Марго Нависки
Созвездие Мира

© М. В. Шикалова, 2022

От автора

Мне тридцать три, и для меня это особый возраст. Это та веха, тот жизненный этап, когда после пройденного пути можно, наконец, остановиться и выдохнуть. А потом оглянуться и увидеть всё, что осталось позади. Цепь разных событий, через которые мне пришлось пройти, чтобы стать той, кто я сейчас. Это время осознания и принятия своего предназначения на земле.

Честно говоря, иногда мне кажется, что я стою в самом начале пути. Потому что лишь совсем недавно я обрела настоящее счастье. Сейчас у меня есть всё: сложившаяся личная жизнь, удачная карьера, прекрасные друзья, здоровье. Я любима и желанна. Пожалуй, это та судьба, о которой мечтает каждая женщина.

Всего этого могло бы не случиться, если бы я не сопротивлялась сложившимся обстоятельствам. А они поначалу не предвещали ничего хорошего. Ведь родившись в маленьком городке, в не слишком благополучной семье, я могла бы жить совсем другой жизнью, бессмысленной и пустой, так и не реализовав своего потенциала, так и не рискнув исполнить свои самые заветные мечты.

Если бы мне не хватило веры, душевных сил, людей, на которых я могла опереться. Если бы в какой-то момент, устав от жизненных ударов, я опустила руки и начала просто плыть по течению. Где я была бы теперь? Кем бы я была?

Иногда я задумываюсь о том, сколько в нашем мире таких, как я. Вернее, таких, какой я была когда-то, – простых провинциальных девчонок с кучей комплексов, которые отчаянно хотят изменить себя, своё горькое настоящее и сомнительное будущее, но не знают, с чего начать, куда двигаться.

Однажды после таких размышлений я поняла, что хочу помочь этим девочкам и девушкам, и решила поделиться с ними своим опытом.

Так родилась моя книга. Созвездие Мира – это мой мир на карте Вселенной. Мир, который я выстроила сама, путём своих собственных ошибок, поисков, побед и поражений. В книге много разного – и трагического, и смешного, и философии, и романтики. Здесь есть место утратам, обидам и боли, переживаниям и испытаниям. Но не стоит забывать, что негатив – не что иное, как обратная сторона позитива. Не бывает плохого без хорошего, как без тени не может быть света. На каждую потерю обязательно найдётся обретение, а пройдя через страдания, становишься чище и мудрее. Из этого и соткана жизнь. Чем старше я становлюсь, тем лучше понимаю, что всё то, что происходило со мной, было не просто так. В жизни нет ничего случайного, всё наполнено особым смыслом, который понимаешь далеко не сразу. Но со временем всё выстраивается в стройную логическую цепочку и становится ясно, что каждое, даже самое незначительное событие было дано не зря и это важная ступенька к вершине лестницы или всего лишь маленький кирпичик – но без него всё может развалиться.

Может, это прозвучит странно или слишком смело, но я всегда чувствовала, что у меня какое-то особое предназначение, что не могла я просто так родиться и прожить обыденную жизнь в своем маленьком городке.

В детстве это чувство было почти неуловимым, неосознанным, но по мере взросления оно укреплялось, и сейчас я уже точно знаю: что-то высшее, какая-то незримая сила ведёт меня по особому пути. Он нелёгок и тернист, Вселенная посылает испытания и ставит множество преград, но при этом я чувствую её помощь, как путеводную звезду над собой.

Возможность сойти с накатанной колеи и выбрать новую, лучшую дорогу есть у каждого человека, причём в любое мгновение его жизни. Для этого не нужно ждать особенного момента – достаточно лишь наметить цель и твёрдо ей следовать. Звучит просто, однако отстаивать свой выбор способен далеко не каждый. Неизвестность страшит сильнее ужасной, но стабильной реальности, поэтому сделать первый шаг к своей цели, к счастливому и яркому будущему – сродни подвигу. И большинство оставляет всё как есть.

Но тот, кто рискнёт и пойдёт по избранному пути не сворачивая, обязательно будет вознаграждён.

Своей книгой я хочу сказать: не бойтесь! Не бойтесь стремиться к лучшему, идти за своей мечтой, не бойтесь уходить из токсичных отношений, разрушающих психику – не только вашу, но и ваших детей. Больной зуб надо рвать с корнем, сам по себе он не перестанет ныть, и вся ваша оставшаяся жизнь будет отравлена постоянной болью.

Поверьте, всё это мне знакомо.

Я прошла через многое: сложности с родителями, разбитые надежды и мечты, тяжелую обстановку в семье. Всю жизнь меня не отпускали отголоски детства. Много лет, не осознавая этого, я тащила за собой детские страхи и фобии, не в силах от них избавиться. Они мешали мне жить полной жизнью, доверять людям и в первую очередь себе, быть в гармонии с собой и миром и получать удовольствие без ощущения вины и страха потерь. Они всегда были рядом, подстерегали, чтобы в самый неподходящий момент всё испортить! Я ненавидела эти страхи, я мечтала сломать крепко засевший в голове, до боли знакомый сценарий отношений в родительской семье и научиться жить по-другому, свободной и счастливой жизнью. Это было непросто. Воспоминания о детских переживаниях глубоко пустили корни в моей душе, и в какой-то момент мне даже пришлось прибегнуть к помощи психолога. И не только – я искала помощь везде, где надеялась её получить, – в религии и даже эзотерике. Я благодарна людям, которых в разные моменты посылала судьба, благодарна мужчинам, встретившимся в жизни. Именно отношения с ними стали причиной моего взросления, привели к сложным трансформациям моей личности и осознанности моего пути. Каждый из этих мужчин внёс свою частицу в моё изменение. Это были очень важные жизненные уроки. Они давали новый опыт через чувство любви и страсти, а иногда через боль и потери. И со временем поддержка и любовь близких людей, моя вера в себя и свои мечты помогли мне освободиться от груза, который я так долго несла на своих плечах. И я смогла из забитого ребёнка превратиться в независимую, реализованную и просто счастливую женщину.

Я простила родителей, постаралась отпустить прошлое.

И сейчас, вспоминая маленькую девочку, которой я была когда-то, я не узнаю её. Неужели это я – та несчастная запуганная кроха, боящаяся всего на свете? В это трудно поверить, ведь теперь я сильная, счастливая, уверенная в себе женщина. Но чтобы стать ею, нужно было многое пережить, научиться ломать старое и строить новое. Это больно, но выздоровление после тяжёлой болезни невозможно без горьких лекарств.

О чём мой роман? О поиске себя в сложном мире, где в глубине души каждый чувствует себя одиноким и непонятым. О поражениях и победах, о борьбе и преодолении.

Для кого мой роман? Для тех, кто в нерешительности стоит на пороге новой жизни, кто боится сделать первый шаг к своей цели, кто сломлен неудачами, не осмеливается рисковать, не знает, что делать, когда обстоятельства кажутся непреодолимыми.

Мудрое изречение гласит: «Самый лучший учитель – это собственный опыт, но он слишком дорого берёт за уроки». К сожалению, это так. Поэтому мне хочется, чтобы юные девушки и молодые женщины, прочитав мою книгу, вынесли из неё полезный опыт, чтобы они учились на моих ошибках. Ведь это намного безболезненнее, чем набивать собственные шишки.

Моя книга написана практически без цензуры. В ней есть довольно острые моменты и описания, балансирующие на грани. Возможно, кого-то она шокирует откровенностью, но в этом и состоит моя цель – быть максимально открытой и честной, обнажить душу, а иногда и чувственную сторону жизни до предела.

Если кому-то поможет моя история, это будет ещё одна моя маленькая победа.

Мира

Глава первая
Долгий путь к счастью

Лёжа в уютной кроватке, семилетняя Мира смотрела на звёзды. Ей совсем не хотелось спать. В комнате стояла жара, в соседнем пруду весело квакали лягушки, а настроение у девочки было мечтательное, и сами собой рождались поэтические строчки:

Звезды на небе. Звезды в реке.
Звезды и в лужице. Звезды в окне.
Звезды на елке. Звезды везде!
Однажды я вижу, падает звезда.
Закрою глаза, загадаю желание.
И верю я, и верю я, что сбудется это желание!

Какое желание должно сбыться, Мира пока не представляла. Но зато она точно знала, что имя у неё необычное, не такое, как у всех, и сама она не такая, как все. Поэтому в жизни её обязательно ждёт что-то незабываемое, сказочное! Как в тех снах, которые часто ей снились. Где на высоком холме стоял волшебный замок, вокруг него летали белые птицы, а сама Мира была прекрасной принцессой. Однажды, когда-нибудь, она встретит в этом сне настоящего принца, который её полюбит…

Наяву Мира тоже любила фантазировать о любви сказочного принца. То он спасал её, когда она тонула в бушующем море, то похищал из темницы, куда бросил её злобный тролль, то приезжал на бал и, встав на одно колено, делал ей предложение руки и сердца. Мира вообще очень любила сказки! Правда, в сказках её немного смущало то, что они всегда кончались хорошо, и добро побеждало зло. Хотя жизненный опыт Миры был ещё совсем маленьким, он всё же подсказывал, что здесь таится какой-то подвох. Ну не бывает так в жизни! Иногда ей даже хотелось, чтобы хоть раз произошло всё наоборот и победу одержала какая-нибудь вредная ведьма, потому что это было бы правильнее и честнее.

Впрочем, ведьма пусть побеждает в чужих сказках, а не в Мириных. В её волшебных историях конец обязательно должен быть счастливым!

Часто предаваясь грёзам, девочка словно предчувствовала своё будущее – даже в мечтах счастье не давалось ей просто так, оно постоянно ускользало из рук и маячило где-то вдалеке, манящее и недоступное. И прекрасному принцу приходилось преодолевать уйму препятствий, прежде чем он, наконец, избавлял принцессу Миру от всех её злоключений и их любящие сердца воссоединялись.

Вот и сейчас, укрывшись одеялом, Мира представляла, как огромный корабль рассекает тёмные волны и под светом ночных звёзд подплывает к башенке, где в плену старого колдуна томится Мира. На носу корабля, не боясь ни волн, ни ветра, стоит отважный принц и пристально смотрит в бинокль, а Мира машет ему из зарешеченного окошка, расположенного под самой крышей башни…

Вдруг знакомый страшный звук прервал её фантазии.

Комар!

Мира вздрогнула, вспомнив жуткий фильм про нашествие насекомых, который они смотрели с мамой. Точно такие же комары там превращались в ужасных монстров! Они тогда напугали её до безумия, она вцепилась в мамину руку и боялась шевельнуться от страха.

А ночью после этого ей приснился кошмар. Будто бы вместо рук и ног у неё длинные зелёные конечности, на спине – мутные белесые крылья и она уже не девочка Мира, а гадкий скачущий кузнечик! Это было до того страшно, что во сне она закричала так громко, что из другой комнаты прибежала мама и долго её успокаивала…

Комар снова зажужжал.

Он кружил прямо над головой Миры, и девочка следила за ним остановившимися от ужаса глазами.

Если он заметит её, то вмиг превратится в огромное злобное чудище! Вместо тоненьких лапок у него вырастут жирные мохнатые клешни, он протянет их к ней и…

Что случится дальше, Мира даже и представить боялась.

«Это не такой комар, как в фильме…» – подумала она, но не поверила самой себе.

Нет, это именно такой… Просто пока он притворяется обычным маленьким комаром…

Жужжание становилось всё громче. Опасный враг угрожающе надвигался прямо на неё!

«Я храбрая… – тихонько шепнула Мира вслух, сжимаясь в комочек под одеялом. – Я справлюсь с ним!»

Но справиться не получилось, страх был сильнее, и вместо того чтобы отважно вступить в схватку с насекомым, девочка юркнула под одеяло с головой и заткнула уши, защищаясь от нарастающего писка.

Мама уверяла Миру, что комары совершенно безвредные, они не сделают ей ничего плохого. А если комарик и сядет на руку или ногу, то его нужно со всей силы прихлопнуть ладошкой, и тогда от его маленького тельца останется мокрое место. Но почему тогда мама тайком спрятала куда-то кубик с буквой «К», где был нарисован отвратительный комар с длинным жалом? И почему стоило только Мире зазеваться, как это жало, уже настоящее, впивалось в неё, а потом на коже оставались красные бляшки, которые мучительно чесались?..

Мире очень хотелось поверить маме, ведь мама была самой лучшей на свете – доброй, заботливой, всё понимающей! Ей можно было поведать все секреты, и она всегда знала ответ на любой вопрос. Мира считала маму своим самым близким другом, и поэтому её нельзя было подвести недоверием…

Но как Мира ни старалась, ей никак не удавалось избавиться от страха насекомых. Удивительное дело – когда она держала маму за руку и слушала её добрый голос, ей становилось так спокойно и легко, что комары, муравьи и кузнечики казались просто мелкими безобидными созданиями. Но когда мамы не было рядом, всё резко менялось. Страх, что они вот-вот начнут вырастать на глазах и превращаться в устрашающих чудовищ, наползал изо всех щелей и проникал в каждую клеточку.

Были и другие страхи.

Иногда Мира пугалась даже тишины в доме. Когда родители долго спали, ей начинало казаться, что они уже никогда не проснутся. Что они умерли, ничего ей не сказав! Тогда она с плачем врывалась в их комнату и начинала будить обоих. И успокаивалась только тогда, когда они просыпались, живые и здоровые. Но где-то в глубине души Мира продолжала бояться, что в следующий раз они не успеют проснуться и случится что-то ужасное…

Комар улетел.

Темнота за окном сгустилась, и сон окутал комнату.

Мира заснула.

Завтра наступит утро. Потянутся новые дни.

Мира будет взрослеть. Впереди у неё долгий и непростой путь к счастью.

Она ещё не знает, что боязнь насекомых останется с ней надолго.

Ей предстоит понять и принять то, что город, где ей довелось родиться на свет, слишком мал, чтобы вместить все её мечты. Что её родители, самая завидная пара в городе, не так уж и счастливы, что её семья совсем не идеальна.

Она поймёт, что ей суждено постоянно существовать рядом со своими страхами и противостоять им. Она унаследует не лучшие черты матери – жертвенность и неуверенность в себе.

Любовь покажется ей хаосом, приносящим лишь страдания и боль.

Всё это будет влиять на её судьбу.

Миру будут спасать только ее сила духа и вера в чудеса. Но всё это случится позже…

А пока Мира спит.

Глава вторая
Про земляничную поляну, Таньку и чай с пряниками

Родиться Мире довелось в городке с красивым и звучным названием Светлогорск. Он незаметен на карте, но имеет свою историю, уходящую в глубь веков, и выглядит симпатичным и уютным, как многие провинциальные города, затерянные в разных уголках земли. Но в своём далёком детстве Мира не замечала тёплой красоты Светлогорска, не очень его любила и мечтала поскорее из него сбежать. Спокойный и тихий городок казался ей слишком скучным, и с этим трудно спорить – жизнь там не отличалась особым разнообразием.

Со Светлогорском была тесно связана вся родословная Миры – её прабабушки, прадедушки и все остальные представители генеалогического древа появились на свет именно в этом местечке, а многие прожили в нём всю жизнь.

Родители Миры – Вера и Олег – тоже родились и выросли в Светлогорске.

Детство Веры, матери Миры, нельзя было назвать счастливым. Девочка явилась в этот мир нежеланной. Её родителям пришлось пожениться, потому что ребёнок уже зрел в животе, но брак этот счастья никому не принёс. Иван Александрович, отец Веры, как и большинство мужчин в Светлогорске, работал в шахте. Он любил выпить, характер имел буйный, поэтому атмосфера в доме была неспокойной, а иногда и вовсе взрывоопасной. Мать, Ульяна Фёдоровна, пригасить вспыхнувший огонь не умела, а только, наоборот, поддавала жару. Она была последним ребёнком в своей бедной деревенской семье. Дети там постоянно рождались и почти сразу умирали от голода и болезней. Из всех Ульяниных братьев и сестёр до сознательного возраста удалось дожить лишь двум старшим братьям. Как и все деревенские жители, женщина привыкла к тяжёлому и кропотливому труду. Она хорошо шила и рано начала зарабатывать на жизнь – сначала шитьём, потом скорнячеством. Человеком Ульяна была надёжным и ответственным, но эти качества сочетались в ней с властностью и резкостью характера. Не зная родительской ласки, она не умела баловать дочь нежными объятиями и ласковым словом, а то и могла отпустить ей подзатыльник.

Несмотря на отсутствие тепла и ласки, Вера чувствовала, что мать по-своему любит её – следит, чтобы дочь была сыта, одета-обута не хуже других, чтобы вовремя готовила уроки и не гуляла допоздна. Дом Ульяна содержала в чистоте – всё аккуратно убрано и застелено, все вещи на своих местах, но не было в этом доме нежности, чуткости, тепла – того, чего так остро недоставало ребёнку.

Маленькая Вера постоянно была виновата во всём на свете, и число её прегрешений не знало конца. Но самой главной виной её было то, что, сама того не желая, она явилась причиной союза, в котором так и не зародилось ни любви, ни простого взаимопонимания. Частые ссоры, скандалы и драки родителей да вымещение зла на ней, беззащитной девочке, – вот что видела Вера в детские годы. Втайне она мечтала, чтобы мама однажды поняла, какая красивая и талантливая у неё дочь, приголубила её, похвалила за хорошие отметки и успехи в художественной гимнастике, но вместо этого получала только сухое одобрение и холодный взгляд.

Самым чудесным временем своей несладкой жизни Вера считала раннее детство, когда жила в деревне. Мать тогда работала в Москве, и Веру на несколько лет отвезли к бабушке. На всю жизнь сохранила она в сердце эти воспоминания: маленький бабушкин домик, её ласковый голос, дурманящий аромат сливового варенья и пышных блинов.

А ещё ворох сена на чердаке, где так мягко было валяться и смотреть, как гаснет на небе закат, и земляничную поляну с кустиками, полными сочных ягод!..

Бабушка вставала засветло и с самого утра хлопотала по хозяйству. К тому времени, как просыпалась внучка, для неё уже был готов чай с пряниками, которые бабушка делала сама по особому рецепту.

– Вставай, Верочка, пора завтракать! – говорила бабушка, склонившись над Вериной постелью и сухонькой ручкой гладя её по голове. Тёплые интонации согревали Верино сердечко. Сладко потягиваясь в кроватке, она чувствовала себя родной и нужной.

Но продолжалось это чудесное время недолго. Однажды зимним вечером из Москвы приехала Ульяна.

Она сообщила, что возвращается домой, и увезла девочку обратно в Светлогорск.

Вера росла неуверенной и робкой, хотя ни умом, ни способностями Бог её не обделил. Она хорошо пела, с успехом занималась гимнастикой, отдавала спорту всю свою душу, но в обычной жизни постоять за себя не могла, потому что привыкла считать себя хуже других.

Случайная встреча, определившая её судьбу, произошла, когда девушке исполнилось семнадцать лет. Был летний вечер, они с Танькой, лучшей подружкой, шли с прогулки, смеялись, болтали о разных пустяках, когда Танька вдруг ни с того ни с сего остановилась, оборвав разговор на полуслове.

– Ты дальше со мной не ходи, я одна, – вдруг заявила она.

– Почему? – не поняла Вера и тоже остановилась.

– Меня встретят, – произнесла подружка шёпотом.

– Кто встретит? – удивилась Вера.

Вместо ответа Таня небрежно махнула рукой в сторону, и, повернувшись, Вера заметила идущего в их сторону рослого голубоглазого парня с гитарой на плече. У неё даже дух захватило – до того он был красив!

– Кто это?! – спросила она, не отрывая восторженного взгляда от красавца.

– Да так… Олег, – хмыкнула Таня.

– Олег?..

Но прежде чем в Вере проснулись смутные мечты и надежды, подруга добавила:

– Это мой новый парень. Вер, ты иди. У нас ещё с Олегом дела. Завтра увидимся!

Сердце у Веры сжалось, как раненый птенец. Танин парень!

Она быстро ушла, можно сказать, сбежала. Проходя мимо Олега, мельком заметила, что он приостановился и приветливо взглянул на неё, но в ответ лишь прибавила шагу. Она уже знала – лучше не строить надежд, чтобы потом не было больно. Ведь у неё никогда не будет такого друга, об этом даже мечтать нечего – она его недостойна, он слишком хорош для неё.

Однако вышло иначе. Повстречавшись с Таней совсем недолго, Олег вскоре исчез из поля её зрения, а спустя месяц или два нежданно-негаданно объявился на пороге Веры.

– Выйдешь? – спросил он тихо, когда она в простом домашнем халатике открыла дверь на его звонок.

Вера едва не потеряла дар речи, вся зарделась от неожиданности и смущения. Зачем он пришёл? Неужели к ней?.. Нет, вряд ли. Наверно, решил вернуться к Тане и сейчас попросит Веру замолвить за него словечко перед подружкой…

Но голубоглазый красавец развеял её сомнения.

– Вер, из головы ты у меня не выходишь! Как увидел тебя в первый раз, так каждый день вспоминаю, забыть не могу, – зашептал он, склонившись к её лицу, обжигая неслыханными жаркими словами. – Понравилась ты мне очень…

Догадавшись, о чём не решается спросить растерянная Вера, Олег добавил:

– Про Таньку не думай, не нужна она мне.

– Не нужна?.. – Вера не смела поверить в то, что это правда.

– Мне только ты нужна, Вер! – клялся неожиданный гость.

– Подожди в беседке, я сейчас… – едва понимая, что говорит, пролепетала она.

– Приходи скорей! – Олег развернулся и начал спускаться по лестнице.

Вера с трудом оторвала взгляд от его сильной мускулистой фигуры. Через несколько секунд, спохватившись, бросилась в комнату, на бегу стаскивая через голову халат. Распахнула шкаф, сдёрнула с вешалки платье, в котором обычно ходила, но оно вдруг показалось ей слишком простым. Тогда она вытащила из вороха платьиц самое нарядное. Мысли её перескакивали с одного на другое, пальцы не слушались – пуговки на воротничке платья никак не могли попасть в узкие петельки.

Наконец, с бьющимся сердцем Вера побежала по лестнице навстречу своему нежданному счастью. Вдруг он сейчас уйдёт…

Но Олег никуда не ушёл. Он терпеливо ждал её в беседке за домом. Курил, нервно стряхивая пепел. В тот вечер Вера впервые услышала признание в любви. Она узнала удивительную вещь – именно из-за неё, Веры, такой яркий, видный парень, о котором она и мечтать не смела, расстался с Таней, а потом ещё долго не решался подойти к девчонке, запавшей ему в сердце. И вот, наконец, собрался с духом и пришёл.

Голос Олега звенел от волнения.

– Ты самая красивая из всех, кого я знаю, – искренне сказал он.

Она верила и не верила – неужели это всё о ней и для неё?..

Вера смотрела в глаза этому парню, наверняка знавшему себе цену, на его густые тёмные кудри, на широкие плечи, понимала, что он робеет, и какое-то новое, незнакомое чувство открывалось в ней.

В его ясных голубых глазах она вдруг увидела себя, как в чистом зеркале, – привлекательной, стройной, интересной. Слова Олега растопили холод внутри. Не знавшая любви душа будто выбралась из темноты на свет и расправила крылья. А Олег очаровал, покорил добротой и лаской.

– Я тоже тебя люблю… – произнесла она слова, которых ещё никогда и никому не говорила.

Они стали встречаться.

Вера светилась счастьем, а Олег всегда так крепко держал её за руку, когда они шли вечерами из кино или парка, что в девушке проснулась тихая уверенность – это очень серьёзно и навсегда.

Но мрачная туча уже сгущалась над их счастьем. Лето кончалось, на пороге стояла осень, и она несла с собой долгую разлуку.

В октябре Олега забрали в армию. На проводах он крепко прижимал к себе плачущую Веру, говорил, что будет очень скучать и ждать писем, просил обязательно его дождаться. А она горячо уверяла, что кроме него ей никто не нужен и она будет писать ему каждый день.

– Вернусь, и мы сразу поженимся, – пообещал он на прощание.

Из армии Олег вернулся совсем другим – скрытным, вспыльчивым и резким. Часто раздражался по пустякам. Вера смотрела на него и не узнавала – куда делся тот добрый, весёлый парень с открытой улыбкой, которого она знала? Теперь на его лице всё чаще застывало незнакомое выражение – напряжённое и жёсткое.

На все Верины попытки выяснить причину этих неприятных перемен Олег отмахивался.

– Что с тобой, Олежка? – с тревогой спрашивала она, осторожно касаясь его плеча.

Но он только отстранялся и хмуро бросал:

– Всё нормально.

Он по-прежнему называл Веру любимой и самой лучшей, относился к ней бережно, так же признавался в любви. Но временами бывал дерзок и даже груб. Странные, необъяснимые вспышки гнева настораживали и пугали девушку. Поневоле возникали подозрения, что во время службы в армии произошло что-то, серьёзно повлиявшее на Олега.

Однако об армии Олег много не рассказывал. Вера знала только, что служил её любимый десантником в Грузии и часто прыгал с парашютом. В их части было несколько случаев, когда его сослуживцы, молодые ребята, не успевшие раскрыть парашют, разбивались насмерть. Может быть, пережитый шок так сказался на Олеге, а возможно, существовали и другие причины, наложившие отпечаток на его психику. Жених все разговоры на эту тему резко пресекал, и со временем Вера перестала задавать вопросы. Подробностей его армейской службы она так никогда и не узнала.

Но замуж за Олега Вера всё-таки вышла. Надеялась, что всё это временно, скоро плохое забудется и он снова станет прежним, добрым и весёлым.

Поженились влюблённые в снежном январе. На улице было минус двадцать, сыпал колючий снег, а их счастье было таким горячим, что могло бы растопить даже огромный ледяной айсберг.

Жить молодые решили у родителей Олега.

Семью Вериного мужа в Светлогорске уважали, она была на хорошем счету. Олег с родителями проживал в большой квартире в самом центре города. Дома у них имелся даже телефон, что по тем временам считалось признаком состоятельности. Отец, Александр Михайлович, ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС, пользовался большим авторитетом и в семье, и в городе. Человеком он был серьёзным, вдумчивым, рассудительным. В экстренных ситуациях отличался быстротой реакции и никогда не впадал в панику.

Олег как-то рассказывал Вере, что однажды зимой они с мальчишками катались по пруду на льдинах. Льдина была скользкой, и он сам не понял, как очутился по шею в ледяной воде. К счастью, всё произошло недалеко от берега и друзья сумели его вытащить, но мальчик потерял сознание от шока. Дома отец невозмутимо выслушал ребят, быстро скинул с сына мокрую одежду, растёр самогоном (самогон в доме водился, поскольку работал Александр Михайлович на спиртзаводе), влил остаток в горло, и после этого случая Олег даже не простудился…

Поначалу три поколения мирно уживались все вместе.

Но такое положение вещей длилось недолго – до первого похода молодых в гости. Малютку Миру оставили в тот вечер на попечении бабушки, которая по возвращении из гостей встретила молодую парочку довольно прохладно.

– И что она у вас нервная такая? Всё время плачет… – произнесла она как бы между прочим, после чего демонстративно удалилась в свою комнату.

Мира и впрямь была девочкой беспокойной, могла часами надрывно кричать, и успокоить её было непросто.

Вера укачала младенца. Она снова чувствовала свою вину – теперь уже за дочку. Свекровь вроде бы не высказала недовольства прямым текстом, но оно повисло в воздухе, и чуткая невестка его уловила.

Екатерина Сергеевна казалась женщиной мягкой и сентиментальной. Но также под видом утончённой, интеллигентной красавицы скрывались железный характер и редкое хладнокровие. Как и её супруг, Екатерина Сергеевна никогда не теряла самообладания.

В молодости она слыла красавицей, от женихов не было отбоя, но Катя замуж не спешила. Выбирала долго и с умом. И, наконец, выбрала – надёжного и перспективного Александра. Особой любви с её стороны не было, любила она другого, но тот не отвечал её требованиям, был хоть и красивым, но непутёвым.

Однажды она сидела дома на кухне. А Александр зашел сообщить, что уезжает учиться в университет в Москву и что если она хочет поехать с ним, то это её последний шанс. На что Катя с ухмылкой ответила: «Скатертью дорога!»

Александр развернулся, хлопнул дверью и вышел из дома.

Эту картину наблюдала мама Кати. Как только дверь закрылась, она не удержалась и тихонько промолвила: «Дура ты, Катька! Такого мужика хорошего упустила!»

На что Катя, ничего не ответив, выскочила из дома и пулей побежала за Александром. Так они вместе и поехали в Москву.

Александр сильно её любил, и его большого чувства в браке оказалось вполне достаточно. С выбором Катя не прогадала. Она быстро научилась мягко и ненавязчиво управлять своим волевым мужем, так что последнее слово всегда оставалось за ней.

Должность мать Олега тоже занимала под стать мужу – работала главным редактором местной газеты и повсюду имела важные и нужные связи. За годы брака с Александром Михайловичем Екатерина Сергеевна привыкла к тишине и комфорту в доме. Маленький плаксивый ребёнок нарушил её привычный уклад жизни.

– Матери нужен покой, – сообщил однажды Олег своей жене. – Детский крик её раздражает. Давай переедем в общагу?

Вера, как обычно, спорить не стала. И даже обрадовалась предложению.

– Давай, – послушно согласилась она и ощутила, как с плеч упал какой-то давящий груз.

Через несколько дней после этого короткого разговора Вера с Олегом и маленькой Мирой переехали в общежитие.

К этому времени относятся первые смутные воспоминания Миры о детстве. В общежитии ей нравилось – этаж населяли такие же молодые пары, как и её родители, – заводные, весёлые и бесшабашные. Грохот кастрюль на кухне, вечерние посиделки за чаем, звонкий смех, песни под гитару, детская беготня – таким запомнила Мира своё первое жилище.

Но вскоре её маленькая семья, на зависть соседям, обрела собственное отдельное жильё.

Отцу Олега, как чернобыльцу, дали однокомнатную квартиру, и родители мужа благосклонно пригласили туда молодых.

Там все втроём, Вера, Олег и Мира, и остались на долгие годы.

* * *

Мире пять лет.

Она стоит у ограды детского сада и гордо посматривает на подружек. Ещё бы! Ведь за ней приехал дедушка Саша на мотоцикле с коляской! Он легко подхватывает девочку на руки и сажает в коляску, а на голову ей надевает маленький шлем.

Мира царственно расправляет плечи и чувствует себя принцессой из сказки, сидящей в собственной карете.

Мотоцикл мчится по дороге, ветер свистит у Миры в ушах, и она улыбается от переполняющего счастья. Дедушка, такой большой и сильный, рядом, и всё хорошо.

Она ещё не знает, что скоро его не станет.

И с этого чёрного дня всё переменится.

Дедушка умер через несколько месяцев от рака мозга. Чернобыльское прошлое дало о себе знать.

С этого момента в дружной семье Миры что-то нарушилось.

То, что давно замечала её мать, начала постепенно замечать и девочка.

Её добрый папа иногда стал вести себя необычно – как будто в него вселялось что-то чужое и злое.

– Опять Олег пьяный… – шептались у подъезда соседки-сплетницы.

– Пьяный… – медленно повторяла Мира незнакомое слово. Она ещё не понимала, что это значит, но уже знала – сегодня папа не будет сажать её на колени, чтобы вместе смотреть биатлон и болеть за наших. Сегодня они не пойдут в парк кататься на санках. Сегодня он будет громко кричать, швырять об пол посуду, а лицо его будет перекошенным и страшным.

– Олег… Не надо… Ребёнок же всё видит… – тихим, умоляющим тоном просила Вера.

В ответ на это Мира обычно слышала грязные, нехорошие слова, а иногда даже звонкий звук отвешиваемой пощёчины, после которого мама замолкала.

– Боженька, Боженька… – тихонько молилась девочка у себя в комнате, сидя на полу в уголке и сжавшись в комочек. – Сделай так, чтобы они помирились, чтобы папа не пил, чтобы он не бил маму, чтобы всё было хорошо, как раньше!

Она шептала эти слова как волшебные заклинания, и верила, что Бог, этот добрый волшебник, который может творить самые невероятные вещи, услышит её и всё исправит.

Но в тот момент Бог её не слышал.

Глава третья
Когда ты слишком мала

Когда Мире исполнилось шесть лет, мама задала ей очень важный вопрос: хочет ли она пойти в школу? И если хочет, то когда именно? На выбор предлагалось два варианта – с шести и с семи лет.

Школа казалась Мире неизвестным, загадочным миром, куда были допущены только особые, уже взрослые дети, намного старше её самой. Мирина ищущая натура всегда жаждала чего-то нового и неизведанного. Детский садик был уже неинтересен, это пройденный этап, и, чтобы как можно скорее приобщиться к загадочному и волнующему школьному сообществу, девочка незамедлительно дала ответ: конечно, хочет, и, конечно, с шести. Тут и думать не о чем, ведь семь лет ей исполнится только в декабре, до которого ждать целую вечность!

К первому сентября Мира готовилась очень тщательно. Она даже заказала себе новую причёску, придумав ей оригинальное название – «под ушки». Это было модное усовершенствование известной стрижки «под горшок», но на Мире причёска смотрелась очень красиво – по крайней мере, так сказала мама. И Мира с ней согласилась.

Ей вообще казалось, что в этот день все смотрят только на неё, так она сияла от радости и ощущения небывалого, яркого праздника!

Всех первоклассников распределили по классам. И на первом же занятии в своём классе Миру ожидало странное открытие. Когда детей попросили по очереди выйти к доске и что-нибудь прочитать из толстой книги, неожиданно выяснилось, что будущие Мирины одноклассники уже умеют читать, и каждый из них спокойно вышел и прочёл по небольшому отрывку из книги – кто запинаясь, а кто и очень даже хорошо.

«Зачем же они пришли в школу, если умеют читать?..» – недоумевала Мира. Сама она читать ещё не умела, но нисколько не расстроилась, а сразу нашла и причину, и утешение – она же младше всех и у неё всё впереди.

Мира была неисправимым оптимистом, и, несмотря ни на что, всегда верила в лучшее.

Как оказалось позже, в школе, помимо чтения, было много разных предметов: письмо, математика, природоведение – и все эти предметы вела одна и та же учительница, Наталья Алексеевна. Она сразу понравилась Мире – очень симпатичная, доброжелательная и приветливая. Строгая, но справедливая. Уроки у Натальи Алексеевны были очень интересными, она всегда придумывала, как увлечь учеников, чтобы они не успевали заскучать. Дети у неё никогда не уставали, потому что для этого случая у классной руководительницы были припасены занимательные игры и загадки.

Иногда на уроки захаживал знакомый Натальи Алексеевны – молодой человек интеллигентного вида. Он приносил с собой камеру и записывал занятия на видеокассеты, а потом весь класс дружно просматривал эти записи. Это было и любопытно, и смешно, и как-то сразу всех сближало. Мира с Алиной – новой подружкой – очень любили позировать перед камерой, а потом, хохоча, находить и разглядывать себя на экране. Как-то у Миры даже мелькнула мысль, что неплохо бы стать актрисой – и тогда такие приятные моменты будут сопровождать её всю жизнь.

Позже эта мысль незаметно ушла, уступив место новым увлечениям. Но очень многие из них были связаны со сценой. Чтение стихов наизусть, пение, разные сценки и выступления – во всём этом Мира участвовала с большим удовольствием.

Со временем в классе обнаружились новые друзья и недруги. Кроме Алины, Мира подружилась с Элькой, а недругами стали двое злющих мальчишек, Антон Павлов и Вовка Рындин. Косичек у Миры не было, но взъерошить причёску «под ушки», шлёпнуть её портфелем по спине или как-нибудь язвительно обозвать они никогда не упускали случая. Тем более что повод для обзываний имелся – Мира была девочкой полненькой и выделялась на фоне худеньких одноклассниц.

Правда, с рук им это не сходило – под пухлой оболочкой скрывался опытный боец!

Так получилось, что во дворе, где жила Мира, у соседей росли одни мальчики, и она была единственной девочкой среди всей дворовой ребятни. Поэтому волей-неволей ей приходилось дружить с мальчишками. Как теперь оказалось, в этом был несомненный плюс – дружба с ними закалила Миру для школьной жизни. Девочка любила играть в казаки-разбойники и другие ребячьи игры, росла настоящей пацанкой и дралась не хуже любого пацана. Все эти навыки очень помогали ей в противостоянии Павлову и Рындину и обидчики немедленно получали от неё сдачи. При этом училась Мира хорошо. В четвёртом классе Наталью Алексеевну сменили другие учителя, появились новые сложные предметы, но Мира успешно с ними справлялась. Её полный пятёрок и четвёрок дневник выглядел бы вполне благопристойно, если бы его странички не распухали от замечаний и требований к родителям явиться в школу по причине отвратительного поведения девочки на уроках и переменах.

После бесед с классной руководительницей Вера всякий раз пыталась внушить дочери, как нужно вести себя в школе, но Мира искренне не понимала, в чём её вина – подумаешь, поставила фингал ненавистному Павлову! Он же первый начал. А как надо было поступить, молчать и терпеть, что ли?!

– Ирина Сергеевна опять жаловалась на твоё поведение. – Так обычно начиналась каждая речь Веры после очередного родительского собрания. – Она говорит, что девочка ты умная и очень способная, учишься легко. Но почти каждый день у тебя какие-то драки с мальчишками… Постоянные замечания за болтовню на уроках. Она просит как-то повлиять на тебя. Ну почему ты не можешь вести себя спокойно, как все дети?.. Что опять за история с этим Павловым?! – Вера сокрушённо качала головой.

– А что я такого сделала? Они с Рындиным сами меня задирают! – делала Мира невинные глаза. – Если не врезать им как следует, они вообще на шею сядут и будут ноги об меня вытирать. Пусть знают своё место!

Наверно, у Веры плохо получалось вразумить дочь. Едва услышав на свою нравоучительную речь искреннее возмущение Миры, она сразу сдавала позиции и отступала. В этом была суть её натуры – всем угодить, всем уступить, чтобы сохранить мир и гармонию в семье. Что греха таить, получалось не очень, мир в семье был изменчивым, хрупким и шатким. Сама Вера как раз привыкла молчать и терпеть, но это уже не действовало. Она чувствовала, что всё медленно, но неуклонно катится в пропасть. Отношения с мужем в последнее время сильно изменились. А Верины уступки зашли слишком далеко…

Если после армии перемены в Олеге были не очень заметны, они только-только давали ростки, то после смерти Александра Михайловича Олег совсем слетел с катушек – выпивать стал всё чаще, а выпив, становился просто неузнаваемым. Внешне это выражалось в грубости, оскорблениях и злобных выпадах, а что крылось внутри – об этом Вера могла лишь догадываться.

Его словно глодало что-то, осаждали какие-то тёмные воспоминания. Сильный и авторитетный отец был очень мощным сдерживающим фактором, и при нём Олег не мог позволить себе поддаться этим воспоминаниям, этой злой силе, этой неведомой тоске, что сжигала его душу. Причём Александр Михайлович не использовал никаких принудительных мер по отношению к сыну – не кричал, не стыдил, не упрашивал. Он обладал уникальным свойством – одно лишь его присутствие, его существование в этом мире уравновешивало в Олеге две части его противоречивой натуры. В его отце при всей страстности была удивительная спокойная сила, непоколебимость, которую не согнуть, не сломать. Олег чувствовал эту силу и внутренне опирался на неё, но когда отца не стало, всё рухнуло. Опора выскользнула, как перила из-под пальцев, и Олег оступился. И некому стало удерживать его вырывающийся гнев. Другие люди из близкого окружения не имели способности выравнивать шаткое состояние Олега. Верочка была слишком слаба, Мира слишком мала, а мать не так влиятельна, как отец. Как ни старалась Екатерина Сергеевна взывать к чувствам и разуму сына, тот становился еще более раздражительным и неуправляемым. Чем сильнее он пытался уйти от явных проблем с самоконтролем, тем больше получал контроля со стороны матери, что в итоге превращалось в невыносимый замкнутый круг всеобщих страданий.

Впрочем, Олег заметил, что, когда выпьешь, веселиться и развлекаться тоже интереснее. Всё вокруг внезапно оживлялось, краски становились ярче, шутки смешнее, настроение задорнее. На разные дружеские тусовки Олега с Верой приглашали частенько – Олег играл на гитаре и пел, был просто душой компании, а Верочка молчаливо и с любовью на него смотрела.

Иногда ему хотелось, чтобы она вдруг запротестовала, ожила, вспылила… но нет. Она оставалась такой же – безропотной, покорной, всегда готовой угодить, лишь бы он был рядом.

Однажды в угоду ему она начала курить.

Произошло это случайно, на очередной вечеринке. В шутку прикурив сигарету, Вера неожиданно заметила на себе заинтересованный взгляд супруга.

– Верунчик, а тебе очень идёт курить! – восхищённо сказал он и заигрывающе подмигнул.

– Да? – Она просияла. Ему нравится!

И его тихая, послушная жена приняла новый образ и докурила сигарету до конца.

Теперь она постоянно курит и не может бросить – милая, славная Вера. И он любил её именно такой. Вот эта её жертвенность приковывала его. Она и раздражала его, и пленяла. Таких больше не было. Представить свою жизнь без неё просто невозможно – без этого слабо тлеющего огонька в её сердце, без касаний её руки, без её робости и нежности, без того редкого вида любви, которая ничего не требует, а просто хочет быть рядом и всё разделить – и радость, и беду. И пьянку.

На её теле полно синяков – и это его вина. Это его кулак со всей силы врезался ей в лицо, а потом молотил вдоль и поперёк. Вера, молчаливая, кроткая, снова чем-то ему не угодила, и из глубин его нутра волной поднялось уже знакомое неукротимое бешенство. Его жена, которая в такие дни ходит как тень, старается быть невидимкой, опять что-то сделала не так, опять попалась ему под горячую руку.

Она старается передвигаться по дому чуть ли не на цыпочках, чтобы не вызвать его дикой ярости, но порой достаточно одного неловкого движения, чтобы произошёл взрыв.

Протрезвев, он ужасался самому себе, искренне каялся и просил прощения за свои пьяные буйства. Он не мог понять, что за чудовище вырывается на свободу и почему оно может поднять руку на беззащитное любимое существо.

– Вера, Верочка моя, любимая… – бормотал он, прижимая к себе её податливое хрупкое тело, нежно гладя тёмные синяки, – прости…

Вера прощала. И верила. Оправдывала своё имя. Но и он, и она знали, что в следующий раз всё повторится сначала.

Недавно, чтобы быть с ним на одной волне, она впервые взяла рюмку и потихоньку начала выпивать вместе с ним…

Милая Вера…

Мирка совсем другая. В ней уже сейчас заметен характер. Она далеко пойдёт, его девочка.

Когда он бывал трезвым, отношения между ним и Мирой были ровными и дружелюбными. Они вместе смотрели фильмы, потом взахлёб обсуждали их, делились впечатлениями. Как истинный киноман, Олег советовал дочери, какой фильм выбрать для просмотра, рассказывал, чем этот фильм понравился ему самому. Частенько, усевшись рядышком, они любили затаив дыхание следить за увлекательными биатлонными гонками – спринт, преследование, эстафета – жаркие это были состязания!

Но когда Олега накрывал период безудержного пьянства, всё менялось. Мира старалась как можно меньше бывать дома. Чтобы не видеть беспричинный гнев отца, робкие заискивания матери, не слышать звон рюмок, не ощущать стойкий запах никотина. Она никогда не знала, что сегодня вечером ждёт её дома – спокойные и дружные родители или разъярённый отец и замученная его приступами мать.

Мира подразделяла жизнь на два периода – пьяный и трезвый.

Трезвый период был великим благом и отдыхом для сердца. Она начинала чувствовать их любовь, их интерес к себе и участие в её школьной жизни. Они становились такими родными, такими живыми, самыми-самыми близкими и любимыми!

Помнится, отец однажды нарисовал ей декорацию к инсценировке стихотворения «Старуха, дверь закрой!» Они вместе трудились весь вечер – Мира рассказывала, что должно быть нарисовано, а отец кивал, и его рука уверенно чертила нужные линии.

– Ну-ка, прочитай ещё раз, так веселее рисовать, – говорил он с улыбкой, и Мира громко начинала:

Под праздник, под воскресный день,
Пред тем, как на ночь лечь,
Хозяйка жарить принялась,
Варить, тушить и печь…

Вскоре на бумажном плакате красовалась настоящая русская печка, возле которой разворачивалось действие.

Он очень хорошо рисовал, как настоящий художник!

А мама помогала читать с выражением стихи. Подсказывала, где какое слово лучше выделить. «Ветер, ветер, ты могуч!» – по-актёрски декламировала она, а Мира слушала и повторяла: «Ветер, ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч…»

В доме царили мир, лад и уют.

Трезвый период был блаженством. Так хотелось удержать эти дни в руках, растянуть их, чтобы они никогда не кончались!

Но Мира уже начинала понимать, что желает невозможного.

Когда наступал трезвый период, она по инерции ощущала радость. Но с некоторых пор эта радость приобрела оттенок безнадёжности. Мира уже не испытывала простого чувства «всё хорошо». Давно не верила, не надеялась, не ждала. Хорошее всегда было замутнено ожиданием плохого. Трезвый период не навсегда. Он обязательно кончится. Скоро всё хорошее рухнет, как карточный домик, и сменится привычной картиной пьянки. Вот отец весёлый, сильный, трезвый – и вот отец на кухне в майке, злобный и агрессивный, с неизменной рюмкой в руке. И мать, как мышка, несмело опрокидывающая свою рюмочку. Глаза их мутнеют, становятся стеклянными, и Мириному здравому смыслу не пробиться сквозь них.

Тогда она сбегала из дома – вырывалась на свободу, как узник из клетки. В школе от скорбного семейного быта её отвлекали многочисленные конкурсы, а в свободное время – художественная школа. Сначала мама предложила записать её в музыкальную, рядом с домом, но туда ходили все, а Мира не хотела быть как все и выбрала художественную, которая располагалась на другом конце города.

Она с удовольствием занималась росписью по дереву, а позже всерьёз увлеклась иконописью.

А вечером по-прежнему сбегала к мальчишкам во дворе, чтобы освежить навыки самозащиты.

В десять лет родители разошлись. Жить вместе стало невыносимо. Отец остался один в опустевшей квартире, мама вернулась к Ульяне Фёдоровне, а Миру решено было на время отправить к овдовевшей бабушке по отцу.

«Время» затянулось на год. И этот год оказался для девочки очень спокойным и счастливым. Да уж, Мире было с чем сравнить! И хотя признаться в этом было как-то неудобно (Мира чувствовала какую-то маленькую долю предательства), но факт оставался фактом – у бабушки жилось здорово. Она баловала её, дарила красивые вещи, вкусно кормила, а по вечерам они вместе устраивались перед телевизором и смотрели интересные фильмы.

Придя из школы, вымыв руки и переодевшись, Мира обычно усаживалась за стол, хватала с тарелки ломоть хлеба и с набитым ртом начинала рассказывать школьные новости:

– Представляешь, ба, у нас ребята одну девчонку дразнили, а я подговорила всех устроить им бойкот. С ними два дня никто не разговаривал! И в конце концов они перестали её обзывать. Это я придумала, и все меня послушались…

– Молодец! – хвалила бабушка, наливая дымящиеся щи. – Правильно поступила, по справедливости! И негодяям этим хороший урок преподала.

– А ещё я к классной ходила разбираться, за трояк по английскому. Представляешь, я всё ответила, а мне тройку влепили. Ну, я это так не оставила! Ирине Сергеевне всё объяснила, она англичанку позвала, и я ещё раз при них рассказала этот текст. И мне тройку исправили на четвёрку!

Бабушка, сидя напротив, удивлённо качала головой.

Слушая рассказы Миры о школе, о том, как она оспорила несправедливую отметку по английскому, как защитила одноклассницу, которую за форму щёк называли бульдогом, Екатерина Сергеевна одобряла её поступки. И даже узнав, что как-то раз внучка смогла увести за собой весь класс вместо урока на прогулку, не ругала её за непослушание, а, наоборот, делала выводы, которые очень радовали Миру:

– Это хорошо, что ты не такая, как твоя мать-размазня. В тебе есть и характер, и сила, и уверенность. Всё у тебя будет, как ты захочешь, ты всего добьёшься!

В общем, Мира с бабушкой прекрасно понимали друг друга и жили душа в душу.

Иногда Мира навещала свою прабабушку Таисию Андреевну – мать покойного Александра Михайловича.

Девочка любила перемену обстановки, поэтому с удовольствием отправлялась в гости. Там она познакомилась с Дашей – своей ровесницей, прабабушкиной соседкой.

Даша пришлась весьма кстати – ведь к этому времени из подружек у Миры осталась одна Элька. Алина недавно переехала в новый район и ушла из школы. Конечно, во дворе Миру окружала целая толпа друзей-пацанов, но они никак не могли заменить подружку-девочку. С мальчишками же не поделишься девчачьими секретами, они не будут плести модные фенечки и слушать в плеере душещипательные песни…

Элька была очень хорошая и правильная, но какая-то слишком скромная. Она немного побаивалась Миры, глядя, как уверенно та расправляется с Павловым и Рындиным. Иногда во время этих разборок она с таким ужасом взирала на Мирины крепкие кулаки, что Миру невольно разбирал смех. И ещё у Эльки была очень строгая мама, которая не разрешала ей ярко одеваться, гулять далеко от дома, общаться с сомнительной компанией – вообще ничего лишнего. Элькина мама работала учителем труда в той же школе, где учились девочки, и перечить ей было бы очень неосмотрительно.

Понятно, что у Миры ситуация сложилась совсем иная – отец слишком много пил, чтобы замечать, как выглядит и проводит время его дочь, а мама принимала любой её образ жизни и старалась быть ей старшей подругой и поддержкой.

Новая знакомая, Даша, сразу показалась Мире бойкой и смелой – прямо ей под стать.

Мира стала навещать Таисию Андреевну почаще, и вскоре они с Дашкой так сдружились, что стали просто не разлей вода. Иногда даже одинаково одевались и притворялись сёстрами.

Всё шло хорошо до тех пор, пока однажды вечером бабушка Катя как бы невзначай не сообщила:

– Олег звонил, папа твой. Вера к нему вернулась. Опять будете все вместе жить.

Новость грянула как гром среди ясного неба, и от неожиданности у Миры слегка вытянулось лицо.

Заметив это, бабушка, как будто извиняясь, пояснила:

– Мирочка, это твои родители, твоя семья. Я не могу им запретить забрать тебя. А ко мне приходи в любое время. Ты же знаешь, как я тебя люблю!

Бабушка, как могла, пыталась смягчить удар, но девочке всё равно на миг показалось, что земля рушится под её ногами. Опять окунуться в этот кошмар… Перед глазами вмиг встали почти забытые картины прошлой жизни – крики, вопли, скандалы… Но бабушка Катя права, тут уж ничего не поделаешь.

Впервые Мира заснула с большим трудом, а на следующее утро за ней пришла Вера. И замечательное житие у бабушки сменилось привычной картиной родительских отношений.

Нет, сначала они оба невероятным образом держались. Трезвый период на этот раз оказался настолько продолжительным, что Мире даже показалось, что на этот раз он, действительно, навсегда. Но, конечно же, настал день, когда он вдруг лопнул, как пузырь, и на смену ему явился пьяный период.

Материальный достаток тоже оставлял желать лучшего. Развал СССР сказался на семье очень болезненно, шахту, где работал отец, закрыли. Олег уже сменил несколько работ, остановившись, наконец, на должности охранника в казначействе. Удержаться там удалось только потому, что частые пьянки и гулянки были в коллективе в порядке вещей. Вера тоже металась от одной работы к другой, причём каждая последующая была хуже предыдущей. Она словно притягивала к себе неприятности: с одного места пришлось уволиться из-за приставаний начальника, на другом – в магазине, куда Вера устроилась продавцом, – обнаружилась недостача, грозящая условной судимостью. В конце концов Вера докатилась до уборщицы. Денег катастрофически не хватало, спасала ситуацию только Екатерина Сергеевна, которая получала неплохое пособие за умершего мужа-чернобыльца.

Всё это не добавляло и без того сложным отношениям родителей ничего хорошего.

«У меня никогда, никогда такого не будет!» – клялась сама себе Мира, затыкая уши от громкой ругани и попутно закрывая окна, чтобы туда не проникли жуткие комары.

Но родительский сценарий невольно прорастал в неё. И так же как и Вере, Мире казалось, что она недостойна любви. Вот кто-то другой достоин, а она нет.

Случай утвердиться в этом представился довольно скоро. Во дворе, среди приятелей-пацанов, проживала давняя Мирина любовь – Пашка Сушков. Пашка относился к Мире очень хорошо, но о его любви она даже не мечтала. Они просто дружили, играли вместе, болтали о чём-то, а дома она страдала в подушку и писала лирические стихи.

И однажды она привела во двор Дашку, чтобы дружить всем вместе.

Ребята приняли Дашку в свою компанию, и она очень быстро завоевала их расположение. А через некоторое время Мира с изумлением заметила, что подружка вызвала у Пашки необычайный интерес. Взгляд его преобразился, и голос в присутствии Дашки делался каким-то другим.

Вскоре Дашка призналась, что целовалась с Пашкой. Она была старше, ей уже исполнилось тринадцать. И у неё уже давно, лет с одиннадцати, шли так называемые женские дела.

Мире было двенадцать, и никаких таких «дел» у неё ещё даже не намечалось. В общем, Дашка переплюнула Миру по всем статьям.

Сидя на скамейке во дворе, Дашка небрежно покачивала ногой и так же небрежно, будто о чём-то незначительном, докладывала Мире:

– Я его как-то в гости пригласила – ну просто так, по-дружески. И вот сидим, чай пьём, и тут он мне, прикинь, в любви признаётся!

– Прямо в любви?.. – ахнула Мира, чувствуя, как сжимается сердце.

– Ну да, – спокойно подтвердила Дашка. – Сказал, что я красивая, что я лучше всех…

Эти слова острым ножом врезались в Мирино сердце.

– А ты что? – спросила она, побледнев.

– А мне это, знаешь, как-то по фигу, – безразлично обронила подруга. – Хотя, с одной стороны, конечно, приятно – чувствуешь себя принцессой на троне! Так и быть, я разрешаю, пускай побегает за мной, попытается завоевать. Хотя это у него не получится, он не в моём вкусе, – важно добавила она.

– А зачем тогда ты с ним целовалась? – спросила Мира, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе.

– Да незачем… Просто попробовать. Кстати, целуется он так себе.

И она победоносно посмотрела на Мирину реакцию. В тот момент Мире показалось, что Дашка рассказала обо всём этом нарочно, чтобы уколоть её, – она же знала о её чувствах к Пашке… Да, это выглядело именно так, но Мира изо всех сил старалась оправдать подругу.

Нет, не может быть, чтобы Дашке хотелось так больно ранить её. Она просто не задумывается о том, какие чувства бушуют сейчас в груди Миры…

Слушая неприятные откровения лучшей подружки, Мира вдруг сообразила, что её друзья никогда не смотрели на неё так, как Пашка смотрел на Дашку. Что они воспринимают её не как девочку, а как друга, «своего парня».

Всё дело в «женских делах», – думала она огорчённо. Когда же они придут?..

«Дела» пришли, когда Мире исполнилось тринадцать. Они появились летом и изменили её как по мановению волшебной палочки. За это лето Мира выросла, вытянулась и похудела. Из ничем не примечательной толстушки она превратилась в женственную красотку.

И осенью в классе её никто не узнал.

На неё начали, как из рога изобилия, валиться признания в любви и предложения дружбы. Пали к её ногам вечные недруги – Павлов и Рындин, и выяснилось, что все их задирания были вызваны тем, что они, оказывается, неровно к ней дышали. Не устоял и Пашка Сушков. С Дашей у них что-то не сложилось, и однажды вечером он вдруг ни с того ни с сего поцеловал Миру. Ни с того ни с сего, они просто шли вместе к дому, случайно встретившись в соседнем дворе. Казалось бы, вот оно, счастье, вот ответ на первую любовь! Но к этому времени её любовь уже перегорела и превратилась в пепел. Следующее чувство, которое настигло Миру, ждала та же судьба – когда объект её воздыханий обратил на неё внимание, в её душе уже ничего не отозвалось.

В подростковом возрасте Миру, что вполне естественно, стала занимать тема отношений мужчины и женщины. По удивительному совпадению именно в это время под руку ей попалась кассета с эротическим фильмом. Она наткнулась на неё дома, убирая в большой комнате. Ради любопытства вставила кассету в видак и от первых же кадров буквально застыла на месте. Фильм был не жутко порнографическим, а именно эротическим, причём ещё и смешным вдобавок.

Как выяснилось гораздо позже, в руках у Миры оказалась знаменитая комедия Тинто Брасса «Все леди делают это». Она просмотрела её от начала до конца с раскрытым ртом, а на следующий день, когда родители были на работе, пригласила на общественный просмотр почти весь класс. Одноклассники были очень благодарны Мире за такое просвещение, но вот скрыть от матери того, что кассету трогали, не удалось.

– Мирочка, – спросила однажды Вера, присаживаясь рядом с Мирой. – Ты не смотрела вот эту кассету?

Увидев в руках у матери злосчастную кассету, Мира невольно вздрогнула и покраснела, но тут же справилась с собой.

– Нет, – бесхитростно заявила она.

– Непонятно… Кассета почему-то не перемотана на начало.

Об этом Мира как-то не подумала.

– Не знаю, я не брала…

Вера странно посмотрела на дочь, но больше ничего не сказала. Просто поставила кассету на перемотку, а перемотав, спрятала куда-то вглубь тумбочки.

Мира всё это время спокойно наблюдала за её действиями.

Позже она пересмотрела этот фильм ещё не один раз, но урок был надёжно усвоен, и проколов больше не случалось – после каждого тайного просмотра кассета всегда была перемотана на начало.

Глава четвертая
Простота и хитрость

Мира оказалась ярко выраженным гуманитарием, точные науки её не слишком интересовали. Исключением являлась математика – Мира в ней мало что смыслила, но учительница математики была такой доброй, душевной и так любила детей, что сумела привить любовь к своему предмету. Но с физикой, химией и черчением ситуация обстояла по-другому – их Мира органически не переносила и они давались ей с трудом. И нет бы подналечь на них посильнее – как раз наоборот, Мира была так устроена, что уделяла нелюбимым предметам гораздо меньше внимания, чем любимым. Домашние задания по черчению в редкие моменты отрезвления удавалось возложить на отца, а физику и химию можно было у кого-нибудь списать на перемене. Мира не видела в этом ничего зазорного и сама никогда не отказывала желающим списать у неё, например, английский. Физкультуру она тоже недолюбливала и при любом удобном случае старалась от неё отлынить. Но и здесь всё как-то обходилось – физкультурник жалел симпатичную девчонку и ставил ей отметки, как говорится, за красивые глаза.

По-настоящему Мира обожала историю, русский язык и литературу. Литература вообще была её страстью – она всегда живо и с удовольствием участвовала в обсуждении книг. Причём некоторые из этих книг она даже не читала и мнение своё основывала на рассказах учительницы и комментариях одноклассников. При этом она умела так грамотно преподнести своё суждение о литературном произведении, что ни у кого не оставалось и тени сомнения в том, что оно ею прочитано и тщательно проанализировано.

– Образ Ноздрёва ярко представляет тип разгульных помещиков! – убеждённо, с горящими глазами заявляла она, и все верили, что «Мёртвые души» изучены от корки до корки.

Мирины сочинения отличались лёгкостью слога и безудержной фантазией – уж чего-чего, а фантазии ей точно было не занимать!

В девятом классе она ухитрилась победить в областном конкурсе школьных сочинений о выборе будущей профессии. Ещё бы, ведь её конкуренты хотели стать обычными учителями, врачами и инженерами, а Мира отличилась оригинальностью – она написала о профессии иконописца. В те годы это прозвучало очень экзотично, и сочинению присудили первое место.

За такое весомое литературное достижение Мире полагался приз. Ей объяснили, что вручение состоится вечером во Дворце… А вот в каком именно, Мира как-то прослушала. Дело в том, что в Светлогорске было два Дворца для молодёжи с похожими названиями. Как и следовало ожидать, в итоге она перепутала эти Дворцы – Дворец творчества юных и Дворец пионеров.

В приподнятом настроении она явилась за призом в один из Дворцов и обнаружила, что он пуст.

– Ничего не знаю, нет никого, – прошамкала вахтёрша на входе.

Мобильных телефонов тогда еще не было, и только придя утром в школу, Мира узнала, что торжественная церемония прошла в другом Дворце. Победительницу конкурса как следует отругали за рассеянность.

– Как можно было всё перепутать?! Что творится в твоей голове?.. Столько людей собралось, даже представитель гороно пришёл, и всё ради тебя, а ты всех подвела! – костерила её классная руководительница, она же завуч школы.

Мира жутко расстроилась, а дома не выдержала и даже расплакалась. Мама, её извечная лучшая подружка, сразу поняла, как разрешить ситуацию. Они вместе пошли в Управление образования и науки и получили-таки приз. Конечно, его вручение прошло не в такой торжественной обстановке и в присутствии всего нескольких человек. Зато все они представляли очень высокое начальство! Начальство от души поздравило Миру, пожелало ей успехов на выбранном пути, и всё закончилось благополучно.

Тогда она и правда искренне хотела посвятить себя иконописанию – даже ездила в Троице-Сергиеву лавру и провела там несколько дней, наблюдая за монастырской жизнью.

На это решение в чём-то повлияла и мать – в последнее время Вера посещала церковь и пела на клиросе. Она обладала красивым и чистым голосом, вкладывала в пение всю свою душевную боль. В то время она уже уходила в запои, но отчаянно пыталась бросить пить и надеялась, что церковь ей поможет.

И действительно, ей удалось на какое-то время завязать с алкоголем. Более того, в ней проявилась коммерческая жилка. В постперестроечные годы на прилавках было пусто, и Вера начала ездить в Москву на Черкизовский рынок за дефицитными вещами (а дефицитом в то время считалось практически всё). В Светлогорске она ими успешно торговала, и с деньгами в семье наконец-то стало получше. Мира иногда ходила с Верой в церковь. Она тоже подпевала в хоре и чувствовала, что религия становится ей понятней и ближе.

Но потом всё как-то изменилось. Постоянство вообще не было отличительной Мириной чертой, её то и дело увлекали разные вещи, ведь в жизни было ещё столько интересного и непознанного! Любовь к иконописанию слегка потускнела, и Миру захватили новые идеи – сначала она захотела стать юристом, потом – психологом, но всё это было мимолётно, не всерьёз. Натура у неё была переменчивая, ей хотелось объять необъятное, она не любила застревать на месте, поэтому и интересы её часто менялись.

С Дашкой она продолжала дружить, но стала замечать в ней какую-то червоточинку. И начала больше тянуться к Эльке – та казалась ей добрее и чище.

Элькина нравственная чистота привлекала Миру, но при этом она вечно нарушала эту душевную непорочность и втягивала подругу в разные авантюры. Авантюризм в Мире кипел, и бурлил, и находил выходы везде, где было можно.

В школе Эльку, как обладательницу безупречной репутации, обязали после каждого урока относить классный журнал следующему учителю. Назначили некой хранительницей журнала.

Но бывали случаи, когда Мире не нравились некоторые свои отметки – несправедливые, по её мнению. В основном это касалось английского. Тогда она, научившись подделывать почерк учительницы по английскому, зазывала Эльку с журналом в туалет и преспокойно выставляла себе желаемые пятёрки. Пугливой и застенчивой Эльке не очень нравилось участвовать в процессе, но отказать подружке она не могла, а потом и сама время от времени стала добавлять себе пятёрочку-другую.

– Ничего страшного, – успокаивала Мира скромную тихоню Эльку. – Мы просто восстанавливаем справедливость. Вот скажи, за что она мне в тот раз трояк влепила? Я же почти всё ответила!

Элька пожимала плечами, но под напором энергичной Миры признавала, что, пожалуй, подруга права.

– Да, – не слишком уверенно соглашалась она.

– Просто она меня не любит и занижает отметки, – гнула своё Мира.

– Ну да… – снова соглашалась Элька и, подумав, добавляла:

– А мне за что четвёрку? Помнишь текст про Майкла Фарадея? Разве я плохо рассказала? По-моему, только один раз ошиблась…

– Да ты всё здорово рассказала! И произношение у тебя суперское. Так что и себе ставь, всё заслуженно! – великодушно разрешала Мира.

В тайне эти противозаконные действия надолго сохранить не удалось. Кто-то из одноклассников неизвестно откуда прослышал о них, и вскоре уже весь класс пользовался услугами Миры.

Дашка тоже существовала где-то поблизости. Но она уже начинала постепенно катиться по наклонной. Однажды она, заплаканная, появилась на Мирином пороге и попросила позвать Веру.

При всей слабости в Вере была какая-то притягивающая простота, искренность и мудрость, очень располагающая к откровениям. Многие тянулись к ней со своей бедой.

Даже подружки дочери не могли пойти со своими проблемами к собственным матерям и шли к Вере, интуитивно чувствуя, что она не осудит, поймёт и поможет.

Пришла на этот раз и Дашка.

Она была не на шутку перепугана. Её хвалёные «дела» задерживались, и, как оказалось, Дашка имела основания подозревать неладное.

У вышедшей к ней Веры она, запинаясь, спросила разрешения войти.

– Тёть Вер… Разговор у меня к вам… – начала она с порога.

Нос у неё был красным, и глаза тоже.

– Что случилось? – встревожилась Вера. – Давай разувайся, проходи, сейчас всё расскажешь.

Дашка нервно кивнула, скинула обувь и бочком прошла на кухню.

Успокоиться она смогла только сделав несколько глотков горячего чая.

– Ну, говори, – Вера села перед ней, приготовившись внимательно слушать. – Что у тебя случилось?

Дашка потупилась и отвела глаза в сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.