Татьяна Ма
Проклятие рода Карлайл

Все имена, названия и события в книге вымышлены и являются плодом воображения автора. Все совпадения с реальными лицами случайны.

Глава 1. Мод

Портофино, Италия, 2019 год

Мод уставилась на простиравшуюся за панорамным окном синюю гладь, задумчиво потягивая коктейль. Уже второй, а ведь вечер только-только зарождался. Еще даже не включили уличное освещение. «Это неподобающе для молодой леди», – раздался в голове недовольный голос бабушки Маргарет, которая вела себя так, будто на дворе был не XXI век, а все еще царила Викторианская эпоха. Мод всегда раздражали наставления о приличиях, которыми ее пичкали с детства. Как будто в отместку, она вытянула трубочку из бокала и одним махом осушила «Золотой поцелуй» – такое странное название носил здесь коктейль из мартини с шампанским. Мод бросила победный взгляд по сторонам, словно желая увидеть бабушку Маргарет – ее точно хватил бы удар от вольностей, которые себе позволяла Мод. Имела право! По крайней мере, сейчас. Ведь сегодня она должна была бы быть где-то на Карибах вместе со своим женихом, нежиться под горячим солнцем и радоваться новой жизни, а не прозябать в продуваемом всеми ветрами крошечном Портофино. В полном одиночестве и с расколотым на множество осколков сердцем. Черт бы побрал этого Джереми!

Мод и Джереми были знакомы давно, дружили с раннего детства, поэтому, когда молодой человек сделал ей предложение, никто не удивился. Единственным человеком, который не одобрял Джереми, была все та же бабушка Маргарет. Она считала себя аристократкой и держалась так, будто состоит в родстве с самой британской королевой. Правда, ни в одном официальном списке графов, маркизов, баронов и уж тем более герцогов никогда не значились какие-то там Перкинсы. Однако ничто не могло переубедить бабушку Маргарет в том, что в ее жилах текла кровь аристократов. Именно поэтому Джереми не котировался среди подходящих кандидатов на роль жениха ее драгоценной Мод. Но Мод слушать бабушку не собиралась.

Сразу после помолвки они с Джереми начали готовиться к свадьбе: выбирать место для торжественного банкета, составлять списки гостей, решать, куда отправиться в свадебное путешествие. В суете и заботах пролетели шесть долгих месяцев. И вот когда все было готово, когда бессчетное количество гостей собралось в украшенной цветами церкви, подружки невесты надели одинаковые грязно-лимонного оттенка платья и нацепили такие же одинаковые улыбки умиления на лица, когда Мод прошествовала вдоль длинного прохода к алтарю в своем безупречно-белом наряде с длинным шлейфом, когда она встала напротив Джереми и начала с трепетом внимать словам пастора, когда прозвучал заветный вопрос о том, согласен ли Джереми взять ее, Мод Перкинс, в жены, она вдруг услышала:

– Прости, я не могу.

Мод улыбалась, глядя на Джереми и не понимая смысла его слов. Пастор кашлянул и попросил повторить. Джереми, взявший Мод за обе руки, крепко их сжал и сказал:

– Мод, ты замечательная, просто замечательная, но я не могу, – с этими словами он отпустил Мод и опрометью выбежал из церкви.

А она все так же продолжала стоять у алтаря и глупо улыбаться. Слезы и гнев появились гораздо позже, когда притихшие родители привезли ее домой. Они сочувственно смотрели на Мод, и только бабушка Маргарет, презрительно фыркнув, сказала:

– Я всегда тебе говорила, что это отребье тебе не пара.

Именно в этот момент эмоции наконец-то прорвались сквозь оцепенение, в котором до сих пор пребывала Мод, и она разразилась истерикой. Она проплакала три дня, а потом впала в апатию: лежала в своей комнате, тупо уставившись в задернутые шторы, которые почти не пропускали дневного света. Ей все казалось, что она попала в какую-то параллельную реальность, что произошедшее у алтаря – плод ее разыгравшегося воображения, страшный сон, от которого она вот-вот очнется. Однако проходили дни, но ничего не менялось. Джереми бросил ее. Бросил у алтаря на глазах у всех! «Прости, я не могу!» – эти слова снова и снова всплывали в сознании Мод. Ведь он даже ничего ей не объяснил. Она понятия не имела, почему он ее бросил. Но выяснять не было смысла, как и лежать, все больше и больше погружаясь в отчаяние.

Через две недели после несостоявшейся свадьбы Мод уехала в Портофино. Одна. Ей всегда здесь нравилось. А теперь, в конце февраля, особенно. Туристов сейчас не было. Отели стояли полупустыми, и обитали в них в основном итальянцы, с которыми Мод не могла перекинуться и словом – итальянского языка она не знала, а те и двух слов не могли связать по-английски. Тем лучше. Никто не будет мешать ей предаваться сожалениям о несостоявшейся свадьбе и пьянству.

Она сделала знак рукой официанту, чтобы он повторил ее коктейль, а сама вышла на открытую террасу, прилегавшую к ресторану отеля. На Мод пахнуло холодным морским воздухом. Она поежилась, но, несмотря на порывы ветра, подошла к парапету.

На террасе никого не было – слишком холодная стояла погода для ужина на открытом воздухе, поэтому немногочисленные постояльцы, приехавшие в это время года в Портофино, предпочитали оставаться внутри. Да и там сейчас было пусто – для ужина еще слишком рано.

Официант принес ее напиток и, вежливо поклонившись, удалился. Мод сделала очередной глоток и поморщилась – пить ей вдруг перехотелось. Она всматривалась в простиравшееся внизу море и пустой пляж. Да, летом здесь все совсем по-другому. Она любила Портофино. Обычно это место пробуждало ее к жизни, заставляло забыть обо всех невзгодах. Но не в этот раз. Сейчас в душе разливались тоска и безысходность.

Мод поставила бокал с коктейлем на белоснежную поверхность ограждения террасы и обхватила себя руками. Может, теперь она окоченеет, заболеет и умрет? И тогда Джереми поймет, какую ошибку совершил, кого потерял! Мод начала представлять, как разбитый горем Джереми валится на ее могилу, рвет на себе волосы, заходясь в бесконечных рыданиях. Хотела бы она на это посмотреть! Увидеть, как этот подонок мучится, обливаясь слезами. Вот бы она посмеялась!

Очередной порыв ветра был такой силы, что сорвал с места легкий хрустальный бокал с остатками коктейля и швырнул его вниз на скалы, убегавшие из-под террасы к самому пляжу. Где-то далеко послышался звон разбитого стекла.

– Упс, – раздался мужской голос прямо за спиной Мод.

Она обернулась и увидела сидевшего за столиком в самом углу террасы мужчину. Его фигуру скрывала тень от огромных листьев фикуса в большой кадке. Именно поэтому Мод и не заметила его, решив, что здесь абсолютно никого нет.

Мужчина поднялся и вышел из тени. Мод сразу же догадалась, что он не итальянец, а когда он заговорил, поняла, что перед ней ее соотечественник.

– Не нужно стоять на таком ветру в столь легком одеянии.

Голос его был мягким, как и взгляд серых глаз, который он не сводил с покрасневшей от смущения Мод.

– Почему? – задала она глупый вопрос.

– Подхватите воспаление легких и, чего доброго, умрете.

– Может, от этого всем станет только лучше.

Мод раздосадовано отвернулась и наклонилась над парапетом, пытаясь разглядеть осколки своего бокала. Он разбился вдребезги, как и ее сердце. В опустившихся сумерках было ничего не видно. «Как и мое будущее – ни черта не разглядеть. Один мрак, – подумала Мод. – Может, прыгнуть вслед за бокалом?» – промелькнула в ее голове неожиданная мысль.

Мод вдруг почувствовала, как что-то теплое опустилось ей на плечи. Мод с удивлением обнаружила, что незнакомец накинул на них неизвестно откуда взявшийся шерстяной плед.

Мужчина серьезно посмотрел Мод в глаза и сказал:

– Кто бы ни причинил вам боль, этот человек не стоит того, чтобы из-за него бросаться на скалы.

Мод вздрогнула. Этот мужчина что, умеет читать мысли?

– Я вовсе не собиралась… – начала было Мод, но осеклась.

– Ну-ну, – краешки губ мужчины приподнялись в легкой улыбке.

Мод снова почувствовала, как краснеет, и отвернулась.

– Пойдемте прогуляемся по берегу? – предложил незнакомец.

Соглашаться не было ни причин, ни желания.

– Я только накину пальто, – неожиданно для самой себя выпалила Мод.

***

Они брели вдоль пустынного пляжа, слушая, как накатывают на берег одинокие волны. Вдоль набережной уже горели фонари, но Мод и ее спутник спустились к самой кромке воды, где царили сумерки. Мод чувствовала, как все усиливающийся ветер продувал насквозь ее дорогое, но совершенно не согревавшее пальто. Она приподняла меховой воротник, попытавшись спрятать в нем замерзшее лицо. Заметив это, мужчина сказал:

– Если вы уже выветрили все глупости из своей прекрасной головки, то предлагаю пойти поужинать. Я знаю здесь неподалеку один милый ресторанчик, там подают настоящий шотландский виски.

– Я не пью виски, – возразила Мод.

– В такую погоду его стоит выпить, чтобы согреться и вспомнить старую добрую Англию, – улыбнулся мужчина.

Его улыбка ей понравилась, и Мод снова уступила.

За первой прогулкой последовала вторая, потом третья, четвертая, пятая. Так, незаметно для Мод, пролетели две недели. Новый знакомый Мод оказался графом Артуром Карлайлом. Ему было сорок три года, и он оказался замечательным во всех отношениях человеком.

Артур не задавал Мод вопросов о том, что случилось с ней в прошлом, она, в свою очередь, не расспрашивала о его. Хотя по грустным серым глазам и задумчивому взгляду, который она иногда видела на лице Артура, Мод догадалась, что в Портофино его привели события не менее печальные, чем произошедшие с ней.

Приехав сюда, Мод думала, что посвятит себя воспоминаниям, сожалениям и самоедству, но благодаря Артуру время, проведенное в Портофино, будто стало началом новой жизни, чего Мод совершенно не планировала.

Ей было хорошо с Артуром. Днем они объезжали на его автомобиле городок, заглядывали в близлежащие деревушки, наведывались к редким достопримечательностям, пили терпкий итальянский кофе в какой-нибудь кофейне, а потом ели ланч в одном из маленьких ресторанчиков, коих по побережью было раскидано великое множество. Иногда они гуляли вдоль пляжа, любуясь суровыми темно-серыми волнами, омывавшими берег, а вечером ужинали в отеле или еще где-нибудь, задерживаясь допоздна.

Артур рассказывал Мод о заседаниях пэров в палате лордов, о своем родовом имении Карлайл-Холл, нуждавшемся в ремонте, но в которое он планировал перебраться в ближайшем будущем, о скучной одинокой жизни в Лондоне (родственников у графа Карлайла не было, впрочем, как и жены, и наследников) и о своем увлечении живописью. Он был хорошим собеседником и идеальным рассказчиком, умел быть серьезным, где нужно, умел и вставить при необходимости шутку, но всегда в рамках приличия. Мод сама не заметила, как стала все чаще улыбаться, все реже вспоминать Джереми и с нетерпением ждать очередной встречи с графом Карлайлом.

Артур, хоть и был на двадцать два года старше Мод, казался ей лучшим из всех, кого она знала. Добрым. Надежным. Искренним.

Когда пролетели две недели и пришло время возвращаться в Великобританию, Артур сделал Мод предложение. И она согласилась.

Потом была поездка в Лондон, возвращение домой и свадьба, о которой Мод сначала, по приезде, никому не сказала ни слова.

– Я не хочу ни пышную церемонию, ни вообще какого-то торжества, – сказала она Артуру. – Давай все сделаем по-тихому.

Он не возражал и, кажется, был даже рад.

– Как хочешь, моя дорогая, – улыбнулся Артур, нежно целуя Мод в лоб. Это была единственная вольность, которую он позволял себе до свадьбы. – Но у меня тоже есть просьба или пожелание.

– Какое?

– Я уже говорил тебе, что у меня есть поместье в Корнуолле. Я бы хотел, чтобы после свадьбы, мы переехали туда. Ты не против?

Мод была не против. Наоборот, ей хотелось убраться из Лондона как можно дальше, чтобы не дай бог не встретить случайно Джереми или кого-то из их общих друзей. Она и своих-то подруг не хотела видеть, потому что ей были противны полные сочувствия взгляды. Не хотелось ни с кем разговаривать, выслушивать слова сожаления или объяснять, почему она вдруг, ни с того ни с сего, выскочила замуж за первого встречного, пусть он и оказался графом.

Они заключили брак в одном из уполномоченных учреждений. Не было ни свадебной церемонии в церкви, ни сотни приглашенных друзей, ни шикарного свадебного платья. Мод надела строгий юбочный костюм светло-бежевого цвета, а Артур был в идеального кроя темно-синем костюме и галстуке. Он подарил ей миниатюрный букет роз и надел на палец кольцо с огромным рубином – семейная реликвия, как объяснил Артур.

Сразу после бракосочетания Мод привезла Артура в родительский дом, где и представила ошеломленным отцу и матери в качестве своего новоиспеченного мужа. Родители ничего не сказали и были предельно вежливы, однако по лицу матери Мод могла понять, что та пребывает в шоке. Отец же, улучив свободную минутку, отвел ее в сторону и прямо спросил:

– Ты уверена, что сделала правильный выбор?

– А чем тебе не нравится Артур? – резче, чем хотела, спросила Мод, сразу же встав на дыбы.

– Да нет, он вроде хороший человек. Но он в два раза тебя старше, детка, да и знакомы вы всего ничего.

– Зато Джереми я знала всю жизнь! – вспылила Мод. – И вот он результат!

Отец сжал ее плечо и сказал:

– Ты же знаешь, милая, что я приму любое твое решение. Я просто волнуюсь за тебя.

– Не стоит, па, – улыбнулась Мод, кладя свою руку на руку отца. – Артур – то, что мне нужно.

– В любом случае ты знаешь – у тебя всегда будет дом, куда ты можешь вернуться, что бы ни случилось.

– Спасибо, па.

Отец больше не стал задавать Мод вопросов, но она то и дело ловила на себе его беспокойные взгляды.

Казалось, только бабушка Маргарет наконец-то была довольна. Надо же! Сумасбродка Мод отхватила настоящего графа!

Когда чуть позже Мод вместе с матерью поднялась в свою спальню, чтобы забрать драгоценности, которыми всю жизнь баловал ее отец, мать, встав в дверях, сложила руки на груди. Наблюдая за хаотичными движениями Мод, вытряхивающей вещи в чемодан, мать сказала:

– Могла бы предупредить, я бы приказала Эмили упаковать твои вещи.

– Мне не нужны вещи. Возьму только драгоценности. Жена графа Карлайла не носит ширпотреб. Только эксклюзивную одежду на заказ, – отрезала Мод.

Ее раздражал тон матери, будто она обвиняла в чем-то Мод.

– Ну-ну, ведь ты об этом и мечтала? – саркастично заметила миссис Перкинс.

– Мам, не стоит бросать на меня косые взгляды и вести себя так, будто это я бросила Джереми у алтаря, а не он меня.

– Но ведь это ты сразу же вылетела замуж за другого, – парировала миссис Перкинс.

– И что? – взвилась Мод, уставившись на мать. – Что я, по-твоему, должна была делать? Продолжать плакать в подушку и гадать, почему он со мной так поступил?

– Ты могла хотя бы попытаться узнать причину.

– Узнать причину? – захохотала Мод. – Да мне плевать! Он меня бросает на глазах у всех, а я должна бежать за ним и выяснять причины? Нет уж!

– По-твоему, выйти замуж за лорда Карлайла было лучшим решением?

– А почему нет?

– Хотя бы потому, что ты не любишь его, – устало сказала миссис Перкинс.

– Боже мой, мама! Не смеши меня. Ты всю жизнь живешь с отцом без любви – и ничего! – фыркнула Мод.

– Не смей, – ледяным тоном отрезала миссис Перкинс.

– И ты не смей. Я сама решу, что мне делать со своей жизнью.

– Ну-ну, главное – не прибеги через месяц плакаться в жилетку своему папочке.

Мать развернулась и вышла из спальни, оставив Мод одну, а она с еще большим остервенением стала вытаскивать ящички из шкатулок для украшений и ссыпать серьги, кольца, колье и браслеты в одну кучу.

Чуть позже, выпив чая и отказавшись остаться на обед, Мод и Артур уехали в его лондонский дом в Кенсингтоне, где провели первую брачную ночь… Которая стала для Мод полной катастрофой. Нет, Артур был чутким и нежным, но и только.

Чуть позже он ушел в свою спальню, сказав:

– Надеюсь, ты не против, если у каждого из нас будет своя спальня. Я иногда засиживаюсь допоздна за бумагами, так что так будет удобнее и тебе, и мне.

Мод лишь слега улыбнулась и кивнула, соглашаясь.

Поздно ночью она лежала в темноте, уставившись в потолок. Сон не шел. Мод поняла, какую ужасную ошибку совершила. Артур был мил и обходителен. Настоящий джентльмен. Граф. Он был внимателен и чуток. Но Мод не любила его. Между ней и Артуром не было ни капли страсти, а первая брачная ночь раскрыла Мод глаза: супружеские обязанности для нее будут действительно всего лишь обязанностью и даже долгом, но вряд ли когда-то принесут хотя бы искорку удовольствия. Но может быть, так даже лучше? Брак – это партнерство, где нет места глупой страсти и сказочкам о любви. Именно так всегда твердила бабушка Маргарет, считавшая, что самые лучшие и крепкие браки – те, что заключены по расчету. Мать и отец Мод – тому прямое подтверждение.

Мод терялась в веренице мыслей, пытаясь понять, совершила ли она самую непоправимую глупость в своей жизни или все же сделала правильный выбор. Так и не придя ни к какому заключению, уже ближе к трем часам ночи она уснула.

А наутро Артур увез ее в Корнуолл, в родовое имение Карлайл-Холл.

Глава 2. Эмбер

Карлайл-Холл, Корнуолл, 1805 год

Великобритания радовалась победе. Теперь уже бесспорно великий адмирал Нельсон разгромил наполеоновскую эскадру, при этом не потеряв ни одного корабля. Несмотря на то что сам Нельсон погиб, Великобритания ликовала. Но гораздо больше ликовала Эмбер Томсон. Подумать только – малышка Эмбер стала ни много ни мало леди Фрайерс, а в будущем имела все шансы стать графиней Карлайл, ведь Фредерик, ее милый Фредди, был единственным сыном и наследником старого графа Карлайла.

– Это правда все наше? – в очередной раз изумленно спрашивала Эмбер, обводя рукой вокруг себя.

Они с Фредериком стояли на лужайке перед огромным Карлайл-Холлом, куда он привез ее неделю назад.

– Конечно, наше, – улыбнулся Фредерик, глядя на раскрасневшуюся от волнения Эмбер.

– Я до сих пор поверить не могу, – она приложила руку к груди, пытаясь успокоить заходящееся сердце.

– Глупышка, теперь ты здесь полноправная хозяйка, – засмеялся Фредерик, заключая Эмбер в объятия. – Можешь, не стесняясь, распоряжаться домом и слугами.

– И даже мисс Робертс?

– И даже мисс Робертс. Она всего лишь экономка.

– Я ее побаиваюсь, – призналась Эмбер, опуская глаза.

– Не стоит, – Фредерик поцеловал возлюбленную в лоб и выпустил из объятий. – Она несколько чопорна, но я уверен, со временем вы подружитесь.

К подъездной дорожке подали экипаж. Эмбер печально вздохнула.

– Тебе и правда нужно ехать?

– Да, милая. Хоть битву при Трафальгаре мы выиграли, но война с проклятым Наполеоном еще не закончена, а потому отец требует, чтобы я приехал в Лондон. Сама понимаешь – положение обязывает.

По правде сказать, Эмбер не понимала. Фредерик не был на государственной службе, не был военным или морским офицером. Он даже при дворе почти не появлялся. Какие у него могут быть дела государственной важности, она тоже не понимала. Но расспрашивать мужа не хотела, чтобы не показаться глупой. Тем более не хотела затрагивать тему лорда Карлайла и того, как он отнесется к ней, Эмбер, в качестве невестки.

– Обещаю писать тебе каждый день.

Фредерик наклонился и запечатлел на губах Эмбер легкий поцелуй. Ожидавший у распахнутой двери экипажа лакей деликатно опустил взгляд, пока они прощались.

– Когда ты приедешь? – крикнула Эмбер вдогонку уже отъезжавшему экипажу.

– Не знаю, любовь моя. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Когда Фредерик скрылся из виду, Эмбер, печально вздохнув, развернулась и снова взглянула на Карлайл-Холл. Огромное здание из светлого камня, освещенное лучами утреннего солнца, приветливо взирало на Эмбер. К широкому крыльцу вела высокая темно-серая каменная лестница, по обеим сторонам которой красовались небольшие фонтаны. Сейчас их струи не били, а вода на дне замерла ровным полотном. Погода стояла хоть и не такая холодная, как в Лондоне, но и здесь уже чувствовалось приближение зимы. А пронзительные морские ветра с первых дней пребывания Эмбер в Корнуолле дали ей понять, как обманчива может быть здешняя природа. Вот и сейчас она вышла проводить Фредерика в тонком муслиновом платье, накинув на плечи шерстяную шаль. Несмотря на яркое солнце, холод пробирал Эмбер до костей. Правда, пока Фредерик был рядом, она этого не чувствовала. Но стоило ему уехать, как кожа Эмбер от холода тут же покрылась пупырышками. Она поежилась и поспешила в дом.

– Будете завтракать? – в просторном холле Эмбер встретила недовольная мисс Робертс. На ее одутловатом с брылями лице почти не было видно губ – они превратились в тонкую ниточку оттого, что мисс Робертс их поджала. Всем своим видом женщина будто кричала, что Эмбер здесь не место и никогда ей не стать настоящей госпожой в Карлайл-Холле.

– Нет… Я неважно себя чувствую и, пожалуй, прилягу.

Мисс Робертс ничего не ответила, развернулась и удалилась в сторону кухни. А Эмбер отправилась к себе. На стене, к которой примыкала лестница, висели портреты наследников рода Карлайл. Как объяснил ей Фредерик, здесь были представлены все, кто когда-либо унаследовал графский титул начиная с XVI века и заканчивая нынешним графом Карлайлом, отцом Фредерика.

Эмбер понравился Карлайл-Холл с первого взгляда. Несмотря на то что семейство здесь почти никогда не жило, дом не выглядел заброшенным. Граф Карлайл принадлежал ко двору, а потому безвыездно жил в Лондоне, лишь изредка покидая его. По словам Фредерика, сам он последний раз приезжал в Карлайл-Холл еще в детстве.

Однако, хоть господа и не баловали визитами, не наведываясь в свое имение годами, все в доме дышало чистотой и богатством. Когда неделю назад Эмбер впервые переступила порог старинного здания, она ахнула от красоты окружающей обстановки, которая обрушилась на нее парчой диванов, золотом подсвечников, ярким светом огромных панорамных окон.

– Как здесь красиво и чисто! – не подумав, ляпнула Эмбер, за что тут же получила презрительный взгляд от мисс Робертс.

– Слуг, трудящихся в Карлайл-Холле, не в чем упрекнуть, – ответила она, рассматривая Эмбер с ног до головы, будто она была какой-то отвратительной диковинкой, купленной Фредериком в цирке уродов. – Мы поддерживаем в доме идеальный порядок на случай, если господам будет угодно приехать.

Эмбер смутилась и покраснела, но Фредерик, казалось, не заметил ни ее неловкости, ни отвращения, явно читавшегося во взгляде мисс Робертс.

– Мисс Робертс, это миссис Фрайерс, – представил Фредерик Эмбер. – Эмбер и я поживем в Карлайл-Холле какое-то время. Вы уж помогите Эмбер с домашними делами, она не привыкла распоряжаться слугами и вообще…

– Как скажете, милорд, – процедила сквозь зубы мисс Робертс.

– Пойдем, милая, посмотрим наши комнаты.

Фредерик провел Эмбер в огромную светлую спальню, которую они делили всю последующую неделю. Фредерик отказался уходить в отведенные ему покои, чем вызвал недоумение и осуждение, явственно читавшиеся во взглядах мисс Робертс, которыми она щедро одаривала Эмбер. Наверняка под лестницей все слуги перемывали юной миссис Фрайерс косточки. «Причуды» Фредерика они еще могли сносить – он был их господином, – а вот Эмбер доставалось все их презрение. Она чувствовала, что они видели в ней чуть ли не продажную женщину, которая только и умеет, что удерживать мужа в спальне. Неслыханно!

Эмбер полюбила огромный Карлайл-Холл, несмотря на то что большая часть помещений до сих пор стояли закрытыми, несмотря на царивший в доме холод – отапливались только те комнаты, которыми пользовались они с Фредериком; несмотря на пронизывающий ветер, дувший с морского берега, внизу, сразу за спуском с утеса, на котором возвышался дом; несмотря на враждебные взгляды мисс Робертс, которые Эмбер старалась не замечать.

Неделя пролетела быстро, и вот Фредерику пришлось уехать в Лондон. Эмбер только надеялась, что это ненадолго, что совсем скоро он снова вернется к ней.

Попрощавшись с мужем, она вдруг почувствовала такую усталость, что тут же поднялась в небольшую светлую гостиную, оклеенную кремовыми обоями в золотистый цветочек. Эта комната стала ее любимой. Здесь было всего одно широкое окно, но помещение располагалось на южной стороне, а потому сюда все время заглядывало солнце. У стены стоял изящный секретер, над которым висел портрет какой-то дамы. Как сказал Фредерик, «еще одна Карлайл». В комнате было несколько элегантных диванчиков и стульев. В дальнем углу даже возвышался книжный шкаф с немногочисленными книгами на полках. Основная коллекция книг хранилась в просторной, но темной библиотеке внизу. Саму библиотеку Эмбер не любила – она казалась ей мрачной. Однако ее восхищало огромное собрание книг, толпившихся на полках высоких, до самого потолка, шкафов. Эмбер наведывалась в библиотеку вместе с Фредериком, выбирала книгу и уносила ее в свою светлую гостиную. И пока Фредерик спал – он никогда не вставал раньше половины одиннадцатого, Эмбер, уединившись, читала. Мужа смешила ее страсть к чтению, о которой до свадьбы он и не подозревал, а Эмбер готова была любить Карлайл-Холл только за то, что он предоставлял ей возможность читать, читать и читать. Теперь, когда Фредерик уехал, книги помогут ей коротать долгие часы и дни ожидания.

Эмбер уселась на широкий подоконник, устланный толстым покрывалом, подложила под спину небольшую подушечку и уставилась в окно, за которым виднелось море. Внизу можно было разглядеть краешек песчаного пляжа, который тянулся на мили и мили, а поблизости – ничего. Карлайл-Холл находился в уединенном уголке Корнуолла. Здесь было тихо и спокойно, лишь темные разбушевавшиеся волны, с рокотом обрушивавшиеся на песок, нарушали идиллию. Подумать только! Она, Эмбер Томсон, актриса, родившаяся в семье лавочника и швеи, теперь стала леди Фрайерс и поселилась в одном из самых прекрасных мест на земле.

Эмбер, положив голову на согнутые в коленях ноги, обхватила их руками и уставилась вдаль. Воспоминания об их с Фредди знакомстве накатили на нее приливом прибрежных волн.

***

Они познакомились в театре «Олдбридж», где выступала Эмбер. И хоть театр этот был третьесортный, куда почти не заглядывала приличная публика, Эмбер не давали главных ролей. Обычно ей доставались короткие эпизоды, в которых девушке едва удавалось произнести одну-две фразы. Но все изменилось в тот день, когда ведущая актриса сломала ногу, по неосторожности упав с лестницы, и театральному директору нужно было быстро найти ей замену. Случилось это прямо накануне премьеры, когда до начала спектакля оставались считаные часы. Послали за Лейси Стоун, второй по величине «звездой» их захудалого театра. Но та оказалась в стельку пьяной, и привести ее в чувства, чтобы заставить выйти на сцену, не представлялось возможным.

Мистер Бабидж рвал и метал.

– Все пропало! Чертовы шлюхи! – орал он. – Меня теперь засмеют, и я всю жизнь буду гнить в этой растреклятой помойке.

– Может, кто-то другой сможет сыграть Джульетту? – устало протянул Эндрю Джонс, актер, которому досталась роль Ромео.

Сегодня в Олдбридже ставили «Ромео и Джульетту», и мистер Бабидж раздал приглашения важным представителям высшего сословия. Поговаривали, что ему даже удалось зазвать кого-то из графов Суррейев и Кентов.

– Кто? Кто сможет? – мистер Бабидж с презрением осмотрел столпившихся вокруг него актеров.

– Да кто угодно. Хоть вон Мэри, – Эндрю кивнул на толстуху Мэри Уиллоби. Вся труппа прыснула со смеху.

– Молчать! – рявкнул мистер Бабидж. – Сволочи!

Сама Мэри, подавив смех, вышла вперед и, робко покосившись на мистера Бабиджа, сказала:

– Это Эндрю, конечно, шуткует, – она говорила с ужасным деревенским акцентом, который обычно веселил до коликов в животе тот лондонский сброд, что приходил к ним на комедийные представления. – Какая из меня Джульетта, с моими-то телесами, – и будто в подтверждение ее слов огромный живот Мэри колыхнулся и пошел волной, вслед за животом затрясся и ее тройной подбородок. Со всех сторон снова послышались смешки, однако Мэри продолжила свою речь: – Я-то не гожуся.

– Да любой Ромео из-за такой Джульетты копыта отбросит в первом же акте, – захохотал Эндрю, а мистер Бабидж пошел красными пятнами.

Эндрю ущипнул толстуху Мэри за необъятный зад, а она кокетливо ударила его по руке.

– Дуралей, – мурлыкнула она, отчего присутствующие еще больше развеселились. – Я это… Вот что я говорю, мистер Бабидж. Вы бы дали малютке Эмбер сыграть. Она ведь все роли знает назубок.

– Да ну?! – почти хором выкрикнули мистер Бабидж и Эндрю Джонс.

– Правду вам говорю, – оглянувшись, Мэри выхватила взглядом стоявшую поодаль Эмбер. – Иди сюда, милая, иди сюда.

Эмбер вышла вперед, неловко переминаясь с ноги на ноги.

– Ты, что же, и правда знаешь слова Джульетты наизусть? – спросил мистер Бабидж.

– Д-да, сэр, – заикаясь ответила Эмбер.

Эндрю Джонс, считавший себя талантом, непризнанной звездой, которой приходится прозябать в одном из худших театров Лондона, с насмешкой взглянул на девушку. Эмбер, конечно, была красива. Уж получше этих двух дур Лейси и Лиззи, которым мистер Бабидж постоянно давал главные роли. И уж он-то, Эндрю, знал почему: он был в курсе, чем они втроем занимались, когда театр пустел и остальные актеры разбредались по домам. Он собственными глазами видел, как Лиззи и Лейси по очереди восседали на мистере Бабидже прямо посреди неубранных декораций.

– Ты что, заика? – поморщившись спросил мистер Бабидж, уставившись на Эмбер.

– Н-нет, сэр, просто…

– Проговорила что-то. Светлый ангел, – перебив Эмбер, вдруг начал декламировать Эндрю, подходя к девушке. – Во мраке над моею головой ты реешь, как крылатый вестник неба вверху, на недоступной высоте, над изумленною толпой народа, которая следит за ним с земли.

С этими словами Эндрю взял Эмбер за руку и заглянул ей в глаза. Страх куда-то испарился, и она тут же ответила:

– Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени, а если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти больше мне не быть¹…

В тот вечер впервые за всю историю «Олдбриджа» публика досмотрела спектакль до конца, а вместо свиста и улюлюканья, с которыми зеваки обычно покидали театр, раздавались всхлипы и вздохи. Игра Эмбер так впечатлила зрителей, что они рыдали, когда Джульетта испустила на сцене свой последний вздох.

Так Эмбер оказалась в центре внимания и с той ночи стала ведущей актрисой в труппе мистера Бабиджа.

Именно в день ее дебюта молодой виконт Фредерик Фрайерс, будущий граф Карлайл, посетил театр «Олдбридж» в компании своих друзей. Он влюбился в юную Джульетту с первого взгляда и вскоре стал завсегдатаем, посещая все спектакли, в которых Эмбер теперь играла ведущую партию.

А в один из вечеров Фредерик, набравшись смелости, навестил Эмбер после спектакля в ее гримерной, выказав свое восхищение. Хоть Эмбер и была красива, но ухажеров у нее не было. Миссис Томсон, обшивавшая театральную труппу, строго следила за дочерью и не позволяла актерам увиваться за ней.

– Не смотри на этих актрисок, дочка, – наставляла она Эмбер. – Ни стыда, ни сраму не имут. Ты у меня девушка честная, вот и оставайся такой. А если какой юноша с серьезными намерениями, то я не против, но по гримерным да темным углам прятаться, задрав юбки, не позволю!

Эмбер этого и не нужно было. В отличие от других актрис «Олдбриджа», менявших кавалеров одного за другим, ей никто не нравился, даже красавец Эндрю Джонс, с которым они теперь все время играли в дуэте.

А потом появился Фредерик. Он ворвался в ее гримерную, наверняка подкупив мистера Бабиджа, упал перед Эмбер на колени и начал клясться в своем восхищении. Эмбер приняла его комплименты, скромно потупив взор, но успела рассмотреть элегантно закрученные по последней моде светлые кудри, дорогую одежу с иголочки, а главное – сияющие искренностью серые глаза.

С тех пор каждый вечер Эмбер украдкой бросала со сцены взгляды в зал в надежде увидеть Фредерика. И он неизменно был там, в ложе, прямо напротив сцены. Иногда Фредерик приходил один, иногда в компании таких же денди из высшего сословия. Но ни один из них не казался Эмбер таким же красивым, элегантным и благородным, как Фредерик. После спектакля в гримерной Эмбер всякий раз ожидали цветы, в которых она находила записки от Фредерика. Иногда, улучив момент, когда поблизости никого не было (не без помощи все того же мистера Бабиджа), Фредерик проникал за кулисы, целовал руки Эмбер, клялся ей в любви. И она ему верила. Однако никаких вольностей не позволяла.

От миссис Томсон не укрылось, что у Эмбер появилась сердечная привязанность, и она неустанно повторяла:

– Даже и не мечтай о нем, дочка. Даже и не думай. Он кто? Виконт. А ты? Ты у меня хоть и красавица, но и только. Такие, как виконт Фрайерс, никогда не женятся на таких, как ты. А в любовницы ему я тебя не отдам.

– Мама, – рыдала Эмбер. – Но ведь мы любим друг друга.

– Любовь любовью, милая, но этому браку не бывать. Да ведь он и предложение тебе не делал? – мать вопросительно смотрела на Эмбер.

– Нет, но он обязательно сделает, вот увидишь.

– Да его батюшка никогда не позволит сыну жениться на тебе, – фыркнула мать, – на актрисульке. Нет, милая, и я не позволю. Всю жизнь себе сломаешь.

– Мама, – снова пускалась в слезы Эмбер.

– Лучше уж выйти за простого лавочника, как твой отец, царствие ему небесное, да жить в чистоте перед богом, а не стыдиться людей и быть графской любовницей.

Миссис Томсон была непреклонна, а Эмбер – упряма. Нет, любовницей Фредерика она становиться не собиралась, но знала: если он сделает ей предложение, она не посмотрит на запреты и предупреждения матери и бросится навстречу своему счастью.

Так и получилось. Сразу после отгремевшей победы Британского флота при Трафальгаре взволнованный Фредерик, едва дождавшись окончания спектакля, ворвался в гримерную к Эмбер и предложил ей сбежать. Он признался, что его отец, граф Карлайл, был бы против такого мезальянса. Знал он и о том, что мать Эмбер тоже не позволит дочери связать свою жизнь с ним. А потому он видел только один выход: сбежать, заключить тайный брак, а уже потом поставить родных в известность.

– Когда мы уже будем женаты, им ничего не останется, как смириться, – уговаривал он Эмбер. – Я люблю тебя, моя Джульетта, и жить без тебя не могу, – целуя ее щеки, ресницы, губы, бесконечно повторял Фредерик. – Люблю тебя, люблю тебя, люблю.

Эмбер не нужно было время на раздумья – она и сама больше не видела жизни без своего любимого Фредди.

Той же ночью Эмбер, дождавшись, когда миссис Томсон уснет, выбралась из дома. На углу ее ждал экипаж, в котором сидел Фредерик. Они помчались, как думала Эмбер, в Гретна-Грин, почти не отдыхали и меняли лошадей на почтовых станциях. Остановились на ночлег только один раз в каком-то маленьком гостином дворе. А когда Эмбер уже собралась было раздеться и лечь спать в отведенных ей комнатах, ворвался Фредерик и возбужденно выпалил:

– Пойдем!

– Куда? – не поняла Эмбер.

– Местный пастор согласился обвенчать нас прямо сейчас.

– Разве мы не поедем в Гретна-Грин? – удивилась Эмбер, но на щеках ее уже пылала краска нетерпения.

– Зачем, если нас могут обвенчать уже сегодня?

И вот наконец-то Эмбер стала леди Фредерик Фрайерс. Разве могла она, Эмбер Томсон, дочь лавочника и швеи, актриса третьесортного театра, о таком мечтать? Выйти замуж за виконта, а когда-нибудь стать леди Карлайл, настоящей графиней! Такое бывает только в сказках. А сегодня произошло и с ней! Но не это было главным. Ведь теперь Фредди, ее милый, прекрасный Фредди, был ее законным супругом. Боже, как же она была счастлива! Казалось, что сердце разорвется от радости!

А теперь Фредерик привез ее в Карлайл-Холл.

Глава 3. Мод

Карлайл-Холл, Корнуолл, 2019 год

Мод разомкнула веки и увидела серую пелену, просачивающуюся в комнату из окна. В стекла тихонько стучал дождь. Видимо, и сегодня погода их не порадует. Лило уже третий день, и за все это время ей так ни разу и не удалось выйти на свежий воздух или спуститься к морю, которое она могла видеть только из окна своей спальни.

Мод почувствовала, как холод пробрался под одеяло. Как объяснил Артур, в Карлайл-Холле барахлила система отопления. Оборудована она была сразу после войны, но уже больше сорока лет ей почти не пользовались. В общем-то, как и всем домом. Поместье пришло в запустение, обветшало.

Все три дня, что Мод жила в Карлайл-Холле, ее спальню и спальню Артура отапливали по старинке – разжигали камин. К вечеру становилось даже жарко, но за ночь он выстужался, а потому утром в помещениях было холодно. Мод оставалось лишь надеяться, что с наступлением хорошей погоды в доме потеплеет. Она ненавидела промозглый английский холод и всегда мерзла, даже когда остальным погода казалась довольно теплой.

Она выбралась из постели и, укутавшись в огромную шерстяную шаль, подошла к окну. Дождь, кажется, почти прекратился, лишь редкие крошечные капельки все еще нет-нет да и падали на стекло. Мод взглянула на серое небо. Оно поднялось, а сквозь рваные темно-синие тучи, которые гнал бешеный ветер, проглядывали редкие лучи солнца. Может, хоть сегодня распогодится?

Из окон ее спальни открывался вид на побережье и пляж внизу, у подножия утеса. Сегодня, как, впрочем, и в предыдущие дни, волны были грязно-серого в синеву цвета, а сильный ветер неистово обрушивал их на песчаный берег.

Спальня Мод находилась в западном крыле дома, как и все другие помещения, пригодные для жилья. Комнаты Артура располагались этажом выше. Если из окна посмотреть вправо, то можно было увидеть убегающую вдаль полоску пляжа, а над ней возвышающиеся утесы. Сейчас они имели неприглядный вид, даже зеленая трава под мрачным небом казалась поблекшей, лишенной красок, но когда весна вступит в свою силу, утесы должны будут покрыться насыщенной зеленью и цветами. За эти, казалось, нескончаемые три дня проливных дождей Мод уже не верилось, что в этом богом забытом месте может быть красиво.

На несколько миль вокруг ничего не было. Земли эти принадлежали Карлайл-Холлу. Но если пройти чуть дальше по пляжу, то можно было попасть в бухту Гвивир, где раскинулась небольшая деревенька. Артур рассказывал Мод, что летом туда приезжает много туристов, в основном серферов, так как море в этой части Корнуолла славилось своим неспокойным нравом и огромными волнами.

Мод отошла от окна, выскользнула из пледа, который упал к ее ногам, и вприпрыжку бросилась в ванную. Открыв кран, она стала с нетерпением приплясывать в ожидании, пока вода нагреется. Слава богу, через несколько минут из крана действительно потекла сначала чуть теплая, а потом и совсем горячая вода. Мод быстренько приняла душ, надела теплый черный свитер и черные брюки, наспех высушила свои светлые волосы и спустилась в столовую.

Карлайл-Холл был таким огромным, что Мод за три дня пребывания в поместье так и не запомнила расположение большинства комнат. Знала только, что, чтобы попасть в свою спальню, ей нужно подняться на второй этаж и свернуть направо. Знала, что сразу напротив главного входа, между двумя широкими лестницами была дверь, ведущая в просторную гостиную, где они с Артуром проводили предыдущие вечера. Рядом с этой гостиной вглубь дома тянулся небольшой темный коридор, который заканчивался дверью в библиотеку. Знала, что, кажется, у лестницы по правую руку была столовая. Что было за другими дверьми, Мод не запомнила.

Она спустилась на первый этаж и дернула ручку одной из дверей. Когда Мод шагнула внутрь, то сразу поняла, что ошиблась. Комната была скрыта мраком. Темные шторы плотно задернуты. Сквозь них почти не пробивался тусклый утренний свет. Мод попыталась открыть дверь, которую захлопнула, войдя в помещение, но она не поддалась. Девушка дернула ручку один раз, второй, – все без толку. Она нащупала вмиг замерзшими пальцами замок под ручкой и попыталась покрутить его, но он не поддавался.

Мод почувствовала позади себя какое-то движение и отвернулась от двери, чтобы посмотреть, что там. Сначала она ничего не разглядела – было слишком темно. А потом заметила, будто какая-то тень отделилась от дальней стены и встала за креслом.

– Кто здесь? – сорвавшимся на хрип голосом произнесла Мод.

Ответа не последовало, лишь раздалось шуршание ткани, будто тяжелые атласные складки колыхнулись от мимолетного движения. Мод почувствовала, как ее сердце ухнуло от страха, а руки вспотели. Звук шуршащей материи стал более отчетливым, и Мод, скорее, не увидела, а почувствовала, как что-то черное стало стремительно приближаться к ней.

Она схватилась за ручку двери за спиной и начала с силой ее дергать, а потом, уже ничего не соображая от ужаса, развернулась и забарабанила по двери, крича:

– Помогите! Помогите! Откройте!

Когда Мод почувствовала, что кто-то стоит прямо за спиной и вот-вот схватит ее за плечо – таким холодом повеяло сзади, – дверь распахнулась, и Мод вывалилась прямо на необъятную грудь миссис Гудвайз, экономки.

– Леди Карлайл! – удивленно вскрикнула старая женщина.

– Извините, – еле переводя дух, сказала Мод. – Я… я перепутала двери, думала, здесь столовая. А потом… а потом я не могла выйти, и там…

Она запнулась. Не рассказывать же миссис Гудвайз, что она видела внутри этой странной комнаты. Да и что она, собственно, видела?

– Столовая за дверью у противоположной лестницы, – участливо улыбнулась миссис Гудвайз. – А здесь гостиная. Мы ее не открываем. Там давно не делали ремонта. Да и дверь эту часто заклинивает, вот вы и не могли открыть, – объяснила экономка. – Пойдемте, я провожу вас в столовую.

– Спасибо. – Мод уже почти пришла в себя, но сердце по-прежнему сильно колотилось о ребра от только что пережитого страха.

– Лорд Карлайл уже спустился к завтраку, – сказала миссис Гудвайз. – Принести вам кофе?

– Лучше чаю, – попросила Мод. – И погорячее.

***

Когда Мод вошла в столовую, Артур как раз заканчивал завтрак. Он поднял на нее глаза и улыбнулся.

– Доброе утро, Мод.

– Доброе, если его, конечно, можно таким назвать, – вздохнула Мод.

Артур вопросительно изогнул бровь.

– Что-то случилось?

– Да так… недоразумение.

Артур не стал задавать лишних вопросов, но продолжал внимательно изучать испуганное лицо Мод.

– Как спалось?

– Холодно, – Мод передернула плечами.

Артур засмеялся и, взяв Мод за руку, нежно сжал ее.

– Прости, дорогая. Наверное, мне стоит оставаться у тебя на всю ночь, чтобы тебе не было холодно.

– Да нет, я понимаю, что у тебя свои, давно сформировавшиеся привычки, – улыбнулась Мод, отнимая руку у Артура.

Она взяла кусочек хлеба и начала намазывать его маслом.

– Ты не обижаешься на меня? – с надеждой в голосе спросил Артур.

– Нет, что ты. Мои родители тоже всю жизнь спят по разным спальням, а бабушка Маргарет всегда твердит, что настоящим леди не пристало всю ночь делить постель с мужем, – прыснула Мод.

Артур тоже рассмеялся.

– Черт, ты, кажется, только что сказала, что я так же консервативен, как и твоя бабушка.

Мод тоже рассмеялась.

– Нет-нет, я не то имела в виду…

Ее объяснения прервала Мэри, горничная, которая принесла Мод чай. Когда девушка ушла, снова оставив их с Артуром одних, Мод сказала:

– Знаешь, тут не мешало бы починить отопление. Да и вообще…

– Да-да, дорогая, ты абсолютно права. Видишь ли, – Артур встал из-за стола и направился к окну, выглянув наружу, – в Карлайл-Холле никто толком не жил больше сорока лет. Да и до этого дом частенько пустовал. Сразу после войны здесь сделали что-то типа санатория для раненых офицеров.

– Неужели? – удивилась Мод.

– Да. Он просуществовал до 1954 года, а потом поместье закрыли. Мой отец посвятил себя государственной деятельности и все свое время проводил в Лондоне, почти не приезжая в Карлайл-Холл. Он долго не мог найти подходящую жену и встретил мою мать, когда ему уже перевалило за пятьдесят. Потом родился я, и изредка, в детстве, родители привозили меня в поместье, но подолгу мы здесь так никогда и не жили.

– А твои родители, они умерли?

Артур поджал губы, нахмурившись.

– Да, они погибли, когда мне едва-едва исполнилось двадцать два года.

– Прости, я не знала…

Артур улыбнулся, ласково взглянув на Мод.

– Не поверишь, дорогая, но я ведь очень рад, что ты ничего не знаешь о Карлайлах.

– Почему? – удивилась Мод.

– Потому что ты не похожа ни на одну девушку из тех семей, с которыми я вожу знакомство.

– Ты имеешь в виду, – улыбнулась Мод, – что я, так сказать, простолюдинка, а не аристократка.

– Именно, – рассмеялся Артур, подходя к Мод. – Ужасно надоели женщины, которые выбирают себе мужа, ориентируясь на то, сколько графов или герцогов было у него в роду.

– Ну, здесь ты можешь не беспокоиться, – подняла на него глаза Мод. – Я ничего не понимаю ни в генеалогии, ни в титулах. Меня никогда такое не интересовало, хотя моя бабушка Маргарет утверждает, что у нас в роду, по линии отца, были бароны.

– Серьезно? – на лице Артура промелькнула странная тень и затаилась в глубине глаз.

– Да брось ты, – рассмеялась Мод. – Ты хоть раз слышал о каком-нибудь лорде по фамилии Перкинс? Просто бабушка выдает желаемое за действительное.

Артур тоже улыбнулся и, положив руки на плечи Мод, наклонился и поцеловал ее в макушку.

– Ты закончила с завтраком?

– Кажется, да.

– Хочешь, пойдем прогуляемся. Дождь, кажется, совсем перестал.

– С удовольствием, – обрадовалась Мод.

– Тогда подожди меня в холле, а я найду мистера Грейвза и попрошу его дать нам какие-нибудь сапоги. На улице слишком много грязи.

Артур вышел из столовой, а Мод не спеша допила чай. Она все еще не могла забыть утреннее происшествие. Стоило ей подумать о странной темной комнате и том, что она видела в ней, как снова засосало под ложечкой. Что это могло быть? Игра воображения или кто-то прятался там, в потемках? Ответов Мод не знала, но очень хотела бы узнать.

Она вышла из столовой и остановилась посреди огромного холла. По обе стороны вверх убегали широкие лестницы, соединяясь балюстрадой на втором этаже. Вдоль стен висели портреты представителей рода Карлайл.

Мод с опаской бросила взгляд на темную дверь, за которой она сегодня испытала столько страха. Обернувшись, она взглянула на столовую и отметила, что двери абсолютно разные, хоть и идентичного цвета. Однако двери столовой были двойными и располагались прямо по середине стены справа от парадного входа. А вот на противоположной стороне насчитывалось три совершенно похожие двери. «Интересно, что скрывается за теми двумя?» – подумала Мод.

Из-под лестницы послышались голоса, и в холле показался Артур в сопровождении дворецкого, мистера Грейвза, который нес пару сапог для Мод. Артур уже переобулся.

– Артур, а что в тех комнатах? – спросила Мод, кивая на три двери по другую сторону холла.

– Да ничего особенного, а что?

– Сегодня утром я заблудилась и перепутала одну из тех комнат со столовой, – Мод передернула плечами. – А потом дверь заклинило, и я не могла выйти.

– Мистер Грейвз, – обратился Артур к дворецкому, – разве двери не заперты на ключ?

– Заперты, – подтвердил он. – Их и не открывают никогда.

– Тем не менее одна из них сегодня была открыта, – нахмурилась Мод.

– Наверное, замок совсем вышел из строя, – предположил Артур. – Не стоит туда ходить, дорогая. Пока там только старая мебель и ничего больше, но мы обязательно все исправим.

Тем временем Мод переобулась и, опершись на предложенный Артуром локоть, вышла вместе с ним из дома.

***

Земля от обильно шедших последние дни дождей стала жирной и вязкой. На вымощенной камнем дорожке, что подходила к высокой лестнице главного входа в Карлайл-Холл, стояли лужи. Все вокруг выглядело серым и унылым, но Мод была рада выбраться из дома и подышать свежим воздухом, в котором чувствовался соленый запах моря.

– Осторожнее, дорогая. Здесь очень скользко.

Мод просунула руку под согнутый локоть Артура и держалась за него, чтобы не упасть. Они медленно двинулись вдоль дорожки, пересекавшей огромную лужайку, на которой виднелись пожухлые пучки прошлогодней травы вперемежку с новой свежепроросшей зеленью.

– Когда все окончательно зазеленеет, здесь будет очень красиво, вот увидишь, – пообещал Артур, услышав вздох Мод. Он правильно истолковал его – все в Карлайл-Холле казалось ей пока унылым.

Они дошли до вязовой аллеи, за которой дорога уходила прочь из Карлайл-Холла и вела в близлежащие села и города, но не пошли по ней, а свернули правее. Здесь простирался обширный парк, который полукругом уходил к восточному крылу Карлайл-Холла.

– Здесь совсем все заброшено, – разочарованно пробормотала Мод.

– Так и есть, дорогая. Ни мой отец, ни я не держали садовника, но теперь все изменится. Правда, на это понадобится немало времени.

– И денег.

– О, этого добра у меня хватает, – засмеялся Артур.

– Значит, ты решил полностью восстановить поместье?

– Да. Хочу, чтобы Карлайл-Холл стал таким же величественным, каким он был еще в начале XIX века. К сожалению, век двадцатый не принес поместью ничего, кроме увядания.

В голосе Артура слышалась грусть, и Мод украдкой взглянула на мужа. Она не совсем понимала, почему Артур решил привезти ее сюда, в этот заброшенный, покрытый вековой пылью дом на утесе. Почему бы им было не пожить в Кенсингтоне, пока Карлайл-Холл не приведут в полный порядок? С другой стороны, ей самой не очень-то хотелось возвращаться в Лондон. Мод впала в такое состояние безразличия относительно собственной жизни, что, по большому счету, ей было абсолютно все равно, где жить.

– … в парк ведут ворота, расположенные у восточного крыла здания, – вырвал ее из мыслей голос Артура, который, кажется, уже несколько минут рассказывал Мод о парке. – Но сейчас их так перекорежило, что не открыть. Завтра ими займется Робби, один из работников, и снимет с петель, чтобы можно было попасть в парк, не идя в обход.

– А как пройти на пляж? – спросила Мод. – Ведь он совсем рядом, но из окна я видела, что спуск очень крутой.

– Ты права, там, – Артур кивнул в сторону западного крыла здания, – к пляжу ты не спустишься. А вот здесь, сразу от парка есть дорожка, которая плавно спускается между скал прямо в нашу часть бухты.

– Сходим? – предложила Мод.

– Не сегодня. Землю развезло так, что мы рискуем свернуть там шеи, – улыбнулся Артур.

Они подошли к той части парка, что прилегала к крылу здания.

– Вот здесь справа – ворота.

Мод оглянулась и увидела сразу напротив покореженных ворот разбитую мощеную тропинку, скрывающуюся между плотно растущими кустарниками.

– На пляж – туда? – спросила она Артура.

– Да, правда, как видишь, здесь все так заросло, что будет трудно пройти, но обещаю, что парком мы займемся сразу же, как возьмемся за восстановление поместья.

Артур легонько подтолкнул Мод, направляя ее в ту сторону, откуда они только что пришли. Сквозь оголенные ветви кустарника она заметила, что слева тянулся высокий кованый забор, отделявший парк от просторной лужайки напротив центрального входа в дом. «Странный какой-то дизайн», – подумала Мод.

– А зачем было отделять парк? – спросила она Артура.

– Насколько я знаю, это сделали очень давно для того, чтобы дети, жившие в Карлайл-Холле, не бегали на пляж одни, без взрослых. Кажется, давным-давно кто-то из маленьких Карлайлов убежал и утонул.

Что ж, наверное, в этом была своя логика.

– Завтра утром я уезжаю в Лондон, – сказал Артур.

Мод удивленно приподняла бровь.

– Мы же только приехали.

– Я знаю, дорогая, но у меня дела.

– Я еще не успела соскучиться по Лондону, – поморщилась Мод.

– Тебе вовсе и не нужно ехать. Ты останешься здесь, а я вернусь через неделю или дней десять.

Мод пожала плечами:

– Ну, раз нужно – значит нужно. Надеюсь, ты оставишь мне машину?

– Ты куда-то собралась ехать? – нахмурил Артур.

– Не знаю. Может, съезжу в эту деревушку Гвивир или в Хейл, если станет совсем скучно.

Артур согласно кивнул. Они вышли из парка и направились к дому. Снова начал накрапывать дождик.

– Можно мне будет осмотреть как следует дом? – спросила Мод, когда они подошли к дверям.

– Конечно. Ты теперь здесь хозяйка… – Артур задумчиво взглянул на Мод и добавил: – Только я бы не советовал ходить в восточное крыло.

– Почему?

– Оно заброшено уже почти два века. Во времена моего детства оно стояло закрытым, да и до этого тоже.

Мод удивленно смотрела на мужа.

– И ты никогда там не бывал?

– Бывал, конечно, но там нет ничего интересного, кроме пыли и паутины.

На пороге их встретил мистер Грейвз, и Артур ушел вместе с ним в свой кабинет на третьем этаже. Мод же прошла в гостиную, вызвала Мэри и попросила принести ей кофе. После прогулки она замерзла, и ей хотелось согреться хотя бы изнутри.

В гостиной тут же растопили камин, но Мод казалось, что тепла он совсем не давал. Она свернулась калачиком в кресле напротив камина, а когда Мэри принесла ей большую чашку кофе со сливками, обхватила ее обеими руками, грея руки. Этот промозглый воздух, сырость, запустение вгоняли Мод в тоску.

Мод была даже рада, что Артуру так скоро придется вернуться в Лондон. Ей хотелось побыть одной, пусть и в этом пустом затхлом доме, где скрипели половицы, где стояли запертыми комнаты, где невозможно было согреться, где все дышало одиночеством и безысходностью. Как и душа Мод.

Глава 4. Эмбер

Карлайл-Холл, Корнуолл, 1805 год

Эмбер почти всю ночь не спала. Ей было одиноко без Фредерика. День тянулся за днем, обволакивая ее монотонностью. Ей казалось, что она утопает в серой безысходности.

Погода стояла холодная. Дожди прекратились, пронизывающие морские ветра высушили землю так, что она стала походить на камень. В доме тоже царил холод. Все то время, что Фредерик оставался в Карлайл-Холле, камины щедро растапливали во всех гостиных и спальнях, но стоило ему уехать, как мисс Робертс приказала слугам экономить.

– Дров не напасешься, если топить везде, – упрямо поджав губы, заявила экономка. – Да и ни к чему это. К вечеру Томми протопит вашу спальню и южную гостиную, раз уж вы в ней обосновались, а в остальных комнатах нечего вам делать! – отрезала мисс Робертс и удалилась.

Эмбер хотелось крикнуть, заявить, что она теперь здесь хозяйка, ведь она – жена Фредерика, а значит, имеет полное право распоряжаться. Однако Эмбер ничего не сказала. Ее Фредди уехал, а портить и без того плохие отношения с мисс Робертс ей ни к чему. Может, экономка права? Зачем отапливать все огромное здание, если Эмбер пользовалась всего-то двумя-тремя комнатами?

Слава богу, Томми, парень, который выполнял всю черную работу по дому – где камин прочистить, где затопить, где дрова принести, где воды натаскать, – не поскупился, и вечером в спальне Эмбер стало очень тепло, как и в той небольшой гостиной, которую она облюбовала.

После ужина, состоявшего из картофеля и овощного рагу, приготовленных без всяких изысков, Эмбер поднялась на второй этаж в маленькую гостиную и уселась за секретер. Несмотря на то что Фредерик уехал только два дня назад, она уже успела соскучиться и решила написать ему. Эмбер была из бедной семьи, однако ей повезло – отец в дочке души не чаял, а потому выучил ее хорошо читать и писать. Он держал суконную лавку, которая почти не приносила прибыли, ведь покупателями в основном были такие же бедняки. Тем не менее часто мистеру Томсону удавалось где-то раздобыть книжки, некоторые порванные, потрепанные, с размытыми от сырости буквами, но он все равно нес их домой и отдавал маленькой Эмбер. Она с удовольствием принимала сии дары, читала и перечитывала истории, среди которых попадались и детские, иногда даже с рисунками. Потом она садилась за стол в каморке над суконной лавкой, где они жили, и аккуратно выводила букву за буквой.

Миссис Томсон, мать Эмбер, была женщиной безграмотной, а потому «причуды» мужа не одобряла и увлечения дочери не поощряла.

– Хорошая девушка должна уметь стирать да готовить, знать, как заплаты ставить да чем полы начищать, чтоб блестели. А книги эти ваши – баловство. Дьяволова выдумка.

Пока был жив мистер Томсон, Эмбер не обращала внимания на вечное ворчание матери, но потом, в один из ненастных дней, он попал под дождь, слег с пневмонией и так больше и не встал, оставив после себя вдову и троих детей. Тянуть на себе три голодных рта миссис Томсон, чьи пальцы скрючил артрит, было сложно. Из-за болезни ей с каждым днем все труднее и труднее давалось шитье – то, чем она могла заработать на пропитание. Поэтому миссис Томсон пристроила восьмилетнюю Эмбер в театр, где она сама помогала шить костюмы для труппы. Про книжки Эмбер на какое-то время пришлось забыть. Однако вскоре многие в театре прознали, что девочка умела читать и писать, и потихоньку стали обращаться к ней за помощью: кому письмо написать, а кому прочитать, кому помочь разобрать слова для роли, – далеко не все в театральной труппе были обучены грамоте. Когда сестры-близняшки подросли, Эмбер начала потихоньку и их учить чтению и письму.

Именно благодаря тому, что отец поощрял Эмбер в ее учебе, она смогла запомнить все роли из тех спектаклей, что ставили в «Олдбридже».

Сейчас, вертя в пальцах перо, Эмбер подумала, что если бы не мистер Томсон, она никогда бы не получила роль Джульетты. А не получи она этой роли, никогда не познакомилась бы с Фредериком. «Интересно, получила ли письмо мама?» – подумала Эмбер. Она написала матери сразу же после того, как какой-то пастор, найденный Фредериком, обвенчал их, и они приехали в Карлайл-Холл. Миссис Томсон наверняка злилась на дочь, но ведь Эмбер не просто сбежала с Фредериком. Теперь она – леди Фрайерс. Матери больше не о чем волноваться. Эмбер отныне сможет и маме с сестрами помогать. Наверняка Фредерик не поскупится.

Эмбер обмакнула перо в чернила и принялась за письмо мужу: «Мой возлюбленный Фредди…»

Когда Эмбер закончила, за окном уже совсем стемнело. Слышалось, как завывает ветер, а волны с шипением накатывают на берег, омывая песок.

Услышав чьи-то шаги за дверью, Эмбер замерла, прислушиваясь. Только бы не мисс Робертс! Как же ей не хотелось снова разговаривать с этой противной женщиной. Она все время смотрела на Эмбер так, словно девушка вторглась в ее личные владения, будто Карлайл-Холл принадлежал не Фредерику, а самой мисс Робертс.

Эмбер подошла к двери и приложила к ней ухо. Кажется, никого. Она взяла подсвечник и вышла в темный коридор. Ее спальня находилась здесь же, в восточном крыле.

В комнате было темно. Эмбер поставила подсвечник на столик рядом с кроватью. В глаза ей бросилась лента с набивным рисунком – она соединялась с колокольчиком внизу и позволяла вызвать к себе кого-нибудь из слуг. У Эмбер никогда не было прислуги и уж тем более личной горничной. И хоть Фредерик пообещал ей, что мисс Робертс подыщет ей какую-нибудь девушку, Эмбер была против. Она сама в состоянии раздеться перед сном и одеться утром. Зачем ей горничная? Фредерик настаивать не стал, а мисс Робертс, в присутствии которой и произошел этот разговор, усмехнулась, скривив тонкие губы.

Когда Эмбер забралась в постель, то поняла, что забыла задуть свечи. Пришлось снова выбираться из-под одеяла, а потом в темноте пробираться к кровати. Хоть от столика и было всего несколько шагов, Эмбер умудрилась удариться пальцем ноги о деревянную основу кровати.

– Ай! – вскрикнула Эмбер. – Вот, наверное, для чего нужны горничные, – проворчала она.

Эмбер уснула практически сразу. Разбудил ее истошный детский плач. Она распахнула глаза и села в кровати. Было совсем темно. Лишь свет луны рисовал причудливые тени на полу и стене. Эмбер решила, что плач ей приснился, потому что дом был по-прежнему погружен в тишину – ни единого звука. Но вот опять! Кажется, детский крик раздавался откуда-то с улицы.

Откинув одеяло, Эмбер выскользнула из кровати и подошла к окну. Ее тут же окутал холод. Дрова в камине давно прогорели – тепло выветрилось. Эмбер всмотрелась во тьму за окном. Отсюда, со второго этажа возвышающегося на утесе Карлайл-Холла, ей был виден мыс слева, вдающийся далеко в море, да пляж внизу. Ей показалось, что именно оттуда, с пляжа, и раздавался детский плач. На волнах играли серебристые лунные блики. Полоска берега, однако, была окутана мраком. Эмбер снова услышала сдавленное детское рыдание. Или это ветер задувал в щели и сыграл с ней злую шутку? Вдруг Эмбер показалось, что по пляжу начало двигаться какое-то светлое пятно, будто кто-то надел белую длинную сорочку, которая светилась под луной. Вот пятно снова пошевелилось и побежало в сторону моря. И снова крик. Только на этот раз не рыдание, а смех. Детский смех. Вот накатила огромная волна, накрыв светлое пятно. И ничего не стало. Пляж снова стал одиноким и безмолвным.

Эмбер передернула плечами. Откуда на пляже взяться ребенку в такой поздний час? Она постояла еще какое-то время, всматриваясь в ночь, прислушиваясь. Набежавшие тучи заволокли луну, и стало совсем ничего не видно. Эмбер на ощупь добралась до кровати, едва не упав, зацепившись за канапе. Забралась под шерстяное одеяло, укутавшись с носом. Было очень холодно. Казалось, температура в комнате упала ниже ноля. Эмбер сомкнула веки, пытаясь снова уснуть. Краем ускользающего сознания она снова услышала далекий детский плач.

***

Когда в восемь утра следующего дня Эмбер спустилась в столовую, здесь было еще холодно – камины так рано не растапливали. Эмбер хотела было пойти на половину слуг, чтобы попросить завтрак, но остановилась в дверях. Теперь она хозяйка, а значит, ей не место внизу, на кухне. Не пристало леди Фрайерс самой ходить к прислуге. А потому она дернула за ленточку. Вскоре на ее зов пришла одна из горничных. Кажется, Люси. Девушка была ровесницей Эмбер, может, чуть постарше. С простоватого лица на Эмбер смотрели блеклые серые глаза.

– Что изволит мадам? – спросила она.

– Я хотела бы позавтракать, – просто ответила Эмбер.

– Мисс Робертс еще не говорила, что пора подавать.

Эмбер разозлилась.

– Послушай… Люси. Так тебя зовут? – увидев утвердительный кивок служанки, Эмбер продолжила: – Мисс Робертс – экономка, а я – жена лорда Фрайерса. И если я прошу принести мне завтрак, значит, мою просьбу нужно выполнить.

– Да, мадам, – смутилась Люси, присев в книксене.

В этот момент дверь в столовую открылась, и вошла мисс Робертс.

– Люси, вот ты где, бестолковая девчонка, – начала она отчитывать горничную. – Я же сказала тебе отправиться в спальни на третьем этаже и проветрить постели.

Мисс Робертс делала вид, что не замечает Эмбер.

– Доброе утро, мисс Робертс, – сделала она шаг вперед.

Экономка смерила ее прищуренным взглядом, как будто только сейчас увидела, что в столовой, помимо горничной, была еще и Эмбер.

– Миссис Фрайерс, – лишь слегка склонив голову в знак приветствия, вымолвила женщина.

– Я просила Люси принести мне завтрак, а еще… – начала Эмбер, но мисс Робертс перебила ее на полуслове:

– Люси, ну что ты стоишь истуканом? А ну, марш наверх!

Девушка, еще раз присев в легком поклоне, выбежала из столовой. Мисс Робертс развернулась и тоже направилась к выходу.

– Мисс Робертс! – крикнула Эмбер сорвавшимся от негодования голосом.

Экономке пришлось остановиться. Она, поджав губы, нехотя взглянула на Эмбер.

– Что с моим завтраком? – попытавшись успокоиться, спросила Эмбер.

– Господа обычно не завтракают так рано. Леди Карлайл, мать вашего супруга, никогда не спускается раньше десяти, когда приезжает в Карлайл-Холл. А чаще горничная относит завтрак ей в постель.

– Мы уже обсуждали с вами это вчера, – не выдержала Эмбер. – Я привыкла вставать рано, а потому, встав, хочу позавтракать.

– Но…

– Никаких «но»! – грубо отрезала Эмбер. Ей надоела эта женщина. Мисс Робертс, пока Фредерик оставался в Карлайл-Холле, еще пыталась притворяться и сдерживать себя, но стоило ему уехать, всем своим видом, всеми своими словами и действиями она выказала Эмбер презрительное к ней отношение. Экономка ни во что не ставила Эмбер, все время перечила и пыталась выставить девушку безграмотной выскочкой. За три дня, что Эмбер жила в Карлайл-Холле без Фредерика, мисс Робертс перешла все дозволенные границы, пытаясь указать Эмбер на ее место. Пришло время расставить все точки над i.

– Нравится вам это или нет, – холодным тоном сказала Эмбер, пытаясь скрыть свое волнение, – но теперь я – леди Фрайерс. И я здесь хозяйка, а вы всего лишь экономка. Не стоит забывать об этом, или же…

Покрасневшая от негодования мисс Робертс уставилась на Эмбер. Ее маленькие глазки, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Пышная грудь ходила ходуном. Мисс Робертс с остервенением сжимала носовой платок, раскрыв рот от удивления.

– Или же, – продолжала Эмбер, все больше набираясь смелости, – мне придется попросить лорда Фредерика подыскать новую экономку, которая не будет пренебрегать своими прямыми обязанностями.

– Да… да… – мисс Робертс начала хватать ртом воздух. – Я никогда не сделала ничего такого, из-за чего хозяева были мной недовольны.

– И впредь не делайте, и тогда все встанет на свои места. Вам все понятно?

Мисс Робертс так плотно сжала губы, что они практически исчезли в складках ее толстого лица.

– Вам все понятно? – чуть повысив голос, снова спросила Эмбер.

– Да, мадам.

– Вот и отлично. А сейчас вы распорядитесь, чтобы мне принесли завтрак. Отныне каждый день в восемь тридцать я намерена спускаться в столовую.

Мисс Робертс кивнула в знак того, что она все поняла. Когда экономка уже была в дверях, Эмбер ее окликнула:

– Мисс Робертс?

Та лишь повернулась вполоборота, с ненавистью покосившись на Эмбер. Она уже почти пришла в себя, пятна краски постепенно сходили с ее одутловатых щек.

– Прикажите Томми или еще кому-нибудь затопить камин. Здесь очень холодно.

– Томми на конюшне… – снова начала возражать мисс Робертс.

– Если Томми занят, значит, вам придется самой растопить этот чертов камин, – рявкнула Эмбер, вконец разозлившись и забыв о том, как престало говорить леди.

Мисс Робертс бросила на нее острый как бритва взгляд, но сказала:

– Я сейчас пришлю Томми.

– Замечательно. Пусть так же затопит в большой гостиной, в моей спальне и южной гостиной на втором этаже. Мне надоело мерзнуть, – приказала Эмбер.

– Будет исполнено, мадам, – голос мисс Робертс походил на звук старой рассохшейся двери, которая скрипит каждый раз, когда ее пытаются открыть.

Экономка ушла, а Эмбер облегченно вздохнула. Ее начало колотить от только что пережитых эмоций. Никогда в жизни она не позволяла себе быть такой грубой. Никогда в жизни не перечила старшим. Никогда в жизни не отдавала приказов. Но теперь, если она хочет дожить до возвращения Фредерика и не сойти с ума в обществе мисс Робертс, Эмбер придется научиться ставить эту женщину на место.

Эмбер прекрасно понимала: только что одержанная ею маленькая победа – это всего лишь выигранное сражение. Мисс Робертс же была намерена выиграть войну.

***

– Вот здесь, миледи.

Дворецкий, мистер Гудвайз, распахнул перед Эмбер кованую дверцу, ведущую в сад.

– Пойдете по этой дорожке прямо, и она выведет вас в ущелье, что тянется между мысом и утесом, на котором стоит Карлайл-Холл.

– Спасибо, мистер Гудвайз. Думаю, я не заблужусь.

Эмбер нравился дворецкий. Мистер Гудвайз был стар, но держался прямо, будто он был настоящим лордом. Несмотря на строгие манеры и немногословность, которые поначалу испугали Эмбер, мистер Гудвайз оказался человеком добрым. Не то что эта мисс Робертс и некоторые другие слуги, которые смотрели на Эмбер как на свою ровню и не желали видеть в ней новую хозяйку поместья.

– Леди Эмбер, – остановил ее мистер Гудвайз, когда Эмбер уже шагнула в сад.

Она обернулась:

– Подождите-ка. Вон бежит Томми, попрошу его вас проводить до пляжа.

– Не стоит, – улыбнулась Эмбер. – Вы же сказали, что здесь сложно заблудиться.

– Все равно. После этих дождей, что лили в последние недели, неизвестно, что там в ущелье. Так что пусть Томми вас проводит и убедится, что там можно пройти.

– Право, не стоит… – попыталась еще раз запротестовать Эмбер.

Но мистер Гудвайз уже сделал знак рукой Томми, подзывая его подойти к ним. Юноша подбежал и вежливо поклонился Эмбер и мистеру Гудвайзу.

– Леди Эмбер желает спуститься к пляжу, – сказал мистер Гудвайз. – Проводи ее, убедись, что дорогу не развезло.

– Да, сэр.

На веснушчатом лице юноши – Томми вряд ли было больше шестнадцати – засияла улыбка. Он явно был рад сбежать подальше от тяжелой работы, которую ему приходилось выполнять с утра до вечера. Однако, услышав покашливание мистера Гудвайза, Томми тут же стал серьезным, опустив глаза.

Мистер Гудвайз распрощался с Эмбер и направился к черному входу в дом, который находился с противоположной стороны от парка.

Эмбер вместе с Томми пошли вдоль мощеной дорожки. Она лишь бросила мимолетный взгляд на парк. Сейчас он не представлял никакого интереса: деревья и кусты стояли голыми, дорожки хоть и были расчищены от опавшей листвы, но ни ярких красок цветов, ни зелени травы здесь не было. Придется дождаться весны, тогда наверняка будет очень красиво.

Дорожка, по которой они шли, вела сразу же от входа к противоположной стороне парка. Там она сужалась и под уклоном уходила вниз, к пляжу. Эмбер заметила, что в месте, где парк заканчивался и начинался спуск, тропинка разделялась.

– А куда ведет эта дорога? – спросила она у Томми, который шел чуть впереди, чтобы проверить, не будет ли слишком скользко или слякотно.

– Эта тропинка ведет на мыс, миледи, – отозвался юноша. – Только сейчас вам лучше туда не ходить.

– Почему?

– Земля из-за ветров так сильно высыхает, что становится скользкой, как лед. Там запросто можно расшибиться.

Что ж, на мыс можно забраться и потом, когда она пойдет гулять одна. Упасть Эмбер не боялась. С детства привыкла в театре лазать и на рампу и под самый верх, чтобы помочь закрепить декорации или занавес. А какие игры они там устраивали с другими детьми! Эмбер улыбнулась своим воспоминаниям. Хорошее было время, беззаботное. Кто бы мог подумать, что малышке Эмбер выпадет счастье стать леди Фрайерс!

Землю высушило не только на мысу, но и здесь, в ущелье, тянувшемся тонкой змейкой между двумя отвесными стенами. Было скользко, и Эмбер пришлось держаться рукой за камни справа от нее. Томми шел рядом, чтобы в случае необходимости поддержать Эмбер под локоть.

Через сотню метров скала справа резко пошла под уклон, в то время как утес слева, наоборот, будто горделиво задрал нос к небу, закрывая его.

Тропинка свернула направо и вывела Эмбер и Томми на пляж.

– Вот и пришли, – улыбнулся юноша.

– Спасибо, Томми. Ты теперь можешь идти, обратную дорогу я найду сама.

– Хорошо, мадам.

Эмбер взглянула в простодушное лицо Томми и решилась спросить:

– Томми, скажи, а в поместье есть дети?

– Дети? – удивленно уставился на нее юноша.

– Да, может быть, у кого-то из прислуги, – пожала плечами Эмбер. Ей все еще не давал покоя плач, то и дело сменявшийся смехом, который она слышала прошлой ночью.

– Нет, мэм. В Карлайл-Холле нет детей.

Они медленно приближались к полосе сырого песка: вот волна снова накатила, омыла берег и унеслась прочь.

– Мне показалось, что ночью я слышала детский плач. Кажется, ребенок был вот здесь на пляже.

Томми как-то странно на нее взглянул, побледнев.

– Что? – нахмурилась Эмбер.

– Ничего, мадам… Мне пора, а то мистер Гудвайз с меня шкуру с живого спустит.

Юноша поклонился и почти бегом бросился в сторону ущелья, тотчас же скрывшись за поворотом. Эмбер почувствовала, как по позвоночнику пополз холод, а живот вдруг закрутило от странного предчувствия.

– Что за глупости! – тряхнула она головой и повыше подняла ворот светлого редингота, отороченного на плечах мехом.

Эмбер раньше никогда не бывала у моря, только видела его на картинах, которые продавались в маленькой лавке мистера Аркера, ютившейся напротив их суконного магазинчика. Все эти дни, что Фредерик был с ней, ей так и не удалось толком разглядеть море: то лил дождь, то стелился липкий серый туман. Но даже сквозь него Эмбер каждое утро всматривалась в темное, почти черное пространство, вздымающуюся пену волн, слушала звук прибоя и крик чаек.

И вот наконец-то море предстало перед Эмбер во всей своей величественной красоте. Сегодня не было ни дождя, ни тумана. Ветер гнал по небу рваные свинцовые тучи, волновал морскую гладь. Волны с грохотом обрушивались на врезавшийся в воду мыс, отскакивали от скал, а потом набрасывались с новой силой.

Широкий пляж почти полностью был залит водой, только небольшая полоска у самого утеса, на котором возвышался Карлайл-Холл, оставалась сухой.

Эмбер забралась на плоский валун и всмотрелась в пейзаж, раскинувшийся перед ней. Волны были огромными, и если подойти совсем близко, они наверняка накроют Эмбер с головой. Ей нравился неистовый ветер и шум разбивающихся о камни волн. Этот звук волновал, будоражил кровь. Эмбер бросила взгляд на мыс – вот бы забраться туда. Наверняка сверху вид будет еще лучше. Она обернулась и, задрав голову, посмотрела на Карлайл-Холл. Отсюда, с пляжа, было хорошо видно верхние этажи здания. Она определила, где расположены окна ее спальни, взглянула чуть выше. Ей показалось, что на третьем этаже в окне стоит детская фигурка. Эмбер приложила руку козырьком, пряча глаза от света и пытаясь как следует рассмотреть дом. Да нет же! Не показалось! Вон в том окне, прямо посередине, стоит малыш в белом чепчике и длинной рубашке и смотрит на нее. Может, это и правда ребенок кого-то из прислуги, работающей в поместье. Может, Томми просто не понял ее вопроса.

Эмбер решила вернуться в дом и как следует расспросить кого-нибудь из горничных, а может, и кухарку миссис Китс. Она видела ее лишь мельком, но женщина ей понравилась. К тому же показалась весьма словоохотливой. Не то что эта мегера мисс Робертс.

Глава 5. Мод

Карлайл-Холл, Корнуолл, 2019 год

День выдался на удивление теплым для середины марта. Солнце, будто бы решив отыграться за те дни, что тучи не пропускали его лучи, теперь царило на небосводе, лаская своим теплом соскучившуюся по нему землю.

Мод сидела на плоском валуне и смотрела на раскинувшееся перед ней море. Сегодня у воды был удивительный темно-голубой оттенок. Волны лениво накатывали на песок и столь же лениво отступали. Мод нравилась эта бухта. Летом здесь можно будет загорать в полном уединении. Чуть поодаль вдавался глубоко в море острый мыс, отгораживающий Карлайл-Холл и его пляж от утесов на востоке. Однако на западе береговая линия убегала вдаль золотистой лентой, не встречая на своем пути никаких препятствий. Где-то там, в трех с лишним милях, находилась бухта Гвивир и лежащая на утесе деревушка. Мод подумала, что если в ближайшие дни погода сохранится такой же теплой и солнечной, то она сможет прогуляться до бухты по пляжу.

По Артуру она не скучала. Он отсутствовал уже два дня, а Мод казалось, что она не заметит, если муж не вернется и через два месяца. Нет, он не был ей противен, но она прекрасно знала себя: полюбить Артура она не сможет никогда. Впрочем, ее все устраивало. Нет любви – не будет и разочарований. Она теперь стала леди Карлайл, жила в огромном поместье. А Артур… Да на месте Мод мечтала бы оказаться любая. Он обходителен, учтив, галантен и нежен.

Накануне отъезда, за ужином, они долго обсуждали планы по восстановлению Карлайл-Холла. Артур был настроен серьезно, а Мод радовалась, что скоро ей не придется сидеть без дела, ведь когда начнутся работы, то на ее плечи ляжет обязанность следить за тем, как они продвигаются. Артур был политиком, наследственным пэром и к необходимости заседать в палате лордов относился не просто серьезно, а с большим воодушевлением. Мод сразу поняла, что Артур часто будет отлучаться в Лондон, а она же, скорее всего, будет коротать время в одиночестве здесь, в Карлайл-Холле. Она была не против. Лишь бы не жить в Лондоне, не встречаться с друзьями и, не дай бог, с Джереми. Вчера ей позвонила Миранда, ее близкая подруга, и намекнула на то, что она кое-что знает о Джереми. Мод бросила трубку, даже недослушав. Она не хотела выяснять причины. В ее глазах ничто не могло оправдать бросившего ее жениха. Что бы там ни было – влюбился он в другую или просто передумал, – он мог бы сказать обо всем наедине, до свадьбы, а не оставлять Мод прямо у алтаря на глазах у всех родственников и друзей. Этого унижения она не простит ему никогда. Однако боль притупилась, и Мод даже решила, что все это к лучшему. Какой-то голос внутри ее сердца упрямо твердил, что любовь к Джереми была ненастоящей, что это просто привычка, детская мечта. Ведь если сердце разбито, оно не может биться. А Мод чувствовала, что ее сердечко не просто бьется – оно бешено колотится, оно радуется, оно хочет жить. Вот, например, сейчас: волна накатывает на берег, принося с собой соленый бриз и мелкие брызги, от которых волосы Мод начинают закручиваться в пушистые кудряшки, а сердце ее от удовольствия щемит, и на губах сама собой появляется улыбка.

Мод всегда любила море. И если Портофино не излечил ее от тоски по несостоявшемуся счастью с Джереми, то Корнуолл был очень близок к этому. Удивительно, что делали с ее настроением солнце и море. Апатия, в которой Мод пребывала с того самого злосчастного дня, когда Джереми сбежал прямо из-под венца, в одночасье испарилась.

Соскочив с валуна, Мод тряхнула волосами, зажмурилась, вдохнув морской воздух, и пошла в сторону возвышавшегося на холме дома. Она бросила взгляд на окна, и ей показалось, что в одном из них, на втором этаже, она увидела какую-то фигуру, наблюдающую за ней. Странно. Ведь это окно восточного крыла, а как сказал Артур, оно давным-давно закрыто, и даже слугам там не велено наводить порядок.

Мод решила, что пришла пора как следует осмотреть дом, и начать она хотела с той самой темной комнаты, которая так напугала ее в то утро, когда Мод перепутала двери и оказалась запертой внутри.

***

– Право, миледи, вряд ли вы найдете здесь что-нибудь примечательное, – говорил мистер Грейвз, пока один из рабочих возился с замком. Дверь сегодня ни в какую не хотела открываться.

– Если это – малая гостиная, то почему она все эти годы была закрыта? – удивлялась Мод.

– Не могу вам точно сказать, миледи. Знаю только, что все комнаты на этой стороне стоят закрытыми с пятидесятых годов прошлого века.

– Ну, мы это исправим, – пообещала Мод. Мистер Грейвз бросил на нее скептический взгляд. Он служил у графов Карлайлов с юности, правда, по большей части обитая в Лондоне и распоряжаясь большим домом в Кенсингтоне. В Карлайл-Холле же мистер Грейвз бывал наездами, когда того требовал Артур. А вот теперь, кажется, с появлением этой странной леди Карлайл все грозит измениться в худшую сторону. Милорд уехал в Лондон, поставив мистера Грейвза перед фактом: отныне леди Карлайл будет безвыездно жить в Корнуолле, а он, мистер Грейвз, должен взять на себя управление Карлайл-Холлом вместе с экономкой, миссис Гудвайз. Для мистера Грейвза подобное «назначение» было сродни опале. Он не любил ни Корнуолл, ни этот заброшенный дом. И уж тем более никогда не хотел распоряжаться местной прислугой, этой деревенщиной, которая и по-английски-то говорила с таким жутким акцентом, что у мистера Гудвайза начинался нервный тик.

Дверь скрипнула и отворилась.

– Ура! – обрадовалась Мод. – Пожалуйста, посмотрите, что с этим замком и с теми, в соседних помещениях, – обратилась Мод к столяру. – Мне не хочется еще раз оказаться взаперти.

– Конечно, миледи. Я могу снять замок и проверить, в чем дело.

– Было бы замечательно, мистер…

– Робби, миледи, – поклонился мужчина. – Просто Робби.

– Спасибо, Робби, – улыбнулась Мод и тут же поймала на себе недовольный взгляд мистера Грейвза.

Она вопросительно вздернула бровь, и ему пришлось высказать, что у него было на уме.

– Думаю, стоит дождаться возвращения лорда Карлайла, прежде чем открывать комнаты.

– Во-первых, лорд Карлайл дал добро, – парировала Мод. – А во-вторых, как хозяйка Карлайл-Холла я сама вправе принимать те или иные решения относительно дома.

На губах Мод играла вежливая улыбка, но во взгляде было столько холода, что мистер Грейвз понял: эта выскочка не так проста, как казалась в первые дни. Зря лорд Артур женился на девушке ниже себя по положению. Теперь жди одних проблем.

– Мистер Грейвз, у вас наверняка еще много дел, так что вам нет смысла сопровождать меня, пока я буду осматривать эти комнаты, – сказала Мод.

– Как изволите, миледи.

Мистер Грейвз едва смог скрыть облегчение. Он вежливо поклонился и направился в сторону помещений для слуг.

– Мистер Грейвз, пришлите ко мне миссис Гудвайз, – крикнула ему вслед Мод.

– Да, миледи.

Пока Робби возился с замком, Мод ступила внутрь. Здесь по-прежнему царил сумрак, но уже не такой черный, как в прошлый раз: ведь в комнату проникал свет из холла.

Мод прошла к окну напротив двери и потянула в сторону тяжелую бархатную портьеру. Она скрипнула, неохотно скользнув по карнизу и обдав Мод целым шквалом пыли. Мод чихнула.

В комнату проникло солнце, в лучах которого было видно, как в воздухе колышется взвесь мелких частиц. Сколько же здесь не убирались?

Мод осмотрелась по сторонам. Теперь, когда помещение освещал дневной свет, в нем не было ничего жуткого. Эта была небольшая гостиная. Когда-то, должно быть, очень красивая. Стены были оклеены светло-голубыми в цветочек шелковыми обоями. Рисунок на них давно выцвел и лишился красок. Под черными чехлами угадывались очертания мебели: шкафа, нескольких диванов, кресел, столов и стульев. Даже люстру кто-то обмотал черной тканью. В комнате не было сырости, а вот воздух стоял спертым, пропитавшись за долгие годы удушающим запахом затхлости и… безысходности.

Мод решила открыть окно, чтобы проветрить помещение, но с удивлением обнаружила, что здесь не было ни ручки, ни щеколды, которые бы позволили сдвинуть створки с места. Странно. Зачем делать в помещении всего одно окно, которое невозможно открыть.

– Робби, взгляните на это окно, – позвала Мод столяра. – Сможете его отпереть?

Мужчина, только-только закончивший возиться с замком, встал с колен, отодвинув в сторону инструменты, и подошел к Мод. Он осмотрел оконную раму и покачал головой.

– Нет, миледи, это окно изнутри не открывается. Видите, вон там с наружной стороны есть ручка? Она-то и открывает окно с улицы.

– Зачем кому-то открывать окно с улицы? – удивилась Мод, пытаясь рассмотреть механизм, на который указывал Робби.

– Не знаю, миледи, – пожал плечами Робби. – Но здесь и шпросы необычные. Это будто и не окно, а застекленная решетка.

Мод внезапно почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок, а в голове откуда-то возникло странное слово – темница.

Мод передернула плечами. Нужно будет сказать Артуру, что в этой гостиной стоит поменять окно, раз уж муж намерен полностью реконструировать Карлайл-Холл.

В дверях показалась миссис Гудвайз.

– Миледи, – улыбнулась женщина.

– А, миссис Гудвайз. Как здорово, что вы пришли. Надеюсь, я не оторвала вас от дел?

– Нет, миледи, что вы.

– Вот и славно. Я попросила Робби открыть все три комнаты на этой стороне холла. Хочу все осмотреть.

Робби тем временем, вежливо кивнув Мод и миссис Гудвайз, отправился к соседней двери, чтобы открыть и ее.

– Миссис Гудвайз, вы ведь давно служите в Карлайл-Холле? – спросила Мод, прищурившись.

– Всю свою жизнь, миледи.

– Зовите меня Мод, никак не могу привыкнуть к этим титулам, – дружелюбно улыбнулась Мод.

– Разве можно? – засмеялась миссис Гудвайз. – Милорд меня тотчас же уволит, если услышит.

– А мы ему не скажем, – пообещала Мод. Надо же, Артур не похож на человека, который может уволить старую экономку только из-за того, что она будет обращаться к кому-то несоответственно его титулу. Видимо, Мод еще многое предстояло узнать о своем муже.

– Миссис Гудвайз, а что вы знаете про эту комнату? – спросила Мод и тут же заметила, как лицо миссис Гудвайз изменилось, в одночасье став хмурым.

– Нехорошая это комната, миледи, – осторожно сказала миссис Гудвайз.

– Нехорошая?

– Давайте-ка перейдем в гостиную, и я прикажу подать чаю.

– Хорошо, – согласилась Мод. – Но за чаем вы мне все расскажете.

Миссис Гудвайз удрученно вздохнула, но согласно кивнула.

***

Мод прошла вслед за экономкой в большую гостиную, что располагалась между двумя лестницами. Здесь растопили камин, и теперь поленья весело потрескивали за каминной решеткой. Несмотря на то что на улице распогодилось, внутри Карлайл-Холла все еще царил холод, а потому приходилось постоянно топить помещения, которыми пользовалась Мод в те дни, когда лорд Карлайл отсутствовал.

– Миссис Гудвайз, как же вы живете здесь зимой? Ведь можно окоченеть, – поежилась Мод, кутаясь в теплый шерстяной джемпер. – Снаружи и то теплее.

– Мы привыкли. К тому же зимой у нас худо-бедно работает отопление. По осени приходил мистер Таннер, это слесарь из Гвивира, – объяснила миссис Гудвайз, – прочистил трубы, запустил отопительный котел, и мы почти не мерзли. Правда, в феврале, недели за две до вашего приезда, что-то там окончательно вышло из строя.

– Артур обещал, что скоро здесь начнется глобальный ремонт, так что, надеюсь, следующей зимой никто мерзнуть не будет, – улыбнулась Мод.

Дверь гостиной открылась, и вошла горничная с подносом. Она выставила на столик две чайные чашки из белоснежного фарфора, пузатый чайник, сахарницу, молочник и этажерку с птифурами. Миссис Гудвайз разлила ароматный чай и вручила Мод чашку. Сделав глоток, Мод поняла, что это ее любимый «Леди Грей» с бергамотом и тонким ароматом цитруса.

– Почему вы сказали, что та комната нехорошая? – спросила Мод.

Миссис Гудвайз отставила чашку в сторону и взглянула на Мод.

– Видите ли, миледи, – начала она, – я всю свою жизнь прожила в Карлайл-Холле. Когда-то моя мама служила в этом доме. Сначала простой горничной, а потом экономкой, как я сейчас.

Мод во все глаза смотрела на миссис Гудвайз. Ей было интересно прикоснуться к истории Карлайл-Холла и, может быть, узнать его тайны.

– Вся моя семья с незапамятных времен служила у графов Карлайлов.

– Значит, у вас целая династия, которая хранит традиции этого места?

– Можно и так сказать, – кивнула миссис Гудвайз. – Только, видно, на мне все и закончится. Дети мои давно разъехались по разным городам, не хотят жить в деревне. Сейчас служить в большом доме не считается зазорным, не то что раньше. Хотя и в мою молодость работа прислугой у знатной семьи уже не считалась престижной.

– А родителей Артура вы знали?

– Знала. Мама родила меня в 1947 году, а на следующий год отец нынешнего лорда Карлайла как раз унаследовал титул и поместье. Он тогда был еще совсем молодым человеком, лет двадцать пять или двадцать шесть ему было. Он редко приезжал в Карлайл-Холл после той трагедии, что здесь случилась… – миссис Гудвайз замолчала, переведя дух.

– Трагедии? – озадаченно посмотрела на нее Мод. – Расскажите, – попросила она.

– Я не знаю подробностей. Мои родители не любили об этом рассказывать. Знаю только, что леди Каролина Карлайл, бабушка вашего мужа, умерла при каких-то страшных обстоятельствах. Кажется, ее убил кто-то из офицеров, которые восстанавливались здесь после войны. Вы ведь знаете, что в Карлайл-Холле был санаторий для героев войны?

– Да, Артур упоминал об этом.

– В общем, дело замяли и огласке не предали, списав все на несчастный случай. Никто до сих пор так и не знает, что тогда произошло. Однако среди местных ходили слухи, что старую леди Карлайл убили.

Мод побледнела.

– Только не говорите, что убили ее в той самой комнате, которую мы только что открыли, – почему-то шепотом сказала Мод.

Миссис Гудвайз сделала маленький глоточек чая и подлила кипятка сначала Мод, а потом и себе.

– Так и есть, миледи. Умерла она в той гостиной. Вообще-то, в те годы это была и не гостиная вовсе, а спальня леди Каролины.

Мод ахнула и снова вспомнила, как оказалась запертой в темной комнате, как почувствовала, что кто-то стоит там, в темноте, смотрит на нее, а потом стремительно приближается. Мод почувствовала, как от нервного напряжения скрутило болью живот.

– А что же случилось с лордом Карлайлом, мужем Каролины? Почему отец Артура так рано унаследовал титул?

– Говорят, он сошел с ума от горя и умер через несколько месяцев после леди Каролины, – грустно вздохнула миссис Гудвайз. – Я ничего этого, конечно, не помню. Мне было чуть больше года, когда все это произошло. Старый лорд Энтони, отец лорда Артура, уехал из Карлайл-Холла сразу же после смерти родителей. Он и до этого здесь редко показывался. В войну он сначала учился, а потом стал летчиком, настоящим асом. Мама говорит, все они им очень гордились. Вернувшись, лорд Энтони поступил на государственную службу. Карлайл-Холл оставался санаторием вплоть до 1954 года, а потом дом закрыли.

– И с тех пор здесь никто не жил? – спросила Мод.

– Почти и не жили, – кивнула миссис Гудвайз. – В 1974 году лорд Энтони женился. Ему тогда было больше пятидесяти. Через полтора года у них родился лорд Артур. И вот как раз в те годы, после рождения сына, семейство часто приезжало в Карлайл-Холл, в основном летом.

– Артур говорил, что его родители давно умерли.

– Да. Их не стало в 1998 году. Они, кажется, были на отдыхе в Каннах, и там что-то случилось.

– Что? – нахмурилась Мод.

– Не знаю, миледи. Какой-то несчастный случай. Мы здесь, в Корнуолле, живем почти совсем отрезанными от мира. Лорд Артур никогда не рассказывал нам подробностей, а в газетах ничего не писали об этом.

Миссис Гудвайз поднялась.

– Простите миледи, мне пора идти. Нужно распорядиться насчет ланча.

– Хорошо, – кивнула Мод. – А я пойду взгляну на те комнаты, что рядом с гостиной. Робби наверняка уже их открыл. Да, кстати, – вспомнила Мод, – миссис Гудвайз, вы не знаете, почему в гостиной такое странное окно?

– Странное?

– Ну да. Робби говорит, что это больше похоже на решетку, в которую вставили стекла. К тому же окно можно открыть только снаружи.

– Не знаю, миледи. Но лучше бы вам снова запереть ту комнату, от греха подальше.

Миссис Гудвайз вышла, а Мод уставилась на закрывшуюся за ней дверь с недоумением. Запереть от греха подальше? Что это значит? Мод подозревала, что миссис Гудвайз знает об этом доме гораздо больше, чем только что рассказала ей. А еще Мод была уверена, что увидела в глазах старой экономки настоящий страх. Неужели женщина тоже что-то видела в той гостиной? Что-то, от чего у самой Мод волосы на затылке вставали дыбом.

Мод бегло осмотрела две другие комнаты, но они не вызвали в ней никакого интереса. Это были обычные помещения, светлые, с большими окнами. Они были заставлены мебелью в чехлах и забиты пылью, которая вызвала у Мод приступ аллергии. Она решила подняться к себе в спальню и оставить осмотр дома до следующего раза. Времени у нее было навалом – Артур позвонил, сказав, что приедет не раньше пятницы. А сегодня была только суббота. Еще целую неделю Мод предстояло провести без мужа. Что ж, это даже к лучшему. Ее все больше занимали тайны Карлайл-Холла, которые она хотела во что бы то ни стало разгадать. В голове Мод прозвучал ворчливый голос бабушки Маргарет: «Сумасбродка Мод в своем репертуаре. Ее бросили у алтаря – на следующий день она выскакивает замуж за первого встречного. Не успела выйти замуж – муж оставляет ее одну в богом забытом поместье. А ей хоть бы хны! Она думает о тайнах и загадках!» Как хорошо, что бабушка осталась в далеком Лондоне, и Мод больше не нужно выслушивать каждодневную критику в свой адрес.

Глава 6. Мод

Карлайл-Холл, Корнуолл, 2019 год

Мод проснулась от холода, который, казалось, проник не только под теплое одеяло, но и под кожу. Холод был осязаемым, густым. Он стелился по полу плотным грязно-белым туманом – протяни руку и ощутишь его обволакивающее прикосновение.

Мод лежала, повернув голову набок, и смотрела, как клубы ледяного тумана выползали из-под двери, тянулись светлыми языками по полу, скользили по ножкам кровати, забираясь все выше и выше. Мод боялась пошевелиться и, сделав глубокий вдох, увидела, как ее дыхание превратилось в ледяной пар и повисло белой дымкой в воздухе. Теперь ледяной туман был не только на полу – он заполнил всю комнату. Он был таким плотным, что за ним едва-едва угадывались очертания окружающих предметов. Стоял холод, и Мод чувствовала, как ее зубы начали стучать, выбивая беспрерывную дробь. Она хотела встать, чтобы включить свет и взять еще одно одеяло, но страх приковал ее к постели. Она чувствовала, что за этой ледяной завесой кто-то есть. Мод уловила слабое колебание воздуха, потом более сильное – и вот ее окатило волной отчаяния, будто кто-то отдал ей частичку своего горя, такого беспросветного, что Мод тут же в нем захлебнулась и начала задыхаться. А потом она увидела, совершенно отчетливо увидела, как клубы тумана поднялись с пола, преображаясь в полупрозрачную женскую фигуру, которая, материализовавшись, резко повернулась лицом к Мод и склонилась над ней.

Мод дернулась в сторону, пытаясь отстраниться, вжалась в подушки… и проснулась. Она непонимающе озиралась по сторонам. Темно. Холодно, но не настолько, чтобы замерзнуть под пуховым одеялом. Никакого тумана. Ей что, все это приснилось? Мод чувствовала, что все ее тело было липким от пота. Боже, неужели это всего лишь сон? Но та фигура, будто сотканная из тумана, напугала ее до безумия. Мод нащупала под подушкой телефон и нажала на экран. Было без двадцати три. Она закрыла глаза, но поняла, что после пережитого ужаса никак не может успокоиться. Она села в постели и потянулась к лампе на небольшом столике возле изголовья кровати. Щелкнула кнопкой – никакого результата. Наверное, перегорела лампочка. Мод ужасно не хотелось выбираться из постели, но еще больше ей не хотелось оставаться в темноте. Нужно включить свет, чтобы рассеять мрак, избавиться от остатков жуткого сна. В окно пробивался тусклый лунный свет. Мод встала и подошла к столику, на котором стояла еще одна лампа. Щелкнула выключателем – опять ничего. Мод бросилась к выключателю на стене, чтобы зажечь верхний свет. «Отлично! Кажется, в Карлайл-Холле накрылось не только отопление, но и электричество», – подумала Мод. Она налила воды из графина и сделала большой глоток. И в этот самый момент услышала чей-то плач. От неожиданности Мод поперхнулась и закашлялась. Она прислушалась. Вот! Опять! Где-то совсем рядом кто-то рыдал. Столько безысходности и боли было в этом плаче, что у Мод защемило сердце.

Мод накинула длинный шелковый халат на теплой подкладке – подарок Артура перед приездом в Карлайл-Холл, который знал, как холодно здесь может быть, – и, вооружившись телефоном с включенным фонариком, открыла дверь спальни. Здесь, в длинном коридоре, плач слышался отчетливее. Мод попробовала включить освещение, но ее попытка не увенчалась успехом: электричества действительно не было во всем доме. Мод, освещая себе путь телефоном, направилась в сторону лестницы, прислушиваясь к неутихающим всхлипам.

Около лестницы Мод замерла. Она смотрела перед собой и отказывалась верить собственным глазам. Теперь-то это точно не было сном. По второй лестнице медленно поднималась полупрозрачная фигура. Скорее, не поднималась, а плыла. Именно от нее исходили переворачивающие душу рыдания. Фигура девушки – а это была именно девушка – остановилась, бросила взгляд вниз, в темный холл, всхлипнула и снова начала подниматься. Вот она оказалась на самой верхней ступеньке. Мод стояла не шевелясь. Она разглядела длинные волнистые волосы и старинное платье, собранное складкой под грудью и ниспадающее легкой волной к ногам. Полупрозрачная фигура осмотрелась по сторонам, скользнула взглядом по Мод, замерла на секунду, а потом яростно зашипела. Мод испугалась и попятилась, споткнулась о ковер и тут же шлепнулась, выронив мобильник, который, подпрыгнув несколько раз, полетел вниз по ступенькам. Несколько долгих секунд Мод наблюдала, как ее телефон падает. Вот он ударился о последнюю ступеньку, перевернулся в воздухе и шлепнулся на мраморный пол у подножия лестницы. Фонарик на мобильнике погас. Холл погрузился в темноту.

Мод вскинула глаза и увидела, что призрачная фигура девушки испарилась, однако где-то, теперь уже совсем далеко, все еще слышались рыдания. Кажется, они доносились из запертого восточного крыла. Мод поднялась на ноги и подумала было спуститься и подобрать свой разбитый телефон, но вдруг увидела, как пробивающийся сквозь окно над входной дверью лунный свет выхватил из темноты какое-то черное пятно у распахнутой двери в ту самую странную заброшенную гостиную, которую Мод осматривала днем. Это было не просто пятно, а тень в величину человеческого роста. Она была густа и непроницаема. И она двигалась. Двигалась грузно, медленно, как обычно передвигается пожилой человек, у которого болят суставы. Мод почувствовала, как по коже от страха пробежал холодок. Она не могла отвести взгляда от черной тени, которая теперь подошла к лестнице и начала медленно взбираться вверх. Мод не стала дожидаться, что будет дальше. Развернувшись, она опрометью бросилась в спальню и захлопнула за собой дверь, заперев ее на замок. Мод запрыгнула в кровать, с головой накрывшись одеялом. Она так и пролежала до самого утра, не смыкая глаз, страшась услышать грузные шаги и тяжелое дыхание за дверью.

***

Мод сомкнула веки, только когда за окном забрезжил рассвет.

Разбудил ее настойчивый стук в дверь.

– Миледи, миледи, – послышался из-за двери голос миссис Гудвайз.

Мод неохотно встала и отперла дверь.

– В чем дело, миссис Гудвайз? Что-то случилось?

– Нет-нет, – старая женщина стояла, сложив руки в замок. – Просто я волновалась, все ли у вас в порядке, ведь вы до сих пор не поднялись.

– А сколько времени? – Мод прошла к кровати и хотела найти мобильник, чтобы взглянуть, который час, но тут же вспомнила, что телефон ее, скатившись по ступенькам, так и остался лежать внизу, в темном холле.

– Уже половина одиннадцатого. Мы привыкли, что вы всегда встаете рано, а тут вас все нет да нет, вот я и начала беспокоиться.

– Я плохо спала ночью, – призналась Мод.

– Может, тогда вы еще отдохнете, миледи?

– Нет-нет. Я сейчас приму душ и спущусь. Миссис Гудвайз, попросите на кухне приготовить мне кофе.

– Конечно, миледи.

Когда через двадцать минут Мод спустилась в столовую, ее ждал горячий кофе, поджаренные яйца с беконом и ароматные сдобные булочки. Как только она принялась за завтрак, в столовой показался мистер Грейвз. В руках он держал разбитый телефон Мод.

– Мэри, горничная, нашла его сегодня утром, – объяснил дворецкий, кладя смартфон на стол перед Мод.

– Спасибо… Я вчера его выронила по неосторожности. – Мод посмотрела на покрытый трещинами экран, попробовала включить мобильник, но он не реагировал. – Кажется, сломался.

Она подняла взгляд на мистера Грейвза и спросила:

– Мне показалось, что ночью я слышала, как кто-то плачет, вышла из спальни, чтобы посмотреть, что случилось, и случайно уронила телефон.

– Я ничего такого не слышал, миледи, – сказала мистер Грейвз. На его лице явно читалось недовольство, губы были поджаты так, что от их уголков расходились треугольные складки.

– Вы уверены? – спросила Мод.

– Да-да, ночью все было тихо, – теперь в голосе дворецкого Мод послышалось раздражение. Она поняла, что мистер Грейвз не просто ее не любит – он ее презирает.

Ее так и подмывало спросить, чем вызвана его неприязнь, но это было бы неуместно. Она как-никак леди Карлайл, а мистер Грейвз всего лишь слуга.

– А что со светом? – спросила Мод. – Ночью у меня в спальне и в коридоре не зажигалась ни одна лампа.

– Все в порядке, мадам, – нахмурился мистер Грейвз. – Все работает.

– Странно, ночью не работало ничего.

– Если хотите, я попрошу Робби, чтобы он проверил.

– Да, – кивнула Мод. – Пусть проверит электричество в моей спальне и коридоре.

Мистер Грейвз кивнул и направился к двери. Весь его внешний вид кричал о том, что просьбы Мод он воспринимал как капризы несмышленого ребенка.

– Да, и еще, – окликнула его Мод. – Сразу же после завтрака я собираюсь съездить в Гвивир. Мне нужно купить новый телефон.

– Я передам Гарри, чтобы он подготовил для вас машину и отвез вас.

– Нет-нет, я поеду сама.

– Вы уверены, миледи? – удивился мистер Грейвз. – Лорд Карлайл никогда не водит сам.

– А я вожу и не собираюсь менять эту привычку, – парировала Мод.

Мистер Грейвз лишь склонил голову набок. В его взгляде Мод прочитала осуждение. «Какой же неприятный тип, и как только Артур его терпит». Мод решила, что в следующий раз, когда муж снова отправится в Лондон, она намекнет ему, чтобы он забрал мистера Грейвза с собой. Он явно не любил ни Карлайл-Холл, ни тем более Мод. Так что пусть едет в Кенсингтон и распоряжается там, ей хватит и миссис Гудвайз. Экономке хоть и было за семьдесят, но она справлялась со своими обязанностями великолепно, к тому же любила поместье и знала в нем каждый закуток. Мод одним глотком осушила остатки кофе и тряхнула головой, как бы подтверждая – да, от мистера Грейвза нужно избавиться. В жилах Мод хоть и не текла кровь аристократов, но Перкинсы были богаты, поэтому Мод с детства привыкла к тому, что в доме полно прислуги. Бабушка Маргарет вообще держала себя как английская королева, поэтому слуги в их большом доме на Честер-стрит были вышколены. Бабушка уж точно не стала бы терпеть такого дворецкого, как мистер Грейвз. Он, конечно, опрятен и учтив, но Мод же не дура. Она отлично умела читать выражения лиц, и то, что она видела во взгляде мистера Грейвза и слышала в его тоне, ей совершенно не нравилось. «Нужно поговорить с Артуром», – решила она.

Накинув короткую куртку из белой кожи, Мод вышла из Карлайл-Холла. Артур, как и обещал, оставил ей свой «мерседес». Машина ждала ее на подъездной дорожке, сразу за просторной лужайкой перед домом. Пока Мод шла к автомобилю, она заметила, что после обильных дождей и последовавших теплых дней трава стала сочной, ярко-зеленой.

Водитель открыл ей дверь, Мод поблагодарила и села за руль.

До Гвивира она добралась в считаные минуты. Маленькая приморская деревушка ничем примечательным не отличалась. Кроме аккуратных домиков деревенских жителей, здесь было всего три небольших отеля, предлагавших приезжающим традиционный английский пансион – «постель и завтрак». Мод знала, что если проехать дальше вдоль побережья, то можно попасть в Хейл и Гвивиан – оживленные приморские городки, куда летом стекались туристы. И только некоторые предпочитали им забытый богом Гвивир. Чаще всего это были нищие серферы, которым не важны были комфорт и великолепный стол. Они ехали сюда на встречу с волнами и уединением.

В Гвивире Мод нашла только один салон сотовой связи, который больше походил на старинное отделение почты или даже на скобяную лавку – все прилавки и витрины здесь были из дерева, а новенькие мобильники смотрелись на них как нечто инородное.

В магазинчике никого не оказалось, и Мод пришлось крикнуть несколько раз, прежде чем со второго этажа спустилась девушка. В ее черных прямых волосах мелькали ярко-зеленые пряди.

– Здрасьте, – сказала она.

– Здравствуйте, – улыбнулась Мод. – Я бы хотела приобрести сотовый.

Девушка пожала плечами.

– Выбирайте. Правда, как видите, выбор у нас не ахти.

Мод посмотрела на представленные модели телефонов и поняла, что все они были довольно старыми, кнопочными. Среди них нашлось только лишь два смартфона, которые с натяжкой могли удовлетворить запросы Мод.

– Да уж… – протянула она. – И это все?

– Ну да. У нас здесь в основном старики живут. Сами понимаете, им не до навороченных гаджетов. А приезжих у нас почти и не бывает.

– Наверное, придется проехать в Хейл, – сказала Мод.

– А вы, что же, без телефона путешествуете? – удивленно вскинула бровь девушка. Мод заметила, что в левом ухе у нее красовалось с десяток маленьких сережек-колечек.

– Я уронила свой телефон, – объяснила Мод, выуживая из кармана разбитый смартфон.

– Ого. Вдребезги! – ахнула девушка.

– Да уж.

– По нему что, танк проехался?

– Нет, – хмыкнула Мод. – Я его с лестницы уронила, и он пересчитал все ступеньки.

– Ну, вам и правда лучше поискать новый смартфон в городе побольше нашей дыры. Вы что, на серфе приехали кататься? – девушка с интересом окинула Мод взглядом.

– Да нет. Я, вообще-то, из Карлайл-Холла.

– Да ладно? – удивленно воскликнула девушка. – Работаешь там?

– Не совсем…

Девушка вдруг ударила себя ладонью по лбу и смачно выругалась:

– Раздерите меня черти! Неужели ты новая леди Карлайл?

– Ну да. Меня, кстати, зовут Мод, – она протянула девушке руку.

– А я Эви, – девушка пожала руку Мод и снова воскликнула: – Офигеть! Ты вроде непохожа на графиню Карлайл.

– А что, графини как-то по-особенному выглядят?

– Да они же все чокнутые.

Мод удивленно раскрыла рот, а Эви вдруг спросила:

– А призраков ты уже видела?

Мод совершенно опешила.

– Призраков? Каких еще призраков?

Не признаваться же первой встречной в том, что ночью ей действительно что-то привиделось.

– Да ведь старое поместье ими кишит.

– Неужели? – скептически прищурилась Мод. – А ты откуда знаешь?

– Моя тетка работает в Карлайл-Холле кухаркой. Миссис Льюис ее зовут.

С кухаркой Мод была знакома постольку-поскольку: в день их с Артуром приезда в Карлайл-Холл ей представили всех слуг, но Мод не со всеми успела близко познакомиться.

– И что же, миссис Льюис распускает слухи про призраков?

– Это не слухи. Она сама видела. Да их все видели, – махнула рукой Эви. – Спросите у любого, кто служит в Карлайл-Холле.

– Почему ты говоришь «призраки», Эви? Неужто там их несколько?

– Да дом ими просто кишит!

Мод решила, что пора заканчивать разговор. Ей не хотелось обсуждать с этой эпатажной девчонкой свой новый дом, но в уме Мод отметила для себя, что ей стоит побеседовать с миссис Льюис, а может быть, и с кем-то еще, и расспросить про то, что те знают. Мод была не из пугливых или слишком впечатлительных, но увиденное ею ночью не давало покоя. Разговор же с Эви еще больше расшатал нервы.

– Наверное, я все-таки куплю вот этот смартфон, – сменила тему Мод. – В Хейл я сегодня уже не попаду, а телефон мне нужен.

– Если хочешь, я могу попробовать отремонтировать твой, – Эви взяла в руки разбитый мобильник. – Могу извлечь из него фотки и документы, если там есть что-то, чего ты не хочешь терять.

Мод вдруг поняла, что в ее старом телефоне действительно хранилась целая кипа фотографий из ее прошлой жизни: друзья, вечеринки, путешествия… Джереми.

– Нет, не нужно. Там нет ничего ценного.

Вскоре Мод, расплатившись и распрощавшись с Эви, отправилась в обратный путь. Там, где дорога подходила к самому краю широкого утеса, нависающего над морем, Мод остановила автомобиль. Она переставила сим-карту в новый мобильник, вышла из машины, повертела в руках сломанный телефон и, размахнувшись, бросила его в море. Пора было выкинуть из головы прошлое и начать новую жизнь.

Глава 7. Эмбер

Карлайл-Холл, Корнуолл, 1805 год

В субботу, узнав от дворецкого, что мисс Робертс ушла в деревню, чтобы проведать свою сестру, Эмбер проскользнула на кухню, и вот уже второй час они с миссис Китс, кухаркой, сидели в столовой для прислуги, что располагалась в цокольном этаже в задней части дома. По субботам Эмбер давала слугам выходной, и почти все они покидали Карлайл-Холл: кто отлучался на целый день, чтобы навестить родственников, кто ходил в Гвивир или ездил в Хейл, а кто убегал всего на несколько часов вечером, чтобы заглянуть в паб или на ярмарку. Как правило, мисс Робертс, уходила после обеда и возвращалась рано утром в воскресенье. Сестра мисс Робертс была старше ее на пятнадцать лет и, как говорили, стала совсем плоха, поэтому, при всем своем нежелании оставлять поместье без своего строгого надзора, экономке, хочешь не хочешь, приходилось покидать его. Вот и сегодня ушла она, а за ней разбежались и горничные, и лакеи. Только миссис Китс да мистер Гудвайз почти никогда не покидали стен Карлайл-Холла.

– Некуда мне ходить, – объясняла миссис Китс Эмбер. – Дети мои давно выросли. Энн вышла замуж за сыровара из Хоса и уехала туда. Они обычно навещают меня после Нового года. А сын служит старшим конюхом в Лондоне у лорда Карлайла, отца вашего супруга.

– А что же мисс Робертс? – спросила Эмбер, запнувшись. – Она всю жизнь прослужила в Карлайл-Холле?

– Да. Начинала она здесь еще девчонкой. Была на побегушках на кухне, потом доросла до горничной, а потом покойный лорд Фредерик Карлайл, дедушка вашего супруга, назначил ее в экономки. И последние лет двадцать она так ей и служит.

– И она никогда не была замужем?

– Нет, – покачала головой миссис Китс. – В молодости, говорят, она была симпатичной девушкой, и за ней даже ухаживал камердинер старого лорда, но мисс Робертс ему отказала. Так и осталась старой девой. А я думаю, повезло тому парню, что она замуж за него не пошла. Такая кому хочешь кровь попортит.

Эмбер прыснула, потом, вспомнив, что она теперь леди Фрайерс, прикрыла рот ладошкой, но увидев, как от смеха затряслись румяные щеки миссис Китс, не выдержала и рассмеялась в полный голос.

– Она меня не любит, – призналась Эмбер, отсмеявшись.

– А и бог с ней, миледи. Не берите в голову.

Эмбер хотела сказать, что не одна мисс Робертс на нее косо смотрит: и горничные, и лакеи вели себя с ней надменно и демонстративно показывали, что Эмбер всего лишь выскочка, которой повезло выйти замуж за лорда, но от этого она не перестала быть безродной актрисой. Только лишь миссис Китс и мистер Гудвайз относились к ней уважительно, да еще горничная Люси.

– Я все хотела вас спросить, миссис Китс, – начала Эмбер, замявшись.

– О чем, миледи?

– На днях я слышала, будто плачет ребенок, – Эмбер поймала испуганный взгляд миссис Китс, но продолжила: – Мне показалось, что ребенок был там, на пляже. Он то плакал, то смеялся. Но ведь в доме нет детей?

– Нет, в Карлайл-Холле давно уже не живут дети.

– Но я слышала…

– Лучше вам забыть об этом, миледи, и не упоминать.

– Почему?

Миссис Китс печально вздохнула.

– В этом доме, бывает, чудится то, чего на самом деле нет.

– Как это? – распахнула глаза Эмбер.

Она почувствовала, как от испуга сердце ее бешено подпрыгнуло и отдалось в горле.

– Вы хотите сказать, что в Карлайл-Холле водятся призраки?

Миссис Китс поджала губы, но потом осторожно кивнула. Она чуть наклонилась к Эмбер и, оглянувшись – не зашел ли кто в столовую, – зашептала.

– Сорок с лишним лет назад у ныне покойного лорда и его первой жены умер ребенок. Одни говорят, он задохнулся, во сне уткнувшись носом в подушку. А другие рассказывают, что малыш убежал на берег и его унесло волной. Не знаю, что из этого правда. Я тогда еще совсем мала была и в доме, конечно, не служила, – миссис Китс перевела дух и продолжила: – Однако именно тогда наш парк отгородили от дома кованым забором и стали запирать ворота в него на замок, чтобы дети не бегали к морю.

Она снова оглянулась и зашептала еще тише:

– А еще говорят, что после этого по ночам в саду бродит ребенок и кричит, пытаясь выйти на лужайку.

У Эмбер от ужаса волосы на затылке поднялись.

– Неужели это правда? Выходит, я слышала, как плачет призрак?

– Лучше бы вам его не слышать, миледи. Не к добру это.

– Почему не к добру? – дрожащим от страха голосом спросила Эмбер.

Мисс Китс собиралась было ответить, но дверь скрипнула, и в столовую вошел мистер Гудвайз. Он, кажется, слышал последние слова кухарки, потому что проворчал:

– Миссис Китс, опять вы за свое. Зачем вы пугаете бедную девочку этими глупыми сказками?

– Это и не сказки вовсе, – обиженно нахохлилась миссис Китс. – Леди Эмбер слышала ночью детский плач, вот я и…

– Вот вы и начали рассказывать ей всякие глупости, – отрезал мистер Гудвайз. – Нет здесь никаких призраков, а если и послышится что-то, то это не более, чем плод разыгравшегося воображения, или… или ветер задувает в щели.

– Ветер! Скажете тоже! А, что с вас взять, – махнула миссис Китс рукой и поднялась. – Пойду посмотрю, как там мой Джонни. Он вчера подвернул ногу и теперь еле ходит.

Мистер Китс, муж кухарки, служил в Карлайл-Холле конюхом. Женщина ушла, а Эмбер, взглянув на дворецкого, залилась краской стыда.

– Извините, и не злитесь на миссис Китс, это я ее начала расспрашивать.

Выражение лица мистера Гудвайза смягчилось.

– Миссис Китс любит поболтать, но частенько забывается и может сочинить то, чего нет на самом деле.

– Но я ведь и правда слышала детский плач, – возразила Эмбер.

– Вам приснился плохой сон, миледи. А вы спросонья подумали, что это было на самом деле. Забудьте об этом, – вежливо посоветовал мистер Гудвайз.

– Да, может быть, вы правы, – кивнула Эмбер и направилась к выходу.

Мистер Гудвайз проводил ее до гостиной наверху. Прежде чем оставить Эмбер одну, он сказал:

– Простите, миледи, что, может быть, лезу не в свое дело, но хотел бы дать вам совет как человек, который желает вам только добра.

Эмбер вопросительно взглянула на него.

– Вы – леди Фрайерс. Если хотите завоевать уважение слуг, то не стоит вам ходить на их половину. Миледи не пристало спускаться под лестницу.

Эмбер было неприятно это слышать, но она знала, что мистер Гудвайз прав. Ей нужно научиться вести себя так, как ведут настоящие благородные дамы. В конце концов, нельзя делать из Фредерика посмешище.

– Спасибо, мистер Гудвайз, – кивнула она и отвернулась.

Услышав, как позади тихонько закрылась дверь, Эмбер судорожно вдохнула. Она почувствовала, как к глазам подступили слезы. Жизнь, казавшаяся ей столь яркой, столь прекрасной, столь счастливой, на самом деле оказалась совсем не такой. Фредерик вот уже три недели не возвращался из Лондона. А здесь, в Корнуолле, с каждым днем становилось все холоднее. Слуги ни во что не ставили Эмбер, да и она сама никак не могла почувствовать себя полноценной хозяйкой большого дома. Ей даже поговорить было не с кем. Единственное, что скрашивало ее одиночество, – это редкие письма от Фредерика, в которых он писал, как сильно скучал по ней, да книги, коих в библиотеке Карлайл-Холла оказалось целое множество. Эмбер поглощала их одну за другой, отвлекаясь от безрадостных мыслей.

Чтобы хоть как-то разнообразить скучные дни, Эмбер взялась вести дневник, которому поверяла все свои переживания и мечты. Вот и сейчас, закончив разговор с мистером Гудвайзом, она села за секретер, открыла толстую тетрадь в кожаной обложке, и начала писать: «Милый мой, любимый Фредди, когда же ты приедешь?»

Глава 8. Мод

Карлайл-Холл, Корнуолл, 2019 год

– Подать вам чаю, мадам? – спросил мистер Грейвз сидевшую на диване Мод.

– Нет.

Она метнула в дворецкого злой взгляд и увидела на его лице настоящее торжество. Сегодня все утро Мод пыталась открыть дверь в запертое восточное крыло, но тщетно. Мод думала, что восточное крыло должно было полностью повторять западное, только в зеркальном отражении: сразу за лестницей небольшой коридор тянулся налево, здесь было всего две двери, а потом, повернув, он раздваивался на две длинных галереи с комнатами по обеим сторонам. Так было в западном крыле. В восточном же все оказалось несколько иначе. В маленьком коридорчике у лестницы Мод действительно обнаружила две двери, но там, где он должен был разветвляться, стояла широкая решетка. Ее отперли без особых проблем, но и дальше Мод ждал сюрприз. Часть галереи, ведущей направо, перекрывала массивная дверь из толстого куска дерева, казавшегося монолитным. Мод удивилась, увидев эту конструкцию. Дверь казалась каким-то инородным элементом, совершенно не относящимся к изначальной планировке дома.

В походе в восточное крыло Мод сопровождали дворецкий и экономка. И если на лице миссис Гудвайз читалось такое же удивление, как и на лице Мод, то мистер Грейвз сиял торжеством. Он с самого начала был против, чтобы Мод лазила по дому и распахивала запертые двери, считал, что ей стоило дождаться лорда Карлайла.

– Миссис Гудвайз, – обратилась Мод к экономке, – у вас есть ключи от этой двери?

– Нет, миледи. Я понятия не имею, где они.

– А я думала, что ключи от всех помещений в доме хранятся у вас, ну или у дворецкого, – Мод с подозрением покосилась на мистера Грейвза.

– Нет, миледи. Ключей от этой двери у меня нет и никогда не было.

– Неужели за все годы службы в поместье вы ни разу не заглядывали в восточное крыло?

– Нет, миледи. Эта часть здания была заперта всегда, сколько я себя помню, – ответила женщина. – Слугам не велят ни ходить сюда, ни наводить здесь порядок.

– У вас, конечно, ключей тоже нет? – Мод смерила дворецкого скептическим взглядом.

– Нет, – подтвердил он. – Вам стоит дождаться возвращения милорда, леди Карлайл.

– Позовите-ка Робби, – потребовала Мод, – и пусть прихватит инструменты.

– Прошу прощения, миледи? – удивленно уставился на нее мистер Грейвз. – Уж не думаете ли вы вскрывать дверь?

– Именно об этом я и думаю, – возразила Мод и более жестким тоном добавила: – Ну же, мистер Грейвз, идите найдите Робби и возвращайтесь с ним.

Недовольно поджав губы и всем своим видом показав, что он думает о затее Мод, мистер Грейвз ушел. Мод внимательно осмотрела дверь и по кладке, в которую она была грубо врезана, поняла, что ставили ее гораздо позже, чем построили сам Карлайл-Холл, к тому же явно делали наспех: рабочие не заботились о красоте и аккуратности. Мод обернулась к экономке и бросила взгляд на убегающий налево коридор. Эта часть восточного крыла не была ничем отгорожена.

– Миссис Гудвайз, а что же, когда здесь был санаторий, восточное крыло не открывали?

– Нет, миледи. Здесь не так много содержалось раненых офицеров, и им вполне хватало тех помещений, что находятся внизу и в западном крыле. К тому же они занимали весь третий этаж. Сами Карлайлы в те годы здесь не жили.

– Понятно, – задумчиво пробормотала Мод. – А те две комнаты, что в маленьком коридоре? Что в них?

– Их как раз-таки использовали в качестве спален офицеры, жившие здесь после войны, а потом, после пятьдесят четвертого года и их закрыли.

– И сейчас в них ничего нет?

– Нет, миледи, почти ничего. Так, хранится кое-какая старая мебель, да и только.

– А там что? – Мод кивнула за спину экономке.

– Я точно не знаю, миледи…

– Что ж, давайте проверим.

Света в темном коридоре не было. Мод включила фонарик на сотовом телефоне и прошла вглубь. Двери комнат оказались незапертыми, и Мод без каких-либо проблем распахнула их одну за другой. За ними ее не ждало ничего интересного – пустые помещения, в которых не было даже мебели. В общем-то, удивлена Мод не была. Ее гораздо больше интересовала та часть крыла, которая все еще скрывала свои секреты за толстой дверью. Мод была уверена, что уж там-то она найдет что-то важное.

На лестнице гулким эхом раздались шаги, и тут же появился мистер Грейвз. На его лице сияло торжество.

– Робби уехал в Хейл. Кажется, его сын попал в больницу. Он отпросился на несколько дней, миледи.

Мод прищурилась, уставившись на дворецкого. Она понимала, что он с самого начала знал о том, что Робби нет в поместье, а еще понимала, что мистер Грейвз делал все ей назло.

– Если не Робби, найдите еще кого-то, кто сможет вскрыть эту чертову дверь! – не выдержала она. – Либо найдите ключи, иначе я заставлю вас самого проделать всю черную работу.

Она со злорадством заметила, как лицо дворецкого вытянулось, и он побледнел. То-то же. Он думал, что она какая-то простушка, деревенщина! Не на ту напал. Либо мистер Грейвз поймет, где его место, либо ему придется с этим самым местом распрощаться.

Мод сидела на диване в гостиной и думала, как ей быть дальше. Мистер Грейвз ушел искать ключи, но Мод понимала, что стараться он не будет, и сегодня вряд ли ей удастся попасть в восточное крыло. Однако попасть хотелось. Ведь именно там скрылся призрак рыдающей девушки. Мод не видела, куда именно он испарился, но отчетливо слышала плач, удаляющийся по коридору все глубже и глубже внутрь восточного крыла.

Миссис Гудвайз ничего толком не знала, хоть и прожила в Карлайл-Холле всю свою жизнь. Еще от матери она слышала, что та часть дома была нежилой последние лет двести. Почему – никто не знал, но ходили слухи, что одна из леди Карлайл, еще в самом начале прошлого века, потребовала открыть восточное крыло, вот прямо как теперь Мод. Просьбу ее выполнили, но почему-то женщина пошла туда ночью, а утром ее нашли бездыханной. Что произошло – никто не знал. Массивную дверь заперли снова, и вот уже больше ста лет никто не пытался ее открыть. Мод могла предположить, что леди Карлайл столкнулась с чем-то, что до смерти ее напугало. Но она, Мод, призраков не боялась, хоть и верила в них. Особенно теперь, после того как она собственными глазами видела прозрачную фигуру на лестнице и тот ужасающий темный силуэт внизу. Да, они ее испугали, но Мод была уверена, что остановка сердца от испытанного ужаса ей не грозит. А еще она была полна решимости разгадать, что же по ночам творится в Карлайл-Холле и кто те люди, чьи души никак не могут найти успокоения.

***

Артур отсутствовал уже неделю и обещал вернуться через несколько дней. Мод больше не слышала странного плача и не видела призраков, правда, и из своей комнаты по ночам она не выходила. Только один раз сквозь дрему она почувствовала, как ее пробирает до костей холод, как в ту ночь, когда она проснулась, охваченная страхом. Однако уже через мгновенье ее сознание полностью погрузилось в сон, и Мод спокойно проспала до утра.

Ключи от замков на двери, что закрывала вход в длинный коридор восточного крыла, отыскали в кладовке. Вернувшийся позавчера Робби, накапав масла в замочные скважины, замки открыл. Однако тяжелый железный засов заело намертво, и никакие махинации не помогали сдвинуть его хоть на дюйм.

Сегодня Мод была полна решимости победить дверь. Вчера Робби сказал, что это можно сделать старым дедовским методом – грубым, но весьма действенным: дверь была из дерева, а значит, против топора в умелых руках она не устоит. Мод согласилась, чуть ли не запрыгав от радости, а вот мистер Грейвз скривился так, будто хлебнул кислого-прекислого уксуса. Пусть кривится. Мод не было до него никакого дела.

И вот, не успев проглотить на завтрак сдобную булочку, которыми частенько баловала ее миссис Льюис, Мод, нацепив простой черный свитер и джинсы, отправилась наверх вслед за Робби. Он оказался прав. Против топора дверь не устояла: несколько мощных ударов в нужных местах, и застрявший в пазу засов, выскочил. А дверь… дверь, почему-то не удержавшись в петлях, – видимо, в них что-то сместилось от вибрации при ударах топора, – начала крениться и заваливаться вперед. Робби и стоявшая подле него Мод едва успели отскочить, как толстая деревянная дверь с оглушающим грохотом упала на каменный пол, подняв в воздух мириады частичек пыли, которые будто толпились внутри восточной галереи и теперь, освободившись, ринулись наружу.

Мод чихнула, пытаясь разглядеть открывшийся коридор, но из-за взбесившейся пыли ничего не было видно.

– Что здесь происходит? – услышала Мод голос, и из-за поворота показался Артур.

– Вот, милорд, полюбуйтесь, – за ним семенил услужливый мистер Грейвз.

– Артур? – удивленно воскликнула Мод и тут же закашлялась от попавшей в горло пыли.

– Мод, дорогая, что здесь случилось?

Откашлявшись, Мод улыбнулась:

– Я осматриваю дом, как и собиралась.

– Осматриваешь дом? – Артур хмурился, переводя взгляд с Мод на лежавшую на полу дверь.

– Да, я же говорила тебе, что хочу изучить Карлайл-Холл вдоль и поперек, просто… просто мы натолкнулись на маленькое препятствие.

Мод поняла, что Артур был в недоумении и, кажется, зол.

– Я не знала, что ты сегодня вернешься, – растерянно произнесла Мод и осознала, что ее голос звучит, будто она оправдывается. Можно подумать, если бы она знала заранее о возвращении мужа, то отложила бы учиненное варварство на потом.

– Ты… ты вся в пыли, – холодным тоном произнес Артур.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Ромео и Джульетта», У. Шекспир

Вернуться