Амир Гаджи
Последний

Посвящается Верку Магисовичу Джилкибаеву – моему великодушному наставнику, светлому человеку и мудрецу

© А. Гаджи, 2022

© Интернациональный Союз писателей, 2022

Об авторе

Анатолий Бариевич Мухамеджанов (творческий псевдоним – Амир Гаджи) родился в 1949 году в Алма-Ате.

После получения высшего юридического образования в Омске служил в уголовном розыске. Работал в комсомоле и различных государственных органах Казахстана. Ходил первым помощником капитана на судах загранплавания (порт приписки – Владивосток).

Жил и работал в Китае. Со времён перестройки и до пенсии – частный предприниматель. Более тридцати лет изучал различные эзотерические техники. Практиковал с шаманами Западной Сибири, Тывы, Бурятии, Непала, Мексики, Гавайских островов, Аляски и Седоны (США), Перу, Боливии, Рапануи (остров Пасхи). Посетил более ста стран мира и Антарктику.

В настоящее время живёт в Монреале (Канада).

Член-корреспондент Международной Академии наук и искусств. Лауреат литературной премии имени святых Бориса и Глеба (2018), награждён медалью «За оригинальное мышление и духовное воспитание современного русского народа». Номинант Московской литературной премии – 2019. Лауреат международного конкурса «Новый сказ» им. П. П. Бажова (2019) в номинации «Проза» за роман «Тайные свидетели Азизы», обладатель Гран-при Международного литературного конкурса имени

А. Грина (2020) за роман «Тайные свидетели Азизы – 2». Номинант премии имени С. Довлатова (2021). Финалист Общенациональной премии им. П. П. Бажова (2022) за новеллу «Прости!».

Глава первая
Цербер

Эта история могла бы начаться так же банально, как начинаются десятки (если не сотни) подобных историй: «Владельца частного сыскного агентства “Досье” Ивана Дмитриевича Веригина разбудил телефонный звонок…»

Но на самом деле всё началось иначе – потому что Веригин ещё с вечера отключил сигнал звонка на своём телефоне. Его разбудило врождённое чутье, интуиция – в данном случае предчувствие телефонного звонка.

Он взглянул на часы – 6:25. Айфон показал четыре пропущенных звонка за последние двадцать минут. Все были от хорошего друга – полковника полиции Леонида Семёновича Шехтера. «Труп», – подумал Иван Дмитриевич. Чаще всего именно ранним утром в полицию поступают сообщения о трупах. Обычно звонят вышедшие на работу дворники или бомжи, спозаранку выползающие из своих ночлежек. Иногда извещают добропорядочные граждане – любители утренней гимнастики.

Веригин набрал номер Шехтера:

– Доброе утро, гражданин начальник. Между прочим, сегодня воскресенье и у меня выходной…

– Брось паясничать, Верига! – перебил его Шехтер. – Дело слишком серьёзное. Полчаса назад мне позвонил городской прокурор и сообщил, что в Сосновом парке, у Уйгурского театра на Дзержинского, обнаружен обезображенный труп.

«Он назвал улицу Наурызбай батыра на старый лад, – отметил Веригин. – Для уходящей гвардии силовых структур Дзержинский не просто фамилия первого чекиста. Дзержинский – легенда, символ чести, достоинства и образец для подражания…»

– На труп напоролась дама сердца прокурора, совершавшая оздоровительную пробежку по парку, – прервал размышления Веригина Шехтер. – Кисейная барышня, столкнувшись с реальностью нашей жизни, немедленно позвонила на городской телефон своему «папику» и потребовала защитить её от блуждающих по улицам убийц и насильников. Кормилец, конечно, взбесился – даже не столько известием, что всплыл очередной труп, сколько тем фактом, что тайная пассия звонит ему на дачу в воскресенье в шесть утра. Благо, что трубку взял сам, а не супруга… Свою музу-истеричку прокурор отправил домой, а дело об убийстве взял под личный контроль. Ещё он просил принять строгие меры к тому, чтобы информация о трупе не просочилась наружу. По его мнению, место для убийства выбрано не случайно: «Труп лежит перед окнами бывших зданий КГБ и МВД, рядом с Уйгурским театром. Это специально организованная демонстрация на фоне обострения уйгурского вопроса в Китае. Ещё не хватало проблем с нашим стратегическим партнёром!» Мне кажется, прокурор преувеличивает. Просто не хочет, чтобы его Дульцинея засветилась в интернете. Я сам не люблю прессу. Дашь слабину – журналюги такое раздуют, мало не покажется. Мне шум не нужен. Особенно сейчас, когда наверху лежит представление меня к генеральскому званию. Генералы рождаются в тиши… Валера Тулекеев с дежурной группой уже на месте. Я приказал дождаться тебя. Иван Дмитриевич, подключись, пожалуйста, к этому делу. Моя машина у твоего подъезда. Серик знает, куда тебя везти.

Капитан Валерий Тулекеев был сыном их общего близкого друга, геройски погибшего при задержании преступника. С тех пор Шехтер всячески опекал Валерия, а тот всеми силами старался оправдать его доверие.

* * *

Через десять минут Веригин, садясь в чёрный «Мерседес», бросил водителю:

– Серик, включай мигалку и гони.

Вскоре они подъехали к Сосновому парку. Кроме двух постовых в полицейской форме на месте происшествия стояли пять человек в штатском: дежурный прокурор, судмедэксперт, капитан полиции Валерий Тулекеев – начальник уголовного розыска района, и двое его коллег из отдела по расследованию преступлений против личности, который в народе называют «убойным». Плотно обступив лежащий в центре парка труп, они ждали Веригина.

Подъехавший Иван Дмитриевич с дороги не мог рассмотреть убитого, лишь подойдя вплотную, увидел – и обомлел. Впервые в жизни ему предстала подобная картина. (Много позже он утвердится в мысли, что практически всё, связанное с этим делом, было для него впервые.)

Сейчас он смотрел на очерченный белой аэрозольной краской круг, внутри которого был вписан квадрат. В центре круга – голое тело мужчины без головы.

Мертвец лежал навзничь, ноги и руки разбросаны в стороны таким образом, что кисти рук и ступни ног касались края круга. Рядом с левой рукой, за пределами квадрата, лежала грубо выструганная палка с загнутым концом. В паре сантиметров от левого соска к центру груди зиял яркий отпечаток пробоины от дульного среза оружия. Края входного отверстия покрыты налётом копоти. Это был след от пули, направленной в упор, точно в сердце. Такой след эксперты называют штанцмаркой. Ниже на белой коже убитого чернела абракадабра, которая состояла из восьми знаков, похожих на буквы латинского языка, написанные в одну строчку: “snɹǝqɹǝɔ”.

Веригин наклонился к трупу и внимательно осмотрел надпись, понимая её значение. В стороне от квадрата лежал большой холщовый мешок из натурального льна, с тремя большими дырами, края которых заметно обремкались.

– Что это? – спросил Веригин Тулекеева.

– Этим мешком было накрыто тело.

– Хорошо. Составь протокол и забери этот мешок с палкой в отдел.

Потом Веригин сделал фотоснимок убитого и дал знак капитану Тулекееву отправить тело в морг. Отойдя в сторону, Иван Дмитриевич выслушал предварительное заключение судмедэксперта:

– Возраст убитого семьдесят – семьдесят пять лет. Лишён жизни вчера днём примерно в три или четыре часа. Скорее всего, старика убили не здесь, а труп доставили сюда между полуночью и часом ночи. Способ убийства пока определить невозможно.

– А что вы скажете насчёт штанцмарки, Виталий Алексеевич? – спросил Веригин многоопытного судмедэксперта.

– Во время выстрела на жертве не было одежды. Или, по крайней мере, верхней одежды. Пуля прошла навылет. По конфигурации отпечатка могу сказать, что это пуля калибра 7,62 миллиметра. Скорее всего, стреляли из пистолета ТТ образца 1933 года. Точнее скажу после более тщательного анализа. Ясно одно: стреляли уже в мёртвое тело. Потом человеку отрезали голову. Сделали это грамотно, аккуратно, с хирургической точностью. Остальное покажет вскрытие.

Постовые полицейские доложили капитану Тулекееву, что осмотрели всю территорию парка в поисках орудия преступления, но ничего подозрительного не нашли. Капитан, обратившись к коллегам, раздал задания:

– Надо осмотреть все подвалы, гаражи и другие подобные помещения в радиусе двухсот метров. Ищите возможное место преступления. Там должно быть много крови. Опросите жильцов ближайших домов: возможно, кто-то что-то видел. Просмотрите записи с ближайших камер наружного наблюдения. Записи, представляющие оперативный интерес, доставьте мне в отдел для анализа. Немедленно вместе с дворниками осмотрите ближайшие мусорные баки на предмет отрезанной головы. Эти сведения мне нужны завтра к полудню. В помощь пришлю ещё троих оперативников.

Поймав одобрительный взгляд Веригина, Тулекеев бодрым голосом заключил:

– Всё, коллеги, за работу!

Иван Дмитриевич отозвал в сторонку судмедэксперта:

– Виталий Алексеевич… Я помню, что сегодня воскресенье, но пожалуйста, прошу вас по старой дружбе – как можно быстрее дайте мне максимум сведений о состоянии тела убитого. Дело весьма и весьма необычное.

Судмедэксперт, зная о дружеских отношениях Веригина и начальника городского УВД, обещал сделать всё возможное.

Перед тем как уехать, Иван Дмитриевич рекомендовал капитану Тулекееву сосредоточить все силы на выяснении личности убитого.

– Валера, это не простое преступление, – подчеркнул он. – В моей биографии никогда подобного не было. Прежде всего надо понять, кого решили убить таким экстравагантным способом. Чем полнее будет информация о жертве, тем быстрее мы поймём причину убийства. Помимо фамилии, места жительства и рода занятий убитого меня интересуют особенности его характера, круг интересов и прочее. Повторяю, когда мы поймём, кто убит, мы вычислим тех, кому он мешал.

Садясь в «Мерседес», Веригин бросил через плечо:

– Остаёмся на связи! Я буду в своём офисе.

* * *

Офис агентства «Досье» находился в жилом доме, недалеко от парка имени 28 героев-панфиловцев. Это здание было построено в 1951 году специально для видных советских учёных, эвакуированных во время войны из Москвы и Ленинграда и оставшихся работать в Алма-Ате после окончания войны. Оно так и называлось: «Дом учёных». Просторные комнаты, паркетный пол, высокие потолки, двойные оконные рамы и стены двойного кирпича. В некоторых квартирах был предусмотрен каминный зал с настоящим камином и чёрный ход для прислуги. Во дворе дома имелся гараж на пять автомобилей.

С тех пор прошло много лет, не осталось ни одного человека, кто имел бы право жить в этом доме с камином и прислугой. Учёные состарились и умерли, а их потомки вернулись в Москву и Санкт-Петербург.

В своё время, благодаря протекции и финансовой поддержке своего старинного друга полковника Шехтера, Веригин выкупил в этом доме пятикомнатную квартиру на первом этаже. Сделал в ней ремонт и совместил офис агентства и комнаты для своего жилья. Разумеется, каминный зал перешёл в жилую часть помещения. Парадный подъезд офиса находился со стороны улицы, а задняя дверь со двора была переоборудована под комфортабельный вход в личные покои хозяина. Кроме прочего Веригину достался тёплый гараж, что в наше время является важным приобретением. В этих хоромах Иван Дмитриевич жил вместе с молодым преданным другом – доберманом Аттилой, имевшим достойную родословную и приличное воспитание.

* * *

Веригин называл себя круглым сиротой, и это была безжалостная правда. Таковым он стал в одночасье, когда в ночь на вторник 8 июля 1980 года буквально у него на глазах в авиакатастрофе погибли все его родные: мама, отец, жена Айгуль (в переводе с казахского означает «Лунный цветок»), сын Даниал (по-арабски «Дар божий») и тесть с тёщей.

За две недели до той роковой ночи произошло событие, которое можно назвать поворотным в его семейной жизни. В этот день в доме Ивана впервые прозвучало слово «развод».

Ранее подобная кризисная ситуация в отношениях супругов уже была. В то время, будучи молодожёнами, они жили в ведомственном общежитии. В их распоряжении находилась комнатка в десять квадратных метров, общая кухня и один туалет на этаж. Оба с утра до вечера были заняты собственной карьерой, но нежданно родился Даниал. Появились новые хлопоты и обязанности, на всё не хватало времени. Родители молодой пары были далеко, и ждать от них помощи не приходилось. Беспросветная бытовая неустроенность вызывала у супругов взаимное раздражение.

У наших соотечественников подобные ситуации очень часто являются причиной разрушения брака. К счастью, Айгуль и Иван сумели преодолеть эти трудности, и в то время им удалось сохранить семью. Однако романтическая влюблённость переросла в супружескую дружбу. Теперь они были не пылкими любовниками, а просто соратниками. Так случается со всеми парами на свете… или почти со всеми.

Шли годы, Даниал подрос, ему исполнилось шесть лет. Жизнь Веригиных вошла в колею, стабилизировалась, но стала для Ивана нестерпимо пресной – изо дня в день одно и то же. Он начал испытывать разочарование. Реальность была не той, что представлялась ему в мечтах. Захотелось чего-то нового, необычного… Плоть требовала свежих ощущений.

Здесь следует заметить, что Иван встретил невинную Айгуль, как говорят французы, спустя две собственные пылкие любви. Это обстоятельство определённым образом отразилось на его характере и мировоззрении. Забыв о своём долге отца и мужа, он, что называется, пошёл налево. Айгуль, конечно, заметила метаморфозу в Иване, но, как и любая восточная женщина, не стала устраивать скандала. Не подав виду о своих догадках, она терпеливо ждала удобного случая напомнить мужу о его священной обязанности быть достойным примером их сыну.

Однажды Айгуль почувствовала недомогание и прошла медицинское обследование. Анализы показали, что Иван наградил жену, как говорят, «гусарским насморком».

Вернувшись от гинеколога, униженная и оскорблённая Айгуль, не говоря ни слова, швырнула в лицо изменнику заключение врачей. Больше десяти дней, пока шёл курс лечения, супруги не разговаривали друг с другом. Она – потому, что не хотела говорить с заразным мужем, он… ему нечего было сказать в своё оправдание.

Гнетущая атмосфера затянувшегося молчания более всего сказалась на психике их шестилетнего сына. Мальчик замкнулся в себе и сник, как букет пасхальной азалии, оставленный на сквозняке без присмотра. Айгуль всё видела, но не знала, как преодолеть эту беду, и была готова на любой поступок ради благополучия своего ребёнка.

Через две недели жена сообщила Ивану:

– Я вызвала в Алма-Ату наших родителей, завтра утром они приезжают, а вечером мы вместе улетаем к морю. Никто ничего не знает. Твоё предательство я никогда не забуду и не прощу. Но если через неделю ты к нам не прилетишь, я всем расскажу о случившемся, и мы разведёмся.

Родителям она объявила: «В кои-то веки мы всей семьёй можем провести три недели на море. Иван оформит отпуск и присоединится к нам в Ялте».

Веригин приехал в аэропорт, чтобы проводить семью в Симферополь. Ожидая посадку на рейс, семейство расположилось в креслах зала вылета.

Войдя в зал, Иван с порога увидел идущую ему навстречу жену и поймал её многозначительный взгляд. Айгуль подошла вплотную и потянулась к мужу, всем своим видом показывая намерение что-то сказать ему по секрету. Подбежавший Даниал, подняв голову, с надеждой посмотрел на родителей и вдруг заразительно рассмеялся, пряча лицо в мамину юбку. Мальчик часто подобным образом выражал свою любовь к ним, но сейчас это детское проявление чувств выглядело особенно трогательным.

Жена передумала говорить и неожиданно для себя поцеловала Ивана в губы. Он замер, озираясь в поисках подтверждения, что это не сон. Мимо прошла миловидная статная блондинка в синей форме бортпроводницы Аэрофлота. Она мельком взглянула на влюблённую парочку, и на её живом лице заиграла бедовая улыбка. Стюардесса одобрительно подняла большой палец:

– Хватит целоваться. Посадку объявили. Не опоздайте!

– А завидовать нехорошо! – бросила вдогонку девушке Айгуль.

Стюардесса залилась громким озорным смехом. Все пошли на посадку, а вдохновлённый перспективой прощения Веригин поспешил к служебному выходу на взлётнопосадочную полосу, чтобы оттуда наблюдать за самолётом. Отчётливо видел, как авиалайнер Ту-154Б-2 авиакомпании «Аэрофлот», выполняющий рейс SU-4225 по маршруту «Алма-Ата – Ростов-на-Дону – Симферополь», набрал скорость и взлетел.

Иван повернулся, чтобы уйти. В этот момент самолёт рухнул на землю с высоты семидесяти метров, в пяти километрах от аэропорта. Развалился на части и загорелся…

В первое мгновение Веригин ещё не мог осознать, что увиденное им – кошмарная реальность и там, в бушующем пламени, погибают дорогие ему люди. Тем временем огонь быстро перекинулся на домики посёлка, расположенного неподалёку от взлётно-посадочной полосы. Увлекаемый природным инстинктом – «спасти и защитить», Иван сорвался с места и помчался к месту катастрофы. За ним беспорядочной толпой бежали провожающие и работники аэропорта. Все спешили оказать посильную помощь погибающим людям. Их обгоняли пожарные и милицейские машины.

На месте аварии Веригин увидел разбросанные вокруг обезображенные, догорающие тела мужчин, женщин и детей. Среди них была и его семья.

В каждую клеточку Веригина ворвались образы трупов, не поддающихся идентификации; груда искорёженного металла, отдалённо напоминающая самолёт; вой сирен, подъезжающих машин скорой помощи, пожарных и милиции; душераздирающие стенания людей, потерявших своих близких; невыносимый вой собак и утробные вопли домашних животных из охваченных пламенем ближайших домов; дым и смрад пожарища; гнетущий запах горелой человеческой плоти… Всё это доверху заполнило его сознание и душу, полностью вытеснив предыдущую жизнь.

Это была крупнейшая авиакатастрофа за всю историю Казахстана. Сто шестьдесят шесть жертв катастрофы развезли по разным моргам Алма-Аты. Спустя несколько дней родственников погибших пригласили на опознание.

Веригин прибыл в больничный морг за час до назначенного времени. Перед закрытой дверью уже толпился народ. Люди выстраивались в живую очередь и при этом спорили между собой за право попасть в помещение в числе первых. К удивлению Ивана, общее горе не объединило родственников погибших. Полное осознание произошедшего придёт к ним позже, когда они увидят, во что превратились их родные и близкие…

Прасковья, сотрудница морга, за десятку согласилась пустить Веригина через чёрный ход. Он плёлся по длинному проходу морга без единой мысли в голове, пока его взгляд не споткнулся о чудом сохранившееся тело миловидной блондинки в синей форме Аэрофлота. Оно лежало на металлическом столе для мертвецов. Стюардессу уже опознали и приготовили к выдаче родственникам для захоронения.

«Хватит целоваться. Посадку объявили. Не опоздайте!» – серебряным колокольчиком прозвенел в ушах Веригина её голос. Это вернуло Ивана к минутам прощания со своим Лунным цветком и Даром божьим. Перед ним, словно наяву, всплыли ангельский взгляд его сына и нежный поцелуй любимой жены.

Он мог ещё долго в неподвижности наслаждаться своим видением, но нетерпеливая Прасковья толкнула его в бок: «Иди уже других смотреть».

В этом морге его родных не было. В последующие два дня Веригин объехал все остальные морги. Иван ходил по холодным коридорам, всматриваясь в выложенные в два ряда обугленные трупы-головёшки, бывшие когда-то людьми. Среди них невозможно было кого-либо опознать. Он так и не нашёл тела жены, сына и родителей.

В этот момент Иван Веригин как личность исчез, а его место заняло безвольное, бессловесное аморфное существо.

Через несколько дней, похоронив в братской могиле останки своих близких, сломленный горем Веригин почувствовал себя в полной мере сиротой. Несчастным и абсолютно одиноким на всём белом свете. Он был человеком, не искупившим свою вину перед теми, кто его любил и верил в него. Не в силах пережить свою утрату, мужчина хотел умереть. Но чтобы уйти из жизни по собственной воле, нужен сильный характер, а Веригин оказался слаб. Единственное, на что его хватило, – постараться утопить своё горе в водке. Для него грянуло время беспробудного пьянства и постепенной деградации. Он перестал появляться на работе и был уволен.

От неминуемой гибели Веригина спас его старинный друг Лёня Шехтер, обеспечив ему качественное лечение, психологическую реабилитацию и помощь в адаптации к жизни в новых условиях. С тех пор Веригин не курил, не употреблял алкоголь и даже тайно окрестился. С помощью Леонида он организовал частное сыскное агентство «Досье».

Скоро Иван Дмитриевич почувствовал себя востребованным, и его жизнь заиграла новыми красками.

* * *

Вернувшись домой, Веригин прежде всего выгулял собаку, которую двухмесячным щенком получил в подарок от Лёни Шехтера.

Это был второй пёс в жизни Веригина. Первого звали Дик. Он жил в пригороде Алма-Аты в доме стариков Веригиных, куда каждое лето привозили маленького внука Ванятку. Дик, хотя и неблагородных кровей, был собакой умной и души не чаял в мальчике, тот отвечал Дику взаимностью. Шли годы, Иван рос, а Дик старел. Однажды вечером пёс подошёл к калитке, всем своим видом показывая, что хочет уйти. Мальчику такое поведение было непонятно, и он решил не потакать капризам собаки.

Утром Дика нашли мёртвым. Бабушка сказала, что Дик просился уйти, чтобы умереть. Так поступают все собаки. С Иваном случилась истерика. Он винил себя за то, что не дал Дику умереть «по-человечески». С тех пор Веригин решил, что не достоин иметь друга-собаку. И вот однажды Шехтер принёс ему щенка. Первое, что тот сделал, это опи́сал ногу Веригина. «Ух ты!» – воскликнул Иван Дмитриевич и тотчас назвал пса Аттилой. Тёзка собаки, великий повелитель гуннов, тоже не признавал авторитетов.

Аттила стал полноправным хозяином квартиры Веригина. С тех пор, если друзья хотели встретиться, приглашение звучало примерно так: «Завтра Аттила ждёт нас к обеду». Или: «Аттила пригласил на шашлыки».

Итак, Веригин вместе с Аттилой пообедали и перешли в офис «Досье».

Иван Дмитриевич отключил телефон и включил музыку. Надев наушники и маску для сна, удобно устроился в крутящемся кресле и, нарезая круги, принялся анализировать это экзотическое происшествие – убийство в Сосновом парке. Свою способность быстро думать он называл «половецкими плясками мозга».

В этот раз ему долго не удавалось собраться с мыслями. Они суетились в голове, как пчёлы в потревоженном улье, не желая выстраиваться в логическую цепочку. В такие минуты мыслям требуется соответствующий катализатор. Любой человек, обдумывая сложную ситуацию, может упереться лбом в непробиваемую пустоту творческого кризиса. Чтобы преодолеть это состояние, продвинутые люди садятся медитировать. Другим помогает сигарета, чашка крепкого кофе или рюмка коньяку. А кому-то приносит пользу созерцание потока воды или прогулка по лесу.

Для Веригина своеобразным спусковым крючком к работе мозга была музыка. Но не просто музыка, а необыкновенная, можно сказать – мистическая. Это была Carmina Burana – сценическая кантата Карла Орфа.

Впервые об этой потрясающей композиции Веригин узнал от своего близкого друга Александра Рябинина в период совместных запоев. Саша – человек удивительной и трагической судьбы, непризнанный гений-музыкант. Он родился у Алевтины Рябининой, в то время жены врага народа, отбывавшей десятилетний срок в Акмолинском лагере жён изменников родины (АЛЖИР). Лагерь был расположен в самом гиблом месте на свете, рядом с казахским посёлком Акмола. Это меткое название переводится с казахского языка как «Белая могила». Позднее здесь построили город, название которого много раз меняли и в конце концов объявили столицей Казахстана.

Александр, ничего не зная о своих родителях, вырос в алма-атинском детском доме. В то время Саша носил подаренную дворником фамилию Хабибулин, что переводится с татарского как «Возлюбленный Аллахом». Его отец, Семён Алексеевич Рябинин, в феврале 1935 года был арестован по анонимному доносу и осуждён по статье 58-1а Уголовного кодекса «Измена Родине». К счастью, его не расстреляли. Получив щадящий приговор – «Десять лет с конфискацией имущества», он был этапирован в заполярный Норильск.

О том, что Алевтина родила ему сына и умерла родами, Семён Рябинин узнал лишь в 1958 году, получив на руки документы о полной своей реабилитации. После упорных поисков он нашёл своего двадцатитрёхлетнего сына в Алма-Ате. Парня звали Александром, и носил он татарскую фамилию. Вернув Саше фамилию отца, они вместе уехали в Норильск, где у Семёна Алексеевича были работа, уважение коллег, трёхкомнатная квартира и даже небольшая дача на краю тундры.

Здесь отец показал Саше настоящее природное чудо – плато Путорана. Это самый крупный монолитный горный массив русского Заполярья, расположенный в южной части Таймыра, между реками Лена и Енисей, примерно в ста километрах от Норильска. Место это называют страной тысячи озёр и водопадов. На самом деле их гораздо больше. Отец рассказывал Саше, что вода в них ледниковая. При этом, проходя сквозь толщу горных пород, возраст которых более 250 миллионов лет, вода минерализуется особым образом, становясь целебной.

Путорана произвела на Сашу неизгладимое впечатление. Всё происходящее с ним в то время походило на волшебную сказку. И только парень начал привыкать к своей новой жизни, как неожиданно умер отец – инфаркт. Сказка закончилась. Проведя поминальные сороковины, Саша улетел в Алма-Ату. Позже он возвращался в Норильск лишь дважды: один раз с другом Иваном Веригиным, чтобы показать ему прекрасную полярную природу, и второй раз – чтобы продать квартиру и дачу своего отца.

После этих событий прошло много лет. В жизни Александра Рябинина были счастливые часы и дни разочарований – до тех пор, пока его окончательно не погубила водка. В каморке, где жил или, вернее, ночевал Саня Рябинин, оставались непропитыми только радиола «Ригонда-Стерео» с выносными звуковыми колонками (по безумной цене в 230 рублей) и уникальная коллекция пластинок. Музыка составляла счастье и смысл жизни Рябинина: тот, кто приносил ему портвейн «Агдам» за два рубля шестьдесят копеек, мог наслаждаться своей любимой музыкой, а иногда, под настроение хозяина, – ещё и увлекательной лекцией об истории какого-нибудь музыкального шедевра или о биографии великого музыканта.

За месяц до трагической гибели Саши Рябинина – тот сгорел от цирроза печени – Веригин появился в его халупе, чтобы за бутылкой водки разделить с Сашей тяготы пути к «просветлению». Он нашёл хозяина в подавленном состоянии и, как говорится, подшофе. Саша сидел на табурете и, тихо всхлипывая, слушал необычную музыку.

– Что случилось, братишка? – спросил Веригин, удивлённый таким видом Сани.

Тот приложил указательный палец к губам: «тихо, молчи!» – и прошептал: – Это «Кармина Бурана»… вершина музыкальных возможностей.

– Может быть, расскажешь? – так же тихо попросил Веригин, раскладывая закуску.

– Изволь. – Рябинин выключил радиолу и не закусывая выпил предложенную рюмку водки. – Карл Орф родился в конце прошлого века в Мюнхене, в еврейской музыкальной семье. Когда в Германии к власти пришли фашисты, он, чтобы не уезжать из Германии, но выжить, старался доказать свою благонадёжность. Например, в то время, когда произведения еврея Мендельсона Бартольди были запрещены, он единственный из композиторов принял предложение бургомистра Франкфурта сочинить музыку к шекспировской комедии «Сон в летнюю ночь». С тех пор нацисты старались «не замечать», что Орф – еврей.

Однажды в руки Орфа случайно попал оригинальный манускрипт – средневековый монастырский песенник из бенедиктинского монастыря Бойерн на территории современной Баварии. Сборник был датирован 1300-м годом и содержал множество текстов, написанных вагантами – странствующими певцами и поэтами. Это были лирические романсы и любовные серенады, застольные песни и весёлые пародии. Орф выбрал из манускрипта двадцать четыре стихотворения и на их основе написал сценическую кантату.

– Что такое кантата? – нахмурил лоб Веригин.

– Торжественная хоровая песня с инструментальным сопровождением, – пояснил Саша. – Своё сочинение Карл Орф назвал праздником победы человеческого духа через равновесие плотского и вселенского. Верига, ты только вдумайся в это: праздник победы человеческого духа через равновесие плотского и вселенского! – Саня повторил фразу, выделяя каждое слово. – Вот какие задачи ставил перед собой Карл Орф. Это тебе не халам-балам!..

(Пройдут годы, наполненные всевозможными событиями, прежде чем Веригин до конца поймёт значение того, о чём тем вечером говорил с ним Саня Рябинин.)

– Название «Ка́рмина Бура́на» означает по-латыни «Песни Бойерна», – продолжал Рябинин. – Премьера состоялась во Франкфурте-на-Майне 8 июня 1937 года и произвела настоящий фурор. Публика была в восторге от такого необычного лицедейства. Сценическая кантата – это прежде всего зрелище, мистерия. В ней должны сочетаться слово, музыка, балет, вокал… Помимо звукового воздействия, Орф придумал оригинальное оформление – в течение всего часа, что шло представление, на сцене вращалось огромное колесо Фортуны, которое повергло публику в экстаз. Carmina Burana пришлась по душе не только Геббельсу, но и самому Гитлеру. И я могу их понять! – Снова не закусывая, Саша выпил рюмку водки. – Никогда не слышал эту кантату со сцены, но даже в записи она приводит меня в трепет и заставляет плакать. Фортуна – повелительница мира! О Фортуна!

В тот вечер они много раз ставили диск Карла Орфа и, слушая кантату, оба рыдали в голос, как дураки. Это была последняя встреча двух друзей. С тех пор Веригин бросил пить, а «Кармина Бурана» помогает ему правильно мыслить.

…Сейчас, слушая эту кантату, Иван Дмитриевич вспоминал своё давнишнее путешествие с Сашей на плато Путорана. Это бесподобное по красоте место на Земле: горы, нетронутая тайга, лесотундра, арктическая пустыня и первозданные озёра с бирюзовой водой. Не посетить этот уголок России – значит прожить жизнь зря.

Carmina Burana в ушах и Путорана перед глазами сделали своё дело: включили Веригину мозги.

* * *

К концу дня Веригин позвонил полковнику Шехтеру и попросил его приехать.

Через час дверь офиса открылась, и в комнату ввалился большой и, как полагается будущему генералу, солидный (чтобы не сказать грузный) Леонид Семёнович Шехтер. Веригин бросил на друга оценивающий взгляд и, пожимая протянутую руку, заметил:

– Сегодня воскресенье, Лёня, а ты в кителе. Ты его и на ночь не снимаешь?

– Конечно, не снимаю. Я хочу, чтобы моя жена постоянно чувствовала себя полковничихой – и днём и ночью, – поддержал шутку Шехтер. – Кстати, тебе от Нади привет.

Жена Шехтера была лучшей подругой жены Веригина. Когда у Леонида и Надежды родилась внучка, её назвали Айгуль – в честь безвременно погибшей супруги Ивана.

Друзья удобно расселись по креслам, и Веригин начал:

– На первый взгляд, в этом деле нет ничего необычного. Банальное преступление выжившего из ума маньяка. Однако в том, что я сегодня увидел, много некоего символизма. Я бы даже сказал – избыточно много. Хотя не исключаю искусственного нагромождения смыслов… Этот старик был убит предположительно между тремя и пятью часами вечера, и не в этом парке, а в другом месте. Уже после смерти несчастного ему в упор стреляют в сердце, а затем аккуратно отрезают голову. Возникает вопрос: с какой целью? Это обезглавливание мертвеца не похоже на проявление садизма. Это скорее демарш со стороны палача, манифестация чего-то большего и значимого. Зачем убийца, рискуя попасть кому-нибудь на глаза, доставил остывающий труп в людное место?.. Почему именно сюда, в центр города, в двух шагах от зданий МВД и КГБ, хотя и бывших?.. Думаю, тот факт, что рядом Уйгурский театр, – простая случайность.

Дальше начинаются уж совсем странные вещи, как будто готовится театральное представление. Труп тщательно укладывают внутри нарисованного круга, который, в свою очередь, вписан в квадрат. Тем самым создают «художественную композицию» с явным подтекстом. Хочу напомнить тебе, мой друг, – подчеркнул Веригин, обращаясь к Шехтеру, – что подобную картину много веков назад написал античный архитектор Марк Витрувий Поллион, проиллюстрировав таким образом, существование пропорциональности в нашей Вселенной. Позже Леонардо да Винчи, находясь под впечатлением от предложенного Витрувием образа Вселенной, решил дополнить его мыслью о существовании в природе цикличности глобальных процессов и изобразил витрувианского человека[1] в своей книге, посвящённой архитектору. Мне интересно: о чём думал наш садист и убийца, цитируя гениальных мистиков?.. Какой знак он подаёт нам?.. Неужели решил напомнить, что в окружающем нас мире всё подчинено всеобъемлющей логике пропорций и закономерностей?..

В этом месте Веригин специально сделал паузу – чтобы полковник смог правильно оценить его выводы относительно значения сигналов, посылаемых преступником.

Через минуту он продолжил:

– С какой целью он намалевал на теле несчастного слово «Цербер» латинскими буквами? При этом, заметь, палач повторил известный приём Леонардо да Винчи, которым тот пользовался, делая записи в своих дневниках. Для самого Леонардо смысл такого письма заключался в том, чтобы эти записи могли прочесть только посвящённые люди, используя для этого зеркало. В наше время этим приёмом никого не удивишь. Мне кажется, убийца был уверен, что мы легко прочтём эту надпись. Тогда к чему огород городить? Что он хотел этим сказать? В современном мире любой подросток знает, что Цербер – это персонаж древнегреческой мифологии, многоголовый пёс, охраняющий подземное царство мёртвых. На какие наши ассоциации рассчитывал палач, используя такое эпическое понятие? Чего он ждёт от нас, непросвещённых грешников?

Веригин нашёл в телефоне фото жертвы, чтобы показать Шехтеру, и вновь представил себе увиденную им надпись на теле убитого.

– Это слово было аккуратно нанесено акриловой краской чёрного цвета. Не у каждого человека в доме есть акрил, и не каждый человек знает о том, что эта краска быстро сохнет и удобна для надписей на гладкой человеческой коже. Мало у кого в доме есть кисточки профессионального художника. Следовательно, убийство не было спонтанным. Палач готовился к преступлению и загодя купил краску и кисти. А может, не только это… Уверен, что даже чёрный цвет был выбран не случайно. Меня занимало – почему палач выбрал чёрный акрил? Я не поленился и прочёл несколько умных статей об интерпретации цветов в древнегреческой культуре и даже выписал кое-что… вот послушай, – Веригин прочёл вслух: «Чёрный цвет символизирует распад, разрушение, неравновесие, переходность состояний». Каково? – Он посмотрел на Шехтера, ожидая его реакции. – Я убеждён, что такая характеристика заслуживает особого к себе внимания.

Не отпуская эту мысль, Веригин встал, чтобы сварить кофе себе и внимательно слушающему Шехтеру. Разливая кофе по чашкам, задумчиво заметил:

– Кем же надо быть, чтобы сначала убить старика, потом выстрелить в сердце, отрезать ему голову и, подражая гениальному мистику, написать слово на латинском языке…

И вдруг его осенила мысль: «Цербер – не просто слово. Это личная подпись палача, его факсимиле! – Он запрокинул голову, прикрыл глаза и, устремив взор к плывущему в его сознании палачу, молча прокричал: – Ты думаешь, что мифический Цербер и ты, простой смертный, самовольно взявший себе это имя, – одно и то же?.. Ты ошибаешься!»

Наблюдавший за поведением Веригина прагматик Шехтер видел перед собой страдающего логореей[2] друга. Тот стоял, нервно покачиваясь взад-вперёд, его мышцы были напряжены, а закатившиеся глаза напоминали сексуально озабоченного студента.

– Стоп! – прогремел голос полковника, от которого Веригин даже вздрогнул. – Ты что несёшь, Верига?! Ты не видишь, как тебя разводят?.. Какой-то придурок, начитавшись заграничных книжек, вознамерился прославиться на весь мир. Придушил несчастного пенсионера, пустил в него пулю, отрезал башку… и дальше по списку. И этого достаточно, чтобы заморочить нам голову? Опомнись и берись за дело!..

– Минуточку… – заёрзал в кресле Веригин. – А что ты скажешь по поводу странного вида палки? И мешка, которым накрыли обезглавленное тело?

– Промолчу!

– Тогда мы спросим у доктора искусствоведения, специалиста по Древней Греции.

Веригин набрал домашний телефон Леонида Шехтера.

– Алло! Надюша, привет!

– Добрый вечер, Ванечка.

– Как дела?

– Всё хорошо. Внучка растёт. Домашние все здоровы. Правда, всё хорошо, слава богу. Ты чего звонишь-то?

– Мы тут с твоим полковником поспорили по одному делу. Просвети нас, пожалуйста: что может означать с точки зрения искусства древности холщовый мешок из натурального льна с тремя прорезями и длинная палка с загнутым концом?..

– Холщовый мешок с отверстиями для головы и рук похож на рубище – символ свободы суфия, – сообщила Надя. – Длинная палка с загнутым концом, – скорее всего, пастушеский посох. В рубище и с посохом изображались странствующие монахи, паломники. Между прочим, в Древней Греции в дохристианские времена в каждом доме на каком-нибудь колышке висело рубище, а в углу стоял посох. В то время мужчина имел право без объяснения причин навсегда покинуть свой дом. Сегодня это можно интерпретировать как символ абсолютной мужской свободы. Но если вы с Шехтером решитесь воспользоваться правом на такую свободу и сбежать, важно помнить, что дом следует покинуть налегке, то есть босыми и в рубище. А, и ещё! – добавила супруга полковника. – Согласно традиции, Лёня будет обязан финансово обеспечивать меня до конца моих дней, а если вдруг умрёт раньше, на мне будет обязан жениться его младший брат, чтобы заботиться обо мне дальше. Вуаля!

– Спасибо тебе большое, Наденька. Если Лёня навострит лыжи, у меня есть для него запасное рубище. Целую тебя, дорогая.

После беседы с женой Шехтера поток новых мыслей полностью захватил Веригина. Он замолчал и уставился в одну точку.

Телефонный звонок вернул его в реальность.

Это звонил судмедэксперт, и прежде чем ответить, Иван включил громкую связь, чтобы их разговор слышал полковник.

– Слушаю вас, Виталий Алексеевич.

– Извините за поздний звонок, Иван Дмитриевич. Я закончил предварительное обследование убитого. В желудке обнаружены непереваренные остатки пищи. Значит, жертва была убита во время или непосредственно после окончания трапезы. Ел он копчёную рыбу, вероятнее всего сазана, и овощной салат. Употребил также алкоголь, – думаю, не меньше двухсот грамм. Надо заметить, что у погибшего было отменное здоровье. Все внутренние органы, несмотря на возраст, находятся в прекрасном состоянии. Примерно неделю назад он перенёс лапароскопию, ему удалили желчный пузырь. Кроме того, у погибшего давнишний широкий зигзагообразный шрам на предплечье. У меня сложилось впечатление, что наш клиент был отравлен. Каким ядом, смогу сказать только завтра к вечеру. Ещё у него под ногтями следы чёрной акриловой краски. Пока всё.

– Виталий Алексеевич, большое вам спасибо! Я знаю, каким ядом отравили старика, это был аконит.

– Почему вы так решили? – заинтересовался судмедэксперт.

– Согласно древнегреческому мифу, из пасти Цербера постоянно течёт белая пена. Из этой пены на земле растёт ядовитая трава аконит. Если его и отравили, то только аконитом. Для «Цербера» это естественно и символично.

– Иван Дмитриевич, я учёный-прагматик и не верю в мистические догмы. Впрочем, завтра проверим вашу версию. Кстати сказать, впервые в жизни я пришёл к парадоксальному выводу: обезглавленный труп с простреленным сердцем и следами отравления не имеет следов насилия… Всего вам доброго, до свидания.

– Ну вот, ты всё слышал, – обратился Веригин к Шехтеру. – В любом случае мы имеем дело с птицей высокого полёта и, если мы в этом разберёмся, ты получишь свои генеральские погоны, а Валера Тулекеев станет наконец майором.

– Чего ты хочешь? – по-деловому спросил полковник.

– Самостоятельности в принятии решений, всевозможной поддержки и, при необходимости, финансовой помощи.

– Договорились. Я прикажу Тулекееву, чтобы он все свои действия согласовывал с тобой, – сказал Шехтер, пожимая на прощание товарищу руку.

После ухода полковника Веригин набрал номер телефона капитана Тулекеева и наговорил ему на автоответчик необходимые сведения:

– Неделю назад нашему старику удалили желчный пузырь. Нужно найти больных, которым сделали в это время подобное хирургическое вмешательство. Обычно в клиниках остаётся много следов о проведённых операциях, в частности паспортные данные больного. Хранятся сведения о медперсонале, исполняющем протокол лечения. Кто-то из них может дать характеристику старику. Известно, что непосредственно перед смертью старик ел овощной салат и коктал[3] из сазана где-то за городом, в центре такое блюдо никто не готовит.

Возможно, у него была дача – это идеальное место, чтобы убить и расчленить человека. Нужно найти эту дачу. На сегодня достаточно информации для анализа. Готовимся встретить завтрашний день. Удачи тебе!..

* * *

В понедельник Веригин проснулся в хорошем расположении духа. За окном было тепло и солнечно.

Любой день, кроме светопреставления, для Веригина начинался одинаково. В шесть часов утра – подъём. Далее пробежка по аллеям ближайшего сквера, китайская гимнастика цигун и пятнадцать минут игры с Аттилой.

Он вернулся домой, позавтракал и привёл себя в порядок: чёрный костюм, белоснежная рубашка, итальянский галстук и начищенные туфли.

Ровно в девять часов Веригин вошёл в офис через парадный подъезд.

В 10:30 позвонил Тулекеев.

– Иван Дмитриевич, докладываю! За прошедшие сутки были осмотрены подвалы домов, гаражей и других подобных помещений в радиусе двухсот метров от Соснового парка, но ничего подозрительного не обнаружено. Вместе с дворниками проверили все мусорные баки неподалёку от парка, однако отрезанную голову не нашли. Во время опроса жильцов свидетелей не выявлено. Просмотрены все записи с камер наружного наблюдения вокруг места преступления. На одной из них видно, как старенький автомобиль ВАЗ-2110 номер 564 AW 02 медленно проезжает по улице Наурызбай батыра мимо парка и на следующем перекрёстке поворачивает направо. Машина принадлежит гражданину Дедалину Глебу Евгеньевичу. Лицо водителя видно плохо, но наши компьютерщики обещают к концу дня каким-то образом его обличье проявить и нам показать. Камеры наружного наблюдения не зафиксировали момент появления в парке злоумышленника. Возможно, тот знал угол обзора камер и воспользовался этим. Однако на одной записи чётко виден человек, выходящий из Соснового парка. Возможно, это и есть преступник. Сейчас эти записи привезут мне в отдел для анализа. Мы обнаружили автомобиль, принадлежащий Дедалину, припаркованный с другой стороны. И наконец, в Алма-Ате среди мужчин славянской национальности возраста семидесяти – семидесяти пяти лет, перенёсших за последние две недели лапароскопию по удалению желчного пузыря, есть наш потерпевший – Дедалин Глеб Евгеньевич.

– Ты уверен, что это Дедалин?..

– Абсолютно уверен. Я сам был в больнице и беседовал с оперировавшим его хирургом. Он помнит некоторые особенности тела этого пациента. У него заметный шрам на руке. Я по телефону соединил хирурга с Виталием Алексеевичем, оба убеждены, что прооперированный и убитый – одно и то же лицо. Кстати, в Алма-Ате зарегистрирован только один человек с такой фамилией. По моему запросу из паспортного отдела мне прислали копию регистрационной карты Глеба Евгеньевича Дедалина с его фотографией. В прокуратуре мы получили санкцию на обыск его квартиры.

И последнее… – сделал паузу Тулекеев. – В пятницу к Дедалину в больницу приходил странный посетитель. Дежурная медсестра не пустила его в палату, потому что было слишком поздно: около девяти вечера. Посетитель поинтересовался состоянием здоровья Дедалина и передал ему один апельсин и одну красную розу. Я беседовал с этой сексуально озабоченной медсестрой, и она сообщила, что это был высокий молодой и симпатичный иностранец. Его одежду она не видела, он был в белом халате и шапочке. На вопрос, почему она решила, что посетитель иностранец, медсестра ответила: «Во-первых, у него был жуткий акцент. Во-вторых, разговаривал очень вежливо, не пытаясь заигрывать. Наши мужики так не говорят. И в-третьих, от него приятно пахло. От наших мужчин так никогда не пахнет. А ещё он принёс больному только один апельсин и шикарную алую розу. Наши несут продукты в литровых банках, где тебе и винегрет, и борщ, и пельмени, и даже водка. А этот человек культурный – принёс один дорогущий апельсин, явно купленный на Зелёном базаре, а не в затрапезном овощном магазине, и всего один цветок. Вы видели, чтобы у нас больному мужчине приносили цветы?» Кроме того, медсестра сказала, что у посетителя был очень красивый голос, который трогает девичью душу. Такой, мол, никогда не забудешь… За последнюю неделю в Алма-Ату прибыли рейсы из Амстердама, Франкфурта и Стамбула. И совсем последнее: Дедалин сбежал из больницы сразу после получения апельсина и красной розы. У меня всё.

– Я думаю, надо опросить всех девушек-пограничников, сидящих «на прилёте» иностранных рейсов за последние две недели, – сказал Веригин. – Мы попросим полковника Шехтера организовать для тебя собрание пограничников женского пола алма-атинского аэропорта. Ты подробно им расскажешь о сути проблемы и попросишь помощи.

Если этот человек попал в Алма-Ату самолётом и, дай-то Бог, на паспортном контроле была девушка, уверен – она обязательно припомнит такого обаяшку. Гостя что-то связывает с Дедалиным, и думаю, он находится в Алма-Ате не больше двух недель.

– Есть! Я понял. – Тулекеев положил трубку.

Веригин сделал себе кофе и развалился на турецком диване, положив ноги на кожаный пуфик. Ему нужно было переварить полученную информацию.

В комнату вошёл Аттила и лёг рядом с пуфиком, всем своим видом показывая, что готов слушать хозяина. Тот понимающе улыбнулся и неторопливо заговорил.

– Мне кажется, этот апельсин – некий условный знак. На Востоке это символ бессмертия, а у французов апельсин знаменует судьбу. Может быть, этот доброжелатель приехал из-за границы, чтобы предупредить Дедалина об опасности?.. Но тогда почему он не сделал это простым, традиционным способом… К чему этот выпендрёж? Надеюсь, в своё время мы это узнаем. Но сейчас меня больше интересует подаренная Дедалину роза. Красная роза на кресте – один из символов тайного Ордена Розенкрейцеров. Если этот цветок не проявление порочной нежности к партнёру, а действительно некий сигнал от ордена, тогда нам предстоит понять, какого чёрта этот иностранец делает в Алма-Ате и какова его роль в убийстве Дедалина.

* * *

Через час Веригин изложил полковнику Шехтеру идею обратиться за помощью в погранслужбу аэропорта.

Шехтер с другого телефона позвонил знакомому командиру отряда пограничного контроля и изложил свою просьбу о встрече с сотрудницами его подразделения. Пограничник ответил, что в принципе не возражает, но должен получить приказ непосредственного начальника.

– Всё в порядке, я договорился, – обрадовал Ивана Дмитриевича Шехтер. – Завтра можно ехать в аэропорт на свидание с пограничными барышнями.

– Э, нет, дорогой! Всё не так просто, – возразил Веригин. – Сейчас запрос твоего друга медленно, словно черепаха Тортила, поползёт вверх по вертикали согласований, и результат следует ожидать через два-три дня.

– Пожалуй, ты прав, – подумав, согласился Шехтер.

Вся суть воинской службы заключается в исполнении приказа вышестоящего командира. Поэтому в военных структурах сложилась система, при которой естественное стремление службиста вверх по карьерной лестнице постоянно выносит его на уровень собственной некомпетентности. Доброта шехтеровского приятеля не выйдет за рамки его собственных интересов. Никакой пограничник не возьмёт на себя риск принятия нестандартного решения, рискуя своей карьерой. Он переложит это на плечи вышестоящего начальника и потом старательно исполнит его приказ. Решение провести собрание с девушками будет идти по ступенькам военной бюрократии до тех пор, пока не упрётся в того человека, который возьмёт на себя ответственность за такое решение. На эти согласования уйдёт два дня, не меньше. Только после этого приказ покатится вниз к исполнителю – значит, плюс ещё один день. Таким образом приказ исполнят не раньше, чем через три дня. Так работает бюрократическая система. Изменить её не может никто.

– Я передам наш разговор Тулекееву, а там посмотрим… – Шехтер положил трубку.

Через два часа он перезвонил Веригину.

– Слушай сюда, умник. Со своими теориями мы застряли в прошлом веке. Нам следует учиться делать дела у наших детей. Оказывается, Светлана – лучшая подруга нашей невестки и крёстная мать моей внучки – работает старшей смены «на прилёте» в аэропорту. Тулекеев с ней созвонился и поставил задачу. Света тихонько, без лишнего ажиотажа, опросила своих коллег-девочек.

Три сотрудницы вспомнили случаи прибытия иностранцев, подходящих под наше описание. Одна из них рассказала о двоих: первый мужчина с итальянским паспортом прибыл в пятницу из Амстердама. Второй был француз, прилетевший рейсом из Стамбула неделю назад. Две другие девушки вспомнили ещё двоих симпатичных молодых иностранцев. Один прибыл в Алма-Ату девять дней назад, а другой – пять, из Франкфурта, граждане ФРГ. Копии их паспортов, находящиеся в базе данных пограничной службы, Света переслала Тулекееву. Он их распечатал и помчался в больницу показать медсестре. Сейчас перезвонил мне и назвал фамилию человека, который приходил навестить Дедалина. Его зовут Адонис Джакомелли. Это тот, что с итальянским паспортом. Прилетел пятничным утром, а в шесть утра воскресенья улетел обратно. Другими словами, этот гусь вполне мог убить Дедалина и безнаказанно слинять. Нам его не достать. Осталось закрыть дело и напиться…

– Не спеши, Лёня, закрыть дело всегда успеем. Спроси у крёстной своей внучки: как вёл себя этот Адонис?.. Был он спокоен или нервничал?.. Как выглядел его багаж?.. Казалось ли что-то необычным в его поведении?..

– Уже спросил. Даже в том же порядке, что и ты меня сейчас. Итальянец приехал в аэропорт задолго до регистрации, что называется, на взводе. Его привезла женщина на дорогом «Лексусе». Из багажа – только сумка для ноутбука. Всё время ожидания посадки на рейс итальянец копался в своём компьютере и нервно разговаривал по телефону.

– Это не убийца, Лёня. Или я ничего не понимаю в убийцах… Пока!

– Подожди, это ещё не всё. Света сказала, что в пятницу была её смена. Она выходила в зал прилёта и запомнила этого итальянца – потому что его встречал бывший офицер КГБ по фамилии Силок. Он часто появляется в аэропорту, чтобы проверить чемоданы некоторых вылетающих пассажиров. Я немного знаком с ним. Он всю жизнь проработал в Пятом управлении. Сейчас Силок – полковник госбезопасности в отставке.

Глава вторая
Силок

Михаил Евсеевич Силок в органы НКВД попал по рекомендации председателя Курковского горсовета Смоленской области в канун Великой Отечественной войны. Получив офицерское звание «младший лейтенант», он быстро понял суть службы в органах госбезопасности и принцип карьерного продвижения.

Недостаток своего образования – «семилетка и коридор» – Михаил компенсировал природной смекалкой. Силок хорошо себя проявил в июне 1941 года в операциях НКВД СССР, проводимых в соответствии с директивой, подписанной товарищем Берией: «О выселении социально чуждого элемента из республик Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Молдавии». Позже, в сентябре 1941-го, он привлекался к депортации поволжских немцев в Сибирь, а в феврале 1944 года завозил в Казахстан чеченцев.

За безупречную службу Михаил Евсеевич неоднократно поощрялся начальством, имел правительственные награды, в том числе именное оружие – пистолет ТТ образца 1933 года. По окончании войны майор госбезопасности Силок командовал в Западной Литве подразделением МГБ СССР в борьбе с «лесными братьями», мечтающими о возрождении Великой Литвы. В 1948 году получил тяжёлое ранение в бою с литовской партизанской армией Йонаса Жямайтиса-Витаутаса и был отправлен на лечение в Алма-Ату.

В 1949-м майор госбезопасности Силок был демобилизован по состоянию здоровья. В этом же году он женился на Прасковье Бизюк – дородной солдатке, работавшей прозектором больничного морга. Через девять месяцев у молодожёнов родился сын Василий. Год спустя Михаил Евсеевич умер и был похоронен на аллее ветеранов войны Центрального кладбища Алма-Аты.

Декретный отпуск в те времена не полагался, и вдова, не желая оставлять сына дома одного, брала младенца с собой на работу. Поэтому детство Василия прошло среди покойников. Постоянное пребывание в помещениях, куда не попадал солнечный свет, сделало его кожу мертвенно белой и неестественно прозрачной – как у медузы. Позже в подсобном помещении анатомички Прасковья поставила сыну письменный стол с лампой под зелёным абажуром, за которым Василий готовил уроки.

Учился мальчик старательно, учителя были им довольны. Окружающий мир Василия не интересовал, и настоящих друзей у него не было. Умиротворённая атмосфера прозекторской стала ему по-настоящему близка. Здесь всё для него было понятно, приземлённо и целесообразно, без лишнего пафоса. Заботливая мама научила его технологии вскрытия человеческих тел, и парень наглядно понял, что в теле человека нет места для души: всё это выдумки идеалистов.

Прасковья хотела, чтобы Василий всегда был у неё на глазах: он невероятным образом походил на своего отца. Внешность, голос, походка, манеры, характер, привычки… Василий, как и его родитель, смотрел на человека вприщур, слова цедил сквозь зубы. Мог соврать, не моргнув глазом, и даже чихал и сморкался так же громко. Но главное – юный Силок умел виртуозно льстить кому угодно, а это немаловажно для карьериста.

После окончания средней школы Василий поступил в пединститут. Через два года на него обратил внимание куратор из КГБ. Поводом послужило письмо юноши в органы госбезопасности «Об антисоветской деятельности преподавателей педагогического института». Хотя сведения, указанные в письме, не представляли оперативного интереса, сам факт подобного поступка открывал Василию перспективу сотрудничества с органами в будущем.

По окончании вуза Силок был зачислен в штат КГБ с присвоением звания лейтенанта. Вскоре его направили в Москву на курсы повышения квалификации оперативного состава при Высшей Краснознамённой школе КГБ при СМ СССР имени Ф. Э. Дзержинского (ВКШ). На учёбу он был принят под псевдонимом «Зубков».

Василий Силок с отличием окончил курсы ВКШ и получил назначение на работу в недавно созданное Пятое управление КГБ Казахстана. Накануне отъезда к месту прохождения службы лейтенант Силок был приглашён на беседу к начальнику школы генерал-лейтенанту Грешину. Такое приглашение было для неизбалованного молодого человека весьма неожиданным, и пока Василий добирался от общежития на Шаболовке до генеральского кабинета на Ленинградском проспекте, он перебрал в голове много всевозможных причин такого внимания к своей персоне.

Однако удобоваримого ответа на своё «почему?» так и не нашёл.

* * *

В кабинете начальника ВКШ помимо самого Грешина находился незнакомец в штатском – высокий брюнет лет сорока пяти, безукоризненной внешности: белоснежная рубашка с шёлковым галстуком, завязанным виндзорским узлом, и твидовый костюм шоколадного цвета с паше Hermes[4] в нагрудном кармане. Модная причёска и щегольская бородка – волосок к волоску, на ногах красовались лакированные английские туфли. От него веяло неуместным в этом помещении запахом Dior Homme.

Штатский смотрел в окно и через плечо что-то тихо говорил генералу. Он не отреагировал на стук в дверь и повернулся только тогда, когда вошедший начал свой уставной рапорт:

– Товарищ генерал-лейтенант! Лейтенант Силок по вашему приказанию прибыл!

Всегда строгий Пётр Григорьевич принял молодого офицера очень тепло, можно сказать, по-отечески. Заулыбался, приобнял его и, обращаясь к стоящему у окна человеку, заметил:

– Разрешите вам представить – Василий Силок. Я знал отца Василия. Во время войны Михаил Евсеевич был капитаном госбезопасности и приезжал с инспекторской проверкой к нам в пятую гвардейскую танковую армию. Хорошо помню, как начальник Управления контрразведки СМЕРШ Западного фронта, генерал…

– Хорошо, Пётр Григорьевич, спасибо! – незнакомец холодно оборвал воспоминания стареющего генерала. – Я хотел бы побеседовать с лейтенантом наедине, и попросите своего адъютанта принести мне двойной чёрный кофе без сахара.

По тону, каким выпроваживают генерала из его кабинета, Василий понял, кто в этом доме хозяин, и весь превратился в слух. Принесли одну чашку кофе.

– Зовите меня Регентом. – Незнакомец сел за приставной столик напротив Василия и поднял на него взгляд.

Лейтенант впервые в жизни видел такие глаза – властные и безжалостные, к тому же разного цвета. Безотчётный страх рябью пробежал по телу Василия.

Регент как будто не замечал реакции собеседника. Он не спеша достал серебряный портсигар с инкрустацией на крышке (флорентийская лилия), вынул сигару марки Arturo Fuente по 125 американских долларов за штуку и прикурил. Ароматный дымок сигары лишний раз подчеркнул атмосферу тайны, витающую вокруг Регента.

– Разговор будет долгим, так что садись удобней и, как говорится, пристегни ремни безопасности. То, что я хочу тебе сказать, крайне важно и конфиденциально. Этому предшествовал тщательный анализ твоих физических, интеллектуальных, психологических и иных характеристик. Кроме того, я внимательно изучил твои донесения – как на друзей-однокашников, так и на преподавателей ВКШ. Похвально. Хорошая работа. Конечно, было немало доносов и на тебя…

Реакция лейтенанта на неприятную новость не осталась Регентом незамеченной. Если ты живёшь в обстановке тотального недоверия и пишешь донесения на окружающих, то должен быть готов к тому, что кто-то доносит и на тебя. Не меняя тона, незнакомец продолжил:

– Я выбрал тебя из ряда других для участия в весьма деликатной операции, которую мы ведём на протяжении многих лет. Если у тебя возникнут вопросы по ходу нашего разговора, пожалуйста, задавай.

Получив от ошалевшего Василия утвердительный кивок, Регент вкрадчивым голосом духовника на исповеди начал свой монолог:

– За всю историю человечества на Земле не было и дня, чтобы где-нибудь не шла война. В далёком прошлом решалась задача расширения жизненного пространства, поэтому развязывались битвы за территории. Потом были сражения за обладание природными ископаемыми. Так решалась задача выживания людей. Сейчас настало время глобализации мировой экономики, при которой человеческое измерение попросту теряется. Этот демонический процесс завершился, и созрела необходимость контроля над поведением людей. В мире создано единое информационное пространство, и управление сознанием человека стало доступным как никогда. Сегодня важнейшим ресурсом является сознание человека. На Земле разворачивается смертельная схватка за поистине бесценный ресурс. Победитель в этом побоище получит безраздельную власть над населением планеты. Нет на свете ничего выше этой цели. Как говорил Фридрих Ницше: «Суть сущего – воля к власти!»

Регент сделал паузу на очередной глоток кофе. Кроме того, ему показалось, что лейтенант потерял нить разговора, и он решил сделать краткий экскурс в историю вопроса.

– Когда-то в Европе зародилось глубоко законспирированное сообщество учёных-мистиков, распространяющих учение эзотерического христианства. Они называли себя Невидимыми Философами, или розенкрейцерами. Своё мировоззрение члены Ордена Розы и Креста всячески скрывали. Чтобы распознать единомышленников, они повсюду оставляли определённые знаки-символы. Писатели, например, в текстах своих книг, живописцы – на картинах. Хм! Они даже ввели в моду ношение белых шарфов…

Внезапно Регент умолк и задумался, как будто боролся с неожиданной мыслью. Он медленно встал, убрал левую руку за спину, а правую привычным жестом заложил за борт пиджака. Этот жест, являющийся символическим изображением знака, данного Моисею самим Богом, позволял членам тайного общества распознать своих собратьев. Невидимая за тканью кисть руки была намёком для непосвящённых на закрытый характер Ордена.

Бесшумно, тигриным шагом прохаживаясь по ковру и не обращая внимания на застывшего лейтенанта, Регент заговорил вполголоса, как это делают люди, размышляющие вслух о чём-то сугубо личном.

– Александр, несомненно, был розенкрейцером… или желал им быть. В 1912 году он решил написать сценарий балета «Роза и Крест» на музыку Глазунова. Показал сценарий композитору. Однако что-то у них не сложилось. Позже, шлифуя текст, он переделал его в оперное либретто – и вновь неудача. В конце концов у него получилась пьеса-драма из жизни провансальских трубадуров. Этот спектакль публика не приняла. Сочинение было обречено на забвение. Автор болезненно переживал своё фиаско. А четыре года спустя, поддержав Октябрьскую революцию, написал знаменитую поэму «Двенадцать», чем совершил настоящую революцию в поэзии.

Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз —
Впереди – Исус Христос.

За эту поэму о пророке и двенадцати апостолах власти удостоили автора неофициального звания «первого поэта революции». Однако вся российская интеллигенция подвергла несчастного автора обструкции. В августе 1921 года в квартире 23 дома № 57 Офицерской улицы Петрограда сорокалетний поэт, так и не познавший своего места в Пространстве, сходя с ума от невыносимой боли, требовал от своей жены, Любови Дмитриевны Менделеевой, сжечь все экземпляры поэмы «Двенадцать». Неизвестно, отрекался ли он в этот момент от философии розенкрейцеров или, наоборот, глубоко уверовал в неё… Но хоронить поэта будет весь Петроград, и гроб понесут на руках до Смоленского кладбища.

Регент сел на своё место и, как ни в чём не бывало, продолжил разговор с лейтенантом.

– Будет ошибкой утверждать, что Орден существует сегодня в том же виде, как и в далёком средневековье. Однако воззрения тех рыцарей актуальны и в наше время. Современные розенкрейцеры хорошо организованы и умеют консолидировать интеллектуальные, финансовые и иные ресурсы для достижения поставленных целей. Сегодня, как и много столетий назад, в мире есть люди, которые владеют знаниями, имеющими огромное значение для человечества. В двадцатые годы прошлого века группа из пяти европейских учёных – Невидимых Философов – обнаружила папирусные свитки египетских жрецов. В них были зашифрованы отчёты о глобальных климатических катастрофах, происходивших на нашей планете последние семь тысяч лет. Первичный анализ манускриптов показал математическую закономерность всех без исключения природных катастроф. Это обстоятельство открыло для человечества перспективу прогнозирования климатических изменений и сопутствующие этому социальные конфликты.

Факт существования свитков, по понятным причинам, был скрыт от мировой общественности, – заметил рассказчик. – Позже четверо учёных, проживавших в разных странах, скончались от неизвестной болезни, унеся в могилу тайну местонахождения египетской находки. Из заслуживающих доверие источников известно, что свитки и их фотокопии были перевезены в Швейцарию под покровительство Аркадия Дедалина – последнего из группы упомянутых учёных. Дедалин до конца своих дней занимался дешифровкой свитков. К сожалению, в настоящее время воспользоваться полученными сведениями невозможно: не существует технологий и инструментария для обработки столь значительного объёма данных. Сейчас наша задача, – на этих словах Регент сделал акцент, – не допустить утраты этого бесценного архива и сохранить его для будущих поколений учёных нашей Родины, способных правильно оценить египетский клад.

Биография Аркадия Иосифовича Дедалина полна ярких событий. Он принадлежал к знатному дворянскому роду и большую часть жизни посвятил исследованиям египетских пирамид. Известный в мире египтолог, он в 1929 году, с одобрения Академии наук СССР, принял приглашение немецких коллег на работу в Мюнхене. Восемью годами ранее родами умерла его жена Евгения. Вдовец назвал новорождённого мальчика Евгением в честь ушедшей супруги. Уезжая в Германию, Аркадий Иосифович оставил сына на попечение родной сестры Клары, старой девы.

В 1933 году Аркадий Дедалин переехал жить в Швейцарию. В последующие годы Клара несколько раз приезжала к брату вместе с племянником. Общаясь с сыном, Аркадию Иосифовичу удалось заинтересовать молодого человека научной деятельностью и погрузить его в мир собственных интересов. Учёный гордился своим чадом, приглашал его на научные семинары и мечтал о совместной работе. Однако перед последней поездкой в Цюрих Евгению было отказано в выездной визе. Оставаясь в Москве, юноша служил гарантией возвращения советского учёного Аркадия Дедалина в СССР.

Весной 1940 года Аркадий Иосифович написал обстоятельное письмо президенту Академии наук СССР. В нём учёный изложил суть многолетних исследований, позволяющих предсказывать масштабные природные катастрофы и, как их следствие, социальные катаклизмы. Он считал очевидным влияние изменений климата определённых территорий на формирование мировоззрения проживающего там населения. Дедалин сообщил, что намерен передать все материалы исследований своему сыну, и просил создать условия для продолжения Евгением компетентных научных исследований, как он писал, «на благо социалистической Родины». В качестве иллюстрации учёный предположил в конце тридцатых годов крупномасштабный социальный конфликт в Европе, который перерастёт в конфликт между объединённой Европой и СССР. Как известно, его пророчества сбылись.

В Москве видели перспективу практического применения результатов исследований египтолога Дедалина. В этот период Академия наук СССР приняла решение о создании в Алма-Ате Института астрофизики. В группу астрономов и физиков во главе с академиком Василием Фесенковым по прямому распоряжению президента Академии наук были включены египтолог Евгений Дедалин и его жена – математик Майя Дедалина. 21 сентября 1941 года группа учёных прибыла в Алма-Ату. С тех пор Дедалины живут в этом городе.

После смерти в Швейцарии Аркадия Дедалина свитки или их фотокопии были перевезены в Алма-Ату, где и находятся до сих пор. Я обращаю ваше внимание, лейтенант, на то, – «докладчик» сделал многозначительную паузу, – что работы этих учёных открывают перспективу прогнозирования будущих климатических и, соответственно, социальных катаклизмов. Перед вами, лейтенант, стоит задача найти эти свитки или их фотокопии и проследить за тем, чтобы они не попали в чужие руки. Первостепенное внимание следует уделить семье Дедалиных. Это Евгений Аркадьевич Дедалин, его жена Майя Павловна, урождённая Белецкая, и их сын Глеб. Позже вы получите подробную информацию обо всех фигурантах этого дела.

Регент незаметно для себя (а может быть, намеренно) перешёл в разговоре с Василием на «вы». Силок не понимал, с чем связана эта перемена, но решил, что в любом случае с этим человеком нужно держать ухо востро́.

– А пока расскажу об этих людях. Супруги Дедалины – учёные мирового класса, постоянно проживают в Алма-Ате. В 1949 году у них родился сын Глеб, который получил блестящее образование в Москве и полностью погружён в мир научных интересов родителей. Повторяю, вам необходимо организовать наблюдение за этой семьёй, чтобы обеспечить сохранность египетских свитков. Ваша обязанность – любым способом не допустить попадание архива в руки наших противников. Если возникнет опасность утраты контроля над архивом, он должен быть уничтожен.

– Архив надо уничтожить? – На лице Василия отразилось недоумение.

– Именно так! – резко откликнулся Регент на гримасу лейтенанта.

Сейчас ему не хотелось разжёвывать молодому человеку степень угрозы безопасности России в случае, если её недруги завладеют столь ценной информацией. Ведя беседу, Регент внимательно следил за реакциями Василия. Он видел, как мысли, рождающиеся в голове молодого офицера, толкаясь и мешая друг другу, рвутся наружу, чтобы материализоваться в поступках.

Накануне вечером, готовясь к этой встрече, Регент прочёл копии документов из пухлого досье. Аккуратно подшитые характеристики, рапорты, доносы и медицинские заключения свидетельствовали о правильном выборе офицера для предстоящей операции. Особенно Регенту понравился первый документ досье. Это была характеристика, написанная классным руководителем средней школы № 21 города Алма-Аты. В этом документе отмечалось чрезмерное тщеславие подростка, которое Силок всячески пытался скрыть. Василий был искренне убеждён, что он, несомненно, лучше других, но недостаточно оценён учителями.

Эта благоприобретённая (или, возможно, природная) черта характера порадовала Регента. «У него нет и быть не может близких друзей и личных привязанностей. Ради достижения поставленной цели этот парень без тени сомнений любому наступит на голову», – подумал Регент и помянул добрым словом заведённый в школах СССР порядок писать подробные характеристики на всех выпускников. Такой документ, имеющий статус «вечного хранения», существовал на каждого гражданина страны Советов.

В этот момент Силок громко чихнул и открытой ладонью вытер нос. Жест не понравился Регенту. Однако, как говорится, faute de mieux…[5]

Заканчивая беседу, он в общих чертах рассказал об интересах спецслужб некоторых стран к египетскому архиву. Учитывая особую тонкость предстоящей работы, этой операции была присвоена высшая категория секретности. Василий Силок будет работать под прикрытием.

– Извините, а какое прикрытие будет у меня? – вполголоса, почти шёпотом спросил Василий, заглядывая в лицо всемогущему собеседнику.

– Хм-м… – улыбнулся Регент, сохраняя ледяной взгляд. – На первых порах вы будете оперуполномоченным Пятого управления КГБ Казахстана, ответственного за контрразведывательную работу по линии борьбы с идеологическими диверсиями противника.

Лицо лейтенанта вытянулось.

– Не стоит удивляться, – снисходительно произнёс Регент. – Мировоззрение членов всевозможных тайных объединений, словно зловредная плесень, проникло во все слои общества. Оно постепенно разъедает сознание наших граждан, превращая их в материал для всевозможных манипуляций противника. Не будем забывать, что в органах госбезопасности работают хотя и лучшие, но всё же живые люди. А безгрешных среди них не бывает… Мои приказы вы будете получать от специального курьера из Москвы.

Регент показал Василию фото курьера.

– Он не должен знать деталей вашей работы. Его задача передавать письменные сообщения. Курьер передаст вам деньги для оперативных нужд, а также ключи от машины и конспиративной квартиры в Алма-Ате, она уже оборудована всем необходимым. Зашифрованные донесения вы будете отправлять через курьера на моё имя. Кстати, под каким псевдонимом вы предпочитаете работать?

– «Кондор», – не задумываясь, ответил Василий.

– Договорились.

После этих слов Регент пожелал Василию успехов, и они попрощались.

* * *

Лейтенант госбезопасности Василий Михайлович Силок улетел в Алма-Ату на следующий день после посещения кабинета генерал-лейтенанта Грешина.

Вскоре он узнал, что Петра Григорьевича торжественно проводили на пенсию. Василий решил, что Грешина отправили на заслуженный отдых только потому, что тот был свидетелем его встречи и беседы с загадочным Регентом. «Я – участник, а может быть, и главное действующее лицо секретной операции!» – эта мысль навсегда поселилась в голове Василия, вдохновлённого личным знакомством с Регентом.

Он не стал использовать положенный ему по закону отпуск в тридцать календарных дней и на следующее утро по прибытии в Алма-Ату был представлен начальнику Пятого управления КГБ полковнику Маркову.

Для Маркова, привыкшего самостоятельно подбирать сотрудников, упавший с неба Силок был «засланным казачком», а потому субъектом неприятным. Однако было бы непродуктивно транслировать своё недовольство на этого сопливого лейтенанта, и Марков, сменив гнев на милость, спокойно принял его рапорт.

Полковник умел расположить к себе любого незнакомого человека. В свою очередь, лейтенант Силок, несмотря на молодость, так же ловко владел искусством вызывать к себе симпатию. Они не держали камня за пазухой и беседу вели доброжелательно, обходя острые углы. С улыбкой взирали друг на друга, но при этом были готовы в любую минуту подложить своему визави свинью, если это сулит выгоду.

Не пройдёт и шести лет, как интриган Силок сделает головокружительную карьеру. Он будет назначен начальником Пятого управления, заняв место скомпрометировавшего себя полковника Маркова.

* * *

Силок получил под чекистский контроль студентов и преподавателей высших учебных заведений Алма-Аты, а также Академию наук со всеми её учреждениями. За предыдущие три года существования Пятого управления коллегами Василия была проделана большая работа по формированию отряда негласных осведомителей в поднадзорной среде. Чаще всего секретными сотрудниками (сексотами) становились граждане, на которых у КГБ был некий компрометирующий материал.

Перед Василием не ставилась задача создания армии сексотов. Эти методы работы канули в Лету. Теперь наиважнейшим являлось качество получаемой информации о настроениях в токсичных слоях общества. Весь массив поступающих сведений тщательно анализировался, что позволяло делать прогноз формирования в обществе негативных для государства тенденций.

Василий принялся за работу, что называется, засучив рукава. Силок считал, что женщины, в отличие от мужчин, по природе своей являются существами более прагматичными и даже циничными. Они наделены нужными качествами эффективного осведомителя.

К сожалению, среди двух десятков информаторов, завербованных его предшественниками, женщин было только две: Елена Мухина – псевдоним «Подруга», студентка Алма-Атинского института народного хозяйства, и Галина Райзерова – псевдоним «Немка», сотрудница научной библиотеки Академии наук Казахстана. Они добровольно вызвались оказывать услуги органам госбезопасности. Вероятно, не столько из любви к Родине, сколько из страха перед всесильным Пятым управлением.

С первых дней службы Василий решил проверить магическую силу своего удостоверения и в оперативных целях предельно близко познакомился с обеими осведомительницами. Они понравились ему обе. Немка – потому, что была амбициозна, умна и коварна (хотя в постели напоминала бревно). Подруга, напротив, интеллектом не блистала, зато обладала роскошным телом и виртуозно выполняла фелляцию.

Через год Лена Мухина стала его гражданской женой, и, в интересах дела, Кондор пристроил её в бухгалтерию Академии наук. В том же году по инициативе органов госбезопасности Галина Райзерова была назначена на должность помощника президента АНК и по сути встала на перекрёсток информационных потоков Академии.

Будущее показало, что оперуполномоченный Василий Силок успешно исполняет свои обязанности. Через одиннадцать месяцев после начала работы в Алма-Ате Кондор получил первое задание от Регента. Много позже для западных спецслужб была намеренно допущена утечка информации о том, что проблемой сохранения египетского архива занимается специальный агент КГБ.

Однажды на Василия вышел представитель Ватикана с предложением о сотрудничестве. Кондор доложил об этом Регенту и получил приказ дать согласие, якобы соблазнившись высоким гонораром. Василий согласился информировать Ватикан о месторасположении архива, как только он будет найден.

Две недели назад он получил распоряжение из Ватикана организовать встречу их посланника с Глебом Дедалиным.

Эта игра проходила под строгим контролем Регента.

Глава третья
Регент

На судьбу Регента существенным образом повлияло то, что практически все его предки по мужской линии были истовыми франкмасонами. Краеугольный камень их образа жизни, интересов, целей и мировоззрения был заложен прадедом Регента – великим магистром Ложи Швейцарии.

В настоящее время на Регента, одного из наследников материальных и духовных ценностей Ордена, легла ответственность за сохранение и приумножение достижений предыдущих поколений рыцарей. Не было сомнений в том, что он справится с этой задачей. О таком человеке говорят, что его Бог поцеловал в темечко. С раннего детства он был окружён штатом квалифицированных репетиторов и воспитателей. Под неусыпным контролем родителей взращивался широко образованный человек, обладающий универсальными знаниями и навыками. Важнейшим из них было умение принимать взвешенное решение и нести за него персональную ответственность.

Первым прикосновением к сокровенным знаниям явилось объяснение ему значения символов на родовом гербе. Они изображали знаки розенкрейцерского происхождения: персидский цветок – роза алого цвета, голубой деревянный крест, синие гроздья винограда на золотистом поле и лазурная полоса с золотой звездой. Ещё будучи подростком, тот, кого ныне звали Регентом, не только мог подробно разъяснить назначение и глубокую смысловую нагрузку каждого элемента, но и понимал их мистическую суть. Например, кроваво-красная роза, согласно метафизике, означает материю – возрождающиеся силы природы. Когда Иосиф Аримафейский снял тело Спасителя с деревянного креста, из капель Его крови выросли алые розы. Крест – символ оплодотворяющего духа, женского и мужского начала. Крест и роза символизировали противоположности: per crucem ad rosam («через крест к розе»). Красная роза, растущая на кресте Древа жизни, – символ возрождения и воскрешения. Виноградные гроздья – небесный дух. Объединяющим символом на гербе являлась золотая звезда: aurum philosophorum (философское золото).

Ему было шестнадцать лет, когда отца назначили военным атташе в Лондоне. Мать мальчика уехала с мужем, чтобы преподавать французский язык супругам сотрудников дипломатического корпуса. Парень остался на попечении деда. Это было время, когда тот открывал внуку горизонты сакральных знаний.

Через год перед будущим Регентом встал вопрос о получении высшего образования. Местом обучения был выбран знаменитый Йельский университет, который в своё время окончили его отец и дед. Дед написал рекомендательное письмо своим друзьям-единомышленникам, профессорам университета. Письмо, как и университетский девиз – «Свет и истина», – было написано на иврите: . Это была интеллектуальная шутка деда в духе учебного заведения.

Через две недели молодой человек улетел в город Нью-Хейвен штата Коннектикут, США. В ночь перед отъездом в Америку у них с дедом состоялся разговор, из которого полусонный юноша сделал вывод: «Этот университет является инкубатором для выращивания политической элиты разных стран. Я еду не для того, чтобы получить какие-то знания, а только для того, чтобы приобрести надёжных и перспективных друзей, будущих властителей мира».

Пройдя отборочный конкурс на факультет юриспруденции, он был принят в студенты.

Юноша умел с пользой совместить учёбу с ночной жизнью студенческого братства. Был принят в тайное общество Skull&Bones («Череп и кости»), членами которого становились только представители высшей элиты, выходцы из самых богатых и влиятельных семей Америки. Для этого он прошёл инициацию, на которой поцеловал свежевываренный человеческий череп, в то время как все присутствующие выкрикивали в его адрес различные непристойности. Той ночью «братья» поклялись друг другу в вечной дружбе, гарантируя пожизненную стабильность и поддержку.

Ему дали многозначительное прозвище – «Регент». В дальнейшем он будет пользоваться только этим именем.

За годы пребывания в университете Регент стал лучшим другом будущих президентов и верховных судей Соединённых Штатов, а также многочисленных богачей – финансистов и промышленников стран Европы и Америки. Он чувствовал себя всемогущим гражданином мира и всегда помнил о наказе своего деда-розенкрейцера.

Происхождение своего Ордена розенкрейцеры выводили от египетского фараона Аменхотепа IV. Этот фараон принял имя Эхнатон, то есть «Угодный Атону». Он передал открывшиеся ему знания ученикам, которые пронесли их через века. Среди известных хранителей этих знаний были Моисей и Соломон. По легенде, Орден был воссоздан в XV веке немцем Христианом Розенкрейцем, что переводится как «Роза – Крест». Этот мистик в своё время был посвящён в секреты Великих Адептов Востока.

Число сторонников Ордена постоянно росло, особенно среди либеральной элиты. Внешне это напоминало ментальную эпидемию. Не обошло это поветрие и Россию. Только среди русских (советских) писателей «инфицированными» оказались Владимир Маяковский, Александр Грин, Михаил Булгаков, Андрей Платонов, Алексей Толстой, Леонид Леонов, Валентин Катаев, Иван Ефремов… и многие другие. Всех не счесть.

Розенкрейцеры – прямая дорога к бессмертию, но знать масона в лицо нельзя. Многие учёные, писатели и просто думающие люди мечтали вступить в это тайное общество. Это было даже не столько модным интеллектуальным увлечением, сколько стойким и осознанным мировоззрением. Суть его заключалась в том, что окружающая нас реальность является исключительно её симуляцией, выстроенной под особенности восприятия человеком. Для каждого человека мир таков, каким он его воспринимает.

Рыцари Ордена утверждали, что инициация новых членов происходит в астральном мире. Именно там посвящённые переживали необычайные приключения, умирали и возрождались к новой жизни. Они называли это «поднять Розу с Креста» – то есть победить страх смерти, освободиться от рабской привязанности к собственному телу и псевдофизическому миру. Смерть – лишь незначительный эпизод в жизни человека. Плоть бренна, а человеческая личность бессмертна.

Накануне своего тридцатилетия Регент увидел сон. К нему явилась женщина в голубых одеждах, осыпанных золотыми звёздами, и вручила приглашение на свадьбу. А затем улетела с порывом ветра. Это было предложение Верховной Великой Ложи Розенкрейцеров взойти на первую из семи лестничных ступеней к просветлению и духовной мудрости.

Церемония его посвящения прошла в городе Лашут (Канада, провинция Квебек, 62 километра к северо-западу от Монреаля).

Глава четвёртая
Обыск

Веригин попросил Шехтера срочно получить от городского прокурора добро на публикацию в печати: небольшая заметка об обнаруженном трупе с прижизненным фото Дедалина и просьбой оказать содействие в расследовании обстоятельств его гибели.

– Зачем тебе эта публикация? – строго спросил полковник.

– Нам нужны все люди, близко знакомые с покойным. Мы должны узнать о Дедалине как можно больше.

– Вначале скажи мне: куда ты денешь Дульцинею, обнаружившую труп?

– Не было никакой Дульцинеи, – спокойно сказал Веригин, – звонок в полицию был анонимным.

Через час фотография Дедалина с обращением к населению о помощи правоохранительным органам была передана пресс-секретарём прокурора города в СМИ. Обыск на квартире убитого решили провести утром, а накануне вечером Веригин собирался поразмыслить о значении красной розы в деле убийства гражданина Дедалина.

* * *

Он приехал домой, покормил и выгулял собаку, потом поужинал сам и перешёл в свой офис. Здесь Веригин отключил звук у телефона, сел в крутящееся кресло и, медленно нарезая круги, начал индивидуальный мозговой штурм.

Мысли о мистическом братстве розенкрейцеров вызвали у Веригина ассоциации с Ватиканом. Не было сомнений в том, что обаяние резиденции высшего духовенства Римско-католической церкви определённым образом влияет на жизнедеятельность Ордена Розенкрейцеров. Власть Ватикана (государства с населением 863 человека) распространяется как минимум на полтора миллиарда католиков, проживающих на всех континентах.

Главная цель Святого Престола – добывание денег. На сегодняшний день стоимость материальных активов этого государства составляет более двух триллионов американских долларов. Это очень много, но, как известно, денег никогда не бывает достаточно. Даже если у вас в руках деньги всей планеты, ещё сто долларов сверху не помешают.

Важнейшей финансовой структурой Ватикана является Мальтийский орден, который призван заниматься сбором и продажей информации – самого ликвидного товара во все времена. Сведения продавались всем заинтересованным лицам, способным за них платить. Обычно в своей оферте[6] Ватикан предлагал данные, которые могут содействовать экономическому развитию собственных стран-заказчиков. Грубо говоря, промышленный шпионаж. Кроме того, через собственную глобальную сеть священнослужителей по всему миру Мальтийский орден собирал информацию по специальным заявкам своих клиентов, крупнейшими из которых являлись Центральное разведывательное управление США, Государственный орган внешней разведки Великобритании и Служба внешней разведки Российской Федерации. В отдельных случаях заказчики платили за психологический портрет представителей политических элит государствпротивников. Нередки случаи, когда один и тот же кейс предлагали всем платёжеспособным клиентам.

После распада Советского Союза посланники Ватикана ринулись в новые земли, оплодотворяя чистое сознание голодных и простодушных туземцев. Не обошли вниманием и Казахстан. Между прочим, информацию любого уровня секретности здесь можно недорого купить, что называется «на базаре», поскольку у коррумпированных чиновников она хранится подобно воде в решете.

Веригин хотел понять: чем заинтересовала Алма-Ата одновременно и Невидимых Философов, и рыцарей Мальтийского ордена?.. Очевидно, Глеб Дедалин обладал некой ценной информацией, но не хотел ни с кем делиться…

Уже за полночь Иван Дмитриевич прервал (но не закончил) эти размышления и отправился в свою квартиру. Было необходимо выспаться, чтобы плодотворно провести завтрашний обыск.

* * *

Помимо капитана Тулекеева, Веригина и двух оперативников, для проведения обыска были приглашены участковый и понятые.

Четырёхкомнатная квартира Дедалина располагалась на верхнем этаже дома № 106 по улице Наурызбай батыра. Добротное здание было построено в 1948 году пленными японцами. У полиции не было ключей от квартиры, а без этого войти было непросто: в массивную дубовую дверь врезан хитроумный английский замок. Пришлось воспользоваться услугами вора-рецидивиста, доставленного на время из СИЗО по проспекту Сейфуллина. Наблюдая, с каким энтузиазмом «специалист» принялся за дело, Веригин подумал, что тот уже имел дело с этим замком.

(Позже его подозрение подтвердилось. Приглашённый домушник однажды уже открывал эту дверь.)

Внутреннее убранство квартиры удивило Веригина. Персидские ковры ручной работы, дорогая массивная мебель красного дерева с инкрустацией, хрустальные люстры, столовое серебро, посуда китайского фарфора… И даже намертво прикрученное к стене венецианское зеркало в позолоченной раме – в полный рост. Такая обстановка выглядела нелепо в доме послевоенной постройки. Было понятно, что вся эта роскошь когда-то находилась в другом, более респектабельном месте, и попала сюда по недоразумению.

В отдельной комнате, превращённой в библиотеку, находилось огромное количество книг – от пола до потолка, – в том числе старинных и даже антикварных. В основном научные издания на арабском, немецком и французском языках по математике, астрономии и исследованиям Египта. Отдельный шкаф был отдан под художественную литературу российских писателей. Гуляя взглядом по корешкам книг, Веригин не переставая чувствовал, что подбор авторов не случаен. Всех их объединяет нечто большее, чем литература, и он пытался понять – что именно.

Внимание Ивана Дмитриевича привлекла фотография в рамке, висевшая на стене кабинета. На ней были изображены трое молодых людей: женщина и двое мужчин на фоне православного храма. На обороте – надпись, сделанная каллиграфическим почерком русского интеллигента: «Майя и Евгений Дедалины вместе с начинающим писателем Ванечкой Ефремовым. Алма-Атинская область, Аксайское ущелье. 1942 год».

В «Ванечке» Веригин легко узнал автора знаменитых романов «Таис Афинская», «Лезвие бритвы», «Час быка» и других. В Советском Союзе не было человека, который не читал хотя бы одно из его произведений.

Иван Дмитриевич внимательно рассмотрел храм, на фоне которого сделан снимок. Он знал это место под Алма-Атой: это Свято Серафимо-Феогностовская Аксайская пу́стынь[7]. Он несколько раз бывал там и был знаком с нынешним настоятелем монастыря, иеромонахом отцом Серафимом.

Впервые сломленный судьбой член КПСС Иван Веригин приехал в пустынь, чтобы просить монахов помолиться за упокой души погибших мамы, отца, жены с сыном и тестя с тёщей. Второй раз приезжал поблагодарить Господа за своё исцеление от алкоголизма. Потом неоднократно приезжал на Рождество и Пасху. Дважды обстоятельно беседовал с отцом Серафимом. Но всё это было от случая к случаю, не регулярно. Наверное, он ещё не созрел, чтобы стать стопроцентным христианином…

Увлёкшись воспоминаниями, Веригин не сразу заметил, как наблюдавший за ним Тулекеев протянул оборотной стороной ещё одну фотографию, взятую с письменного стола. Иван Дмитриевич прочёл: «Известный советский учёный, лауреат Сталинской премии, писатель Иван Антонович Ефремов за рабочим столом. Москва, 1971 год».

Веригин повернул фотографию лицевой стороной. Иван Антонович сидел за рабочим столом. На столе стояла металлическая статуэтка: рыцарь в латах. Рядом в стакане – роскошная роза, а за спиной Ефремова был виден крест, образованный стенками книжных полок. Веригина осенила догадка. Он схватил Валеру Тулекеева за плечи и радостно закричал:

– Роза и Крест! Вот что объединяло этих людей. Это значительно больше, чем литературное творчество. Это мировоззрение. Это суть и смысл их жизни!.. Ты понимаешь меня?! Все они – члены тайного общества… или мечтающие ими стать.

От нахлынувших мыслей мозг Веригина буквально закипал, как бульон в кастрюле на раскалённой плите, рискуя разорвать черепную коробку. Не в силах успокоиться, он указал на самодельный небольшой плакат над входом в библиотеку. На плакате чёрной акриловой краской было написано: Igne Natura Renovatur Integra.

– Эта фраза переводится так: «Огнём природа обновляется вся», – тихо, почти шёпотом сказал Иван Дмитриевич. – Таков девиз рыцарей великого Ордена Креста и Розы. Обычно его изображают буквами INRI. Эти же четыре буквы начертаны над распятием Христа. INRI – это аббревиатура слов: Iesus Nazarenus Rex Iudaeorum, что в переводе означает: «Иисус Назарянин, Царь Иудейский».

– Иван Дмитриевич, смотрите! – капитан Тулекеев протянул Веригину снятую со стены очередную фотографию в резной деревянной рамке.

На портрете – трое молодых людей, сидящих за столиком в ресторане, на фоне вывески: Zur Letzten Instanz.

– Вот это да-а-а… – протянул Веригин.

– Вы их знаете?

Иван Дмитриевич вслух прочёл надпись на обороте: «Георгий Гурджиев, Роберто ди Бартини, Аркадий Дедалин. Берлин, 1921 год».

– Однажды, будучи по турпутёвке в Германии, мы с твоими родителями обедали в этом ресторане, – произнёс Веригин, обращаясь к Валерию. – Zur Letzten Instanz в переводе с немецкого означает «В последний раз». Это маленький семейный ресторанчик в тихом районе Берлина. Как сказал наш гид, – самый старый ресторан Германии. Согласно бытующей среди берлинцев легенде, однажды в 1900 году сюда пришли два фермера: они перенесли свой долгий спор из соседнего здания суда в эту таверну. Посидели, съели по порции свиной рульки с квашеной капустой и жареными колбасками – и с помощью хорошей выпивки наконец уладили свои разногласия «в последний раз». С тех пор в этом ресторане все дела легко улаживаются. Видимо, не случайно эти люди встретились здесь… в последний раз.

– Вы этих людей знаете? – повторил вопрос Тулекеев.

Веригин рассеянно посмотрел на капитана, как будто видел его впервые, опустил взгляд на фотографию и, тщательно подбирая слова, ответил:

– Это рыцари Ордена Розенкрейцеров.

– Это что-то из средневековья?.. – не без сарказма заметил Тулекеев.

– Я уверен, что подобное сообщество существует и в наши дни, – спокойно сказал Иван Дмитриевич. – Насколько я понимаю, они не делали ничего предосудительного. По традиции рыцари приобретали свои знания и силу при помощи церемониальной магии и ставили перед собой вполне прогрессивную задачу: ускорение развития отдельного человека и цивилизации в целом.

Вот этот, – Веригин указал пальцем на молодого человека в очках, – судя по всему, Аркадий Иосифович, дед убитого Глеба Дедалина. О нём мы знаем немного. В научных кругах ходили слухи, что он вместе с другими учёными Европы обнаружил папирусные свитки египетских жрецов. Считается, что их расшифровка станет по-настоящему мировым событием. Сами тексты никто не видел. Место хранения этих артефактов держалось в тайне. Слева от него Георгий Иванович Гурджиев – психолог, мистик, философ, известный писатель и гуру большого числа интеллектуалов России и Европы. Между прочим, без Гурджиева не обошлось формирование важнейших элементов оккультного Третьего рейха – фашистской Германии. Кстати, своё посвящение Георгий Иванович получал в наших краях: в Туркестане, у братьев монастыря Сармуни. О нём написаны сотни книг, где в реальные факты вплетены откровенные выдумки…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Витрувиа́нский человек – рисунок Леонардо да Винчи, выполненный в 1492 году и изначально известный под названием «Пропорции тела человека согласно Витрувию». Изображает человека в двух наложенных друг на друга положениях с расставленными руками и ногами, вписанным одновременно в круг и квадрат.

Вернуться

2

Логоре́я – многословие, безудержность речи и ускорение её темпа. Наблюдается при некоторых нервных и психических заболеваниях. Здесь в переносном смысле – «словесный понос»: бессмысленная болтовня.

Вернуться

3

Коктал – казахское национальное блюдо из рыбы с овощами, приготовленное особым способом.

Вернуться

4

Паше Hermes – карманный мужской платок знаменитого французского дома моды, выпускающего парфюмерию, одежду и различные аксессуары.

Вернуться

5

Faute de mieux (пер. с фр.) – «за неимением лучшего».

Вернуться

6

Офе́рта (лат. offero, «предлагаю») – предложение о заключении сделки, где изложены существенные условия договора, адресованное определённому клиенту, ограниченному или неограниченному кругу лиц.

Вернуться

7

Свято Серафимо-Феогностовская Аксайская пу́стынь – мужской монастырь в Аксайском ущелье, на склоне ущелья Кызыл Жар. Заложен пятью монахами из Верного (до 1921 г. название Алма-Аты), которые не желали подчиняться советской власти.

Вернуться