Светлана Турмова
Туманы Книжного острова

Пролог

Озерные волны тихо раскачивали старый катер, весело бились о его давно некрашеные борта. Сидевший внутри человек, скорее всего, дремал, причем уже давно и довольно крепко, потому что не заметил, как подкрались сумерки. Голова его была опущена на грудь, козырек бейсболки, надвинутой почти до самых глаз, скрывал лицо, руки сжимали удочку. Странно, но расшалившееся озеро не играло с красно-белым поплавком – он мирно нежился на поверхности. Но вот поплавок резко повело вниз, леска натянулась, дернув удочку за собой, та выскользнула из ослабевших рук приснувшего рыболова и плюхнулась за борт. Он ошалело завертел головой, пытаясь осознать, что происходит. Возвращение к реальности давалось трудно – мужчина никак не мог стряхнуть с себя остатки грез, сжимал и разжимал кисти рук, не понимая, почему в них ничего нет. Потом бросился к левому борту: удочка преспокойно покачивалась на волнах, иногда ударяясь о бок катера.

– Что же такое творится, а? – Голос мужчины был немного хриплым, как будто прокуренным.

Разумеется, на вопрос никто не ответил. Вокруг стояла тишина. Бледный серп месяца мелькал в облачных разрывах и словно ухмылялся с высоты.

Незадачливый рыболов вытащил свое имущество из воды, посмотрел на часы и присвистнул:

– Ничего себе, сколько времени прошло! Неужто я заснул? – Он недоуменно заморгал, потом потер набухшие веки. – Но как это вышло? И куда меня занесло?

Мужчина принялся осматриваться. В общем-то, все, что предстало его взору, было вполне привычным: по бескрайней озерной глади перебегали серебристые блики, в светлых северных сумерках отчетливо проступали контуры островков. Время от времени слышались тихие всплески, будто русалки шлепали ладошками по воде.

У рыбака никак не получалось сориентироваться, куда повернуть, чтобы добраться до поселка. Заурчал мотор. Рассекая волны и раздирая в клочья наползавший туман, катер рванулся вперед. Примерно с полчаса картина не менялась, а затем что-то произошло: катерок поперхнулся, закашлялся и заглох, прекратив движение. Напрасно рыбак пытался завести его, напрасно ругал вполголоса свою древнюю технику, пересыпая речь забористыми проклятиями.

– Влип ты, Иваныч, – тоскливо озвучил он свое незавидное положение.

Тут же ощутил, что мерзнет, и запахнул поплотнее дутый жилет защитного цвета. Это его не спасло, зато рука нащупала в одном из карманов прямоугольный предмет. Он тут же был извлечен наружу и оказался сотовым телефоном, но… слабо мигающий дисплей недвусмысленно намекал, что аккумулятор находится на последнем издыхании: на спасительный звонок можно не рассчитывать…

Иваныч поежился и… из его горла вырвался сдавленный вскрик: прямо перед ним возник остров – рыбак так и не понял толком, откуда он взялся, словно вырос из озерных глубин в мгновение ока! Каменную громаду, увенчанную островерхой хвойной короной, окутывал густой туман. В нем то и дело вспыхивали синие огоньки – мелькали в верхушках деревьев, точно птахи, порхавшие с ветки на ветку, спускались к самой воде, трепетали и перемигивались…

– Проклятый остров… – Прошептал Иваныч и наспех перекрестился, шепотом бормоча слова всех известных ему молитв, коих, кстати, знал не так уж много.

Видение не испарилось, наоборот, как будто стало еще яснее: теперь насмерть перепуганный рыболов различал в тумане человеческие фигуры в старинных одеждах.

Иваныч взвыл и бросился к мотору. Одной рукой он пытался завести непослушную посудину, другой же умудрялся беспрестанно творить крестные знамения. При этом его полубезумный взгляд приклеился к острову, который по-прежнему не собирался растворяться в тумане. Молчаливых обитателей как будто тоже нисколько не беспокоили манипуляции заплутавшего рыбака, последнему даже почудилось, что он видит улыбки на бледных лицах. Вот одна из фигур, длинноволосая молодая женщина, махнула рукой. Тут же, точно по волшебству, взревел мотор, катер развернулся и понес своего хозяина в обратном направлении так быстро, как только мог.

Иваныч не помнил толком, как он добрался до берега. Лишь когда перед носом катера выступил знакомый дощатый причал, а ветер донес теплый запах готовящейся еды, рыбак почувствовал, что страх выпустил его из своих когтей. Лай поселковых псов и вовсе показался музыкой – никогда еще Иваныч так не радовался возвращению домой!

Нагнувшись, чтобы забрать из катера удочку и небогатый улов, рыбак вдруг заметил, что к крючку что-то прицепилось. Вскоре Иваныч держал в руках небольшую книжицу в коричневом переплете. Продырявленный корешок и влажные страницы наглядно свидетельствовали, что именно она стала последней сегодняшней добычей. Изумленный Иваныч повертел ее в руках, не понимая, как мог не заметить книгу раньше. Переплет говорил о старинности находки, однако пожелтевшие листы были пустыми, только на самом первом вверху значилось одно-единственное слово, написанное чернилами (удивительное дело, вода ничуть не размыла их): похоже, чье-то имя… Иваныч почесал затылок, но не стал пополнять нестройный хор мыслей еще одной товаркой. В конце концов, это всего лишь очередная странность сегодняшнего в высшей степени необычного вечера…

Сунув книгу в карман, он потопал к дому, мечтая лишь поужинать как следует да забраться на печку – погреть озябшие косточки…

Глава

I

. Что происходит с дедушкой?

Светлана Резникова оторвала взгляд от учебника и перевела его на окно, за которым плескалось туманное море. Иногда оно отступало, выпуская из глубин шпили собора и крыши домов. Вот послышалась тихая ритмичная дробь – это дождик взялся штриховать оконное стекло. Нашелся художник – поморосит и закончится, а потеки останутся… Размышления оборвала пронзительная мелодия – кто-то отчаянно трезвонил в дверь. Света нехотя вылезла из уютного кресла и потопала в прихожую. Кого это нелегкая принесла в столь ненастный день?

Она ужасно не любила резкие звуки: обычный дверной звонок заставлял ее вздрагивать, а надрывающийся телефон был худшим из наказаний. Даже пылесос, и тот она выбирала по принципу бесшумности – готова была прилично переплатить, лишь бы этот пожиратель домашнего сора потише гудел…

Звон не прекращался до тех пор, пока Света не отперла дверь и не смерила отнюдь не ласковым взглядом гостью – у порога, старательно отряхивая лиловый зонт, стояла ее лучшая подруга Наташка Рыжикова, иначе именуемая Рыжая Напасть. Данное прозвище девушка заслужила не только за фамилию и прическу, но и за почти фантастическую способность втягивать друзей в различные авантюры. Синеглазая, с беспорядочно торчащими во все стороны короткими огненными волосами, жизнерадостная непоседа Наташка никому не давала жить спокойно, потому что искренне считала, будто иначе планета остановится.

– Ну и где пожар? – Поинтересовалась Светлана. – Чего трезвонишь, как ненормальная?

– И я рада тебя видеть! – Бойко отозвалась гостья и, решительно оттеснив подругу, просочилась в квартиру.

Света картинно вздохнула, но Наташка демонстрацию проигнорировала и отправилась в комнату – поставить зонтик сушиться.

– Дождь льет, как из ведра, ну прямо жди потопа! – Поделилась она впечатлениями, причем голос прозвучал уже из кухни.

Хлопнула дверца холодильника, звякнул чайник, зашуршали пакеты, затем в прихожей возникла вихрастая рыжая голова.

– Светка, чего ты там застряла? Прояви гостеприимство, напои чаем промокшего друга! В конце концов, почему я все должна сама делать?!

Светлана только хмыкнула, признавая свое поражение, и покорно проследовала на кухню:

– Будешь чай или кофе?

– Давай кофе, что ли…

Чашки стояли на столе и остывали. Бурный Наташкин напор сменился меланхолией, она сидела на своем любимом месте – у окна, лениво помешивала напиток и смотрела на улицу. Светлана молча наблюдала, как молочно-кофейная пена водоворотом закручивается вокруг ложки, и не спешила нарушать тишину. Она поняла: Рыжикова хочет о чем-то поговорить, но не решается. Не похоже на нее, однако бывают ведь в жизни необычные явления. Пауза затягивалась, и Светлана не выдержала:

– Кажется, кто-то чуть не с ножом у моего горла требовал горячего кофе, чтобы согреться…

– А я и согрелась. В твоей компании мне всегда тепло. И без всякого кофе, – отозвалась Наташка, по-прежнему не отводя взгляда от туманной пелены за окном.

«Ого!» – Мысленно отметила Света и нарочито небрежно осведомилась:

– Зачем пожаловала? Я же просила дать мне спокойно доучить последний экзамен!

– Чего тебе там учить, ты и так все знаешь, – отмахнулась подруга. – В любом случае пятерку получишь, ты же у нас отличница, гордость факультета. Если б вернули из забвения доски почета, твое фото красовалось бы в первом ряду!

«Нет, кажется, она все-таки в норме. А я уж испугаться успела!»

– Наташ, в чем дело, а? Ради чего ты выгнала себя любимую под проливной дождь да еще заставила тащиться на пятый этаж без лифта?

Та отодвинула чашку, к которой даже не притронулась, побарабанила пальцами по столу, взяла с блюдца печенье и, повертев его, положила обратно.

– Ты скажешь, что я чокнутая! – Наконец выдала она.

– Тоже мне новость!

– Ха-ха-ха, как смешно!

Наталья замолкла, закусила губу. Потом подняла свои круглые синие глазищи на подругу. В сочетании с рыжими вихрами они являли впечатляющую картину: ни дать ни взять – васильки во ржи…

– Светка, обещай, что никому не расскажешь…

– Обещаю. Хотя тебе ли не знать, что я не болтушка…

Рыжикова опять создала затишье, а потом на одном дыхании, точно боясь передумать, выпалила:

– Мне кажется, что мой дедушка очень-очень плох!

Света от неожиданности покачнулась на табуретке и пребольно дернула себя за светлую прядь:

– Наталья, ты в своем уме?!

– Вот видишь, я так и знала! Даже ты не хочешь меня выслушать!

– Наташ, – подруга сбавила тон, ее насторожило смятение в васильковых глазах. – Я только вчера видела Сергея Васильевича, мы в магазине встретились. Он был, как всегда, свеж и бодр, и даже напевал про степь, которая кругом! Твой дедушка совсем не выглядел больным!

– Я и не говорила, что он болен! Наоборот, только медосмотр прошел, здоров, как бык!

– Тогда какого черта ты почти хоронишь живого и здорового человека?!

– Ничего подобного! – Синева в Наташкиных глазах подозрительно задрожала. – Ты же знаешь, я обожаю деда! У меня с ним отношения лучше, чем с матерью!

Светлана все еще недоумевала.

– Ну и в чем же дело? С чего ты взяла, что Сергей Васильевич чуть не при смерти? – Устало спросила она.

– Я не говорила, что он при смерти, я сказала, что он плох… Только не так, как ты думаешь. Он… какой-то не такой, понимаешь? Словно что-то грызет его изнутри… Боюсь, он… он сходит с ума!

– По-моему, ты перезанималась. Говорят, стресс во время сессии – лучший друг студентов! Или книжек перечитала. – Решительно заявила Резникова.

– Ага! Кабы так, сбылась бы мечта всех преподавателей нашего родного филологического факультета!

Света минуту подумала и вынуждена была признать, что усердие никогда не входило в число Натальиных добродетелей. Если совсем честно, вообще не понятно, каким ветром ее неусидчивую и деятельную подругу занесло на филфак. Училась она с трудом, перебиваясь с троек на четверки, да и читать не особенно любила. Вот у Светланы все обстояло иначе: книги были ее постоянными спутниками – она то проглатывала их в мгновение ока, то смаковала каждую страницу, как иные знатоки наслаждаются хорошим вином, поглощая его глоток за глотком, и никогда не пресыщалась. Словно подтверждая сию истину, Наташка заметила:

– Ты – другое дело, если б у тебя шарики за ролики заехали на книжной почве, все было бы в порядке вещей!

– Спасибо на добром слове, – усмехнулась Резникова. – Но не сворачивай тему. Я хочу знать, почему ты прицепилась к своему чудесному деду?

– Хочешь верь, хочешь, нет, но его гнетет тайна. – Наталья наклонилась ближе к подруге и перешла на шепот. – Причем началось все давно. Я еще маленькая была. Дед летом постоянно ездил на рыбалку, куда – не помню, но привозил обычно очень много рыбы, делал из нее тарань, потом друзьям-приятелям раздавал, а остатками на местном рынке приторговывал: не для прибыли, конечно, больше для развлечения да чтоб пообщаться с такими же поклонниками удочки и крючка, как он сам. Хотя ты и сама знаешь, он ведь, бывало, неделями пропадал. Из одной такой поездки дед привез странный сверток: округлый предмет, завернутый в плотную темную ткань. Мне как раз лет десять было, и я захотела посмотреть, что там, но дедушка очень рассердился, отобрал эту штуку и строго-настрого запретил мне лезть к ней. Впрочем, я бы и не смогла, потому что он ее спрятал.

– Куда? – Света неожиданно для себя увлеклась рассказом и тоже зашептала.

– Не знаю. Скорее всего, в сейф в своей комнате.

– Откуда у вас сейф взялся? Вы вроде золото – брильянты дома не держите. Или я чего-то не знаю?

– Дед приволок и установил у себя. Он же всю жизнь строителем работал, много всяких штук в дом тащил, мастерил что-то… Еще мать ругалась: мол, всю квартиру хламом завалил. Тогда дедушка перенес свои находки в сарай, дома только сейф и остался…

– Ну и? – Светлана нетерпеливо передернула плечами и порывисто отбросила назад длинные светло-русые волосы.

– Вот и ну! С тех пор дед каким-то беспокойным сделался, часто запирался и меня к себе пускать перестал. – Продолжила Наташка. – Иногда я замечала, как он, собираясь на рыбалку, прячет в рюкзак сверток, причем воровато оглядывается… Потом время прошло, все как-то забылось, дедуля вроде очухался, хотя иногда среди ночи вдруг громко вскрикивал, и вид у него делался такой… испуганный, что ли? И глаза постоянно бегали по сторонам. Мама причисляла это к старческим странностям, а я… просто волновалась за дедушку. И сегодня все мои почти позабытые страхи вспыхнули по-новой: я ночью встала в туалет, и увидела, что у дедули свет горит. Я осторожно заглянула, и вижу – дверца сейфа открыта, дед за столом сидит ко мне спиной и бормочет что-то вроде: «Горько, горько! Надо отвечать за свои поступки. Когда же все закончится?! Сердцу неспокойно». Представляешь?! Мне так жутко сделалось! Я бегом под одеяло вернулась, а утром уже не могла точно понять, было все взаправду, или это мне сон приснился? Да и дедушка за завтраком бодренько так кашу трескал…

– Слушай, Наташ, может, и впрямь тебе все приснилось?

– Нет! – Отвергла такое предположение подруга. – Я чувствую, что-то здесь не так и хочу разобраться. Ты мне поможешь?

– Как, интересно? – Удивилась Светлана.

– Пойдем со мной, как будто в гости. Ты деда отвлечешь, а я тем временем стащу ключ и залезу в сейф!

– Ты сама-то себя слышишь? – Света совсем не жаждала записываться в сообщницы. – Как я должна отвлекать Сергея Васильевича? Да и вообще, черт-те что и сбоку бантик! Сюжет для детского ужастика, а нам с тобой как-никак по девятнадцать стукнуло! Кому скажи – пальцем у виска покрутят!

– Пусть крутят! Мне очень нужно понять, в чем дело! Ты должна мне помочь, больше я никому не доверяю! Светик, ну, пожалуйста! – Горячо взмолилась Наталья. – Ты ведь тоже любишь моего деда и не хочешь, чтоб ему стало хуже!

Истинная правда: Сергей Васильевич для Светланы был как родной, тем более что собственных бабушек-дедушек она и не помнила.

– Ну, а если в этом самом сейфе нет ничего подозрительного? – Сдаваясь, спросила Резникова.

– Тогда я вздохну с облегчением и забуду об этой истории, как о страшном сне!

– Лучше бы ты так и сделала, глядишь, меня б доставать не понадобилось! – Проворчала Света.

Она не хотела признаваться, что и ее вдруг начала одолевать неясная, но настойчивая тревога, смутное предчувствие…

– Значит, ты согласна?! – Возопила Наташка.

– Что мне остается? Ты же иначе не отвяжешься, а мне еще билеты учить!

Рыжикова выскочила из-за стола и повисла на шее подруги, после чего исполнила нечто, напоминающее ритуальные пляски аборигенов племени Тумба-Юмба, и ускакала в прихожую.

– Светка, шевелись! Не то мы ничего не успеем. Да не переодевайся ты, идти-то всего лишь до соседнего дома, и причешешься потом!

– Ты прямо сейчас предлагаешь идти?! – Светлана покосилась на хмурящееся за окном небо.

– А чего тянуть? Чем быстрее все выясним, тем быстрее успокоимся! Давай, давай, ноги в руки – и вперед, нас ждут великие дела! И зонт тебе не нужен, моим обойдемся!

Наталья бесцеремонно вытолкала подругу на лестничную клетку и стремглав помчалась вниз, не дожидаясь, пока Света закроет дверь.

Глава

II

. Синий огонек

– О-о, кто к нам пожаловал! Здравствуй, миленькая! – Сергей Васильевич приветливо улыбнулся Светлане, отчего его седые усы чуть приподнялись, пощекотав складочки в уголках губ. Затем, поправив на носу очки, видно, приход внучки с подругой оторвал его от чтения, обратил негодующий взор на Наталью.

– Ты что, под дождем подружку тащила? Она ж, как мышь, мокрая!

Дед был прав: Наталья, торопившаяся домой, таки оставила свой зонт у Светы, но возвращаться за ним отказалась наотрез, даже усилившийся ливень ее не смутил: мол, каждая минута на счету, нечего зря ступени пересчитывать. И вообще, они со Светкой не сахарные – не растают.

– Простудишь дивчину! – Продолжал отчитывать внучку Сергей Васильевич. – Заболеет она из-за тебя, будешь знать! Да и сама как бы не расхворалась…

– Я же не виновата, что дождь такой сильный! Думала, успеем добежать! – Оправдывалась Наталья и, подмигнув Светлане, заявила, – но ты прав: надо ее переодеть. Сейчас пороюсь среди своих запасов, авось, подберем чего-нибудь. Благо, мы почти одной комплекции! Ты, дедуля, пока поставь чайничек, а то что-то и впрямь знобит…

Рыжикова очень натурально затряслась, после чего взяла подругу за руку и потащила в свою комнату. Обе слышали, как Сергей Васильевич, бормоча что-то не очень лестное про свою «безголовую торопыгу-внучку», потопал на кухню, чуть шаркая подошвами тяжелых сапог (он всегда носил исключительно сапоги, только летний вариант был несколько легче зимнего). Загремела посуда, полилась вода.

– Удачно получилось! – Восторженно прошептала Наташка, оказавшись на своей территории. Почему-то ее саму ливень почти не затронул. – Теперь дед обязательно с нами сядет чаи распивать. Это хороший знак. Как здорово, что ты так сильно вымокла!

– Ну, ты… – Возмущенная Светлана попыталась придумать подходящий эпитет, но не смогла. К тому же она почувствовала, что ее слегка знобит.

Наталья не слушала – производила активный поиск в недрах своего гардероба. Вскоре Света облачилась в белую футболку и джинсовый мини-сарафан. Подруга критически ее осмотрела и вынесла вердикт:

– Сойдет! На мне, конечно, лучше сидит, но на тебя тоже смотреть можно!

Резникова не стала утруждать себя комментариями, только фыркнула.

На кухне все уже было готово к чаепитию. Сергей Васильевич разливал кипяток по трем большим красным кружкам в крупный белый горох – Наталья верно угадала: дед собирался составить им компанию.

– Ну-с, барышни, как жизнь молодая? – Поинтересовался дедушка. Он сделал большой глоток и зажмурился от удовольствия.

Чай Сергей Васильевич обожал и непременно сыпал в чашку не меньше трех ложек песка. А потом пил, обязательно вприкуску с карамелькой или клюквой в сахаре, за что постоянно слышал укоры в свой адрес от дочери, дескать, в его возрасте вредно столько сладкого есть. Дед, которому нынешней весной стукнуло семьдесят пять, на такие высказывания давно перестал реагировать, просто закрывал глаза и наслаждался любимым напитком.

– Да все нормально. Экзамен на носу, слава Богу, последний! – Протянула Светлана, чувствовавшая себя не в своей тарелке.

– Ох, ты ж, как серьезно-то! Когда сдавать?

– После-после-завтра! – Отрапортовала Наталья и закинула в рот вторую шоколадную конфету.

– Чего ж вы тогда не готовитесь? Знай, друг к дружке шастаете!

– Так мы и готовимся, коллективно! Вдвоем веселее! – Рыжикова нервно потеребила клеенчатую скатерть, покрывавшую кухонный стол.

– Ну да! – Сергей Васильевич бросил на внучку ироничный взгляд. – Светлана-то, не сомневаюсь, готовится, а вот ты… Что с тебя, троечницы, взять!

В другой раз Наташка состроила бы из себя обиженную, но сейчас ее занимало иное, поэтому она просто пожала плечами, заодно пнув под столом Резникову. Света дернулась и выпалила:

– Ой, Сергей Васильевич, а вы нынче на рыбалку собираетесь?

Старичок пожевал губами. Светлана поняла: ему не хочется говорить на эту тему. Как будто подтверждая догадку, дед крайне неохотно проговорил:

– Нет, силы уж не те…

Наташка резко вскочила, стул полетел на пол, заставив вздрогнуть дедушку и его собеседницу.

– Ну, чего прыгаешь? – Недовольно осведомился дед и потянулся за салфеткой – протереть пролившийся чай. – Вот ведь давно вымахала, уже, почитай, девица на возрасте, а все такая ж егоза, как и в пять лет!

– Я нечаянно! – Жалобно пискнула Наташка. – Мне… Очень выйти надо!

– Так иди, чего стулья-то ронять? – Пробурчал Сергей Васильевич. – Спокойнее надо быть!

Наталья скрылась за дверью, не забыв метнуть в Светлану заговорщицкий взгляд. Той оставалось лишь поймать его и перетянуть внимание старика на свою персону. Не придумав ничего другого, она вновь завела речь о рыбалке.

– Я помню, как вы нам с Наташкой разные рыбацкие истории рассказывали, они были настолько увлекательные, что мы с ней мечтали тоже научиться рыбу ловить!

Сергей Васильевич нахмурился, правая щека его чуть дернулась, словно схваченная слабой судорогой: девушка явно наступила на больную мозоль. Но почему? Отчего обыкновенная рыбалка вызывает такие странные эмоции?

Повинуясь одолевшему ее любопытству, Света спросила:

– А на каком озере вы рыбачили, если не секрет?

– Зачем тебе? – Старик казался напряженным и встревоженным.

– Да просто… У нас после сессии каникулы, и мы с ребятами хотим на несколько дней на природу отправиться. А им взбрело в голову порыбачить, и уху сварить на костре… Вот я и подумала, вы-то наверняка отлично знаете рыбные места, где улов хороший… Так на какое озеро вы ездили?

– Озеро… Гладь-озеро… – Пробормотал вдруг Сергей Васильевич. Его глаза, такие же синие, как и у внучки, ясные, несмотря на возраст, затуманились. Сквозь эту пелену из самой глубины души выглянула наружу жгучая злая тоска.

Светлана замерла, с ужасом глядя на Наташкиного деда: еще минуту назад бодрый пожилой человек моментально ссутулился, даже как-то скукожился. Мятущийся страдальческий его взгляд блуждал по кухне, не останавливаясь ни на чем.

– Сергей Васильевич, – робко позвала гостья, и даже осмелилась тронуть старика за рукав. – Извините, может, я что-то не то ляпнула… Я совсем не хотела вас расстроить!

– Ты не причем, – горько ответил дед. – Я один во всем виноват, бес попутал. Одолела меня жажда кладоискательства, легкого богатства захотел на старости лет, через то и наказан.

Он говорил, совсем не глядя на девушку, будто видел сон наяву и никак не мог проснуться. Резникова окончательно стушевалась и мысленно ругала свою бедовую подругу, втянувшую ее непонятно во что.

Тут со стороны коридора донеслось бряцанье: это Наташка, поспешая обратно, зацепила ногой тумбочку и обрушила телефон. К счастью, последний отделался «легким испугом» и был благополучно водружен на свое законное место. Этот же шум вывел из ступора Сергея Васильевича – тот словно очнулся, огляделся и, кряхтя, привстал с табурета:

– Ну, что за голова садовая! – Посетовал он. – Непременно что-нибудь снесет на своем пути. Хоть к полу прибивай мебель, честное слово!

Тут же в кухне возникла растрепанная Наталья, потиравшая между делом ушибленную коленку.

Светлана украдкой рассматривала дедушку: сейчас он выглядел совершенно обычно, так же, как и всегда. Прямо хоть не верь глазам своим! Старичок как старичок: сухонький, бодренький, веселый, добродушный, словно не он мгновение назад зачарованно смотрел в никуда, бормоча туманные признания.

– Дедуля, не ворчи! – Наташка любовно чмокнула Сергея Васильевича в макушку. – Я просто спешила, потому что вспомнила: мне придется опять к Светке шуровать, я учебник у нее не забрала! Надо ж мне для приличия хоть что-то почитать!

– И то верно, не помешает! Ну, ступайте, барышни. Рад был повидать тебя, Светланка! Желаю удачно сдать последний экзамен и с чистой совестью уйти на законный отдых! – Напутствовал девчонок дедушка.

– Ага, пока! – Помахала ему Наталья и уже у самого порога добавила, – посуду не трогай, вернусь – сама помою!

– Иди уж, – ухмыльнулся старик, – хозяюшка!

***

К тому времени, как подруги вышли из подъезда, дождь закончился, и дальнейших переодеваний не потребовалось.

– Ну, получилось? – Первым делом спросила Светлана, едва девчонки оказались дома.

– Конечно! – Наташка извлекла из пластикового пакета округлый предмет небольшого размера, завернутый в темно-синюю тряпку, похожую на ту, которой моют полы.

– Ты не посмотрела, что это? – Удивилась подруга.

– Я, по-твоему, совсем с катушек съехала? А вдруг дедуля бы меня хватился и нашел в своей комнате?

– Как же ты сейф открыла?

– Гораздо проще, чем думала: ключ-то от него у деда в стаканчике с ручками и карандашами лежал!

Девушки прошли в зал и водрузили находку на стол. Почему-то ни у одной не возникало желания приоткрыть завесу тайны, хотя по кончикам пальцев у обеих будто бы пробегал электрический ток. Мысль зажечь лампу миновала их головы, поэтому в комнате властвовал сумрак.

– Давай уже, – не выдержала Света. – Ты ведь так рвалась добыть этот неопознанный объект!

Наталья явно колебалась.

– Я не могу, – чуть не плача, призналась она. – Мне почему-то очень-очень жутко, просто внутри все холодеет…

– Глупости! – Резникова вдруг рассердилась. – Ради чего я, по-твоему, комедию ломала перед Сергеем Васильевичем? Да и что там может быть особенного?

– Тогда сама и открывай! – Обиженно отозвалась Рыжая Напасть, – раз ты у нас такая смелая!

Света, буркнув что-то нечленораздельное, одним жестом стянула ткань. Под ней скрывалась обыкновенная литровая банка, а вот в банке… прыгал и подмигивал синий огонек. Он то зависал посередине, то поднимался вверх, пытаясь поднять крышку, бился о стекло, но, не в силах преодолеть преграду, снова замирал. Внутри огонька точно перебегали цветные нити. Его сияние завораживало, хотелось бесконечно смотреть на удивительные переливы синего цвета! Огонек казался живым, но холодным…

Подруги безмолвно взирали на пленника стеклянной темницы. Он же вертелся в разные стороны, порой ненадолго застывая, как будто вглядывался в лица девчонок.

– Что это такое? – Одними губами спросила Наталья.

Светлана лишь качнула головой: способность разговаривать к ней еще не вернулась.

– Такого ведь не бывает, правда? – Рыжикова взглянула на подругу в надежде услышать подтверждение, но, не дождавшись ответа, проговорила уже громче, – такого просто не может быть!!!

Глава

III

. То ли сон, то ли видение

Света по-прежнему не отвечала: ее взгляд был прикован к огоньку. Девушку совсем не волновало, может такое быть или не может… Все ее существо охватило странное чувство, будто обитатель банки хочет что-то сообщить, причем именно ей. Светлана потянулась к крышке.

– Эй, ты что, хочешь его выпустить?! – Взвизгнула Наташка и попыталась перехватить руку подруги, но не успела. – Не вздумай, мы же сгорим!

Резникова, не обращая ни малейшего внимания на ее протесты, схватила банку и прижала к груди. Миг – и синий огонек оказался на свободе!

Наталья сдавленно вскрикнула: ей стало страшно, хотя, если подумать, что способен натворить маленький шарик холодного огня? Однако Рыжиковой живо представилось, что всю комнату охватывают языки пламени. Коварное воображение моментально изобразило, как они со Светкой в панике мечутся из угла в угол, а спасения нет… Испугавшись подобной перспективы, Наташка бросилась к окну и настежь распахнула створки. Ворвавшийся в комнату ветер зашуршал тюлем и наполнил воздух ароматом травы, умытой дождем. Где-то в тучах недовольно заворчал гром.

– Давай, улетай отсюда, оставь в покое и нас, и дедушку! – Закричала Рыжикова, ни на минуту не усомнившись в том, что огонек способен ее слышать.

Но он не улетал. Он мерцал над столом, сантиметрах в десяти от Светланиного носа. В голубоватом свете лицо подруги казалось неестественно бледным и походило на восковую маску. Огонек порхал перед девушкой, играя синими лепестками. Послушная немому призыву, Света протянула ладонь, и диковинный гость аккуратно опустился на нее, точно волшебная бабочка.

– Дура, ты же сгоришь! – Истошно выкрикнула Наталья, но Резникова даже головы не повернула. Она вдруг увидела совсем иную картину.

Комната словно растворилась. Вместо нее возник огромный остров, окутанный сумерками и туманом. Озерная вода резво набегала на прибрежные серые камни, перебирала бурые завитки водорослей. Бледная луна небрежно озирала окрестности со своего небесного трона. В нависших над водой корнях древнего дерева затаилась фигурка. То была девушка в домотканой темно-синей юбке, подоткнутой так высоко, что стороннему взору открывались перепачканные в грязи лодыжки и насквозь мокрые кожаные башмаки. Холщовая блуза с вышивкой изобиловала прорехами, а перекинутая через плечо светлая коса с застрявшими в ней сухими веточками почти развилась. Лица незнакомки Светлана не видела, потому что оно было повернуто в сторону высокого берега. Вся поза выражала крайнее напряжение – пальцы с острыми выступами суставов, вцепившиеся в древесные корни, казались твердыми, как кость. Девушка чутко вслушивалась в окружающую тишь, но пока ее тревожили лишь самые обычные звуки: плеск воды да уханье ночных птиц. Девушка осторожно подвигала затекшими плечами и попыталась изменить положение на более удобное. Затем снова замерла: до нее донесся скрип повозки и приглушенный человеческий говор. Она немного привстала, поднялась на мысочки – благо гигантский корень позволял производить такие упражнения.

Над ней протопали два деревенских тяжеловоза, тащивших старую телегу с отвратительно скрипящими колесами. Кони натужно кряхтели и отфыркивались, они явно не горели желанием волочить нелегкий груз. Один из них внезапно заупрямился и стал.

– Но-но, не балуй! – Сурово прикрикнул на него рослый крестьянин грубого вида и замахнулся палкой. – Вези давай, немного осталось!

– Не горячись, Руфус, – остановил его спутник. Он был значительно моложе да и выглядел куда приятнее. Его лицо казалось добродушными, а пшеничные волосы, мягко падавшие на лоб, придавали ему сходство с мальчишкой.

– Глянь-ка, даже лошадь не хочет мерзавку тащить на себе! – Раскатисто захохотал третий и похлопал коня по круглому крупу. – Чует ведьму! Но не горюй, скоро мы от нее избавимся.

– А куда, собственно, мы ее везем? – Спросил молодой и оглянулся.

Девушка, наблюдавшая эту картину, проследила за его взглядом и внутренне сжалась. В телеге сидела молодая женщина. Руки ее были перехвачены толстой веревкой. Сумрак не давал возможности разглядеть запястья, но, несомненно, их покрывала корка запекшейся крови, такая же, как та, что образовала темное пятно на белом виске. Волосы пленницы густого медного цвета болтались по спине. Противный скрип заставлял ее голову пылать от боли, а каждый дорожный камень, на котором подскакивали колеса, добавлял синяков.

В глазах парня промелькнула жалость.

– Куда-куда, – пробурчал Руфус. – Ко всем остальным! Пусть разделяет участь своих собратьев по ремеслу! У, ведьмачье племя!

Он смачно сплюнул и погрозил кулаком пленнице. Та не отреагировала, и головы не подняла, только передернула плечами – видать, озябла: северные ночи даже летом холодны. Светловолосый парень, охваченный внезапным порывом, опасливо приблизился к ней и накинул на дрожащие плечи свой плащ. Женщина только кивнула в знак благодарности: во рту пересохло, слова спотыкались о шершавое нёбо и срывались обратно в горло.

– Нильс, отойди от нее! – Заверещал тот, что гладил коня. – Не успеешь оглянуться, как она тебя чарами своими опутает! Не гляди, что девка – красавка, от нее зло одно!

Парень еще раз взглянул на спутанные пряди некогда чудесных волос, на склоненную голову и поникшие плечи. Лицо его выразило сомнение, но он не посмел ослушаться старших, и троица продолжила путь вглубь острова.

Та, что пряталась в корнях дерева, наблюдая эту сцену, глотала невольные слезы. В душе ее разгорались искры ненависти.

– Осторожнее надо быть, – донеслось до девушки. – Наверняка тут еще кто-то бродит из той же проклятой породы! Как бы беды не вышло!

При этих словах светловолосая незнакомка всем телом приникла к своему древу и постаралась унять бешено бьющееся сердце.

– Но почему мы так поступаем с ними? – Робко спросил Нильс. – Почему уверены, будто маги несут зло, ведь они даже не сопротивляются, когда мы приходим?

– Никогда не знаешь, что они надумали себе, – откликнулся Руфус. – какие темные мыслишки таятся в хорошеньких головках вроде этой! – Он кивнул в сторону пленницы. – И вообще, меньше знаешь, крепче спишь! Так что делай свое дело!

Юноша прибавил шаг, но все же не удержался от вопроса:

– А что будет с…

– То же, что и с прочими! – Резко перебил его приятель Руфуса. – Дорога им всем одна, огнем прокаленная!

Нильс судорожно сглотнул и снова оглянулся на сидевшую в телеге ведьму. Она по-прежнему не реагировала на их высказывания, будто ни слова не услышала. Казалось даже, что молодая женщина почти не шевелится.

Едва голоса смолкли, светловолосая девица, используя корни вместо ступеней, выбралась из своего убежища. Тыльной стороной ладони она собиралась утереться, но лишь размазала грязь.

– Держись, Нельда, я попробую помочь тебе и другим. О, если бы вы только не были столь благородны и добры! – Горько прошептала она.

Затем, прячась в тени леса, девушка двинулась по следу телеги. Одна ее рука придерживала юбку, другая сжимала что-то кожаное, висевшее у пояса. Путь спасительницы лежал в самое сердце острова.

Но вот она чуть замешкалась, присела поправить башмачок. Потом резко обернулась, и Светлана, все это время не отрывавшая глаз от огонька на ладони, вскрикнула: из синего пламени на нее смотрело… ее собственное лицо!

Глава

IV

. Ссора, беседа и еще один сон

Резникова очнулась от того, что снова оказалась под дождем: поток воды обрушился на нее, заставив взвизгнуть и выпустить огонек из рук. Правда, минуту спустя, девушка сообразила, что никакой это не дождь, а всего-навсего Наталья: она вжалась в угол комнаты и обнимала пустой графин. Ковер покрылся мокрыми пятнами, полированную поверхность стола усеяли разновеликие лужицы.

– Ты что, совсем обалдела?! – Светка свирепо воззрилась на подругу.

Рыжикова растерянно хлопала ресницами и переводила взгляд со стола на графин:

– Я б-боялась, что ты сгоришь, ты т-так в-вопила… Мне показалось, огонь жжет тебе руки… Как еще соседи не сбежались…

– Вопила? – Переспросила Светлана и, увидев подтверждающий кивок, устало вздохнула. – Не помню…

Она потерла виски и окинула мрачным взглядом стол и ковер – придется браться за уборку, пока родители не вернулись. «Ну, просто День Водяного сегодня» – подумала девушка и поискала глазами синий огонек. Тот по-прежнему парил над столом. Судя по всему, вода ему нисколечко не повредила.

– Ладно, дружок, – ласково обратилась к таинственному гостю Светлана. – Пора тебя спрятать обратно. Потом придумаем, как с тобой поступить.

Резникова указала на банку, и огонек послушно скользнул туда, позволив закрыть себя крышкой. На прощанье он странно вспыхнул, точно подмигнул…

– Что ты творишь? – Наташка уже пришла в себя и с удивлением наблюдала за манипуляциями подруги, которая аккуратно оборачивала банку тканью. – Неужели ты собираешься оставить этот… – она замялась, подбирая слова, – адский огонь?!

– Конечно! У тебя разве есть другие предложения?

– Да, есть! Давай вынесем его на улицу – пусть себе летит на все четыре стороны, пока никто не видит!

– Ха, что-то он не больно торопился улетать, хотя ты услужливо растворила ему окно…

– Ну и что?!

– А то, что огонек хочет остаться здесь, по крайней мере, пока.

Наташку такой ответ не устроил:

– Ты серьезно? Имей в виду, я домой его забирать не буду, довольно дедуля из-за него мучился!

– Из-за него ли? – Подруга не убедила Светлану. – Лично у меня сложилось впечатление, что Сергей Васильевич страдает исключительно по собственной вине.

– Что ты несешь?! – Вспылила Наталья. – Причем тут он?!

– Надо выяснить, как синий огонек вообще попал к твоему деду. Когда я с ним говорила, он выразился очень туманно…

– Это у тебя в голове туман! – Разозлилась Рыжая Напасть. – Мой дедушка – золотой человек и не мог сделать ничего плохого, а ты его обвиняешь, непонятно в чем!

– Я вовсе не обвиняю, – спокойно возразила Света. – Просто пытаюсь доискаться, с чего каша заварилась. Нужно с ним поговорить еще раз, только очень конкретно. С учетом открывшихся обстоятельств.

– Ну уж нет! – Наташка просто клокотала. Раскрасневшиеся щеки в обрамлении коротких огненных вихров горели не хуже пожара. – Я не позволю бередить старые раны! Такие разговоры могут дедулю до инфаркта довести!

– Ничего себе! – Невозмутимость оставила подругу. – Сама навела шорох, а теперь в кусты? Разве не ты полдня меня третировала, требуя помочь в раскрытии тайны Сергея Васильевича?!

– Ты помогла, спасибо. Больше твоя помощь не требуется. – Сухо бросила Рыжикова.

– Но ведь все закрутилось еще больше! Мы даже не приблизились к разгадке! – Воскликнула Светлана. – Мне кажется, нужно выяснить, где твой дед нашел огонек, и вернуть его на место!

– Вот и выясняй, если тебе интересно, только без меня! И к деду не вздумай соваться! – Наталья оборвала разговор и направилась в прихожую.

Резникова осталась сидеть на диване.

Дверь сердито хлопнула, возвестив о том, что Рыжая Напасть покинула квартиру в самых расстроенных чувствах. Света вздохнула и пожала плечами. Замотанную тканью банку она бережно запрятала в самый дальний угол тумбочки в своей комнате, а после принялась за уборку.

***

Следующие два дня подруги почти не виделись и не разговаривали. Встретившись в коридоре университета в день экзамена, девчонки едва кивнули друг другу и тут же разошлись по разным углам, посеяв недоумение среди сокурсников: обычно Наталью и Светлану было водой не разлить.

Сдав экзамен на «отлично» и закинув зачетку в деканат, Резникова направилась домой. Прежде девушка непременно дождалась бы Наташку, после чего они обе закатились бы в какое-нибудь кафе – праздновать окончание сессии, но нынче обстоятельства сложились иначе. Нельзя сказать, что Светлана злилась на подругу: за долгие годы общения она привыкла к Натальиному сумасбродству – никогда заранее не знаешь, что выкинет взбалмошная девица, поэтому к бесконечным выкрутасам Рыжей Напасти Света относилась философски и обычно не обращала на них внимания. Но сейчас дело было в другом: что-то происходило, и с этим надо разбираться, однако вот незадача – Наталья закусила удила! Теперь придется ждать, пока она остынет и образумится. «Надеюсь, времени у нас достаточно» – подумала Светлана, подходя к своему подъезду, но душа трепетала, словно осина на осеннем ветру: не опоздать бы…

***

Вечером позвонил Борька Поливин, учившийся в том же университете, только на физмате и курсом старше.

– Привет! – Его веселый голос немного взбодрил Светлану. – Поздравляю с окончанием сессии!

– Спасибо, и тебе тем же концом по тому же месту! – Усмехнулась девушка, бросив машинальный взгляд на свое отражение в зеркале.

– Мне рано, – откликнулся собеседник. – Не все такие счастливцы, как вы с Натахой, мне еще один экзамен предстоит в конце недели!

– А-а! Ну, тогда прими мои соболезнования!

– Ты в своем репертуаре, колючка! – Хохотнул Боря и вдруг посерьезнел. – Кстати, ты, что ли, с Рыжиковой поцапалась?

– С чего ты взял?

– Да заглянул сегодня к вам на этаж: хотел узнать, как сдаете, но ваши девчонки сказали, что ты уже отстрелялась, а Наташка еще мучает русских классиков.

– И что? – Голос Светланы обрел доселе незнакомые нотки, поэтому Борис осекся, но, помолчав, все же ответил:

– Да то, что ты слиняла без своей второй половинки! А я, между прочим, хотел пригласить тебя на набережную!

– У тебя еще есть шанс, можешь воспользоваться, если не передумал, – заметила Света.

Ее друг воспринял это как отказ от комментариев и потому лишь утвердился в своем мнении: девчонки поссорились. Ну и ладно, не впервой – между ними кошки бегают туда и обратно с завидной периодичностью. Помирятся!

– Не передумал! Приглашаю по случаю чудесного летнего вечера в кафе, согласна?

– М-м-м, пожалуй! – Протянула Резникова, подумав, что и впрямь неплохо бы отвлечься от бесконечных размышлений.

– Тогда собирайся в темпе, через час буду у твоих дверей!

С этими словами Поливин нажал «отбой».

***

Вечер действительно получился прекрасный. Борис и Светлана сначала отдали должное мороженому, а потом отправились бродить по набережной.

Город, в котором они жили, был небольшой, но стоял на берегу огромного озера. Набережная считалась одной из главных достопримечательностей и излюбленным местом прогулок. Мощеная серым камнем, она уходила вдаль, насколько хватало глаз. На зеленых аккуратно подстриженных газонах красовались авангардные скульптуры из стекла и металла, перемежающиеся с разного рода кафе и барами. За ажурной кованой оградой шелестела свинцовая вода, и чудилось, будто вдали она плавно перетекает в небо. Тяжелые облака почти касались озерной глади – потянись чуть-чуть, и погладишь рукой их пушистые дымчатые бока.

Стало темнеть, вдоль набережной зажглись фонари, разбавившие однотонность серых красок. Увы, северная погода не баловала людей ни солнцем, ни особым теплом даже летом. Однако Светлане и Борису окружающий пейзаж не казался унылым. Неспешно лавируя среди гуляющих парочек и туристов, минуя старичков со старушками, пристроившихся на фигурных лавочках, они брели по своим делам. Правда, Света ушла в раздумья и словно забыла о спутнике. Ему это не слишком нравилось – парень хмурился, время от времени дергая себя за маленькую темную прядку, свисавшую вдоль правого уха и перевитую цветными нитками.

– Слушай, обрати, наконец, на меня свое драгоценное внимание! – Воскликнул Поливин. – Я, конечно, понимаю, что в твоей головушке властвует Наталья, но все же гуляешь ты со мной! Мне, знаешь ли, надоело удивлять прохожих мыслями вслух! Того и гляди «скорую» вызовут!

Боря состроил паническую гримасу. Вышло забавно – Света рассмеялась и подняла вверх обе руки:

– Виновата, каюсь! Обещаю впредь не забывать о твоем присутствии!

– Премного благодарен! – Ухмыльнулся ее спутник. – Заодно избавишь меня, несчастного, от жалостливых взглядов: мол, идет с девушкой, а беседует сам с собой.

Подруга снова улыбнулась. Вообще-то, Борьку она знала чуть не с пеленок – они выросли в одном дворе. В возрасте семи лет Светлана воспылала к нему любовью и повсюду ходила следом, как хвостик, – милый такой сероглазый хвостик с курносым носом. Но, увы, объект нежной привязанности не оценил, ибо был старше на целый год, а значит, взро-о-о-слый! Играть с белобрысой малявкой он считал ниже своего достоинства и, едва Светка появлялась на горизонте, принимался громко ее дразнить, причем степень изощренности дразнилок была прямо пропорциональна количеству зрителей, в основном, из числа окрестных мальчишек. Когда девочка в слезах убегала, Боря, положа руку на сердце, не чувствовал особого удовольствия, но старательно поддерживал небрежный вид и копировал почерпнутый из фильмов высокомерный взгляд, дескать, ходят тут всякие, под ногами путаются…

Позже на смену детской любви пришла дружба – ребята частенько ходили друг к другу в гости, гуляли вместе, обменивались дисками. А потом Борька с родителями переехал в новый дом на другой стороне озера, но общаться со Светланой не перестал.

Вышагивая сейчас под руку с другом детства по набережной, девушка в который раз поймала себя на мысли, что, похоже, нравится ему… Надо же, ролями поменялись! Впрочем, она-то относилась к Борису как к брату и потому старалась не задумываться по поводу его симпатий…

– Эй, ты опять ушла от меня в мир грез! – Поливин не сумел скрыть досаду: обидно, в конце концов, вытащить подругу на свидание и не быть в центре ее интересов!

– Извини, снова задумалась… – Света виновато потупилась.

– О чем, если не секрет, ты размышляешь настолько основательно, что общество симпатичного парня в полном расцвете сил тебя совсем не волнует?

Лицо Резниковой нарисовало улыбку. Девушка потерла мочку уха, немного помолчала, но все же решилась задать вопрос:

– Борь, ты веришь в сверхъестественные явления?

– Это типа привидений, что ли?

– Ну, вроде того…

– Верил в глубоком детстве, когда бабушка мне сказки рассказывала перед сном. А что, ты познакомилась с призраком, и он захотел унести тебя в загробный мрак? У-у-у!

Борис испустил великолепное завывание – оно сделало бы честь любому уважающему себя обитателю потустороннего мира.

– Да ну тебя! – Светка хлопнула друга по руке. – Я серьезно, а ты дурачишься!

– Брось, Светик-семицветик, в духах не может быть ничего серьезного, все они остались в далеком Средневековье. Хотя… – Боря выдержал многозначительную паузу. – А кто именно тревожит твой покой? Какой-нибудь древний рыцарь, не сумевший исполнить обет и теперь бряцающий проржавевшими доспехами по ночам?

Девушка коротко хохотнула – все друзья знали о ее страсти к историческим фильмам и рыцарским романам. Затем посерьезнела и медленно произнесла:

– Если честно, то… синий огонек!

– Кто?! – Обалдел Поливин. – Какой еще огонек?

– Понимаешь, я перерыла все свои книги с легендами, облазила весь Интернет, и нашла только то что, по народным поверьям, синие огоньки – это неупокоенные души людей, умерших не своей смертью!

Борис остановился и, не мигая, уставился на спутницу: он явно пребывал в прострации и не знал, как воспринять такое заявление. Резникова до его состояния не снизошла – ей надо было с кем-то поделиться своими тревогами, пусть даже с тем, кто после всего сказанного сочтет ее с дуба упавшей, а то и откуда повыше, с Луны, например…

– Правда, еще есть истории о заклятых кладах, которые охраняют духи, способные являться прохожим в виде синих огоньков. Они зачаровывают и манят за собой, но на деле нередко заводят в трясину или чащу, мстя таким образом, живым… А иногда огонек просто горит над местом, где зарыто сокровище, но кладоискателям все равно лучше не приближаться к нему…

– Стоп-стоп-стоп! – Другу все-таки удалось вклиниться в поток Светланиных откровений. – Чуть помедленнее, а то слишком много информации для непосвященных. С чего тебя вдруг заклинило на каких-то несуществующих синих огоньках?

– Они существуют. – Веско молвила девушка и посмотрела прямо в карие глаза Бориса. – И я пытаюсь понять, как быть дальше.

По виду Поливина стало ясно, что он впал в некоторый ступор, если не сказать больше. Но, скорее всего, так отреагировал бы любой здравомыслящий человек. Поэтому, взяв с друга слово молчать, Света отмахнулась от укоров совести (обещала ведь Наташке никому не говорить) и рассказала ему о странностях с дедушкой Рыжей Напасти и о банке с огоньком, которая в настоящий момент ютилась в тумбочке. Умолчала лишь о видении, которое посетило ее, когда синий шарик коснулся ладони. Девушка и сама не знала, почему утаила данное обстоятельство. Может, ей просто показалось, что на первый раз Борису достаточно впечатлений…

Выслушав подругу, тот заявил, что не может вот так запросто все переварить, нужно обмозговать. Резникова согласилась дать ему пару дней для роздыха, и оба разошлись по домам.

***

Ветер норовил заглянуть в комнату, шевелил занавески на окне – их приходилось задергивать, потому что летние северные ночи редко бывают по-настоящему темными – не сумерки даже, а лишь намек. На белесый небосклон неспешно выкатился шар луны, прислушался к миру вокруг и натянул на себя облачное одеяло.

Банка стояла на подоконнике. Огонек пошевелился, точно потянулся, и пыхнул синими искрами. Веки спящей Светланы дрогнули.

…Она стояла посреди зеленой равнины. Вокруг не было ничего: только ковер из трав и синее небо. Девушка хотела спросить, что это за место, но голос пропал, будто спрятался в глубине ее существа. Вскоре послышался мелодичный плещущий звук – так звенит ручей, перекатываясь по серой гальке. Со всех сторон несся неясный говор, но Светлана с удивлением осознала, что понимает его смысл. Кто-то невидимый мягко и напевно рассказывал древнюю легенду. Как шелковые нити, повинуясь умелым рукам мастерицы, превращаются в узор, так и неведомая сказительница слово за слово складывала старинную сказку.

– Давным-давно, в те времена, когда в мир только пришло волшебство, спустился на Северную равнину Небесный Дракон о семи хвостах. Там, где ступила его нога, выросли горы, а там, где каждый из хвостов пробил землю, пролегли русла рек. Опустился Дракон на зеленую поляну, и сморил его сон глубокий. Из пасти спящего Дракона выкатились семь жемчужин. Упали жемчужины в глубокие борозды, взрытые хвостами, и наполнились те водой, да такой прозрачной и чистой, что само Солнце, позабыв про дела, семь дней любовалось своим отражением. Зажурчали реки, забурлили, их говор пробудил Небесного Дракона. Выдохнул он пламень, и появился в долине глубокий котлован. Все семь рек понесли туда свои воды и наполнили котлован, и разлилось озеро широкое, конца края ему не видать. За тишь свою да нрав ласковый стало зваться оно Гладь-озеро. И выросло на его берегах поселение, не на радость, на беду неминучую. Горе узрели холмы и долины, вкус слез познали трава да вода озерная. Огонь каленый прожег чрево земли…

Тут вдруг голос посуровел и произнес, обращаясь к Светлане:

– Пора бы тебе поправить дело!

– Как?! – Воскликнула ошарашенная девушка.

– Скрой то, что еще не сокрыто, ибо не должно нынешнему миру ведать волшебство. Изничтожила его злоба людская, быть посему…

– Но почему я? – Света так удивилась, что даже испугаться забыла.

– Твоя-то долюшка в делах тех немалая! Найдешь Гладь-озеро, которое и поныне питают семь рек, узреешь остров туманный, – он вернет тебе прошлое и память…

Изумленная девушка заморгала: зеленая равнина стала исчезать, растаяла в небесной лазури. Тут же послышался трезвон – явно из другой реальности. Света подскочила и… села на кровати. Не обращая внимания на раздражающий звук, она метнулась к тумбочке: банка пряталась внутри, по-прежнему обернутая синей тканью. Резникова облегченно вздохнула, но вдруг поняла, что звон не смолкает. Перевела взгляд на мобильник: экран оставался темным и безжизненным – не он виновник прерванных грез. Секунду спустя, наконец, сообразила: безобразничает телефон в родительской спальне. Спотыкаясь спросонья, Светлана кинулась к нарушителю спокойствия и схватила трубку:

– Алло!

– Светка, ты? – Прорыдала в телефонном пространстве Наталья и, не дожидаясь ответа, добавила. – Беги ко мне со всех ног! С дедушкой что-то не то! Светик, ну, пожалуйста, ты мне очень-очень нужна!

– Буду через десять минут, – коротко высказалась Резникова и поспешила в ванную.

Глава

V

. Куда приводят мечты

Дверь распахнулась почти мгновенно, и Светлана отшатнулась: такой подругу она еще не видела – лихорадочно горящие глаза Натальи были совершенно невменяемыми. Она почему-то озиралась по сторонам, как будто не могла сфокусировать взгляд на гостье и что-то бормотала, а потом схватила Свету за руку и рывком затащила в квартиру, с грохотом захлопнув дверь. В прихожей Рыжикова заговорила четче, но ситуация от этого яснее не стала:

– Я встаю, а дома тишина, я на кухню, а там никого… захожу в комнату – сидит… и не двигается… Слышишь?! Не двигается!!!

Последние слова звенели истерикой. Светлана мимоходом отметила, что Наташка все еще в пижаме, а ее руки судорожно вцепились в игрушечного медвежонка. Когда-то он слыл Натальиным любимцем – девчушка отказывалась без него засыпать да и на прогулки всегда брала с собой. С течением лет, конечно, привязанность сошла на нет, однако выкинуть мишку решимости не хватило, и он превратился в деталь декора Наташкиной комнаты, заняв почетное место на стенке. Сейчас же плюшевому страдальцу приходилось отнюдь не сладко в крепких объятиях Рыжиковой – она держала игрушку перед собой, словно старый друг из мира детства мог защитить ее от трудностей взрослой жизни.

Светлана на секунду задумалась: нужно что-то сделать, дабы здравый смысл и способность ясно мыслить вернулись обратно в Наталью – та не только не успокаивалась, но в придачу ко всему взялась выстукивать зубами. Резникова глубоко вздохнула и, бросив: «Извини, Наташка», залепила подруге звонкую пощечину, после чего хорошенько встряхнула за плечи. Древний как мир метод подействовал: Наташка всхлипнула и сползла по стене прихожей, позволив Светлане спасти медвежонка из плена одеревеневших пальцев. Глаза Рыжиковой обрели осмысленное выражение.

– Наконец-то! – Выдохнула Света. – Давай-ка вставай, нечего рассиживаться квашней!

Она разговаривала намеренно жестко, иначе рискуешь до сути дела не добраться – просто сядешь рядышком с Натальей и порыдаешь за компанию…

– Объясни толком, что произошло?

Рыжая Напасть вместо ответа повела Светлану в дедову комнату. Увиденная там картина заставляла поджилки мелко дрожать: Сергей Васильевич сидел на диване, запрокинув голову. Потухший взор его замер на одной точке, прозрачные бисеринки пота усеяли лоб и седые усы. Из слегка приоткрытого рта не доносилось ни звука. Старик был совершенно недвижим, и можно было подумать, будто душа его покинула пределы земного бытия.

– Он… Он… – Всхлипывала Наташка, стоявшая позади подруги. – Он умер?..

– Успокойся, Сергей Васильевич жив! – Заявила Света, уже успевшая взять себя в руки и пощупать дедушкин пульс.

– Тогда что же с ним? – Услышав, что любимый дедуля все еще значится среди живых, Наталья несколько утихомирилась. – Он так сидит уже часа три, и хоть бы волос шевельнулся… Наверняка тут твой синий приятель замешан!

– Оставь огонек в покое! – Прикрикнула Резникова, – дело вовсе не в нем, а в твоем деде! Зачем он его ловил, и главное – где?

– Озеро, Гладь-озеро… – Послышалось со стороны дивана.

Наталья радостно булькнула: Сергей Васильевич приходил в сознание, но взгляд блуждал, как и тогда, во время чаепития на кухне. Поняв, что наступил момент приблизиться к разгадке хоть на шаг, Светлана, жестом велев подруге помолчать, осторожно присела рядом со стариком и ласково погладила морщинистую руку. Ей было жаль Наташкиного деда – таким усталым и измученным он выглядел.

– Сергей Васильевич, – мягко начала Света, – вы нашли синий огонек где-то в окрестностях Гладь-озера?

Он кивнул и потер пальцами переносицу.

– Расскажите, что вы искали, вы ведь не за рыбой туда ездили?

– Нет, – старик печально улыбнулся, – не за рыбой. Я рассчитывал на куда более солидный улов, сдуру, конечно… Правда, впервые на тех берегах я оказался действительно волею случая, просто старый приятель пригласил в гости, ну и понарассказывал заодно всякого…

– Какого всякого? – Тут же встряла любопытная внучка, позабывшая, что буквально пять минут назад сходила с ума от беспокойства.

– Озеро-то непростое, легендами овеянное… Люди сказывали, будто питают его семь рек, что появились из борозд, оставленных семихвостым Драконом в незапамятные времена.

Услышав о Драконе, Резникова вздрогнула, но поторопить рассказчика не рискнула. Впрочем, он и не нуждался в понуканиях, видать, наболело…

– Даже поселок, что стоит на берегу, зовется Семиречьем. По поверхности озерной много островков раскидано, а самый крупный – в середине. Говорят, ежели взглянуть на него с высоты птичьего полета, то взору явится каменное сердце. Остров тот почему-то именуется Книжным, почему – я не спрашивал, не до того было. Он всегда окутан туманом, даже в солнечные дни. Таят те туманы секреты старинные, правда, никому они еще не открылись, да и охотников соваться на остров немного…

– Отчего же? – С живым интересом спросила Наталья: она явно воспринимала дедулину историю как байку – занятную, но не реальную.

– Боятся привидений, которые, если верить местным жителям, обитают на острове и охраняют зарытые клады. Кое-кто уверял, будто своими глазами видел призрачные фигуры, мелькавшие в тумане…

– Ерунда! – Объявила Рыжикова, – я в привидения не верю, пустые выдумки! А вот клады… Это больше тянет на правду, особенно если остров и впрямь древний!

– Угу, и я так рассудил! – Невесело усмехнулся Сергей Васильевич. – Должен признаться, я с детства болел идеей найти сокровище… Рос я после войны, пора была тяжелая, голодная… Кусок сахара роскошью невиданной считался. Мать по весне, помню, суп из крапивы варила, соседям одежонку латала за кружку молока да хлеба кусок… Ну а ребятенок – все одно ребятенком остается, и в чудо верить хочется, мол, однажды все наладится, станет хорошо…

На окраине нашей деревни старик жил, дед Коля. Бывало, идешь мимо, а он в потертой телогрейке да сдвинутой набекрень ушанке из Бог знает какого зверя на завалинке сидит, самокрутку смолит. Деревенские поговаривали, будто старик малость того… – Натальин дедушка постучал по виску согнутым пальцем. – Может, на то и имелись основания, но зато сказывать дед Коля умел знатно – так складно и увлекательно, что слушали его, затаив дыхание. Хотя, наверно, в его историях вымысла было больше, чем истины… Вот и поведал он мне про то, как давным-давно с другом клад нашел. А дорогу до сокровища им синий огонек указал. Дед Коля вещал, дескать, огонек этот, как свечка, загорается над тем местом, где добро зарыто. Тут-то мое воображение и включилось: это ж надо, клад! Вот бы найти да накупить всего, налопаться от пуза… Помню, даже батьке своему, захлебываясь от восторга, талдычил про охоту за сокровищами. Отец-то, ясное дело, только посмеялся, заметив, что дед Коля давно из ума выжил, а мне вместо того, чтобы всякие глупости измышлять, мамке помогать надобно… Ну, особо мечтать и впрямь не приходилось, так что о поисках клада пришлось забыть, но сама мысль об этом закралась в самый дальний уголок моей души, да там и затаилась, а после, много лет спустя, выползла змейкой на волю – аккурат в тот год, когда я в Семиречье поехал…

– Вы наслушались местных преданий и решили отправиться на Книжный остров? – Догадалась Светлана и, увидев кивок, добавила, – но зачем? Вы ведь уже не голодали!

– Так-то оно так, да мечта детская неподвластна разуму оказалась. Кроме того, местные суеверия меня изрядно позабавили, хотелось доказать, что глупости все, нет на острове ничего таинственного…

– А вышло, что есть? – Резникова окончательно утвердилась в мысли не отставать от Сергея Васильевича, пока не докопается до сути.

– Выходит, что есть… – Старик протер носовым платком лоб и шею и словно добавил еще десяток лет: морщины проступили резче, черты лица заострились. – Я взял лодку и отправился в плавание. Острова достиг уже в сумерках. Все шло спокойно, но когда я углубился в лес, мне показалось, что между ветвями светят синие фонарики, будто на новогодней елке. Они то вспыхивали, то исчезали. Не знаю почему, но я последовал за вспышками и не заметил, как забрел в самую глубь Книжного острова. Там я обнаружил нагромождение камней, напоминающее алтарь. Темные ели протянули над ним свои лапы. Осыпавшаяся хвоя ковром устилала землю, так что шагов не было слышно. На этой-то каменной груде я увидел… свечу белого воска. Она горела голубым пламенем, которое колыхалось из стороны в сторону, хотя ветер не дул. Я остановился: что, думаю, за чудо такое? Казалось, огонек свечи живет сам по себе и внутри него спрятан чей-то внимательный взгляд.

Подруги молча взирали на рассказчика и, захваченные повествованием, даже не заметили, что тон и сама манера речи старика сильно изменились. Однако теперь даже неугомонная Наташка, позабыв про свой скептицизм, жаждала услышать окончание. Сергей Васильевич перевел дух и продолжил:

– Я осторожно приблизился, и мне подумалось, будто камни походят на рукотворное надгробие… Наклонившись, чтобы внимательнее рассмотреть диковинку, я заметил, что свечу снизу обвивает маленькая серебристая змейка. Пока я пытался понять, живая она, или это просто искусно выполненное украшение, змейка открыла глаза и зашипела. Не знаю, что тут со мной сделалось, – затмение нашло: я взялся разбирать каменную груду. Хватая отдельные булыжники, покрытые осклизлым зеленым мхом, я швырял их в стороны. Они выскальзывали из пальцев, точно оживая от прикосновения человеческих рук, и падали в хвою, оставляя в ней вмятины. Змея пронзительно шипела, но я не слушал ее: в моей голове мелькали картины голодного детства, мысль о кладе в один миг превратилась в навязчивую идею, поймала разум в свои сети: казалось, еще чуть-чуть, и невиданное сокровище выйдет из-под земли прямо ко мне…

Увы, никакого древнего злата или драгоценностей я не нашел. Под замшелыми камнями лежал единственный предмет…

Старик нервно дернулся и сглотнул.

– Ну, – Наталья схватила дедушку за руку и заглянула ему в лицо. – Какой предмет? Какой?!

– Всего-навсего зеркало… Старинное, правда, вроде бы даже серебряное, только совершенно темное, все в земле. Вы не представляете, дивчины, какое разочарование обрушилось на меня! Оно придавило, не хуже каменной плиты. С минуту я просто тупо смотрел на учиненный мною же разгром и тусклую вещицу, которою никак нельзя было назвать кладом, а потом все мое нутро всколыхнула лютая злоба: это ж надо – столько усилий, и все впустую, ради какого-то паршивого стекла! Не помня себя, я замахнулся, чтобы разбить его, да так и застыл. Из земли вырастала черная тень, постепенно принимая очертания женской фигуры. Вот она поднялась в полный рост и протянула ладони, полные сумрака, к свечке, грустно белевшей среди камней. Она поднесла свечу к темному пятну лица, и потухший фитиль вновь расцвел синим цветом. Помню, я закричал и попятился, тень обернулась ко мне, сверкнув зеленью глаз. Она развернула руку в мою сторону, призрачные пальцы сделали жест, требующий вернуть то, что взял, но меня объял такой ужас! Каюсь, я не догадался положить зеркало на место, наоборот, зажав его в кулаке, кинулся бежать, не чуя под собой ног. Обернувшись на минуту, я успел заметить, как синий огонек перекочевал в ладонь привидения, оно словно послало мне воздушный поцелуй… Больше я не оборачивался: страх затопил все мое существо, заполнил каждую клеточку моего тела, он тек вместе с кровью по моим жилам, звучал в каждом ударе моего сердца… И с тех пор не оставлял ни на миг, я утратил покой и сон. Куда бы я ни шел, синий огонек следовал за мной по пятам. Никто, кроме меня, его не видел. Просыпаясь среди ночи, я замечал проклятый шарик на своей груди – он невесомо приплясывал и подмигивал, словом, издевался.

Я не раз возвращался на берег Гладь-озера порыбачить, ибо улов там получался и впрямь отменный, но втайне надеялся, что огонек отстанет, улетит на остров к своей призрачной хозяйке… Но, увы, он не покидал меня! Я поделился своей бедой с одной старой ведуньей из местных, и она сумела заточить синий огонек в банку, но это не помогло! Он, хотя и перестал за мной следовать, являлся мне во снах, только теперь вместе со своей подругой… Правда, порой мне все же удавалось жить спокойно, будто ничего не произошло, видно, призраки благородно дозволяли мне перевести дух, или была какая иная причина… Про то мне неведомо.

– Но почему же ты просто не выбросил банку или не утопил ее в озере?! – Наталья уставилась на деда с таким негодованием, что он невольно усмехнулся.

– Ты думаешь, я не пытался отвязаться от огонька всеми возможными способами? Ничего не выходило: банка всегда возвращалась на мой стол, и ее обитателя, кроме меня, по-прежнему никто не видел… Оттого-то я и удивился, что вам, барышни, он решил показаться.

– А вы не пробовали вернуть зеркало туда, где взяли? – Тихо поинтересовалась молчавшая доселе Светлана. – Мне кажется, весь сыр-бор из-за этого: вы не должны были увозить его с острова.

– Видишь ли, в чем странность, моя милая, – Сергей Васильевич ласково потрепал девушку по светлой макушке. – Про зеркало я начисто позабыл, как только вернулся домой!

Все происшествие от начала до конца я вспомнил только сейчас, когда вы с Натальей взялись меня расспрашивать!

– Ну и где же оно?! – Света подалась чуть вперед, сердце застучало сильнее, предвкушая нечто небывалое.

– Посмотри там, – старик махнул рукой в сторону распахнутого сейфа.

Резникова осторожно пошарила внутри ящика и действительно наткнулась на какой-то предмет, завернутый в старую газету. Но едва она вытащила его из сейфа, как Сергей Васильевич с невесть откуда взявшимися силами возопил:

– Ради всего святого, не открывай его здесь, я не хочу смотреть!

– Тогда я возьму зеркало с собой. – Фраза звучала как утверждение, но пожилой человек все же кивнул:

– Возьми! Если уж огонек дался тебе в руки, стало быть, и вещица не навредит. Может, сумеешь и меня избавить от лиха, довольно я намучился. Здоровья уж нет, покоя бы на старости лет дождаться…Ступай, милая, с Богом, чую, прилечь мне надоть…

Едва Сергей Васильевич коснулся головой подушки, как его тут же сморил крепкий сон. Наташка наклонилась над дедушкой, прислушалась: до нее донеслось ровное дыхание. Девушка заботливо укрыла старика пледом, нежно погладила седые редкие прядки, поцеловала в щеку и отправилась проводить подругу.

– Светка, признавайся, на кой тебе сдалось дурацкое зеркало? – Шепотом потребовала Рыжикова.

– Пока не знаю, – честно ответила та. – Но чувствую, что оно понадобится. Надо же докопаться до конца этой истории!

– Куда докапываться-то?! – Искренне изумилась Наталья. – По-моему, все ясно: нужно поехать на тот самый Книжный остров и оставить там злополучный аксессуар!

– Тебе всегда все ясно, вот только другие почему-то страдают! – Огрызнулась Светлана.

– Ты чего?! – Подруга оторопела от неожиданности. – Злишься еще на меня, что ли? Да ладно тебе, дело прошлое!

Как всегда, и никаких извинений или хотя бы покаянного взгляда… Порой Натальино нахальство начинало утомлять даже такого терпеливого человека, как Светка. Но отчитывать Рыжикову не было смысла: такая уж она уродилась, что с нее возьмешь?

– Ладно, я пойду, – буркнула Светлана: в очередной раз разжигать конфликт не хотелось. – Пошевелю мозгами на досуге…

– А если ему опять станет плохо? – Рыжая Напасть боязливо покосилась на дверь дедулиной комнаты.

– Наташ, ты что, маленькая? Вызовешь «скорую»! Хотя, думаю, Сергею Васильевичу сейчас ничего не угрожает. Пусть отсыпается.

Глава

VI

. Секреты зеркала

День клонился к вечеру. Остывающее светило зависло над горизонтом, намереваясь отойти от земных дел. Поднявшийся ветер растрепал облака, и их лоскуты, усеявшие небосклон, сложились в волшебные узоры. Чудилось, будто по синим просторам беспечно разгуливают белые драконы и порхают ватные бабочки. Шпили видневшегося невдалеке собора тянулись к небесам, и облачные обрывки, чуть подкрашенные засыпающим солнцем, легко роились у золотых куполов, точно перья с ангельских крыл.

Света сидела на кровати в своей комнате. Рядом примостилась заветная банка, в пространстве которой все так же плавал синий огонек. Девушка задумчиво вертела в руках зеркало. Извлеченное из газеты и как следует вычищенное, оно приобрело совсем иной вид. Признаться, Резникова откровенно любовалась прелестной вещицей. Серебряную оправу, в том числе и всю длинную фигурную ручку покрывал прекрасно выполненный орнамент из переплетающихся змеек и неизвестных современной науке цветов. На обратной стороне зеркальца красовалось объемное изображение змеи, кусающей свой собственный хвост. Внутри змеевидного кольца проступили непонятные знаки, напоминающие не то буквы, не то иероглифы. Что же до самой зеркальной поверхности, то она казалась странной и походила скорее на фольгу под стеклом – отражение в ней почти не просматривалось, вместо него виднелись размытые очертания, в которых трудно было узнать человечье лицо.

– Чудное зеркало, однако! – Светлана смотрелась то так, то эдак, но не могла уразуметь, как пользоваться загадочной штуковиной. – В качестве женского атрибута оно абсолютно бесполезно!

– Верно, но оно и не призвано угождать дамскому тщеславию! – Насмешливый голосок царапнул по уху, и девушка, неловко дернувшись, ощутимо зацепила локтем спинку кровати.

Послышался смешок. Света бросила подозрительный взгляд на огонек, словно он вдруг обрел способность разговаривать, но синий гость и не думал нарушать тишину, только заметно оживился и будто бы пульсировал. Догадка осенила девушку – она схватилась за зеркало и заглянула в него. Поверхность прояснилась, но отразила… вовсе не Светлану! Из серебряной глубины глянула бойкая девица с буйной медно-красной шевелюрой. В омуте ее зеленых глаз, без сомнения, обитало не одно поколение чертенят. Резникова вскрикнула и уронила зеркало, но тут же опомнилась и поспешно подхватила обратно в руки.

– Ой, только не голоси! И попрошу меня больше не ронять!

Сомнений не оставалось: со Светланой говорила женщина из зеркала!

– Но…как это возможно?! – С трудом выдавила из себя Света.

– Очень просто! – Зеленоглазая недовольно хмыкнула. – Вот ведь народ пошел – все свои предания позабыли, от корней отреклись! Али ты не слыхивала никогда, что зеркало способно служить проводником между мирами?

– Слыхала, но думала, это сказки… – Девушка чувствовала себя глупо. Ее собеседница лишь выразительно изогнула соболиную бровь.

Разглядывая красавицу из Зазеркалья, Светка отметила еще пару деталей: во-первых, наряд на девице был старинный, темно-зеленый, ее лоб украшала расшитая цветными узорами лента, к которой крепились звонкие серебряные украшения. Светлана вспомнила их название – височные кольца. Во-вторых, на изящной шее незнакомки лежало серебряное колье в виде змейки с изумрудными глазами, кусающей свой хвост!

– Так это… ваше зеркало! – Озарило Резникову.

– Мое. – Не стала оспаривать зеленоглазая. – Но к чему церемонии? Ты вполне можешь звать меня по имени!

– О, с удовольствием, если вы мне его назовете…

– Да ты и сама знаешь. Поройся-ка хорошенько в прошлых днях! – Девица-огневица в зеркале умолкла, давая собеседнице собраться с мыслями.

Света сосредоточенно морщила лоб: верно, в облике зеленоглазки угадывалось нечто знакомое, но вряд ли они встречались в обычной жизни. Может, во сне?.. Красотка вполне тянула на Хозяйку Медной горы из «Уральских сказов» Бажова или на змеиную царицу, а то и невесту Великого Полоза… Хм, вряд ли книжному персонажу пришло бы в голову вести беседы с незнакомой девчонкой через зеркало… Во всяком случае, Бажов о таком точно не писал!

Огонек вспыхнул особенно ярко, привлекая внимание. Глядя на его синие переливы, девушка вдруг вспомнила свое недавнее видение: туманный остров, пленница со спутанными кудрями в крестьянской телеге… Кажется, имя и впрямь звучало…

– Нельда! – Воскликнула Света. Разрозненные события последних дней как будто начинали выстраиваться во что-то определенное.

– Твоя память пробуждается, моя дорогая Ланита! – Обрадовалась медноволосая, и в ее словах ощущалась нежность без примеси насмешливости, словно девица говорила с обожаемой младшей сестренкой.

– Ланита? – Переспросила Резникова.

– Конечно! Так тебя величали в ту пору, когда семихвостый Дракон принес на землю волшебство и отдал его чадам земным, неразумным. Увы, дар не ко двору пришелся…

Все это звучало уж слишком таинственно, мысли Светы опять начали путаться:

– О чем вы говорите, Нельда?

Из зеркала донесся звонкий смех, ему серебряно вторили височные кольца.

– Горюшко с вами, – зеленоглазая не уточнила, кого включает в понятие «вы». – Ты хоть сказки-то народные помнишь?

– Естественно, но причем здесь они?

– При том, что в каждой сказке есть доля истины. Ну-ка, скажи: катись, яблочко наливное, по блюдечку по серебряному, покажи нам страны далекие…

Нельда осеклась и снова рассмеялась – заливисто, заразительно, сочно! Право слово, эта жизнерадостная хохотунья мало походила на понурую пленную ведьму, явившуюся прежде Светлане. «Что же произошло? Что стало причиной столь разительной и страшной перемены? Вряд ли доброе дело» – мысли сновали туда-сюда, словно потревоженные осы. И девушка поняла: не очень-то ей хочется знать ответы, но, видимо, придется – больно уж пристально и лукаво смотрят зеленые глаза из Зазеркалья.

– Ну да ладно, не будем тянуть время. – Медноволосая Нельда посерьезнела. – Дальние страны нам, пожалуй, без надобности, мы поближе отправимся, нырнем в глубину вековую.

Из-под ее пальцев вырвался сухой щелчок, и зеркальную поверхность будто бы затянуло туманом. По нему пробежала рябь, Света вцепилась в ручку зеркала и зажмурилась, а когда все же решилась вернуться в реальность, то обнаружила, что ее собеседницы нет. Вместо Нельды по ту сторону стекла возникло поселение. Светлана судорожно вздохнула (казалось бы, уже можно привыкнуть к необычным вещам, а вот поди ж ты…) и очутилась… на берегу озера.

Судя по всему, ее никто не замечал, зато она видела все, что происходило вокруг.

Поселение было большим и богатым. Избы стояли справные, добротные, среди них даже двухэтажные встречались, с резными да расписными наличниками и неожиданно широкими окнами. Жизнь здесь била ключом. Скрипели телеги, шумела водяная мельница, в кузнице гулко вздрагивало железо под ударами мощного молота, слышался свист косы, со смаком врезавшейся в полную сока траву, мычали коровы, блеяли овцы. Девичий голос где-то вдалеке выводил песню, скоро к нему прибавились еще несколько. Над головой раскинулся лазурный небесный холст с редкими белыми облачками, прошитый солнечными стёжками… Летний зной лениво плыл над озером.

На берегу сидела светловолосая девушка в васильковом венке – та самая, с лицом Светланы. Только нынче никого страха или ненависти в ней не чувствовалось. Напротив, она поддалась полуденной неге и, улыбаясь каким-то своим грезам, болтала ногами в прозрачной воде, поднимая тучу брызг. Солнце зажигало в них целый сноп золотых искр, они на миг застывали в воздухе и снова обрушивались в озеро, а девушка весело смеялась и продолжала свое незатейливое развлечение. Вот она заметила толстого щенка, деловито обнюхивавшего цветок. Тут же в ее серых глазах, призывно помахав хвостом, пробежал озорной бесенок. Девушка тихонько наклонилась вперед, протянула руку и начала выписывать пальцами фигуры. Повинуясь ее жестам, вода забурлила и поднялась, выпустив из своих недр огромный радужный пузырь, который светловолосая шалунья тут же переманила на сушу. Вот он завис прямо над щенком… Девчонка легонько хлопнула в ладоши, заставив пузырь разлететься на тысячу капель. Щенок фыркнул, недоуменно огляделся, но так и не понял, откуда на него обрушился неожиданный дождик. Обиженно тявкнув, он отряхнулся и, косолапо переваливаясь, потопал домой.

– Забавляешься? – Над девушкой склонилась высокая фигура.

– А почему бы и нет? День такой чудесный! Север нечасто балует нас солнечным изобилием!

– Верно, – пришелец сел рядом с ней.

Светлана вдруг заволновалась, сердце гулко стукнуло в груди, щеки заалели маковым цветом. «Что со мной? И почему я не могу видеть его лицо?» Эти и еще целый сонм других мыслей бестолково толпились в голове. Странно, но говорившего как будто скрывала дымка, разглядеть его черты никак не получалось, а очень хотелось! Света различала только восхитительную стать незнакомца и слышала голос – необыкновенный, ласкающий, бархатный… «Интересно, как его зовут?» Будто бы отвечая на незаданный вопрос, Светланина двойняшка произнесла:

– Я так рада, что ты вернулся, Тальгир!

– Я тоже рад, Лана. – Он нежно притянул ее к себе, поцеловал сивый висок, и девушка, счастливо вздохнув, прислонилась к его груди.

Так они сидели некоторое время, а потом Тальгир бережно отстранил подругу и взглянул ей в глаза. Она встревожилась:

– Что-то случилось?

– Да нет, просто совсем позабыл, зачем явился пред твои очи! Тебя Нельда кличет, ей подмога требуется!

– О, надо было сразу сказать! – Лана поспешно встала, оправила синее платье. – Где же она?

– А где быть нашей Повелительнице Змей? Вестимо, на змеиной поляне! – Добродушно усмехнулся Тальгир.

Девушка быстро, точно украдкой, поцеловала парня и, подобрав юбку, помчалась через лес.

Теперь Светлана наблюдала свою зеленоглазую знакомую. Та стояла у внушительного серого камня, испещренного всевозможными письменами. У его подножия неслышно колыхались травы. Ветерок трепал густые волосы Нельды, нараспев произносившей призывающий заговор. Едва она закончила, как трава словно ожила: заходила ходуном, наполнилась шипением и шорохами. В этот миг на поляне показалась Лана.

– Нельда, прости, я опоздала! Не серчай!

И сразу же в синеву неба вонзился девчачий визг, потому что по босым ногам Ланы скользнула холодная чешуя. Девушка подпрыгнула, словно испуганный олененок.

– Ну, чего шумишь? Только змеек моих пугаешь! – Мягко пожурила младшую подругу Нельда. – Они тебе зла не сделают!

– Никак не свыкнусь с твоими подопечными! – Лану еще немного потряхивало. Сколь ни крути, а прикосновение даже самой безобидной змеи – вещь не слишком приятная.

Зеленоглазая лишь усмехнулась:

– Ну и не привыкай, никто тебя не неволит! Только подсоби: дай немного воды. Лето нонеча засушливое выдалось, моим маленьким друзьям пить охота!

Лана проговорила несколько слов, затем подняла руки к небу и словно бы поманила к себе облака. Те послушно опустились, потемнели, набухли, наполнились влагой и разразились дождиком. Он мигом наполнил небольшие желобки, скрывавшиеся в траве у камня.

– Благодарствую, – улыбнулась Нельда. – Сейчас напою своих змеек и отправлю их травки собирать, а к вечеру зелье сготовлю.

– Зачем? Неужто хвороба с кем приключилась? – Лана по-прежнему не решалась приблизиться к камню.

– Да корову у старосты нашего Руфуса недуг подкосил, надобно посмотреть, а у Ендига дочурка малая занемогла, тоже врачевать придется! Ну а ты чем похвастаешь?

– Особо нечем, – отозвалась подруга, – старая Марга привязалась, мол, засуха, бедствие… Пришлось идти к ней огород поливать! Потом над полем пшеничным ливень устраивала…

– Славно, чего ж ты мрачна, точно ночь безлунная? – Смеясь, спросила Нельда. Ее руку обвила небольшая зеленая змея, будто браслет диковинный.

– Неспокойно мне. Старуха больно злобная, одни пакости измышляет: так и зыркает из подлобья… Да и Руфуса остеречься стоит, воля твоя, а что-то недоброе в нем хоронится…

– Брось, в его объемном брюхе хоронятся только пироги! – Нельда расхохоталась. – Но даже если твои слова не лишены смысла, то ведь корова его все одно ни при чем… Значит, надо помочь! Сила магическая нам на то и дадена, чтоб людям пользу приносить!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.