# Перси Джексон и лабиринт смерти

Рик Риордан

Лука, сын Гермеса и злейший враг Перси, стал верным приспешником титана Кроноса. И теперь ждет, когда его страшный повелитель воскреснет. Тогда Кронос уничтожит лагерь Полукровок. А потом бросит свою армию на штурм Олимпа… И чтобы сорвать его планы, нужно совершить подвиг. Аннабет Чейз, Перси Джексон и их друзья направляются в Лабиринт, созданный когда-то Дедалом. Это темное и опасное место, полное тайн и чудовищ. Тот, кто подчинит Лабиринт своей воле, сможет быстро и безопасно перенестись в любую точку пространства. Друзья должны опередить Луку и раскрыть тайну Лабиринта – иначе в предстоящей битве у них не будет шансов на победу.

Цикл о Перси Джексоне стал классикой фэнтези для подростков и принес своему автору мировою известность. Книги Рика Риордана проданы тиражом свыше 100 миллионов экземпляров.

Это четвертая книга о Перси Джексоне.

Rick Riordan

The Battle of the Labyrinth

© 2008 by Rick Riordan.

Cover © by Helge Vogt, Carlsen Verlag GmbH, Hamburg

Permission for this edition was arranged through the Gallt and Zacker Literary Agency LLC.


© Хромова А., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *


> Бекки, которая всегда находит выход.


## Глава первая. Я сражаюсь с чирлидерами

Чего мне не хотелось на летних каникулах, так это взорвать еще одну школу! И тем не менее утром в понедельник, в первую неделю июня, я сидел в маминой машине напротив старшей школы Гуд на Восемьдесят второй улице.

Школа Гуд – большое здание из бурого песчаника, которое выходит на Ист-Ривер. Перед ней было припарковано стадо BMW и «Линкольнов». Я смотрел на вычурную каменную арку и прикидывал, через сколько времени меня отсюда вышибут.

– Успокойся, ладно?

Мамин голос звучал отнюдь не спокойно.

– Это всего лишь день открытых дверей. И помни, дорогой: это школа Пола. Так что постарайся не… ну, ты понимаешь.

– Не разрушить ее?

– Ну да.

Пол Блофис, мамин бойфренд, стоял на крыльце, приветствуя будущих девятиклассников. Темные с проседью волосы, джинсовый костюм, кожаная куртка – он напоминал мне какого-то актера с телевидения, хотя на самом деле он всего лишь учитель английского. Ему удалось уговорить школу Гуд принять меня в девятый класс, невзирая на то что меня последовательно вышибали из всех школ, куда я когда-либо поступал. Я его пытался предупредить, что идея неудачная, но он и слушать ничего не желал.

Я посмотрел на маму.

– Ты ведь не сказала ему, кто я такой на самом деле, да?

Она нервно побарабанила пальцами по рулю. Мама оделась так, будто собиралась на собеседование: в свое лучшее синее платье и туфли на высоком каблуке.

– Я решила, что лучше подождать, – призналась она.

– А то еще спугнем.

– Перси, я уверена, что все пройдет отлично. Это ведь всего на одно утро.

– Круто… – буркнул я. – То есть меня могут выгнать еще до начала учебного года!

– Мысли позитивней! Завтра ты едешь в лагерь. А после дня открытых дверей у тебя свидание…

– Да никакое это не свидание, мам! – возмутился я. – Это просто Аннабет! Ну е-мое!

– Ага, она приедет сюда из лагеря, чтобы встретиться с тобой.

– Ну да…

– И вы пойдете в кино.

– Ага.

– Вдвоем.

– Ну мам!

Она вскинула руки, показывая, что сдается, но я видел, что она с трудом сдерживает улыбку.

– Ладно, сынок, ступай. Вечером увидимся.

Я уже собирался выйти из машины, когда мой взгляд упал на школьное крыльцо. Пол Блофис приветствовал девочку с курчавыми рыжими волосами. На ней была бордовая футболка и потертые джинсы, разрисованные маркером. Она обернулась, я мельком увидел ее лицо, и волоски у меня на руках встали дыбом.

– Перси! – окликнула мама. – Что-нибудь случилось?

– Н-ничего… – выдавил я. – Слушай, а черный ход у них тут есть?

– За углом направо. А что?

– Ну, пока.

Мама начала что-то говорить, но я выскочил из машины и бросился бежать, надеясь, что рыжая меня не увидит.

Она-то что тут делает? При всем моем невезении, это уже чересчур!

Ну да, конечно. Мне предстояло обнаружить, что мне может не повезти еще сильнее.


Незаметно пробраться на день открытых дверей не вышло. У черного хода новичков подстерегали две девчонки-чирлидера[1] в бело-фиолетовой форме. Они расплылись в улыбке.

– Привет!

По-моему, это первый и последний раз, когда девчонки-чирлидеры со мной так приветливы. Одна из них была блондинкой с льдисто-голубыми глазами. Вторая – афроамериканкой с черными кудрявыми волосами, как у Медузы Горгоны (уж поверьте мне, я знаю, о чем говорю!). На форме у обеих были курсивом вышиты их имена, но я, при своей дислексии[2], видел только какие-то бессмысленные спагетти.

– Добро пожаловать в школу Гуд! – провозгласила блондинка. – Мы уверены, что тебе тут ужасно понравится!

При этом она смерила меня взглядом, и выражение ее лица говорило скорее: «Фу-у, а это что еще за лузер?»

Вторая девчонка подступила ко мне вплотную – ближе, чем хотелось бы. Я вгляделся в вышивку у нее на груди и разобрал нечто вроде «Келли». От нее пахло розами и еще чем-то, знакомым по урокам верховой езды в лагере: так пахнет свежевымытая лошадь. Странный запах для чирлидерши. Ну, может, у нее своя лошадь, или типа того. Короче, она стояла так близко, что у меня возникло ощущение, будто она собирается столкнуть меня с крыльца.

– Тебя как звать, салага?

– Салага?

– Ну, новенький.

– А-а… Перси.

Девчонки переглянулись.

– Ах, Перси Джексон! – сказала блондинка. – Мы тебя ждали.

По спине пробежал неприятный холодок. «Ой-ей!» Девчонки перегородили вход и улыбались не очень-то дружелюбно. Рука сама собой потянулась к карману, где я держу свою боевую шариковую ручку, Анаклузмос.

Но тут из здания послышался другой голос.

– Перси! – звал меня Пол Блофис, откуда-то из коридора. Я еще никогда не был так рад его слышать.

Чирлидерши подались назад. Я так торопился их миновать, что наткнулся коленкой на бедро Келли.

Бам-м!

Нога издала гулкий, металлический звук – как будто на флагшток налетел.

– Ай! – воскликнула она. – Осторожней, ты, салага!

Я опустил глаза: нога как нога, ничего особенного. Я слишком распсиховался, чтобы задавать вопросы. Я шмыгнул в коридор. Чирлидерши расхохотались у меня за спиной.

– Ах, вот ты где! – сказал Пол. – Добро пожаловать в школу Гуд!

– Привет, Пол… то есть мистер Блофис.

Я оглянулся – но странные девчонки исчезли.

– Перси, у тебя такой вид, будто ты привидение встретил.

– Ну, я, это…

Пол хлопнул меня по спине.

– Слушай, я понимаю, что ты нервничаешь, но ты не волнуйся. У нас тут полно ребят с СДВГ[3] и дислексией. Учителя знают, как вам помочь.

Я чуть было не рассмеялся. Можно подумать, СДВГ и дислексия – мои единственные проблемы! Нет, в смысле, я понимаю, что Пол искренне хотел мне помочь, но, если бы я рассказал ему, кто я такой на самом деле, он бы решил, что я псих, или убежал бы с воплями. Вот, скажем, эти девчонки-чирлидеры. Они вызвали у меня неприятное чувство…

Потом я окинул взглядом коридор и вспомнил, что у меня есть еще одна проблема. Та рыжая девчонка, которую я видел на крыльце, как раз входила в школу с главного входа.

«Только не замечай меня!» – взмолился я.

Она меня заметила. Глаза у нее расширились.

– А где проходит день открытых дверей?

– В спортзале. Вон там. Но…

– Пока!

– Перси! – окликнул он, но я уже убежал.


Я думал, мне удалось от нее скрыться.

В сторону спортзала двигалась толпа ребят, и вскоре я оказался всего лишь одним из трех сотен четырнадцатилеток, распиханных по трибунам. Школьный оркестр нестройно исполнял какой-то военный марш, который звучал так, будто кто-то лупил металлической бейсбольной битой по мешку с кошками. Ребята постарше, видимо, члены школьного совета, стояли напротив, демонстрируя школьную форму, с видом «Глядите, какие мы крутые!». Вокруг мельтешили учителя, улыбаясь и пожимая руки ученикам. Стены спортзала были увешаны большими бело-фиолетовыми плакатами с надписями «Привет новым ученикам!», «В школе Гуд каждый крут!», «Мы все одна семья» и прочими подобными оптимистичными лозунгами, от которых меня тошнило.

Прочие новички тоже явно были не в восторге. В смысле, что крутого в том, чтобы приходить на день открытых дверей в июне, когда занятия все равно начинаются в сентябре? Но в школе Гуд принято «Как можно раньше готовиться к успеху». По крайней мере, так было написано на их брошюрке.

Оркестр умолк. Дядька в костюме в полосочку подошел к микрофону и начал что-то говорить, но в зале было такое эхо, что я ни слова не разобрал. Он с тем же успехом мог полоскать горло.

Кто-то схватил меня за плечо.

– Что ты тут делаешь?

Это была она: мой рыжий кошмар.

– Рейчел Элизабет Дэр, – сказал я.

Челюсть у нее отвисла, как будто она не могла поверить, что мне хватило ума запомнить ее имя.

– А ты – Перси как-тебя-там. Извини, в прошлом декабре, когда ты пытался меня убить, я не запомнила твоего полного имени.

– Слушай, я не… я не пытался… А ты-то что тут делаешь?

– Наверно, то же самое, что и ты. На день открытых дверей пришла.

– Ты в Нью-Йорке живешь?

– А ты думал где? На плотине Гувера?

Я об этом никогда не задумывался. Когда я о ней думал (нет, это не значит, что я о ней думал – просто мысли о ней иногда приходили мне в голову, ну, ясно, да?), мне всегда казалось, что она живет где-то в окрестностях плотины Гувера, потому что встретил я ее именно там. Мы провели вместе минут десять. За это время я нечаянно замахнулся на нее мечом, она спасла мне жизнь, а я убежал, потому что за мной гналась шайка сверхъестественных боевых машин. Ну, в общем, типичное случайное знакомство.

Какой-то парень сзади шепнул:

– Эй, вы, заткнитесь! Чирлидеры выступают!

– Привет, ребята! – прочирикала в микрофон какая-то девчонка. Та самая блондинка, которую я видел на входе. – Меня зовут Тэмми, а ее – Келли!

Келли прошлась колесом.

Сидящая рядом Рейчел вскрикнула, будто ее булавкой ткнули. Некоторые оглянулись и захихикали, но Рейчел смотрела на чирлидерш в немом ужасе. Тэмми как будто ничего не заметила. Она принялась распинаться о том, как интересно нам будет в этой школе.

– Бежим! Немедленно! – сказала Рейчел.

– Почему?

Она не стала ничего объяснять и принялась проталкиваться к краю трибун, не обращая внимания на хмурящихся учителей и ворчащих ребят, которым она наступала на ноги.

Я колебался. Тэмми говорила о том, что сейчас мы разобьемся на небольшие группки и отправимся смотреть школу. Келли перехватила мой взгляд и насмешливо улыбнулась, словно ждала, что я буду делать. Пол Блофис тоже был там, вместе со всеми учителями. Он удивится, если я вдруг уйду.

А потом я подумал о Рейчел Элизабет Дэр и особых способностях, которые она продемонстрировала прошлой зимой на плотине Гувера. Она вычислила группу охранников, которые были вовсе не охранники и вообще не люди. Сердце у меня заколотилось, я встал и принялся пробираться прочь из спортзала следом за ней.


Я нашел Рейчел в оркестровой. Она пряталась за большим барабаном в секции ударных.

– Иди сюда! – сказала она. – Голову пригни!

Мне казалось ужасно глупым прятаться за ударной установкой, но я все-таки скрючился рядом с ней.

– Они тебя не преследуют? – спросила Рейчел.

– Чирлидерши, в смысле?

Она нервозно кивнула.

– Вроде нет, – сказал я. – А кто они такие? Что ты увидела?

Ее зеленые глаза блестели от страха. На щеках у нее была россыпь веснушек, похожая на созвездия. На бордовой футболке красовалась надпись «ГАРВАРД, ФАКУЛЬТЕТ ИСКУССТВ».

– Ты… ты все равно не поверишь.

– Еще как поверю! – успокоил ее я. – Я же знаю, что ты способна видеть сквозь Туман.

– Сквозь что?

– Сквозь Туман. Это… ну, вроде такой вуали, которая не дает видеть вещи такими, какие они есть. Некоторые смертные от рождения способны видеть ее насквозь. Вот и ты тоже.

Она опасливо посмотрела на меня.

– Ты так уже говорил тогда, на плотине. Ты назвал меня смертной. Как будто ты сам не смертный.

Мне захотелось врезать кулаком по ударной установке. Что же я наделал? Я ведь никак не смогу ей объяснить… Да и объяснять-то не следует.

– Объясни, пожалуйста! – взмолилась она. – Ты знаешь, что это означает! Все эти ужасы, которые я вижу вокруг.

– Слушай, это должно звучать довольно странно. Ты вообще что-нибудь знаешь о греческих мифах?

– Ну, типа там, про Минотавра, про гидру, вот это всякое?

– Ага, вот только при мне этих имен не произноси, ладно?

– И еще фурии, – продолжала она, воодушевившись. – Сирены еще, и…

– Хватит, хватит!

Я огляделся по сторонам: мне казалось, что Рейчел вот-вот заставит этих кровожадных тварей материализоваться и выбраться наружу из стен. Но нет, мы по-прежнему были одни. Из коридора слышался шум: толпа ребят хлынула из спортзала наружу. Сейчас их поведут смотреть школу… Времени на разговоры почти не оставалось.

– Все эти чудовища, – сказал я, – все греческие боги – это все существует на самом деле.

– Я так и знала!

Мне было бы куда уютнее, если бы она сказала, что я вру. Но у Рейчел сделался такой вид, как будто я подтвердил ее худшие подозрения.

– Ты просто не представляешь, как мне было тяжело, – сказала она. – Я годами думала, будто схожу с ума. Я даже сказать никому не могла. Я даже…

Она сощурилась.

– Стоп. А ты кто такой? Я имею в виду – на самом деле?

– Я не чудовище.

– Ну, это-то я знаю. Чудовище я бы разглядела. А ты выглядишь, как… как ты. Но ты ведь не человек, верно?

Я сглотнул. У меня было целых три года на то, чтобы привыкнуть к тому, кто я такой, но с простыми смертными я об этом никогда еще не говорил – ну, кроме мамы, конечно, но мама-то и так была в курсе. Не знаю почему, но я решился.

– Я полукровка, – сказал я. – Я наполовину человек.

– А на вторую половину?

И тут в оркестровую вошли Тэмми и Келли. Дверь за ними захлопнулась.

– Вот ты где, Перси Джексон! – сказала Тэмми. – Ну, сейчас мы тебе устроим день открытых дверей!


– Кошмар какой! – ахнула Рейчел.

Тэмми и Келли по-прежнему были в бело-фиолетовой форме и в руках держали помпоны с выступления.

– Как они выглядят на самом деле? – спросил я, но Рейчел была так ошеломлена, что не смогла ответить.

– Да забей ты на нее! – крикнула Тэмми, широко улыбнулась и направилась в нашу сторону. А Келли осталась у двери, преграждая нам выход.

Мы очутились в ловушке. Я понял, что путь наружу придется пробивать силой, но ослепительная улыбка Тэмми мешала сосредоточиться. Ее голубые глаза были такие красивые, волосы так развевались…

– Перси! – предупредила Рейчел.

Я сказал что-то чрезвычайно умное, типа «А?».

Тэмми подходила все ближе. Она протягивала мне свои помпоны.

– Перси! – голос Рейчел доносился откуда-то издалека. – Очнись!

Мне потребовалась вся моя сила воли, но я все-таки выхватил ручку из кармана и сорвал с нее колпачок. Анаклузмос вытянулся в метровый бронзовый меч. Его клинок светился слабым золотистым светом. Улыбка Тэмми превратилась в кривую ухмылку.

– Да брось ты! – воскликнула она. – Это тебе не понадобится. Давай лучше поцелуемся!

От нее пахло розами и только что вымытым животным. Странный запах, но почему-то опьяняющий.

Рейчел сильно ущипнула меня за руку.

– Перси, она тебя сейчас укусит! Взгляни же на нее!

– Да она просто ревнует! – Тэмми оглянулась на Келли. – Можно, хозяюшка?

Келли по-прежнему загораживала выход, алчно облизываясь.

– Валяй, Тэмми! Все отлично.

Тэмми сделала еще шаг вперед, но острие моего меча уперлось ей в грудь.

– Назад!

Она оскалила зубы.

– Новички! – с отвращением произнесла она. – Это наша школа, полукровка! Кого хотим, того и едим!

И она принялась менять облик. Ее лицо и руки обесцветились. Кожа стала белой, как мел, глаза побагровели. Зубы обернулись клыками.

– Вампирша! – выдавил я. И тут я обратил внимание на ее ноги. Левая нога, торчащая из-под юбочки чирлидерши, была бурой и лохматой, как у осла. Правая нога была совсем как человеческая, только бронзовая.

– Фу-у, вампирша с ногами как…

– Не смей говорить о ногах! – рявкнула Тэмми. – Это хамство – смеяться над такими вещами!

Она придвигалась все ближе на своих странных, разных ногах. Вид у нее был совершенно дурацкий, особенно с этими помпонами, но при виде багровых глаз и острых клыков смеяться что-то совсем не тянуло.

– Вампирша, говоришь? – расхохоталась Келли. – Дурак! Эти глупые легенды основаны на нас! Мы – эмпусы[4], прислужницы Гекаты!

– Угумм! – Тэмми придвинулась еще ближе. – Темная магия создала нас из животных, бронзы и призраков! Мы существуем, чтобы питаться кровью юношей. Ну же, иди сюда, я жажду твоего поцелуя!

Она оскалила клыки. Я был так ошарашен, что не мог шевельнуться. Но Рейчел швырнула эмпусе в голову малый барабан.

Демоница зашипела и отбила барабан. Он покатился по проходу мимо стоек с инструментами, громко рокоча. Рейчел бросила в нее ксилофоном, но демоница отмахнулась и от него тоже.

– Девиц я обычно не убиваю, – рявкнула Тэмми, – но для тебя, смертная, сделаю исключение! Слишком много ты видишь!

Она ринулась на Рейчел.

– Нет! – Я ударил ее Анаклузмосом. Тэмми попыталась было увернуться от моего клинка, но я рассек форму чирлидера, и демоница с жутким воем рассыпалась в пыль, засыпав Рейчел с головы до ног.

Рейчел закашлялась. Вид у нее был такой, как будто на голову ей вывернули мешок муки.

– Фу, гадость!

– Ничего не поделаешь, чудовища, они такие, – сказал я. – Извини.

– Ты убил мою ученицу! – взвыла Келли. – Ну погоди, полукровка, я в тебя вобью школьный дух!

И она тоже принялась менять облик. Ее кучерявые волосы обратились в языки пламени. Глаза побагровели. У нее отросли клыки. И она большими скачками бросилась на нас, стуча по полу оркестровой своей медной ногой и ослиным копытом.

– Я – главная эмпуса! – рычала она. – Еще ни один герой за тысячу лет меня не одолел!

– Да ну? – переспросил я. – А давно пора!

Келли была куда проворней Тэмми. Она увернулась от моего первого удара и откатилась в секцию духовых, с грохотом опрокинув целый ряд тромбонов. Рейчел метнулась прочь с дороги. Я встал между нею и эмпусой. Келли принялась обходить нас по дуге, поглядывая то на меня, то на меч.

– Какой славный ножичек! – сказала она. – Какая жалость, что он стоит между нами!

Ее фигура все время менялась: то демоница, то хорошенькая чирлидерша. Я старался сосредоточиться, но это ужасно отвлекало.

– Бедняжечка! – хихикнула Келли. – Ты даже не знаешь, что происходит, да? Уже скоро ваш ненаглядный лагерь будет объят пламенем, твои друзья окажутся в рабстве у Владыки Времени, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы это предотвратить. Куда милосерднее покончить с тобой прямо сейчас, чтобы ты всего этого не увидел.

В коридоре послышались голоса. Сюда шла группа. Мужской голос объяснял что-то про кодовые замки на шкафчиках.

Глаза у эмпусы вспыхнули.

– Чудесно! У нас сейчас появятся зрители!

Она швырнула в меня тубой. Мы с Рейчел пригнулись. Туба пролетела у нас над головами и врезалась в окно.

Голоса в коридоре умолкли.

– Перси! – испуганным голосом завопила Келли. – Зачем ты ее бросил?

Я был застигнут врасплох и не нашелся, что ответить. Келли схватила пюпитр и взмахнула им над рядом кларнетов и флейт. Стулья и инструменты полетели на пол.

– Прекрати! – воскликнул я.

В коридоре слышался топот: люди бежали в нашу сторону.

– Ну что, встречаем гостей!

Келли оскалила клыки и бросилась к двери. Я устремился следом, размахивая Анаклузмосом. Надо защитить от нее смертных!

Келли распахнула дверь настежь. Пол Блофис и толпа новичков отшатнулись. Я занес меч.

В последний миг эмпуса обернулась ко мне, изображая перепуганную жертву.

– Ой, что ты делаешь! – завопила она. Но я уже не мог остановиться. Клинок обрушился на нее.

За мгновение до того, как небесная бронза коснулась ее тела, Келли взорвалась столпом пламени, точно коктейль Молотова. Во все стороны устремилась огненная волна. Я никогда еще не видел, чтобы чудовище выкидывало нечто подобное, но думать было некогда. Я отшатнулся обратно в оркестровую, в дверном проеме встала стена пламени.

– Перси! – Пол Блофис выглядел совершенно ошарашенным. Он смотрел на меня сквозь огонь. – Что ты натворил?!

Школьники с визгом бросились прочь. Завыла пожарная тревога. Под потолком зашипела система пожаротушения.

Среди всего этого хаоса Рейчел дернула меня за рукав.

– Надо выбираться отсюда!

Она была права. Школа объята пламенем, а виноватым сделают меня. Смертные же не способны видеть сквозь Туман. С их точки зрения, я только что напал на безобидную чирлидершу в присутствии толпы свидетелей. И объяснить я ничего не смогу… Я повернулся спиной к Полу и побежал к разбитому окну оркестровой.


Я выпрыгнул в переулок, ведущий к Восемьдесят первой улице, и наткнулся прямо на Аннабет.

– Эгей, да ты сегодня рано управился! – рассмеялась она, ловя меня за плечи, чтобы не дать упасть. – Гляди, куда прешь, рыбьи мозги!

Она оказалась в хорошем настроении, и на мгновение все сделалось хорошо. На Аннабет были джинсы, оранжевая лагерная футболка и ее ожерелье из керамических бусин. Светлые волосы собраны в хвост. Серые глаза искрятся. Аннабет выглядела так, словно готова была прямо сейчас пойти в кино, и вообще провести славный день наедине со мной.

Но тут из окна выпрыгнула Рейчел Элизабет Дэр, все еще покрытая пеплом, оставшимся от чудовища, крича:

– Перси, подожди!

Улыбка Аннабет растаяла. Она уставилась на Рейчел, потом на школу. И как будто только теперь увидела черный дым и услышала пожарную тревогу.

Она насупилась.

– Что ты опять натворил? И кто это такая?

– Ох… Рейчел, это Аннабет. Аннабет, это Рейчел. Она… ну, наверно, моя знакомая.

Ну а как еще назвать Рейчел? В смысле, не то чтобы мы и в самом деле знакомы, но все-таки после того, как мы дважды вместе побывали на волосок от смерти, нельзя сказать, что она мне никто?

– Привет! – сказала Рейчел. И обернулась ко мне. – Да, проблемы у тебя серьезные! И ты, кстати, еще должен мне все объяснить.

С шоссе Франклина Рузвельта донесся вой полицейских сирен.

– Перси, – холодно сказала Аннабет, – нам надо идти.

– Я хочу побольше узнать о полукровках! – настаивала Рейчел. – И о чудовищах. И все вот это, насчет богов.

Она схватила меня за руку, достала несмываемый маркер и написала у меня на ладони телефон.

– Позвонишь и все расскажешь, ладно? Ты просто обязан это сделать! Все, можешь идти.

– Но…

– Я что-нибудь придумаю, – сказала Рейчел. – Объясню им, что ты тут ни при чем. Дуй отсюда!

И бросилась обратно в школу, оставив нас с Аннабет в переулке.

Аннабет на секунду уставилась на меня. Потом развернулась и пошла прочь.

– Эй! – я потрусил следом. – Там были две эмпусы! – попытался объяснить я. – Понимаешь, они были чирлидерами и сказали, что лагерь сгорит и…

– Ты рассказал смертной девчонке про полукровок?

– Она видит сквозь Туман. Она разглядела чудовищ прежде, чем я.

– И ты сказал ей все как есть.

– Она помнит меня еще по плотине Гувера, так что…

– Так ты встречался с ней раньше?!

– Ну… да, прошлой зимой. Но я ее почти не знаю. Серьезно.

– Она довольно хорошенькая.

– Я… я как-то об этом не задумывался.

Аннабет по-прежнему шагала в сторону Йорк-Авеню.

– Со школой я разберусь! – пообещал я, стараясь сменить тему. – Все будет нормально, честно-честно!

Аннабет на меня даже не взглянула.

– Я так понимаю, наши планы на сегодня отменяются. Надо вытащить тебя отсюда, тебя полиция будет искать.

У нас за спиной, над старшей школой Гуд, вздымались клубы дыма. В черном столбе дыма мне чудилось лицо: демоница с багровыми глазами, издевающаяся надо мной.

«Ваш ненаглядный лагерь будет объят пламенем, – сказала Келли. – Твои друзья окажутся в рабстве у Владыки Времени».

– Да, ты права, – с упавшим сердцем сказал я Аннабет. – Нам надо добраться до Лагеря полукровок. Немедленно!

## Глава вторая. Подземный мир шлет мне шуточный вызов

Долгая поездка на такси с рассерженной девочкой – прекрасное завершение прекрасного утра!

Я пытался разговаривать с Аннабет, но она вела себя так, словно я ударил ее любимую бабушку. Все, что мне удалось из нее вытянуть, – это что она провела весну в Сан-Франциско, где полно чудовищ; что она с Рождества дважды возвращалась в лагерь, но почему – она мне не сказала (я слегка разозлился: она мне даже не сказала, что приезжала в Нью-Йорк!); и что о местонахождении Нико ди Анджело она так ничего и не узнала (это долгая история).

– Про Луку ничего не слышно? – спросил я.

Она покачала головой. Я знал, что для нее это больная тема. Аннабет всегда восхищалась Лукой, бывшим старостой из домика Гермеса, который предал нас и присоединился к злому титану, владыке Кроносу. Она в этом бы ни за что не призналась, но я знал, что он ей до сих пор нравится. Прошлой зимой, когда мы сражались с Лукой на горе Тамалпаис, он каким-то чудом пережил падение с шестнадцатиметрового утеса. И теперь, насколько я знал, он по-прежнему путешествовал на своем круизном лайнере, кишащем демонами, а его изрубленный владыка Кронос тем временем мало-помалу восстанавливался в золотом саркофаге, выжидая, пока наконец накопит достаточно сил, чтобы бросить вызов богам Олимпа. По-нашему, по-полубожески, это называется «проблемы».

– На горе до сих пор полным-полно чудовищ, – сказала Аннабет. – Близко подойти я не рискнула, но не думаю, что Лука там. Мне кажется, если бы он был там, я бы знала.

Легче мне от этого не стало.

– А как насчет Гроувера?

– Он в лагере, – ответила она. – Мы с ним сегодня увидимся.

– Ему удалось добиться успеха? Я имею в виду, в поисках Пана?

Аннабет принялась теребить свое ожерелье, как всегда, когда она была чем-то озабочена.

– Увидишь, – сказала она. А объяснить отказалась.

Пока мы ехали через Бруклин, я взял у Аннабет телефон, чтобы позвонить маме. Полукровки по возможности стараются не пользоваться мобильниками: для нас выходить в эфир – все равно что вывесить объявление для чудовищ: «Вот он я! Нате, ешьте меня!» Но я решил, что это важно. Я оставил сообщение на домашнем автоответчике, попытавшись объяснить, что случилось в школе Гуд. Наверно, у меня не очень хорошо получилось. Я сказал маме, что у меня все в порядке, пусть она не беспокоится, но я лучше побуду в лагере, пока страсти не улягутся. И попросил передать Полу Блофису, что я извиняюсь.

После этого мы ехали молча. Город растаял вдали, мы свернули с магистрали и покатили через сельскую местность северного Лонг-Айленда, мимо садов, виноделен и лотков со свежей зеленью.

Я смотрел на телефонный номер, который нацарапала у меня на руке Рейчел Элизабет Дэр. Я понимал, что это сумасшествие, но меня терзало искушение позвонить ей. Может, она сумеет мне помочь понять, о чем говорила эмпуса – о сожжении лагеря, о пленении моих друзей. И почему Келли обернулась столбом пламени?

Я знал, что чудовища никогда не умирают по-настоящему. Рано или поздно – через несколько недель, месяцев или даже лет – Келли возродится вновь из первозданной мерзости, клубящейся в подземном мире. Но тем не менее чудовища обычно не дают так легко себя уничтожить. Если только она и впрямь уничтожена.

Такси выехало на шоссе 25А. Мы катили через леса вдоль северного побережья. Наконец по левую руку появилась невысокая гряда холмов. Аннабет сказала водителю свернуть на проселочную дорогу номер 3.141 и остановиться у подножия Холма Полукровок.

Таксист нахмурился.

– Мисс, тут же ничего нет! Вам точно сюда надо?

– Да, пожалуйста.

Аннабет протянула ему пачку денег смертных, и водитель решил не спорить.

Мы с Аннабет пешком поднялись на вершину холма. Юный дракон-хранитель дремал, обвившись вокруг сосны, однако, когда мы приблизились, он приподнял свою медную голову и дал Аннабет почесать себе шейку. Из ноздрей у него с шипением валил пар, как из чайника, и глаза закатились от удовольствия.

– Привет, Пелей! – сказала Аннабет. – Ну что, все в порядке?

В последний раз, когда я видел этого дракона, в нем было два метра росту. Теперь он вымахал почти вдвое, и толщиной сделался с само дерево. У него над головой, на нижней ветке сосны, сверкало золотое руно. Его магия оберегала границы лагеря от вторжений. Дракон выглядел спокойным – видимо, все было нормально. В лежащем внизу Лагере полукровок на вид все тоже было тихо и мирно. Зеленые луга, лес, ослепительно-белые греческие домики. Четырехэтажное здание фермы, которое мы звали Большим домом, горделиво возвышалось посреди полей, засаженных клубникой. К северу, за пляжем, блестел на солнце пролив Лонг-Айленд.

И все же… что-то было не так. В воздухе висело напряжение, будто сам холм затаил дыхание в ожидании чего-то нехорошего.

Мы спустились в долину и обнаружили, что летний сезон в самом разгаре. Большинство ребят заехали еще в пятницу, так что я уже чувствовал себя чужаком. На клубничных полях играли на свирелях сатиры, помогая растениям своей лесной магией. Ребята упражнялись в верховой езде на крылатых конях, кружа над лесом. Из кузниц вздымался дым, звенели молоты: кто-то ковал себе оружие на занятиях по искусству и ремеслу. На стадионе команды Афины и Деметры состязались на колесницах, а на озере на греческой триреме сражались с оранжевым морским змеем. Типичный день в лагере.

– Мне надо поговорить с Клариссой, – сказала Аннабет.

Я уставился на нее так, будто она сказала «Мне надо съесть большой, вонючий сапог».

– Зачем?

Кларисса из домика Ареса была одной из тех, кого я больше всего недолюбливал. Неблагодарная, драчливая злюка. Ее папа, бог войны, хотел меня убить. А она регулярно пыталась сделать из меня котлету. А так ничего, хорошая девочка.

– Есть у нас одна задумка, – сказала Аннабет. – Увидимся!

– А что за задумка-то?

Аннабет посмотрела в сторону леса.

– Я скажу Хирону, что ты здесь, – произнесла она. – Он захочет с тобой поговорить перед слушаниями.

– Какими еще слушаниями?

Но она уже, не оглядываясь, трусцой припустила по тропе, ведущей к стрельбищам лучников.

– Ага, конечно, – буркнул я. – И мне тоже было очень приятно с тобой пообщаться!


Идя через лагерь, я успел поздороваться кое с кем из друзей. На дорожке, ведущей к Большому Дому, Коннор и Тревис Стоуллы из домика Гермеса замыкали провода в лагерном внедорожнике. Селена Боргард, староста из домика Афродиты, помахала мне со своего пегаса, проносясь мимо. Я высматривал Гроувера, но его нигде видно не было. Наконец я забрел на арену для боя на мечах – я туда всегда прихожу, когда я в дурном настроении. Фехтование меня успокаивает. Может быть, потому, что только фехтование дается мне как следует.

Я зашел в амфитеатр, и у меня чуть сердце не остановилось. Посреди арены, задом ко мне, лежала самая здоровенная адская гончая, какую я когда-либо видел.

Ну, то есть, я видывал достаточно больших адских гончих. Одна такая, размером с носорога, пыталась меня убить, когда мне было двенадцать. Но эта псина – она вообще была как танк! Я не представлял, как ей удалось миновать магические границы лагеря. Она явно чувствовала себя как дома: валялась на брюхе и, довольно урча, отгрызала голову учебному манекену. Меня она пока не заметила, но стоит мне издать малейший звук – и она меня обнаружит! За помощью бежать было некогда. Я выхватил Анаклузмос и сдернул колпачок.

– Ий-я-а-а-а-а!

Я уже готовился вонзить меч в необъятный зад чудовища, как вдруг, откуда ни возьмись, другой клинок остановил мой удар.

ДЗЫН-НЬ!

Адская гончая насторожила уши.

– ГАВ!

Я отскочил и инстинктивно ударил человека с мечом: седого, в греческих доспехах. Он без труда отразил мой выпад.

– Эй, полегче! – сказал он. – Мир!

– ГАВ! – арена содрогнулась от голоса адской гончей.

– Это же адская гончая! – вскричал я.

– Она безобидная, – сказал человек. – Это Миссис О’Лири.

Я поморгал.

– Миссис О’Лири?

Услышав свое имя, адская гончая гавкнула еще раз. Я понял, что она не злится. Просто возбуждена. Зверюга сунула мокрый, измочаленный манекен человеку с мечом.

– Хо-ро-ошая девочка! – пропел он. Свободной рукой он схватил куклу в доспехах за шею и швырнул ее в сторону трибун. – Хватай грека! Хватай!

Миссис О’Лири поскакала следом и напрыгнула на манекен, расплющив на нем доспех. И принялась грызть его шлем.

Человек с мечом холодно улыбнулся. Ему было лет пятьдесят, на голове ежик седых волос, подстриженная седая бородка. Для такого пожилого мужика он был в недурной форме. На нем были черные туристские штаны и бронзовый нагрудник, надетый поверх оранжевой лагерной футболки. У основания шеи виднелась странная отметина: сизое пятно, вроде родинки или татуировки, – но прежде, чем я успел его как следует разглядеть, он поправил ремни доспеха, и отметина скрылась под панцирем.

– Миссис О’Лири – моя ручная зверушка, – объяснил он. – Не мог же я позволить тебе воткнуть меч ей в задницу, верно? Она могла напугаться.

– Вы кто?

– Обещаешь меня не убивать, если я уберу меч?

– Наверно, да…

Он вложил меч в ножны и протянул мне руку.

– Я Квинтус.

Я пожал ему руку. Ладонь была жесткая, как наждачка.

– Перси Джексон, – представился я. – Извините, что я… А как вы, собственно…

– Завел себе ручную адскую гончую? Долгая история. Там присутствует несколько встреч со смертью лицом к лицу и куча изъеденных гигантских погрызушек. Кстати, я ваш новый инструктор по фехтованию. Буду помогать Хирону, пока мистер Д. в отъезде.

– А-а…

Я пытался не пялиться на то, как Миссис О’Лири оторвала манекену щит вместе с рукой, к которой он был приделан, и принялась трясти его, как фрисби.

– Стоп, а мистер Д. что, уехал?!

– Ну, да… У всех нынче дел по горло. Даже Диониса припрягли. Он отправился навестить кое-кого из старых друзей. Убедиться, что они на той стороне, что надо. Больше мне, наверное, говорить не стоит…

Если Дионис и правда уехал, это лучшая новость за весь сегодняшний день! Он сделался директором лагеря только потому, что Зевс отправил его сюда в наказание за то, что он чересчур назойливо преследовал какую-то лесную нимфу. Ребят из лагеря он ненавидел и делал все, чтобы отравить нам жизнь. Теперь, когда он уехал, нас, возможно, в самом деле ждет славное лето! Но, с другой стороны, если уж Дионис поднял задницу и действительно принялся помогать богам набирать воинство для борьбы с титанами, значит, дела и впрямь плохи.

Слева донесся грохот. Неподалеку стояли шесть деревянных ящиков размером со столы для пикника, и в них что-то гремело. Миссис О’Лири склонила голову набок и помчалась туда.

– Эй, девочка! – окликнул ее Квинтус. – Это не тебе!

И он отвлек ее фрисби из бронзового щита.

Ящики грохотали и тряслись. На них было что-то написано, но из-за своей дислексии я не сразу сумел разобрать, что именно:

«РАНЧО «ТРИ Г»

ХРУПКОЕ

ВЕРХ»

И внизу, буковками помельче: «Открывать осторожно. Ранчо «Три Г» не несет ответственности за причиненный ущерб, травмы и мучительную смерть».

– А что там, в ящиках? – спросил я.

– Маленький сюрприз, – ответил Квинтус. – Для завтрашней тренировки. Тебе понравится.

– Э-э… ну, хорошо, – сказал я, хотя мысль о «мучительной смерти» мне не нравилась.

Квинтус метнул бронзовый щит, и Миссис О’Лири помчалась за ним.

– Вам, молодежи, не хватает трудностей в жизни. Вот когда я был мальчишкой, у нас таких лагерей не было.

– А вы… вы полукровка?

Вопрос получился слишком уж удивленным, но я просто не сдержался: никогда раньше не видел пожилого полубога.

Квинтус хмыкнул.

– Видишь ли, некоторые из нас действительно доживают до зрелых лет. И не обо всех нас существуют ужасные пророчества.

– А вы знаете про пророчество обо мне?

– Кой-чего слышал.

Мне хотелось спросить, что именно, но тут на арену, цокая копытами, вышел Хирон.

– А, Перси, вот ты где!

Он, видимо, только что вернулся со стрельбища. Поверх футболки с надписью «КЕНТАВР № 1» висели лук и колчан. Он подстриг на лето свои курчавые каштановые волосы и бородку, и нижняя половина его тела, туловище белого жеребца, была испачкана землей и зеленью.

– Я смотрю, ты уже познакомился с нашим новым инструктором.

Хирон говорил непринужденно, но смотрел с тревогой.

– Квинтус, ты не против, если я позаимствую у тебя Перси?

– Пожалуйста, наставник Хирон!

– Вовсе ни к чему звать меня «наставником», – ответил Хирон, хотя, судя по тону, ему это польстило. – Идем, Перси. Нам нужно многое обсудить.

Я еще раз бросил взгляд на Миссис О’Лири, которая теперь отгрызала манекену ноги.

– Ну, увидимся, – сказал я Квинтусу.

Мы пошли прочь. Я шепотом сказал Хирону:

– Мне кажется, Квинтус какой-то…

– Загадочный? – предположил Хирон. – Непроницаемый?

– Ага.

Хирон кивнул.

– Очень опытный полукровка. Великолепный боец. Я только хотел бы понять…

Но, что бы Хирон ни собирался сказать, он явно передумал.

– Ладно, Перси. Главное сейчас не это. Аннабет мне сказала, что ты встретил эмпус.

– Ага.

Я рассказал ему про сражение в школе Гуд и как Келли превратилась в огненный столп.

– Хм… – произнес Хирон. – Да, наиболее могущественные из них способны на такое. Она не умерла, Перси. Просто сбежала. Демоницы зашевелились, это нехорошо.

– А что они там делали? – спросил я. – Меня ждали?

– Возможно, – Хирон нахмурился. – Удивительно, что ты выжил. Они умеют так хорошо завораживать… едва ли не любой герой мужского пола поддался бы заклятию, и его бы сожрали.

– Меня бы и сожрали, – сознался я. – Если бы не Рейчел.

Хирон кивнул.

– Да, тебя спасла смертная, как ни смешно это звучит. Теперь мы перед ней в долгу. Насчет того, что эмпуса сказала про нападение на лагерь, – об этом мы побеседуем позже. А пока идем. Нам нужно в лес. Гроуверу потребуется твое присутствие.

– Где?

– На суде над ним, – мрачно ответил Хирон. – Совет козлоногих старейшин собрался, дабы решить его судьбу.


Хирон сказал, что надо спешить, так что я сел к нему на спину. Проносясь галопом мимо домиков, я бросил взгляд на обеденный зал: открытый павильон в греческом стиле, на холме над морем. Я увидел это место в первый раз с прошлого лета, и оно пробудило неприятные воспоминания.

Хирон углубился в лес. Нимфы выглядывали из чащи, провожая нас взглядами. В сумрачной чаще бродили громадные тени: чудовища, что жили там, как вызов обитателям лагеря.

Я думал, что неплохо знаю лес после того, как два лета подряд играл там в захват флага, но Хирон вез меня путем, который я не узнавал: мы миновали тоннель из старых ив, небольшой водопад и очутились на поляне, устланной ковром полевых цветов.

На траве кружком сидело множество сатиров. В центре стоял Гроувер. Напротив него на тронах, сделанных из художественно выстриженных розовых кустов, восседали трое сатиров, очень старых и очень толстых. Этих троих старых сатиров я никогда прежде не видел и решил, что это, должно быть, и есть совет козлоногих старейшин.

Гроувер, похоже, о чем-то рассказывал. Он теребил подол своей футболки и нервозно переступал козлиными копытцами. С прошлой зимы он не особо изменился – возможно, потому, что сатиры взрослеют и стареют вдвое медленнее людей. Прыщей стало побольше. Рожки отросли так, что они уже торчали из курчавых волос. Я с удивлением понял, что сделался выше него.

Чуть поодаль, за пределами круга, стояли Аннабет, еще одна девочка, которую я никогда прежде не видел, и Кларисса. Хирон спустил меня на землю рядом с ними.

Спутанные каштановые волосы Клариссы были стянуты камуфляжной банданой. Она выглядела еще мускулистей прежнего, если это возможно, как будто занималась в качалке. Она покосилась на меня и буркнула: «Чмо!» Значит, настроение у нее хорошее. Обычно она просто пыталась меня убить вместо приветствия.

Аннабет обнимала за плечи другую девочку – та, похоже, плакала. Девочка была маленькая – просто крошка, – с пушистыми волосами янтарного цвета и миленьким личиком эльфа. Одета она была в зеленый хитон и шнурованные сандалии и промокала глаза платочком.

– Все так ужасно получается! – всхлипывала она.

– Нет-нет! – Аннабет похлопала ее по плечу. – Все будет в порядке, Можжевела.

Затем она взглянула на меня и одними губами проговорила: «Девушка Гроувера!»

По крайней мере, мне так показалось. Но это же фигня какая-то. Девушка, у Гроувера? Потом я взглянул на Можжевелу и обнаружил, что ушки у нее слегка заостренные. И глаза были не красными от слез, а зеленоватыми, под цвет хлорофилла. Это была древесная нимфа – дриада.

– Господин Ундервуд! – прогремел старейшина справа, перебив Гроувера на полуслове. – Ты всерьез рассчитываешь, будто мы этому поверим?

– Но-о, Силен, – промямлил Гроувер, – ведь это же правда!

Тот дядька из Совета, Силен, обернулся к своим коллегам и что-то буркнул. Хирон мелким галопом вышел вперед и встал рядом с ними. Я знал, что он почетный член Совета, но никогда не думал, что это важно. Старейшины выглядели не особенно внушительно. Они были похожи на коз из детского зоопарка: пузатые, сонные, с остекленевшим взглядом, не интересующиеся ничем, кроме очередного угощения. Я не понимал, чего Гроувер так нервничает.

Силен натянул на пузо желтую тенниску и устроился поудобнее на своем зеленом троне.

– Господин Ундервуд, мы вот уже шесть месяцев – шесть месяцев! – внимаем возмутительным утверждениям, будто ты слышал самого лесного бога Пана.

– Но я же его слышал!

– Какая дерзость! – сказал старейшина слева.

– Терпение, Марон, – произнес Хирон. – Терпение.

– Именно, что терпение! – возразил Марон. – Я по самые рога сыт этим вздором. Как будто лесной бог стал бы беседовать… с этим!

У Можжевелы сделался такой вид, будто она вот-вот кинется на старого сатира и примется его лупить. Но Аннабет с Клариссой ее удержали.

– Не время драться, девочка, – вполголоса сказала Кларисса. – Погоди.

Даже не знаю, что удивило меня сильнее: Кларисса, которая считает, что не время драться, или тот факт, что они с Аннабет, презиравшие друг друга, сейчас как будто бы были заодно.

– Целых полгода, – продолжал Силен, – мы были снисходительны к тебе, господин Ундервуд. Мы отпускали тебя в странствия. Мы позволили тебе сохранить лицензию искателя. Мы ждали, когда ты предъявишь доказательства своего абсурдного утверждения. И что же ты нашел за полгода странствий?

– Мне просто не хватило времени! – жалобно воскликнул Гроувер.

– Ничего! – провозгласил тот старейшина, что сидел посредине. – Ничего ты не нашел!

– Но, Леней…

Силен вскинул руку. Хирон подался вперед и что-то сказал сатирам. Тем это явно не понравилось. Они что-то забубнили, принялись спорить между собой, но Хирон проговорил что-то еще, и Силен вздохнул и нехотя кивнул.

– Господин Ундервуд, – объявил Силен, – мы дадим тебе еще один шанс!

Гроувер просиял.

– Ох, спасибо!

– Еще неделю.

– Как?! Но послушайте! Это же невозможно!

– Неделю, господин Ундервуд. А потом, если ты так и не предоставишь доказательств, придется тебе выбрать себе другое ремесло. Что-нибудь, что соответствует твоим актерским дарованиям. Можешь открыть театр марионеток. Или школу чечеточников.

– Но послушайте! Я… я не могу лишиться лицензии искателя! Вся моя жизнь…

– Собрание Совета объявляю закрытым! – сказал Силен. – А сейчас приступим же к нашей полуденной трапезе!

Старый сатир хлопнул в ладоши, и из леса выпорхнула стайка нимф с блюдами овощей, фруктов, жестянками консервов и прочими козьими лакомствами. Кружок сатиров рассыпался и накинулся на еду. Гроувер уныло побрел в нашу сторону. На его выгоревшей голубой футболке был нарисован сатир, а под ним – надпись: «А У ТЕБЯ ЕСТЬ КОПЫТА?»

– Привет, Перси! – сказал он. Он был в таком унынии, что даже руки мне не пожал. – Ну как, все нормально, да?

– Старые козлы! – воскликнула Можжевела. – Гроувер, они же просто не понимают, как ты старался!

– Есть и другой выход, – угрюмо произнесла Кларисса.

– О нет! Нет! – Можжевела замотала головой. – Гроувер, я тебе не позволю!

Лицо у него посерело.

– Ну, я… я подумаю. Но мы ведь даже не знаем, где искать!

– Вы о чем? – спросил я.

Вдали прогудела труба, сделанная из раковины.

Аннабет поджала губы.

– Перси, я тебе потом все объясню. Нам лучше разойтись по домикам. Сейчас начнется осмотр.


Вообще-то это нечестно, что я должен участвовать в осмотре домиков, когда я только что приехал в лагерь, но так уж полагается. Каждый день один из старост обходит лагерь с папирусным свитком. Лучший домик первым принимает душ – это значит, что вам наверняка хватит горячей воды. А худший домик вечером дежурит по кухне.

Моя проблема в чем: в домике Посейдона я, как правило, один, а я не то чтобы чистюля. Гарпии-уборщицы прилетают только в последний день лета, так что мой домик, по всей вероятности, остался в том же виде, как я бросил его в зимние каникулы: со всеми фантиками и пакетами от чипсов, раскиданными по кровати, с доспехами, в которых я играл в захват флага, валяющимися по всему домику…

Я помчался к центральной площади, вокруг которой буквой П выстроились двенадцать домиков – по числу олимпийских богов. Дети Деметры мели дорожку и выращивали на окнах живые цветы. Они одним щелчком пальцев могли вырастить над дверью плети жимолости и усеять крышу маргаритками. По-моему, так нечестно! Они-то, наверно, никогда не занимали последнего места при осмотре. Ребята из домика Гермеса лихорадочно суетились, прятали грязное белье под кровати и обвиняли друг друга в пропажах. Раздолбаи те еще, но они меня опережали.

Из домика Афродиты как раз выходила Селена Боргард, проверяя свой свиток. Я выругался про себя. Селена – она славная, но жуткая чистюля. Самая противная из всех инспекторов. Она любит, чтобы все было миленько. А я «миленько» делать не умею. У меня заранее заныли руки при мысли обо всех тех тарелках, которые мне придется отскребать нынче вечером.

Дом Посейдона стоял в конце ряда домиков, принадлежащих «богам-мужчинам», по правой стороне лужайки. Он был построен из серого морского камня, усеянного ракушками, и выглядел приземистым, как бункер, но зато его окна смотрели на море, и в них всегда дул славный морской бриз.

Я шмыгнул в домик, надеясь, что, может быть, успею по-быстрому затолкать под кровать весь мусор, как ребята Гермеса, и обнаружил, что мой сводный брат, Тайсон, уже подметает пол.

– Перси! – взревел он, бросил веник и устремился ко мне. Если к вам никогда не кидался взволнованный циклоп в фартуке в цветочек и резиновых хозяйственных перчатках, могу сказать одно: бодрит!

– Привет, верзила! – сказал я. – Осторожно, ребра! Ребра!

Мне как-то удалось выжить в его медвежьих объятиях. Тайсон отпустил меня, придурошно ухмыляясь. Его единственный глаз, карий, как у теленка, светился восторгом. Зубы у него были такие же желтые и кривые, как и прежде, и прическа смахивала на крысиное гнездо. Под фартуком в цветочек на нем были драные джинсы размера XXXL и поношенная фланелевая рубашка, но мне все равно было приятно его встретить. Мы не виделись почти год, с тех пор, как он ушел на дно морское, работать в кузницах циклопов.

– Ну что, ты в порядке? – спросил он. – Не сожрали тебя чудовища?

– Даже не надкусили! – сообщил я, продемонстрировав ему обе руки и обе ноги в комплекте. Тайсон радостно захлопал в ладоши.

– Ура! – воскликнул он. – Теперь мы можем лопать бутерброды с арахисовым маслом и кататься на рыбах-лошадках! Мы будем сражаться с чудовищами, мы увидимся с Аннабет, мы чего-нибудь взорвем!

Надеюсь, не все это сразу и одновременно? Но я ему ответил, что да, лето обещает быть очень прикольным. Я невольно улыбался: Тайсон ко всему относился с таким энтузиазмом!

– Но прежде всего, – сказал я, – нас ждет осмотр. Надо…

Тут я огляделся по сторонам и понял, что Тайсон потрудился на славу. Пол был выметен. Койки застелены. Коралловый фонтанчик с морской водой отмыт до блеска. На подоконниках Тайсон расставил вазы с водой, с морскими анемонами и странными светящимися растениями со дна океана, куда более прекрасными, чем любые букеты, которые могли бы набрать дети Деметры.

– Ох, Тайсон, как тут стало… здорово!

Он просиял.

– А рыбок-лошадок видел? Я их на потолок подвесил!

С потолка на проволочках свисала стайка миниатюрных бронзовых морских коньков. Казалось, будто они плавают в воздухе. Просто не верилось, что Тайсон, с его ручищами, способен создавать такие тонкие вещицы. Потом я взглянул на свою койку и увидел, что на стене висит мой старый щит.

– Ты его починил!

Щит сильно пострадал в результате нападения мантикоры прошлой зимой, но теперь он снова был как новенький – ни царапинки! И все бронзовые изображения наших с Тайсоном и Аннабет приключений в море Чудовищ были отполированы до блеска.

Я посмотрел на Тайсона. Я не знал, как его и благодарить.

И тут кто-то у меня за спиной сказал:

– Ну надо же!

Селена Боргард стояла в дверях со своим свитком. Она вошла в домик, развернулась на месте, посмотрела на меня и вскинула брови.

– Хм, я ждала совсем другого… Но вы отлично прибрались, Перси. Я это запомню.

Она подмигнула и вышла.


Мы с Тайсоном провели вторую половину дня, обмениваясь новостями и просто болтая обо всем на свете – это было очень приятно после того, как с утра на меня напали эмпусы-чирлидерши.

Мы сходили в кузницу, помогли Бекендорфу из домика Гефеста в работе по металлу. Тайсон показал, какое магическое оружие он научился делать. Огненную двулезвийную секиру он выковал так быстро, что даже Бекендорф удивился.

За работой Тайсон нам рассказал про тот год, что провел на дне морском. Сверкая единственным глазом, он описывал кузницы циклопов и дворец Посейдона. Но рассказал он и о том, какое напряженное положение складывается. Древние морские боги, что правили во времена титанов, объявили войну нашему отцу. Когда Тайсон уходил оттуда, битвы шли по всей Атлантике. Узнав об этом, я занервничал: ну, мне же вроде как надо быть там, помогать! – но Тайсон меня заверил, что отец хотел, чтобы мы оба остались в лагере.

– На суше тоже гадов хватает, – сказал Тайсон. – Мы их всех взорвем!

После кузниц мы пошли на озеро вместе с Аннабет. Девочка была искренне рада видеть Тайсона, но я заметил, что ей не до нас. Она все оглядывалась на лес, как будто не переставала думать о проблемах Гроувера. Я ее понимал. Гроувера было нигде не видать, и я тоже из-за него переживал. Отыскать пропавшего бога Пана – цель всей его жизни. Его отец и дядя оба пропали, ведомые той же мечтой. Прошлой зимой Гроувер услышал голос: «Я жду тебя!» – голос, который, как он был уверен, принадлежал Пану, – но все его поиски, по-видимому, так ни к чему и не привели. Если Совет отберет у него лицензию искателя, его это убьет.

– А что это за «другой выход»? – спросил я у Аннабет. – Ну, то, о чем говорила Кларисса?

Она подобрала камушек и запустила по воде «блинчики».

– Одна штука, Кларисса ее разнюхала. Я ей кое в чем подсобила прошлой весной. Но дело будет опасное. Особенно для Гроувера.

– Побаиваюсь я этого козлика, – буркнул Тайсон.

Я изумленно уставился на него. Тайсон не боялся ни огнедышащих быков, ни морских чудовищ, ни великанов-людоедов.

– Чего его бояться, это же Гроувер?

– Рога, копыта… – нервно пробормотал Тайсон. – И еще у меня нос чешется от козьего меха.

Тем и закончился разговор о Гроувере.


Перед ужином мы с Тайсоном пошли на арену для боя на мечах. Квинтус нам обрадовался. Он по-прежнему не желал признаваться, что у него в деревянных ящиках, но зато научил меня нескольким новым приемам. Мужик был крут. Он фехтовал, как иные люди играют в шахматы: будто все ходы у него просчитаны наперед, и ты не поймешь, что он замышляет, пока он не сделает последний взмах и его меч не упрется тебе в горло.

# Примечания

1

Чирлидеры – девушки-гимнастки, сопровождающие своими шоу выступления спортивных команд (например, футболистов). Фактически – это отдельный вид спорта. – Прим. перев.

2

Дислексия – нарушение способности к чтению при сохранении общей способности к обучению.

3

СДВГ – синдром дефицита внимания и гиперактивности.

4

Эмпуса – древнегреческое чудовище из свиты Гекаты. В образе прекрасной девушки завораживает юношей и выпивает у них кровь.