Ирина Слисова
Путь странницы

ПРИВЕТСТВИЕ

Добро пожаловать в мир странницы!

Это не гид по городам и странам. Не каталог достопримечательностей, лучших отелей и ресторанов. Здесь нет опыта поездок с турфирмами и отдыха «всё включено». И не место для рекламы.

Это дневник воспоминаний страстной путешественницы, переполненной любопытством к миру и влюбленной в дорогу. Здесь собраны истории, забавные и неповторимые, а временами нелепые и невероятные. Путь странницы наполнен любовью к жизни и путешествиям, пропитан разнообразием нашего прекрасного мира.

На счету – двадцать три страны. Транспорт – от автостопа до самолета. Ночлег – от каучсёрфинга до отеля миллиарда звёзд. Питание – от мусорных баков до элитных ресторанов. Компания – от соло до дюжины.

Дорогой читатель, приглашаю тебя в мои странствия, где мы вместе проснёмся холодным утром в маленькой палатке посреди огромной Великой Китайской стены, переживем ураган века «Айрин» в его эпицентре, отправимся в прошлое – в 1396 год по иранскому календарю, и многое другое. Только самое яркое и стоящее того, чтобы об этом рассказать!

2011

США. Как я встретила ураган века

– Парк аттракционов закрыт, – сухо сказал Данчо, наш супервайзер.

– А ураган? Нас эвакуируют из города? – встревоженно спросила иностранная студентка, работница парка аттракционов.

– Мэр не дал никаких указаний на этот счет. Лично я сматываюсь на машине как можно дальше от воды, – заявил Данчо.

Мы прилетели в США на лето по студенческой программе «Work and travel»¹, в основном ребята из Беларуси и Болгарии и парочка россиян.

Сисайд-Хайтс – наш туристический городок, расположенный на острове в Атлантическом океане, настолько маленький, что каждое утро я выходила из арендованного дома в Сисайд-Хайтс и шла на работу в соседний город Сисайд Парк. Таким образом, дорога из одного города в другой занимала десять минут – обманула, Сисайд-Хайтс не маленький, а крошечный городок. Огромный мост связывал его с материком – похоже, назначать свидание с ураганом безопаснее по ту сторону моста.

В последнее время разлетались слухи и цитаты ученых с просторов Интернета – весь мир только и говорил об урагане «Айрин».

«По пятибалльной шкале у «Айрин» пока третья категория опасности, но она, вероятно, вырастет до четвертой… «Айрин» может стать стихийным бедствием века… Ливень и шквальный ветер со скоростью до ста восьмидесяти километров в час ударят по берегу… Разрушенные дома и дороги, поваленные деревья и оборванные провода… Штормовой ветер, высокие волны и плотная стена тропического ливня… Объявлено об угрозе возникновения смерчей… Ряд экспертов прогнозирует наводнение… Национальная служба погоды предупредила о потенциальном возникновении торнадо… Повторные подземные толчки могут продолжаться до нескольких недель… Жители побережья увидят такое в первый и последний раз в своей жизни – в том смысле, что на нашем веку подобное не повторится… Если «Айрин» внезапно не ослабнет, то это будет событие века… В пятницу прогнозируется усиление урагана…»

Как раз была пятница.

– Подойдите через пару часов – может, что-то изменится, – предложил Данчо.

Пару минут недовольных возгласов, сумасшедших предложений устроить ураганную вечеринку в Сисайд-Хайтс (между прочим, очень серьезных предложений) или же бежать из города на ближайшем автобусе. Автобусы уже не ходят? Тогда на такси, автостопом, но из этой солнечной дыры надо выбираться. Пешком хотя бы – может, к вечеру будем на материке. В конечном итоге мы приняли решение, которое одобрили все: через час встречаемся на пляже – будем загорать!

Нас было человек сорок, и мы третий месяц работали по двенадцать-четырнадцать часов в сутки шесть-семь дней в неделю, прячась под зонтиками от жалящего солнца, если везло с аттракционом и над механической коробкой управления стоял зонт. Если слишком везло, то спасались под навесом. Но даже навес не защищал от шоколадного загара. Только «шоколад» ложился на кожу избирательно. Он любил руки ниже рукава фирменной майки парка с надписью «Funtown» и ноги ниже шорт. И, конечно же, лицо. Хорошо, что в доме не было зеркала во весь рост, да и времени рассматривать себя тоже не было.

– А вы знаете, что в спокойном море бывают гигантские спонтанные волны по несколько метров? Все загорают, никаких предупреждений об опасности, и одна гигантская волна накрывает весь пляж. Как только она сходит с берега – опять всё спокойно и маленькие волны…

– Что, правда?

– И бывают жертвы?

– Если не на серферной доске загораешь…

– А сейчас и океан взволнованный…

– Зато погода хорошая!

– Так что? Через час встречаемся на пляже?

– Да!

– Все загорать!

– Да, через час!

Мы разбежались по домам на час. Прогуливаясь по Сисайд-Хайтс, наблюдали, как коренные жители забивают окна деревянными досками, защищая стекла от ветра. Хотели купить мороженного, но магазин оказался закрыт: его хозяин давно смотался на материк. Последние машины, застрявшие в городе, готовились к отъезду. Город умирал.

Хотелось поставить статус в VK: «Завтра в Сисайд-Хайтс нагрянет ураган века. Сначала ветер разобьет стекла, следом цунами накроет наш дом, а возможный торнадо заметет следы. Но сегодня светит солнце, и мы идем загорать!» Я удержалась – уберегла родителей от преждевременной седины.

В США пляжи платные, по крайней мере, так было в нашем туристическом городе. Но не сегодня. Никто не убирал мусор, никто не требовал деньги за вход, даже не предупреждал, что нельзя плавать, и уж тем более никто не собирался спасать тонущих и накрытых волной. И только мы, загорелые по рабочей форме сотрудники парка аттракционов, ходили по раскалённому песку. А волны бушевали. Оказалось, что каждый из нас ценил жизнь – никто не плавал. Пляж, солнце, океан – всё принадлежало нам.

Несколько часов пролетели как одно мгновение. Мы отправили лазутчика в парк аттракционов разведать обстановку и планы мэра.

– Эвакуация будет! – сообщил он, когда вернулся. – Школьные автобусы перевезут всех на материк, а полиция будет проверять дома, чтобы здесь никто не остался.

– Куда нас эвакуируют?

– Полиция не проблема. Закроемся на замок в доме и будем сидеть тихо, пока все не разъедутся, а потом – пати!

– Вот только где закупаться к вечеринке? Дверь магазина вышибем?

– Эвакуируют в школу в Томс Ривер. Чемоданы не брать, только ценные вещи!

«Work and Travel» – сразу стало ясно, что смысл поездки совсем не в travel, как мечталось. А был ли смысл в work, если я не смогу отработать стоимость программы?

Нас проинструктировали не только о наводнении и торнадо, но и о мародерах, которые будут взламывать квартиры и выносить всё, как только ураган закончится и прежде, чем город оживет. А я такая жадина – особенно по отношению к мародерам!

В моей комнате стояли неразобранные пакеты со шмотками, купленными в Атлантик-Сити. Шмотки не были целью поездки в США, скорее, компенсацией за время, которое я провела на раскалённом солнце, мучимая постоянной жаждой. Платой за убитое лето! Деньги, которые я привезу домой, придется отдать родителям (это они оплатили программу), а купленные вещи останутся со мной как утешительный приз за три месяца рабского труда.

На кровати лежала огромная плюшевая луна, метр в высоту. Американский мальчик попал пистолетом в нужный шар и выиграл луну, но она оказалась слишком большой, и семья бросила ее на скамейке напротив моего аттракциона. Я забрала луну домой, чтобы она оберегала сны, но вскоре тоже ее брошу. Она слишком большая – запихнуть бы шмотки в чемодан.

– Луна, пожалуйста, останься в квартире к моему возвращению, – попросила я. – Обещаю: заберу тебя с собой.

Если она выживет, значит, ураган пощадит дом, пощадит вещи. Если она выживет, значит, мародеры обойдут наше жилище стороной. О том, что мародеры интересовались более ценными вещами, чем плюшевая игрушка, я не подумала. Так, назначив луну ответственной за дом и особенно – за все вещи, я отправилась в Томс Ривер.

Желтый школьный автобус завез нас в американскую школу. Долго стояли в очереди: трое работников Красного Креста регистрировали американцев и только один – иностранцев. А кто жил летом в эвакуируемых городах? Туристы давно разъехались по домам, а местные сбежали на материк, к родственникам или друзьям, – лишь бы подальше от океана.

Кто же следовал плану эвакуации? Иностранные студенты, приехавшие по программе «Work and travel», и… американские бездомные, американцы с трудностями в доходах и парочка американских семей-исключений. В общем, самая что ни на есть веселая компания.

Эвакуация прошла добросовестно: никто из наших ребят не остался встречать ураган в Сисайд-Хайтс.

Нас разместили в огромном спортзале. Раскладушки стояли в ряд одна за другой, между рядами оставалось около полуметра – так, чтобы двое проходящих людей не задевали друг друга. На каждой раскладушке лежала белая простыня и серое покрывало из сыпучего материала. Все желающие могли получить набор первой необходимости «A gift of American Red Cross»². В него входило маленькое полотенце, расческа, бритва, зубная щетка и паста, жидкое мыло, шампунь, дезодорант, лосьон и салфетки. В школе был душ и трехразовое питание.

– Наконец-то можно поесть! – Я искренне радовалась бесплатным огромным пайкам.

Разместившись среди своих ребят, я чувствовала себя счастливицей: оказалась не с краю и не по соседству с одним из подозрительных американцев.

Время тянулось медленно, и я занялась чтением. Открыла программу Stanza и выбрала жанр «Эзотерика». Там была только одна книга – «Тибетская книга мертвых». Название не испугало, и я начала читать.

«Тибетская книга мертвых» содержит подробное описание этапов, через которые проходит человеческое сознание с момента физической смерти и до момента следующего перерождения – реинкарнации. В книге описаны подробные рекомендации: как не стать злобным призраком, как выбрать мир, в котором переродиться, и как выбрать своих новых родителей. Очень занимательная книжка, особенно если читать ее в ожидании урагана века – не так уж далеко уехали от океана! Я читала взахлеб: в случайности не особо верила, сомневалась – так мы выживем или нет?

Эвакуированные люди оказались не единственными гостями в школе. В качестве тумбочки использовалось пространство под раскладушками – оно понравилось и крысам. После парочки громких вскриков пакеты с едой перекочевали на спальное место, а спустя ещё десяток воплей – и остальные вещи.

Пятница, последний безопасный день, закончился сюрпризом. В здании школы работали кондиционеры, настолько мощные, что спать в холоде было невозможно. Я закрывала глаза, натягивала тоненькое, не греющее покрывало, стараясь закутаться, как гусеница в кокон, и долго не могла уснуть. Во сне я видела теплую куртку, что осталась дома, и уже через полчаса открывала глаза, стуча зубами, и снова мучилась бессонницей. Некоторые ребята предпочли бодрствовать и ютились в более теплом коридоре. Спортзал был самым холодным местом в школе. Мы по очереди просили выключить кондиционеры, но работники Красного Креста отвечали:

– В помещении много бездомных, а при нормальной температуре это инфекции и запах.

Так прошла первая ночь.

Утром все были сонные, обсуждали новости в Интернете, переписывались с близкими, делились домыслами и страхами – как ни забавно, не из-за урагана, а из-за подозрительного соседства на раскладушках. Никто не сомневался: мы выживем!

– Пошли на обед, – позвала подруга.

– Сейчас, дочитаю, – отозвалась я.

– «Тибетскую книгу мертвых»?! Не дойдет сюда ураган!

– Я знаю. Но к сегодняшней ночи всё равно дочитаю.

В любом случае – дочитаю. Кто знает, что случится ночью?

Ближе к вечеру отключили всё электричество – пропал доступ в Интернет, а в спортзале и коридоре тускло светили специальные лампочки. А главное, перестали работать кондиционеры, и мы наконец-то сладко уснули, наверстывая не только вчерашнюю ночь, но и последние месяцы трудоголизма.

Утро началось с хороших новостей: ураган пощадил наш регион. Он двинулся дальше по краю материка, чтобы обрушиться на другие, менее везучие города. Как же я обрадовалась, что мне не пришлось применять знания, описанные в «Тибетской книге мертвых»! Приятно переносить такие дела на потом – в далекое будущее.

Перед уходом я решила сложить простынь и прокрывало. Стоило мне встряхнуть ткань, как длинная многоногая тварь упала на раскладушку, и тут же сбежала, перебирая всеми своими лапками. Ни вскрика, ни страха – я брезгливо опустила скомканную простынь и ушла с одной мыслью: «Как круто, что увидела эту тварь сегодня, а не вчера. Хоть уснула на одну ночь!» Вот ещё одно проявление накопленной усталости: мне было всё равно.

Мародеры в Сисайд-Хайтс не пришли. Но кражи случились во время эвакуации. Некоторые из нашей компании оставляли ценные вещи у раскладушек, ведь в спортзале всегда был кто-нибудь из ребят, но они не следили за чужими вещами.

Распахнув двери дома, я увидела луну и обрадовалась. Я не представляла, в какие чемоданы ее впихну, но знала, что она приедет со мной в Беларусь. И сегодня, спустя больше десяти лет, она оберегает мой сон.

P.S.: Вечеринка состоялась, но после урагана :)

Ураган века «Айрин» 2011 года вошел в десятку самых дорогих ураганов мира по нанесенному материальному ущербу и в десятку самых разрушительных за последние сорок лет. Более сорока человек погибло.

А что касается Сисайд-Хайтс – ураганы любят это место. После «Сэнди» в 2012 году парк аттракционов «Funtown Amusement Pier» был сильно разрушен и закрыт для туристов. Осенью 2014 года его владелец Билл Мэджор объявил о начале реконструкции парка аттракционов. Работы по восстановлению всё ещё продолжаются.

2012

Италия. Лето волонтера в Альпах

Благодаря белорусской организации «Лига добровольного труда молодежи» я участвовала в международном волонтерском проекте. Агапе – место в Италии, где каждую неделю проводится новый семинар, посвященный теме любви и принятия, а мы, группа волонтеров с разных стран, работали как обслуживающий персонал. Так участие в семинаре стало более доступным.

Место находится в Альпах, на высоте тысячи шестьсот метров над уровнем моря. Каждое утро я открывала глаза и смотрела в окно, размером с дверь, а там – горы. Где-то через неделю они стали «всего лишь горы», но, вернувшись домой, я очень скучала по большому окну.

Первый день работы утомил, и я негодовала: «Обещали шесть рабочих часов, а понаставили тридцатиминутные перерывы – в итоге работаем весь день! И за это ещё и не платят?!» Все идиллические ожидания разрушились, но вскоре я прониклась духом волонтерства, и труд превратился в удовольствие.

Работали мы не по одному, а веселыми группами. На кухне любили устраивать рыцарские бои с черпаком-шпагой и крышкой-щитом, а в команде уборщиков получали швабрами. Чистя душ, принимали его сами, зацепив включатель, – и хорошо, если вода шла теплая, а не ледяная, как однажды. Каждую неделю – новое место работы: кухня, уборка, бар.

По вечерам устраивались вечеринки: накрывали общий стол, и все танцевали под громкую музыку. Временами разжигали костер, а иногда ловили взглядом падающие звезды, разлегшись под открытым небом, – всё ещё жду, когда исполнятся мои семь желаний.

К итальянскому чувству юмора пришлось привыкать. Если тебе на голову вылили стакан воды, это ещё не повод обижаться. Но если ты с наслаждением принимаешь теплый душ, а тебя спрашивают: «Is it hot?»³ – и опрокидывают ведро холодной воды, пора готовить план мести.

В единственный выходной в неделю мы поднимались в горы – ещё выше. Кругом – невероятные пейзажи, а мы – как герои Толкина. Не верилось, что красота перед нами – настоящая, а не картинка на стене в VK. Высоченные пирамиды, воздвигнутые природой, влюбили с первого взгляда.

Помню один поход. Погода усыпала вершины белыми крохами снега, словно выстлала дорогу приманкой для голодного зверя. Туман нежно укутал горные пики, и, едва видимые, они казались вовсе недостижимыми. Облака прятали солнце, угрожали дождем и отговаривали идти, но мы упорно шагали вверх. Горное озеро по кругу оберегалось горами-стражниками – но нас пропустили. Устроили пикник – и, обедая, поражались тому, как матушка-природа создала всё это. Я знала, что скоро волонтерство закончится, мы разъедемся и, скорее всего, больше никогда не увидимся друг с другом, но сейчас – мы были одни в горах, и весь мир улыбался нам.

2013

Германия. Что вкусного хранится в мусорных баках?

Ей было двадцать четыре, она была пухлая и красила ногти только в зеленый, потому что любила этот цвет. Несмотря на короткую стрижку, она собирала волосы, и получался смешной хвостик. Она носила браслет из скрученной кухонной вилки – думаю, это был хендмейд, сделанный во время обеда. Очень разговорчивая, она поддерживала любую тему и всегда заполняла собой тишину. Ее звали Сара. Это была самая странная девушка в моей жизни.

С ней было сложно находиться рядом: я уставала от нее. Но эта история не о Саре, а об ее сумасшедших идеях, которые мы воплощали в жизнь.

Два немца-лидера – Сара и Стефан – возглавляли группу из двенадцати волонтеров-иностранцев. Все жили в охотничьем домике в лесу возле деревни Шемберк в Германии. В Шемберке было много коттеджей и хороший супермаркет. Закупаться продуктами ездили на машине. Однажды Сара припарковалась между стеной и столбом так, что никто не мог выйти из машины, кроме нее. Но эта история не о ней, а об ее сумасшедших идеях, которые мы воплощали в жизнь.

– Давайте, ребята! Выгружаемся! По одному, через багажник.

Мы, слегка удивившись, стали выбираться, кувыркаясь через спинки сидений. Развеселившись от бессмысленной акробатики, мы спросили:

– А зачем мы вылезли через багажник, а не через дверь?

– Так веселее, не правда ли? А давайте пойдем босиком?

– Зачем?

– Так веселее! – сказала Сара и первая скинула шлепки.

Четырнадцать босых людей разных национальностей зашли в магазин и разбежались по отделам. Мы собирали продукты и складывали в тележку, если получали одобрение одного из лидеров.

Я, белоруска, вместе с украинкой выбирала молоко. Разговаривали на русском. Остальных ребят поблизости не было. К нам подошла незнакомая немка и спросила по-английски:

– Вы из России?

– Нет. Мы говорим по-русски, но я из Беларуси, а она из Украины…

Немка перебила:

– Я так и поняла. Я жила какое-то время в России. Я подумала, что вы русские, потому что на ваших ногах нет обуви, – сказала она и, самодовольно улыбаясь, направилась к кассе.

«Там ещё двенадцать человек без обуви, среди них три немца и ни одного русского! А идея принадлежала немке!» – хотелось крикнуть ей вслед.

– Где же она в России видела людей без обуви? На пляже, что ли? – возмутилась украинка.

За ужином Сара озвучила новое грандиозное предложение:

– Меня научили этому в Лондоне, и теперь я хочу научить вас. Нам приходится ограничивать себя в покупках, чтобы денег хватило на весь период волонтерства. Я знаю, как можно ни в чем себе не отказывать. Каждый день магазины выносят продукты в мусорный контейнер. Иногда они испорчены, но чаще всего это нормальная еда, у которой истекает срок годности сегодня или на днях. В любом случае, это съедобно. Это могут быть абсолютно любые продукты, начиная от хлеба и заканчивая дорогим шоколадом, который мы точно не можем себе позволить на деньги из общего бюджета. Я предлагаю по вечерам, после закрытия супермаркета, собираться небольшой группой и ездить в магазин. В первый раз мы обойдем его и найдем, куда выкидывают продукты – часто они даже не в мусорном баке! Посмотрим, что мы найдем. Шембрек всё-таки деревня, возможно, оборот здесь поменьше. И, естественно, проверим качество продуктов: закрытость упаковки и срок годности. Всё хорошее, что найдем, заберем с собой и наполним холодильник. Тогда в следующий раз, когда мы приедем в магазин днём, сможем позволить себе всё что угодно! А теперь меня интересует, как вы относитесь к этой идее.

– Лазить по мусорным бакам ночью – я правильно поняла?

– Не всегда. Часто хорошую еду кладут около мусорного бака. Но ты поняла правильно: баки мы тоже будем проверять!

– Это законно? – спросила другая немка.

– Хороший вопрос! В каждой стране свои законы. В Великобритании, где меня научили так делать, это нормально и…

– А в Германии?

– По законам Германии выброшенные вещи продолжают принадлежать или владельцу, или сборщику мусора, но если владелец выбросил их, значит, они ему не нужны, ведь так?

– А если нас кто-то заметит?

– Главное, сохранять спокойствие. Мы знаем, что не делаем ничего плохого. Но будем шифроваться. Во-первых, одеваемся поскромнее, в темные и удобные вещи. Во-вторых, будем использовать фонарики, а передвигаться тихо и бесшумно. Если нас заметили, выключаем фонарики и убегаем.

– Куда бежать?

– К машине. Припаркуемся неподалеку, в темном месте, чтобы уличный фонарь не попадал на номера. Всё законно: мусорные баки стоят на улице. Если не сработает сигнализация в магазине, не будет никаких проблем!

– А ты знаешь, что мы покупаем всё, что хотим? – вмешался Стефан. – Причина, по которой не все продукты попадают в корзину, не в том, что мы экономим. Если ребята выбирают что-то дорогое, но есть дешевле, то мы покупаем дешевле. И если другие приносят то же самое, зачем нам одни и те же продукты?

– Я поняла. Тогда мы можем это сделать лишь потому, что так…

– Веселее…

– Именно! Остался последний вопрос: кто хочет ночью пойти за продуктами в магазин?

– Я не буду есть еду из мусорного бака! – запротестовала итальянка.

– Конечно, ты не должна, если не хочешь! Поэтому я спрашиваю, кому это интересно. Это необязательно.

Веселых оказалось шестеро. Машину припарковали за автобусной остановкой, а не на парковке возле магазина, как обычно. Темная одежда, три фонарика – и под тихие крики «быстрее!» мы добежали до магазина. Обошли вокруг и нашли служебный вход. Напротив него стояло два бачка.

– Теперь самое интересное: надо найти добычу! Кто откроет бак?

Смельчаком оказался Франк – парень из Тайваня. Он открыл мусорный бак, и невероятная вонь пронзила наши носы. Могла ли быть съедобной еда, полежавшая в месте с таким запахом?

– Тут ничего нет.

– Надо проверить до конца. Мусорный бак недавно опустошили – возможно, сегодня, и мы пришли в неудачный день. А может, это было пару дней назад, и еда лежит на дне. Кто заберется внутрь бачка, чтобы проверить? Нужен человек с фонариком!

Огромный мусорный бак мог вместить одного-двух людей. Представив, как этот запах пропитает одежду, а потом и кожу, я поняла, что мы останемся без добычи. Но я ошибалась: нашлось сразу двое добровольцев. К Франку присоединился француз Николя. Николя был слишком интеллигентным, слишком эрудированным, слишком начитанным, слишком хорошо играл в шахматы и настольный теннис и даже умел играть на органе… В этот список «слишком» достоинств совсем не вписывалась фраза «лазил в мусорный бак». Но Николя и Франк это сделали.

Нашлась пара батонов со сроком годности, истекающим завтра, и готовые обеды для разогрева в микроволновке – срок годности истекал сегодня.

– Молодцы! – Сара оценила смелость «продуктоискателей». – Сегодня мы попробовали в первый раз, и мы молодцы. Конечно, нашли не много! Будь мы в крупном городе, за одну ночь объехали бы два-три супермаркета. Но мы повторим через несколько дней!

– Смотрите, возле магазина есть лотки!

Мы нашли ещё три буханки хлеба и два батона и обрадовались: с таким уловом не стыдно было возвращаться! Вот только к мусорному запаху не так уж легко привыкнуть, особенно когда стоишь рядом с Франком и Николя.

– А теперь бегом к машине, пока нас не заметили!

И мы, веселые, рванули со всех ног, унося добычу. В следующий поход в магазин мы сэкономили на хлебе. А неприятный запах из багажника выветривался ещё несколько дней.

Сара пробыла с нами недолго. После ее отъезда продуктовый клад больше не искали. Подозреваю, каждый начал сильнее ценить свое материальное благополучие.

Однажды Стефан спросил:

– Зачем ты пошла туда?

«Так веселее», – вертелась на языке ее любимая фраза. На самом деле в тот момент я подумала о возрасте. Мне было двадцать. Казалось, чем старше я становлюсь, тем больше запретов вливается в мою жизнь, чтобы она соответствовала всем критериям «так принято».

– А когда ещё у меня будет возможность полазить по мусорным бакам? – ответила я.

С одной стороны – хоть каждый день. Но по сути – больше никогда.

Турция. Две девушки в мусульманской стране

Турция – одно из самых популярных мест для отпуска в дорогом отеле в формате «всё включено». Я тоже была в Турции – но в турецкой, той, где нет ни туристов, ни англоговорящих турок.

Мы с Настей участвовали в международном молодежном проекте в маленьком сказочно красивом городе Эгридир. Приключения начались на обратном пути до аэропорта по маршруту Испарта – Памуккале – Измир – Стамбул, когда мы с Настей остались вдвоем на автовокзале Испарты рядом с Эгридиром. Там мы взяли первые уроки «разговорного рисования». Как это?

Сначала мы с Настей говорили по-английски – нас не понимали. Я попробовала русский – поняла только Настя. Потом Настя вспомнила итальянский – даже я не поняла. Не найдя общего языка, мы показали распечатку билета на наш автобус. Мы знали только то, что хотим попасть в Денизли, а там пересесть на автобус в Памуккале. Нас вывели из офиса на дорогу и ткнули пальцем в асфальт. Вокруг было много автобусов, но ни одного возле нашего асфальта.

Десять минут до отправления автобуса – асфальт пуст. Пять минут до отправления – мы идем в офис, и всё повторяется: нас выводят из офиса, тыкают пальцем в асфальт, уходят. Автобуса всё ещё нет. Пять минут как автобус не пришел. Десять минут как автобус не пришел, и мы идем в офис, а дальше – вы сами знаете. Пятнадцать минут – и мы идем в офис с твердым намерением изменить сценарий. Долго разговариваем, они – на турецком, мы – на английском. Сообразительный турок берет нашу распечатку билета и начинает рисовать автобус, затем пишет наше время и какое-то турецкое слово, потом время на сорок минут позже нашего и слово «Испарта».

– Это значит, что автобус опаздывает на сорок минут и сейчас он в другом городе, вот в этом? – предположила я и указала на турецкое слово. Турки закивали в ответ на мой русский, который всё это время не понимали.

– Ну, что? Ждем ещё тридцать минут?

Автобус приехал через пятьдесят.

Мы прибыли в Денизли на новый автовокзал. Нам повезло: мы встретили англоговорящего сотрудника одной из автобусных компаний. Он оказался чрезмерно любезным: подвел нас к нужному автобусу, поговорил с водителем и перевел цену на английский. Мы обрадовались счастливому знакомству и желали ему долго-долго жить. Поставив вещи в багажное отделение автобуса, водитель завел с нами не английский разговор: у него были пальцы и часы, он указал на часы и раскрыл пять пальцев.

– Отлично! У нас ещё двадцать минут до пяти часов. Пошли за водой – умираю от жажды!

В магазине никто не говорил на английском. Я кашляла и хотела теплую воду, поэтому душила себя за горло до тех пор, пока продавец меня не понял. Он достал монетки и показал их на ладони, таким образом называя цену. Чего ещё ждать от турка – на ладони всё оказалось в два раза дороже. Я-то уже вторую неделю в Турции и знаю, что сколько стоит.

Я достала монетки и, тоже разложив их, убрала несколько лишних, чтобы немного понизить цену. Посмотрела на него вопросительно: сторгуемся? Он махнул рукой и забрал деньги – ура, торг состоялся, и я сэкономила!

Мы наконец-то выпили воды и, счастливые, с запасами перекуса, побежали к автобусу.

– Они воруют наши чемоданы! – закричала Настя.

Действительно, турок катил мой чемодан в противоположную от автобуса сторону. Мы бежали на разборки с криками на русском. В ответ турок-водитель – другой турок, не тот, которому мы отдавали деньги, злобно тараторил что-то на турецком. Перекрикивая наш русский, он повез чемодан обратно в автобус.

– Как это понимать?! – Я растерянно развела руками.

– Это другой автобус, – сказала Настя. – Я запомнила номера – эти отличаются.

Мы запутались: наши вещи оказались у водителя другого автобуса, а он хотел унести их в третий автобус. Когда чемоданы вернулись в багажник, водитель заговорил с нами на пальцах. К растопыренным пяти он добавил лишь одно слово «minutes»⁴, и мы с Настей захохотали. Автобус должен был отправляться не в пять часов, а через пять минут, и он уехал без нас, оставив чемоданы следующему водителю автобуса. Мы не пришли вовремя, и новый водитель уже хотел передать наши чемоданы дальше, как эстафету.

«Welcome»⁵ – встречала табличка на въезде в Памуккале. Ну, хоть одно английское слово здесь знают! Это уже кое-что.

Оказалось, Памуккале – туристический город. Его жители хорошо владели английским, а иногда даже русским. Стоило выйти из автобуса, и к нам подбежал турок. Он стал предлагать комнату в отеле за шестьдесят турецких лир – в Интернете таких низких цен не было. Я, как болванчик, переспросила десять раз: это за двоих? То есть тридцать и тридцать? Не сто двадцать? Тридцать с меня? Только тридцать? Это точно отель, не кровать в хостеле? И шестьдесят за всю комнату?

Мы боялись, что нас разводят, но турок хорошо говорил по-английски и махнул рукой на отель с бассейном рядом с остановкой.

– Только, пожалуйста, не говорите никому в отеле, сколько вы заплатили, – попросил он. – Все остальные платят по стандартным ценам, потому что приехали раньше. Сейчас в Турции время Рамадана, и посетителей очень мало.

Мы, счастливые, заселились.

Травертины Памуккале – природные белые солевые террасы, подобные снежному, не тающему полю с голубыми «ваннами». Настоящий рай для фотографа и яркие впечатления для туристов. Нам повезло: людей было мало, и все турки. Да здравствует Рамадан!

Утром был ранний подъем на автобус. Но около трех часов ночи мы услышали, что же такое Рамадан на самом деле.

Рамадан – это мусульманский пост, который длится ровно месяц. Вкратце, смысл поста – очистить мысли через чистку организма. В современном мире его выполняют далеко не все мусульмане Турции, потому что многие не готовы голодать в течение дня из-за активного ритма жизни и работы. Те, кто держит пост, могут есть от заката до рассвета, причем эта трапеза как-то связана с азанами – призывами к намазам, которые слышны из мечетей. Если вы ничего не поняли, как и я, не страшно – значит, вы просто не мусульмане. Я хотела сказать следующее: если минареты, высокие башни около мечети, светятся – молитва намаз прошла, а значит, можно есть. А с приемом пищи во время Рамадана наступает и время праздничного веселья.

Бурная вечеринка в бассейне с громкими криками началась в три утра – и уснуть было невозможно. Утром мы встали помятые и как будто побитые. «Вот бы автобус до Измира ехал подольше – поспать бы!» – мечтали мы.

Посетить Измир нам посоветовала подруга-турчанка из Стамбула. Мы выбрали это место за невероятно сказочные морские пейзажи и возможность поваляться на пляже: всё-таки мы в солнечной Турции. Даже заранее надели купальники под одежду, предвкушая море.

– Зато Измир – туристический город. Там все будут говорить на английском, как в Памуккале! Радовались мы, но недолго.

На автовокзале Измира мы искали камеру хранения для вещей. К огромному сожалению, никто не говорил по-английски.

– Это точно Измир?!

Мы обратились к полицейским – они нас тоже не поняли. Но мы настойчиво тыкали в чемоданы, после чего полицейские махнули нам рукой, мол, пошли за нами. В сопровождении полицаев с обеих сторон мы гордо шагали по автовокзалу Измира.

– Насть, а они точно правильно нас поняли?

Но, когда увидели камеру хранения, успокоились.

– Ташекюляр! Ташекюляр! – затараторили мы «спасибо» по-турецки.

В Интернете я вычитала, что нужно попасть в Конак, центр Измира. Мы спросили пару прохожих: «Do you speak English?»⁶. Не получив в ответ даже «no»⁷, пошли к таксистам – уж они-то должны знать английский! Нас мгновенно окружила стая водителей. Мы хотели лишь узнать, где автобусная остановка, и повторяли: «No taxi, we need a bus»⁸. Но нас хватали за руки, показывали на машины, много говорили по-турецки. Мы продолжали играть в игру «no taxi», и вскоре водители начали кричать. Мы попытались уйти – нас хватали за руки, но мы кой-как вырвались.

Побродив вокруг, увидели автобусную остановку.

– Sorry, do you speak English?⁹ – прокричали мы на всю остановку, и наше спасение откликнулось:

– A little bit¹⁰.

Молодая турецкая девушка не знала, как добраться до центра города Конак, но была очень дружелюбной и расспросила других турок. Один пожилой мужчина вызвался нам помочь.

– He will help you!¹¹ – пообещала девушка.

Турок схватил Настю за руку и повел за собой. Я пошла следом. И мы опять пришли на стоянку такси, где совсем недавно на нас кричали таксисты.

Автобус! Нам нужен автобус!

Несколько уже знакомых таксистов вышли к нам навстречу. Пожилой мужчина что-то объяснил таксистам. Тогда один адекватный таксист разложил монетки на ладони. Мы потыкали друг на друга, пытаясь понять, эта цена за двоих или за одного, и тогда он выложил в два раза больше.

Цена была приемлемая, хотя на автобусе вышло бы дешевле. Мы сдались и согласились на такси. Всё-таки это был адекватный таксист. Адекватный турецкий таксист определяется важными достоинствами: он не кричит и не пытается убедить тебя на турецком.

– А ведь нам ещё возвращаться на автовокзал!

– Я готова ехать с этим же таксистом, только не знаю, как ему сказать.

В такси на заднем сиденье уже сидело трое. Мы с Настей, молодые и стройные, разместились на одном переднем, рядом с водителем.

– Насть, у тебя есть водительские права?

– Нет, но я и без прав знаю, что за такую поездочку – два человека на одном переднем сиденье, да ещё не пристегнуты – у нас без штрафа не обошлось бы!

Мы приехали в Конак – осталось найти пляж. Мы бродили по улицам, без особой надежды пытаясь заговорить с турками, и как-то само собой получилось, что мы оказались у моря – точнее, у морского порта. Стояли на асфальтированном обрыве, держась за перила, отделявшие нас от воды, и долго смотрели на море, в котором так хотели искупаться. Немного влево – порт и подошедший корабль; ещё левее – пляжа не видно, правее – нет пляжа…

– Море мы нашли, – с грустью заметила я.

– А купальники можно было и не надевать под платья, – заключила Настя.

– Может, попробуем найти пляж? Поедем на такси, будем изображать плаванье руками?

– Смотри, чтоб тебя в бассейн не привезли! И точно не на такси, – категорично решила Настя. – Да и времени у нас… Мы ещё не знаем, как добраться до автовокзала! Через пару часов уже надо будет искать дорогу обратно.

Под тенью деревьев лежали турки – приличные на вид, но среди них ни одной турчанки. Злые и расстроенные, мы захотели есть и пить. Зашли в пиццерию, и тут началось новое веселье.

– Hello! Do you speak English?

Нам позвали самого молодого официанта.

– A little bit.

«Классно!» – подумали мы. Только его «немного» оказалось несравнимо мало. Он понял заказ, но очень хотел объяснить что-то ещё.

– Two! – повторил он несколько раз, но мы не могли понять, при чем здесь «два».

Он был довольно сообразительным, раз вспомнил, что существует google-переводчик.

– Free! – Мы сообразительными не были, даже когда он повторил это слово в пятый раз. Free означает «свобода», а ещё «бесплатно», но при чем здесь two?

– Two free! – говорил турок.

– Может, он хочет сказать, что вторая пицца бесплатно?

– Зачем нас мучить? Просто принес бы две пиццы!

Официант был сообразительным, но, к сожалению, не настолько, чтобы вбить в переводчик целое предложение.

– Давай согласимся, деньги-то мы платим вперёд. Если цена резко вырастет, то научим его переводить предложениями!

Мы согласились, и цена не выросла. Нам принесли только одну пиццу и заказанные напитки. Мы давились истерическим смехом, утоляя голод и жажду, и подняли настроение не только себе, но и всем работникам кафе. Проходя мимо нашего столика, официант каждый раз улыбался нам. Или же он просто не мог сдержать улыбку, глядя на нас?

– Они думает, что мы обкуренные.

– Я тоже так думаю! – и мы опять залились истерическим смехом.

Когда полпиццы было съедено, к нам подошел наш улыбчивый официант.

– Do you want a gift?¹²

– Yes!¹³ – ответила я, и он ушел.

– Что он спросил? – не поняла Настя.

– Хочу ли я подарок…

– Какой подарок?

– Не знаю…

– Но ты же сказала «да»!

– Потому что я люблю подарки, – и мы снова расхохотались.

Так на столе появилась вторая пицца. Мы были сыты, и мы смеялись.

– Это неуважение – согласиться на подарок и не доесть! Мы должны съесть всю пиццу, особенно ты, любительница подарков!

И мы давились пиццей, улыбаясь мимо проходящему официанту.

Я подошла к кассе, чтобы купить ещё лимонад, и протянула деньги. Девушка их не взяла, но указала на аппарат постмикса, и я сама налила напиток в стакан. Начала беспокоиться, что нас обманывают и перед уходом выставят ещё один счет, причем и за вторую пиццу тоже. Поэтому настойчиво протягивала деньги за лимонад. Девушка растерялась, не зная, что со мной делать. Она дождалась нашего улыбчивого официанта, поговорила с ним и радостно за ним повторила:

– Free!

Я забрала деньги и вернулась к Насте.

– Мне не продали лимонад, – пожаловалась я с грустью.

– А это что? – Она кивнула на стакан, который я несла.

– А это – free.

Перед уходом я решила купить ещё лимонад – не столько потому, что хотела пить, сколько потому, что пыталась понять, почему мне не продали лимонад в прошлый раз. То ли он шел в подарок вместе с пиццей, то ли платить нужно было только за первый стакан, то ли в этом кафе всё было бесплатно после первой покупки, то ли что?..

– Free! – объявила девушка на кассе, радуясь, что выучила одно английское слово. Я забрала и деньги, и лимонад.

– Настя, это лучшее кафе в Турции! – решила я. Она согласилась.

Гуляя по центральному парку культуры, мы спрятались от солнца в тени деревьев и прилегли на скамейку, опершись друг на друга спинами. Вокруг бегали детишки, а на скамейке напротив сидела их мама. Она с интересом поглядывала на нас, а потом подошла с одноразовыми стаканчиками, предлагая воду.

– No, thank you!¹⁴ Ташекуляр! Ташекуляр! – поблагодарили мы.

– Представляешь, как мы ужасно выглядим, раз нас водой угощают, – повеселилась Настя.

– Турки очень добрые и дружелюбные…

– Все, кроме таксистов!

– В Беларуси спрашивали: «А ты не боишься ехать одна?». Думала, меня тут будут Наташей называть, но ни разу не услышала.

– Наверное, здесь, в городах, где нет туристов, турки относятся к иностранцам как к обыкновенным людям, с любопытством даже, и стараются помочь по возможности.

– Не думала, что узнаю такую Турцию.

Мы осмелели и спрашивали каждого прохожего, говорит ли он по-английски. Двадцатый по счету турок подсказал, как доехать до автовокзала.

– Если заплатите водителю, это будет стоить восемь турецких лир. У каждого жителя Измира есть транспортная карта, по ней поездка стоит две лиры. Я могу провести своей карточкой, а вы отдадите мне по две лиры.

Проходя мимо утренних таксистов, мы засмеялись:

– Может, подойдем ещё раз и спросим про автобус?

– Они и так думают, что мы до сих пор ищем Конак.

Приятный мужчина в камере хранения вернул вещи. Другой незнакомец, посмотрев на билеты, подвел нас к автобусу в Стамбул. Стоило автобусу тронуться, как мы уснули.

– Ира, Ира! – будила меня Настя.

– Что?! Я пытаюсь поспать хоть немного… после Рамадана…

– Посмотри в окно – там так красиво!

Я повернула голову: за окном была вода. Наш автобус плыл по морю – и что в этом красивого? Я закрыла глаза, чтобы вернуться в сон.

Автобус… плывет… по морю… Что?! Я проснулась.

– Это баржа, Настя! Мы плывем на барже!

– Как красиво, правда?! А насчет Рамадана… В Стамбуле будем ночевать у твоей подруги. Как думаешь, она очень верующая? Она будет отмечать Рамадан?

– Не знаю, но если и будет, надеюсь, не в три ночи.

Как же я ошибалась.

2014

Китай. Сколько стоят БОЛЬШИЕ глаза?

Подземная автостоянка. Китаянка одобрительно кивнула – я не напрасно наводила марафет. Укладка, яркий макияж, черное вечернее платье и высокие каблуки – я успешно косила под модель.

Я впервые была в клубе L****. Меня привели знакомые девочки-модели. Они работали в Китае по контракту. Их день был расписан по минутам и заполнен кастингами, а по ночам они ходили на клубные подработки, как сегодня.

Мы вошли через черный ход. В танцевальном зале было много европейских моделей, большинство из России, Беларуси и Украины. Стоило пройти вдоль «модельных» столиков, как меня дернула за руку какая-то девица. Знакомое лицо – вот только откуда?..

– Помнишь меня?! – спросила модель.

Точно! Мы вместе ездили на показ в небольшое местечко в пяти часах езды от Шанхая. Там европейским лицам были рады не меньше, чем знаменитостям.

Как я туда попала? В отличие от остальных моделей у меня не было приличного портфолио. Моя подруга Юля решила мне помочь: она отобрала лучшие фото, чтобы сделать модельную карточку. Нет, мои фотографии ей не понравились. Поэтому она нашла снимки профессиональной модели из другого китайского города.

– Ну как? – спросила она. – Похожа на тебя?

– Не очень… Я тоже брюнетка, но…

Так я попала на показ. Думаете, только азиаты на одно лицо? Все большеглазые тоже одинаковые, когда на них смотрят узкие азиатские глаза.

Работа была нелегальной. Микроавтобус забирал моделей из назначенного места. Девочки, сонные и уставшие после ночных клубов, спали всю дорогу. В период китайских национальных праздников модели были нарасхват, а потому на показ попали и «залетные» красавицы – без опыта, по рекомендации подруг. В общем, такие, как я.

Прохаживаясь по сцене, модели играли с публикой: подмигивали, посылали воздушные поцелуи, замирали в красивой позе. Китайцы тянули руки к сцене в надежде коснуться ладони одной из моделей. Не только дети, не только мужчины, абсолютно все – даже бабушки.

Когда показ закончился, все модели вышли на сцену для совместной фотографии. И тут китайская мама с ребенком на руках выбежала на красную дорожку для моделей и стала что-то говорить мне. Я растерянно смотрела, не понимая ни слова. Тогда она пошла на крайние меры: всучила мне ребенка. Стоило младенцу оказаться в моих руках, как он устроил истерику, а счастливая мама принялась его фотографировать. Я не понимала, что происходит. Сжалившись над орущим ребенком, мама забрала его, приласкала по-быстрому, а потом положила прямо на красную дорожку и сделала ещё пару удачных кадров на фоне у европейских ног. Закончив, мама схватила малыша и, довольная, пропала из виду. Я пребывала в культурном шоке.

Показ завершился. В модельной комнате стоял гул: модели негодовали, ведь их обещали привезти под Шанхай, а завезли в маленький городок в пяти часах езды от Шанхая, и на показ они потратили весь день. К тому же им пообещали два выхода на сцену, а потребовали все четыре. Славянские модели ругались с работодателем по-английски, а кто мог – по-китайски. Они яро отстаивали свои деньги и выбили к ста семидесяти обещанным долларам ещё тридцать сверху. Так здесь зарабатывались деньги: работодатели врали, а громкоголосые модели искали повод, чтобы требовать прибавку – иногда для всех, как сейчас, но чаще наедине с работодателем, только для себя.

К модельной комнате подбежали две китаянки-школьницы, полные восторга и впечатлений – вряд ли от показа, скорее от того, что перед ними большеглазые красавицы.

– You are so beautiful!¹⁵ – повторяли они. К ним подошла новопосвященная модель вроде меня, впервые попавшая на показ. Она была несимпатичной, да и невысокого роста к тому же.

– Go away!¹⁶ – грозно размахивая руками, закричала она. – Models are tired and need rest!¹⁷ – Она выгнала юных восторженных китаянок-поклонниц, высокомерно добавив: – Достали!

Девочка, которая одернула меня в клубе, была одной из моделей, работавших на том показе. Ее имя я не вспомнила: за последнюю неделю в Китае я завела больше знакомств, чем за год в Минске. Казалось бы, Шанхай огромный город, но я постоянно встречала знакомые лица: все иностранцы тусили в одних и тех же местах.

– Здесь все такие хмурые, – заметила я, – не то что в наших клубах!

– Это Китай, детка! – ответила она. В тот год эту фразу повторяли все славяне в Шанхае. – Не сравнивай! В наши клубы мы ходим гулять, а сюда – как на работу. Если хочешь веселиться, пей побольше! А мне завтра к десяти в центр пластической хирургии. Устроилась на подработку: улыбаюсь, открываю двери на входе. Как ты думаешь, какая операция одна из популярнейших у китаянок?

– Увеличение груди? – предположила я.

– Увеличение, но не груди. Глаза! Они увеличивают себе глаза, представляешь?

Подошел букер – иностранец, отвечающий за набор моделей в клуб, – Брайан из Дании. Он рассказал о правилах клуба: не целоваться, не сидеть в телефоне и не сидеть вообще. Чем же заниматься? Танцевать! Так создавался имидж клуба: если в нём тусуются красивые европейцы, значит, клуб крут. И никто не знает, что моделям за тусовки платят деньги.

За четыре часа в клубе я заработала шестьдесят пять долларов – хорошо, не правда ли? Не работа, а мечта – для подростков.

В клуб я попала благодаря двум моделям.

Двадцатидвухлетнюю белоруску из Витебска звали Вика. Работодатели по контракту возили Вику на подиумные кастинги, но ей не хватало роста, зато ее прекрасное личико украсило бы любой глянцевый журнал. Она пыталась объяснить это распорядителям, но осталась неуслышанной. Вика не могла отработать расходы по контракту: дорогущая плата за дешевое жилье, перелет и еженедельные расходы на питание. Поэтому по ночам она ходила на дополнительные нелегальные подработки в клубы, чтобы хоть как-то уменьшить минус, а с раннего утра отправлялась на очередные кастинги по расписанию. Единственное, что радовало Вику, так это приобретенные связи и контакты. Как только закончится контракт, она самостоятельно откроет визу и приедет в Китай ещё раз – и вот тогда начнет зарабатывать.

Русская девочка Кристина была ещё школьницей, всего шестнадцати лет. Стоял сентябрь, и по вечерам ее сверстники делали уроки, а она ходила в клубы зарабатывать деньги. Здесь она купила последний айфон и уже вкусила выгоду от китайской помешанности на европейской красоте. На школьницу она не походила.

Четыре часа пролетели незаметно, только ноги болели от высоченных каблуков. Модели вышли через черный ход на подземную стоянку, за деньгами выстроилась длинная очередь.

Я села в такси, показала листок с адресом, записанным иероглифами. Водитель что-то сказал по-китайски.

– Do you speak English? – спросила я с надеждой. Англоговорящие китайцы – это роскошь даже для такого туристического города и бизнес-центра, как Шанхай.

Водитель развел руками. Случилось то, о чем меня предупреждали: он не знал адреса и, раз я не могла подсказать ему дорогу, отказывается меня везти. Жаль, что я жила не в центре и не говорила по-китайски. Я вышла из машины и нашла другую.

Три недели в основе моих доходов были большие глаза. Кто бы мог подумать, что можно столько зарабатывать, жалуясь на бессонные ночи в клубах. Это Китай, детка!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Программа для студентов, позволяет совмещать работу и отдых в США.

Вернуться

2

Подарок от американского Красного Креста.

Вернуться

3

Горячо ли?

Вернуться

4

Минуты.

Вернуться

5

Добро пожаловать.

Вернуться

6

Вы говорите по-английски?

Вернуться

7

Нет.

Вернуться

8

Не такси, нам нужен автобус.

Вернуться

9

Извините, вы говорите по-английски?

Вернуться

10

Немного.

Вернуться

11

Он поможет вам!

Вернуться

12

Вы хотите подарок?

Вернуться

13

Да!

Вернуться

14

Нет, спасибо.

Вернуться

15

Вы такие красивые!

Вернуться

16

Уходите!

Вернуться

17

Модели устали, им нужен отдых!

Вернуться