ваш лучший друг продаете мексиканские тако с колес своих грузовичков и вам не поделить территорию? Если вы друзья-конкуренты – будем рады услышать вашу историю.

> Будущие участники! Наша программа – это реклама вашего бренда, это возможность показать ваши блюда зрителям всей страны. Но прежде всего это разрешение, окончательное и бесповоротное, наболевшего вопроса: кто же, в конце концов, лучше готовит?

> Разнообразное меню, уютная атмосфера и, само собой разумеется, самые вкусные и самые своеобразные блюда – вот основные достоинства, которые завоюют вам голоса судей.

> Зрители! Смотрите «Кулинарные войны» в социальных сетях и по телевизору! Следите за развитием событий в прямой трансляции в соцсетях. Не упустите деталей и мельчайших подробностей! А самые яркие эпизоды, самые захватывающие моменты мы покажем в ежедневных телевизионных выпусках «Кулинарных войн» на канале ТФС.

> Приз за победу – 100 000 долларов! Это инвестиции в бизнес, это небывалые перспективы. Победители прошлых сезонов вошли в список топ-франшиз, получили уникальные возможности развить, укрепить, усилить и популяризировать свой бренд.

> Что потребуется от участников? Совсем немного: согласие и энтузиазм обеих сторон и готовность к съемкам в течение любых пяти дней.

> Заявка на участие? Нет ничего проще: пара фотографий-иллюстраций и ваш рассказ о соперничестве и ваших отношениях (максимум 300 слов).

> Не откладывайте на завтра – участники программы нужны нам СЕГОДНЯ!

> Мы ждем ваших историй.

> СРОЧНО пишите в «Кулинарные войны»: наш электронный адрес Sabrinasky@thefoodchannel.com

> [ЧЕРНОВИК]

> Кому: Sabrinasky@thefoodchannel.com

> От: Amanda.Pogociello@gmail.com

> Тема: Кулинарная битва (заявка на участие в «Кулинарных войнах»)


> Мою прапрапрабабушку звали Маргарет (Мими), а ее сестру – Фрэнсис (Фрэнни). В 1883 году Фред Гарвей, владелец «Ресторанов Гарвей», расположенных вдоль железнодорожной линии, объявил о приеме на работу «молодых женщин в возрасте от 18 до 30 лет, смышленых, доброго нрава и приятной наружности». Жилье и форменное платье предоставлялись.

> Мими и Фрэнни откликнулись на объявление и отправились на Запад в поисках обещанного Гарвеем «приключения всей жизни». Гарвей строго присматривал за своими работницами. Он держал девушек на коротком поводке, и это страшно возмущало бабушку Мими. Дело кончилось тем, что она повстречала одного работника железной дороги, собрала вещички, свои и Фрэнни, и вместе с тем парнем они перебрались в Канзас, в городок Меринак. Там они поселились втроем в домике рядом с депо, и Мими открыла свой собственный привокзальный ресторанчик. Они с Фрэнни подавали в нем жареных цыплят с картошкой и масляными лепешками. Вскоре их цыплята приносили уже больше дохода, чем любой из ресторанов Гарвея. Сам Гарвей, конечно, был этим страшно недоволен, но потом его раздавило между вагонами, так что, доволен он или нет, значения уже не имело. А потом вышло так, что Фрэнни и Мими здорово поругались. Фрэнни вышла замуж и открыла собственное заведение неподалеку от шахт. Так появились «Цыплята Мими» и «Цыплята Фрэнни», и так началось их соперничество.

> Дочь Мими тоже звали Мими, и она продолжала держать «Цыплят Мими», а за ней и моя прабабушка, бабушка и моя мама. У Фрэнни лучше получалось с мальчиками. ее сын Фрэнк унаследовал «Цыплят Фрэнни», а за ним его сын Фрэнк, за которым последовал его сын, тоже Фрэнк. Я вышла замуж за следующего Фрэнка. Получается, он Фрэнк 4-й. Только вы не думайте, что мы с мужем кровные родственники. Наши ДНК совпадают вроде бы всего на 0,0391 процента. Согласитесь, это не так уж и много.

> [ЧЕРНОВИК]

> Кому: Sabrinasky@thefoodchannel.com

> От: Amanda.Pogociello@gmail.com

> Тема: Кулинарная битва (заявка на участие в «Кулинарных войнах»)


> Цыплята Мими жарятся на сковородке, и люди их обожают. Цыплята Фрэнни жарятся в кипящем масле, и люди их тоже обожают. Я, наверное, единственный в мире человек, которому известны оба рецепта, но ни тем, ни другим способом я цыплят не готовлю. Я их ненавижу. Вернее, цыплят я люблю, но не ем. Мне было шесть лет, когда я стала вегетерианкой. Девчонкой я стояла за прилавком в мамином ресторанчике «Цыплята Мими», который открыла еще моя прапрапрабабушка. Теперь я работаю в «Цыплятах Фрэнни», это ресторан моей свекрови, который открыла прапрапрабабушка моего мужа. Моего умершего мужа. Если бы вместо «умерший» было какое-то другое специальное слово, что-то типа «бывший муж», было бы много проще.

> [ЧЕРНОВИК]

> Кому: Sabrinasky@thefoodchannel.com

> От: Amanda.Pogociello@gmail.com

> Тема: Кулинарная битва (заявка на участие в «Кулинарных войнах»)


> Меня зовут Аманда Погочиелло. Я работаю в ресторане «Цыплята Фрэнни» на окраине городка Меринак в Канзасе. Наш конкурент, ресторан «Цыплята Мими», стоит на главной улице. Оба ресторана в конце 1800-х открыли сестры. Сестры друг друга ненавидели. Одна открыла свой ресторан для пассажиров железной дороги; другая – для рабочих ближней угольной шахты. Вот уже больше ста лет жители нашего городка ходят или в «Мими», или во «Фрэнни». Верность каждому из заведений передается из поколения в поколение. И там, и там едят только приезжие, хотя теперь в «Мими» пообедать остаются немногие. Там больше берут навынос.

> Сестры-основательницы враждовали до самой смерти. Их распри продолжаются и по сей день. Клан Фрэнни не пускает к себе никого из клана Мими, а клан Мими не пускает никого из клана Фрэнни. В «Цыплятах Мими» нас считают манерными и надутыми, потому что в «Цыплятах Фрэнни» роскошный бар и в меню много блюд, а не только жареные цыплята. В восьмидесятых у нас даже французский киш Лорен подавали. В «Мими» подают только цыплят, лепешки, жареную картошку, зеленый салат и пироги. И все. Их теперь даже и рестораном не назовешь. Курятник какой-то, даром что столы поставлены. Мы во «Фрэнни» считаем, что это идиотизм, что пора бы «Мими» взяться за дело всерьез и как минимум привести заведение в порядок. А в «Мими» считают, что во «Фрэнни» пора позволить людям сидеть где им угодно, позволить им расслабиться и получать удовольствие.

> [ЧЕРНОВИК]

> Кому: Sabrinasky@thefoodchannel.com

> От: Amanda.Pogociello@gmail.com

> Тема: Кулинарная битва (заявка на участие в «Кулинарных войнах»)


> Умоляю, выберите нас. Мы совсем загибаемся.

> [ЧЕРНОВИК]

> Кому: Sabrinasky@thefoodchannel.com

> От: Amanda.Pogociello@gmail.com

> Тема: Кулинарная битва (заявка на участие в «Кулинарных войнах»)


> «Цыплята Мими» против «Цыплят Фрэнни» станут лучшим шоу «Кулинарных войн». От одного ресторана до другого мили три, не больше. В обоих готовят жареных цыплят, оба открыли сестры, которые знать друг друга не хотели, а теперь их держат моя мать и моя свекровь. Моя мать мою свекровь тоже знать не хочет.

> [ОТПРАВЛЕНО]

> Кому: Sabrinasky@thefoodchannel.com

> От: Amanda.Pogociello@gmail.com

> Тема: Кулинарная битва (заявка на участие в «Кулинарных войнах»)


> «Цыплята Мими» против «Цыплят Фрэнни» станут лучшим шоу «Кулинарных войн». От одного ресторана до другого мили три, не больше. В обоих готовят жареных цыплят, оба открыли сестры, которые друг друга знать не хотели, а теперь их держат моя мать и моя свекровь. И мать, и свекровь мечтают участвовать в «Кулинарных войнах». Мы очень любим ваше шоу, смотрели все сезоны и не пропустили ни одного выпуска и ни одного эпизода.

> Я работаю во «Фрэнни», но всех в «Мими» тоже знаю. Жители нашего городка всегда спорят, где лучше жарят цыплят. Спросите об этом первого встречного – разговор у вас завяжется сам собой. Наши рестораны совсем разные. В «Мими» все очень просто, алкоголь не наливают, но пиво можно принести с собой, а во «Фрэнни» хороший бар. Некоторые ходят в «Мими», потому что любят их пироги. Но если у вас в семье кто-то в еде разборчивый или, к примеру, вегетерианец, то лучше идти во «Фрэнни», потому что у нас в меню не только цыплята. У нас есть даже жареный сыр моцарелла и чизкейк.

> Мы находимся совсем недалеко от Канзас-Сити, так что доехать до нас совсем нетрудно. Говорят, в лучшие времена народ в Меринак приезжал специально, чтобы и тех, и других цыплят попробовать. Мы все хотим участвовать и надеемся, что вы нас выберете.

> [ОТВЕТ]

> Кому: Amanda.Pogociello@gmail.com

> От: Sabrinasky@thefoodchannel.com

> Тема: Кулинарная битва (заявка на участие в «Кулинарных войнах»)


> Дорогая Аманда,

> Звучит интригующе. Мы заканчиваем в Канзас-Сити «Войны жареных ребрышек» и хотели бы приехать встретиться с вами. Если все окажется, как вы описываете, мы сразу начнем снимать. Подойдет ли вам ближайшая среда в 2 часа дня?

> Сабрина Скелли, ведущая, продюсер, «КУЛИНАРНЫЕ ВОЙНЫ», канал «Кулинария»

## Аманда

Одно дело – затолкать послание в бутылку и совершенно другое – выудить эту бутылку из моря, когда она приплыла к тебе обратно. Особенно если внутри не только ответ, но и бородатый джинн. Делать нечего! Придется бутылку-то потереть. А как иначе? Сама наколдовала, сама желание загадала, сама Всевышнего хорошенько попросила, вот желание и исполнилось. Если б она не верила, все бы было иначе. если б не верила, что у нее получится, ничего бы и не вышло. Но она всей душой верила: «Кулинарные войны» дело изменят. И оказалась совершенно права.

Правда, потом она поняла: когда просишь о чем-то, свои желания стоит излагать поточнее.

Сочинять письмо было сплошным удовольствием. По правде говоря, она думала, что помечтает недельку-другую о том, как после «Кулинарных войн» дела в их ресторане немедленно пойдут на лад, а за мечтами, думала, последует отказ, или ее имейл вовсе останется без ответа. Тем, казалось ей, все и кончится. В конце концов, это та же лотерея, только лотерейный билет покупать не надо, да и лишнего доллара на билет у нее все равно нет.

И вот теперь она сидит в машине на парковке перед «Волмартом» и зачем-то просматривает телефон. Вдруг где-то в нем есть что-то, что поднимет ей настроение? Привычка новая, а надежда, конечно, напрасная. Вдруг пискнул мейл и принес ответ, превзошедший самые безумные ее мечты, ответ, от которого по всему телу сразу побежали мурашки. Какие уж теперь магазины: она развернула машину и выехала со своего парковочного места, которое заняла всего пять минут назад, едва не зацепив чью-то видавшую виды «Тойоту Камри». Нога давила на газ. Колени дрожали. «Вот оно, – думала она. – Отныне и навеки все будет иначе. По-другому. Лучше».

Лучше. Она продолжала твердить про себя это заветное слово, и ее уверенность – все теперь и вправду изменится к лучшему – отгоняла сомнения о матери, о «Фрэнни», о том, что на фиг, что подумают в Меринаке о «Кулинарных войнах», и о том, что подумают о Меринаке «Кулинарные войны». Это убеждение пронесло ее две мили по дороге через кукурузные и гороховые поля от «Волмарта» до дома Нэнси. С криком «Нэнси! Нэнси!» она ворвалась через заднюю дверь в кухню свекрови и остановилась, только когда увидела, как та уже бежит навстречу, испуганно глядя на обезумевшую Аманду.

– Нет-нет, не бойся, все в порядке! У меня отличная новость. «Кулинарные войны» – ну, то шоу, знаешь, про соревнование ресторанов, – они хотят к нам приехать! Снимать нас и «Мими». Только представь! «Кулинарные войны»! – Закусив губу, сжав кулаки, с обалделой и, наверное, ужасно глупой улыбкой во весь рот, она ждала, что скажет Нэнси. – Понимаешь? «Кулинарные войны»! Снимать! К нам!

Нэнси улыбнулась в ответ, но как-то неуверенно. В ее улыбке сквозило сомнение. И восторга на ее лице тоже не появилось. С чего бы это? Никакие сомнения Аманде сейчас не нужны; ей нужен только энтузиазм. Она схватила свекровь за руки и крепко сжала ее пальцы.

– Они сюда приедут. И нас снимут, и мы выиграем сто тысяч долларов, и все узнают про нас и про то, чем мы кормим и как хорошо готовим. К нам народ валом повалит! «Цыплят Фрэнни» ждет настоящая слава!

Она отпустила Нэнси и, дав себе волю, пустилась в пляс – руки взлетели в воздух, ноги сами собой пританцовывали.

– Они сюда едут, они вправду сюда едут! Мы станем знамениты! – ее лицо расплылось в счастливой улыбке. – По-настоящему знамениты!

Когда-то, давным-давно, «Цыплятам Фрэнни», казалось, действительно были предначертаны размах и слава. Город тогда был больше, мир вокруг казался меньше, а одержимый смелыми идеями владелец ресторана папаша Фрэнк, правнук основательницы Франни и отец мужа Аманды, тоже Фрэнка, был местным магнатом недвижимости и одним из главных деловых воротил Меринака. Готовый цыпленок фирмы «Банквет» в холодильнике или куриный пирог с этикеткой «Типпин» на полке супермаркета неизменно вызывали его пространный монолог о том, как они побалуют «Цыплятами Фрэнни» всю страну или, по крайней мере, покупателей всех супермаркетов Среднего Запада. Тогда вместе с папашей Фрэнком его идеями было одержимо и все их семейство. Тогда он стоял у руля, Нэнси занимала пост способного и надежного первого помощника, а Аманда только время от времени подменяла во «Фрэнни» официантку, потому что в первую очередь была матерью и женой, а во вторую – студенткой.

Теперь же, спустя шесть лет после автомобильной аварии, в которой погибли оба Фрэнка, а заправлять делами остались Нэнси с Амандой, ресторан едва сводил концы с концами. Каждый новый день приносил только новые счета, новые налоговые декларации и выматывающий душу – по крайней мере, Аманде – страх, что ничего другого их впереди не ждет. Ей частенько представлялось, как «Фрэнни» засасывает в водосточную трубу, как их ресторан вот-вот исчезнет в ней без остатка и как никто не заметит, что вместе с рестораном канули в небытие и Нэнси, и она сама.

Но теперь «Кулинарные войны» все это изменят.

Аманда опустила глаза на аккуратную напряженную фигурку свекрови, на пегие у корней – давно пора опять покрасить – винно-красные волосы, поредевшие так, что просветов на макушке уже не скрыть. Только бы она не начала причитать о том, каким риском все это может обернуться, о том, сколько будет хлопот, о том, что все может пойти наперекосяк. Только бы она поняла, как ей это необходимо, как всем нам это необходимо.

Вдруг Нэнси бросилась к Аманде и крепко-крепко ее обняла.

– «Кулинарные войны»? Нас? «Фрэнни»? И ты все это устроила? Ты им о нас написала?

Вот и еще одно ее желание исполнилось.

– Я! Я! – Аманда обхватила свекровь, пританцовывая вместе с ней. Потом отступила на полшага. – Я им написала, вот они и приедут. Им понравилась моя история про сестер-основательниц и вообще про все, что случилось в наших семьях.

– Нас покажут по телевизору! – Нэнси схватила стоявший у стола стул и тяжело на него опустилась. – По телевизору! Как Мэй… «Франни» покажут по телевизору!

Мэй. О черт! Но сейчас даже мысль о сестре не могла омрачить ликования Аманды.

– Вот именно, по телевизору! а еще они будут вести прямую онлайн-трансляцию. В соцсетях.

Про соцсети Аманде особенно нравилось. Сколько бы ни было у ТФС аккаунтов во всех соцсетях, она была подписана на все, ни одного не пропускала. Но «Кулинарные войны» Аманда любила больше всего. Нэнси, однако, смотрела на нее озадаченно.

– Телевидение! Ты понимаешь, что значит телевидение?!

Аманда думала, что она-то как раз понимает. Она рассмеялась, а Нэнси вскочила со стула, снова обняла невестку; потом, все еще держа ее за плечи, чуть отклонилась и сказала:

– Мы обязательно должны выиграть. Я имею в виду, нет никаких сомнений, что мы выиграем. Разве можно их с нами сравнивать!

Нэнси остановилась, и ее голос, до сих пор звеневший все громче и все выше, вдруг упал:

– Правда…

Аманда ее поняла без слов, и, если упоминание о Мэй настроения ей не испортило, теперь воздушный шар ее счастья грозил сдуться. Что правда, то правда, жареных цыплят подавали и в «Мими», и во «Фрэнни». И названия их заведений были похожи. И основали их в незапамятные времена сестры. Но на этом сходство, а с ним и какое бы то ни было соревнование тоже кончалось. Ресторан «Фрэнни» открыт весь день, и блюда в меню – на выбор. А в «Мими» подают только по вечерам, и только цыплят с масляной лепешкой или с картошкой да салатом, а по субботам пышки на завтрак. Но пышки – только для своих, для соседей из ближайшей округи. Случаются еще пироги, но для пирогов у ее матери должно быть особое настроение. Короче, рестораном «Мими» назвать трудно. Так, забегаловка с торговлей навынос, которая держится на плаву только молитвами постоянных клиентов, готовых закрывать глаза на неуклонный упадок.

Вступить с ними в соревнование «Мими» не в состоянии. Еще меньше шансов на то, что ее мать вообще на это соревнование пойдет. Не захочет, и все.

Нэнси озабоченно посмотрела на Аманду:

– А с матерью ты говорила?

Аманда покачала головой:

– Я же не думала, что они к нам приедут.

После долгого перерыва она вообще стала снова разговаривать с матерью всего пару лет назад. А уж о том, чтобы обсуждать с ней свою безумную мечту, нечего было и думать. Нэнси опять села на стул, а Аманда со вздохом пристроилась за столом напротив.

– Думаешь, я не понимаю? Она вполне может отказаться. Но ведь и в «Мими» дела не блестящи. Им «Кулинарные войны» тоже пойдут на пользу. Матери ничего особенного и делать-то не придется. Пусть только разрешит снимать в «Мими».

Нэнси знала Барбару уже тридцать пять лет, и потому ее пальцы сами собой забарабанили по столу:

– То, что Барбара не выиграет, ясно как божий день. Но деньги все-таки могут ее соблазнить. В «Мими» всегда туго с деньгами.

Аманде об этом напоминать не стоило. Всю ее сознательную жизнь «проблемами с деньгами» в «Мими» был пропитан сам воздух: им она дышала ребенком, им дышала подростком, им дышала до тех пор, пока не сбежала из-под материнского крова. Так что эти самые «проблемы» до сих пор стоят у нее поперек горла. «Мими» позарез нужны деньги. Барбаре позарез нужны деньги, но согласится ли мать связать «Кулинарные войны» и состояние своего счета в банке – это еще вопрос. Барбара смотрит на мир не так, как все нормальные люди, и уж точно не так, как Нэнси. Аманда обвела глазами кухню свекрови: сквозь уютные занавески на чистый стол падают лучи солнца, в которых не играет ни одной пылинки. Аманда влюбилась в эту кухню с первого взгляда, хотя теперь здесь как-то пустовато, можно даже сказать, чересчур чисто. Ничего подобного кухне Нэнси Аманда отродясь не видела; и ее собственная на эту, к сожалению, не слишком похожа.

Нэнси наклонилась вперед и тихонько прищелкнула пальцами у Аманды перед носом.

– Задумалась? Тут думай не думай – размышлениями делу не поможешь.

Аманда улыбнулась. Это была их извечная присказка. а Нэнси между тем продолжала:

– Никуда она не денется – согласится. С чего бы ей такой шанс упускать?

Может, из вредности? Может, потому что это Аманда ее просит? Аманда молча подперла лицо руками и скрестила под столом ноги.

– Я знаю, какой суровой может быть твоя мать, – кто-кто, а Нэнси про суровость Барбары отлично знала. – Но тут не в суровости дело – тут шанс, надежда. Она не сможет этого не увидеть. Увидит, конечно, увидит. И тетке твоей эта затея по душе придется.

По крайней мере, в этом Нэнси была права. Тетя Эйда, которая на самом деле приходилась Аманде двоюродной бабушкой, когда-то успешно снималась и в кино, и на телевидении, а потом увяла, поблекла и приехала жить с Барбарой. Уж Эйда-то камерам точно обрадуется.

– Но она ни к ресторану, ни к кухне отношения не имеет, она туда носа не показывает.

– Вот о ней и поговори. И о том, сколько новых клиентов у «Мими» прибавится. – Нэнси поднялась со стула. – Давай, давай, иди. Я бы с тобой поехала, но мы же с тобой знаем, что это не поможет.

Что верно, то верно. Подожди-ка, подожди… она что, прямо сейчас должна ехать? Аманда думала подождать до вечера. Или до завтрашнего утра. Или вообще не ехть… Пусть лучше «Кулинарные войны» сами в «Мими» нагрянут. Барбаре тогда ничего не останется, как согласиться.

Ее мать никогда ни с чем не соглашалась. До чего же Аманде хотелось, чтобы мать хоть немного была похожа на свекровь. Она неохотно поднялась и в нерешительности остановилась, опустив руку на спинку стула:

– А что, если она не согласится?

Нэнси улыбнулась. ее обнадеживающая улыбка поддерживает и ободряет Аманду уже много лет, с тех самых пор, как она вышла замуж за Фрэнка и сменила хаос своей семьи на упорядоченный мир свекрови.

– Пока не спросишь, мы все равно ничего не поймем, – сказала Нэнси. – И вообще, она согласится. Ведь то, чего хочешь ты, ей тоже нужно. – Она стиснула Аманде руку. – Они в среду приезжают? То есть завтра?

– Тут так написано.

В любом случае с Барбарой надо поговорить сегодня. А когда «Кулинарные войны» приедут – пусть сами с ней разбираются, это будет уже не ее проблема. Аманда выпрямилась и тоже улыбнулась Нэнси. В ней снова поднялось радостное возбуждение: деньги, бизнес, реклама, известность – все они спасены.

Если, конечно, Барбара не скажет «нет».

Нэнси права, думала Аманда, выходя из уютной кухни. Чем раньше она поговорит с матерью, тем скорее все прояснится.

* * *

Расставшись с Нэнси, Аманда мгновенно утратила всякую решимость. Когда она вообще заезжала к Барбаре в последний раз? Вроде бы несколько месяцев назад. Она припомнила, как поехала забрать кофе и зашла к ней на обратном пути вместе с Пиклом. Зимы пес не пережил. Пикл был их с Фрэнком первенцем. Ни к чему не приспособленные молодожены, они взяли его щенком за несколько месяцев до рождения Гаса. Когда недавно Пикл умер, ей стало совсем одиноко. Гас теперь всерьез начал подумывать об университете. А его младшая сестра Фрэнки уже принялась запираться в своей крошечной комнате. если бы Пикл был рядом, Аманде было бы сейчас куда проще постучаться к матери, и потом, после разговора, можно было бы в машине излить душу в его подставленное сочувствующее ухо.

Если подумать, все это весьма печально.

Свернув на парковку перед «Мими», Аманда решила ни о чем не думать. Колеса пробуксовали на гравии, и она встала возле незнакомого пикапа. Наверное, новый повар на нем приехал. Аманда почувствовала, как к ее беспокойству прибавилась некоторая доля любопытства. Пэтчес, собака матери, толстая черно-белая зверюга с огромной головой, поднялась со своего места возле крыльца, коротко тявкнула и подошла, подставляя голову под Амандину руку – погладь. Аманда почесала ей шею под подбородком.

Будто на зов собаки, Барбара появилась возле входной двери, и Аманду окатила волна ароматов «Мими» – жареной курицы, специй, чуть затхлый, чуть терпкий запах, который Барбара некогда приносила домой из ресторана. Потом, когда она сама стала работать, он оставался в волосах после каждой смены.

Во «Фрэнни» пахло готовкой, когда готовили, уборкой, когда убирали, и всегда свежими салфетками и овощами. В «Мими» всегда пахло «Мими».

– Аманда? – Барбара перешагнула порог и на мгновение остановилась, оглядывая младшую дочь с головы до ног.

Надо было приготовить какое-нибудь вступление. Как же она про него забыла? Почему всегда ей с матерью даже поздороваться так трудно? Она подалась вперед – может, обнимутся? Но Барбара отклонилась назад, в кухню.

– Энди? Энди, выйди-ка сюда на минутку. Иди познакомься с Амандой.

Интересно… Может, все-таки что-нибудь с разговором получится. Раньше Барбара никаких поваров не нанимала, хотя за прилавком и у посудомойки всегда кто-нибудь был на подхвате. Судя по доходившим до Аманды городским слухам, этот парень – во-первых, какое-то материнское благотворительное начинание, а во-вторых, красавчик. Мари-Лаура, барменша из «Фрэнни», докладывала, что, «даже если б он крошил у нее в постели крекерами, она бы его оттуда не выкинула». Но с везеньем у красавчика явно туговато. Иначе с чего бы ему наниматься в «Мими»?

Выходя из задней двери кухни «Мими», Энди немного пригнулся. Он был высокий, широкоплечий, в фартуке, повязанном поверх футболки, в стандартных резиновых сабо для работы на кухне, в шортах, демонстрировавших бледные, но мускулистые ноги, разукрашенные бесчисленными татуировками (непременное условие для Мари-Лауры) и с руками, ниже локтя покрытыми многолетним загаром, какой бывает только у фермеров.

– Выходит, ты и есть Аманда? – Он протянул руку, и маленькая амандина ладошка совершенно утонула в его громадной горячей пятерне. С любопытством глядя ей в лицо, он задержал ее руку чуть дольше, чем это требовалось. – Та самая, которая не имеет права переступать порог?

– Именно та, которая не имеет права переступать порог, – подтвердила Барбара. – Аманда, знакомься, это Энди.

Аманде не слишком хотелось, чтобы какой-то парень тискал ее руку, но привлекательность Энди от нее не ускользнула, тем более что в Меринаке мужиков, которых они с Мари-Лаурой не знали бы с детского сада, можно было пересчитать по пальцам. Она готова поспорить: самому Энди о его привлекательности прекрасно известно. Наверняка у него имеется длинный список успешного ее применения на практике.

Понимает ли Барбара, что притащила лисицу в курятник? Или наоборот, приняв во внимание отсутствие в Меринаке свободных мужиков, специально его сюда заманила. Ситуация была Аманде не слишком ясна. Мать снова переключилась со своего подопечного на дочь, и Аманда обрадовалась возможности отвлечься и от глубоких темных глаз Энди, и от его оценивающего взгляда.

– Зачем приехала? Не для того же, чтобы знакомиться с Энди? – сказала Барбара, снова поворачиваясь в сторону кухни. Она плотно закрыла отворившуюся затянутую сеткой дверь. – И не для того, чтобы на меня посмотреть. Давай, выкладывай, что у тебя на уме?

Пропустив мимо ушей материнские подколы, Аманда – головой в омут – приступила к делу:

– Я хотела спросить… вы все, ты, мама, станете вы участвовать в соревновании с «Фрэнни»? Для телевидения? Программа называется «Кулинарные войны». Они хотят приехать, что-то вроде посмотреть, сравнить нас, оценить, чьи цыплята лучше. Все развлечемся, и для дела всем хорошо будет. А кто победит – неважно.

* * *

Энди стоял, привалившись к стене, видимо, потешаясь про себя над ними обеими и наслаждаясь неожиданной передышкой, но вдруг выпрямился:

– Ни фига себе! «Кулинарные войны» – это класс! Они что, правда хотят сюда приехать? Как тебе это удалось?

Как на это реагировать, Аманда не знала. Во-первых, она считала, что ей лучше обойтись без помощи Энди, а во-вторых, ее собственную роль в этом деле хорошо бы как-нибудь замять. Пусть лучше мать решит, что все устроилось без нее. Скажем, «Кулинарные войны» возникли на их горизонте с помощью магии интернета или просто любым другим чудодейственным способом. Она засомневалась, как всегда, ощущая присутствие самого дома. Только теперь оно не приносило того успокоения и умиротворения, которое дом давал ей раньше, к примеру, когда она рисовала огромную вывеску «Цыплята Мими», и по сей день красующуюся рядом со входом. На нее негодовала не только мать. Вот уже много лет «Цыплята Мими» возмущались ею ничуть не меньше, и прощать ее, предательницу и перебежчицу, совершенно не собирались. И все же ни с домом, ни с цыплятами ее связь так никогда и не разорвалась. Потому-то Аманде всегда казалось, что она бесповоротно предала здесь всех и все и одновременно никогда с ними не расставалась. Самой ей так только казалось, а ее сестра была в этом твердо уверена.

– Ты даже уйти нормально не можешь, – насмехалась Мэй, и была права. Аманда не знала, ушла она отсюда или нет, а если ушла, то, видит бог, очень недалеко.

Ладно, хватит, надо сосредоточиться. Мать наняла Энди. Может быть, это знак, что она тоже готова к переменам? Аманда продолжала:

– Они победителю дают приз. Сто тысяч. За лучших цыплят. – Приз не только за цыплят дают, а и за многое другое, но пусть лучше мать думает, что только за цыплят, она тогда решит, что у «Мими» тоже есть шанс выиграть. – По-моему, это шоу многие смотрят.

Барбара уставилась на нее. Рот приоткрыт, лицо не дрогнуло – по лицу, что она думает, никогда не понять. Потом мать нахмурилась:

– И что? Ты, значит, хочешь ввязаться в эти «Кулинарные войны»?

Как ей теперь ответить? Аманда не помнит случая, когда бы Барбаре хотелось того, чего хотелось ей. Но, может быть, Нэнси права, и участие в «Кулинарных войнах» – исключение, и желания матери и дочери могут совпасть.

– Я просто подумала, что нам всем новые клиенты не помешают. «Фрэнни» они тоже ой как нужны. Ведь в город теперь мало кто приезжает. А «Кулинарные войны» – все же реклама. Вот реклама нам и поможет.

Кабы она только знала, что мать хочет от нее услышать. Она и сама понимала, фонтан объяснений пора бы заткнуть, но остановиться уже не могла:

– И всему городу польза будет. Они хотят для начала всего на несколько часов приехать. Познакомятся с нами, наверное. Вот и все. Всего и делов. От нас совсем ничего и не потребуется. А ресторану полезно.

Барбара скрестила на груди руки.

– У тебя, Аманда, одна проблема. Ты никогда не знаешь, чего хочешь. Ты-то сама как считаешь, хорошая это идея или плохая? – Она повернулась к Энди. – Как, по-твоему? По мне, так несерьезно все это.

Аманда перестала дышать. Барбара часто делала вид, что ей интересно чужое мнение. Но кто и что думает, матери совершенно безразлично. Это Аманда знает по собственному опыту. Энди надо пожать плечами, мол, вам виднее, вы и решайте. «Ты там поделикатнее, особо не дави», – попробовала она послать Энди мысленное сообщение.

Но ее сообщения он не принял.

– Ты что, смеешься? Шоу классное. Я от него балдею. А участвовать в нем – вообще крутяк. Провались я на этом месте! «Кулинарные войны»! Здесь, у нас! Туши свет! – Он посмотрел на Барбару, которая по-прежнему стояла, скрестив руки, и перевел взгляд на Аманду, будто ждал, что она поддержит его энтузиазм. – Так они хотят всю программу, все три части, с нами делать или только цыплят дегустировать?

Этот малый, похоже, Барбару совсем не знает. Таким способом ее согласия вовек не добъешся. Аманда поспешила дать отбой, сделать вид, что дело еще не решено, что участие в «Кулинарных войнах» придется еще зарабатывать и что это будет вовсе не просто.

– Они пока просто хотят посмотреть, кто мы такие. Из их приезда, может, вообще еще ничего не получится. Я имею в виду, что они… как увидят здесь…

Ее мать, в задумчивости глядевшая на Энди, зыркнула на нее и расправила плечи. Не слишком ли, черт побери, далеко этот чувак заходит? а Энди снова заговорил. Для бывшего нарика – а он, скорее всего, нарик и есть, – разрисованного татуировками, и со всем его воткнутым в тело металлом, этот парень как-то чересчур разговорчив. На этот раз Аманда чуть не испепелила его взглядом. Пора ему заткнуться, и немедленно.

Ожидаемого взрыва не случилось. Зато Барбара заметно глубоко вздохнула и посмотрела на Аманду, потом на Энди, будто взвешивая, кто из них на большее потянет. Глаза ее сузились, и она задала вопрос, которого Аманда опасалась больше всего на свете:

– А что обо всем этом думает Мэй?

– Мам, я не знаю. Я ее не спрашивала.

Спрашивать Мэй она и не собиралась. Помощь Мэй в этом деле была ей совсем не нужна. А по правде, ей нужно было, чтобы Мэй сюда вообще свой нос не совала. Но, скорее всего, сестра и сама не станет влезать в их дела.

Барбара повернулась к Энди:

– Не помню, говорила я тебе или нет? Моя вторая дочь, Мэй, занимается чем-то, похожим на «Кулинарные войны». Она тоже в каком-то телешоу ведущая. Реалити-шоу. «Блестящий дом», кажется, называется.

Энди расцвел.

– Подожди-подожди. «Блестящий дом»? Так твоя дочь Мэй Мор? Мэй Мор, которая написала книгу про великую свалку?

Барбара, по всей вероятности, была довольна, но Аманда закатила глаза. Откуда мог знать про Мэй этот материнский «проект», которого непонятно каким ветром занесло в их богом забытый Канзас и который, видимо, живет в занюханном трейлере на восточной окраине города?

Энди ухмыльнулся:

– Этой девчонке я хоть сейчас дам разобрать свой комод с трусами.

У него настоящий дар изрекать изысканные сентенции. Барбара посмотрела на него как-то странно, а в глазах Аманды испепеляющий огонь запылал с новой силой.

Энди тут же прикусил язык:

– Это не я. Это цитата. Есть один журналюга, он в основном про спорт пишет, но раз в год обязательно громит каталог Уильяма-Сонома со всеми их дрянными комодами, кроватями и кухонными причиндалами. Вот он ее там и упомянул.

Лицо Энди пылало не на шутку, и Аманда, сама того не желая, к нему смягчилась:

– Тому журналюге тоже, наверное, не следовало такое писать. Извините, пожалуйста. Я ничего такого в виду не имел.

Он умеет читать? Комоды Уильяма-Сонома для него дрянные? Мог бы, по крайней мере, сообщить, когда он из своих заморочек выкарабкался. Готовность Мари-Лауры терпеть в постели крошки крекеров постепенно становилась Аманде все более понятной. Интересно, ему правда нравится Мэй? Как ему может нравиться ее маска надутой самовлюбленной телеведущей? В любом случае, теперь понятно: «Блестящий дом» он никогда не смотрел. А вот она, Аманда, смотрела: Мэй там деревянная, самоуверенная и ненатуральная. Вот и еще одна причина, по которой в Меринаке без сестры будет спокойнее.

Барбара повернулась к Аманде:

– Как бы то ни было, я хочу знать, что по этому поводу думает Мэй.

И сразу добавила:

– Если я соглашусь, хочу, чтоб Мэй приехала. В конце концов, ты будешь с Нэнси. Мне от тебя никакого проку. Мне Мэй нужна.

Как же Аманда сразу не подумала? Надо было заранее такой поворот предвидеть. А она-то ждала упреков и колкостей про Нэнси, ждала старого припева, что-де она мать на свекровь променяла. Этим ее теперь не пронять. Но что мать воспользуется «Кулинарными войнами», чтобы заманить Мэй домой, – это как божий день должно было быть ясно!

Нет, такое с Мэй не пройдет. Ни за что. Мэй вот уже шесть лет в Меринак не приезжает, к тому же на ней «Блестящий дом» висит. Каким бы кошмарным ее шоу ни было, она из-за него приехать не сможет. Не больно-то Мэй захочет выставлять напоказ эту канзасскую дыру, этот курятник, за которым маячит дом Барбары, вот именно, особенно дом Барбары, – живое свидетельство, что ее «красивая жизнь» – чистой воды липа и что Мэй не та, за кого себя выдает. Так что давай, давай, мамочка, зови свою Мэй. И когда она тебе откажет…

– Мама, она занята. Она, скорее всего, не сможет приехать, да еще без предупреждения. У них ведь как раз сейчас в разгаре съемки ее «Блестящего дома», все эпизоды снимают.

Про съемки «Блестящего дома» Аманда знала из Инстаграма. И из Фейсбука[1]. И из Твиттера. Потому что Мэй всех и всюду оповещала о «Блестящем доме». Равно как и о своем идеальном красавчике-муже, о своей роскошной квартире и о своих очаровательных безупречных отпрысках. Но против этого Аманда не возражала – это была именно та степень близости, которую скрепя сердце она еще могла вынести. А Барбара сказала:

– Если я соглашусь. Вы меня слышите, если…

Значит, она почти согласилась. Почему согласилась, Аманда не понимала, – но, кажется, мать сделает так, как нужно ей, Аманде.

– Но тебе Энди может помочь. И все остальные, кто у тебя в «Мими» работает. Уверена, они помогут.

По всему было видно, что сияющий Энди из последних сил старается подстроиться под ее сдержанный тон:

– Думаю, все с радостью согласятся, – подтвердил он, обращаясь к Барбаре. – Думаю, они даже расстроятся, если мы, я имею в виду ты, откажешься.

Он рассмеялся:

– Лично я расстроюсь. Я от «Кулинарных войн» балдею.

Барбара снова сложила руки на груди, обтянув ее фартуком, как всегда, надетым поверх бесформенного платья.

– Приедет Мэй или не приедет, я ее все равно позову. Значит, говоришь, это важно? Говоришь, если мы победим, если наши цыплята окажутся лучшими, получим приз в сто тысяч долларов?

Все так. Но «Мими» не победить. По лицу Энди Аманда видела, он это тоже прекрасно понимает.

– И к вам, и к нам посетители хлынут, – добавила она. – Что само по себе дорогого стоит.

– Я поговорю с Мэй. – Давая понять, что разговор окончен, Барбара повернулась к затянутой сеткой двери, которая опять сама собой открылась.

– Мама, подожди. Но если она не приедет, ты ведь все равно примешь участие?

Барбара, готовая было толкнуть дверь, остановилась:

– Не знаю. Приехала бы Мэй, никакой проблемы бы не было. Поддержка члена семьи всегда помогает.

Пусть подкалывает, сколько хочет! Аманде все как с гуся вода, лишь бы мать согласилась.

Энди направился следом за Барбарой:

– Согласишься? Мы справимся. Я тебе гарантирую. Она права, посетителей прибавится. – Он усмехнулся. – Мне платить будет легче.

Дверь снова открылась. Энди поднялся на крыльцо и принялся рассматривать замок.

– Не пойму, с чего она все время открывается. Я же все проверил, когда мы вторую дверь снимали – полный порядок был. Не должна она открываться.

Аманда встретилась глазами с матерью. Значит, кое-что Барбара пока Энди про «Мими» не рассказала. У «Мими» всегда имелось свое мнение и всегда находился способ это мнение высказать. Городская ребятня вечно, особенно в Хеллоуин, отпускала шуточки про привидения, которые водятся в старом доме Барбары. а он и вправду выглядел как дом с привидениями: высокие викторианские коньки на крыше, облупившиеся пряничные наличники. Как известно, в каждой шутке есть доля правды. Все семейство Мор было уверено, что кто-то, возможно даже сама старуха Мими, нет-нет да и начинал в доме куролесить.

Всего этого они никогда особенно не обсуждали, даже между собой. Так что трудно было представить, что Барбара доложит Энди о привидении. Он между тем выпрямился и пожал плечами:

– Сквозняк, наверное.

А Аманда, решив использовать преимущество минутной семейной солидарности, как бы глупо это ни казалось, попробовала исподволь привлечь «Мими» на свою сторону.

– «Мими» и на своих ногах устоит. Тебе, мама, поддержка Мэй не нужна. Ты же всегда все сама делала. Зачем сейчас на Мэй полагаться?

Барбара нетерпеливо фыркнула:

– Кто спорит, я и без вас обеих обойдусь. – Она полыхнула на Аманду огненным взглядом. – На вас понадеешься – одни неприятности наживешь. Приедет Мэй – соглашусь на твои «Кулинарные войны». А не приедет – забудь. Ты права, буду все как всегда делать.

И она скрылась за дверью, бросив через плечо:

– Я ей вечером сама позвоню.

Дверь за ней захлопнулась, и Аманда осталась на веранде один на один с Энди. Он выглядел необъяснимо довольным.

– Пропади все пропадом! – не сдержалась Аманда.

– Она остынет, – сказал Энди. – Думаешь, твоя сестра приедет?

Аманда покачала головой:

– Она здесь все ненавидит.

Мэй едва исполнилось четырнадцать, а Меринак ее уже доставал. Тогда-то сестра и придумала план побега и отказывалась поверить, что Аманда не хочет иметь к нему никакого отношения. «Здесь никогда ничего ни с кем не происходит, – убеждала ее Мэй. – Или ноги отсюда побыстрее унесем, или хотя бы умрем на бегу. если ты, конечно, не мечташь отдать богу душу именно здесь». Когда Аманда после первого семестра в местном колледже стыдливо призналась ей, что беременна, Мэй посмортела на нее круглыми от ужаса глазами, вышла из комнаты, вернулась с телефонным справочником и свирепо сказала: «С этим мы сейчас разберемся». Остолбеневшая Аманда вышибла справочник у нее из рук. Мэй так и не поверила, что Аманда хотела родить Гаса, хотела жить жизнью, которую она себе выбрала. Ни тогда не поверила, ни когда вслед за Гасом родилась Фрэнки, ни когда погиб Фрэнк. Не поверила никогда… а Аманда за это ее и любила, и ненавидела.

– Да ладно тебе, – сказал Энди, прислоняясь к грубо сколоченному садовому столу. – Она все равно приедет. Я имею в виду, будет здорово, если Мэй приедет. Я с твоей сестрицей, конечно, незнаком, но она явно в «ящике» покрасоваться любит. И уборку затеять тоже не прочь. Ты, может, уже не помнишь, но у твоей мамаши дом…

Аманда развеселилась:

– Такое забудешь! Я помню. Мэй помнит. По другому-то никогда не было.

Пэтчес опять подошла к Аманде и опять ткнулась ей в руку. Аманда погладила собаку по мягкому пушистому загривку и снова почувствовала, как ей не хватает Пикла. Энди шагнул вперед, встал на колени и почесал Пэтчес шею. Собака тут же забыла про Аманду, повалилась на землю и, перевернувшись на спину, подставила Энди огромное пузо. Предательница.

Но раз Пэтчес ему так доверяет… Может, и мать Энди послушает?

– Ты считаешь, мать и без Мэй согласится?

Зачем она спрашивает? Кому, как не ей, знать! Дочь она Барбаре, в конце концов, или нет? Но хоть ты плачь, а она все равно мать раскусить не может. И наплевать ей, что подумает о них этот парень – он, скорее всего, надолго тут не задержится.

Энди снизу вверх посмотрел на Аманду:

– Наверняка. Кто же такой шанс упустит? Но ведь ты Мэй все равно попросишь?

Уж она-то попросит. Только о чем именно, Энди знать совершенно лишнее. Все, что от Мэй требуется, – это сказать матери, что идея отличная, или – еще лучше, – пообещать, что приедет, а потом увильнуть. И все-таки… что-то больно он оживился, узнав, что Мэй может объявиться.

– Тебе не понравится, если Мэй приедет. – Как такое вообще кому-нибудь может понравиться? Аманду передернуло от одной мысли. – Она в чужой монастырь со своим уставом вечно лезет.

Сначала все под себя подомнет, а потом скажет, что «Кулинарные войны» – шоу для тупиц и выеденного яйца не стоят. Это ее всегдашние приколы. С ней всегда чувствуешь себя идиоткой: ей-де стоит только пальцем пошевелить – сразу все на свои места встанет, и только такие дураки, как сестра, над этим потеть будут.

– Ничего, потерплю. Ты все-таки позвони, ладно? А я уж попробую уговорить твою мать в любом случае на это дело подписаться.

Он улыбнулся так, как улыбаются, приглашая вступить в сговор, и устоять от его приглашения было невозможно. А почему бы и нет? Аманда улыбнулась в ответ.

Барбара подошла к двери.

– Работать пора, – отрезала она, и Энди легко поднялся, похоже, не имея ничего против ее тычка.

– Иду-иду. Надо же с соперниками подружиться. Так ведь? – Он снова повернулся к Аманде. – Я тебе позвоню. А телефончик у матери твоей возьму, окей?

Аманда кивнула. Это разумно. Им, наверное, лучше быть на связи. В любом случае разговаривать с Энди проще, чем с матерью.

А может, если он действительно на «Кулинарные войны» так завелся, из ее затеи даже что-то веселенькое получится. Даже если он думает, что Мэй ему понравится. Ничего, увидит ее – сам узнает. Но, скорее всего, не узнает, потому что Мэй в Меринак не приедет.

Подойдя к машине, Аманда достала телефон и уже отыскала ее номер. Мэй должна это для нее сделать. Должна – и все.

Тогда-то все и начнется.

## Мэй

Сегодня Мэй надела самые незатейливые тяжелые сапоги.

На улице май. Как бы ее ни звали, этот месяц счастливым для нее никогда не был. Дорогие плетеные босоножки на высоченном каблуке к совещанию в небоскребе, в котором располагался офис ВСТ, Великолепного Семейного Телеканала, подошли бы куда больше. Но совещание будет серьезным. Лолли намекала ей в эсэмэс, что оно будет важным и, возможно, неприятным. Значит, Мэй нужно, чтобы ее нежные ноги прочно стояли на земле и чтобы их укрывала броня.

В гардеробной комнате своей бруклинской квартиры она выбрала сапоги, приличествующие бой-бабе, типа «всем-пенделя-дам», типа «пленных-не-беру». Теперь, уверенно отбив каблуками ритм по мраморному полу приемной, у стойки службы безопасности Мэй подставила висящее на шее удостоверение охранникам: Маркусу и Джиму. Маркус нажал кнопку и, как всегда, милостливо махнул ей: проходи. Когда она впервые пришла сюда на пробы, Маркус и Джим сидели за той же стойкой. Мэй вдруг поняла, что тогда на ней были те же самые сапоги. Только бы этим парням не стать свидетелями ее последних шагов в их небоскребе.

Она мгновенно подавила страх. Опасаться ей нечего. Все идет прекрасно. Они с Лолли спелись с самой первой съемки. Лолли явно нравилось работать с ней на площадке. Какие сомнения? ей наверняка обеспечен полный контракт «соведущего» на всю новую серию. В одиночестве лифта, игнорируя камеру наблюдения, она встала в позу суперженщины. Как учили ее здесь телегуру, эта поза якобы должна наполнить ее тело непоколебимой уверенностью. Все будет хорошо. Нет, не хорошо – прекрасно. Они сейчас скажут ей, что испытание пятью эпизодами она прошла «на ура». Их шоу о том, как изменить стиль жизни, как изгнать из нее хаос. Их зрители из последних сил выбиваются – работа, семья, дети. Попробуй навести в доме порядок! Нет, Лолли без Мэй никак не обойтись. У нее самой-то ни мужа, ни детей, а Мэй замужем, и детей у нее двое. Зрители в ней себя узнают. И роли у них в шоу разные: Лолли шкафы наполняет – Мэй разбирает и освобождает. Она своей ролью довольна: в нашем безумном мире потребления именно то, что она делает, людям необходимо больше всего. Успех ее книги – лучшее тому подтверждение.

Так что совещание, безусловно, пройдет гладко. Продление контракта на весь сезон у нее в кармане. Обсудят планы ближайших эпизодов «Блестящего дома». Мэй предложит некоторые отдаленные перспективы, где, по ее расчетам, ей должен быть запланирован сольный эпизод. Она мысленно поставила галочки напротив каждого аргумента в свою пользу: полмиллиона ее подписчиков в Инстаграме[2], Фейсбуке и Твиттере – это раз. Успех ее книги «Лучше меньше, да лучше» о том, как жить без излишеств, – это два. Контракт на вторую книгу – о чем она будет, Мэй еще не знает, но вот-вот придумает – это три. И наконец, мейл, который она рассылает каждый месяц двадцати тысячам своих фанатов. Сомневаться нечего. К совещанию она готова.

Но сколько бы ни принимала Мэй позу суперженщины, сколько бы ни составляла мысленных списков своих триумфов, ей почему-то никак не удавалось избавиться от ощущения, с которым она неизменно выходит из лифта ВСТ: в этом здании ей не место. Начать хотя бы с того, что ее «Блестящий дом» снимают в домах обыкновенных людей, живущих привычной ей беспорядочной жизнью. А здесь все стены покрыты громадными фотографиями сцен из «Дома вашей мечты». «Дом вашей мечты» – самая популярная программа канала, и в этот дом Мэй вход, без сомнения, навсегда закрыт. А что об офисах говорить? А снующие из кабинета в кабинет сотрудницы? Что бы она о них ни думала, на этикетках, подсознательно привешенных Мэй на их наряды, цифры после долларового знака пестрят множеством нулей. Так что волей-неволей она чувствует себя здесь девчонкой, которая только что вылезла из автобуса, привезшего ее из Канзаса.

Лолли уже поджидала ее возле лифта. Едва двери открылись, она схватила Мэй, хорошо отрепетированным жестом притянула ее к себе и прошептала в самое ухо:

– Приготовься. Все будет нормально. Как-нибудь все устроится. Окей! Главное, теперь улыбайся.

Даже если бы Лолли очень постаралась, взвинтить Мэй сильнее у нее бы не получилось. Она втащила лишенную дара речи Мэй в большой конференц-зал. Окнами он выходил на Сентрал-парк, а длинная стена, отделявшая от него коридор, была стеклянной, так что каждому было видно, что происходит на главной бизнес-арене канала. Улыбочка и поцелуйчик их старшему продюсеру Кристине в таких же туфлях, как у Лолли. Улыбочка и поцелуйчик начальнице Кристины Меган, каблуки туфель которой ничуть не ниже. Однако куда более авторитетный вид туфель оповещает, что их владелица из офиса никогда не выходит, а не разъезжает бесконечно по городу на такси. Улыбочка и поцелуйчик новой начальнице отдела контактов через социальные сети, потом ассистентке Меган, потом младшему продюсеру и, наконец, помощнице Кристины. И все эти девицы и тетки излучают уверенность и сияют лицами, раскрашенными первоклассной косметикой.

Стараясь утихомирить разгулявшиеся от Лоллиных успокоений нервы, Мэй только было принялась устраиваться на стуле, как вдруг громко звякнул ее телефон. Вот идиотка, ей даже не хватило мозгов отключить звук. Проклиная себя, Мэй выхватила телефон из кармашка стоявшей на полу рядом со стулом сумки. И прежде чем нашарила кнопку отключения звука, успела прочесть эсэмэску от сестры:

> К НАМ ХОТЯТ ПРИЕХАТЬ КУЛИНАРНЫЕ ВОЙНЫ. УЧАСТИЕ МАТЕРИ НЕОБХОДИМО. БИЗНЕС НИ К ЧЕРТУ. БЕЗ ТЕБЯ ОНА УЧАСТИЕ ПРИНИМАТЬ НЕ ХОЧЕТ. ОНА ТЕБЕ ПОЗВОНИТ. ПРОСТО НАВРИ ЕЙ, ЧТО ПРИЕДЕШЬ. Я ПОТОМ ЗДЕСЬ ВСЕ УСТРОЮ. ПРИЕЗЖАТЬ НЕ НАДО. Я ТЕБЕ СЕРЬЕЗНО ГОВОРЮ, МАТЕРИ ШОУ ЗДОРОВО ПОМОЖЕТ. ПОМОГИ МНЕ ЕЕ В НЕГО ВТЯНУТЬ. ВОТ И ВСЕ – ДЕЛАТЬ ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ ПРИДЕТСЯ.

Пропади все пропадом! Ей надо срочно настроиться на волну этих офисных баб. А послание Аманды совершенно выбило ее из колеи. «Кулинарные войны»? Шоу с соревнованием ресторанов? Соперничество между «Мими» и «Фрэнни» для «Кулинарных войн» – отличный сюжет. Это Мэй совершенно ясно. Но так же ясно ей и то, что Аманда в телешоу ничего не смыслит, особенно в том, что «Кулинарные войны» раскатают мать в лепешку, а все уродства Меринака, их дома, их детства и вообще всего выставят на потеху публике. Она-то знает, как это делается. Аманда, видно, все еще верит в фей и единорогов – вот и считает «Кулинарные войны» спасением. Насчет своей сестры Мэй не обольщалась. Иди на фиг, Аманда. Сиди у себя в канзасской норе и не суй нос куда не надо.

Кристина наливала воду для Меган. Новенькая помощница продюсера и Лолли рассматривали друг у друга туфли. В нормальной ситуации Мэй не стала бы усаживаться первой, когда местный этикет предписывает общаться и раздувать щеки перед коллегами, но в нынешних обстоятельствах она решила срочно ответить.

> Какого черта! Совсем спятила?! О чем ты только думаешь? Камеры в доме матери – это конец света! Через мой труп! С деньгами потом разберемся.

Никаких денег мать послать себе не позволит. Да и нет у Мэй лишних денег. На ее экране появились точки – Аманда пишет ответ. Но теперь Мэй убрала телефон в сумку, полностью отключив звук. О «Кулинарных войнах» в доме ее детства она сейчас размышлять не готова, а уж о том, что происходит с ее матерью, и подавно.

Офисные дамы уже расселись по местам, и Кристина многозначительно на нее смотрела. Мэй быстро сложила на столе руки – мол, я вся внимание. Одна из коллег слегка пожала плечами и отвернулась. Мэй почувствовала себя неизвестно как попавшей сюда глупой школьницей, которая даже не знает, что на важном совещании писать эсэмэски не положено. Она расправила плечи, а Кристина, теперь уже не глядя на нее, обратилась ко всем присутствующим.

– Как вы все знаете, «Блестящий дом» демонстрирует очень пристойные результаты. С точки зрения зрительской аудитории дела обстоят прекрасно. На пять эпизодов с Мэй от телезрителей поступили отличные отзывы. Лолли, каждая женщина в Инстаграме мечтает быть на тебя похожей, или как минимум залучить тебя к себе в дом, чтобы зарядить его твоей энергией. Мэй, многие телезрители жаждут, чтобы ты пришла и вычистила их холодильник.

Мэй почувствовала, как ее улыбка съезжает набок. В одном из эпизодов она действительно вымыла у кого-то холодильник, а потом две недели из-за этого рвала на себе волосы. Холодильники мыть – не ее дело. ее дело – нести в дом, который они благоустраивают, не моющие средства и антибактериальные салфетки, а умиротворение и безмятежный покой. Но, как выясняется, достаточно вымыть холодильник всего раз…

А Кристина тем временем продолжала:

– Мы проконсультировались с нашими спонсорами, и они нами в целом довольны. Лолли, их комментарии в твой адрес сводятся главным образом к тому, что тебе надо продолжать в том же духе. Спонсоры, в основном «Цветограм» и «Короб коробов», проявили большой интерес к включению в программу рекламных вставок на их товары.

Лолли просияла и заерзала на месте:

– Обожаю «Цветограм»! Я бы всем нашим клиентам раз в две недели посылала по их букету. Может, «Цветограму» понравится идея букета с фирменной открыткой «Блестящего дома», но только чтобы цветы долго стояли.

– Прекрасная мысль, – сказала ассистентка Меган. – А если ты сама будешь выбирать цветы, можно назвать акцию «Лоллиграм»!

– Чудесно! – пискнула Лолли.

Кристина одобрительно заулыбалась, Меган закивала, а ассистентка принялась быстро-быстро печатать на телефоне заметки и комментарии. Мэй забеспокоилась: обсуждение каким-то образом повернуло совсем не к рекламе «Блестящего дома», как сначала предлагала Кристина; «Лоллиграм» рекламирует Лолли – ей всегда все с неба само падает. Ассистентка (Мэй это точно знала) от Лолли без ума. Все от нее без ума. Вот вам, пожалуйста, и новое лицо «Цветограма» готово; «Цветограм» и глазом моргнуть не успеет, а Лолли уже намертво к нему приклеится. Почему только она сама так не умеет?

– Мэй, – повернулась к ней Кристина, – «Цветограм» обеспокоен твоими постами в Инстаграме.

Мэй подалась вперед и, как всегда, когда нервничала, закачалась на стуле. Его задние ножки громко стукнули об пол, Кристина снова подняла брови и продолжала:

– Ты опубликовала в Инстаграме фотографию серванта с цветочным вазами на полках и с подписью, призывающей людей избавляться от хлама. «Цветограм» считает, что ты дискредитируешь их товары.

Мэй рассмеялась. Никто другой даже не улыбнулся.

– Так ведь старые вазы и есть настоящий хлам. Кому они нужны? Ваза нужна одна. Максимум две. И уж тем более не те, в которых посылают букеты. – Она обернулась за поддержкой к Лолли: – Лолли, ты ведь сама говоришь, нужны красивые вазы.

– Но в Инстаграме Лолли ничего подобного заявлять не будет. И еще она не будет постоянно, как ты, кричать во всеуслышанье, что приводить дом в порядок – не значит раскладывать старье по симпатичным коробкам. – Кристина забарабанила пальцами по столу. – «Короб коробов» продает именно симпатичные коробки. Их твои заявления тоже не особенно радуют.

Лолли толкнула Мэй ногой под столом и сказала:

– Обожаю «Короб коробов». Мэй тоже от них без ума. Правда, Мэй?

Так вот о чем Лолли ее предупреждала! Ничего, она справится.

– Конечно, без ума.

Без ума, без ума, кто спорит. Сама бы залезла в их коробки и жила бы в них безвылазно. Она просто не считает, что надо очертя голову бросаться их покупать.

– Пожалуйста, если что-то звучит слишком критично, вы редактируйте. Я совершенно не возражаю, – предложила Мэй. Пусть не думают, что она упирается и на чем-то настаивает. – Полезные симпатичные коробки незаменимы. Или, к примеру, разделители для ящиков в комоде. Я без них как без рук!

– И добавочные подвесные полки, – поддакнула Лолли.

– Вот именно. И крепеж проводов под столешницу.

– Складные контейнеры для кухни.

– Безусловно!

– Стаканчики для зубных щеток.

– Э… Я против стаканчиков для зубных щеток. Это негигиенично. Рядом с раковиной зубная щетка только бактерии собирает, – Мэй снова на всякий случай дружелюбно всем улыбнулась.

Кристина замахала руками:

– «Короб коробов» ничего смешного в этом не видит. а в том, что им не смешно, я тоже ничего веселого не нахожу. Мэй, твое отношение к товарам наших спонсоров – серьезная проблема. И дело не в коробках и контейнерах. Ты открываешь буфет на кухне – возражаешь против печенья «Набиско». Открываешь платяной шкаф – возражаешь против дешевой одежды из «Эйч Энд Эм». Тому, что мы можем отредактировать в постпродакшн, есть предел. А твоим заявлениям конца-края не видно.

Чем дольше Кристина говорила, тем сильнее замирало у Мэй сердце. Она автоматически поднесла ко рту большой палец и начала кусать заусенец. Сразу спохватилась и опустила руку, готовясь к защите. Бардак и развал есть бардак и развал; «Набиско» – не еда, а пустые калории. От них одно ожирение. Дешевая бросовая одежда всем только вредит: и тем, кто ее производит, и тем, кто ее покупает, а потом по шкафам распихивает.

Но Кристина еще не закончила:

– Не думаю, Мэй, что ты понимаешь, что такое наш канал и чем именно мы занимаемся. Мы не снимаем домашнее видео для наших канзасских соседей. Мы – канал национального телевидения. Наши важнейшие клиенты – рекламодатели и спонсоры. Они наш главный источник финансирования, и наша основная задача – успешная работа с ними.

При упоминании Канзаса скрещенные под столом ноги Мэй вросли в пол.

– Я вас понимаю. – Она твердо и многозначительно посмотрела Кристине прямо в глаза. Специально продюсерша про Канзас ввернула? Это что, случайный укол или Кристина хотела плюнуть ей в душу? – Я об этом не думала и подхожу к программе с другой стороны. Я могу и не упоминать спонсоров. Помогать людям, у которых… – Мэй тщательно подыскивала слова, – излишек вещей, можно и без этого. Без сомнения, могу не упоминать спонсоров. Проблемы тут нет… Точнее, проблема есть…

– Вот именно, проблема есть, – вступила Меган.

Наконец-то! Наконец-то нашелся тот, кто разбирается в деле. И не какая-нибудь мелкая сошка, а само верховное начальство. Отлично. Довольная, что у нее нашелся союзник, Мэй ринулась в атаку:

– Поймите, это теперь превратилось в ужасную проблему. У всех нас слишком много вещей; одежда и другие товары так дешевы, что людям не устоять…

Лолли еще раз больно пихнула ее ногой под столом. Мэй посмотрела на Меган и поняла, что промахнулась. Меган имела в виду совсем другую проблему. Сердце Мэй снова замерло, и на сей раз еще больше прежнего. Она ошиблась, она неправильно поняла самую главную начальницу. а теперь что-либо переиграть уже невозможно. Отступать некуда.

Лицо у Меган стало каменным.

– Для некоторых семей это, может быть, и проблема, но для нас, Мэй, спонсоры – проблема куда более серьезная. Более того, многим зрителям не нравится твой наставительный тон. Результаты у тебя хорошие. Но ты строишь из себя судью. Ты судишь людей за то, что заставляет их к нам обращаться, за то, что делает нас нужными зрителям.

– Простите. Я это исправлю. Мне совсем нетрудно это исправить.

Мэй подалась вперед. Когда они наконец усвоят, что она услышала их критику и все поняла? Что она все изменит и все исправит?

– Мы ценим твою готовность, Мэй, поверь, мы действительно ее ценим. Но в настоящий момент мы решили продолжить программу без тебя. Возможно, проведем прослушивание, поищем другого соведущего, а может быть, отдадим всю программу одной Лолли. Или снова тебя пригласим. Но на данный момент мы не уверены, что ты оптимально подходишь на эту роль. Поэтому следующие выпуски мы будем делать без тебя. Если что-то изменится, мы тебе позвоним. – Она взяла со стола папку, с которой пришла на совещание, и перегнулась через стол пожать Мэй руку. – Мы уверены, у тебя впереди интересные планы, тебя и без нас ждет большой успех. Благодарим тебя за работу.

Это конец? Выходит, конец. Все начали подниматься со своих мест. Меган настойчиво трясла ей руку; ассистентка Кристины пристроилась рядом с таким видом, будто запоминала на будущее, что делать, когда настанет ее очередь кого-то увольнять. Комната начала пустеть, и Мэй, широко раскрыв глаза, чтобы из них не хлынули слезы, отвернулась от Лолли и пошла к выходу. Только бы Лолли оставила ее в покое! Но нет, куда там! Та, конечно же, прицепилась.

Лолли схватила ее в объятия.

– Ты даже не представляешь, как мне жалко! Они взяли с меня клятвенное обещание, что я тебе ничего не скажу. Но я-то знаю, ты справишься. Ты такая сильная. У тебя столько идей! Мэй, ты и без «Блестящего дома» прекрасно обойдешься.

Мэй подавила дрожь в голосе и постаралась, дав волю гневу, сдержать нахлынувшие на нее страх и жалость к себе.

– Все окей, – начала она, и, едва открыла рот, ее осенило. Вот это мысль! Отличная идея! – Ты абсолютно права, невелика потеря. Понимаешь, я там ничего этого не сказала, и пожалуйста, не говори никому, но у меня приглашение на участие в «Кулинарных войнах».

Лолли застыла от удивления, а Мэй поспешно пояснила:

– Пока только несколько эпизодов, но я в восторге. Пока никаких подробностей. Потом созвонимся.

– Конечно, созвонимся. – В глазах Лолли блестел неподдельный интерес, и Мэй подумала, что на сей раз это не пустые слова. – Умираю от любопытства услышать твои новости про «Войны».

– Жди эсэмэсок. Только, чур, пока никому.

Лолли, конечно, тут же всем разнесет – пускай. Мэй против этого вовсе не возражает. Она повернулась на каблуках в надежде, что Лолли от нее отстанет. Лифт пришлось ждать целую вечность, зато, когда двери наконец открылись, в нем, слава богу, никого не было. Позы суперженщины Мэй больше не принимала. Она прислонилась к стенке, вытерла глаза и достала из сумочки телефон. Она все-таки поедет в Канзас.

* * *

Когда Джей пришел с работы, у Мэй все было готово.

В квартире ни пылинки, можно даже сказать, что квартира блестит. Билеты на завтра уже заказаны. Ехать в Канзас с детьми, да еще и с няней в придачу, оказалось недешево, но ничего, расходы потом окупятся. Написала парочку постов в социальных сетях – надо же заинтриговать подписчиков. В «Блестящем доме» она берет тайм-аут. Открываются новые перспективы. Какие – пока не скажет. Следите за новостями. Ее аудитория умрет от любопытства. Теперь осталось только убедить Джея посмотреть на дело ее глазами.

Джесса согласилась пойти с детьми в парк и потом отвести их пообедать в их любимой местной кафешке. Сама Мэй тем временем собрала чемоданы и потушила мясо. В кухне все кипятилось: в кастрюле на плите – любимая Джеем баранина в томатном соусе, а в фартуке возле плиты кипятилась она сама – от злости. Все ее эпизоды «Блестящего дома» смотрелись превосходно. Они с Лолли безупречная пара – это каждому с первого взгляда ясно. Отличное сочетание: одна покупает – другая выбрасывает. Нужна же какая-то узда на Лоллину ненасытную покупательную способность.

Собственный дом Мэй устроила на принципах элегантного белого совершенства. Пустые поверхности. На каждой полке стоит только то, что не стоять там не может. Полупустые ящики комодов открываются без малейшего усилия. В кухонных шкафчиках не больше, чем туда влезает, все только нужное, все вычищено до блеска; попользуешься, вымоешь – и сразу на место. Ни запихивать, ни заталкивать ничего никуда не надо. В тот день можно было бы обойтись и без уборочного азарта, но дисциплина превыше всего: лишние вещи убрать, нужные и любимые оставить. Иначе в барахле и потонуть недолго.

Чтобы доставить себе удовольствие, она открыла ящик рядом с плитой: глубокий, легко выехавший на полозьях, которые Мэй сама же и установила. Там место скороварки, но скороварка сейчас стоит на плите. В том же ящике место кастрюли для спагетти. В другом – еще две кастрюли поменьше и две сковородки; вот и все, что ей нужно, вот и все, что она хочет иметь у себя на кухне.

Глядя в недра своего ящика, Мэй глубоко вздохнула, опустила и расслабила плечи. Кому нужна медитация, если в кухонных ящиках полный порядок! Здорово сказано. Она схватила телефон, тут же сфотографировала содержимое ящика, написала поверх изображения свой афоризм и быстренько опубликовала все это в Инстаграме. «Кому нужна медитация, если в кухонных ящиках полный порядок #чистотазалогдушевногоздоровья» – вот мантра Мэй Мор. Как только она сбежала из материнского дома, сохранение чистоты и душевного здоровья стало фундаментом, на котором она строила свою жизнь. До сих пор этот принцип работал.

Но до чего трудно сохранять душевное здоровье, когда люди вокруг так раздражают! Во время сегодняшнего совещания ей все время хотелось вытряхнуть Кристину из ее дурацких туфель. Вернувшись домой, Мэй написала мейл, в котором сказала все, чего не смогла сказать в офисе: вежливо согласилась с тем, что они, возможно, проведут пробы на ее позицию; привела полный список причин, по которым она, Мэй, идеально подходит на роль соведущей; пообещала принять во внимание все замечания и изменить все, что, на их взгляд, надо изменить. Под конец она добавила, что время для ее перерыва в работе с «Блестящим домом» идеально совпало с предложением участвовать в нескольких эпизодах «Кулинарных войн» – вот тебе, Кристина, получай. Думаете, у меня, кроме вас, других возможностей нет? Так что лучше вам с вашим «Блестящим домом» поторопиться – меня вот-вот перехватят другие каналы.

А о том, что «Кулинарные войны» имеют отношение не к ней, а к жареным цыплятам в забегаловке ее матери, лучше не заикаться – все равно о них в Нью-Йорке никто слыхом не слыхивал. Барбара в камеру влезать не захочет, и это Мэй очень устраивает. Она сама с радостью станет образом возрождения «Мими». Она будет в центре съемок, за ней будут следить все пятьсот тысяч ее подписчиков, к ней примкнут подписчики «Кулинарных войн», и тогда-то ее оценят и «Блестящий», и ее книжный издатель. Похоже, идиотская идея Аманды – это ее спасение.

А если вдруг новый эпизод «Кулинарных войн» побьет рекорды популярности, «Блестящий дом» останется у Мэй далеко позади. Она выйдет в стратосферу своего персонального шоу. Дали же собственное шоу одному ресторану из Вегаса, тому, где пекли какие-то безумные свадебные торты. Такое вполне может случиться, а с ней и подавно – ведь она уже сейчас стоит на пороге медийной славы. Мэй принялась разглядывать страницы веб-сайта «Кулинарных войн», старательно избегая кричащего заголовка о всплывшей прямо на съемках истории о шеф-поваре, который наврал им в резюме о своей кулинарной карьере. «Войны» навели ее на мысли о точках пересечения кулинарии с организацией домашнего очага. есть они? Конечно, есть! Вот она, гениальная идея! Это не только особый поворот «Войнам» – это решение проблемы ее следующей книги! Она поможет людям избавиться от неразберихи на кухне, перед походом в супермаркет научит составлять список необходимых покупок, поможет избавиться от привычки готовить на роту, когда в семье всего четверо. И название само собой придумалось: «На кухне: лучше меньше, да лучше».

Ее план много лучше «Блестящего дома» – в этом Мэй себя почти убедила. Правда, есть одно «но»: «Дом» – синица в руке, а здесь придется ловить журавля в небе. Однако она уже просунула нос в щелку, и это главное. Остальное она устроит. Вот наберется у нее аудитория под стать телевидению, та аудитория, которой нужна именно она и никто другой – и все у нее сразу пойдет как по маслу.

Мэй положила ноутбук на столешницу кухонного островка. Пока не забыла, надо срочно записать свои идеи. Но едва она перешла от идей к питчингу – услышала, как перед их крыльцом звякнула калитка. Мэй быстро убрала компьютер. Сегодня не тот день, чтобы сидеть перед экраном, когда Джей вернулся с работы.

Дверь широко распахнулась, и Джей, энергичный как всегда, ворвался в кухню. Обнял ее и извлек из-за спины бутылку шампанского.

– Мне очень жаль, – проговорил он и, уловив выражение ее лица, предложил: – Шампанского?

Мэй знала, что муж с трудом переваривает ее работу в «Блестящем доме», но шампанское сегодня – это уже слишком.

– Только ты не думай, я ничего праздновать не предлагаю, – спохватился Джей. – Моя мама говорит, что игристое пьют не только когда играют.

Мэй в принципе с трудом переваривала его мамашу, а сейчас упоминание о свекрови и вовсе всколыхнуло в ней прилив ненависти. Подобные пустые сентенции бабушка ее детей отпускала, главным образом, отправляясь на год в кругосветный круиз и полностью игнорируя внуков. Мэй передернула плечами. Джей наклонился и снова прижал к себе ее, а заодно и бутылку. Рядом с его мощным телом она почувствовала себя маленькой и слабой.

– Не расстраивайся, ты еще что-нибудь замечательное придумаешь. Я уверен – обязательно придумаешь.

Видно было, что он ее жалеет, что искренне хочет ее успокоить. И это было особенно важно после всех их споров и ссор из-за «Блестящего дома». Она тоже его обняла. Совершенно необходимо, чтоб он согласился с ее планами. Конечно, ждать мгновенного взаимопонимания бесполезно. Но она все равно знает: Джей в конце концов и сам придет к тому, чего она хочет. Он сам увидит, как здорово все может сложиться и как все это для нее важно.

# Примечания

1

Деятельность социальной сети Facebook запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее).

2

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее).