Александра Никогосян
Ангел особого назначения – 2. Серафима

… Посвящаю эту книгу всем – всем моим родным и близким, я вас очень люблю!

… И хочу сказать огромное спасибо своему Ангелу-Хранителю, который ни на секунду не забывает обо мне.

***

…И когда я обернусь на пороге,

Я скажу одно лишь слово

– ВЕРЬ!…

В. Цой

Глава 1. Память о прошлом

Ласковый майский ветерок шуршал молодой свежей листвой, с реки доносился умиротворяющий, успокаивающий плеск волн. Вечер был на удивление теплым и приятным. Проходящие по набережной люди все как один выглядели счастливыми, на душе было легко и светло.

Лера и Игнат Звонаревы сидели на лавочке и о чем-то тихо беседовали. Высокий, плечистый Игнат обнимал маленькую стройненькую рыжеволосую жену за плечи.

Их шестилетняя дочка Серафима медленно, будто неохотно, раскачивалась на качели, меланхолично загребая носками белых сандаликов песок.

– Серафима! Зачем ты это делаешь? Ноги будут как у хрюшки!

– Ну и что? – печально, даже как-то безразлично, спросила Серафима. – Все равно дома купаться буду.

Детская площадка, где Серафима гуляла с родителями, расположилась на набережной реки. Кругом было очень красиво – цветы, деревья, аллейки и беседки. Но сегодня Серафиме ничего не нравилось. Ей было тоскливо. Она поминутно оглядывалась на реку, на бетонный парапет с чугунными резными вставками, отгораживающий набережную от воды, словно ожидала кого-то там увидеть…

– Серафимушка, что с тобой? – спросил Игнат. – Иди сюда, доченька, давай вместе посидим, поговорим.

Серафима сползла с качели и поплелась к родителям, волоча за собой слетевшую с головы шляпку. Втиснулась на лавочку между ними, прижалась головой к маминому плечу и сказала:

– Мне грустно…

***

Стоящий рядом с Серафимой ее Ангел-Хранитель Натанэль не уставал любоваться своей подопечной. Девочка она была резвая, шустрая, очень умная. И красивая. Да, очень красивая! Рыжая до изумления. Рыжие, с коричневыми крапинками, глаза, густые длиннющие темно-рыжие ресницы, тонкие, изогнутые изящной дугой рыжие бровки… Веснушки, как нарисованные солнышки, расположились ровненько на носу и немного по щекам, остальная кожа была белоснежной… Словно кто-то нежно и аккуратно расписывал хрупкую фарфоровую куклу.

А волосы! Ах, какие у этой малышки волосы! Цвета темного золота шелковые кудри тяжелой волной струились по спине почти до самой попы. Справиться с ними было очень сложно.

Сегодня, собираясь на прогулку, мама заплела ей две лохматые, непослушные косички, вплетя в них атласные зеленые ленты.

Но главная красота заключалась, конечно, не во внешности. У Серафимы было чуткое, нежное, отзывчивое сердце… Сама она этого еще не сознавала, но ее светлая душа жила в двух реальностях сразу, и ей дано было видеть и слышать то, о чем другие даже не подозревали.

Серафима ничему не удивлялась, она считала, что так и должно быть. Только много позже она поймет, что все не так просто.

Вот и сейчас… Натанэль понимал, что тревожит и печалит девочку. Ведь сегодня тот самый «день икс», день, в который замороченная и обманутая сатаной Валерия едва не сделала аборт… Серафима это чувствует. А еще, кажется, она начинает что-то вспоминать.

Воспоминания из прошлого, которого не было… Потому-то она и поглядывает на заборчик вдоль реки. Ведь там она познакомилась с ним – Натанэлем.

***

– Мам, пап! – вдруг закричала Серафима. – Вы видите? Видите? Это он!

Родители с недоумением переглянулись, Игнат пожал плечами, а Лера закричала:

– Серафима! Подожди, куда ты?!

Но Серафима уже соскочила со скамейки и бросилась к парапету. В недоумении оглядела пустое место, с обидой обернулась назад… И услышала:

– Привет, Девчушка-Конопушка! Я здесь. – Натанэль понял, что время пришло.

Серафима в восторге подняла глаза на Ангела.

– Это ты! Это правда ты! – закричала она, бросаясь к Натанэлю в объятия. – Я так по тебе скучала! Где же ты был?

– Слушай, Лера, а тебе не кажется, что она с кем-то разговаривает? – с сомнением и тревогой спросил Игнат.

– Кажется… Знаешь, пойдем лучше домой.

– Доченька! Собирай игрушки, мы уходим!

Но Серафима не слышала, она в восторге скакала вокруг своего Ангела, приплясывала и хлопала в ладошки.

– Тише, малышка, тише. Да, это я. И я всегда был рядом, просто ты меня не видела и не помнила. Но это наша с тобой тайна, ты помнишь?

Серафима прихлопнула рот ладошкой и быстро-быстро закивала головой.

Потом с гордостью взглянула на Натанэля:

– Я никогда ничего не забываю, вот!

– Доченька, ты забыла на качелях своего Миху, – сказал подошедший Игнат.

Натанэль чуть не рассмеялся, а Серафима охнула, резво развернулась на пятках, из-под сандаликов веером брызнули мелкие камушки и песок. Она помчалась к качелям, где одиноко сидел тощий, с длинными лапами и грустной мордой, любимый плюшевый мишка. Подхватила его за лапу и бегом вернулась к родителям.

– Все, конопушки мои, – сказал Игнат, – идем домой.

Игнат частенько называл своих «девочек» конопушками, не зная, что и Ангел-Хранитель его дочери зовет их так же.

Серафима испуганно посмотрела сначала на родителей, потом на Натанэля. Натанэль улыбался.

– Слушайся родителей, Серафима, я никуда не денусь. Раз уж ты вспомнила меня сама, то теперь ты сможешь разговаривать со мной и видеть меня в любое время. Главное – позови.

Натанэль взглянул на своих братьев – Хранителей Игната и Валерии. В его глазах светилась явная, неприкрытая неземная радость и любовь к маленькой Серафиме.

Ангелы Леры и Игната тоже были вполне счастливы. Их подопечные молодые люди были верующими, добрыми и нескандальными. А самое главное – они все любили друг друга.

Глава 2. Зеленые глаза

От реки потянуло прохладой, Лера натянула на уставшую Серафиму теплую кофточку, еще раз внимательно оглядела скамейку, качели – ничего не забыли?, взяла дочь за руку и отправилась к ближайшей лестнице наверх, с набережной на усаженный гордыми вековыми липами бульвар.

Игнат шел чуть позади, о чем-то задумавшись. Ему вдруг вспомнился «доставщик» пиццы, который приходил к нему домой несколько лет назад. Подробностей Игнат не помнил, но какое-то странное ощущение чего-то загадочного сохранилось до сих пор.

Вот и Серафима сегодня какая-то необычная, да и у Леры в глазах нет-нет, да и мелькнет какая-то печалинка.

Да, странный день сегодня. Такое чувство, что надо вспомнить что-то очень важное, но оно никак не желает вспоминаться.

Игнат вздохнул и ускорил шаг. Догнал своих, и подхватил на руки едва передвигающую ноги дочку.

– Серафимушка, а ты у нас не заболела? Что ты ползешь как черепаха? Что-то болит?

– Нет, папочка, – прижимаясь к отцовскому плечу и устраиваясь поудобнее, пробормотала Серафима. – Просто сегодня очень странный день.

Игнат вздрогнул, взял дочь рукой за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Почему странный? День как день, – осторожно сказал он.

– Нет, папа. Ты просто ничего не понимаешь. Только не обижайся, ладно? – Серафима обвила ручонками шею Игната и прижалась к нему покрепче.

– Не буду обижаться, – серьезно пообещал Игнат. – Расскажи.

– Ну… понимаешь, сначала мне было очень грустно. Как будто я сейчас умру…

Игнат с ужасом посмотрел на дочь. Ей всего шесть лет, что за мысли?

– Нет, папочка, ты не пугайся… Это мне только так казалось. Ну вот. А потом… потом я ждала его.

– Кого? – чуть не со страхом спросил Игнат. Лера тоже затаила дыхание. Она уже давно шла рядом с ними и внимательно слушала весь разговор.

– Ангела. Моего Ангела, понимаешь?

– Доченька, – осторожно начала Лера, – Люди не могут видеть Ангелов. Им можно только молиться.

– А я вижу, – упрямо заявила Серафима. Глазки у нее слипались. Насыщенный эмоциями вечер сказывался, малышка уже почти спала. – Я вижу. Вот он, идет рядом… у него большие крылья и зеленые-зеленые глаза…

Серафима опустила ресницы, уложила голову Игнату на плечо и моментально уснула.

А родители необыкновенной девочки при словах «зеленые-зеленые глаза» как по команде остановились и посмотрели друг на друга. У обоих это словосочетание вызывало какие-то ассоциации, невнятные воспоминания о событиях, которых, кажется, никогда не было… Или были?

Лера осторожно спросила у мужа:

– Игнат, ты что-то понимаешь? Мне кажется чем-то очень знакомым вот эти «зеленые глаза».

– Мне тоже, – задумчиво ответил Игнат. – Но я не могу ничего ни объяснить, ни вспомнить. Словно какая-то… не знаю… Пленка? Кажется, порви ее, и все моментально станет ясно. Но как ее порвать? Это как сон. Да, именно сон. Обрывки, намеки. И помнишь, а рассказать не можешь.

– Да. – Лера опустила голову и поежилась. На Липовом бульваре было совсем холодно. – Пойдем домой скорее, холодно. И ты прав. Это как сон.

Натанэль слушал беседу молодых людей, и ему было очень их жалко. Они были в смятении, им было плохо. Прошло почти семь лет с тех ужасных дней. События, которых не было, узлы, которые с успехом распутал тогда Натанэль, уходили из сознания людей, стирались из памяти, как и должно было быть. Но след от этой злой сатанинской паутины будет тянуться, видимо, еще долго.

Натанэль переглянулся с братьями. Поглядев в их глаза, он прочел ту же самую мысль, ту же идею, о которой только что подумал сам.

Да, – решили все трое Ангелов, – так будет правильно. Пусть Серафима расскажет родителям все. Они не должны мучиться. Они люди верующие, и поймут все правильно.

А ночь тем временем опускалась на сияющий огнями город, ветер утих, в небе золотилась почти полная луна. Появились придавленные днем запахи. Пахло сиренью, рекой, молодой листвой и немного дождиком.

Лера остановилась, подняла голову, любуясь луной и россыпью крупных звезд. Этот вечер тоже что-то напоминал ей, но вот что? Сердце билось беспокойно, с какими-то перерывами и скачками. Лере вдруг стало страшно, и она по давней, еще детской привычке, стала читать молитвы.

Игнат со спящей на руках дочерью тоже остановился, поджидая жену. Лера стояла на каком-то возвышении, и Игнат любовался тоненьким силуэтом жены на фоне ночного неба. На душе у него тоже было как-то неспокойно, и Игнат начал молиться.

Наконец двинулись дальше. Почти возле самого дома рос роскошный куст сирени. Лера остановилась и зарылась лицом в благоухающие ветви. Не надышаться!

Вспомнила, как в детстве, с подружками, искали цветочки с пятью лепестками и поедали их, загадывая желания. Так, бывало, по полдня паслись вокруг куста, питаясь сиренью, жевали цветы, словно коровы… Лера улыбнулась воспоминаниям и хотела наломать веточек домой.

– Не надо, мамочка, – сквозь сон пролепетала Серафима. – Не ломай, им больно.

И немедленно засопела дальше.

Игнат посмотрел на Леру, и оба чуть не расхохотались. Ну и ребенок им достался! Чудо чудное! Слава Богу! Спаси и сохрани, Господи, наше чадо! – одновременно подумали молодые родители.

Лера напоследок еще раз вдохнула сиреневый аромат, подхватила выпавшего из рук дочери Миху, и семья в сопровождении трех ангелов направилась домой.

***

Дома сонную Серафиму раздели и засунули под душ. Купание нынче обошлось без радужной пены, резиновых уточек и лодочек. Серафима молча стояла под тугими струями, а Лера быстренько смывала грязь и песок с дочкиных рук, коленок и ножек.

Затем кое-как накормили малышку кусочком творожной запеканки. Серафима с закрытыми глазами открывала рот, жевала…

Наконец надели пижаму и с облегчением уложили в кроватку. Серафима мгновенно провалилась в сон, но потом снова открыла глазки и пробормотала «Миха». Игнат вложил в руки дочери медведя, та удовлетворенно прижала его к груди и моментально уснула. Игнат перекрестил дочку. Лера взглянула на икону, до сих пор висевшую в изголовье кровати… На перо с зелеными звездочками… И в голове вдруг стало что-то проясняться, словно рвались и уплывали куда-то вдаль клочья тумана.

Она вышла из детской и посмотрела на мужа. Тот стоял возле окна, глядя на ночной город, на затихающий бульвар под окнами. В ушах у него были наушники. Лера могла бы со стопроцентной уверенностью сказать, какую музыку слушает сейчас ее муж.

Они тихонько подошла сзади, обхватила руками широкую грудь мужа, прижалась головой к его плечу и прислушалась… Так и есть… Его любимый Цой…

«Дом стоит, свет горит. Из окна видна даль…»

Лера осторожно выдернула наушники из ушей Игната и закончила фразу:

– … «Так откуда взялась печаль?»

Игнат обернулся, зарылся лицом в любимые рыжие кудряшки, тихонько поцеловал жену и сказал:

– Все хорошо, мой Огонек… Просто вечер странный. Пойдем спать, родная.

***

Хуже всех в эту ночь спалось Игнату. Ему снились черти, ножи и пицца. Он стонал и рычал во сне, Лера тихонько гладила его по щеке, шептала молитву, и на какое-то время муж успокаивался.

А сама Лера долго-долго не могла уснуть. Временами ей почему-то казалось, что их Серафима – только сон, а на самом деле никакой дочери у них нет, и виновата в этом она. Лера в панике вскакивала и неслась в комнату Серафимы, слушала ее легкое дыхание, в мягком свете ночника всматривалась в дочкино личико и немного успокаивалась.

«День икс» не прошел для семьи Звонаревых даром…

Наконец уснула и уставшая Лера. Два ангела несли стражу возле спящих молодых людей.

А Натанэль, привычно раскинув крылья над детской кроваткой, внимательно наблюдал за всем, что творится вокруг.

Глава 3. Пробуждение

Родители Валерии – отец Максим и матушка Лидия, ушли из жизни три года назад, буквально один за другим.

Первым от обширного инфаркта отошел ко Господу отец Максим. Следом за супругом, через месяц, с этим же диагнозом, отправилась в «путь всея земли» и матушка Лидия.

Лера очень тосковала по родителям, каждый день исправно читала псалтирь, подавала записки об упокоении…

В церковь, после смерти родителей, они с Игнатом ходить не перестали. Исповедались, причащались, приучали к церковной жизни маленькую Серафиму.

Ходили в тот же храм Святой Троицы, где когда-то служил настоятелем отец Максим, где они венчались и крестили маленькую дочку.

Серафима в храме чувствовала себя, как дома. Поначалу, как и все дети, службу практически не слушала, играла и тихонько разговаривала с Михой, сидя на лавочке у входа, или прямо на коврике возле одной из колонн.

Каким-то непостижимым образом, играя и болтая, она успевала внимательно следить за течением службы. Когда надо – кланялась, когда надо – крестилась. Сначала сама, потом брала тощую лапу Михи и учила «креститься» его.

Постепенно вокруг Серафимы сложилась своя маленькая, детская «общинка». Благодаря солнечной девчушке, и остальные дети, как могли, участвовали в богослужении.

После причастия Серафима становилась задумчивой, даже веснушки бледнели. Долго молчала, и только ближе к вечеру становилась обычным и привычным проказливой и неугомонной Конопушкой.

В детский сад Серафима не ходила. Валерия, успешно окончив иняз, работала с переводами дома.

Игнату принадлежала небольшая строительная компания.

В общем, быт был налажен.

По утрам и вечерам вместе читали молитвы, которые очень внимательно слушала Серафима. Хотя родители очень сомневались в том, понимает ли она хоть слово из того, что читается. Но… Глядя на внимательное личико дочери, на ее сосредоточенный взгляд, устремленный на иконы, можно было подумать, что да, понимает. Кто знает, о чем на самом деле думают такие маленькие детки…

***

Ремонт, учитывая специальность хозяина дома, в квартире был сделан идеальный. Любо-дорого посмотреть.

Только старенький иконный угол решили не трогать и ничего в нем не менять. Никакие современные стеллажи или полочки не сравнятся с теми старинными киотами и деревянными резными полками, на которых были расставлены иконы. Все оставалось так же, как и при родителях, и это согревало и немного утешало Леру. Игнат своих родителей и вовсе не помнил, они погибли где-то в горах под лавиной. Его воспитывала старенькая бабушка, которая умерла, когда Игнат служил в армии.

***

Вскоре родители стали замечать, что Миха больше в церковь «не ходит», маленькая Серафима выстаивала всю службу возле мамы, а дома очень часто подходила к иконам и что-то долго тихонько говорила.

Честно говоря, Игната и Леру это слегка тревожило. Общения с детьми, несмотря на отсутствие детского сада, Серафиме хватало – и подружки во дворе, и «общинка» в храме. Серафима не была одинока, ее жизнь была вполне счастливой, так что же ее так тянет к иконам? О чем она разговаривает со святыми?

***

А после «дня икс» тревога переросла в самую настоящую обеспокоенность и волнение.

Серафима стала разговаривать с Ангелом, утверждая, что видит его, и он ей отвечает и помогает.

Немного посовещавшись, Игнат и Лера решили навестить детского психолога.

Психолог, молодая, очень приятная и внимательная женщина, выслушала сначала родителей, потом, попросив их выйти из кабинета, долго беседовала с Серафимой.

В результате психолог уверила взволнованных родителей, что девочка вполне здорова, развита не по годам, и вообще, чудесный и обворожительный ребенок. Солнечный зайчик, Конопушка, маленький лучик солнышка…

Родители успокоились, и Серафиме была предоставлена полная свобода действий. Больше никто не запрещал ей простаивать часами возле икон, никто не удивлялся ее разговорам с Ангелом…

И только Натанэль немного тревожился – очень быстро, слишком рано, душа Серафимы проснулась. Иногда его щеки словно касался прохладный ветерок, по крыльям пробегали волны. Он боялся за Серафиму, хотя чего именно – Натанэль не смог бы объяснить. Просто ему казалось, что его Серафима слишком рано пробудилась, а это значит… Тут Натанэль вздрагивал и глаза его вспыхивали изумрудным цветом…

Натанэль помнил, что сказал Спаситель об этой девочке. Она святая, и ей предстоит множество людей привести к Богу.

А это значит, что ей надо очень многое успеть, и земная ее жизнь будет не очень долгой.

Натанэль молился, оберегал девочку от любой непонятной и нехорошей ситуации, но неприятный холодок не проходил…

Глава 4. Серьезный разговор

Через несколько дней после «дня икс», Натанэль решил, что время пришло.

Семья садилась ужинать. Игнат привычно прочел молитву, Лера и Серафима перекрестились и уселись за стол. Была пятница, Лера приготовила овощной салат и гречневую кашу с грибами. Для Серафимы на столе стоял еще и йогурт. Когда с ужином было покончено, Леру и Игната ожидал первый сюрприз. Серафима вдруг отказалась от йогурта.

– Мамочка, ты только не сердись, – сказала она. – Но раз сегодня постный день, то есть йогурт я не стану.

Лера взглянула на Игната, потом посмотрела на дочку. Та сидела с крепко сжатыми губками и упрямо смотрела на маму, готовясь доказывать, спорить и убеждать родителей, что она уже взрослая, и с этого дня будет соблюдать все посты.

Но ничего никому доказывать не пришлось. Лера молча убрала йогурт в холодильник и спокойно сказала:

– Хорошо, завтра утром поешь.

Серафима, не ожидавшая такой легкой победы, расплылась в улыбке. Двух передних зубов у нее не было, и это делало улыбку настолько обворожительной, что даже Натанэль залюбовался.

Пока Лера убирала со стола грязную посуду, Игнат готовил чай, Серафима внимательно слушала своего Ангела. Выслушав, кивнула головой и сказала:

– Мам, пап, мне нужно кое-что вам рассказать.

Прозвучало это очень серьезно, родители насторожились. Лера разлила по чашкам чай, поставила на стол вазочку с печеньем и сушками и села. Игнат не отрываясь смотрел на свою удивительную дочь.

– Я буду говорить вам то, что станет рассказывать мне мой Ангел. Он сказал, что время пришло, и вам нельзя жить, словно в тумане. Что человек должен полностью осознавать себя и знать свое прошлое. А вы запутались.

Серафима замолчала, глядя на Натанэля, который стоял рядом с ней. Ангел тоже ненадолго умолк, словно давая людям время осмыслить то, что сказала им маленькая озорная девчушка.

Лера и Игнат замерли и, не отрывая взгляд, смотрели на дочь. Мало того, что она сама разговаривает с ангелами, так она еще и им должна что-то рассказать? Это было настолько невероятно, что оба напряглись и выглядели немного испуганными. Какие тайны откроет им их маленькая Конопушка?

Натанэль заговорил. Начал он с самого начала, со своего разговора с Господом и сатанинской паутины.

Серафима, глядя на него, озвучивала вслух то, что слышала от Натанэля. Она не замечала, как родители придвинулись ближе друг к другу, как папа прижал к себе побледневшую маму. Она рассказывала.

Рассказала о бабушке и дедушке, о крыше и снотворном, рассказала о бесах, пицце и об аборте.

Споткнулась на слове «аборт» и замолчала. Посмотрела на родителей.

– Мам, что такое аборт?

Лера, сжавшись в комочек, с ужасом посмотрела сначала на мужа, потом на дочь. Муж сидел ошарашенный и подмоги от него ждать не приходилось. Лера молчала, не зная, как объяснить шестилетнему ребенку то, о чем она спрашивает.

– Ну ма-ам, – продолжала канючить Серафима. – Что это такое?

Все молчали, и люди, и ангелы. Натанэль вспоминал плач-молитву Пресвятой Богородицы. Лера почувствовала аромат свежей зелени и сирени, а Игнат вспомнил визит доставщика пиццы с изумрудными глазами во всех деталях.

И вдруг случилось что-то страшное и непонятное. Серафима схватила со стола две десертных ложки, сложила их крестом и замахнулась этим импровизированным крестом куда-то в угол.

– Уходи! – вскочив, закричала она, – Уходи прочь! Во имя Господа Иисуса Христа!

Натанэль в ужасе обернулся. Он, боевой Ангел-Хранитель, не заметил опасность! Серафима опередила его на какие-то доли секунды, они заметили беса почти одновременно, но так не бывает! Так не должно быть! Ведь Серафима – всего лишь маленький человечек! Но это случилось… Какие же силы даны этому ребенку?… И откуда она знает нужные слова?

Ангелы Леры и Игната выхватили мечи и приготовились к бою.

В углу кухни, на холодильнике, сидел лысый, корявый, весь какой-то изломанный, крупный бес. В лапах он держал окровавленную куклу, у которой уже не хватало обеих ног и одной руки. Из «ран» куклы текла кровь.

– Господи, помоги! – закричала Серафима. – Натанэль!

Бес нагло усмехнулся, отбросил в сторону куклу, спрыгнул с холодильника и шагнул в сторону Серафимы, явно намереваясь проникнуть в чистую душу ребенка.

Натанэль выхватил меч, расправил крылья, загораживая собой малышку, и разрубил наглую тварь пополам. Глаза его при этом так страшно сверкали, что даже Серафима испугалась. Бес с треском и молниями растаял в воздухе.

Братья Натанэля, с мечами в вытянутых руках, стояли на страже своих подопечных – Леры и Игната.

– Никогда! – закричал Натанэль на Серафиму, – Никогда не смей больше так делать! Слышишь меня, Серафима?! Никогда! Ты слишком мала для борьбы с бесами, для этого у тебя есть я! Ты слышишь меня?

Но Серафима, похоже, ничего сейчас не слышала. Она отбросила ложки и с ужасом смотрела на окровавленную куклу. Натанэль взмахом крыла развеял куклу в пыль. Серафима села обратно на табуретку и посмотрела на родителей. Прошептала белыми от напряжения губами:

– Мама, я поняла, что такое аборт.

Ни Лера, ни Игнат, разумеется, не видели того, что только что произошло в их милой, теплой, такой нарядной и любимой кухоньке.

Натанэль вытащил заветный Крест и слегка коснулся им головы Серафимы.

«Не надо, слишком рано, рано!» – думал при этом Ангел.

Ужасное слово и зловещая окровавленная кукла выветрились из головы девочки, и она уже более спокойно посмотрела на родителей.

А Лера вздрогнула, словно очнувшись от какого-то оцепенения, посмотрела на дочь и ничего ей не ответила.

– Почему, Господи? Почему Ты сделал ее такой? – тихо прошептала она, глядя на икону Спасителя, висевшую над столом. – Зачем так рано? Ведь она такая маленькая, маленькая, Господи! Спаси, сохрани, сбереги ее! – уже кричала Лера, – Матушка, Пресвятая Богородица, возьми мое дитя под Свой покров! Все святые, ангелы и архангелы, молите Бога о чаде моем младенце Серафиме!

Наконец она устала кричать и заплакала. Игнат прижал жену к груди, вытирая с ее щек горькие слезы. Сам он уже все вспомнил и понял.

Да, их дочь необычный ребенок. Что именно она видит и слышит – Игнат даже представить боялся. Он был полностью согласен с Лерой – Серафима еще такая маленькая! Ему было очень страшно за дочь, но постоянное присутствие рядом с нею ее Ангела немного успокаивало. Игнат, хоть и не видел ни Натанэля, ни своего Ангела, уже давно перестал сомневаться в их существовании. Тем более после сегодняшнего рассказа дочери об их прошлом. Прошлом, которого не было. О прошлом отца Максима и матушки Лиды. Прошлом, которого не было… Игнат ни на секунду не усомнился – придумать такое их дочь просто не смогла бы…

Глава 5. Дорога в деревню

Осенью Серафиме предстояло идти в первый класс, а летом, решили родители, мама с дочкой будут жить в стареньком домике в деревне, а папа будет приезжать к ним на выходные.

Домик достался Лере от родителей, а родителям – от бабушки и дедушки. Это был действительно старый деревенский дом, с настоящей печкой, застекленной верандой, огородом и многочисленными кустами смородины, малины и крыжовника. Возле веранды росли рябинки, а у самого крыльца – две березки. С первого взгляда было видно, что этот домик любят, живут в нем и ухаживают.

Собирались на дачу долго. Впрочем, Лера собралась быстро – уложила свои и дочкины вещи в чемодан, туда же запихнула свой ноутбук – и готово.

Задерживала отъезд Серафима. Она очень долго копалась в своих книжках и игрушках, решая, что брать с собой на дачу, а что можно оставить дома. Она несколько раз вытряхивала свой рюкзак, собирала снова, опять вытряхивала… Ей казалось, что пригодиться может все, поэтому и брать нужно все. Все книжки, все игрушки… Но ее рюкзачок не был безразмерным, надо было выбирать.

– Серафима, ну нельзя же быть такой копушей! – в который раз подгоняла дочку Лера. – Эту куклу оставь дома, ты с ней все-равно не играешь. И вот эту тоже. Возьми Миху, конструктор, пластилин и несколько книжек. На даче полным-полно ребятишек, ты целыми днями по улице бегать будешь, так что не бери много.

Наконец сборы были закончены. Серафима справедливо рассудила, что если ей что-нибудь срочно понадобится, то можно позвонить папе, и он обязательно все привезет. Ролики и маленький складной велосипед уже уложены в багажник. Можно ехать!

– Ну, Конопушка, не думал я, что ты такая забываха-растеряха, – сказал Игнат, забирая у дочери набитый до отказа рюкзак.

– Я никогда ничего не забываю! – подняв кверху указательный пальчик, гордо заявила Серафима, ойкнула и закричала:

– Стойте! Стойте! Библию забыла!

Этого даже Ангелы не выдержали. Все три Хранителя дружно и долго смеялись, а Натанэль досмеялся до слез.

Библия у Серафимы была большая, очень красивая, с плотными белыми глянцевыми листами и множеством иллюстраций. Называлась она «Библия для детей» и была получена в подарок от крестных родителей, когда Серафиме исполнилось пять лет. Собственно, и читать она училась по этой красивой книге.

Все детские и не очень сказки были давно читаны-перечитаны, а Библия всегда оставалась интересной. Ее можно было читать сколько угодно раз, и с каждым новым прочтением Серафима открывала для себя что-нибудь новенькое. И еще она очень любила разглядывать картинки в своей Библии. Могла часами вглядываться в рисунок, подмечать какие-то детали, представляла себе, как это выглядело в жизни. В той жизни, которую многие считали сказкой и выдумкой. Но Серафима точно знала, что все так и было, именно так, как написано…

Частенько она читала Библию вместе с Натанэлем, который объяснял ей не совсем понятные слова или странные поступки людей. Маленькая Серафима давно поняла, что люди не меняются. Какими были они четыре или две тысячи лет назад, такими оставались и сегодня. Были добрые и злые, жадные и щедрые, грешники и святые… Да, люди оставались такими же. Менялись декорации, появилось очень много новых вещей – телевизор, компьютер, телефон. Трамвай или троллейбус. Метро и самолеты… Все это ТЕ люди сочли бы волшебством. И только Бог всегда оставался Таким, Каким Он был и будет всегда…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.