Пётр Гуляев
Страшные сказки народов мира

Предисловие

С древних времён люди рассказывали друг другу страшные сказки, сидя у вечернего костра. За пределами спасительного светового круга их окружала пугающая тьма неизвестности. Мир вокруг таил в себе великое множество угроз и опасностей: хищные звери, буйство стихии, агрессивные иноплеменники и смертельные болезни. Всё это пугало человека, заставляло его тревожиться за себя и своих близких. Но страшнее всего было то, чего человек не мог понять и истолковать. Загадочные явления, странные происшествия, необъяснимые события: таинственные шорохи ночного леса, яркие огни в небе, явления умерших людей, вещие сны и предсказания, колдовские ритуалы и злые проклятия. Другой мир. Мир ведьм и оборотней, духов и демонов. Враждебный и опасный. Будучи не в силах постигнуть суть другого мира, люди украдкой рассказывали о нём байки. Байки эти передавались из уст в уста, обрастали ужасающими подробностями и превращались в легенды. Шли годы, века, тысячелетия. Люди распространились по всему свету, выстроили города и государства, образовали сотни разных по духу и внешнему виду культур. Но куда бы ни шёл человек, древний страх перед другим миром глубоко засел в его сердце. Этот страх всё так же, как и тысячи лет назад, находил выход в страшных сказках. Их рассказывали друг другу богобоязненные паломники на привалах в Сирийской пустыне. За ними коротали своё время японские рыбаки, возвращавшиеся с богатым уловом к родным берегам. Рассказами о мстительных призраках индейских вождей полупьяные ковбои Фронтира щекотали нервы своим неопытным товарищам во время перегонов скота по иссохшей прерии. Британские этнографы шокировали публику лондонских салонов, пересказывая услышанные в далёкой Индии легенды. Страшные сказки неотступно следовали за человечеством по всем страницам его истории. Страшные сказки – это то, что было и чего не было; то, что могло бы случиться с каждым, но всегда происходит с кем-то другим. Страшные сказки – это дверь в другой мир. Оказаться по ту сторону этой двери не хотелось бы никому. Но слегка приоткрыть её и заглянуть одним глазком на то, что там происходит – жутко интересно.

Огнецвет

Под ногой Адэхи скрипнул снег. Охотник остановился. Раз начался снежный покров – значит, он вышел к подножию Белой горы. Это граница земель народа атумча. Так далеко от родного дома Адэхи ещё ни разу не заходил. Даже в составе охотничьего отряда он бывал лишь в пределах племенных земель. А сюда и нельзя было ходить – старейшины племени называли Белую гору запретной. Шаман Вагош рассказывал жуткие сказки о том, что в здешних лесах водится зло:

– Вендиго. Вечно голодный дух ночного леса. Он не оставляет от своих жертв даже костей. Голод его настолько силён, что он мог бы за один присест съесть всех людей и зверей от Полуночной гряды до Великой реки. Лишь какой-то таинственный закон, ведомый лишь ему одному, запрещает вендиго покидать Белую гору с тех пор, как он там завёлся, – старый шаман любил повторять эту страшилку, наслаждаясь произведённым на молодёжь впечатлением. – Однажды я видел его, и запомнил на всю жизнь. Жизнь, которую чудом сохранил. В ту зиму, когда вендиго пришёл на Белую гору, он убил восьмерых моих друзей прямо у меня на глазах. Единственный из всего охотничьего отряда я вернулся в племя. В те далёкие времена я ещё мог бегать быстрее ветра, но выжил не поэтому. Просто вендиго было по душе пожирать свежее мясо, а не гнаться по снегам за худосочным юнцом.

Раньше Адэхи с открытым ртом слушал мудрого Вагоша. До тех пор, пока не вырос и не стал изучать мир вокруг себя самостоятельно. Теперь он относился к старческим россказням с большим недоверием. Старики постоянно рассказывают молодёжи всякие небылицы, чтобы казаться подрастающему поколению намного более значимыми, чем они есть на самом деле. Юный воин давно понял это – все суеверия, глупые традиции были лишь способом сохранения власти стариков, боящихся здоровой силы юности. Так уж устроен этот мир. Не ему, Адэхи, это менять, но зато он может этим воспользоваться.

Ранним утром, пока спали даже сторожевые собаки, Адэхи тихо покинул дом и отправился на север, где над вековыми соснами высилась Белая гора. Замысел юноши был прост: он пройдёт на запретные земли и в доказательство своего пребывания там принесёт в племя легендарный огнецвет. Об этом восхитительном цветке, первым из всей растительности прораставшем из-под снега весной, было известно только со слов самых старых людей племени. Красота огнецвета могла сравниться лишь с закатным летним солнцем, отвар из его лепестков исцелял любые болезни, а аромат цветка отгонял от жилища злых духов. Те же старики говорили, что раньше без венков из огнецвета не обходилась ни одна женитьба у атумча. Но несколько десятков зим назад на Белой горе завёлся вендиго, и путь к полям огнецвета оказался закрыт.

В духов и чудовищ Адэхи давно не верил: часто он получал серьёзные ранения в боях и на охоте, никогда при этом не просил духов о помощи, но каждый раз исцелялся. Сам, безо всякого потустороннего вмешательства. Так он привык рассчитывать только на своё тело и свой ум. Отсюда и родился его смелый замысел. Расчёт Адэхи был прост – никакого вендиго не существует, это понятно. Его выдумали старики, чтобы удерживать в повиновении особо горячих юнцов, стремящихся к приключениям. А значит, ничто не помешает ему подняться на Белую гору и впервые за несколько поколений добыть огнецвет – как доказательство своей победы над чудовищем. Удаль и сила Адэхи и без того известны всем в племени, но слава победителя вендиго обессмертит его. А главное – он покажет Виноне, чего стоит на самом деле. При мысли о дочери вождя губы охотника непроизвольно растянулись в мечтательной улыбке. Её скуластое лицо, обрамлённое иссиня-чёрными волосами, пухлые губы и круглые карие глаза часто снились ему последние несколько лун. Внизу живота растеклось приятное тепло. Адэхи смело шагнул в снег и начал свой подъём в гору.

Добыв огнецвет, Адэхи станет самым завидным женихом в племени. Теперь-то вождь не сумеет отказать, если столь отважный юноша захочет с ним породниться. А там глядишь – и сам Адэхи спустя некоторое время возглавит атумча. Вместе с Виноной они зачнут множество детей – красивых, как она, и сильных, как он. Пусть Адэхи отметил лишь семнадцать вёсен, сравниться с ним на кулаках не мог ни один взрослый мужчина в племени. А минувшей осенью он добыл свой первый скальп: в схватке с глупыми оджимба, вторгшимися на охотничьи угодья атумча, Адэхи могучим ударом раскроил череп самому крупному врагу. Вернувшись в деревню, в первый раз он тогда заметил озорную искорку в глазах Виноны во время вечернего празднества у костра. Именно тогда Адэхи понял, что должен добиться её. А вскоре на свет появился и замысел.

Могло случиться так, что огнецвет окажется такой же выдумкой старого Вагоша, как и вендиго. Ничего страшного – Адэхи предусмотрел и это. Он вернётся в деревню, расскажет соплеменникам, что уничтожил вендиго, но чёрная сила чудовища погубила огнецвет. Чтобы подтвердить свои слова, он соберёт охотничью группу из самых крепких и проверенных парней и отведёт их на Белую гору. Там они увидят, что нет больше ни злого духа, ни сказочного цветка. Зато на Белую гору можно ходить – а это увеличит охотничьи угодья атумча в два раза. Такое достижение возвысит Адэхи в глазах сородичей. С цветком ли, без него – власть над племенем и Винона достанутся в итоге ему. Замысел был безупречен.

Смеркалось. Снег между стволами сосен начал синеть. Ночь в это время года была тёмной, но Адэхи это не пугало. С самого детства он не боялся темноты, а напротив – любил играть с ней, растворяться в сумерках, сливаться с тенью. Много раз это выручало его во время охоты. Сегодня же было полнолуние. Ночное светило Адэхи любил даже больше, чем дневное: оно не било по глазам, а окружающий мир освещало ничуть не хуже. Ноги юноши по лодыжки увязали в снегу на пути вверх по лесистому склону, но это не могло его остановить: длинными шагами охотник уверенно двигался вперёд.

Спустя несколько часов пути Адэхи вышел на горное плато и замедлил шаг. Ему начало чудиться, будто кто-то следит за его передвижениями из-за деревьев. Это ощущение было ему знакомо. Особое охотничье чувство, позволяющее вовремя вычислить угрозу, кричало: в лесу Адэхи сейчас был не один. Рядом с ним был ещё кто-то. И этот кто-то представлял опасность, раз до сих пор не отстал от человека. Вся животная дичь в нескольких днях пути от посёлка атумча отлично знала, насколько опасны двуногие. Длинные заострённые палки в руках Адэхи и его сородичей были хорошо знакомы местным зверям.

Адэхи внезапно замер. Чуть поодаль по левую руку от него был слышен треск веток. Заметив, что человек остановился, преследователь тоже затих. «Хитрый», – подумал Адэхи. Но не хитрее одного из лучших охотников племени атумча за последние сто зим. Адэхи стремительно метнулся влево, занеся руку с острогой для удара. Этот шаг точно ошеломит его негаданного противника. Сильное тело охотника рассекало кусты и ветки, он уже видел в нескольких десятках шагов впереди, у большой лиственницы на краю опушки, крупный силуэт какого-то зверя. Человек хищно оскалился и приготовился к схватке. Вдруг мир окутала тьма: это луна скрылась за большой тучей. Адэхи от неожиданности оступился и припал на колено в снег.

Несколько драгоценных секунд, пока его взгляд привыкал к сгустившейся темноте, Адэхи воспринимал мир лишь с помощью своего слуха. И то, что он слышал, ему не нравилось. В его сторону через колючий кустарник стремительно нёсся кто-то огромный. Враг решил воспользоваться моментом. Пускай, так даже интереснее. Сгруппировавшись, охотник выставил перед собой острогу. А спустя ещё миг обомлел. В двадцати шагах от него из-за сосны вылетел огромный бесформенный сгусток мглы. В середине чёрного пятна зловеще сверкали ярко-жёлтые глаза. Существо остановилось и глухо рыкнуло.

Ни с чем подобным Адэхи в своей жизни ещё не сталкивался. Тварь была раза в три больше него, и от неё опасно веяло уверенностью. Она не боялась человека. И, скорее всего, имела на то основания. Адэхи почувствовал, как шевелятся волосы на его голове. Шаман Вагош не врал. Вендиго существует. Адэхи прижал острогу к груди и кинулся сквозь ветки и кусты, не разбирая дороги. Прочь, прочь подальше от этого страха. Непривычное для отважного от рождения юноши чувство овладело его безотказными обычно телом и разумом. И это давящее чувство гнало парня вперёд, заставляло длинными прыжками преодолевать овраги и буреломы на пути. Спиной Адэхи чувствовал, что преследователь не отстаёт.

Спустя недолгое время этой погони в темноте, Адэхи зацепился ногой о торчащую из снега корягу и покатился в сугроб. Жгучий холод снега на лице отрезвил Адэхи. Он будто вынырнул из тёмного омута страха. Чуждое чувство ослабило хватку. Юноша поднялся из снега и сосредоточился. «Пусть даже это вендиго, он не сможет взять меня на испуг. Я не такой», – мысленно сказал себе охотник. Адэхи обернулся навстречу ломившемуся из зарослей первобытному ужасу. Чувства охотника напряглись. Далеко справа он услышал тихое журчание воды. «Да ведь тварь гонит меня к реке», – озарило юношу. Поняв немудрёный замысел врага, Адэхи окончательно успокоился. Теперь, разгадав хитрость противника, он вновь стал хозяином положения. Поудобнее перехватив острогу, человек побежал налево.

Однако на этот раз гонка продолжалась недолго. Спустя пару сотен шагов Адэхи, разбрасывая вокруг себя клубы снега и ворох веток, выскочил на небольшую поляну. Ещё десяток шагов – и он упёрся в каменную стену. Скала. Адэхи метнулся вправо, влево – с обеих сторон он наткнулся лишь на холодный камень. Каменный мешок, ловушка. С наслаждением вдохнув морозный воздух, охотник в ожидании решительной схватки развернулся в ту сторону, откуда ожидал появления преследователя. На охоте он много раз видел загнанных зверей и знал, какую опасность те могут представлять. Таким же зверем Адэхи ощущал себя сейчас: будучи загнанным в ловушку, сдаваться без боя он не собирался.

Через три вдоха на поляну выкатился чёрный сгусток страха. Адэхи до немоты в пальцах сжал своё оружие. Несколько мгновений ничего не происходило. Оба противника выжидали, глядя друг на друга. А потом произошло чудо. Закрывавшая луну туча отступила, и поляна у подножия каменного мешка осветилась призрачным голубым светом. В нескольких шагах от Адэхи высился вставший на задние лапы огромный чёрный гризли. Адэхи облегчённо рассмеялся.

Медведь! Это всего лишь медведь. Да, необычно огромный. Да, очень опасный. Пробудившиеся среди зимы голодные шатуны всегда опасные. Но это всего лишь медведь. Адэхи вновь оказался прав: нет никаких злых духов. А как обращаться с медведями, человек знал. Это могучий, но пугливый зверь. Он нападает лишь на тех, кто боится его. А Адэхи больше его не боялся. Наоборот – Адэхи ликовал, ведь луна осветила не только зверя. Всё пространство окружённой скалами поляны было усеяно яркими оранжевыми цветами, тянущимися к ночному небу прямо из-под снега. Огнецвет!

Адэхи свирепо заорал во всю глотку. Сейчас ему было стыдно за овладевшее им недавно чувство страха. Он знал: медведю можно противопоставить лишь уверенность в собственном превосходстве. «Это не ты меня загнал в ловушку, это я тебя загнал в ловушку! Давай подходи ближе, и я вгоню острогу тебе прямо под ребро!», – думал парень, с вызовом глядя в налитые кровью глаза хищника. Противостояние закончилось быстрее, чем ожидал Адэхи. Два раза неуверенно рыкнув, медведь вдруг испуганно прижал уши, опустился в снег на все четыре лапы и резво затрусил обратно в заросли.

В груди Адэхи неистово колотил ритуальный бубен. В его бое удивительным образом смешивались отголоски страха, торжество и облегчение. Треск веток, сопровождающий убегающего гризли, затихал вдали. Человек позволил своему телу расслабиться и опустил острогу. Опасность миновала, но вот ведь странно: мышцы спины охотника оставались напряжёнными. Они словно давали сигнал своему хозяину, что угроза никуда не делась. У привыкшего доверять своим чувствам Адэхи по спине побежали мурашки. Он понял, что было не так. Затих не только шум шагов убежавшего в лес медведя, затихло вообще всё. Ни сама поляна у скалы, ни лес вокруг неё не издавали ни единого звука. Недвижно глядели своими пламенными лепестками в небо рассыпанные по поляне цветы. Не скользил по насту подгоняемый позёмкой снег. Даже слабый ветерок не колыхал голые ветви ближайших деревьев. Всё вокруг замерло. Словно сама природа вокруг была мертва, лишь притворялась настоящей, живой. На лбу Адэхи выступил холодный пот. Едва загнанное вглубь чувство страха вновь пробудилось и стиснуло грудь. Обострённые в момент опасности ощущения вскрикнули, уловив еле заметный шорох сверху. Адэхи поднял голову и в ужасе застыл.

По отвесной скале, освещённой лунным сиянием, к нему спускалась омерзительная тварь. Бледное худое тело её было размером чуть больше человека, а непропорционально длинные паучьи конечности с серповидными когтями заполняли собой, казалось, весь окружающий мир. Тонкую шею существа увенчивала небольшая лысая голова, добрую треть которой занимала раскрытая клыкастая пасть. Над острыми клинками хищных зубов чернели две круглые впадины глазниц, в глубине которых зловеще тлели чуть заметные рыжие угольки. Существо по-кошачьи грациозными движениями приближалось к человеку, бесшумно цепляясь блестящими когтями за камень. В призрачном свете белёсая плоть твари мерцала: по поверхности её кожи словно пробегала водная рябь, на миг-другой превращая и без того жуткую фигуру в пугающий своей противоестественностью полупрозрачный силуэт.

Дыхание Адэхи перехватило, тело отказывалось ему повиноваться. Всё, что мог сейчас охотник, парализованный от безраздельно овладевшего им на этот раз страха – это стоять, задрав голову и смотреть на то, как быстро приближается к нему самое ужасное чудовище, которое только может привидеться человеку в кошмарном сне.

Очередная туча набежала на луну. Поляну окутала тьма, но на смену ночному светилу в следующий же миг явился новый, более яркий источник света. Последнее, что увидел в своей жизни Адэхи, были два несущихся на него яростно горящих пятна ослепительно огненного цвета.

Зелёный крест

С вершины песчаного бархана открывался отличный вид на неприятельский лагерь. Юсуф прикрыл глаза ладонью от беспощадного солнца и внимательно пересчитал снующих среди палаток людей в грязновато-белых одеяниях. Двадцать человек. Что ж, опытному хашашину удавалось справляться и с большим количеством врагов за один раз. Под покровом ночной темноты бесшумный клинок убийцы не считал своих жертв.

К тому же, если будет на то воля Аллаха Всезнающего и Снисходительного, убивать всех их не понадобится. Эти два десятка воинов – рядовые братья Ордена. Рыцари и сержанты. Главная цель Юсуфа находилась в центре лагеря – в огромном походном шатре, над которым гордо развевалось знамя с зелёным крестом на белом поле. Там обитал сенешаль – правая рука орденского магистра. Смерть этого человека станет фатальным ударом не только по Ордену Святого Лазаря, но и ослабит всё войско неверных, вторгшееся в пределы Дар аль-ислама.

Юсуф погладил чёрную рукоять своего кривого кинжала. Этой ночью его оружие досыта напьётся крови сенешаля и тех нечестивцев, что окажутся на пути к главной цели. Да поможет ему Вседержитель – эту миссию проваливать было нельзя. Несмотря на кажущуюся простоту – проникнуть в лагерь противника ночью, снять часовых, убить вражеского вождя – задание, которое хашашин получил от самого Горного Старца, было неординарным. Ведь неординарным был враг, с которым сегодня Юсуфу придётся иметь дело.

Воины в лагере все как один носили на лицах плотные матерчатые маски с прорезями для глаз. Делали они это вовсе не для защиты от песка. Юсуф знал, что скрывается под этими масками. Он уже сталкивался с рыцарями Ордена Святого Лазаря несколько лет назад, когда ещё был простым копейщиком в рядах воинства великого султана Салах-ад-Дина, да продлит Аллах Любящий и Отзывчивый его дни. То сражение крепко отпечаталось в его памяти.

Поднимая конскими копытами клубы горячего песка, стальной лавой отряд рыцарей под белым стягом с зелёным крестом летел на Юсуфа и его товарищей, отважно выставивших вперёд копья. Среди отборных воинов Салах-ад-Дина не было трусов и малодушных, но даже самые смелые и бывалые бойцы вздрогнули, когда за несколько десятков шагов до их строя наступающие рыцари-лазариты сорвали со своих лиц маски.

Ошеломлённым взорам защитников Веры предстала ужасающая картина. Под железными шлемами крестоносцев не было лиц – лишь сочащиеся сукровицей и гниющие заживо куски плоти. Через влажные дыры в покрытых струпьями щеках виднелись жёлтые зубы, а с почерневших лбов клочьями свисала кожа. Гнойные глаза рыцарей пылали ненавистью. На Юсуфа и его однополчан надвигалась самая настоящая армия живых мертвецов – кровожадная и голодная.

Лишь после сражения, которое воинство Ислама чудом выиграло, Юсуф узнал правду о новых необычных врагах. Они не были шайтанами, как посчитали самые суеверные из его товарищей. Кошмарные рыцари оказались воинами Ордена Святого Лазаря – христианского боевого братства, в которое принимали исключительно прокажённых. Раньше в Дар аль-исламе об этой болезни слышали лишь по рассказам моряков и торговцев, но сто лет назад франки принесли на Святую Землю не только кровь и огонь, но и мерзкую заразу.

Словно сам Аллах Всесильный и Карающий ниспослал на неверных это наказание. Человек, заражавшийся проказой, начинал буквально гнить заживо. Тело покрывалось язвами и болезненными опухолями, а мясо постепенно сползало с костей. Муки, которые постоянно испытывает прокажённый, настолько сильны, что он перестаёт чувствовать любую другую боль. Именно поэтому на поле боя лазариты так опасны. Во-первых, они не боятся умереть – смерть лишь дарует им освобождение от нечеловеческих страданий. Во-вторых, они просто не чувствуют наносимых им ранений и сражаются до последней капли крови. А в-третьих, они выглядят настолько жутко, что одним своим видом внушают трепет в сердца своих врагов.

Великому и непревзойдённому Салах-ад-Дину удалось разгромить неверных и изгнать их из Святой Земли. Знамя Истинной Веры вновь взметнулось над стенами многострадального города Урушалима. Под крепкой рукой султана в Дар аль-исламе воцарился мир. Но никто не вечен. Старел и терял хватку Салах-ад-Дин. Поднимали голову его таящиеся до поры недруги. Заключившие с султаном союз хашашины, в ряды которых вступил и Юсуф, пока что умело выявляли и выкорчёвывали измену, но с каждым днём и им становилось всё труднее. Воспользоваться смутными временами решили неверные – новое крестоносное войско вёл в бой свирепый и беспощадный король Ричард. За непомерную даже среди франков жестокость его прозвали Львиным Сердцем. В авангарде его армии вновь шли прокажённые воины – рыцари Ордена Святого Лазаря.

Горный Старец рассказывал Юсуфу, что лазариты не всегда были воинами. Первые братья Ордена всего лишь ухаживали за больными проказой паломниками в своих странноприимных госпиталях. В честь их небесного покровителя Лазаря, которого по франкской легенде якобы воскресил из мёртвых пророк Исса, эти госпитали и получили название лазаретов. С началом крестовых походов в лазаретах стало появляться всё больше заражённых солдат и даже рыцарей. Постепенно Орден обзавёлся собственной охраной, а вскоре и целой армией. Несмотря на то, что сами христиане чурались своих прокажённых единоверцев, их войско обладало неплохой военной силой и пользовалось определённым авторитетом.

По словам Старца, мозгом Ордена являлся его сенешаль – главный помощник магистра, исполнявшего скорее ритуальную роль. Сенешаль же у лазаритов был талантливым полководцем, умевшим грамотно применять в бою особенности своих воинов. К тому же, он приходился каким-то дальним родственником королю Ричарду. На совести этого человека – тысячи смертей правоверных. Если сохранить ему жизнь – то мёртвых станет ещё больше. Поэтому сенешаль сегодня ночью умрёт. Так угодно Вершителю.

Составив план грядущей операции, Юсуф помолился. Как и всегда перед выходом на дело он попросил у Всевышнего крепости руки и ясности разума. После молитвы хашашин отполз в каменистую расщелину за барханом и с головой зарылся в песок, лишь высунув наружу специальную дыхательную трубочку. Следовало дождаться ночи и исполнить задуманное. Для восстановления сил после долгого пути по жаркой пустыне он приказал себе уснуть на несколько часов.

Когда на сирийскую пустыню опустилась ночь, а воздух стал прохладным, Юсуф проснулся и бесшумной гюрзой выполз из своего убежища. Так же неслышно он преодолел расстояние до лагеря христиан. Подкравшись со спины к первому часовому, снявшему свою душную маску и подставившему изуродованное болезнью лицо лёгкому ночному ветерку, хашашин вынул из-за пояса свой кинжал. Изогнутое лезвие было тёмным – чтобы лунный свет не отражался на нём случайными бликами. Одно отточенное движение – и шея неверного перерублена до самого позвоночника. Рот прокажённого воина Юсуф зажал свободной рукой в вязаной перчатке, чтобы не было слышно хриплого бульканья из разрезанного горла умирающего. Аккуратно уложив переставшее дрыгаться в конвульсиях тело за одной из палаток, убийца продолжил свой путь по вражескому лагерю.

Избавившись таким же образом ещё от двух крестоносцев, Юсуф наконец достиг большого шатра. Отогнув тяжёлый парусиновый полог, он скользнул внутрь. Глаза хашашина были приспособлены видеть в темноте, но сейчас этот навык ему не понадобился. В середине шатра, на тяжёлом дубовом столе тусклым светом горела масляная лампа, бросая на стены неверные тени. За столом, спиной к вошедшему убийце, сидел крупный человек в кольчуге с накинутым на голову капюшоном и что-то писал, изредка обмакивая гусиное перо в чернильницу.

Юсуф мысленно возблагодарил Создателя Сущего – главная цель сама шла к нему в руки. Всего десяток по-кошачьи мягких шагов, взмах кинжала – и задание будет выполнено. Редкостная удача. Горный Старец останется доволен своим любимым учеником!

Не издавая ни единого звука, хашашин поплыл к своей цели через потёмки шатра. Когда до сидящего человека оставалось лишь несколько шагов – пара коротких мгновений – тот внезапно откинул перо в сторону и резко повернулся в сторону Юсуфа.

На секунду убийца остолбенел, инстинктивно попытавшись слиться с окружающими тенями. Однако ему было очевидно, что он замечен. Что произойдёт в следующий миг, предугадать было нетрудно. Сейчас сенешаль закричит. На его крик прибегут другие воины. И каким бы мастерством не обладал хашашин, против дюжины рыцарей в одиночку ему не устоять. Ничего страшного, успокоил себя Юсуф. Времени точно хватит, чтобы устранить главаря. А значит, задание будет выполнено. Погибнуть с честью, выполнив приказ – что может быть лучше для настоящего хашашина? На том свете его, как шахида – борца за Веру, будут ждать вечные райские наслаждения в объятиях ласковых дев-гурий. Юсуф улыбнулся и изготовился к бою.

Но сенешаль удивил его. Он не стал кричать. Поднявшись со стула, предводитель неверных снял кольчужный капюшон и застыл, будто пародируя своего убийцу. На Юсуфа воззрился почти голый череп, покрытый клочьями засохшей жёлтой кожи и остатками седых волос. Безгубый рот иронически ухмылялся, истекая слюной. Языка за частоколом редких почерневших зубов не было. Правую руку прокажённый опустил на рукоять меча.

Противники смотрели друг на друга несколько секунд. Юсуф решил нанести удар первым. Проворным каракалом метнулся он на своего врага, отведя руку с кинжалом для удара. Сенешаль молниеносным рывком выхватил меч из ножен и рубанул хашашина. Однако мощный удар рыцаря лишь впустую вспорол воздух. За неуловимую долю мгновения убийца успел пригнуться и проскользнул на волосок ниже смертоносной стали. В следующий миг тёмный кинжал уже по самую рукоять вонзился в незащищённое горло сенешаля. Юсуф почувствовал, как его лезвие скрежетнуло по шейному позвонку рыцаря.

Выдохнув, Юсуф дёрнул клинок назад и вбок, второй рукой с силой надавив сенешалю на лоб. Хрустнул позвоночник, и ещё через два движения ножа голова крестоносца отделилась от туловища и глухо упала на бархатный ковёр, устилающий песчаный пол шатра. Хашашин придержал заваливающееся тело убитого и мягко положил его рядом с отсечённой головой.

Поблагодарив Вседержителя за успешный исход миссии, Юсуф вытер кинжал о полу халата и спрятал его в ножны. Подойдя к столу сенешаля, убийца сгрёб исписанные бумаги и уложил их к себе в торбу – эти документы могут оказаться полезными Горному Старцу, да славит Всевышний его мудрость.

Спрятав сумку под халат, Юсуф развернулся к выходу из шатра и обомлел. Он был здесь не один. Под тяжёлым пологом стоял рыцарь в полном воинском облачении. Обнажённый меч угрожающе покачивался в латной рукавице. Безносое лицо крестоносца уродливо улыбалось. Из-за его спины в шатёр вошли ещё два воина. Затем – двое других. Через полминуты хашашин оказался в окружении десятка прокажённых рыцарей. Всё, что ему теперь оставалось – это принять неравный бой и погибнуть. Он усмехнулся уголком рта. Впереди ждали прекрасная смерть и ещё более прекрасное посмертие.

Тут кто-то схватил его за лодыжку. Удивлённый Юсуф глянул вниз и, не удержавшись, вскрикнул. Безголовое тело сенешаля медленно поднималось с пола, одной рукой придерживаясь за ногу мусульманина. Туловище встало и, пошатываясь, подошло к столу. Неестественно угловатым движением оживший труп наклонился и поднял с ковра собственную голову. Взявшись за череп обеими руками, он приладил его обратно на плечи, слегка покрутил. Что-то хрустнуло. А в следующий миг глаза на безобразном лице сенешаля вспыхнули зеленоватым колдовским огнём. Главарь мертвецов оскалился и вытянул руку в сторону Юсуфа, будто отдавая своим воинам беззвучный приказ.

Рыцари, полукругом обступившие хашашина, ринулись вперёд, протягивая к его горлу свои узловатые пальцы. Юсуф видел, как приближаются к нему их раскрытые чёрные пасти, мутные безжизненные глаза и покрытые гнойными язвами костяные скулы. Двоих воинов он даже успел узнать – это были часовые, которых он собственноручно убил каких-то полчаса назад… Из разрезанных шей сочилась на горжеты густая мутная слизь. Белые сюрко с вышитыми на них зелёными крестами были пропитаны тёмной кровью.

В последние мгновения Юсуф ясно понял, что не будет никакого вечного посмертия одесную Всевышнего. Не будет и вечных пиров с обворожительными девами в благословенных садах. Не будет ничего. Совсем. Лишь мрачная безжизненная пустота. И бледно-зелёное пламя сенешальских глаз.

На горле хашашина железным капканом сомкнулись чьи-то зубы, и он рухнул на ковёр в фонтане брызг собственной крови. Набросившись на тело убийцы, живые мертвецы в рыцарских доспехах принялись рвать его на куски, но этого Юсуф уже не чувствовал.

Возвращение

Степь жарилась под палящим солнцем. Ни единого облачка не виднелось в ясном небе. Уже несколько дней не было ни дождя, ни малейшего дуновения ветра, и степная трава изнывала от жары – необычно долгой для здешних краёв в последнем месяце лета. Этот тягостный зной мог свести с ума любого, даже самого выносливого воина великой армии. Любого, кроме Очира. Очир был счастлив. Он наконец-то возвращался домой.

Настроение хозяина передавалось Кровинке, и та тоже как будто бы не замечала жары. Кровинкой Очир назвал свою гнедую за редкий рубиновый оттенок, который принимали её мохнатые бока в лучах закатного солнца. Кроме того, для настоящего монгола нет существа, более родного по крови, чем его боевая лошадь. Не один раз во время долгих зимних походов покорная Кровинка выручала своего всадника, предоставляя ему несколько глотков своей густой горячей крови для обогрева и насыщения. Очир отдавал долг боевой подруге, ухаживая за ней так, как никогда не ухаживал ни за саблей или луком, ни тем более – за женщиной. При каждой возможности, будь то ночлег или кратковременная дневная стоянка, Очир тщательно расчёсывал роскошную медную гриву Кровинки, шепча ей в ухо ласковые слова.

Кровинка бойко шла рысью, расталкивая круглыми боками высокую, в половину человеческого роста, жёлтую траву. Копыта лошадки гулко стучали по высохшей плотной земле. В такт её шагам по стремени Очира весело постукивала притороченная к седлу связка из трёх отрубленных голов. Наездник коротко взглянул на свой груз, и по его круглому лицу расплылась широкая улыбка. Хан будет доволен. Эти трое бандитов были известными дайсанами, они служили кровным врагам хана. За то, что Очир принесёт своему господину головы этих неверных псов, он получит богатое вознаграждение. Разве может что-либо порадовать монгола сильнее, чем вид мёртвого тела его недруга?

Очир тут же сам ответил на свой вопрос. Нет, не баснословная награда в виде увесистого мешочка с золотом, подаренная ему Ринчен-нойоном за долгую верную службу, когда тот отпускал Очира домой. И не пастбища и стада, которыми, несомненно, вознаградит его хан за доставленные головы злосчастных дайсанов. И даже не женщины и рабы, которыми теперь до глубокой старости обеспечит себя бывалый воин. Всё это приятно, но не главное. Острее всего сердце Очира начинало щемить, когда он думал о том, что совсем скоро вернётся домой. Снова увидит восход над родной равниной, прикоснётся к плакучему дереву над ручьём, вдохнёт благоухание полевых цветов.

Долгий десятилетний поход в неизвестные западные земли, затеянный ещё благословенным Чингисханом, наконец-то закончился. Много чудных народов и стран повстречал Очир на этом пути, дослужившись от обычного бойца до сотника – командира конных лучников. За эти десять лет он срубил тысячу вражеских голов, сжёг десятки городов и селений, попортил сотни женщин и девушек. Испробовал на вкус множество дивных блюд и напитков, увидел высокие горы и бурные реки, бескрайние леса и жаркие пустыни. Очир ночевал в обнимку с лошадью то под звёздным, то под снежным или мокрым небом. Но нигде ни на миг он не забывал своей далёкой родины, и нигде не встретил места чудеснее.

И вот заветная мечта осуществлялась: до родных кочевий оставалось не больше четырёх дней пути. Это если двигаться южным обходным путём, мимо Чёрного Кургана. Чтобы обойти его стороной за тридцать три полёта стрелы, как того требовала традиция, нужно было сделать огромную дугу – обойти широкий овраг, пересечь вброд две речушки и затем долго идти вдоль непроходимо глубокой степной балки, сначала на юг, а потом обратно на север по другой стороне. Был и другой путь – пройти прямо у подножия Чёрного Кургана, срезать путь и быть дома уже к завтрашнему вечеру. Разумеется, Очир выбрал короткую дорогу. Старинные суеверия уже не занимали его голову, как когда-то. Во время своих ратных приключений он многого насмотрелся и почти перестал верить в тёмные силы потустороннего мира. Самым злым и опасным существом, по наблюдению опытного сотника, был человек. А на целом свете не было человека, который мог бы напугать Очира.

Раскалённое солнце сдвинулось по небу ещё на полторы ладони, когда зоркие глаза всадника выхватили на краю плоского блюдца горизонта мглистую выпуклость. Чёрный Курган. Очир улыбнулся знакомому с детства силуэту и легонько пришпорил Кровинку. Та послушно отозвалась и ускорила шаг. Вскоре Очир уже спешивался у подножия запретного холма.

Чёрным этот курган был прозван неспроста. Когда его насыпали, и чьё тело упокоилось в этом месте, не помнили даже самые древние старцы. Однако название своё он оправдывал: на высоком земляном валу, окружённом плоскими выветренными камнями, не росло ни травинки. Зловещей проплешиной он возвышался на три человеческих роста над бесконечным травяным морем. Люди верили, что тому, кто окажется слишком близко к Чёрному Кургану, не видать больше счастья. Когда-то верил в это и Очир. Когда был глупым юнцом. Теперь он – взрослый мужчина, испытанный воин, настоящий монгол. Очир начал готовиться к ужину и ко сну.

Солнце садилось, окутывая остывающую степь в мягкие розовые тона. Кровинка неторопливо жевала травку, Очир сидел на камне у подножия кургана спиной к заходящему светилу и мечтательно смотрел в сторону дома. Когда совсем стемнело, и воздух наполнился пением сверчков, сотник пожелал своей кобылке добрых снов и лёг спать.

По ночам к Очиру часто приходили люди, убитые им во время походов. Вот и сейчас снился сон, которого он не видел уже несколько лет. Тогда Очир только стал десятником за проявленную в сражении удаль. Первым его боем в новом ранге стало взятие маленького деревянного городка в далёкой северной стране, населённой бородатыми светловолосыми людьми. Десяток Очира первым вскарабкался на невысокие стены бревенчатого укрепления. Сам десятник привычным движением срубил голову местному молодому нойону – безусому ещё юноше в нелепо сидевшем на нём островерхом золочёном шлеме. Потерявшие командира враги мигом запаниковали и бросились врассыпную. Часть из них укрылась вместе с женщинами и детьми в единственном каменном здании городка – большой белой башне с серебристым полукруглым куполом. Позже Очир узнал, что в этом доме жили местные жрецы.

Когда бойцы Очира выбили дверь в башню, навстречу им вышел старший жрец вражеского города – высокий седобородый старик в чёрном балахоне и высокой шапке. Он протягивал к Очиру руку и что-то говорил ему на своём шуршащем языке, но десятник не стал слушать. Он просто рассёк жреца пополам и вошёл в чужое святилище. Внутри было темно и дымно, визжали дети и плакали женщины, глухо бубнили длиннобородые жрецы. Лишь одна из женщин средних лет, по виду мать убитого им юного нойона – высокая и статная, в дорогом одеянии, указывала на Очира пальцем и кричала что-то угрожающее. Он убил и её. А потом приказал своим воинам разграбить святилище и спалить его дотла. Та же участь постигла и сам город со всеми жителями. Чтобы другим было неповадно сопротивляться воле великого хана.

Переводчик из местных, опасливо глядя на пожар, рассказал Очиру, что женщина прокляла его, посулив «желтолицому демону» никогда не познать счастья. На всякий случай Очир принёс тогда своим духам-хранителям в жертву годовалого бычка. Вдруг колдунья окажется могучей? Но годы шли, а с Очиром ничего плохого не происходило: он рос по службе, становился сильнее и богаче, обрастал верными друзьями и влиятельными покровителями. То ли колдовство чужеземки не работало, то ли древние духи монгольских степей оказались сильнее. А скорее всего – это лишь пустые суеверия.

Очир проснулся от тёплого дыхания лошади. Кровинка лизнула лицо хозяина и требовательно фыркнула. Солнце взошло над горизонтом уже на ладонь. Пора было двигаться в путь. Быстро собрав вещи, сотник по-молодецки впрыгнул в седло и поскакал навстречу солнечному диску, оставив Чёрный Курган за спиной. Настроение было чудесное: уже до наступления темноты он будет дома. Очиру хотелось петь. Его тягучая песня раздалась по безветренной степи на многие вёрсты, но некому было оценить её красоты. Только Кровинка изредка всхрапывала на какой-нибудь особо высокой ноте.

После полудня Очир прекратил петь. Он цокнул языком и привстал в стременах. Кровинка замерла. Сотник вгляделся вперёд. Странно. По его прикидкам ещё пару песен назад он должен был пересечь небольшой ручей, служивший границей кочевий его рода. А там уже начиналась холмистая равнина родных мест. Однако впереди, насколько видно до самого горизонта, простирался лишь жёлтый степной ковыль. Возможно, за давностью лет Очир запамятовал и немного попутал расстояния? Не страшно, проедем ещё чуть-чуть. Просто окажемся дома попозже – ближе к сумеркам. Очир похлопал кобылку по шее и поехал дальше.

Но ни к сумеркам, ни к полуночи Очир дома не оказался. Более того, он так и не проехал заветный ручей. Сотник был твёрдо уверен, что держит правильный курс, но травяное море всё никак не кончалось. Когда луна скрылась среди туч, всадник остановился и слез с седла. Пора было на привал. Не хватало ещё, чтобы в темноте Кровинка сломала ногу, свалившись в овраг или балку.

Утром Очир не стал завтракать. Едва проснувшись, он отправился в путь. Солнце продолжало жестоко печь, по лбу всадника струился пот, заливая глаза и губы. Головы преступников, покачиваясь, били его по ноге. В очередной раз скосив взгляд и посмотрев на свою ношу, Очир нахмурился. Он был готов поклясться, что раньше этих ехидных улыбок на лицах мертвецов не было. Но эту мысль сразу же перебила другая, вызванная куда более странным явлением. Впереди, на горизонте маячил знакомый тёмный силуэт. Чёрный Курган!

Очир не мог поверить своим глазам. В тумене Субудай-багатура он лучше всех умел определять направление по звёздам и солнцу. Здесь, в родных местах, он просто не мог заплутать. Но и не верить своим собственным глазам Очир тоже не мог. Они всегда точно вычисляли расстояние до цели, чтобы затем верная рука направила в неё смертоносную стрелу. И сейчас Очир знал: впереди тот самый курган. И курган этот находится не там, где ему положено. Разворачиваться назад было глупо: в правильности направления Очир был так же уверен. Тогда он принял единственное правильное, как ему показалось, решение: нужно идти обходным путем. Пусть это и займет ещё три дня. Воин развернул лошадь на юг – туда, где должна была пролегать широкая непроходимая балка.

Балка не встретилась Очиру ни в тот день, ни в следующий, ни четыре дня спустя. Зато дорога неизменно вновь и вновь выводила его к Чёрному Кургану. Выйти на верный путь не помогали ни оставляемые сотником вешки в виде обрывков яркой ткани на колючих кустарниках, ни жертвы духам предков. Ослепительно белое солнце жгло сотнику лицо, воздух вокруг плавился и звенел. Кровинка мелко дрожала под седлом от усталости.

На двенадцатое утро, проснувшись под кустарником с повязанной им же несколько дней назад вешкой, Очир понял, что нужно делать. Он расчесал гриву Кровинки, чего за последние безумные дни не делал ни разу, не спеша оседлал её и направился прямиком к привычно уже чернеющей вдали проплешине кургана.

Поднявшись на вершину кургана с лошадью в поводу, Очир сглотнул. Предстоящее было самым страшным, но другого пути у него не было. Очевидно, злой дух этого места нужно задобрить. Очир мог бы оставить ему всё золото, добычу в виде бандитских голов или своё оружие, но он всё-таки был настоящим монголом, а потому знал, что ничего из этого не поможет. Обняв за шею Кровинку, сотник долго стоял так, вдыхая пряный аромат конской гривы. Дождавшись заката, Очир поцеловал любимую лошадь между больших доверчивых глаз, отошёл на пару шагов, выхватил из ножен саблю и одним ударом отсёк животному голову.

Не помня себя, перемазанный в лошадиной крови и своих слезах, сотник ещё долго бился головой о голую землю на вершине мрачного холма. Его горькие стоны разносились по бескрайней степи, но никто их не мог услышать. Потом обессилевший Очир уснул.

Сны были бредовыми и жуткими. Вот он, Очир, маленький – бежит с другом через ручей, спотыкается о камень, падает и начинает тонуть. Друг подаёт ему руку, Очир хватает её, но та превращается в конское копыто, и всё вокруг растворяется в ослепительной вспышке палящего солнца. Очир видит себя словно со стороны на поле боя. Навстречу его сотне несутся враги – закованные с ног до головы в железо воины верхом на гигантских огнедышащих конях. Очир отдаёт приказ, и его бойцы выпускают в сторону вражеского строя стрелы. Но, слетев с тетив, стрелы превращаются в рой сверчков и разлетаются в разные стороны, противно стрекоча. Лавина врагов сметает сотню Очира и погребает под копытами его самого. И вот он, бездыханный, лежит на бранном поле лицом вверх, среди прочих убитых. Небо затягивается багровыми тучами. Первая капля падает ему на переносицу. Вторая. Вскоре всё лицо Очира окрашивается красным. С неба шумными потоками хлещет кровь, заполняя собой всю степь – до самого горизонта…

Из плена кошмарного сна Очира вырвало ощущение чего-то мокрого на лице. Открыв глаза, сотник онемел. Прямо на него своим вечно добрым взглядом смотрела Кровинка. Лошадь снова лизнула его лицо и всхрапнула. Очир медленно встал и осмотрелся. Он всё так же был на вершине проклятого кургана, но на голой поверхности холма не было ни капли крови. Сотник вынул из ножен саблю – она была вся в следах засохшей крови. Удивлённый Очир вновь взглянул на лошадь и остолбенел.

Одна из отрубленных голов, висевших на боку Кровинки, весело глядела на Очира. Она с издевательской ухмылкой подмигнула воину. Тут свои веки разомкнула вторая, а за ней и третья. Глумливые глаза мёртвых излучали триумф. Одна за другой головы принялись громко хохотать. Очир пятился прочь с заколдованного кургана, не в силах оторвать взгляд от жуткого зрелища. Зловещий смех заполнял всё его сознание. Сердце пустилось в галоп. Когда к смеху мертвецов примешалось оглушительное конское ржание, в котором явственно раздавались нотки мстительного торжества, сотник схватился за грудь и медленно осел на горячую землю. Побагровевшее небо опустилось и поглотило его вместе с курганом.

Лисий перевал

Таится в снегу

Хитрой лисицей гибель.

Придёт ли весна?

Сочинять стихи во время охоты вошло у Хосиро в привычку ещё несколько лет назад, в самом начале его карьеры. Делал он это для того, чтобы скоротать время в долгом пути по следам своих целей. Как правило, хокку быстро забывались, но некоторые из них он всё-таки запоминал и позднее записывал. Так решил поступить и с этим, пришедшим ему в голову только что. Уж больно эти строки подходили случаю. Охотник уходил всё выше в заснеженные горы, рискуя не вернуться назад. О том, что Хосиро нужно поспешить, если он хочет успеть вернуться в долину Сида до наступления снегопадов, его предупредил староста деревни. Цель охотника находилась в очень опасном в это время года месте – на Лисьем перевале, который каждую зиму с началом снегопадов превращается в непроходимую ловушку. Если Хосиро не управится за ближайшие пару дней – он будет закрыт в горах, отделённый от долины громадной стеной снега. Объяснив это охотнику, староста ожидал, что тот откажется выполнять задание. Но Хосиро согласился.

Страшная разрушительная война, бушевавшая в империи уже много лет, совсем не затронула долину Ондори. Местные крестьяне не знали набегов противоборствующих сторон, их поля не вытаптывали в пылу битвы солдаты, им не приходилось отдавать последнее имущество на содержание огромных армий. Пока воины кланов Тайра и Минамото упоённо резали друг друга где-то там, за горами, долина процветала. Ей были чужды цели обоих кланов. Местные просто почитали императора, и им было безразлично, кто является главным его советником. Хосиро вздохнул. Ах, если б он мог себе позволить когда-то подобную политическую неосведомлённость.

Но он не мог. Тогда Хосиро был самураем – воином, чьей жизненной целью была служба своему господину. И он с честью служил прославленному полководцу Цунемасе из клана Тайра. Под его стягом он прошёл немало битв, и лишил жизни множество воинов Минамото. Куда шёл его господин – туда шёл и Хосиро. Таков путь воина. И этот путь однажды привёл Хосиро в ущелье Курикара. Сражение в скалистой теснине стало решающим. Предатель заманил армию Цунемасы в ловушку. Врагов было намного больше, и победа их была предрешена. Всё, на что мог надеяться Хосиро в тот роковой день – это погибнуть с честью, защищая своего господина. Но жестокая судьба словно издевалась над самураем. Когда сражение закончилось, на нём не было ни царапины, а его господин истекал кровью из десятков ран. Цунемаса испустил дух на руках своего верного воина, и даже бойцы Минамото отдали честь погибшему врагу. Так Хосиро стал ронином – самураем без хозяина.

У самурая, потерявшего господина, не слишком богатый выбор: совершить сеппуку, последовав за сюзереном, или же стать на разбойный путь. Хосиро смалодушничал, не взрезал себе хара. Он думал, что сначала отомстит предателю. Но предатель вскоре погиб сам, в другом сражении. Погибли и те, кто убил господина. Возвращаться на войну Хосиро теперь было незачем. Его война закончилась. Минамото были врагами Тайра, но не личными врагами для Хосиро. Теперь он должен был думать, как ему жить дальше.

Тогда он вспомнил, как в детстве с замиранием сердца слушал истории, которые рассказывала ему бабушка. Про страшную нечисть – ёкаев, поджидающих своих жертв в темноте. И про отважных воинов-оммёдзи, которые отдавали свои жизни великой цели очистить мир людей от ёкаев. Рядом с родным селом Хосиро как раз располагалась община оммёдзи. Ронин отправился туда, чтобы научиться их тайному знанию. Опытные бойцы, умеющие обращаться с оружием, всегда были в цене у оммёдзи, и они с радостью приняли воина к себе. Так Хосиро стал оммёдзи – охотником на демонов.

И вот уже несколько лет Хосиро зарабатывал себе на жизнь тем, что ходил из одной провинции в другую, продавая своё воинское умение поселянам и истребляя по их просьбе разного рода нечисть. Охотник бился с людоедами-они в непроходимых чащобах, изгонял из заброшенных поселений злых духов мононокэ, убивал горных ведьм ямауба. В своём новом ремесле Хосиро быстро достиг мастерства. Он жадно изучал древние трактаты оммёдзи, знал все повадки и уловки демонов, всевозможные способы борьбы с ними, и даже изобрёл несколько собственных. При этом Хосиро не задирал цену за свои услуги. Во главу угла он ставил саму идею избавления мира людей от ёкаев.

Поэтому Хосиро не стал отказывать дёрганому крестьянину, подсевшему к нему за столик в трактире одного рыбацкого посёлка. Крестьянин оказался родом из пастушьей деревушки в долине Ондори. Он рассказал охотнику о бедах, что преследуют его родину. В горах, окружающих долину, несколько лет назад завелась кицунэ. Лиса-оборотень повадилась по ночам портить скот поселенцев, воровать кур и поросят. А иногда не гнушалась и маленькими детьми. Хосиро знал эту ёкайскую породу по книгам, но в жизни ещё с ними не сталкивался. Кицунэ относились к демонам средней опасности, и справиться с ними вполне можно было силой оружия, не прибегая к заговорам. Вся сложность была в том, что кицунэ обитала в труднодоступном месте – на горном перевале между двух заснеженных вершин. Скоро должна была прийти зима, грозившая сильно усложнить охоту. Но Хосиро не мог пройти мимо бед этих несчастных простолюдинов. Так он оказался на Лисьем перевале.

Выследить кицунэ для знатока ёкайских повадок было несложно. По всей видимости, лисица была молодая и неопытная, оставляла за собой много следов. Хосиро, вооружённый верным мечом тати и небольшим кинжалом танто, быстро вышел по её следам к небольшой каменной площадке на горном перевале. В поверхности скалы чернела пещера. От неё веяло опасностью. Кицунэ была там, Хосиро чувствовал это. Он положил ладонь на рукоять меча и сделал шаг ко входу в пещеру.

Хосиро даже не успел опустить ногу в снежную порошу, тонким слоем покрывшую камни, как из глубины пещеры на него вихрем вылетел огромный ярко-рыжий шерстяной ком. Ощерившаяся клыками гигантская лисица сшибла охотника с ног и всем весом навалилась на него. Клацая зубами, тварь вцепилась острыми когтями в плечо охотника. Хосиро нечеловеческим усилием оттолкнул оборотня от себя, пнув того обеими ногами в живот. Вскочив на ноги, оммёдзи вынул из ножен меч. Хитрый ёкай застал его врасплох, но теперь воин был готов к схватке.

Несколько долгих минут соперники кружили по каменной площадке. Человек – выставив перед собой клинок тати, зверь – выгнув спину и оскалив зубы. Кицунэ была невероятно крупной, отметил Хосиро. В трактатах писали о таких. Размерами лисица едва уступала взрослому мужчине. Очень редкий и опасный ёкай. Охота становилась интереснее. Кто-то из них умрёт этим вечером. И они оба понимали это. Вопрос был в том, кто сделает первый ход.

Первой оказалась кицунэ. Рыкнув, лисица прыгнула на охотника. Благодаря отменной реакции Хосиро чуть развернулся корпусом и ударил мечом туда, где яростно сверкали жёлтые глаза демона. Но клинок тати впустую рассёк воздух. Кицунэ вильнула пушистым хвостом и юркнула вбок от Хосиро. Пока он разворачивал корпус для нового удара, ёкай вцепился зубами в лодыжку охотника и со всей силы дёрнул. Человек тяжёлым кулем рухнул в снег.

Кицунэ, не давая противнику передышки, налетела на него, нацелившись на незащищённое горло. Превозмогая боль, Хосиро успел сунуть оборотню в пасть одетый в кожаную перчатку левый кулак, а правой рукой, мастерским ударом из-под себя, коротко рубанул мечом. Горячая кровь демона хлынула ему в лицо. Душераздирающий, почти человеческий вопль вырвался из пасти кицунэ.

Охотник, тяжело дыша, поднялся над телом поверженного противника. Эхо ещё разносило по горам отголоски предсмертного крика оборотня, но сам ёкай был уже мёртв. Хосиро убрал меч в ножны и закрыл глаза. Пришло время для поэзии.

Горячая кровь,

Шорох снега по скалам –

Эхо победы.

Трёхстишие быстро пришло в голову оммёдзи, но записать его он не успел. Шорох снега… Воин вскинулся. Это не просто шорох. Вопль умирающей кицунэ вызвал горную лавину! С минуты на минуту на перевал обрушится снег. Нужно было бежать отсюда.

Хосиро со всей мочи рванул вниз по склону. Позади него уже не шуршало – гремело. Весь мир вокруг окутало снежным туманом, а через секунду могучая волна ударила охотника в спину и швырнула вперёд, как соломенную куклу. Со всего размаху воин впечатался головой в булыжник и потерял сознание.

Очнувшись уже на рассвете, Хосиро обнаружил себя полузасыпанным снегом на склоне холма. Ему повезло – основная масса лавины прошла стороной, зацепив человека лишь краем. Выбравшись из белого плена, охотник поднялся на ближайший валун и огляделся. Дело было плохо. Лисий перевал завалило. Путь обратно в долину Ондори был закрыт. Именно об этом предупреждал староста. Хосиро попал в ловушку. Теперь ему предстояло умереть от голода или холода на этой горе.

Но уныние – занятие, недостойное воина. Хосиро сказал себе, что не сдастся смерти просто так. Он попробует ускользнуть от неё, как ему удавалось много раз до этого. Нужно попробовать найти выход отсюда. Нужно обогнуть гору и спуститься с противоположной стороны. Хосиро вытер лицо снегом, смыв с себя ёкайскую кровь и отправился вверх по склону.

Через полдня пути по горному заснеженному лесу охотник вышел в невероятное место. За очередной скалой ему открылась небольшая горная долина, окружённая аккуратными вишнёвыми деревьями. Посередине стоял маленький домик, во дворе которого уютно сушилось бельё на растянутой между двумя шестами верёвке. Над дверью покачивалась лампада. Здесь кто-то жил! У Хосиро появился шанс выпутаться из этого приключения живым. Почувствовав резкий прилив сил, охотник бодро направился к дому.

Когда он уже ступил одной ногой на крыльцо, створки сёдзи плавно раздвинулись. Из дома навстречу Хосиро вышел хозяин жилья. А точнее – хозяйка. Завёрнутая в шёлковое зеленое кимоно, расшитое серебряными цветами, стройная фигурка появилась перед охотником так неожиданно, что он невольно взялся за рукоять меча. А ещё через секунду он рассмотрел её полностью, и в голове застучало от прихлынувшей к вискам крови.

На безупречно овальном лице хозяйки дома пронзительно искрились выразительные голубые глаза. Под слегка вздёрнутым точёным носиком алели пухлые, словно надутые в обиде губки. Завершала картину огненно-рыжая грива волос, рассыпавшаяся по изящной белой шее и спрятанным под воротом кимоно плечам.

Рыжая женщина! Здесь, рядом с логовом кицунэ! По спине Хосиро пробежал холодок. Пока еще безотчётно, поддавшись первому чувству, он чуть сильнее сжал рукоять тати и перенёс вес тела левую ногу. Хозяйка дома, будто заметив это едва уловимое движение, удивлённо вздёрнула бровь.

– Давненько сюда никто не забредал. Погода не благоприятствует. Последний раз торговец из долины приносил мне овощи две недели назад. Но вы на торговца не похожи.

Хосиро вдруг понял, что потерял дар речи. Чувство опасности тоже куда-то ушло, стоило женщине только произнести первое слово своим глубоким, немного низким голосом. Всё внимание охотника поглотили теперь два пристально глядевших ему в душу кристалла посреди этого прекрасного белого овала. Ему захотелось сочинить стих об этой странной встрече.

Хозяйка поняла молчание нежданного гостя по-своему.

– Вы, верно, неместный. А значит, вряд ли видели раньше рыжую женщину? И, вспомнив глупые суеверия, наверняка приняли меня за оборотня. Что ж, должна вас огорчить. Я не оборотень. Хотя бабушка рассказывала мне, что в здешних краях люди издревле смешивали свою кровь с лисами, – она приязненно улыбнулась, обнажив красивые жемчужные зубки. – Вы могли видеть в долине светловолосых крестьян. Суеверия это или нет, но такова уж порода местных людей. А может быть, у нас в роду и впрямь были лисицы.

Заслушавшийся плавными перекатами её голоса Хосиро наконец пришёл в себя и разлепил губы.

– Прошу прощения за свою невоспитанность, учтивая госпожа. Меня зовут Хосиро Хосокава. Я охотился в этих землях. И я заблудился.

Женщина улыбнулась ещё шире. На её щеках появились прелестные ямочки.

– И на кого же вы охотились в нашей глуши, благородный господин Хосокава? Я вижу, что вы ранены, – в светлых глазах мелькнула тень беспокойства.

– Я охотился на кицунэ, моя госпожа. Это не просто суеверия. Вчера я убил оборотня. А потом перевал засыпало лавиной. С вашего позволения, я попросил бы у вас ночлега и горячей еды, чтобы набраться сил и завтра продолжить свой путь. Я хочу обогнуть эту гору и попробовать спуститься вниз с той стороны.

– Нет там никакого спуска, – с загадочной грустью в голосе молвила хозяйка. – Одни лишь отвесные утёсы и непроходимые ущелья. Вы не выберетесь отсюда таким путем. Нужно ждать весны, когда снег на перевале растает, и связь с долиной восстановится.

Женщина развернулась и пошла обратно в дом. В дверном проёме она остановилась, полуобернулась к Хосиро, из-под века блеснуло.

– Меня зовут Азуми. Я здесь живу совсем одна. Пойдёмте, я обработаю ваши раны.

Она скрылась в глубине комнаты. Чуть постояв на морозном воздухе, Хосиро последовал за ней.

*****

Сон у Хосиро всегда был чутким. Особенно это обострялось, когда ему приходилось впервые ночевать в незнакомых местах. Не раз свойство это спасало воину жизнь ещё во время службы у клана Тайра, да и потом – во время охоты на демонов. Вот и сейчас, самым краешком своих отточенных подобно боевому мечу чувств он услышал едва скрипнувшую половицу. Сон мигом слетел. Хосиро подобрался. Рука сама метнулась к тати, лежавшему рядом. Тихий голос из полумрака остановил его.

– Это нам не понадобится, Хосиро.

В полосу голубого лунного света, проникающего в комнату из-под потолка, ступила Азуми. На щеках тенями лежал румянец, а губки были чувственно приоткрыты. Кимоно на груди мерно вздымалось от тяжёлого дыхания. Хосиро убрал руку с меча и приподнялся на ложе.

– Азуми-сан, вы были очень добры ко мне, но мне неудобно своим присутствием в вашем гостеприимном доме подвергать вашу репутацию…

Шёлковое кимоно бесшумно соскользнуло с женских плеч, обнажив молочную кожу, тонкую талию и два миниатюрных холмика грудей с налившимися вишнёвым соком ягодками сосков. В два шага она порывисто преодолела расстояние между ними, присела рядом и жадно прильнула к его губам. Недоговорённая фраза Хосиро утонула в пьянящем аромате её горячего дыхания. Комната поплыла разноцветными кругами. Оторвавшись от поцелуя, она медленно раскрыла веки и томно прошептала:

– Ни слова. Не сейчас. Прошу.

А Хосиро и не мог произнести ничего. В этот момент он не поручился бы за то, что вообще помнит человеческую речь. Он лишь мог смотреть в отражение лунного света в её зрачках, и тонуть, тонуть, тонуть…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.