# Ловелас для брюнетки

Илона Шикова, Маргарита Светлова

Меня зовут Карина Голубева, и еще со школы мама вдалбливала мне в голову, что я должна быть банкиром. Пришлось идти у неё на поводу – институт, диплом по финансам, но все равно не мое. Как оказалось, я – натура творческая, и мне нравится дарить людям радость. Вот она, финансовая независимость от родителей и радужные перспективы на будущее! Я счастлива! Ровно до того момента, пока один наглец из прошлого не переступил порог моей фирмы. Нахамил, затем попытался мелко отомстить, а после предложил заключить необычную сделку. Отказ – потеря фирмы. И вот я остаюсь одна в огромном доме – тишина, нервная дрожь по телу, и шаги на лестнице… Боже, во что я ввязалась!!!

## Глава 1

POV Карина

– У нас два новых заказа! – моя правая рука и по совместительству подруга Майя поднимает обречённо глаза к потолку, изображая страдальческий взгляд, при этом бросая бумаги на стол подчёркнуто громко, чтобы этим привлечь моё внимание. – В субботу звонили, – продолжает она с печалью в голосе, а я отрываюсь от лицезрения монитора и поднимаю глаза на девушку. – Не стала вчера тебя беспокоить, чтобы не расстраивать, дорогая.

– Как будто с цепи сорвались, – я откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза и тяжело вздыхаю.

Как же я ненавижу понедельники! Просто терпеть их не могу! Вот спрашивается, почему не сделать еще один выходной или вообще отменить этот день недели, вычеркнув его из календаря? Понедельник, утро и куча геморроя на целую неделю вперед! Дурдом, чтобы не выразиться похлеще.

И так каждый раз, будь не ладен тот умник, который придумал эти чертовы понедельники!

Конечно же, я люблю свою работу, но только когда она доставляет удовольствие, а не приносит кучу проблем с еще большей кучей возмущенных клиентов – только их заказы самые важные, только у них должен быть праздник, и исключительно они, любимые и неповторимые, требуют к себе повышенного внимания.

А с остальными что прикажете делать? Отказать? Или сказать, что их заказ не важен? Из раза в раз одно и то же – как же иногда хочется кого-нибудь послать или разорвать на мелкие части, чтобы не доставали. И с уважением относились и к чужому труду, и к посторонним людям, которые тоже хотят, чтобы и у них наконец-то случился столь долгожданный праздник.

– Это еще не все, – произносит Майя и печальными глазами смотрит на меня.

Чувствую, сейчас ошарашит. Да так, что я с места встать не смогу или дар речи потеряю на пару дней.

– Не томи, – подгоняю девушку, так как лучше знать свой приговор заранее, а не терзать себя глупыми и ненужными мыслями по поводу происходящего.

– С утра еще один клиент позвонил, – моя помощница вновь тяжело вздыхает, но продолжает смотреть мне в глаза с щенячьей преданностью.

– Я так понимаю, ты знаешь причину такого наплыва новых клиентов? – наблюдаю, как Майя опускает взгляд вниз, и понимаю, что точно ошарашит.

Мы знакомы с ней давно – как раз с того момента, когда я пришла сюда работать. Аниматором. Без опыта работы. Но с амбициями и огромным желанием хоть чем-то заняться.

И ни разу не пожалела о своем решении, по сей день благодаря свою бывшую начальницу Ангелину Сергеевну. За то, что поверила и дала шанс мне, Карине Голубевой, реализовать свои способности, а главное понять – чего же я на самом деле хочу от этой жизни.

– «Праздник в каждый дом» закрывается, – Майя морщится, всем своими видом показывая, что она расстроена, а у меня лишь вырывается громкое:

– Что?!

– И все их клиенты теперь бегут к нам, – игнорирует мой гневный окрик помощница, продолжая смотреть на меня печальным взглядом. – Точнее, Надежда рекомендует обратиться именно в нашу фирму, как в лучшую в городе.

– Вот теперь пусть твоя Надежда приходит и сама удовлетворяет все их желания, – выдаю довольно резко, в глубине души начиная раздражаться.

Вот он, мой «любимый геморрой». Нарисовался, не сотрешь, как не пытайся. Нельзя брать заказов больше, чем мы в состоянии выполнить. И работать по двадцать часов в день тоже нельзя! У людей должна быть семья, личная жизнь и домашние дела. Отдых, в конце-то концов, а не постоянные истерики заказчиков, бесконечные вечеринки и усталость, когда валишься с ног после очередного веселого праздника и еле доползаешь до кровати.

Я не жалуюсь, просто иногда так все раздражает!

Да, кстати, наша фирма так и называется – «Веселый праздник». После того, как я стала ее владелицей, название решила не менять. Во-первых, клиенты уже привыкли, так стоит ли тратить средства на дополнительную раскрутку? Во-вторых, переоформление бумажек заняло бы довольно много времени и нервов, чем я в последнее время очень дорожу. И, наконец, в-третьих, и основных – оно мне просто нравится.

Банальненько, простенько, зато очень позитивно и весело – так стоит ли заморачиваться над чем-то необычным?

– Не возражаешь? – в голосе Майи звучат радостные нотки, так как когда-то она с Надеждой работала вместе. И насколько мне известно, дружит с девушкой по сей день.

– Возражаю, – ворчу, утыкаясь снова в монитор. – Но выбора все равно нет. Ты же знаешь, сейчас мы не можем расширяться. И так ютимся вшестером в трех небольших комнатах. Куда еще новых сотрудников брать?

– Я тебя обожаю, – Майя наклоняется и целует меня в щеку. – Не переживай, мы справимся.

Вот за что я люблю эту рыжеволосую юркую девчонку, так это за неиссякаемый оптимизм. Его, кстати, и у меня в избытке, но у Майи он просто зашкаливает.

– Справимся, – обречённо бурчу только что закрывшейся двери, за которой скрылась моя ненаглядная помощница, и снова откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза.

Господи, как я устала. Отпуск взять, что ли? А еще лучше – послать всех куда подальше, закрыть фирму, как это сделали конкуренты, и уйти…

Куда, пока еще не решила, но своим поступком точно порадую маменьку, а ещё дам ей повод позлорадствовать и в очередной раз поехидствовать. Она только угомонилась, перестала учить меня жизни и смирилась с моим выбором, как я преподнесу ей царский подарок и признаю свое поражение.

Нет уж, дорогая Инесса Николаевна, так просто я тебе в руки не дамся! Пофиг на трудности, я со всем справлюсь. И ни за что не пойду работать в банк, как ты того всегда хотела.

Хватит с меня экономического факультета, на котором ты так настаивала. Но вот с банковским делом у меня не задалось с самого начала, хоть я и пыталась вникнуть во все премудрости кредитования населения. Не знаю, кто это придумал, но скучнее дисциплины я в жизни не встречала!

Даже экономическая теория выглядит раем по сравнению с процентными ставками, депозитами и остальной чепухой, которую нам втюхивали преподы на лекциях. Я даже честно пыталась поработать в одном из банков, однако через пару месяцев нудной и однообразной рутины окончательно поняла, что это не мое.

И моим никогда не станет, как бы ни хотела моя ненаглядная маменька затянуть меня в свои сети.

Зато однажды я случайно наткнулась на объявление о наборе аниматоров в небольшую фирму «Веселый праздник». В деньгах я никогда не нуждалась, ежемесячно получая кругленькие суммы и от отца, и от матери, которые на тот период уже длительное время состояли в разводе.

«Я буду вам помогать», – заявил мой ненаглядный папаша, чье лицо напрочь стерлось из памяти, появившись на пороге нашего дома аккурат на следующий день после моего шестнадцатилетия.

«Не возражаю», – заявила моя строгая маман, чем вызвала у меня удивление.

Надо же, я-то думала, она его до сих пор ненавидит, однако и ее невозмутимый тон, и категоричность в голосе твердо дали понять, что и мне возражать нет смысла.

Пришлось смириться и принять помощь родителя, который резко воспылал ко мне любовью. Я держала дистанцию, в глубине души все еще не веря в его благородные мотивы, однако не возражала – ни когда он на протяжении всей учебы в университете помогал мне финансово (благо, мы жили с ним в одном городе, поэтому могли даже два раза в месяц встречаться), ни позже, когда после четвертого курса он подарил мне квартиру, ни тем более сейчас.

Именно папа поддержал мою идею выкупить бизнес у бывшей владелицы, когда она собиралась уезжать заграницу на ПМЖ, и он же довольно резко осек мою маму, которая только собиралась возразить против моей безумной идеи. В итоге она побурчала немного для порядка, и смирилась. Кстати, даже настояла на том, чтобы разделить финансовые затраты с отцом напополам.

Я взяла у них деньги с единственной формулировкой – «в долг». Повозмущались, конечно же, пару раз обвинили меня в неблагодарности, но, в конце концов, успокоились и даже стали сильнее интересоваться моими делами, постоянно давая советы.

И вот уже почти год, как я – бизнес-леди, имею в собственном владении небольшую фирму «Веселый праздник».

Открываю глаза и улыбаюсь своим воспоминаниям. Такое чувство, что все это со мной произошло вчера, а не на протяжении нескольких лет. И как теперь бросить свое детище, в которое вложено столько сил, терпения и любви?

Нет уж, будем бороться до конца! На крайняк, отправим народ к еще одним конкурентам – а что, путь расширяются, а не ленятся. Клиентов хватит на всех, так стоит ли жадничать?

Снова сажусь ровно и утыкаюсь носом в монитор – конец месяца, куча отчетов, премии сотрудникам и планы на будущее. Еще и новых клиентов надо куда-то втулить, чтобы не обиделись. Ведь люди хотят праздника – и мы им его обязательно устроим.

До конца рабочего дня пребываю в хорошем настроении, занимаясь текучкой. Ровно до того момента, как в пять часов раздается стук в дверь.

– Войдите! – громко кричу, не отрываясь от чтения бумаг. Сейчас каждая секунда на счету, поэтому лишь слышу скрип петель, затем шаги, а после и отодвигаемый стул. – Чем могу… – я отрываюсь от своего занятия и запинаюсь, глядя на цветущую мужскую физиономию.

Только его мне сейчас не хватает для полного счастья!

Откуда он вообще тут взялся?

## Глава 2

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – расплывается в ехидной улыбке парень, по всей видимости, безумно довольный своей неотразимостью и моими временным шоком от его внезапного появления. Не спорю, огорошил, но я удар держать умею, да и с клиентами давно научилась свои чувства скрывать от посторонних.

Смотрю на него и думаю – вроде не дурак, симпатичный и уверенный в себе, однако мания величия с завышенным самомнением вкупе с высокомерием затмевают весь блеск его «великолепия». Более того – это просто отталкивает от него людей. Не всех, конечно, но по крайней мере меня так уж точно.

Хотя каюсь – несколько лет назад я была влюблена в Рому Валевского! Настроила себе воздушных замков, повелась на его смазливую мордашку, придумала сказку, и сама в нее поверила. Думала, что он намного лучше, чем о нем говорят, однако позже горько разочаровалась в своем выборе.

Мы встретились, переспали и разбежались по разным углам: я – зализывать свои душевные раны и сетовать по поводу самой большой глупости, которую совершила в своей жизни, а он… забыл меня, как страшный сон, игнорируя мою скромную персону, и отправился дальше разбивать женские сердца. Бабник, одним словом, хотя сейчас таких, как Валевский, обычно называют по-модному – «ловелас».

А я бы назвала его просто павлином общипанным – сидит тут, хвост распушил, так и хочется оставшиеся перья выдернуть, чтобы он с голой задницей отсюда вылетел!

Просто бесит его надменный вид!

Что касается прошлого, то сама виновата, кто ж спорит – всегда горько разочаровываться в людях, особенно тех, кто тебе нравился. Мне очень хотелось стать для него единственной и неповторимой, однако Валевский не оценил моего порыва, предпочитая проводить вечера (а может, и ночи) в объятиях легкодоступных и тупых девиц, которые пачками вешались ему на шею.

И моя любовь ему нафиг не сдалась, как потом оказалось. Может, это и к лучшему? Я отделалась легко и даже ни разу не услышала ехидных насмешек от многочисленных подружек Валевского, а ведь могло быть и хуже.

– Представь себе, я тоже, – с нотками безразличия в голосе отвечаю, прогоняя воспоминания о парне. Когда это было – навскидку и не вспомнишь, сколько лет прошло с тех пор. Да и кто не ошибался в восемнадцать лет, принимая желаемое за действительное и мечтая о самом красивом мальчике университета?

– Шикарно смотришься в кресле директора! – оценивающим взглядом проходится по моему телу напыщенный павлин, чем второй раз вгоняет меня в состояние полушока.

Я точно не ослышалась? «Само совершенство» снизошел до комплимента? И кому? Мне? О, Боги, как посмел, ведь я не достойна его великолепия!

Дела, да еще какие! Хотя, возможно он рассчитывал на другую реакцию – что я, например, от счастья растекусь лужицей прямо в кресле? Ага, павлин, разбежалась – меня так просто теперь не проведешь. Да и стоит ли наступать на грабли второй раз?

Рома, как обычно, в своем репертуаре – и своими поведением, и надменным тоном вызывает лишь скрежет зубов, а так же дикое желание (честно говоря, не знаю, на что он рассчитывал, завалившись в мой кабинет) послать его нахрен, чтобы не отвлекал от работы.

– Ты приперся сюда, чтобы отпустить мне сомнительный комплимент? – приподнимаю одну бровь вверх, никак не разделяя его веселья.

– Я пришел сюда по делу, – он делает акцент на втором слове, продолжая скалиться на все свои тридцать два зуба. – И уж точно не к тебе.

– Какое счастье! – я хлопаю в ладоши, произнося слова с ехидством в голосе. – Прямо камень с души снял. Я-то думала, моя неземная красота не дает тебе покоя и мешает спать по ночам, а ты, оказывается, по делу. Нужно срочно в календаре этот день красным отметить, раз сам Валевский Роман Борисович по делам ко мне зашёл. Как бы мне не умереть от восторга.

– Завидуешь? – парень расстегивает пиджак, откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу, чем продолжает вызывать одно сплошное раздражение.

– Чему? – я не могу скрыть удивления, услышав его вопрос.

Дел по горло, сроки горят, я ничего не успеваю, а он требует к себе внимания – ну, не идиот ли, прости Господи!

– Мне, – спокойно произносит Рома, а я лишь усмехаюсь, правда, мысленно, чтобы не дать ему повода надо мной поиздеваться.

Точно у человека самомнение зашкаливает! Одним словом – павлин.

– Слушай, Валевский, – я даже немного наклоняюсь вперед, складывая руки, как школьница, на парте. – Если тебе нечем заняться, то вали к своим пустоголовым блондинкам, а меня избавь от лицезрения своей неотразимой физиономии. Знаешь, меня с некоторых пор воротит от приторно-сладкого.

– Значит, ревнуешь, – продолжает улыбаться Рома, видимо, не впечатляясь моей пламенной речью.

– Мне все равно, что ты думаешь по этому поводу, – перевожу взгляд на монитор, всем своим видом показывая, как он меня достал. И разговора не получится, хоть я и пыталась вести себя вежливо. – Если ты закончил, то дверь у тебя за спиной.

– В остроумии поупражнялись, теперь переходим к главному, – Рома продолжает улыбаться, правда, меняет тон с шуточного на серьезный. – Мне нужен директор вашей фирмы.

Охренеть, не встать – какой нахал! Такое чувство, что я – пустое место. Если он таким способом решил меня унизить, то ничего у него не выйдет.

– Ты издеваешься надо мной? – шиплю, отрываясь от монитора и глядя ему прямо в глаза.

Улыбка резко спадает с его лица, и теперь в его взгляде читается удивление.

– Не понял, – Валевский лезет в карман пиджака, достает оттуда айфон (я так подозреваю, последней модели), проводит пальцем по экрану и что-то набирает на клавиатуре. – Фирма «Веселый праздник», – читает парень, не поднимая на меня взгляда. – Организация тематических вечеринок, дней рождений, юбилеев, детских мероприятий…

– Ты мне решил рассказать, чем занимается моя же фирма? – я нагло перебиваю его пламенную речь, так как у меня нет никакого желания тратить время на всю эту чепуху.

Хочется ему поизучать наш сайт? Пожалуйста, я не возражаю, но исключительно за дверью, а никак не в моем кабинете.

– Что значит, твоя? – глаза Романа округляются, когда она смотрит на меня несколько секунд, а после снова опускает взгляд на экран своего гаджета. – Директор – Коваленко Ангелина Сергеевна, – и Валевский снова впивается в меня взглядом. – Голубева, ты с луны свалилась?

– А ну, дай сюда, – протягиваю руку, и Рома вкладывает в мою ладонь свой смартфон.

Пробегаюсь взглядом по первой странице сайта нашей фирмы и понимаю, что в этот раз лоханулась я. Точнее, не совсем я, а программист, которому было поручено исправить ФИО директора, а так же внести туда новый список контактов.

С последним проблем не возникает, а вот с первым, как теперь оказывается, полная засада. И я, как назло, замоталась и вовремя не проконтролировала.

Просто до этого момента никто, кроме Валевского, не требовал личного присутствия директора, и я бы в жизни не подумала, что на маленький шрифт в конце огромной статьи о нашей фирме кто-то обратит внимание.

Не подумала и попала впросак – теперь придется выкручиваться и даже извиняться, чтобы и дальше не выслушивать ехидные реплики и подколки Валевского.

Хотя, почему я должна извиняться? Не его ума дело, что там написано!

И обслуживать его я точно не буду, если он пришёл именно за этим. Надеюсь, с первого раза он понимает значение слова «нет»?

– Все так, но не совсем, – начинаю я издалека, передавая назад Роме смартфон. – Ангелина Сергеевна продала свой бизнес мне, – делаю намерено паузу, наблюдая, как брови парня ползут вверх. – Если тебе нужна она лично, то оставь свои координаты, я передам, а если…

– То есть ты теперь бизнес-леди? – Рома снова расплывается в улыбке и откидывается на спинку стула, вертя смартфон в руке. – Тем лучше.

– Ты всегда такой невоспитанный? – я уже немного успокаиваюсь, по крайней мере, ни тон, ни вальяжная поза Валевского больше не вызывают раздражения, но мысли извиняться перед ним больше не возникает. – Или только я удостоена такой чести?

– Значит, я к тебе, – игнорирует мои вопросы парень, продолжая скалиться и смотреть мне в глаза. – Мне посоветовали твою фирму, как лучшую в городе, – он снова демонстрирует свой неотразимый и довольный вид, что хочется в очередной раз его послать в пеший эротический тур.

– Похвально, но…

– Через три недели у моих родителей юбилей свадьбы, – Валевский снова не дает мне спокойно закончить свою мысль, наглым образом перебивая. – И я, как примерный и заботливый сын, хочу организовать им праздник. Рассматриваются все варианты, бюджет не ограничен, и я на днях жду от тебя все возможные предложения.

От подобной наглости захватывает дух, и даже я, со своей неуемной дерзостью, не нахожусь с быстрым ответом. Его надменный тон, звездная болезнь и желание продемонстрировать свое превосходство не знают границ. И вызывают лишь повторное желание поставить нахала на место, послать куда подальше и забыть о его существовании на этой планете.

– Я рада за твоих родителей, – пытаюсь все еще сдерживаться, однако судя по тому, как Рома меняется в лице, все же мой голос звучит довольно резко, а никак не спокойно. – Но этот и следующий месяцы уже забиты под завязку.

– Ты не поняла! – выдает довольно резко и громко Валевский, от чего я чуть не подпрыгиваю на месте. – Я не спрашивал о твоих планах на два месяца, – он намерено делает паузу, впиваясь в меня взглядом. – Я тебе сделал конкретный заказ, – и даже немного подается корпусом вперед, видимо, чтобы я окончательно впечатлилась. – Назови любую сумму, я заранее согласен.

Он замолкает, пронизывая меня взглядом, в котором сверкают молнии, а я наоборот закипаю. Да так, что сейчас гром разразится, и стены в моем кабинете потрескаются от моей гневной тирады. Надо же, осчастливил и своим присутствием, и своим щедрым предложением!

А остальные пусть подождут, ведь царь же не может ждать так долго!

– Иди нахрен, Валевский! – я даже приподнимаюсь со своего и наклоняюсь всем корпусом немного вперед, опираясь кулаками о столешницу. – И со своим заказом, и со своими бабками! Мне на них плевать с высокой колокольни! И для глухих повторяю – дверь за твоей спиной, так что всего хорошего, Рома!

– Мстишь мне за прошлое? – Он не двигается с места, лишь желваки ходят ходуном, а глаза по-прежнему метают молнии в мою сторону.

– Ты слишком высокого о себе мнения, – я снова плюхаюсь в свое кресло и откидываюсь на спинку. – Тебе никто не говорил, что иногда, – делаю акцент на последнем слове, – стоит употреблять такие слова, как «пожалуйста», «будьте любезны» или хотя бы высказывать просьбу, а не приказывать, – повторно делаю паузу, наблюдая, как глаза парня наливаются кровью. – И люди к тебе обязательно потянутся, Валевский.

– Еще раз повторяю, – он отделяет каждое слово друг от друга, произнося их со злостью. – Назови любую цену и сделай моим родителям праздник.

Вот и как, прикажете, с таким мило и культурно общаться? Никаких нервов не хватит терпеть Валевского целых три недели, еще и потакать всем его капризам и закидонам. Я-то думала, он с возрастом поумнел, научился вести себя нормально, не показывая направо и налево своего высокомерия, однако на деле всё оказалось еще хуже, чем было раньше.

И я когда-то была в него влюблена? Боже, какой же я была дурой!

– А я тебе третий раз повторяю, – специально запинаюсь, глядя Роме в глаза, не желая снова его посылать куда подальше.

И так все нервы вымотал, сбив весь рабочий настрой, так еще и хамку из меня пытается сделать! Хотя достал он меня конкретно, такого не грех и трижды послать.

– Ты еще об этом пожалеешь! – он цедит сквозь зубы, уже не сдерживая своей злости, чем вызывает у меня дикий и истерический смех.

Наблюдаю, как парень разворачивается и покидает мой кабинет, громко хлопая напоследок дверью. Хотя, разве можно ожидать от него благоразумия и рассудительности? Такого ничем не прошибешь!

– Нужен ты мне, чтобы тратить своё время на месть. Тоже мне, нашёлся пуп земли! – говорю закрытой двери, мотаю головой из стороны в сторону, а через несколько секунд снова приступаю к чтению бумаг, выбрасывая и Рому Валевского, и его предложение из головы.

Много чести думать о таком павлине! Пусть валит на все четыре стороны. А еще лучше – обратится к нашим конкурентам и им делает свои щедрые предложения.

Возможно, кто-то и согласится с ним работать, но точно не я!

И я очень надеюсь, что больше не увижу надменную и наглую физиономию Ромы Валевского!

Никогда!

## Глава 3

На часах семь вечера, и я собираюсь домой. Глаза болят от постоянного напряжения, спина затекает, а голова уже практически не соображает – много же я наработаю в таком состоянии! Сейчас лишь одно дикое желание – добраться до дома, завалиться в кровать и посмотреть какую-нибудь мелодраму, чтобы побыстрее заснуть.

И я бы его реально осуществила, если бы не долг перед лучшей подругой и мое клятвенное обещание приехать именно сегодня на ужин к чете Гончаровых. И так две недели не видела Настену – а беременных женщин, как известно, расстраивать нельзя.

Выхожу из кабинета, закрываю его на ключ и направляюсь к лифту. На улице свежо и прохладно – весна, конец марта, а хорошее настроение где-то затерялось среди заснеженного февраля.

Надо же, раньше мы всегда радовались приходу столь долгожданного тепла, а вот сейчас почему-то это, наоборот, огорчает. Усталость дает о себе знать, однако я уверенно направляюсь к своему старенькому автомобилю, игнорируя ноющую боль во всем теле. Скоро усядусь в мягкое сиденье, а спустя пятнадцать минут моя любимая подружка накормит меня вкусным ужином и поднимет настроение одним только своим видом.

Хоть моей машине и пятнадцать лет, но все равно я ее очень люблю. Самое главное, она куплена на честно заработанные средства и без чьей-либо помощи. Я считаю, что автомобиль – это не понты, а средство для передвижения, хотя такие мажоры, как Валевский, могут со мной не согласиться.

Опять мысли об этом павлине общипанном лезут в голову, будь он не ладен! Хотя, почему общипанный? Я же еще не добралась до его «хвоста». Но если ещё раз посмеет нарисоваться в моем кабинете, то я обязательно исправлю это недоразумение.

Вот же гад, этот Валевский – никак не могу выбросить из головы его нагло усмехающуюся физиономию и вальяжную позу, хоть и пыталась последние два часа сосредоточиться исключительно на работе. И вот опять, стоит лишь вспомнить его надменный тон и ехидную улыбку, как тяжелый вздох со стоном вырывается из груди.

Даже не бесит – просто дико раздражает.

«Шикарно смотришься в кресле директора!» – мысленно передразниваю парня.

Забавно, почему-то из всего нашего десятиминутного диалога всплывает именно эта фраза. Да уж, Рома, странный ты человек. Неужели нельзя общаться нормально – без предвзятости, пафоса и дешевых понтов?

Я прекрасно помню, как в первую нашу встречу он случайно ударил меня дверью, а после напоил кофе в качестве извинений. И был таким милым, веселым и заботливым парнем, что мое тогда еще наивное и неокрепшее девичье сердце растаяло, как снег на солнышке.

Вот же он, мужчина моей мечты! Другого не хочу!

Ну и дура я была! Каким местом думала тогда? Ведь ясно как Божий день, что такие, как Валевский, нас считают за второй сортом. Козёл он, а не павлин, если не сказать похуже.

И как же больно было потом, когда его высокомерие все-таки взяло верх над здравым смыслом и нормальным поведением.

Так, меня опять не в ту степь несет. Дался мне этот Валевский! Такое чувство, что на нем свет клином сошелся, не иначе. Что-то мне подсказывает – я малость перенапрягла извилины на работе! Вот, до чего доводит аврал в понедельник. Теперь еще всякие глупые воспоминания лезут в голову. Уж лучше заскочу в магазин и куплю тортик к чаю, чтобы порадовать мою беременную подружку и ее сладкоежку-мужа.

Кстати, шикарная они парочка, эти Гончаровы! И ведь начали встречаться еще в институте. Правда, первая попытка их серьезных отношений вышла неудачной – молодость, недопонимание и глупые обиды вкупе с амбициями и непонятными обвинениями в адрес друг друга. Такое сплошь и рядом бывает, винить в этом некого, кроме себя самих.

Однако судьба преподнесла Насте и Захару второй шанс, и они им воспользовались – разобрались с прошлыми обидами, открылись друг другу, и теперь очень счастливы в браке. Еще и потомство ждут – как тут не порадоваться!

И, кстати, совсем забыла сказать: Рома Валевский – лучший друг Захара Гончарова. Надеюсь, физиономию этого павлина мне не придется еще и весь вечер наблюдать, сидя за столом в доме у Насти?

– Наконец-то! – белокурая красавица встречает меня на пороге, когда я только выхожу из лифта. – Ты со своей работой скоро совсем загонишь себя, дорогая.

– Привет, моя сладенькая, – обращаюсь к уже довольно большому животу моей подруги, прекрасно зная, что она ждет девочку. – И тебе привет, ворчливая мамаша, – целую Настю в щеку, передаю ей тортик и захожу в квартиру.

– Прибыло мое спасение! – из кухни с довольным видом появляется Захар, направляясь в мою сторону. – Привет, – целует меня в щеку, помогает снять куртку и забирает сумку, вызывая у меня удивление в глазах.

Перевожу взгляд на Настю и поднимаю обе брови, задавая немой вопрос.

– Он проштрафился, и теперь отрабатывает свой косяк, – милая блондиночка смеется, а после разворачивается и направляется на кухню, даже не глядя в сторону своего обожаемого супруга.

– Такое чувство, что я не могу поухаживать за Голубевой! – ворчит Захар ей вслед, а после обращается ко мне полушепотом: – Карина, выручай, – обнимает меня одной рукой за плечи и медленно ведет следом за своей женой.

– Чё натворил-то, красавчик? – приходится плестись, как черепаха, чтобы выслушать причину надутых губ своей подружки, а так же расстроенного вида ее супруга.

Судя по печальному взгляду Захара, он точно накосячил. Причем серьезно. А прекрасно зная доброту своей подруги вкупе с ее же чрезмерным спокойствием и рассудительностью, то вряд ли Настя стала бы дуться на мужа из-за какого-то пустяка.

– Машину ее разбил, – Захар останавливается и даже глаза зажмуривает.

– Шутишь? – вырывается у меня как-то громко, однако я вовремя вспоминаю, что не стоит столь бурно проявлять сейчас эмоции. – Гончаров, ты обалдел совсем? – перехожу на шепот, глядя в небесно-голубые глаза Захара.

Кстати, именно они когда-то покорили бедное сердце Насти Стриж, или как ее прозвал потом Гончаров – птички!

– Да там всего-то царапинка маленькая, Карина! – начинает оправдываться парень, а я лишь усмехаюсь.

– На кой ты вообще ее машину любимую взял? – стучу пальцем по виску, чем вызываю очередной печальный вздох у собеседника. – Чем тебя родной внедорожник-то не устроил?

– Я случайно схватил не те ключи, – печально вздыхает Захар, всем своим видом прося о помощи. И тут же быстро начинает описывать свои злоключения, пока я не передумала ему помогать. – Возвращаться времени не было, а тут, как назло, какая-то овца въехала мне в задний бампер. Ну, реально, Карина, царапинка, – он повторяется, показывая большим и указательным пальцем небольшое расстояние, а я повторно усмехаюсь в ответ, поражаюсь исключительно мужской логике.

Это для нас, женщин, глобальная катастрофа, когда кто-то въедет тебе в задний бампер. А для мужиков это, оказывается, лишь «маленькая царапинка»

Вот уж, и вправду – прилетело, откуда не ждали. Надо же было так не вовремя расстроить нашу драгоценную птичку. Однако, хоть у меня и женская солидарность, все равно люблю Гончарова, как лучшего друга. А его печальный взгляд окончательно растапливает лед в моем сердце.

– Ладно, – хлопаю его плечу. – Беру огонь на себя!

– Я знал, что ты меня в беде не бросишь, – с облегчением вздыхает Захар и окончательно расслабляется.

Даже боюсь представить, что сейчас выслушаю от своей лучшей подружки!

## Глава 4

Машину Захар подарил Насте аккурат на Новый год, когда девушка уже закончила курсы по вождению и заявила в категоричной форме, что в услугах супруга в качестве водителя она не нуждается. И точка.

Хоть Настена и добрейшей души человек, однако иногда может быть очень упрямой и непробиваемой. Я, конечно же, не разделяла ее категоричности, учитывая беременность подруги, резкие перепады настроения и капризы, однако спорить не стала. Как и Захар, в принципе, тоже.

Настена долго выбирала марку и модель, хотя ее муж настаивал исключительно на внедорожнике. Но зная прекрасно Настины вкусы, я не удивилась, когда однажды она заявилась ко мне на работу на новеньком двухдверном автомобиле белого цвета. Немецкого автопрома!

– У тебя муж – олигарх! – я подняла указательный палец вверх, когда цветущая девушка показывала мне новогодний подарок. – А ты выбрала эту колымагу?

– Ты же знаешь, что я не корыстная, – мило улыбнулась Настена в ответ. – И машину выбирала, чтобы прежде всего удобно было мне.

– А я – корыстная! – выдала довольно резко, после чего мы обе рассмеялись…

А что? Если грабить, то исключительно швейцарские банки, а спать, так только с королём – я на меньшее не размениваюсь.

Хотя насчёт последнего я немного погорячилась. Переспала один раз, совершив самую большую глупость в своей жизни – теперь на «королей» у меня страшная аллергия, которая вызывает лишь приступы неконтролируемой агрессии, а не любви.

Вот как сегодня – остался бы Валевский ещё ненадолго в моем кабинете, и я, уверена на все сто, огрела бы его чем-то тяжёлым по голове, и не факт, что пенделя для увеличения скоростного режима не выписала.

Боже, опять Валевский! Да что же это такое! Прямо атакует меня со всех сторон! Такое чувство, что думать и мечтать больше не о чем и не о ком. Хотя именно сейчас перед носом стоит моя главная проблема на этот вечер.

Лучше буду думать, как Гончарова спасать, чем стенать о недостойном павлине.

Итак, подведем итог из всего сказанного Захаром: он попал в опалу своей супруге, разбив (а мне почему-то кажется, что там далеко не маленькая царапинка) ее любимую машинку, и она теперь его за это «наказывает».

Да, красавчик, ты влип по-крупному – но ведь я своих друзей в беде не бросаю. Хотя на месте Настены я бы не только губы надула, а еще бы и секса лишила на неделю. И не разговаривала бы недели эдак три!

Но делать нечего – раз пообещала, придётся помочь бедолаге.

– Уже нажаловался? – беременная блондиночка улыбается мне, расставляя тарелки на столе, когда мы с ее мужем заходим в кухню.

А вот Захару наоборот, посылает лишь строгий взгляд, но этот пройдоха даже не смущается – расплывается в улыбке на все свои тридцать два зуба, чем вызывает у моей подруги лишь скрежет зубов. Прекрасно знает, что Настя за эту его очаровательную улыбку готова простить ему все грехи, и наглым образом этим пользуется.

Эх, все мужики нечестно играют, даже влюблённые.

– Не нажаловался, а поделился наболевшим, – отвечаю вместо Захара, а он посылает мне в ответ взгляд, полный благодарности, а после отодвигает стул, помогая мне сесть. – Гончаров, я уже подумываю встать на сторону Настены, глядя на твою галантность.

– Как можно быть таким безответственным! – выдает моя подруга, когда ее любимый мужчина помогает усесться и ей. – Машине четыре месяца, а ты…

– От этого никто не застрахован, – перебиваю ее пламенную речь, чтобы не нагнетать обстановку. – И тебе нервничать нельзя, – дотрагиваюсь до ее руки, хотя прекрасно знаю, что она шутит.

Потому что любит Захара. Не за деньги, связи и положение, а за то, что он…

А фиг его знает, за что. Ведь любят обычно вопреки. Вот я, например, за что любила Валевского? Красивый, умный, веселый… Как-то маловато в нем положительных качеств, за что можно любить.

Тьфу ты, черт – опять этот Валевский. Чтоб ему пусто было! Угораздило же его припереться именно сегодня в мой кабинет!

– Предлагаю выпить, – обращается ко мне Захар, а я в недоумении смотрю на парня.

– Я за рулем, – стучу пальцем по виску, чтобы сначала подумал, а потом предлагал.

– Ты, кстати, тоже наказана, – влезает в наш диалог Настя, заставляя меня повернуться в ее сторону.

– Я? – повторно удивляюсь, округляя глаза. – Что-то не припомню за собой грехов. Или все-таки тоже накосячила, как и Гончаров?

– А кто две недели не приезжал в гости? – Птичка приподнимает одну бровь, всем своим видом показывая, что возражения не принимаются. – Поэтому, – тянет гласные буквы в последнем слове, не давая мне ничего возразить в ответ. – Ты сегодня остаешься ночевать у нас.

– Настена… – начинаю я канючить, однако получаю лишь категоричный ответ:

– С беременными спорить нельзя! Можешь даже выпить, я разрешаю.

Прыскаю от смеха, но все равно отказываюсь от алкоголя – нет вообще никакого желания что-либо пить или праздновать. Ужин, сытый желудок, а потом душ и сон – это программа максимум на ближайшие два часа.

– Кстати, – начинаю, когда ужин в самом разгаре. – Ко мне сегодня Валевский приперся на работу. Вот интересно, какая падла его ко мне послала?

Настя смотрит на меня, а потом медленно переводит взгляд на своего мужа. Точнее, мы это делаем одновременно, так как я начинаю понимать, откуда дует ветер.

– А чего это сразу «падла»? – как ни в чем не бывало произносит Захар и поднимает обе брови в немом изумлении. – Между прочим, я просто хотел помочь другу.

– Помочь, значит, хотел, – повторяю за ним слова, растягивая буквы и начиная закипать внутри. – Гончаров, я тебя придушу, – шиплю как змея, не отводя взгляда от своего собеседника. И тут внезапная мысль бьет мне в голову, и я немного остываю. – Погоди, – хмурюсь, наблюдая, как он расплывается в кривой улыбке, видимо, понимая, что сейчас на его голову свалится кара небесная в виде теперь уже моего гнева. – Ты отправил Валевского ко мне, не сказав, что именно я, – делаю паузу, глядя, как парень и дальше продолжает скалиться, – директор фирмы?

– Я просто прикольнулся! – прыскает Захар со смеху вместе с Настей.

Весело им, ты посмотри! И про разбитую машину, как я понимаю, они напрочь забыли!

– Я сейчас тоже прикольнусь и откручу тебе голову, – ворчу в ответ, однако не успеваю больше сказать ни слова, как у Гончарова звонит телефон.

Как же не вовремя неизвестный абонент прервал нашу «милую» беседу. Однако, как только Захар поднимает трубку и произносит единственное слово «Да», из динамика раздается грозный ор Валевского:

– Гончаров, я тебя придушу!

Вот сейчас еще один кирпич свалится на голову бедного Захара. Хоть в чём-то мы с павлином солидарны – даже фразами одинаковыми начали разговаривать.

Чур, я Гончарова душу первой, а ты, «мистер великолепие», становись в очередь!

– Я тоже рад тебя слышать, Рома, – усмехается Захар и подмигивает нам с Настеной.

Она, кстати, прыскает со смеху, слыша и грозный рев Валевского, и наблюдая за моим пылающим от возмущения лицом, однако именно ей я прощаю столь раздражающее сейчас меня веселье. Беременным надо побольше положительных эмоций – раз мое фырканье и крики павлина доставляют ей радость, то я готова еще пару нелицеприятных фраз высказать в его адрес и послушать, что он придумает в ответ.

Хотя, что он умного и нормального может придумать? Разве что…

– Ты же знал, что эта курица там директором работает, – продолжает вопить Валевский, прерывая мои рассуждения на тему его скромной персоны.

Кто? Я курица? Ах, ты… Да я за это тебе такую райскую жизнь устрою – будешь вспоминать и вздрагивать при малейшем шорохе! Прямо бесит до посинения и позеленения, от чего я закипаю еще больше.

– Передай ему, – излишне громко говорю улыбающемуся Захару, чтобы некоторые сволочи на другом конце прекрасно услышали мою гневную тираду, – что за «курицу» ответит.

– Не понял, – в трубке раздается удивленный голос Валевского. – Она что, рядом?

– Ага, – смеется Захар, ничуть не впечатляясь моим гневом. – И передает тебе пламенный привет, Ромаха.

Секундная пауза, а после Захар резко отодвигает руку в сторону вместе с телефоном и морщится, так как из динамика раздается истошный вопль раненого вепря:

– Гончаров! – хотя, нет, он не вопит, и даже не орет. В моем лексиконе не находится слова, чтобы описать этот громогласный рёв, который слышат, наверное, даже соседи через стенку. – Ты своей смертью точно не умрешь!

Все прыскают со смеху, кроме меня – что-то не тянет меня на веселье, даже несмотря на то, что Валевский попал в столь щекотливое положение.

И после этого он еще хочет от меня какой-то помощи?

## Глава 5

– Пожалей Настену, – продолжает ржать Гончаров, правда, моя кислая физиономия его все-таки впечатляет, и он, извинившись, выходит из кухни.

Слава Богу, а то очередного ора Валевского я просто не выдержу! Вроде и нет его поблизости, а все равно он рядом – то в кабинете два часа назад, то в моих дурацких мыслях, а теперь еще и по телефону. Хоть на край света от него беги!

– Чего ты так взъелась на Рому? – Настена, как обычно, поражает меня своей наивностью и добротой.

– Потому что он, – я намерено делаю паузу, округляя глаза и глядя прямо на свою любимую подружку, – напыщенный павлин! – заканчиваю с довольным видом, после чего засовываю в рот кусок мяса, прогоняя непрошенные мысли и решая не расстраиваться из-за какого-то идиота, который возомнил себя пупом Земли.

– По-моему, ты ошибаешься насчет него, – Настя продолжает вещать своим спокойным тоном, вызывая лишь ехидную и кривую ухмылку на моем лице.

– Птичка, ты меня иногда поражаешь, – фыркаю, снова засовывая кусок мяса в рот. – Нельзя же быть настолько доброй. Вот скажи, что в нем хорошего? Но только так, чтобы я впечатлилась.

– Он верный друг, милый парень, очень веселый и позитивный, – она, как ни в чем не бывало, произносит слова одно за другим, как скороговорку, а у меня рука с вилкой застывает в воздухе, а дар речи на несколько секунд пропадает напрочь.

Мы точно говорим сейчас об одном и том же человеке? Валевский – милый и позитивный парень? Насчет друга спорить не буду, я с ним дружбу не водила, но того, что видела, мне хватило с головой, чтобы понять – он самый наглый, дерзкий, циничный и беспардонный тип из всех, кого я знаю.

Хотя он может прикинуться душкой, когда хочет затащить девушку в постель, но на общее положение вещей это не влияет. Плавали, знаем, каким он бывает милым. Иногда. Редко.

Ох, как же он меня достал за сегодняшний день!

– А еще он очень ответственный, честный, справедливый и… – Гончаров заходит на кухню, заканчивая пламенную речь моей супруги, от чего я только сглатываю невидимый комок в горле. – И друг хороший.

– Ты повторяешься, – только и могу произнести в ответ на столь откровенные заявления.

Надо же, я, оказывается, слепая – такое счастье не заметила и проворонила. Может, в монастырь податься с горя? Хотя, нет, повременю с рясой, ведь мне ещё этому павлину нужно перья выдернуть за «курицу».

Придется ему в следующий раз более доходчиво объяснить, как он заблуждается в своих убеждениях. А если не умничать, то…какой он все-таки павлин!

– Кстати, ты чего на него взъелась? – Захар садится на свое место, обращаясь ко мне.

– Вы сговорились, что ли? – я по очереди перевожу глаза с одной симпатичной физиономии на другу, поражаясь их наивности. – В нем ответственности и доброты кот наплакал! – подбираю самое безобидное сравнение, хотя после воплей Валевского и «курицы» (прямо бесит неимоверно!) в мой адрес можно было высказаться и похлеще.

– Не скажи, – не соглашается со мной Захар. – Он возглавляет крупную компанию, содержит огромный штат сотрудников, которым платит хорошую зарплату, приумножает капитал, – снова перечисляет парень «достоинства» своего лучшего друга. – Скажешь, не тянет на ответственность?

– А с каких это пор Валевский за ум взялся? – игнорирую я последний вопрос Захара. – Раньше его только клубы интересовали вместе с легкодоступными девицами, – я намеренно делаю паузу, наблюдая, как Гончаров с удивлением смотрит на мое лицо.

Интересно, какие эмоции он хочет там увидеть? Что я сейчас все брошу и поверю, что Рома изменился? Ха, ищите другую дурочку! Вон, сегодня в моем кабинете он проявил и свою воспитанность, и свою доброту, а так же сочувствие и понимание. Прямо не знаю, как теперь унести все это добро.

– А ты не в курсе? – влезает в наш диалог Настена, и я перевожу взгляд на такую же удивленную девушку, как и ее супруг.

– Не в курсе чего? – произношу слова чуть ли не по слогам, снова по очереди сканируя чету Гончаровых. – Я за личной жизнью Валевского как-то не слежу, и наглую рожу его видела сегодня впервые со дня вашей свадьбы, так что…

– Ваш поцелуй с Ромахой, как и совместное танго, покорили мое бедное сердце, – Захар закатывает глаза и прикладывает руку к груди для большего эффекта. – Это был шедевр!

– Мог бы и не вспоминать, – я лишь фыркаю в ответ, чем вызываю очередные смешки своей подруги.

Эффект был, да еще какой! Сначала я обомлела, когда узнала, что Валевский составит мне компанию в роли свидетеля на свадьбе наших с ним лучших друзей, затем потеряла дар речи, когда «его величество» прилюдно сделал комплимент моей неземной красоте, а потом…

Каюсь, но только исключительно своей совести – прибалдела от его жаркого поцелуя, а потом и от совместного танго, который мы исполнили «на пять баллов».

Но только потом, когда Рома поехал меня провожать домой, я снова в нем дико разочаровалась – ну вот как можно быть сначала таким очаровашкой, а после – надменным хамом и самоуверенным болваном?

– У отца Ромы случился инфаркт полтора года назад, – Захар, хоть и с опозданием, отвечает на мой вопрос, уходя от животрепещущей темы их с Настеной свадьбы. – Врачи запретили Борису Ивановичу нервничать, перегружать сердце и работать по двадцать часов. Пришлось Ромке стать наследником в прямом смысле этого слова, – с довольным видом заканчивает Гончаров, видимо, желая произвести эффект и хоть как-то повысить достоинства Валевского в моих глазах.

Вот почему, спрашивается, изначально нельзя нормально высказать свою просьбу (а не приказ), попросить помощи (а не выставлять ультиматумы) или просто спокойно поговорить? Неужели он считает меня такой уж черствой, безразличной к чужим проблемам, или холодной, как лед, к просьбам людей?

Может, я и не права в своем отказе, но уж очень сильно он меня вывел своим высокомерием и надменностью. Мог ведь нормально построить разговор – без приказов и ультиматумов. Хотя разве может Валевский общаться нормально?

Или это он только со мной ведет себя, как невоспитанный и высокомерный ублюдок?

Ну, ничего, красавчик, ты у меня еще попляшешь! Придется спустить тебя с небес на землю и научить правилам этикета.

Опять эти мысли о Валевском, будь он не ладен. Какая учеба? Какое перевоспитание? Даже слышать об этом не хочу, и думать себе запрещаю о Роме Валевском.

А уж встречаться с ним еще раз и подавно!

## Глава 6

– Если ты решил надавить на жалость, Гончаров, то зря, – выдаю после минутной паузы, на протяжении которой мысли о павлине не покидают меня ни на секунду. Прямо как проклятие, ей-богу! – Ничего не имею против родителей Валевского, но лично он меня бесит. Если еще раз увижу его наглую рожу – придушу.

– Ты уж определись, кого первым душить будешь, – смеется Захар, откидываясь на спинку стула. – А то мы с Ромчиком еще подеремся, чья шея первый попадет в твои руки. Хотя, я бы предпочёл, чтобы Валевского, – он делает паузу, на протяжении которой пьет сок и испытывает мое терпение. – Мне умирать от удушья никак нельзя. Я скоро стану отцом, так что прошу учесть это при выборе наказания. Может, обойдёмся строгим выговором или твоим грозным взглядом, а? – решает хитрюга смягчить свой приговор, и тут же переводит стрелки на друга: – Думаю, Ромаха будет рад твоим объятиям, так как он у нас парень холостой, брачными узами не связанный, и даже, насколько мне известно, не состоящий в серьезных отношениях.

– Кстати, – я меняю тему, так как разговоры о наглом и самоуверенном Валевском меня порядком достали. – Ты бы брал пример со своего друга. А то он – директор, а ты, – намерено делаю паузу, наблюдая, как Захар сначала тяжело вздыхает, а после закрывает глаза, мотая головой из стороны в сторону, видимо понимая, куда я клоню.

– Так уже, – влезает в наш разговор Настена, второй раз за вечер загоняя меня в ступор. – Чего ты глаза таращишь? Почаще надо в гости приезжать.

– Гончаров! – как-то уж очень резко вырывается у меня, правда, в хорошем смысле этого слова. – Тащи коньяк. За это не грех и выпить, особенно если птичка разрешает.

Захар приободряется на глазах, и дальше вечер проходит веселее. Даже про разбитую машину эти двое хитрецов напрочь забывают.

Мы обсуждаем назначение Захара на должность генерального директора, больше не вспоминая о Валевском. И слава Богу – а то за последние несколько часов его стало слишком много в моей скучной и однообразной жизни.

Гончаров Алексей Владимирович, то есть отец Захарчика, решил уйти на покой и не придумал ничего другого, как назначить сына на должность директора своей компании. Как говорится, пора уже взрослеть, мой мальчик, и учиться брать на себя ответственность.

Захар поскрипел зубами, повозмущался для приличия, но под напором трех фурий (мамы, сестры и, конечно же, птички, которая встала на сторону женской половины семьи Гончаровых) согласился, о чем поведала мне Настена, когда мы лежали в кровати.

Супруга своего милая блондинка отправила спать в зал, заставив меня составить ей компанию на сегодняшнюю ночь.

– А не перебор? – я приподнимаю одну бровь вверх, когда моя любимая подружка расстилает кровать.

– Ты о чем? – она останавливается и с удивлением смотрит мне в глаза.

– Я о твоей обиде, – поясняю свою мысль, иначе такими темпами мы долго будем выяснять, кто из них двоих прав. А мне жутко хочется спать, и напрочь отсутствует желание вести длительные диалоги с нравоучениями. – Подулись, пошутили и достаточно. Зачем же сразу в зал? – усмехаюсь, глядя, как Настя начинает заливаться смехом и бьет себя по лбу, показывая мне, нерадивой, что несу я полную ахинею.

Оказывается, шутливая обида птички здесь абсолютно не при чем. Захар подхватил простуду, и даже четыре дня жил у родителей, чтобы не дай Бог не заразить Настену. В ее-то положении болеть категорически запрещено, вот они и решили перестраховаться, временно ночуя в разных комнатах.

Под звонкий голосок своей подружки засыпаю быстро – такое чувство, что вагоны разгружала, а не целый день в офисе просидела. Усталость берет свое, и через пятнадцать минут после того, как моя голова касается подушки, Морфей забирает меня в свое царствие.

И снится мне (чтоб ему пусто было) Валевский. Даже во сне он меня преследует – никуда от него не скрыться.

Рома улыбается, проводит рукой по моему лицу, глядя прямо в глаза, а на меня нападает ступор – вроде и хочу отстраниться и остановить его, а не могу. Губы парня касаются моих – сначала нежно, аккуратно, едва дотрагиваясь до пересохшей кожи, а затем жарко, страстно и слишком нагло. Он пытается захватить меня в свой плен, а у меня нет сил сопротивляться. Да и желания, как оказывается, тоже…

* * *

Будильник звонит в самый неподходящий момент, когда я только собираюсь снять футболку с Валевского. Просыпаюсь и мысленно стону, не отойдя окончательно от полуэротического сна с участием павлина, картинки которого то и дело всплывают в моей памяти.

Господи, только этого мне не хватало – теперь целый день сиди, Карина, и вспоминай свой сон, который уже крепко поселился в твоей голове и даже не собирается оттуда выветриваться!

Ладно, проблемы будем решать по мере их поступления, а сейчас сначала водные процедуры, затем макияж, завтрак, которым нас с кривящимся Захаром пичкает Настена, и дорога до офиса.

– Кстати, жених на новом месте приснился? – интересуется Гончаров, когда мы сидим за столом и жуем бутерброды. Я даже на пару секунд замираю, услышав этот вопрос.

Кстати, от вредной птички по утрам не так-то легко избавиться. Помню, все четыре года, пока мы с ней жили в общаге в одной комнате, и последующие два уже в моей квартире, она меня постоянно заставляла есть по утрам. И возражения не принимались ни в каком виде.

Я всегда старалась смыться пораньше, чтобы не попадаться на глаза своей подружке и избежать завтрака. Ну не могу я утром впихнуть себя что-то тяжелее кофе или чая – не могу, и все тут.

– Никто мне не снился, – бурчу в ответ, дожевывая бутерброд и не желая развивать тему моих сновидений. Сама в шоке от увиденного!

А если и они узнают об этом сне, то всё, как говорится, мне полные кранты. Чета Гончаровых изведет меня своими подколками, шутками и полунамеками. Лучше забыть все, как страшный сон, и не вспоминать об этом павлине.

И у меня это с блеском получается – вторник, среда и даже половина четверга проходят в режиме рабочей суматохи. Договора, новые клиенты, отчеты, зарплата сотрудников – все это захватывает меня в свой плен, не давая возможности расслабиться и подумать о чем-либо кроме работы. Ровно до того момента, как в четверг, после обеда, раздается стук в дверь.

– Войдите! – кричу я бодрым голосом, не ожидая от судьбы подвоха.

И как оказывается позже, зря!

Вот и очередной геморрой прилетел, откуда не ждали. Да такой…уж лучше бы точно треснули меня чем-то по голове, чем новость, от которой я, чувствую, начну выть на луну.

## Глава 7

– Здравствуй, голубочек мой ненаглядный, – в мой кабинет с улыбкой от уха до уха вплывает Валентин Петрович, поднимая мне настроение только одним своим видом.

Добряк, толстячок, пышечка – так мы за глаза называем управляющего торгово-развлекательного центра «Олимп», где арендуем помещение. Если быть точным, то три небольших комнаты, однако со временем планируем расширяться.

Где бы найти еще его, это время, чтобы хватило и сил, и возможностей реализовать все мои грандиозные замыслы. Желание огромное, а вот с остальным полная засада.

– И вам не хворать, Валентин Петрович, – усмехаюсь в ответ, наблюдая, как пухленький, но довольно милый и глубоко симпатичный мне мужчина усаживается на один из свободных стульев.

Есть такой тип людей, кого полнота не портит, а даже наоборот – делает их довольно милыми и приятными. Хотя последнее, скорее, состояние души, а не телосложения, но все равно в Валентине Петровиче Горянском все положительные качества гармонируют с его тридцатью (а может, и больше) килограммами лишнего веса.

И только ему я прощаю «ненаглядного голубка», хотя терпеть не могу, когда придумывают мне клички, созвучные с фамилией.

– Вот смотрю я на тебя, и душа радуется, – мужчина складывает руки на огромном животе, не сводя с меня глаз. – Эх, где мои двадцать лет?

– Вечно вы мне льстите, – фыркаю в ответ и краснею от столь приятного комплимента.

Валевскому бы поучиться, как девушкам комплименты отпускать – надо же, опять этот павлин влезает в мои мысли, прям как назойливая муха. Как же хорошо все эти три дня жилось без дурацких воспоминаний о Роме. Так нет же, снова думаю о несносном и высокомерном типе, который так некстати нарисовался в моей жизни.

– Голубочек, – улыбается мне управляющий, всем своим видом показывая, как рад лицезреть мою физиономию. – Была б моя воля, – он прищуривается, и спустя пару секунд заканчивает: – Я бы с тобой, ух! А так, – разводит руками, пока я прыскаю от смеха, – гипертония, аритмия и жуткий геморрой в перспективе. Как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.

– «Геморроя» у всех хватает, – вытираю невидимые слезинки после смеха. – Вон, – поднимаю кипу бумаг. – Как будто с цепи сорвались. Все хотят праздника и хорошего настроения.

– Н-да, – мужчина становится серьезным и начинает барабанить пальцами по столешнице, с неким сожалением во взгляде смотря на меня. – С настроением полная задница. Сейчас и тебе его буду портить.

– Что случилось? – улыбка резко сползает с моего лица, так как я впервые слышу подобное от Валентина Петровича.

Обычно он веселится, все слова переводя в шутку, или вот как сейчас, в бесконечные комплименты, и ни разу за год нашего плодотворного сотрудничества я не слышала от него ничего подобного.

– Придется тебе забыть о расширении, – вещает печальным голосом мужчина и тяжело вздыхает. – А ещё подыскать новый офис, потому что договор с тобой мы продлевать не будем. Черт! – проводит пятерней по волосам, пока я с круглыми глазами сижу и пялюсь на его физиономию. – У самого кошки на душе скребут, так мне противно это все говорить.

– Почему? – единственное слово, которое я сейчас в состоянии произнести, вырывается немного грубовато.

И оно никак не адресуется к последнему высказыванию управляющего. То, что он ко мне хорошо относится, я знаю давно. Не пойму лишь одного – какая глобальная катастрофа свалилась на его бедную головушку, что сейчас Валентин Петрович сообщает мне столь неприятные вещи.

Дело в том, что еще два месяца назад я наконец-то решилась на расширение штата и, соответственно, помещения. И помог мне в этом именно Валентин Петрович, который сейчас печально вздыхает, сообщая принеприятнейшие новости.

«Голубок, я тут краем уха узнал, что фирма „Солнышко“ решила свернуть свою деятельность. Пару месяцев, и они закроются окончательно. Уже и договор расторгли», – вещал мне радостным голосом управляющий сразу же после нового года.

«А я-то тут при чем?» – с удивлением посмотрела на его улыбку, не понимая, куда он клонит.

«Место раскрученное, клиентов валом, да и я подожду с арендой, а также попридержу помещение для тебя», – начал перечислять плюсы Валентин Петрович, если я все-таки приму правильное, по его мнению, решение.

Фирма «Солнышко» снимала две огромные комнаты этажом выше от нас и, помимо детских праздников, занималась каждодневным развлечением ребятишек. Развивающие игры, небольшие аттракционы, «няня на час», пока родители тратили свои деньги, гоняя по торговому центру за модными шмотками – и это еще не весь спектр услуг, которые предоставляла фирма.

Не знаю, чем я ему так приглянулась, но Валентин Петрович уговаривал меня целую неделю забрать раскрученное место себе. И я рискнула – наведалась к директору этой самой фирмы «Солнышко», договорилась о том, что вывеску пока менять мы не будем, а так же согласилась оставить часть сотрудников, которые были рады не потерять любимую работу.

И вот сейчас такой облом! Еще и с нашего насиженного места нас собираются выгнать. Знать бы еще причину, по которой мы попали в столь необычную опалу.

– Да чёрт его знает. Возможно руководство недовольно вашей работой, – спустя небольшую молчаливую паузу произносит мужчина, а я хмурюсь в ответ.

– Какое такое руководство? Я думала, вы…

– Я, голубочек, просто управляющий этим комплексом, – он разводит руками и делает круговое движение головой. – Обычный наемный сотрудник. А вот чем ты не угодила Валевскому, что он лично позвонил и приказал расторгнуть с тобой договор, тут уж…

Он не заканчивает фразы, продолжая разводить руки в разные стороны, а у меня глаза второй раз вылезают из орбит.

– К…Кому?! – я даже немного наклоняюсь корпусом вперед, правда, вовремя беру себя в руки. Сейчас, главное, не эмоции, а здравый рассудок. Для начала надо разобраться в ситуации – возможно, это просто какая-то дикая ошибка…

– Валевский Роман Борисович, – произносит управляющий, отделяя каждое слово друг от друга, при этом наблюдая за моей реакцией. – Генеральный директор компании «Спектр+», – мужчина делает паузу, а после продолжает, глядя на то, что я молчу в ответ: – Владелец многих зданий в городе и области, включая этот торгово-развлекательный центр.

– Офигеть! – я резко выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла. – Мстить, значит, надумал, – бухчу себе под нос, произнося эту фразу просто вслух, однако управляющий расценивает ее по-своему.

– В каком месте ты ему дорогу перешла, скажи на милость? – именно сейчас своим воспитательным тоном он напоминает мою любимую мамулю, однако комментировать я не собираюсь. Как и отвечать на последний вопрос тоже.

– Не важно, – ухожу от ответа, тарабаня пальцами по столешнице и подгоняя свой мыслительный процесс. – Да и хрен с ним, – машу рукой, принимая внезапное решение. – Найду себе другое помещение, не велика беда. На его торговом центре свет клином не сошелся.

А и вправду, чего это я распереживалась? Надо же, обидели мальчика, забрали игрушку – еще и попе настучали напоследок. А он, видите ли, губки надул, обиду затаил и решил подложить злой воспитательнице кнопку на стул. Чтобы впредь мальчика не обижала, а еще и извинилась.

Ага, разбежалась – сейчас, низкий старт только возьму, и прямиком к тебе помчусь вымаливать прощение.

Попа у Валевского, кстати, классная, однако того факта, что он – павлин общипанный, это все равно не меняет. Хочешь мстить? Мсти, дорогой. Только неизвестно, чего добьешься в итоге.

– И куда ты идти собралась? – как-то уж очень аккуратно задает вопрос Валентин Петрович, но я пока не обращаю на это никакого внимания.

И снова оказывается, что зря.

– Господи, у нас развлекательных центров что ли мало? – весело подмигиваю расстроенному мужчине, всем своим видом показывая, что ни капли не переживаю на сей счёт. А Рома со своей дурацкой местью может идти лесом. – «Аквариум», «SunSell», – я делаю паузу, глядя на тяжело вздыхающего управляющего. – «Dream Town», например. Да что такое, Валентин Петрович?

– Не хочу тебя расстраивать, но они все принадлежат Валевскому, – в его голосе столько грусти, что я невольно стону, понимая всю безнадежность ситуации, в которую попала. – Мой тебе совет, – мужчина встает с места, лезет в карман и достает оттуда визитку, которую кладет мне на стол. – Сходи к нему и поговори. Парень он вроде неплохой, – Валентин Петрович смотрит с такой грустью, что на душе кошки скребут. Хороший человек, а переживает из-за меня, потому что один надутый павлин решил так мелко отомстить.

Низко, Рома, очень низко – от тебя я такого точно не ожидала. Думала, придет еще раз, мы поупражняемся в остроумии, и я соглашусь, потому что вроде ж не чужой человек. Однако именно сейчас в душе закипает какая-то злость в комплекте с обидой – как же больно разочаровываться в людях, которые тебе нравятся.

Или когда-то нравились, что в данном случае смысла не меняет.

– Да пошел он! – со злостью швыряю визитку Валевского в сторону, произнося данную фразу довольно громко.

Кусок картонки падает на пол, а у меня огромное желание еще ногой по нему пройтись. Жаль, на улице сухо, а то бы вываляла золотистую надпись в грязи.

Какой же он все-таки гад!

– Подумай, – мужчина кивает на прощание и покидает мой кабинет.

Вдох, выдох, стон, а после сложенные руки на столе, куда я резко опускаю голову.

Всё, это точно конец мой трудовой деятельности. Хоть мамулю порадую, признавшись перед всеми, что я ни на что не способна.

Но ведь сама хотела на всё забить и послать всех куда подальше. Вот, Карина, твоя мечта осуществилась – теперь не надо будет каждое утро рано просыпаться, ехать в офис, а вечером уставшей возвращаться назад в свою квартирку. Четыре стены, скукота и одиночество – да уж, веселенькая перспективка.

Со мной-то понятно, придумаю, чем заняться, но вот что делать с сотрудниками? С людьми, которые в меня верят, идут за мной и дарят каждый день другим праздник?

Я же не могу подставить всех из-за какого-то недоумка, который возомнил себя пупом Земли! И из-за своей дурацкой и никому ненужной гордости разрушить всё, что у меня есть! Это неправильно!

И совсем не по-человечески.

Придётся ехать и договариваться, хотя у меня одно желание – врезать по его надменной физиономии. Да так, чтобы он увидел светопредставление в виде разноцветного фейерверка.

Желание – это одно, а действовать придётся по-другому. Главное, удержаться и не воплотить мечту в жизнь.

Ладно, не такая уж это и сложная задача, хоть сначала и казалась глобальной катастрофой. Хочется человеку потешить свое самолюбие – предоставим ему такую возможность. Все равно он считает меня вторым сортом, никак не тянущим на первый.

Так стоит ли пытаться доказать ему обратное?

## Глава 8

POV Роман

– Роман Борисович, к вам тут посетительница, – раздается в трубке голос охранника после моего сердитого «Да». – Пропуска нет, и в списке посетителей на сегодня ее тоже нет.

– Фамилия? – бурчу в ответ, так как именно сейчас не желаю общаться ни с какими девушками.

Они так рьяно пытаются меня атаковать – то журналистки, мечтающие об интервью с одним из самых перспективных женихов нашей области, то какие-то непонятные торговые представители или рекламщики. И всем почему-то подавай директора – такое чувство, что мне заняться больше нечем, как слушать их бредни.

Еще и секретарь, как назло, второй день с температурой под сорок валяется в кровати – и так дурдом на работе и полнейший завал по всем направлениям, которому конца и края не видно, теперь еще и без прекрасной Вероники остался до конца недели, так уж точно.

Моя секретарь и красива, и умна. Два в одном, так сказать. Но именно второй пункт меня останавливает от соблазна затащить ее в постель. Где я потом найду такое же сочетание, еще в кратчайшие сроки? Нет уж, пусть лучше работает и радует глаз.

А развлечься можно и за пределами офиса.

Хотя в последние полтора года с развлекухой стало туго – после тяжелого и ненормированного трудового дня возникает лишь желание выспаться. Поэтому проще найти себе постоянную девушку для ночных утех и не бегать в поисках новых приключений.

Да и не тянет меня на слишком молодых красоток, которые и раньше пачками вешались мне на шею, стоило лишь пальчиком поманить. Надоело всё это до ломоты в зубах – пресно как-то, да и лень размениваться по мелочам. Скучна и однообразна моя жизнь на посту генерального директора. Хоть бы какой адреналинчик нарисовался, чтобы скрасить мои трудовые будни.

– Голубева Карина Викторовна, – спустя пару минут произносит мужской голос, а я от неожиданности даже в кресле ровно сажусь.

– Кто?! – молния шарахает прямо в голову, и я даже не скрываю своего удивления. – Точнее, – делаю паузу, так как охранник меня сейчас неправильно поймет. – По какому вопросу? – задаю я глупый вопрос, хотя отлично знаю причину её визита.

Но надо же сделать вид, что напрочь забыл о прекрасной Кариночке! Пусть помучается, объясняя охраннику цель своего визита.

– Девушка, – слышу голос мужчины немного вдалеке. – Вы по какому вопросу к Роману Борисовичу?

– По личному, – резко выдает Карина, а я лишь расплываюсь в улыбке, предвкушая нашу с ней встречу.

Вот он, мой адреналинчик, которого так не хватало все это время! Надо же, сработал мой план, чтобы поставить заносчивую девицу на место. Придумала тоже – «Валевский, иди нахрен!»

Я тебе пойду, дорогая. Еще и побегу! Да так, что долго потом будешь вспоминать обо мне в своих страшных снах. Лучше бы, конечно, эротических, но для начала и приструнить тебя не помешает.

– Пропустите, – резко выдаю, а сам повторно расплываюсь в улыбке, хоть этого никто и не видит. – Объясните девушке, как ко мне пройти.

– Сделаем, – бодро рапортует охрана и отключается, а я медленно кладу трубку стационарного телефона на место и откидываюсь в кресле в ожидании столь необычной посетительницы.

Не могу понять, что в ней такого необычного я нашел, но зацепила она крепко. Не в том смысле, что «любовь до гроба» и «Загс с маршем Мендельсона», а в том, что она никак не дается мне в руки.

Ладно, в институте я был тупоголовым бараном, которому море по колено и горы по плечу. Тогда меня в принципе не интересовали долгосрочные отношения. Встретились, переспали (тем более, оба этого хотели) и разбежались – какие могут проблемы или претензии?

Но и тогда единственная совместная ночь и предыдущий вечер рядом с Кариной зацепили меня – захотелось еще. Хотя бы попробовать, как это – быть влюбленным болваном. Но, взвесив все «за» и «против», я резко передумал, осознав все возможные неприятные последствия столь продолжительных отношений. Ведь я могу реально потерять голову и лишиться сна.

Оно мне надо в двадцать три года?

Возможно, просто перестраховался, а может, просто испугался – сейчас довольно трудно разобраться в чувствах и событиях почти пятилетней давности.

Да и молодость, амбиции и титул «мистер совершенство» сыграли свою роль: никаких серьезных отношений, влюбленности или остальной лабуды под названием «любовь». Нафига мне это счастье-то? Когда вот она, свобода – стоит только рукой протянуть, и любая девушка станет твоей. Без обязательств и глупых обещаний…

Стук в дверь выводит меня из воспоминаний, а спустя несколько секунд в проеме показывается симпатичное личико Карины.

– Можно? – спрашивает девушка с улыбкой на лице, заглядывая в мой кабинет.

– Проходи, – киваю на один из свободных стульев, становясь серьезным и входя в роль строгого начальника.

Не хватало еще, чтобы темноволосая красавица ненужные эмоции на моем лице прочитала, и тогда мой план мести полетит к чертям собачьим.

Согласен, что веду себя глупо и по-детски, но если отмотать назад, то придется признаться – Голубева меня сделала.

А я этого допустить никак не могу.

– Здравствуй, Валевский, – девушка продолжает улыбаться, пока подходит к одному из стульев. – Я к тебе по делу, – бросает сумку на стол, а сама усаживается на предложенное мной место.

– Я был бы очень удивлен, если бы ты пришла ко мне в кабинет, чтобы пригласить на свидание, – выдаю довольно резко, без слащавых улыбок или веселья.

При слове «свидание» у моей посетительницы округляются глаза, и видно прекрасно, что она еле сдерживает порыв послать меня куда подальше после подобной наглости с моей стороны. Но тут же вздыхает, берёт себя в руки, и на её лице слова появляется милая улыбка, от которой можно реально тронуться мозгами. Если не держать себя в руках.

Очень надеюсь, что у меня получается лучше неё скрывать свои эмоции.

Пусть знает, с кем имеет дело. И я так просто от своего не отступлюсь!

– Со свиданием придется повременить, – шутит в ответ Карина, а вот мне почему-то не до веселья.

Когда я шутил у нее в кабинете, та она в ответ ворчала и посылала, а теперь мне надо ее поддержать? И тоже расплыться в дурацкой улыбке? А может начать петь дифирамбы, как я рад ее видеть? Да, рад, причём очень, но она об этом не узнает. А то начнутся бесконечные подколки, как в прошлый раз.

Сделал комплимент – не так. Пошутил пару раз – тоже не так. Предложил не ограничиваться в средствах и устроить родителям праздник – опять не так, чтобы ее черти слопали. Может, это у нее проблема с пониманием, а не у меня с просьбами?

И всё-таки я продолжаю склоняться к версии, что она до сих пор так и не простила меня за прошлое. Причём заслуженно – тут я полностью признаю свою виновность. Однако в глубине души мне очень хочется, чтобы она забыла все те недопонимания и ошибки, которые я совершил.

И дала мне второй шанс.

Вот кто бы сейчас поинтересовался – а на кой сдался мне этот второй шанс? Чего я прицепился к Карине, так рьяно пытаясь ее заставить обратить на меня внимание?

– Кофе не предлагаю, так как секретарь заболела, поэтому давай сразу к делу, – я не могу сдержаться, чтобы не подколоть свою посетительницу, однако постоянно забываю, что передо мной Голубева. Язвочка, которая за словом в карман не лезет, но постоянно провоцирует меня на дальнейшие колкости.

И, естественно, мне прилетает в ответ:

– А сам не знаешь, где включается кофе-машина? – она приподнимает одну бровь в немом изумлении, бросая мне вызов. – Или по должности не положено?

Еще бы добавила, что мне корона на голову давит, с нее станется. Однако язвительная речь Карины имеет обратный эффект – я расслабляюсь, откидываюсь на спинку кресла, принимая вальяжную позу, хотя до этого момента пребывал в каком-то непонятном напряжении, и выдаю с довольным видом:

– Не помню, чтобы три дня назад ты мне кофе предлагала, когда я пришел к тебе по делу.

Специально растягиваю слова, делая акценты в нужных местах, чтобы задеть ее посильнее, однако в ответ наблюдаю лишь ехидную усмешку.

Вот совсем не та реакция, которую я ожидал увидеть.

– Так то по делу, – Карина язвит и даже не краснеет. – Валевский, если бы ты меня на свидание позвал, то я бы в кофе еще и коньяка налила! И даже сама бы приготовила! – девушка поднимает указательный палец вверх, пытаясь придать значимости своим словам, однако я лишь в очередной раз усмехаюсь.

Ага, коньяк – так я и поверил. Ты, дорогая, мне туда пургена бы добавила или мышьяка, причём двойную порцию.

– Так со свиданиями вроде решили повременить? – подхватываю ее «игру» прямо на лету, мигая бровями. – Будет свидание, будет и кофе, а пока, – развожу руками в разные стороны, тонко намекая, что в сегодняшнем счете пока веду я.

И сравнять его не позволю, как бы Карина ни пыталась, хотя прекрасно вижу, что за показным весельем, шутками и подколками девушка злится. Только дай слабину, так она разорвет меня на мелкие части.

Кстати, очень хотелось бы на это посмотреть, но я сдерживаю свой порыв. Не увидишь ты, красавица, моих истинных эмоций – если честно, я и сам пока не пойму, чего к ней прицепился с этой дурацкой местью.

Такое чувство, что на Голубевой свет клином сошелся, однако ее постоянные отказы и бесконечные провокации задевают за живое и пробуждают инстинкт хищника. Ой, зря ты, Карина, так ведёшь себя.

Зря, голубушка, голодного волка провоцируешь.

– Обойдусь без кофе, к тому же много его пить вредно для здоровья, – моя собеседница окончательно берет себя в руки, переходя на серьезный тон. Спина ровная, лицо сосредоточенное, и, чувствую, она немного нервничает. Хоть и старается это скрыть. – Я согласна заключить с тобой договор и устроить праздник твоим родителям, если ты еще не передумал.

Карина делает паузу, пристально глядя мне в глаза, а у меня возникает лишь одно желание – рассмеяться ей в лицо. Конечно же, согласна, я в этом даже не сомневался. Особенно после моей маленькой мести.

Правда, девушка не знает, что воплощать ее в жизнь я не собирался, хоть и считает меня Голубева последним негодяем. Просто поддался временному эмоциональному порыву и решил выбить из Карины всю дерзость и спесь. А так же увидеть ее в своем кабинете со словами сожаления, а в идеале – лаской залечить свое ущемленное самолюбие, что нанесла мне язвочка моя.

Моя? Это точно я подумал? В необычном направлении у меня мысли начинают работать, сам от себя не ожидал такого.

– И что ты хочешь получить взамен? – я продолжаю сидеть в вальяжной позе, наслаждаясь общением с Кариной. Точнее, ее слегка напряженным видом. И вроде радоваться должен, что добился своего, однако почему-то на душе лишь кошки скребут от увиденного.

– Продлить аренду, а так же заключить договор на новые помещения, – как ни в чем не бывало, спокойно произносит Карина, все еще находясь в напряжении.

– И кто из нас корыстный? – я усмехаюсь, правда, слыша в ответ лишь печальный вздох.

– Моя мама всю жизнь мечтала, чтобы я пошла по ее стопам и стала банковским служащим, – начинает девушка издалека. – Экономфак я еще выдержала, а вот с кредитами и депозитами у меня не срослось, хоть я и честно пыталась. И три года назад я просто искала, чем заняться, чтобы убить время, когда натолкнулась на объявление о наборе аниматоров. Кем я только не была, – Карина усмехается, не сводя с меня своего пристального взгляда. – И Снежной королевой, и бабой Ягой, про Снегурочку я вообще молчу, – она снова запинается, а у меня в голове почему-то вместо плана мести начинают рисоваться образы Голубевой в различных костюмах.

И почему-то все с эротическим подтекстом.

Точно не в ту степь меня сейчас занесет. Надо что-то с этим срочно делать – как бы мои мысли не завели меня в тупик. Хотя, и так понятно – нужно срочно Голубеву затащить в постель и реализовать все свои тайные фантазии. Остается лишь до конца довести свой тайный план, и, считай, она у меня в кармане. Я даже не допускаю мысли, что строптивица начнет сопротивляться.

– Золушкой была? – зачем-то задаю этот глупый вопрос, сам не понимая смысла сказанного.

– Белоснежка подойдет? – Карина уже улыбается открыто, больше не видя во мне врага. Да я и не собирался с ней воевать, что бы она там ни думала обо мне.

Просто задела за живое – отказ, еще один. Как бы такими темпами она меня не приструнила, а не наоборот.

И вот сейчас, глядя на ее симпатичное личико и печальный взгляд, я чувствую себя болваном вдвойне. Даже еще хуже, чем пять лет назад.

– Если только на современный лад, – пытаюсь перевести разговор в шуточное русло, тонко намекая на эротический подтекст. Однако Карина игнорирует мои шутки, продолжая свое повествование:

– Последний год я в основном занималась организационной работой. Фирма расширилась, аниматоров уже достаточно, чтобы самой не переодеваться и веселить народ, а вот с организаторами напряженка, – она делает паузу, не сводя взгляда. – Я выкупила бизнес у предыдущей хозяйки год назад, оставив всех сотрудников на своих местах. И теперь мы собираемся расширяться, если ты отдашь нам в аренду дополнительное помещение, а так же не выгонишь с уже насиженного места.

Она замолкает и ждет моего вердикта.

И мне почему-то не хочется смеяться над ее словами.

## Глава 9

– Давишь на жалость? – после минутной паузы надменно произношу, в глубине души ненавидя себя за это.

Вот зачем, спрашивается, я сейчас ее пытаюсь обидеть? Ведь знаю прекрасно, что не причиню вреда девушке, как и не стану мелко мстить из-за глупой обиды, однако вся моя натура почему-то бунтует – не могу сдаться и пойти сразу же на мировую. Почему-то хочется полной капитуляции Карины, в прямом и переносном смысле этого слова. Прямо жажду завладеть всем ее вниманием, хоть ты тресни!

Именно завладеть, а не растоптать, о чем, как я правильно понимаю, думает девушка.

Она действительно меня считает таким монстром, который способен стереть ее с лица земли? Хотя я бы на ее месте именно так и думал.

– Да брось, Валевский, – темноволосая красавица усмехается, сканируя меня с неким сожалением, при этом легонько мотая головой из стороны в сторону. – Если бы я хотела надавить на жалость, то придумала бы слезную историю, чтобы растопить твое ледяное сердце. А так, – девушка разводит руками в разные стороны, – я просто констатировала факт. Чтобы ты понял, как для меня важно сохранить бизнес. Согласна, – она выставляет ладонь вперед, останавливая мой порыв что-то возразить в ответ, – я немного грубовато повела себя в нашу последнюю встречу, поэтому приношу свои искренние извинения. У нас сейчас полный завал с заказами, и дополнительные мы просто физически не потянем, но, – она делает паузу и мило улыбается, так и не сводя с меня своего пристального взгляда. – Для друзей и близких мы всегда готовы сделать исключение.

Ее слова задевают сильнее, чем я бы того хотел – не в том смысле, что бедная и несчастная девочка пытается вызвать у меня слезу, а в том, что я действительно ею восхищаюсь. Вот уж никогда бы не подумал, что Карина способна искренне, бескорыстно помогать людям, брать на себя ответственность и выполнять все свои обязательства.

Это я, раздолбай и лоботряс, всегда жил на всем готовом – престижный платный лицей, дорогие шмотки и игрушки, университет, куда сам только ткнул пальцем, и мои бесконечные выходки и концерты, которые бедные родители терпели двадцать семь лет. А ведь я только сейчас, когда пришлось занять пост генерального директора, в полной мере осознал, каким был эгоистом и идиотом.

А девочка, которая сидит передо мной, добилась всего в этой жизни сама. Помощь на страте – еще не залог успеха, как думают многие. Самое основное начинается потом, когда тебе приходится постоянно удерживать бизнес на плаву, содержать штат сотрудников и нести за всё ответственность самому, тратя все свои силы, нервы и время на место под солнцем.

Без чьей-либо помощи.

Ведь никто не знает, какой тяжкий труд у руководителей фирм, и как они ежедневно жертвуют своей личной жизнью, чтобы сделать свое предприятие успешным.

И как-то я не подумал ни о людях, которые работают у Карины, ни о тех, кому они столько лет дарят праздники, когда загонял девушку в угол. Просто хотел услышать ее слова извинения и увидеть в глазах покорность.

В идеале – эту же покорность, только в моей постели, но пока с фантазиями повременим.

Я думал, что эта маленькая месть принесет мне удовлетворение, а на самом деле сейчас чувствую себя последним подонком на планете. И всё же…

– Предложение в силе, – нагло поедаю её глазами, пытаясь за этим скрыть злость, прежде всего на себя, но все равно не желая сдаваться так быстро. – Только к нему прилагается ряд условий.

– Валевский, ты сдурел? – вырывается у Карины довольно резко и, как я понимаю, эмоции и дальше сдерживать она не намерена. – Повышение цены на аренду мы сейчас просто не потянем!

Да уж, женская логика для меня до сих пор загадка. Вообще-то под «рядом условий» я имею в виду совсем другое, однако всему свое время. Пусть Карина позлится, мне это даже нравится. Давненько меня никто не провоцировал и не пытался подмять под себя.

Со мной вообще все разговаривают с придыханием: сотрудники – покорно заглядывая в глаза, а блондинки – боясь меня разочаровать.

– У меня есть имя, если ты забыла, – остужаю ее пыл строгим голосом, наблюдая, как она поджимает губы, раздражаясь еще сильнее. – Помнится, кто-то учил меня хорошим манерам?

– Мне просто нравится твоя фамилия, – девушка быстро находится с нужным ответом, демонстрируя ту самую покорность, о которой я так мечтал.

Фамилия нравится? Я это запомню, а то мало ли, куда заведёт наше противостояние. Хотя, даже мысли такой не допускаю, чтобы Голубева сменила фамилию на Валевскую.

Никогда!

– Роман Борисович подойдет? – Карина приподнимает одну бровь, при этом так зазывно улыбаясь, что мои тормоза вот-вот откажут.

Зараза, ну нельзя быть такой притягательной!

Так, Рома, держи себя в руках. Ты, как избалованный мальчишка, прицепился к игрушке, которую родители никак не хотят тебе покупать. На Голубевой свет клином не сошелся – сегодня же заеду к Иришке и, наконец-то, расслаблюсь. Уж она-то знает, как заставить тебя забыть обо всем на свете хотя бы на время.

Милая, ненавязчивая, прекрасно понимающая тебя с полуслова – чем не идеальный вариант в жены? Тем более, я давно подумываю с кем-нибудь связать себя узами брака и подарить родителям внука, о котором они так долго мечтают.

А я мечтаю о покорной и тихой, как мышь, жене – чтобы не лезла со своими нравоучениями, не язвила и не противоречила в ответ, сидела тихо и создавала в моем доме уют.

Возможно, это и есть любовь, однако, глядя сейчас в чистые и искренние глаза Карины, образ другой девушки, чьим телом я могу наслаждаться в любое время без каких-либо обязательств, меркнет и напрочь стирается из памяти.

От одной только мысли об Ирке становится почему-то тошно, а желание вечером к ней тащиться исчезает еще быстрее, чем появилось пять минут назад. А вот при взгляде на Карину кровь начинает бурлить по венам еще быстрее, чем в предпоследнюю нашу встречу.

Когда она мне отказала. И нагло послала, чтобы не путался под ногами.

Неужели до сих пор не забыл, как горели ее глаза, когда она целовалась со мной на свадьбе лучших друзей, и потом – когда девушка танцевала со мной страстное танго, не стесняясь своих эмоций?

При одном только воспоминании об этом дне, почти полгода назад, в штанах начинает становиться тесно. Да что со мной такое происходит? Веду себя, как пацан малолетний, однако в голове настойчиво бьется одна единственная мысль – кажется, я попал, причем всерьез. Может, ещё не со совсем потерял голову, но, чувствую, уже где-то близко к этому состоянию.

И от осознания правды моё настроение мгновенно портится.

– Можно без отчества, – бурчу в ответ, играя желваками на скулах. – Оставь для моих подчиненных и партнеров.

– Как скажешь, Ва… – девушка запинается и через пару секунд заканчивает: – Рома.

– Так-то лучше, – умничаю в ответ, немного остывая, а в глубине души наслаждаясь маленькой, но все-таки победой, хоть до сих пор и не испытываю ощущения этой самой победы в полной мере. – Теперь к условиям. Бюджет остается неограниченным – озвучь любую сумму, я заранее на все согласен. Только теперь вместо тех недель у тебя остается две. Вдобавок ко всему, – продолжаю серьезным тоном, не давая девушке возможности вставить ни слова, – я продлю с тобой договор аренды на три года, а так же отдам помещение, которое ты хочешь, на тот же срок с льготным периодом на год, пока вы раскрутитесь.

– Я так понимаю, сейчас ты меня ошарашишь, – Карина произносит слова по отдельности, замедляя темп к концу.

Конечно, милая – ты же еще не слышала моего основного предложения! Должен же я тебя помучить за первоначальный отказ?

Наблюдаю, как девушка напрягается и задерживает дыхание, ожидая от меня подвоха. Вот тут ты, милая, права – сейчас я тебя вгоню в ступор и буду наслаждаться окончательной победой.

– Ты – делаю паузу, наблюдая, как её волнение достигает своего пика, – переезжаешь жить в дом моих родителей на весь оставшийся срок.

– Что?!

Карина не сдерживает эмоций, а я в глубине души радуюсь подобной реакции.

Согласишься, крошка, никуда не денешься. Заодно и поработаешь охранником родительского дома вместо меня. Будем считать, это моя маленькая месть в действии.

Но самое главное, она будет вне зоны досягаемости для любых других ухажёров и под моим личным контролем. Уверен, наверняка есть какой-нибудь урод, который крутится возле строптивой темноволосой красавицы. А, возможно, и несколько, чего я допустить не могу, пока не получу своего.

При одной только мысли, что Карина с кем-то спит, а мне отказывает, моё настроение вновь ползет вниз. А злость, наоборот, начинает зашкаливать.

Неужели я ревную?

## Глава 10

POV Карина

– Что?! – наверное, это вылетает у меня слишком резко и довольно громко, но моему возмущению нет предела.

Глаза округляются и вот-вот вылезут из орбит. Валевский что, совсем страх потерял?

Да какой страх?! Он совесть потерял, причем всерьез и надолго! Хотя, что-то мне подсказывает, у него этого отродясь не было. Он вообще за кого меня принимает? Неужели считает, что я за его бабки и слишком щедрое предложение буду с ним спать две недели? А иначе зачем я ему сдалась, скажите на милость, чтобы переезжать к нему, еще и с помощью шантажа?

Согласна, на шантаж это мало похоже, да и не думаю, что у Ромы проблемы с женским полом, однако «ты переезжаешь в дом моих родителей на две недели» звучит слишком неожиданно и уж очень волшебно.

– Какая часть из моего предложения тебе не понятна? – Рома слишком расслаблен, как для человека, который готов потратить уйму денег, только чтобы потешить собственное самолюбие.

– Валевский, у тебя все дома, или кто-то отлучился? – стучу пальцем по виску в надежде, вдруг этот павлин подумает и вспомнит, что нужно думать мозгами, а не другим местом.

Видимо, не понимает, потому что продолжает меня тупо сканировать, не проявляя никаких эмоций. Ладно, постараюсь объяснить более доходчиво.

– Я не собираюсь с тобой спать! – сквозь зубы цежу в ответ, закипая еще сильнее, чем раньше.

И даже забывая, что мы вроде как договорились о перемирии. Да о каком перемирии можно вести речь после его «заманчивого» предложения? За такое, по-хорошему, в глаз бить нужно или хотя бы пощечину отпустить! Но сдается мне – это тоже не поможет Валевскому думать головой, а не остальными частями тела.

Вижу, как парень скрипит зубами, когда я вместо имени снова называю его фамилию, но мне плевать. Я, понимаешь ли, полдня собиралась с силами, успокаивалась, продумывала свою речь до мелочей и настраивалась на встречу с ним, а он одной фразой взял и снова вывел меня из себя. Ведь не хотела же срываться, а снова злюсь. Да так, что скоро искры из глаз полетят. Прежде всего на саму себя, что поверила – Рома действительно не так плох, как хочет казаться. Он милый, добрый, отзывчивый….

На этом моя фантазия истощилась, однако полдня я талдычила это, как мантру, чтобы спасти свой бизнес, договориться с нахальным Валевским и закопать топор войны.

– Так про «спать» вроде речи на шло, – мой собеседник усмехается, приподнимая одну бровь вверх. – Хотя я был бы не против.

– Чур меня! – автоматически крестясь и закатывая глаза, словно защищаясь от нечистой силы, я выдаю довольно громко. – Мне одного раза хватило, чтобы осознать, – намеренно делаю паузу, глядя парню в глаза. – Красивая вывеска, Валевский, еще не означает крышесносный секс, – снова выдаю ему, теперь уже прямо в лицо, наблюдая, как его улыбка резко спадает, а желание веселиться и издеваться надо мной и дальше, как я понимаю, испаряется.

Ну да, согласна, перегнула палку, но он сам виноват, делая свои дурацкие предложения с не менее дурацкими намеками, тем самым выводя меня из себя. Рома молчит и лишь играет желваками, никак не комментируя мой столь резкий выпад. Неужели обиделся?

– Хочешь сказать, тебе не понравилось? – фыркает Валевский спустя несколько секунд молчания.

– Хочу сказать, что свое столь щедрое предложение о сотрудничестве можешь засунуть куда подальше, – кривлюсь, всем своим видом показывая, как меня бесит сидящий напротив собеседник. – Как и свое желание пожить со мной в одном доме. Если хочешь, выгоняй. Плевать!

Резко вскакиваю с места, хватаю сумку и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов с намерением покинуть этот кабинет и больше никогда не видеть наглую рожу Валевского, как слышу в спину:

– А если не хочу?

Спокойный тон, которым задается этот вопрос, а также смысл сказанного заставляют меня остановиться. В голове такой сумбур, что в пору завязывать с трудовой деятельностью и махнуть куда-нибудь в жаркие страны – подальше от всего этого дурдома. А главное – на как можно большее расстояние от Валевского. В идеале на другой континент, причем с билетом в один конец.

Я медленно поворачиваюсь лицом к парню и натыкаюсь на его пристальный взгляд. Вроде не злится в отличие от меня. Может, стоит еще раз рискнуть и надавить на жалость? В первый же раз прокатило, хоть я и просто пыталась ему объяснить, какие последствия будут, если Рома все же решит воплотить свою глупую месть в реальность.

Возможно, и сейчас он впечатлится моей речью, если правильно построить разговор? Господи, как же мне надоел этот Валевский!

– Не хочешь спать со мной? – я пытаюсь держать себя в руках и очень надеюсь, что у меня это неплохо получается. – Или не хочешь выгонять меня из своего торгового центра?

– Послушай, Карина, – парень делает акцент на моем имени, как будто здесь еще есть кто-то кроме меня. Я и так знаю, что раздражаю его, так стоит ли столь явно это демонстрировать и показывать свою неприязнь. – Не знаю, что ты там себе напридумывала, но мне просто нужна твоя помощь. Считай, я немного схитрил, чтобы ты согласилась.

– Ты знаешь, Рома, – я копирую его интонацию и тоже специально делаю акцент на имени. – Мне всегда казалось, что просьбы выражают как-то иначе. По крайней мере, не загоняют своего собеседника в угол.

– Как умею, – парень разводит руками в разные стороны, а на лице появляется подобие улыбки.

Да такой ехидной, что я снова чувствую – ошарашит второй раз. Да так, что теперь уже сорвусь окончательно и наговорю много лишнего. Вот просто бесит его ехидная полуулыбка, хоть ты тресни!

– Допустим, я перееду в дом твоих родителей на две недели, – произношу аккуратно, отделяя каждое слово друг от друга, внимательно наблюдая за реакцией парня. – Тебе что с этого? Наблюдать ежедневно мою физиономию? Или постоянно издеваться надо мной, каждый раз указывая, что ты платишь мне за это?

– Во-первых, я целыми днями на работе и, как ты выразилась, даже при огромном желании наблюдать постоянно твою физиономию у меня не получится физически, – Рома улыбается, видимо, оставаясь довольным собой и своими дурацкими рассуждениями.

– А во-вторых? – прерываю затянувшуюся молчаливую паузу, так как интуиция подсказывает, что это еще не все.

Как бы этот негодяй еще третий пункт не придумал. Хотя, может быть еще и четвёртый, Валевский жулик еще тот.

– Поработаешь временным охранником, пока мои родители в отъезде, – выдает Рома, как ни в чем не бывало, снова демонстрируя надменность и высокомерие. – Будем считать это компенсацией за твой первоначальный отказ.

Вот и ошарашил, чтоб ему пусто было. Ведь знала же, что ни к чему хорошему мой приезд к Валевскому не приведет – так нет же, подумала о нём лучше, чем он есть на самом деле. А оказывается, я для него просто охранник!

Ну, знаешь ли, Рома, теперь ты попал по полной программе. Сейчас я тебе устрою райскую жизнь!

Его самодовольное выражение на лице действует, как красная тряпка на быка, и мои тормоза отказывают окончательно…

## Глава 11

Резко срываюсь с места и двигаюсь в сторону ухмыляющегося и внимательно за мной наблюдающего Валевского, по дороге швыряя сумку на стол. Хотя, стоит взять ее с собой, чтобы двинуть по башке этому надменному хаму.

Оказывается, весь этот детский сад с глупой местью он придумал, чтобы просто унизить меня окончательно. Компенсация, видите ли, за первоначальный отказ. Сейчас ты, дорогой, огребешь по первое число – я это так просто не оставлю! Да я тебя голыми руками придушу, раз сумку неосмотрительно на стол бросила, еще и тяжелые предметы дома оставила.

Хотя нет, с удушением повременю, но врежу хорошенько обязательно. Будет тебе уроком на всю жизнь, как загонять девушек в угол и издеваться над ними, демонстрируя свое превосходство.

При моем приближении Валевский разворачивается в кресле лицом ко мне, а я, чтобы окончательно стереть его надменную улыбку, которая меня дико раздражает, подлетаю и бью его кулаком в плечо.

– Я тебе сейчас устрою компенсацию, – шиплю прямо в лицо парню, однако он в ответ даже не кривится, а лишь громко смеется. – Будет тебе и охранник, – снова бью его в то же место, – и сторож, – повторяю свой маневр, – а ещё уборщица вместе с садовником. Я ему тут исповедываюсь, понимаешь ли, а он, – замолкаю, наблюдая все ту же ехидную улыбку на лице Валевского. – Вот что смешного ты находишь в этой ситуации, Рома? – на последнем слове специально делаю акцент, чтобы мой собеседник не расслаблялся.

– Если бы ты знала, Кариночка, как твоя реакция меня возбуждает, м…. – от удовольствия он прикрывает глаза, а мое и без того плохое настроение падает ниже плинтуса.

Да мало того – мне кажется, что от злости у меня сейчас пар из ушей повалит вместе с огнем из носа!

А раздражение вкупе со злостью – наоборот, поднимаются до небес.

Все, красавчик, ты меня окончательно достал!

– Ах, ты… – снова замахиваюсь, чтобы треснуть Валевского по плечу, однако успеваю лишь ойкнуть, как парень перехватывает мою руку, не давая возможности закончить начатое, и резко тянет на себя.

Все это происходит слишком быстро, и я не успеваю сориентироваться и подумать, как поступить дальше. Всего каких-то пару секунд, и я сижу на коленях у Ромы, спиной прижатая к подлокотнику, а лицо парня медленно приближается к моему. Одна рука держит мое запястье, а другая каким-то образом оказывается на спине – надо же, когда успел-то провернуть сей маневр?

А самое главное – пальцы Валевского нагло залезают под кофточку и не торопясь двигаются по спине вниз, массируя поясницу. И как тут сдержать громкий рык, а ещё внезапный стон от удовольствия?

Всё это он проделывает не торопясь, неотрывно глядя мне в глаза, от чего я чувствую себя кроликом перед удавом. Симпатичным, конечно же, чего душой кривить, но от этого не менее опасным.

Мои движения сковывает неизвестная мне доселе сила, а желание сопротивляться до сих пор так и не появляется. Да и сил нет даже пошевелиться – Господи, за что мне это наказание?

– Хочу тебя, – шепчет мне Валевский практически в губы, не сводя пристального взгляда своих светло-карих глаз. От его слов мурашки пробегают по телу, но я продолжаю смотреть ему прямо в глаза и с каждой секундой все сильнее погружаясь в этот неизведанный доселе омут. Надо же, а я раньше даже цвета их толком не рассмотрела, зато теперь могу насладиться по полной программе. – И в качестве охранника, и в качестве аниматора.

До меня не сразу доходит смысл сказанного Ромой – умеет же в тупик загонять и мысли путать! Однако, когда я наконец-то целиком и полностью осознаю, к чему относилось его «хочу тебя», протяжный стон вырывается из груди. И оказывается, я все это время даже не дышала!

– Считай, мы договорились, – произношу полушепотом, не узнавая свой голос.

А наглые мужские пальцы тем временем уже залезают под пояс джинсов, оттягивая резинку на трусиках. И это отрезвляет похлеще, чем ушат холодной воды – не поведусь я на твои уговоры, Валевский, можешь даже не стараться соблазнить меня таким дешевым разводом!

– Ты не представляешь, как я рад, – произносит этот негодяй, видимо, истолковав мой протяжный стон по-своему. Глаза парня опускаются в треугольный вырез декольте и нагло пожирают мою грудь, от чего желание все-таки послать Валевского в пеший эротический тур возрастает еще сильнее.

Он и вправду считает себя столь неотразимым, что при одном только взгляде и томном вздохе я снова поведусь и соглашусь переспать с ним? Ладно в восемнадцать велась – это простительно в силу возраста и юношеской наивности. Но сейчас? Неужели он так и не понял, что «нет» – это и есть «нет», которое не обсуждается?

Но от одной мысли, что я до сих пор (уже не в первый раз!) довольно бурно реагирую на близость Ромы, аж зло берёт. Прежде всего, на саму себя. За то, что утратила контроль над ситуацией!

Ну уж нет, на этот раз я так не оплошаю.

– Отпусти, – резко выдаю парню в лицо и упираюсь одним кулачком в его грудь, тем временем вырывая другую руку из захвата Валевского. Он не сопротивляется, не ехидничает и даже не комментирует происходящее. Просто отпускает – точнее, только позволяет мне встать с его колен, так и продолжая крепко удерживать мое запястье своими цепкими пальцами.

Несильно дергает за руку, когда я собираюсь уже покинуть его компанию, заставляя снова повернуться и посмотреть ему в лицо.

– Номер прежний? – теперь на его лице уже нет ни ехидной улыбки, ни смеха, и это немного вгоняет меня в тупик. – Или сменила? – добавляет, когда я немного теряюсь с ответом.

– Не меняла, – выдаю на автомате, однако с моей сегодняшней реакцией происходит что-то странное. Я опять с опозданием понимаю смысл сказанного, а в голове уже рой вопросов, на которые почему-то боюсь получить ответы. – Ты хочешь сказать…

– Я позвоню, – кивает легонько Валевский в ответ и отпускает мою руку, отводя взгляд и тем самым показывая, что аудиенция окончена. – В воскресенье будь готова к переезду.

Ну, вот и командный тон, к которому я уже привыкла за недолгое общение с Ромой. Да уж, с просьбами у него действительно проблемы.

Ладно, будем считать, что твоя взяла, Валевский, и пока ты ведешь в этом раунде.

Но это пока – Карина Голубева так просто не сдается!

У меня еще будет две недели показать себя во всей красе – смотри, дорогой, как бы сам не сбежал из родительского дома раньше срока.

Мысленно веду диалог с самой собой, придумывая разные экзекуции этому негодяю, а он в это время на меня смотрит с обычным высокомерием. Вот точно, павлин напыщенный – знал бы он, как бесит меня! Ты мне ещё заплатишь за моё унижение, потому что так просто я этого не оставлю!

Последняя мысль вселяет оптимизм и поднимает настроение – молча выхожу из кабинета, на ходу хватая свою сумку, и закрываю за собой плотно дверь.

И лишь в машине опускаю голову на руки, держащие руль – Господи, дай мне сил не сорваться раньше времени и выдержать все нападки Валевского. А в том, что он их запас вагон и маленькую тележку, я даже не сомневаюсь!

## Глава 12

Оставшееся время до воскресенья проходит довольно быстро – не успеваю оглянуться, а уже этот злосчастный выходной, который не приносит ничего, кроме повышенной нервозности. Не высыпаюсь, потому что всю ночь думаю о коварном плане Валевского. Чувствую всеми фибрами души, что он замыслил какую-то пакость по отношению ко мне, но знать бы точно, какую именно – при этой мысли выть хочется от бессилия и злости.

Так и не найдя ответа на этот вопрос, я перехожу к следующему пункту – судорожно пытаюсь решить задачу под названием «как смыться от напыщенного павлина». И тут тоже умных идей нет, хоть ты тресни, хотя, казалось бы, я перебрала все возможные и даже невозможные варианты. Возможно…

Может все-таки забить на всё и рвануть в жаркие страны на пару недель? А там с новыми силами и отдохнувшими мозгами я что-нибудь обязательно придумаю. Да и Валевский побесится немного, поорет, как он любит это делать, и обязательно остынет. А после и вообще забудет о моем существовании.

Но опять, как по закону подлости, в моей голове повторно всплывает ненавистный вопрос, который не дает покоя всё это время, заставляя с каждой минутой нервничать еще сильнее. Понятно без слов – Рома придумал очередную пакость, чтобы унизить меня еще больше. Да я в этом практически уверена! Более того, зная его извращённый ум, понятно и без каких-либо объяснений, что меня ждут ещё те испытания. И теперь возникает еще одна проблема – как противостоять Валевскому, если не знаешь, какой сюрприз уготовлен.

Блин! Терпеть не могу неизвестность. От этого чувствую себя уязвимой и незащищенной.

Кстати, а почему этот гад до сих пор ни разу не позвонил?

Теперь даже не знаю, радоваться тому, что Валевский обо мне забыл, или горевать, что он специально взял паузу, чтобы извести меня сильнее и заставить перебирать всякого рода варианты развития событий.

Чего уж душой кривить – он своего добился, с блеском реализовав коварный план мести. Я на взводе, нервничаю и готова убить первого попавшегося мне под горячую руку. Желательно, конечно, Валевского, но этот хитрый жук вряд ли так просто попадется в мои сети.

Ладно, пусть поживет пока немного – и чего я, в самом деле, себя накручиваю, создавая проблемы на ровном месте. Решено – буду действовать по обстоятельствам, а там посмотрим, кто выйдет победителем в этой схватке. Мы, женщины, натуры изворотливые, нас голыми руками так просто не возьмёшь.

Последняя кофточка отправляется в сумку, я застегиваю замок, тяжело вздыхая, и тут раздается звонок на мобильном. Электронные часы на дисплее показывают начало первого вместе с именем абонента «Рома». Оказывается, он тоже номер не поменял, а я почему-то так и не удалила его контакт из своей телефонной книги.

– Да, – холодным тоном произношу первой, когда принимаю вызов, параллельно выбрасывая все ненужные мысли и вопросы из головы.

– Готова? – голос парня довольно серьезен, хотя я ожидала услышать что-нибудь более оптимистичное.

И так нервничаю, еще и он не желает мне помочь успокоиться.

Вот что за человек, скажите на милость? А с другой стороны, чему я удивляюсь – он для этого всё и затеял, решив показать, кто играет первую скрипку в нашем тандеме. Вот же сволочь, чтобы не выразиться похлеще!

– И тебе добрый день, Валевский, – пытаюсь напомнить своему собеседнику, что вообще-то приличные люди в самом начале приветствуют друг друга и только потом задают банальные вопросы. Ну и потянуть это злосчастное время, конечно же.

– Я заеду через полчаса, – снова довольно резко выдает Рома, игнорируя мое последнее замечание.

Понятно, правила приличия он не знает, да и намёков не понимает. Или это только на меня распространяется? Ну и чёрт с ним! Разумеется, читать ему нравоучения я пока поостерегусь, потому что мне сегодня с ним ещё общаться, и нарываться на неприятности в первый же день не в моих интересах.

– Заезжай! – фыркаю в ответ и отключаюсь, чтобы не сорваться. – Козел, – говорю еще светящемуся экрану, как будто это он в чем-то виноват, а не Валевский. – Самый натуральный! – зачем-то добавляю в надежде, что полегчает.

Не легчает, а жаль. Более того, я наконец-то осознаю в полной мере, что влипла окончательно. Твою ж…

К нервозности добавляется нетерпение. Смотрю через каждые три минуты на часы, мысленно тормозя и секундную, и минутную стрелку. Может, Валевский все же передумает, а? Напрасно тешу себя надеждой, понимая, что этот павлин ни за что не передумает и не включит заднюю. Да я уже бесплатно готова организовать праздник его родителям, лишь бы ежедневно не видеть его нахальную рожу!

Но моим мечтам не суждено исполниться: в принципе, как я и предполагала – ровно через полчаса (надо же, какой пунктуальный, чтоб его черти слопали) раздается звонок в дверь. Тяжело вздыхаю и плетусь открывать, чтобы через пару секунд лицезреть кислую физиономию Ромы.

Точно этот павлин что-то задумал!

– Готова? – он зачем-то повторяет свой вопрос, переступая через порог.

– Сумка с вещами в спальне, – я даже не собираюсь демонстрировать свое гостеприимство. Отвечаю довольно дерзко, пронзая парня пристальным взглядом, наглядно показывая свое плохое настроение во всей, так сказать, красе. – Сама не понесу, – нагло провоцирую Валевского, наблюдая, как он поджимает губы. – Тебе надо, ты и неси.

Демонстративно разворачиваюсь и направляюсь в комнату, где стоит уже сложенная спортивная сумка – а что, сам предложил эту дурацкую сделку, вот пусть теперь сам и таскает.

Слышу за спиной, как парень что-то бухтит себе под нос, но разувается и через пару минут появляется в моей спальне. Останавливается на пороге, замирая на пару секунд, а после начинает рассматривать интерьер.

– Прикольно, – Рома наконец-то улыбается, глядя мне в глаза. – Жаль, в прошлый раз не довелось здесь побывать.

– Бери сумку и поехали, – ворчу в ответ, кивком указывая на свой багаж. – Если бы не твое дурацкое предложение, то и сегодня ты бы здесь не побывал.

– Почему же сразу дурацкое? – мой спутник подхватывает сумку и направляется в коридор. – Очень даже финансово выгодное для тебя. А для меня… – он делает паузу, останавливается возле двери и пристально смотрит мне в глаза. На его губах играет лукавая улыбка, от которой весельем и не пахнет. – На данный момент один плюс уже имеется – когда б мне еще довелось лицезреть твою спальню во всей красе, – теперь уже смеется и подмигивает мне, а после опускает мой багаж на пол и начинает обувать кроссовки. – Кстати, я не такой жадный, как ты, поэтому отдам свою собственную спальню в твое личное распоряжение.

– Обойдусь, – бухчу в ответ, тоже начиная надевать свою обувь.

Беру ключи от машины, но тут же ощущаю мужские пальцы на своем запястье, которые останавливают мой порыв.

– Куда? – произносит парень после того, как я поднимаю на него взгляд, полный изумления. – Я тебя сам отвезу, и две недели ты работаешь моим домашним охранником, забыла?

Это что ещё за новость? Он действительно считает, что я две недели буду там безвылазно сидеть и сторожить их хоромы?

– Даже охранникам положен выходной, – выдаю сквозь зубы, не отводя своих глаз. – Советую почитать ТК на досуге.

Рома качает в ответ головой из стороны в сторону, все так же улыбаясь, а моему возмущению нет предела.

– Не пойдет, – парень немного кривится, однако скалиться все равно не прекращает.

– Ты сейчас серьезно? А если мне в город срочно нужно съездить? – поднимаю обе брови вверх в ожидании ответа.

– У моих родителей прекрасное место для отдыха, я тебе обязательно его покажу. А так же там есть автомобиль с водителем, поэтому ко мне в офис он доставит тебя в любое время дня и ночи. Твоя машина тебе точно не понадобится, – выдает Рома на одном дыхании, почему-то не отпуская моей руки.

И от этого довольно нежного, но в то же самое твердого прикосновения бросает в жар. Это просто наваждение, не иначе. Ведь он мне даже не нравится!

Или все-таки нравится?

## Глава 13

Если я постоянно буду так реагировать на невинные прикосновения к руке, то что будет дальше? Боюсь, две недели под одной крышей я просто не вынесу!

– Валевский, у меня куча работы, – я в очередной раз игнорирую недавнее замечание парня, обращаясь к нему исключительно по фамилии. – Какой, нафиг, автомобиль с водителем и твой офис? Предлагаешь послать всех остальных клиентов куда подальше?

– Предлагаю для начала обсудить твой гонорар, – скалится этот ещё не полностью общипанный павлин, чем вызывает у меня лишь зубной скрежет. Если так и дальше дело пойдёт, я мигом хвост ему подправлю, чтобы не ёрничал.

Меня в нем бесит все! А ещё сильнее раздражает тот факт, что Рома так и не отпускает моей руки, нежно водя большим пальцем по внутренней стороне моей ладони, продолжая смотреть мне в глаза с неким превосходством.

– Это само собой, – я не могу сдержаться, чтобы не съязвить в ответ, хотя мои слова так и не достигают цели.

– А всех клиентов перенаправить к твоим помощникам, – продолжает разглагольствовать мой спутник. – Вот не поверю, – он делает акцент на последнем слове, когда я открываю рот для очередных возражений, – что у тебя их нет, – заканчивает с улыбкой на лице, и я сдаюсь.

Нет больше сил с ним воевать, по крайней мере сегодня. Черт с ним, с этим Валевским – хочется ему потешить свое самолюбие, предоставлю ему такую возможность. Сейчас, так и быть, сдамся, но завтра обязательно найду уйму способов, чтобы поскорее смыться.

Резко вырываю руку из захвата парня, опаляя его злобным взглядом в надежде, что поймёт мой посыл и больше не будет изображать из себя романтически настроенного кавалера. Но наблюдая за его смеющимся лицом, понимаю, что он упрям, как мул. Мой взгляд, как и мои же недавние высказывания, ему по барабану.

С досадой беру ключи от квартиры и открываю дверь, пропуская Рому с моими вещами вперед. Вот почему у нас с ним все так сложно? Когда хочет, он может быть милым и заботливым, прямо как сейчас – ждет меня, вызывает лифт, пропускает в кабину вперед и даже открывает дверь своего внедорожника, чтобы мне было удобно расположиться на кожаном сиденье. Интересуется, какую радиостанцию настроить и даже предлагает выпить кофе по дороге, от чего я, конечно же, отказываюсь.

Не хамит, не грубит и пытается угодить – ведь точно может, когда хочет, а вернее когда ему что-то нужно. И возможно я в него обязательно бы влюбилась во второй раз, если бы не наше предыдущее общение, и не его постоянное высокомерие и приказной тон. Хочется каждый раз Валевского послать в ответ, сделать назло или стукнуть чем-нибудь тяжелым – так меня раздражает его самолюбие и завышенная самооценка!

Но данное ранее обещание – прежде всего. Раз уж согласилась на его условия, придется как-то подстраиваться, а не воевать эти злосчастные две недели. Хотела как лучше, а получилось как всегда.

Вот почему именно мне всегда «везет» на подобные экземпляры?

Моя первая любовь закончилась плачевно – он нашел себе богатую невесту и сказал, что мы с ним не пара. Зачем я ему? Студентка, проживающая в другом городе, еще и без средств к существованию! По крайней мере, не в тех количествах, которые его устраивают. Я поревела, поплакалась в жилетку своей любимой подружке Насте (мы тогда жили с ней в одной комнате в общаге) и решила выбросить всю эту романтическую чушь это из головы.

Валевский стал второй моей большой любовью. Согласна, многое я придумала, а так же твердо в это поверила, но все равно было больно. После этого я вообще решила не влюбляться, чтобы не портить себе нервы и не разочаровываться, поэтому к парням начала относиться с опаской. Были романы, один даже затянулся за целых полгода, но все равно я больше никого не пускала в свое сердце.

Ровно до тех пор, пока мы снова не встретились с Ромой на свадьбе лучших друзей.

– Кто свидетель?! – я таращила глаза на Настю в надежде, что мне просто послышалось знакомое имя. – Птичка, скажи, что ты просто пошутила.

– Карина, дорогая, – моя подруга тяжело вздохнула, глядя на меня печальными глазами. – Рома – лучший друг Захара…

– Я не согласна! – нагло перебила ее, однако милая блондинка проигнорировала мой возглас.

– А ты, – она сделала паузу, глядя пристально мне в глаза, – моя лучшая подруга, и я обижусь, – девушка выставила руку вперед, предупреждая мое дальнейшее возмущение, – если ты не согласишься быть свидетельницей на моей свадьбе.

И как тут отказаться? Я бы в жизни себе не простила, если бы обидела Настену. Она мне заменила сестру, которой у меня никогда не было, стала близким человеком и самой настоящей подругой во всех смыслах этого слова…

– Мы приехали, – мужской голос выдёргивает меня из воспоминаний, и я поворачиваю голову в сторону своего спутника.

– Что? – только сейчас понимаю, как глубоко я ушла в себя.

Автомобиль стоит во дворе огромного двухэтажного особняка и двигатель уже выключен. Надо же, как быстро время летит – я даже дороги не запомнила, как сюда добираться.

– О чем задумалась, крошка? – Рома улыбается на все свои тридцать два зуба, демонстрируя свое хорошее настроение.

Вот сейчас мне реально хочется ему врезать, наблюдая за его довольной физиономией, а так же сетуя на свои не совсем приятные воспоминания с его участием.

На этом фоне его «крошка» ещё больше разжигает во мне желание проявить свою несдержанность.

– Не называй меня так, – бухчу в ответ, отворачиваюсь и открываю дверь внедорожника.

Не хочу, чтобы он был любезным, заботливым и милым. Это всё лицемерие! Лучше пусть хамит и кричит – по крайней мере, так легче будет его ненавидеть и раздражаться, глядя на его напыщенную физиономию, чем…

– Нравится? – Валевский подходит ко мне и останавливается рядом, пока я рассматриваю окружающий пейзаж. Ничего не скажешь, впечатляющий вид.

– Я в восхищении! – ехидничаю в ответ, на что слышу лишь смешок.

– Тогда идем вовнутрь, познакомлю с персоналом, – парень приобнимает меня за талию и подталкивает легонько вперед, чтобы не стояла истуканом.

Слава Богу, через куртку не чувствую прикосновений, а то бы снова бросило в жар, как у меня в квартире. Вообще, даже мысли о Валевском немного выбивают из колеи – о прикосновениях даже думать не хочу. Еще и тонкий намек про спальню Ромы – как представлю, так сразу же в дрожь бросает.

Лучше буду думать о чем-то хорошем, например, какой красивый у него дом. Прямо дух захватывает и от размеров, и от внутреннего интерьера. Не то, что моя маленькая двухкомнатная квартирка, которую мы обустраивали вдвоем с Настеной. Конечно же, не так богато, как особняк Валевских, но нам с птичкой очень даже нравится.

– Круто! – я поднимаю большой палец вверх после того, как Рома выводит меня через стеклянную террасу на улицу за домом.

Огромный бассейн, зеленые лужайки, только начинающие распускаться цветочки – вот это я понимаю, красота! И злиться на этого павлина пропадает желание – хрен с ним, поживу тут какое-то время. Буду пораньше ложиться спать, чтобы вечером не пересекаться с парнем – не станет же он насильно меня затягивать в свою постель?

– Идем, покажу кабинет, – Рома снова приобнимает меня за талию, разворачивая лицом к стеклянной двери. – Кстати, можешь им пользоваться в любое время.

– А ты? – зачем-то останавливаюсь, поворачивая голову в сторону, чтобы встретиться со смеющимся взглядом своего спутника.

– Как-нибудь обойдусь, – подмигивает и снова давит на талию, заставляя двигаться вперед. – На столе лежит листик с паролем от Wi-Fi, думаю, разберешься, – он открывает дверь и пропускает меня в комнату первой.

И снова дух захватывает от богатства интерьера.

За свою непродолжительную карьеру я видела довольно много красивых домов, но они все в подметки не годятся жилищу Валевских. Надо же, и кабинетом разрешил пользоваться, прямо хочется расцеловать его за такую щедрость.

Однако, глядя на улыбающуюся физиономию Ромы, останавливаю свой порыв – меня словно бьет молнией по голове, в которой возникает лишь одна мысль. И от этого становится не по себе.

Уверена на сто процентов – это павлин что-то задумал. Иначе к чему такая щедрость с его стороны? Ох, не нравится мне всё это.

– Теперь второй этаж, – Рома по-своему расценивает мой сосредоточенный взгляд и любезно приглашает выйти из кабинета. А мое сомнение в его хорошем расположении усиливается с каждой секундой все больше. – Как и говорил раньше, можешь занять мою спальню, – наклоняется и шепчет мне на ушко.

Он так близко, что я кожей чувствую тепло от его дыхания, на время замирая, однако очень быстро беря себя в руки спустя лишь несколько секунд затянувшейся молчаливой паузы.