Мария Зайцева
Рядом

Вольный, очень вольный перевод песни Shameless, группы Weeknd, вдохновившей меня на эту работу.

Скажи мне снова, крошка,
Кто тебя будет любить?
Кто тебя будет любить?
Больше, чем я?
Скажи и сделай громче,
Ответ свой запиши,
И слушай иногда,
Чтоб не забыть, что ты –
Хорошая девочка.
Почаще повторяй,
И в зеркало смотри,
И, может, повезет?
И ты тогда сама
Поверишь в этот бред?
Скажи мне слово, крошка!
Скажи и запиши,
Но мы с тобою знаем,
Что никогда никто
Не будет тебя любить,
Не будет тебя любить
Больше, чем я.
Скажи мне слово, крошка,
О том, что я – мудак,
О том, что я – отброс,
О том, что я – ничто.
Но мы с тобою знаем,
Что никогда никто
Не будет тебя любить,
Не будет тебя любить
Больше чем я.
Ты позвони мне, крошка,
И я к тебе сорвусь,
И я к тебе примчусь,
И я тебя спасу.
Ты можешь думать, крошка,
О том, что я – мудак,
О том, что я – отброс,
О том, что я – ничто,
Но мы с тобою знаем,
Что никогда никто
Не будет тебя любить,
Не будет тебя любить.
Больше, чем я.

Глава 1

Кэти терпеть не могла курить в постели. Табачная вонь впитывалась намертво в простыни, и их приходилось менять. Впрочем, после сегодняшней ночи все равно менять придется. Поэтому, плевать.

Панорамные окна, из-за которых она и сняла эту квартиру, открывали сюрреалистический вид на утренний город, уже в дымке смога. Ощущение, будто паришь надо всем. Будто то, что происходит внизу, тебя никогда не коснется.

Сигарета была мерзкая. Крепкий, дешевый табак. Горло драл нещадно. Но своих у Кэти не водилось, а Рик только такие курил.

Кэти покосилась на растатуированную жилистую спину лежащего рядом мужчины, отвернулась к окну, сделала еще одну глубокую затяжку.

Великолепный вид. Единственное, что есть хорошего в этой квартире.

– Я замуж выхожу, – тихо проронила она в пространство.

Мужчина не шевельнулся. Можно было бы подумать, что он крепко спит, но Кэти за столько лет прекрасно изучила его повадки. Не спит. Давно не спит. С того момента, как она села, потянувшись за пачкой и зажигалкой.

Кэти пошевелилась, доставая новую сигарету. Сегодня можно. Последний раз.

С легким неудовольствием ощутила, как заныли мышцы в промежности. Как всегда после секса с ним.

Чертов придурок думал исключительно о себе. Только о себе. И ее это невозможно заводило. То, как он обращался с ней. Как она того заслуживала, наверно. Но это все в прошлом. Теперь в прошлом уже.

– Ничего не скажешь?

Зачем спросила? Словно ей реально интересно его мнение.

Уже не интересно. Он никто. И всегда будет никем.

Рик перевернулся на бок, потер подбородок, заросший грубой щетиной. Кэти опять со злостью подумала, что наверняка на лице у нее потертости. Мог бы и побриться перед тем, как к ней ехать…

Хотя, о чем это она?

Только о себе, да. Чертов придурок.

Поймала на себе внимательный изучающий взгляд, поежилась. Слишком пронзительный. Темный.

Неуступчиво вскинула подбородок.

Пошел нахер.

Рик, как всегда, легко читая все ее внутренние мотивы, усмехнулся и резко навалился на нее, вынимая сигарету из пальцев, затягиваясь, выдыхая дым прямо в полуоткрытые губы.

– Поздравительный секс? – его хриплый со сна голос интимно царапнул низ живота, сердце застучало сильно и гулко, отдаваясь нервным трепетом в жилке на шее.

Рик наклонился к этому чувствительному месту, лизнул, всосал кожу, намеренно оставляя след.

Кэти, разозлившись на него, тем не менее не попыталась освободиться.

Он всегда творил с ней, что хотел. Она всегда злилась. Потом. Но не в процессе. В процессе ее все более чем устраивало.

Так устраивало, что все мысли вылетали из головы со свистом.

Так устраивало, что терялся контроль над телом.

Так устраивало, что стыдно потом было вспоминать себя такую. Её никто такой не знал, не видел. Кроме него.

Рик опускался ниже, прикусывая по пути грудь, живот, бедра, не торопясь, основательно и со знанием дела.

Кэти привычно уцепилась руками за спинку кровати и закусила губу.

Поздравительный секс, да…

Рик был привычно груб. Привычно и заводяще.

Он вообще не думал о том, будет ли ей хорошо, плохо. Как вообще ей будет? Просто делал, что хотел.

Просто брал так дико, по-зверски собственнически, что Кэти терялась в эмоциях, зверела вместе с ним, сходила с ума.

Она потом ненавидела себя, такую.

Презирала то животное, что он пробуждал в ней одним лишь властным, собственническим движением ладоней. Словно огнем по коже проходился каждый раз.

Больно и одуряюще хорошо.

Наверно, она просто больная, раз ей такое нравится. Наверно, ей надо лечиться. Вот и приступит. Уже приступила.

А пока…

Пусть еще чуть-чуть разрушения, падения. Смерти. Маленькой сладкой смерти рядом с ним. Невыносимым, совершенно не подходящим ей парнем.

– Рик… – бормотала она, ловя его горькие от сигарет губы, изнывая от тяжелых, жестких движений в себе, – Рик…

– Скажи, что любишь, Кэти… – прохрипел он, останавливаясь и внимательно глядя в ее обезумевшее от желания лицо, – скажи, мать твою…

Но Кэти молча, яростно куснула его за нижнюю губу, принуждая к продолжению. И так же яростно уставилась в его темные порочные глаза.

Рик помедлил еще полсекунды, словно ждал чего-то еще… То, чего она не могла ему дать.

Не хотела.

И, поняв, что так и не дождется ничего, наклонился и жестко укусил ее за шею, заставив взвизгуть от боли. Кэти яростно, мстя за обжигающий укус, цапнула его по спине ногтями, и Рик, усмехнувшись злобно, в одно движение перевернул ее, ставя в унизительную коленно-локтевую.

Кэти завозилась, недовольная переменой позы, но Рику было привычно похрен на ее недовольство.

– Как тебе поздравительный секс, а, Кэти-малышка? – рассмеялся он, а затем хлестко ударил по белой коже ягодица, полюбовался на оставленный красный след, придержал взвившуюся от злости Кэти, властно надавив на поясницу и принуждая подчиниться. – Нравится?

– Да пош-ш-ел ты… – прорычала Кэти, а затем протяжно застонала, когда Рик, не тормозя больше, дернул ее за бедра на себя, входя полностью, разом на всю длину.

– Мокрая, Кэти, да? – он взял бешеный, жесткий ритм, не щадя ее, и Кэти непроизвольно прогнулась, подставляясь еще больше.

Это было так безумно, так предсказуемо, что она подчинится… И эта предсказуемость с ним тоже бесила. Злила. Это унижение. Эта зависимость…

Он – ее зависимость.

Он – то, что, в итоге, погубит.

А она не хотела умирать.

Разве что чуть-чуть…

С ним. Сейчас.

* * *

– Даже не спросишь, за кого?

Кэти лежала на животе, с очередной сигаретой в пальцах. Задумчиво постукивала ногтем по фильтру, прислушиваясь к себе. Явно интоксикация организма обеспечена. От переизбытка табака. И Рика.

– А нахера?

Он надел джинсы и теперь искал футболку, которую вчера она содрала с него чуть ли не с кожей и зашвырнула под кровать.

– Что, совсем не интересно?

Гад. Какой гад все-таки.

– Не-а. Очередная твоя попытка быть хорошей девочкой? Которая по счету?

Рик нашел, наконец, футболку, натянул, скрывая расписной крепкий торс. Одетый, он смотрелся не менее горячо. И знал об этом. Конечно, знал. И пользовался этим вовсю. Кэти видела, как на него смотрят другие женщины. И бесилась почему-то.

И сейчас окончательно разозлилась от его вида. От его непоколебимой, животной сексуальности. От того, что не будет его больше рядом с ней.

– Я и есть хорошая!

– Ага… Особенно вчера. Когда ты уже успокоишься, Кэт?

Он присел рядом с ней на кровать, провел ладонью по спине, лаская, как кошку.

– Это все в прошлом! Это последний раз!

Кэти, перекатившись, попыталась скинуть его руку.

– Ты каждый раз говоришь, что это в последний раз. – Рик покачал головой, легко вернул ее обратно, под свою ласкающую ладонь, – и каждый раз просишь меня приехать.

Пальцы легко пробежались по позвонкам, Кэти, помимо воли, выгнулась, подставляясь. В очередной раз искренне ненавидя себя за эту животность, что он будил в ней.

Столько лет, столько долбанных лет.

А она каждый раз ведётся на него. Как в первый.

– Ты же знаешь, Кэти, никто не будет тебя трахать так, как я, – голос его понизился, практически поуркивал, словно у большого хищного кота, пальцы пробрались ниже, в ложбинку между ног, привычно и умело надавили, потерли, вызывая дрожь во всем теле, – ты же знаешь это, Кэти… Ну сколько можно, в самом деле… Я всегда буду рядом, я всех твоих мужей переживу. И похороню. Может, хватит уже бегать?

– Нет, нет… – она извивалась, уже насаживаясь на его пальцы, прикрыв глаза от удовольствия, – нет…

– Нет? – Рик резко, с хлюпом, выдернул пальцы, встал. – Ну хорошо, милая. Звони, как решишь разводиться. Или просто так. Ты же знаешь, я всегда буду рядом.

Он подхватил куртку и шлем и вышел.

Хлопнула входная дверь.

Кэти со стоном повалилась на постель, зарываясь в простыни, вдыхая его запах.

Как хорошо, господи, как хорошо, как правильно он пах.

И правильно говорил.

Всегда рядом. Стоит только позвать. С того самого, первого дня, когда они встретились в одной группе детского сада. Паршивого детского сада, единственного, что еще оставался в рабочем квартале их города.

Потом они учились в одной средней школе. И в старшей.

И все ждали, что они и дальше будут вместе. Рядом.

Вот только Кэти не захотела оставаться там, продолжать жить так, как жили ее и его родители.

Она уехала. А Рик остался. Его все устраивало.

Кэти встала, подошла к окну, разглядывая город, который уже практически покорился ей.

Скоро она выйдет замуж. Ее жених идеален.

Он успешный, молодой, богатый. Очень богатый.

У ее детей будет все. То, чего у нее не было. То, чего у Рика не было и никогда не будет.

Она все делает правильно.

Вот только почему-то кровь стучит слишком остро и больно. Там, в районе жилки на шее, что так сладко, так сильно прихватывали его зубы.

Глава 2

– И вот, ты представляешь, меня поставили на стул, босого, вокруг накидали битых бутылок от пива, завязали глаза. – Кэти, делая вид, что слушает, лениво перебирала редкие волоски на груди Стивена, гадая, зачем он вообще их оставляет, не сбривает. Это же убожество какое-то… Впрочем, как и его рассказ об испытаниях новичков в Йеле, – и начали мне задавать вопросы по истории университета, истории братства… Сложные очень. И, если не знаешь ответ, или неправильно говоришь, то все орут: «Прыгай! Прыгай!». А там стекло внизу…

– И что? – Кэти потерлась щекой о грудь Стивена, прихватила мягкими губами сосок, – прыгнул?

– А куда деваться? Сама понимаешь, что, если не прыгнешь, то путь в братство навеки закрыт…

– И что? Порезался?

– Ты представляешь, они, пока я отвечал, успели заменить бутылки на чипсы! Я прыгнул, такой хруст раздался страшный… Бррррр… Думал, все, ноги до кости порезал, и от шока боли не чувствую…

– Да, – Кэти сочувственно посмотрела на Стивена, погладила ладонью по груди, – какой ужас, милый…

– Да уж, много чего пришлось пережить… – Стивен ободряюще провел пальцами по щеке девушки, – вам-то проще, девочкам, таких строгих правил нет. Ты сама была в сорорити? В своем универе?

– Нет, милый, – Кэти нахмурилась чуть-чуть, – я всегда заучкой была, ходила только на занятия и в библиотеку…

– Да ты моя скромница, – Стивен мягко опрокинул Кэти на спину, лизнул шею.

Кэти, незаметно морщась от неприятных ощущений влажного языка на коже, обняла парня, с готовностью раздвигая ноги.

С готовностью, но чуть покраснев. Скромно.

Как и положено вчерашней невинной девушке.

Ну, почти невинной, Стивен был уверен, что до него у Кэти случился только один недо-роман. С парнем, который оказался сволочью.

И, кстати, в этом не было ни капли вранья…

Стивен, посапывая, словно щенок бульдога, слюнявил ее грудь и невнятно копошился, пристраиваясь, а Кэти зажмурилась, мысленно перебирая в голове вехи их разговора и усмехаясь тому, насколько Стивен, на самом деле, наивный. И насколько смешные были испытания у парней в прославленном Йеле…

Она могла бы много ему рассказать про настоящую жестокость при приеме в студенческие братства.

– Тебе хорошо, милая? Хорошо? – задыхаясь, шептал Стивен, толкаясь в нее.

– Да-да, милый… – Кэти рассеянно погладила его по спине, – очень хорошо… Ты же знаешь, что мне только с тобой хорошо… Только с тобой я счастлива.

* * *

Как она была счастлива тогда, пять лет назад, поступив в универ!

Не самый престижный, не Йель и не Принстон. Туда даже с ее бешеной бульдожьей хваткой было не попасть. Биографией не вышла.

Но Хьюстон тоже был неплох.

Вот только соседки по комнате смотрели в пренебрежением. Оно и понятно, от Кэти за версту несло трейлерным городком.

Кэти тогда закусилась по полной.

Нашла две подработки, официанткой и посудомойкой. Главный их плюс был в ночных сменах и удаленности от студгородка.

Через пару месяцев она уже ничем не отличалась от своих веселых, богатеньких однокурсниц. Разве что круги под глазами приходилось серьезно тоналкой мазать.

Симпатичную первокурсницу стали приглашать на вечеринки для новичков. Кэти ходила. Смотрела, как отжигают девочки из братства. Они тогда казались ей нереально крутыми. Принадлежать к их кругу – это был высший пилотаж.

Кэти, после того, как, несмотря на визги матери и многозначительное неодобрительное молчание отца, все же поступила туда, куда хотела, вообще никаких препятствий перед собой не видела. Только цель.

Если для того, чтоб закрепиться в кругу богатых, нужно попасть в сорорити, то она это сделает.

На очередной вечеринке подружка отвела ее к девочкам из клуба.

Кэти слушала внимательно. Мотала на ус.

Испытания. Да. Она готова.

Увлеченная и воодушевленная открывающимися перспективами, она не заметила многозначительных переглядок холеных девок.

А дальше…

О том, что было дальше, Кэти помнила смутно.

Урывками.

Вот она на столе, в одной футболке, без лифчика, и ее поливают сверху пивом, а ей смешно, весело! И все вокруг смеются и веселятся.

Вот ей дают еще выпить и тащат на барную стойку танцевать. И почему-то, кроме нее, никто не танцует.

Вот ее подначивают подойти к самому главному задроту вечеринки, непонятно, как попавшему сюда, и поцеловать. И она идет и целует.

Потом провал.

Пришла в себя Кэти на заднем сиденье, в машине. В движущейся куда-то машине.

От грубых прикосновений к груди. Вскинулась, отшатнулась.

– Эй, братья, она очухалась! – голос был незнакомый. А вот лицо…

Лица.

Трое парней, старшекурсники. Она их в университете видела не раз.

– Ну что, малышка, укачало тебя? – с притворной заботой наклонился к ней тот, кто сидел рядом, опять мазнув рукой по ее груди.

Айк. Да, его зовут Айк.

– Куда… – Кэти закашлялась, голова мучительно ныла, перед глазами все плыло, – куда мы…

– Да тут, недалеко.

Кэти откинулась на спинку сиденья, подышала, пытаясь прийти в себя. Чем ее накидали?

Почему она здесь?

По голой ноге поползла рука, Кэти гадливо дернула коленкой.

Понятно, почему.

Но как?

– Ты чего, малыш? Не помнишь ничего? – Айк переглянулся с парнем с пассажирского сиденья, тоже развернувшимся к ним и не сводившем с Кэти тяжелого взгляда, – это же испытание. Тебе Бет не объяснила разве? Мы из SAE. Это заключительный этап. Окончательная проверка. Будешь послушной – и все, считай, ты в братстве.

Кэти перевела взгляд с Айка на парня на пассажирском, все еще многозначительно пялящегося на ее ноги, вздрогнула от омерзения.

Нет уж. На такое она не соглашалась.

– Нет. Я не согласна. Машину останови.

Она старалась говорить уверенно, смотреть прямо. Главное, чтоб остановились, выпустили ее. Плевать, где, разберется. Кэти нащупала сумочку, порадовавшись, что многолетняя привычка намертво вцепляться в свое имущество и сейчас не подвела.

– Не тупи, малыш, ну куда ты пойдешь? – у водителя был низкий хриплый голос. И ни малейшего намерения останавливаться.

Кэти сунула руку в сумочку, нажала на быстрый набор. Ни на что не надеясь.

Три месяца назад она окончательно порвала с прошлой жизнью. С Риком. Бросила его, одного, в грязном мотеле рядом с Лас Вегасом. Не отвечала на звонки, сообщения. Выкинула все, что было между ними, в мусорное ведро.

И, наверно, уже поздно теперь.

Но других шансов спастись не находилось.

– А мы где? Куда едем? – она деланно спокойно огляделась, старательно игнорируя руку на своем бедре, опять поползшую вверх.

Не будут же ее трахать на ходу? А так, пусть полапает.

– В сторону Спринга едем, малыш, там мотель есть.

– Какой? Ранчо? – Кэти ни одного мотеля больше не помнила, рубанула наугад.

– Зачем нам Ранчо, детка? Там слишком шумно. Нет, в Фортуну поедем. Ты уже не против, я смотрю?

– Ну это же испытание, – Кэти постаралась, чтоб губы не дрожали при широкой, лучезарной даже, улыбке. Она не могла посмотреть на телефон, вообще не могла его светить, поэтому не знала, дозвонилась ли. Даже если и дозвонилась… Не факт, что ее услышали. Захотели услышать.

В любом случае, остается надеяться, что до мотеля ее довезут, не разложив где-нибудь по дороге. А уж там-то она что-нибудь придумает.

Надо только разговаривать, отвлекать.

– А чья это машина? Красивая… – Кэти, делая над собой усилие, терпела поглаживания по ноге, старательно не обращая внимания на похоть в глазах парней.

– Это корвет Дерека.

– Красивый. По-моему, единственный у нас в университете такой?

– Да, вишневый только у меня, – кивнул водитель, с удовольствием погладив по рулю.

– Освоилась, малыш, успокоилась? – Айк неожиданно резко дернул Кэти за ноги к себе, – может, пока едем, минет?

Он навалился на нее, активно лапая и умудряясь одновременно расстегивать ширинку.

– Нет! – Кэти все-таки не выдержала, ощущение поганых рук на своем теле просто снесло напрочь всю выдержку, и она забилась, пытаясь освободиться, уже не думая ни о чем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.