Екатерина Молчанова
Счастье быть собой. Перерождение: Роман-исповедь

© Молчанова Е. Г., текст, 2022

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2022

© ИП Соседко М. В., издание, 2022

Пролог

Как правило, женщина выходит замуж и верит в то, что с мужем она проживёт до глубокой старости в радости и согласии. Бывает, отношения себя изживают, заканчивается их срок годности. Важно найти в себе силы быть честной с собой, признать: лучшие годы вашей семьи – увы! – позади.

Воспоминания о светлых, радостных моментах остаются с вами. Всё остальное мысленно красиво упакуйте и отпустите с миром в прошлое. Освобождайте пространство для нового, созидающего, дарящего вам живительную силу, заряжающего вас.

Так случилось и у меня: с благодарностью вспоминаю каждый день, прожитый с мужем. Время подошло закончить отношения, поставить точку. Расставаться красиво, цивилизованно, благородно – для пары своего рода тоже искусство. Я не подсчитывала выгоду, не боялась что-то недополучить при разводе, не слушала советчиков, доброжелателей. Следовала велению сердца и доверяла только ему, отпуская с благодарностью всё, что было в моём браке, отношениях с мужем. Мне хватило разума, внутренней свободы, мужества признать бессмысленность продолжения отношений, сказать наконец друг другу «прощай». Расставание с мужем переживала в уединении, не пытаясь заглушить боль чем-то или кем-либо.

Сделав окончательный выбор, я была готова всё потерять, уверенная: жизнь сама позаботится обо мне наилучшим образом.

Предоставит всё, и я смогу рисовать свою линию судьбы легко и радостно.

Исходя из собственного опыта, пожелаю вам: станьте себе другом, относитесь к себе бережно, с добротой. Получайте удовольствие от созерцания себя. Влюбитесь в себя, заведите с собой роман! Откройте своё сердце для подлинной любви, в первую очередь – любви к себе…

С любовью, теплом и искренностью, ваша М. Е.

Аэропорт Шереметьево жил привычной жизнью. Провожавшие сдерживали слёзы, обнимая тех, кто улетал. Встречавшие выискивали глазами родных и любимых, нетерпеливо ожидая долгожданную встречу. Таксисты предлагали свои услуги доверчивым туристам – втридорога довезти до Москвы. Вечно опаздывавшие люди бежали на посадку с пятью чемоданами, успевая разговаривать по телефону.

Вся круговерть вызывала лёгкую улыбку у Артёма. Расположившись в VIP-зале аэропорта, спрятавшись от людей, он неспешно пил минеральную воду. На душе несуетно и умиротворённо. Предстояла трёхнедельная поездка в Женеву для урегулирования отношений со швейцарскими партнёрами.

Артём Прус – предприниматель, программист. Ниша его – разработки в области создания проектов в IT-технологиях, развития генетических технологий, использования, защиты генетических данных человека и его семьи, в том числе будущих поколений. Приоритеты он отдавал служению людям, повышению их благополучия.

Нелёгкий жизненный путь, тернистая дорога к успеху сформировали его внешний вид. Высокий, широкоплечий, подтянутый мужчина в расцвете лет. Женщины на него заглядывались постоянно. Однако он не испытывал к ним ничего, кроме лёгкого пренебрежения, считая, что они акулы, охотящиеся за его кошельком. Артём оставался одиноким волком, замкнутым, нелюдимым, одним словом, интровертом.

Бизнес его в последнее время отбирал слишком много сил, хотя и приносил огромную прибыль. Он чувствовал внутреннее истощение, уже не справлялся с тем объёмом работы, который на него упал в последние полгода. Артём часто ловил себя на мысли: рядом с ним нет того самого человека, родной души, кому можно доверить свои эмоции, с кем разделить тяготы бизнеса.

Он всем сердцем любил работу, но моральных сил оставалось всё меньше и меньше. С каждым днём Артём с ужасом осознавал: рано или поздно их совсем не останется, если в ближайшее время он не найдёт личного ассистента.

На секунду Артём задумался, затем, написав на салфетке мудрость китайского философа Лао-цзы: «Будьте внимательны к своим мыслям – они начало поступков», вздохнул с некой надеждой. Оставив салфетку на столике, он переключил взгляд на панорамное окно бизнес-зала, рефлексируя считаные минуты до полёта в Женеву.

Поразмыслив над фразой мудреца, Артём выпил глоток воды из бутылки и направился к выходу на посадку. По пути располагался небольшой магазинчик: книги, газеты, журналы, всякие мелочи для пассажиров.

«Приобрету для чтения терапевтически-успокаивающее издание…» – усмехнулся Артём и завернул в магазин. Тут довольно прохладно, приятно пахло типографской краской от новых книг.

Бизнесмен уверенной походкой прошёл мимо стеллажей с художественной литературой, обратил внимание на стенд с бестселлерами. Книжка в светлой обложке с тиснением привлекла Артёма названием – «Перерождение». Паулина Разумовская. Он взял её, внимательно прочитал аннотацию, пролистнул несколько страниц.

– Могу я быть вам полезной? – спросила девушка-продавец.

Артём повернулся к ней и кивнул.

– Да, интересно узнать об авторе. Я раньше никогда о нём не слышал…

– В ваших руках первая книга молодой писательницы Разумовской. Но есть и другие её романы. Все они пользуются спросом, а этот – её бестселлер по саморазвитию, с миллионными тиражами, востребованный не только у нас, в России, но и за рубежом.

Рекомендую! Она достаточно популярна среди мыслящих людей, желающих познать себя, бесконечность души человеческой, её спасение. Книга автора – о справедливости в мире, о добре и зле, о любви, философии, взаимоотношениях между людьми, родителями и супругами, про жизнь в целом. Повествование о поиске смысла жизни, духовном опыте, внутренней свободе и романе с собой, об истине, честности с самим собой, – ответила девушка.

Артём задумался.

– Хм… Интересно…

Книги он читал каждый день. Его домашняя библиотека содержала качественную литературу про мистику, метафизическую психологию, о бизнесе и философских учениях восточных мудрецов, в основном китайских и греческих…

На задней обложке книги напечатана фотография автора. Паулина мягко и с достоинством смотрела своими большими глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами.

Времени на размышления у Артёма не оставалось, до рейса полчаса, посему решился:

– Пожалуй, возьму ваш, как вы выражаетесь, бестселлер. Хотя… Уж больно сомневаюсь…

– Уверена: вам понравится. Книга мало кого оставляет равнодушным. Вы почерпнёте массу полезного. Откроете бездну нового для себя, – продавец вновь попыталась убедить настроенного критически пассажира сделать покупку.

– Да будет так! – с вежливой улыбкой ответил он.

«Может быть, открою для себя непознанное, кто знает?» – подумал Артём, забирая книгу и чек.

На борту самолёта он прочитал в Интернете информацию о писательнице. Большинство отзывов положительные, тёплые. Люди писали о книге как об истории девушки, кардинально изменившей их жизнь. Многих Паулина Разумовская вдохновила стать внутренне свободными, жить счастливо, сердцем делать свой выбор в жизни, основываясь на вере в Бога…

Артём усмехнулся. Вряд ли книга Разумовской способна настолько поразить его сознание, заставить думать иначе о жизни! Он не очень-то любил художественные романы, особенно женские. Книга привлекла его внимание, возможно, неслучайно…

Все пассажиры неспешно расселись. Артём занял своё место у иллюминатора. Самолёт оторвался от взлётной полосы и набрал высоту. Посмотрев, как внизу всё становится мельче и мельче, Артём открыл книгу, принялся за чтение…

Часть 1
Возрождение души

Глава 1
Детство в Ташкенте

Яркое, палящее солнце в ореоле тонкой пелены облаков лучами с трудом пробивалось сквозь ветки деревьев и слепило глаза. В густых зарослях был слышен шелест и шорох листьев.

Я наблюдала за ярко-голубым полотном. Там скрывалась вечность… Возвышенность голубого неба, его могущество – будто невидимая нить власти над судьбами людей. Так и хотелось дотянуться до пышных воздушных облаков и отщипнуть кусочек, словно сладкую вату – любимое лакомство детства.

Внимательно прислушиваясь ко вздохам деревьев и тихому их пению на ветру, я была уверена: они разговаривают со мной на своём языке.

Высокие дубы, достигнув величественной старости, скрипели и жалобно стонали. Время от времени роптали и тёрлись друг о друга сучьями, с громким треском роняя сухие ветви на землю.

Берёзы, склоняя надо мной раскидистые ветви, кажется, обнимали меня, сочувствуя и по-настоящему сопереживая. Они умеют хранить заветные тайны, белоствольные подружки.

Я убеждена: деревья и человек связаны между собой таинством. В радости или в печали я приходила в лес, чтобы обняться с деревьями, потрогать их шершавую кору. В тот же миг чувствовала: вековая сила земли ослепляюще переливается в ладони, согревая и окутывая всепоглощающей любовью моё тело, от пальчиков ног до макушки. Прислонившись к коре тонкой берёзки, я удивительным образом успокаивалась. Слушая пение птиц, укрывшихся в ветвях, переживала боль и тоску высоких качающихся вековых деревьев, как будто чувствовавших приближение неизбежного конца на земле.

Внизу густо росла трава, окутывая корни деревьев, выпирающие из-под земли, цветастыми огоньками летних цветов: маков, колокольчиков, клевера, ромашек, ноготков. А над ними вовсю порхали разноцветные бабочки, танцуя на солнышке перед каждым цветком беззвучный и замысловатый танец, вибрируя крыльями с разной частотой. Громко жужжа, подлетали к цветочной столовой пчёлы, проявляя особое почтение к нежным созданиям – бабочкам.

Лето наполняло таинственным присутствием сады и парки, в которых мы любили гулять вместе с мамой. Спелые сочные вишни громоздились на ветках, за ними спешили созревать абрикосы и персики. Цепкие колючие ветви ежевики сплошь и рядом усеяны сладкими тёмно-фиолетовыми, почти чёрными крупными ягодами, которые я любила срывать, а они, не помещаясь в моих ладошках, вмиг рассыпались в траве.

Куда ни глянь, буйство цветов, праздник плодородия в чистом, красивом Ташкенте. Лето в городе всегда яркое и жаркое. Под шатром низких туч воздух становился горячим, и даже выпадавший следом за тучами дождь проливался тёплый-претёплый. Нежные капли дождя по-хозяйски смывали пыль с дорог и листвы, оставляя за собой светящуюся радугу…

Мне 6 лет. В тот день я направлялась на занятия танцами через густую аллею из тучных дубов, клёнов и мохнатых сосен. Казалось, с каждым моим шагом деревья раздвигаются на пути к дому детского творчества.

Почти дойдя до двухэтажного здания, окружённого чёрным кованым забором, посмотрев на озеро через дорогу напротив аллеи, я открывала тихонько калитку во внутренний дворик дома детского творчества. Здесь проходили танцевальные уроки.

Перед началом занятий танцевальный зал всегда проветривали. В нём занимались дети и подростки многих танцевальных коллективов, успевавших сменять друг друга как в калейдоскопе. В помещении всегда было жарко и душно. Проветривание мало помогало, и вдобавок к этому, как правило, на занятиях окна оставляли открытыми для циркуляции свежего воздуха.

Я любила заходить в зал перед началом тренировки, пока никто не пришёл. В одиночестве представляла себе, как медленно под музыку первого русского вальса писателя и музыканта Александра Грибоедова кружусь с партнёром по танцам Юрой. На мне красивое, воздушное и нежное платье, перчатки и украшения.

Юра красавец. Высокий, статный, обаятельный. Прекрасно танцевал и умел вести за собой партнёршу. Он был старше меня на три года. Все девочки в группе мечтали танцевать с ним, однако он танцевал со мной. Мы занимались в одной группе и разучивали новую танцевальную программу, посвящённую Дню города. Каждый сезон наш коллектив в праздники выступал на городских мероприятиях в районных и центральных парках, в театре оперы и балета.

С раннего детства сцена была для меня жизнью. Я искренне любила зрителей. Они тебя всегда ждут, всегда тебе рады. На сцене могла общаться один на один со зрителем. Через танец выражала себя, свои чувства, эмоции, душевные переживания. Проживала таким образом собственную историю. Выступления были наградой за мой труд, выражавшийся в многочисленных репетициях.

Перед выходом на сцену всякий раз меня охватывало чувство волнения. Волнение – необходимая часть танцевальной деятельности, особенно во время выступлений на сцене. Без него мои танцы не были бы такими яркими, искренними, живыми, пронзительными и чувственными. Волнение подстёгивало, мотивировало выкладываться в полную силу, отдаваясь танцу.

Ощущения радости, подъёма, лёгкости и внутренней силы просыпались всякий раз внутри меня. Движения становились ритмичными и выразительными, а тело – гибче и пластичнее. Выступления на сцене, внимание зрителей заставляли идти к своей цели. Мне хотелось танцевать ещё лучше, энергичнее, до полной отдачи своих сил.

…Однажды, когда мы были подростками, Юра после занятий захотел проводить меня до дома. Раньше он никогда не предлагал мне прогуляться, тем более до моего дома. Меня одновременно одолевали два противоположных чувства: радость от предстоящей прогулки и в то же самое время пронзительный страх. С одной стороны, мальчик, к которому я была неравнодушна, обратил на меня внимание не только как на партнёршу по танцам. С другой стороны, я боялась его реакции, когда он увидит, где я живу. Было до слёз стыдно, что у нас с мамой нет своего полноценного жилья: мы имели всего лишь комнатку в 18 квадратных метров в коммунальной квартире.

Я испугалась, отталкивала от себя Юру всю дорогу, просила не провожать меня. Как назло, он шёл со мною рядом и проводил прямо до двери, как настоящий джентльмен. Оказалось, ему совсем не важно, где я живу и в каких условиях. В глубине души мне было очень приятно…

Однако моя радость продолжалась недолго. После выходных, придя на занятия, я заглянула в костюмерную поздороваться с нашим костюмером. Лариса Витальевна всегда была добра ко мне и старалась подобрать нам с Юрой новые костюмы и танцевальную обувь для выступлений. Наверное, она относилась ко мне так же, как и ко всем остальным. Однако дружелюбное, внимательное отношение костюмера ко мне я расценивала как послание с небес. Можно сказать, что она была моим единственным другом в танцевальной студии.

Когда я зашла к ней, Лариса Витальевна обшивала стразами очередное бальное платье. Она подняла на меня глаза и сказала:

– Лира, Юра попросил передать: он с родителями переезжает в Москву и больше не будет ходить на танцы. Он сказал, чтобы я передала тебе это лично. Вот я и передаю.

Улыбка с моего лица резко пропала. Выбежав из костюмерной на улицу, я заплакала. Слёзы текли ручьём, я захлёбывалась ими всю дорогу по пути домой. Я была опустошена: у меня забрали самого дорогого мне в жизни человека, к которому привязалась душа! В мечтах строила планы, как мы будем дальше вместе танцевать, а после занятий прогуливаться по парку до моего дома. Будем искренне улыбаться друг другу.

Неожиданный переезд Юры в Москву в один миг разрушил все мои планы и надежды. Прокручивая в мыслях последнюю встречу, радость общения с ним, зарождающуюся симпатию, я горько подумала: «Почему именно сейчас случился его переезд? Только Юра стал проявлять ко мне знаки внимания спустя долгое время после начала занятий, только я обрадовалась: ему неважно, где и как я живу… Теперь я никогда его не увижу».

После грустной новости мой маленький мир рухнул. Я уже не могла заставить себя ходить на танцы с прежним воодушевлением, огненным энтузиазмом. Разумеется, появился новый партнёр, но он был полной противоположностью Юре. Систематически наступал мне на пальцы ног, тем самым вызывая во мне недовольство и лёгкое раздражение, которое я пыталась всячески побороть. Двигался неуклюже, сбивался с ритма, смущался и становился ещё более неуклюжим. Интуитивно понимать в танце друг друга и кружиться в унисон не получалось. Я понимала волнение нового партнёра, его застенчивость, пыталась поддерживать, но моё тело категорически отказывалось с ним танцевать. Другой партнёр на тот момент для меня отсутствовал.

Это окончательно отбило у меня всякое желание и стремление ходить на танцы. Пропала та страсть к танцам, тот импульс, который появляется, когда вы с партнёром на одной волне, чувствуете и понимаете друг друга. Теперь я посещала студию через силу, заставляя себя выходить из дома.

Ситуация с отъездом Юры тогда, в детстве, заставила меня задуматься, насколько непредсказуема жизнь. Ещё вчера ты танцуешь с партнёром, он тебе нравится, но долгое время вас не соединяла судьба. После танцев он провожает тебя до дома. Ты заостряешь своё внимание и боишься того, что не имело на самом деле всякого смысла.

А на следующий день ты уже не будешь стоять в паре с этим человеком, выходить на сцену, и об этом ты узнаешь в самый неожиданный момент. Он уже не пойдёт провожать тебя до дома, как бы тебе этого ни хотелось, никогда.

* * *

Вспоминала Юру, бальные танцы с ним, его улыбку, движения, как нежно и по-доброму он ко мне относился. Перед моими глазами часто возникала наша последняя встреча. Я помнила каждое её мгновение, его взгляд. Возвращаясь из школы домой, бросалась на постель и плакала взахлёб в подушку. Не передать словами, как же я скучала по нему!

Но жизнь моя продолжалась.

В свободное от уроков время, когда я выходила гулять на улицу, незнакомые дети со двора обижали, дразнили меня. Они кричали, что я бедная, из-за того, что жила в коммуналке. А ещё им очень не нравилось, что я русская. Они могли меня ударить, толкнуть, дёрнуть за косу. В школе некоторые одноклассники на переменах пинали мой школьный кожаный рюкзак. Били меня в живот со всей силы, так, что перед глазами всё плыло. От удара я долго не могла прийти в себя. Скручиваясь от боли в клубок в углу школьного коридора, еле поднимая рюкзак с земли, в слезах возвращалась домой. Мне казалось, что рюкзак почти умер – вместе со мной. Его лёгкие кармашки, тонкие ручки-лямки вот-вот оторвутся, если его пнут ещё раз или подбросят, как футбольный мяч, до потолка…

В начальной школе у меня почти не было друзей, кроме одноклассницы Лизы. Дружба с ней завязалась на перемене и вот уже 20 лет продолжается. Лизе я могла поведать самое сокровенное, поделиться переживаниями. Она знала обо всём, что происходило лично у меня или в моей семье.

Временами я чувствовала себя тоскливо и одиноко.

Мне всегда не хватало папы. Я представляла, как он одной рукой крепко меня обнимает, прижимая к своей груди, а другой нежно гладит по длинным распущенным волосам. Никогда не забуду, как мы втроём, вместе с мамой и папой, ходили в нашу строящуюся квартиру в новом доме. Мне тогда было четыре года. Квартира предназначалась нам как молодой семье с маленьким ребёнком, её давали на папиной работе. Мы с нетерпением ждали ключи от новой квартиры.

Я заходила в одну из комнат, где тогда были только бетонные стены, и представляла, что наконец у меня будет своя отдельная комната. Будет стоять мой детский уголок, где я буду играть с куклами, а здесь буду спать в красивой кроватке, как у принцессы. А мама перед сном будет читать мне книжку…

Но все мои мечты разбились вдребезги, когда однажды мама сказала, что они с папой разводятся и квартиры у нас не будет.

В день судебного заседания я сидела на скамейке в зале суда рядом с мамой. Единственное, что мне запомнилось, – это страх, который я испытывала среди огромного количества незнакомых мне людей. Я не понимала, почему мы с мамой там сидим. Судью в чёрной одежде помню до сих пор. Я чуть не заплакала от испуга, когда он стукнул по деревяшке молотком и огласил своё решение.

Мама после этого сильно расплакалась. Решение суда оказалось не в нашу пользу. Отец забрал у нас всё. Оставил только комнату в коммуналке, в которой мы жили. До сих пор не понимаю, почему он так сделал.

Со временем я нашла в себе силы простить папу. Сберегла о нём все самые тёплые воспоминания. Сохранила в душе его лучшие качества характера. Остальное, что неблизкое мне, вернула ему обратно – мысленно, на энергетическом уровне. Было больно и тяжело, пришлось пересмотреть все убеждения, навязанные мне о нём мамой. Я вскрывала все раны в сердце, проживая боль и обиду по отношению к папе. Мне нужно было через это пройти, залечить раны прошлого. Это послужило отправной точкой для внутренней работы над собой, которая продолжалась долгие годы.

Отношения с папой помогли мне переосмыслить мою жизнь, поведение, привычки, неправильный выбор, свои ошибки прошлого. Я испытывала страх выбора сильных мужчин: я их боялась, потому что сильным мужчиной для меня в детстве, как мне тогда казалось, был папа. И он нас потом предал! Я думала, что, если выберу сильного мужчину, он обязательно так же меня оставит, как папа оставил маму.

Умом решила сделать другой выбор и пойти другим путём.

Я запретила себе выбирать мужчину сердцем. Старалась выбирать мужчин слабее меня. Думала, так безопаснее. Любовь ассоциировалась у меня только с болью и страданиями. Опыт тяжёлой душевной травмы, боль, обиду на папу я проживала заново, извлекая непрожитые чувства. Они давили на меня, сковывали и мешали жить полноценной жизнью, дышать полной грудью, легко и радостно.

Работа над собой в течение долгих восьми лет дала свои плоды. Я наконец подарила себе право не бояться любить сердцем, а не умом. Через любовь к себе, бережное отношение к своим чувствам, доверие к миру, постепенно приходило внутреннее перерождение. Детская травма настолько подавила моё женское начало, что справиться в одиночку почти невозможно, но мне удалось это сделать. Внутренняя пустота, чувство покинутости, страх, одиночество, тревога постепенно растворялись внутри меня и заполняли внутреннее пространство светом. Самостоятельно доращивала чувства любви и бережного отношения к себе. Старалась стать родителем сама себе.

Так я обрела душевный покой. Жизнь качественно менялась в лучшую сторону. Я стала выражать себя через творчество, которое помогло прийти к осознанности, самоценности, уверенности в себе. Вокруг меня разворачивалось много интересных, судьбоносных событий и встреч. Каждое из них повлияло на дальнейшее становление меня как человека, личностный и внутренний рост.

Жизнь постепенно складывалась в красивый узор. Все последующие годы я мечтала поскорее вырасти и добиться успеха. Самое главное, хотелось сделать всё возможное, чтобы обеспечить маму жильём. Взвалив на себя роль ответственного и сильного отца, я резко поменялась с ним ролями.

* * *

Когда мне исполнилось двенадцать лет, мы переехали из Ташкента в Пермь – город, где я родилась. Там жили мои бабушка с дедушкой. Мама привозила меня к ним на лето раз в год.

А в Ташкент мама переехала, когда мне исполнилось четыре. Ей подруга посоветовала переехать в Узбекистан, где много солнца, фруктов и овощей…

В детстве я проводила в Перми с бабушкой и дедушкой все каникулы. К бабушке я питала особую нежность и любовь. Её тепла и ласки хватило бы, наверное, на всех детей мира и на человечество в целом. У неё было большое сердце, просто огромное! Бабушка учила меня полезным навыкам, семейным традициям. Мы беседовали на интересные темы, готовили вкусную еду. Перед сном бабушка включала проигрыватель виниловых пластинок с классической музыкой, убаюкивая меня. А ещё бабушка с дедушкой рассказывали о своём детстве, о том, как отмечали вместе праздники. Мы рассматривали фотоальбомы с семейными фотографиями. Бабушка часто рассказывала о книгах, которые её в детстве поразили и произвели впечатление, о своём жизненном опыте. Она делилась житейской мудростью со мной. Её рассказы о жизни и семье помогли мне развить интерес и бережное отношение к семейным ценностям.

Бабушка в один из вечеров завела со мной такую беседу:

– Самый дорогой подарок в нашей жизни – любовь. Она приходит свыше, как награда от Бога. Она дарит людям неимоверное наслаждение, надежду на счастье, некий смысл существования. Много прекрасных историй написано о любви, о жертвенном чувстве: Тристана и Изольды, Джодхи и Акбара, Ромео и Джульетты. Все они бережно передаются из поколения в поколение. Историй о любви много, но есть одна, которая заслуживает особого внимания. Я хочу, чтобы ты её услышала от меня, Лирочка, – говорила мне бабушка. – Давай я тебе расскажу тайну твоего имени, хочешь? – спросила она.

– Конечно, бабуля! – ответила я с нетерпением.

– Тогда слушай.

Это предание о знаменитом певце Эллады Орфее и его любимой жене – нимфе Эвридике. Легенда гласит, что Орфей, потерявший свою возлюбленную, умершую от укуса змеи, решился на отчаянный поступок: он спустился в подземное царство, чтобы просить бога мёртвых Аида вернуть ему Эвридику. Верной спутницей и помощницей Орфея в трудном путешествии была его лира. Волшебные звуки музыкального инструмента могли останавливать реки, завораживать природу, животных и птиц.

Но есть и другая легенда. Она связана с вестником богов Гермесом. Странствуя по пыльным дорогам Эллады, Гермес нашёл черепаховый панцирь, приделал к нему стойки из рогов антилопы, натянул семь струн и запел, аккомпанируя себе на новом инструменте. Светоносный Аполлон, очарованный дивными звуками, склонил жадного до земного благ Гермеса к обмену. Тот отдал ему лиру за стадо коров. С тех пор солнечный бог никогда не расставался с музыкальным инструментом – лирой.

В искусстве звонкая лира принадлежала солнечному богу, покровителю искусств Аполлону, его этрусскому двойнику Аплу и двум музам: Эрато, покровительнице лирической поэзии, и Терпсихоре, вдохновительнице танцев.

Лира – так я хотела тебя назвать при рождении, милая внучка. Твоя мама довольно поздно тебя родила. Для меня твоё рождение, как символ вдохновения, искусства и просвещения. Всё это мне хотелось передать тебе через сакральный смысл твоего имени – Лира, как только твоя мама передала нам с дедушкой в руки тебя после роддома, – так завершила свой рассказ бабушка, нежно поглаживая меня по голове и похлопывая по спинке. Солнечное тепло, которое исходило от бабули, согревало меня, и я тихонечко засыпала.

Бабуля баловала меня не только легендами, сказками перед сном, но и фирменным десертом: половина кружки свежей домашней сметаны, полторы чайных ложки какао плюс сахар. Получался вкусный десерт, сметанно-шоколадный крем под названием «Шоколит». Я съедала его за считаные секунды.

Бабушка учила меня месить, делать тесто, печь пирожки с начинкой из конфет, лепить уральские пельмени, варить вкусную кашу, поливать цветы, ухаживать за растениями, наводить порядок в доме, гладить, шить и делать заплатки на случай, если что-то прохудилось из постельного белья. С ней мы вместе ходили за свежим молоком, ароматным облепиховым пермским хлебом. Навещали её подружек по особым случаям, на праздники. Все новые вещи бабушка, как правило, хранила в сундуках – до лучших времен. Учила меня бережливости.

Главным приверженцем чистоты в доме был мой дедушка. Он тщательно следил за тем, чтобы были идеально вымыты полы в его комнате. Если хоть одна соринка, пылинка не убрана, он заставлял меня заново мыть полы, чтоб сверкали чистотой.

Одевалась бабулечка всегда нарядно. В основе её гардероба в основном были платья и юбки. В дополнение к платью она надевала жемчужную нить на шею и серьги из натурального нежно-белого жемчуга, её любимый комплект – подарок от дедушки. Бабушка была для меня воплощением женственности. Она учила меня, что стареть надо красиво. Залог красивой старости – это пожинание плодов прожитой жизни. Важно учиться цвести и расцветать всей душой, работать над собой всю жизнь. И не лениться: будучи на пенсии, она подрабатывала в детской поликлинике. Мыла и дезинфицировала металлические шпатели для языка. Я любила приходить к ней на работу и помогала, пересчитывая количество вымытых шпателей. В обеденное время мы играли с ней в Айболита. Бабушка была моим пациентом, я проверяла ей горло.

Бабушка с дедушкой для меня пример счастливого и долговечного брака: вместе они прожили полвека. Дедушка в войну был героем-танкистом, бабушка трудилась в тылу и молилась за всех, кто ушёл на фронт защищать Родину.

Глава 2
Возвращение на родину

В Ташкенте мы прожили с мамой семь лет и решили вернуться на родину в Пермь. Я хорошо помню тот день, последнюю встречу с папой перед моим отъездом.

Мой папа был высоким, статным мужчиной. Выделялся из толпы крепким телосложением. Рядом с ним я чувствовала себя очень хрупкой. Всё время ждала папиной ласки, нежности, защищённости от внешнего мира, его заботливого отношения ко мне. Он для меня человек, по которому я всегда скучала, с нетерпением ждала встреч. Время, которое я проводила с ним в детстве, количество дней, проведённых вместе, можно пересчитать по пальцам. Папа не приходил ко мне на день рождения, не звонил, не интересовался, как мои дела. Каждый раз я ждала его с огромным трепетом. При встрече растворялась в объятиях его больших мужских рук.

Наши встречи в одночасье заканчивались, были на вес золота, коротки… Возможная причина – конфликт родителей. Мама считала папу предателем, говорила, он не достоин упоминания. Как только я заводила разговор о папе, мама буквально за считаные секунды раздражалась, злилась и кричала на меня. Ни разу я не услышала от неё доброго слова о папе. Её воспоминания о нём проникнуты болью, обидами, разочарованием.

…На улице стояла солнечная, тёплая погода. Чувство радости и облегчения переполняло меня: я предвкушала переезд.

Встречу с папой запланировали в центре города. Он повёл меня в самый дорогой ресторан Ташкента. При входе сразу договорился с администрацией ресторана. Нас проводили в отдельный зал, где играла живая музыка. Официанты приносили вкусную еду.

Папа заказал себе несколько горячих блюд. Затем просил коньяк. Спустя некоторое время потерял над собой контроль. Громко говорил, курил прямо за столом рядом со мной. Постоянно шутил, рассказывал истории о своём бизнесе. Расспрашивал, как мои дела.

Я радовалась, сидя с ним рядом. Правда, меня расстраивало, что он выпивал при мне.

Он всё говорил и говорил, наклонялся ко мне: потрепать по плечу, крепко обнять. В нос бил запах горького табака. Едкий дым сигарет клубился мне в лицо, слезились глаза.

Стопки выпиты, еда съедена, разговоры в затуманенном сознании закончены, музыка утихла. Официанты расходились. В ресторане наступила полная тишина.

Тогда я осмелилась спросить прямо:

– Пап, скажи, а ты меня любишь?

– С чего такие вопросы, дочка? – засмеялся папа, потирая подбородок.

– Просто мама… – начала я, но не успела закончить.

Он меня перебил:

– Лира, ты маму не слушай сильно.

Он снова засмеялся, но негромко. Посмотрел на меня серьёзно, вмиг отрезвев.

Внутри вдруг всё замерло, будто сейчас решится моя судьба.

– Если честно, Лира, ты уже большая, – продолжил папа. – Думаю, ты поймёшь отца. Твоя мама очень хотела ребёнка. Я был молодой. У меня тогда уже был сын, твой сводный брат Андрей. Я понимал: второго ребёнка мне сложно обеспечивать. Об этом честно говорил твоей маме. В результате дал слабину, поддался на её уговоры, хотя вот тут… – с силой ткнул пальцем себе в левую сторону груди, – сердцем понимал: не готов, но родилась ты… – он остановил рассказ и вздохнул: – Ребёнок – большая ответственность. Сложности с работой, с жильём, понял: не смогу нас прокормить. Славно, что ты родилась, красивая и умная, но я не хотел твоего рождения, был не готов. Понимаешь меня теперь?

Его ответ настолько пронзил моё сердце, растоптал душу. Я заплакала, не сдерживая себя. Молчаливые слёзы стекали по щекам, гроздьями падали на летнее платье в горох. Он молча смотрел на меня, не пытаясь утешить.

Спустя некоторое время я встала и попросила отвезти меня домой. На улице темнело. На такси он отвёз меня домой. Мы попрощались. Навсегда.

Мне было тогда 11 лет. Прошли годы, я повзрослела. До сих пор не знаю о его судьбе: после нашего переезда в Россию папа ни разу не давал о себе знать, не помогал материально.

В Перми часто вспоминала о нём. Мечтала его увидеть. Спрашивала маму, известно ли ей что-нибудь, но она не понимала моего интереса, ругалась. Я оставалась неуслышанной. Отца любила таким, какой он есть: пахнущий табаком, разгорячённый и весёлый, отказавшийся от меня. Я продолжала его любить. Не держала на него обиды, отпуская всё плохое из памяти.

* * *

Когда мне исполнилось семь лет, в моей жизни появился новый папа. В то время пока ещё виделась с родным отцом. Мама всё равно хотела, чтобы её мужчину я называла папой. Внутри меня скрывался дикий протест. Не считала дядю Яшу своим отцом. Мои попытки отвертеться заканчивались тем, что отчим устраивал скандал маме. Она, сдаваясь под его натиском, ругала меня и в конечном итоге заставляла называть его папой.

Не понимала, зачем меня заставляют? Я дядю Яшу не считала и не считаю папой. Отлично помнила родного отца и знала, что он у меня есть. Попыталась объяснить маме своё возмущение, она нервно ответила:

– Пойми: важен не тот, кто родил, а кто воспитал. Дядя Яша для тебя делает гораздо больше, чем твой родной отец.

Ответить ей я ничего не смогла.

Воспитывал он меня очень жёстко, строго. В чём-то переходил все грани разумного, применяя физическое наказание, насилие, всячески оскорбляя.

Однажды ему не понравилось, как я ем макароны. Мама никогда не делала замечаний по этому поводу. Я ела так, как мне было удобно: втягивала макаронины в рот, напрягая щеки. В этот раз я тоже ела именно так. Мне казалось, так вкуснее. Тем более мама сидела рядом.

Дядя Яша сел за стол и недружелюбно покосился на меня.

Я подумала: мало ли, растрёпанная, и поправила хвостик.

– Не трогай волосы за столом, – резко сказал он, не глядя на меня, смешивая соус с макаронами.

Я убрала руки от волос и продолжила обедать. «Наверное, он просто не в духе. Так бывает», – подумала я.

Вдруг он резко схватил столовую ложку, лежащую на столе, и ударил ею мне по лбу.

– За что-о-о? – тут же заплакала я.

Мне было 8 лет. Удар был сильный.

Слёзы потекли по моим щекам непроизвольно, моментально застилая глаза. От слёз фигура дяди Яши напротив превратилась для меня в бесформенное пятно.

– Сколько раз повторять: ешь нормально! Что ты как свинья? Следует наматывать макароны на вилку, придерживая ложкой, есть как человек! – показывая, как надо делать, кричал он.

– Яша, – тут же сказала мама.

Я замерла с открытым в рёве ртом: мама вступилась, значит, она меня защитит.

– Что «Яша»?! Скажи, что я не прав! Ей сколько раз было сказано? А? Достаточно, считаю. Зато запомнит накрепко.

Я перестала реветь. Истеричные всхлипы всё равно прорывались из моей груди. Пыталась вернуться к макаронам, но из-за слёз в горле они казались мне совсем невкусными.

– Ну, ложкой по лбу – уж как-то слишком… – слабо произнесла мама. – Ребёнок ведь.

– И что? Меня так бабка воспитывала. И ничего, вырос нормальным. Вдобавок кирзовыми сапогами меня била!

Мама попыталась что-то добавить, но дядя Яша сказал: хочет поесть в тишине. Так он говорил, когда разговор был исчерпан.

Я долго сидела над тарелкой, пытаясь впихнуть в себя остывшие макароны. В рот ничего не лезло. Мама сначала ругалась, чтобы я всё доела, но сжалилась и выбросила слипшуюся оранжевую массу в мусорное ведро, пока дядя Яша не видит.

Когда я подросла, правил, ограничений стало в разы больше. Если меня отпускали погулять до 20:00, то не дай бог опоздать домой на 5-10 минут.

Оценки в школе получала не всегда идеальные. Меня часто не отпускали из дома, но звёзды однажды сошлись, и я смогла погулять с подружкой.

Мы гуляли на площадке с ней и её маленькой сестрой. Я любила маленьких детей. Девочке было пять лет, весьма любознательная. Мы придумали: вся площадка – пиратский корабль, а мы – морские волки. Правда, малышка решила стать принцессой. Гонялись за ней по всему «кораблю», сбежав из «трюма».

Позже к нам присоединились ребята из соседнего двора. Теперь мальчики – пираты, а мы все – принцессы. У пиратов нет цели, а принцессе важно вернуться домой, в своё королевство вовремя. Её ждали подданные.

Я посмотрела на часы одного из взрослых мальчиков. Внутри всё упало: часы показывали 10 минут девятого. Я скомканно попрощалась с ребятами и побежала домой, забыв самую дорогую сердцу игрушку ростом с меня. Собака Филя, точь-в-точь как в передаче «Спокойной ночи, малыши!».

Филю на день рождения подарила бабуля. Она сшила игрушку для меня, зная, как сильно я люблю героя детской передачи. Он нравился мне намного больше, чем Степашка. У Фили были большие уши и длинные лапы. С ним я не расставалась: он гулял на улице со мной, как самый преданный и верный друг. И тут я его забыла на заброшенной стройке. Помчавшись домой, я не сразу поняла, что Фили со мной нет. Торопилась и думала: дядя Яша сейчас посмотрит на часы, в очередной раз начнёт на меня ругаться.

Пиратская жизнь, в которую так влилась, кружила мне голову. С грустью подумала: «Как жаль, что принцесса возвращается домой! Была бы пираткой – домом мне служило бы море, обязательно был свой остров сокровищ», – и немного подняла себе настроение.

Добравшись до комнаты в общежитии, почти успокоилась. Лифт не работал. Мне пришлось бежать сломя голову по чёрной лестнице, перепрыгивая в шлёпках на платформе через несколько ступенек. Каждая секунда была на счету.

Толкнув дверь, вошла в комнату и сообразила: в руках пусто, чего-то не хватает. Неожиданная догадка пронзила меня: я забыла своего Филю! Но о возвращении не могло быть и речи. Впереди ждало наказание.

Мама готовила на кухне ужин, её любимый «кудрявый супчик» – так называла суп из того, что найдёт в холодильнике. В ход шли лук, морковка, картошка, рис, иногда макароны.

Подняв на меня взгляд и переведя его на часы на стене, мама побледнела.

Дядя Яша тут же отвлёкся от матча.

Я успела снять шлёпки на платформе. Он резко встал с дивана.

– И как это понимать?

Я молчала, не поднимая на него взгляд.

– Смотри в глаза, когда с тобой разговариваю.

Голос дяди Яши звучал громко в нашей комнате общежития. Немаленький мужчина занимал половину прохода к основной части комнаты. В такие минуты горела желанием просочиться мимо него, прыгнуть в своё кресло-кровать, свернувшись клубком, зарыться в одеяло с головой.

Я подняла на него глаза.

– Извините, заигралась.

– Не ври! Ты сознательно ослушалась. Проявила, так скажем, характер. Так или нет?

– Нет, – я так сильно замотала головой, что в шее что-то хрустнуло.

– Не смей мне врать, – дядя Яша покачал головой. – Со мной твои выкрутасы не пройдут. Характер будешь в другом месте показывать. Быстро в угол!

Я помедлила, бросив взгляд на маму. Мама испуганно смотрела на меня, прижав к груди полотенце.

– Яша, – сказала она, почувствовав мои мольбы о помощи.

– Да что же в этом доме никакого послушания?! – вдруг взорвался дядя Яша. – Я сказал: в угол! Ты наказана!

Он схватил меня небрежно, грубо повыше локтя и, больно дёрнув, поставил в угол комнаты рядом со шкафом.

Непроизвольно побежали по щекам слёзы. Я плакала, переживала: не могу забрать Филю, не смею сказать маме, что во дворе на заброшенной стройке осталась моя любимая игрушка. Я боялась: если попытаюсь отпроситься за Филей, дядя Яша устроит скандал, подумает, что ищу повод сбежать на улицу.

– Обязательно так доводить меня до белого каления? – выругался дядя Яша.

– Она опоздала всего лишь на 10 минут.

Мама вдруг обрела голос. Я смотрела в угол, трясясь всем телом от рыданий. Слышала, как он подходит к маме. По-настоящему его ненавидела, думая: в следующую секунду ударит маму.

Он разговаривал на повышенных тонах:

– Сегодня 10 минут, завтра полчаса, а через неделю она пропадёт на сутки. Ты первая ко мне прибежишь: «Яша, найди мою дочь!»

– Не преувеличивай! Она хорошая девочка, – тихо сказала мама.

– Только благодаря моему воспитанию, – спокойно ответил дядя Яша и добавил, обращаясь ко мне: – Постой так часик-другой, подумай над своим поведением!

Мама вернулась к готовке.

За опоздание дядя Яша наказывал меня, ставя в угол на три-четыре часа, а то и больше. Заставлял рано ложиться спать – в девять часов вечера, закрывая половину комнаты, где находилось моё кресло-кровать, ширмой из покрывала. Следил, чтобы мои глаза были закрыты.

Дожидался момента, когда я засну. Просыпалась я из-за шума среди ночи, долго не могла уснуть. Сквозь ширму видела, что он делал ночью с мамой, вызывая во мне к нему ещё большее отвращение.

Наутро мы с мамой отправились в магазин. Пулей вылетела из подъезда и поспешила на заброшенную стройку. Там нашла только разорванные в клочья ушки и лапки Фили. Соседские дети, видимо, решили надо мной подшутить. Или же злились на меня: я не жила здесь всю свою жизнь, а переехала сюда не так давно. Так или иначе, Филю было не спасти.

Я рыдала на весь двор, упав на колени, согнувшись над изуродованной собакой. Мама, увидев, что я горько плачу над варварски разорванным детьми Филей, подбежала успокаивать и сама расстроилась, сказав:

– Его невозможно собрать по частям и зашить.

Для любого ребёнка потеря плюшевого друга – настоящая трагедия. Долго из-за чувства вины я не могла смириться: предала Филю, оставив на стройке из-за страха перед грозным дядей Яшей. Если бы я предприняла попытку вернуться на заброшенную стройку в тот же вечер, возможно, спасла бы «жизнь» Филе. Но дядя Яша ни за что бы не отпустил меня.

Бывала в нашем доме относительная идиллия. Отчим появлялся в восемь вечера, слишком поздно для него. Как только он входил в комнату, от него чувствовался кисловатый запах алкоголя. Дядя Яша любил выпить. Он пил вино после работы и был тогда добр ко мне.

– Лира, смотри, шоколадку принёс тебе! – крикнул он однажды, заваливаясь в подпитии, шатаясь и пытаясь удержать равновесие.

Он, согнувшись в коридоре, чуть не падал, снимая туфли. Я подбежала. Знала: бояться нечего. Помогла ему удержаться на ногах.

– Добрая девочка.

Глаза у дяди Яши были подёрнуты поволокой, посерели. Верный признак его добродушия. Я улыбнулась.

– Держи, на здоровье, – сказал он и протянул мне шоколадку «Алёнка».

– Спасибо, – улыбнулась я.

Я спрятала «Алёнку» в стол – съем на следующий день. Тут в комнату вошла мама. Скривилась от запаха, поставила на стол таз с помытой посудой. С недовольным лицом смотрела на дядю Яшу, пытающегося снять ботинки.

– Вроде вторник на дворе, Яша! – сказала мама грозно.

Она тоже не боялась его.

– Ну, Леночка, немножко выпили.

Дядя Яша справился с ботинками, стал прямо в куртке обнимать маму сзади. Он что-то тихо ей говорил, а она слабо отбивалась. Он обнял её силой. Мама скривилась от отвращения. Она не любила, когда он обнимался, будучи нетрезвым.

Я не знала, куда деться от жаркого стыда. Сделав вид, что закончила с уроками, забралась на кресло-кровать.

Нырнув под одеяло с головой, поняла: забыла шоколадку в ящике стола. Обидно до слёз! Спать не хотелось, «Алёнка» скрасила бы остаток вечера. Вылезать за ней никак нельзя. За ширмой из покрывала, которая висела между моим креслом-кроватью, их диваном и разделяла комнату на две части, дядя Яша наверняка целовал пахнущими спиртом, слюнявыми губами мамину шею. Она выворачивалась, слегка отталкивала его. Я представила эту сцену, стало противно. Нет, «Алёнке» придётся ждать завтрашнего дня.

Бывали дни, когда обо мне забывали. Перед глазами до сих пор стоит яркая картина. Я ем суп, вернувшись после школы. На улице холодно, из окна веет лёгким холодком. Мама с отчимом ругаются, вдруг она кричит очень громко, с надрывом, со страхом.

Я вздрагиваю. В моменты опасности мозг научился паниковать и «теряться». Отключаюсь, перестаю слышать крики, начинаю видеть и изучать всё вокруг.

Резкий звук удара. Я вздрогнула и не смогла не обернуться.

Мама, прижав руку к лицу, согнувшись, стояла посреди комнаты.

– Что ж ты делаешь, псих?

– Довела! – зарычал дядя Яша.

На нём растянутая майка. Выглядел грозно. Меня затрясло от страха. Ложка в руках скакала. Только бы не заметил меня.

– Водка твоя тебя довела! Что ж ты её не бьёшь?! – закричала обиженно мама.

– Я понял: тебе муж не мил. Ну так уходи от меня! Чего ты ждешь?! – дядя Яша кричал в истерике.

– И уйду. Такое чувство, что только этого и добиваешься! – в гневе крикнула мама.

– Ах так! – взревел дядя Яша.

Он весь напрягся, надулся, подбежал к шкафу, достал аптечку, схватил шприц с иглой. Быстро воткнул его себе в вену и упал на пол.

Мама ахнула.

Театр дома происходил частенько. Во мне всё холодело при виде картины, как мой отчим хватается за пустой шприц. Подобное чувство испытывает человек, когда смотрит драму: дыхание замирает, кажется, слышно бьющийся в ушах стук сердца.

Дядя Яша закричал судорожно:

– Я убью себя, слышишь?! Раз тебе всё равно на меня, уходи и мелкую свою забирай!

Он любил устраивать такой спектакль. Иногда мне казалось: он действительно вколет себе воздух в вену и умрёт. При таких сценах моя психика не выдерживала. Я громко кричала, плакала на всю комнату, звала соседей:

– Помогите, кто-нибудь! – кричала я.

Боялась, дядя Яша убьёт себя.

Но мама всегда умела отговорить отчима, успокоить. Теперь понимаю: он вряд ли бы так сделал. Яша любил жизнь, такую никчёмную.

К тому же к смерти у дяди Яши было особое отношение. Помню, мы ходили несколько раз на кладбище к могиле его дочери от второго брака. Подходя к кладбищу, он стихал, был спокойным и угрюмым. На его лице проступали морщины. Глаза становились грустными, серьёзными.

Его старшая дочь погибла в автомобильной катастрофе. Я никогда не спрашивала, как произошла авария. Но, как любой ребёнок, чувствовала его тоску. Сопереживала ему, плакала вместе с ним. В такие дни никаких ссор в нашей семье не случалось. Он пил вино, сухо обнимал маму, меня, скорбел. Ему становилось невыносимо тяжело от мысли об утрате собственной дочери.

Я жалела его, казалось, мы с ним похожи. У него не было дочери – и я ей замена. У меня не было отца – и Яша был ему заменой. Двое чужих людей, объединённые одной несчастной, уставшей, работающей на износ женщиной – моей мамой. Вероятно, она хотела, чтобы мы были одной семьёй, друг друга полюбили. Но это невозможно.

Как-то раз мы пошли в гости с мамой и дядей Яшей. Собирались уходить домой, я стояла в прихожей полностью одетая. Ждала маму и отчима, пока наконец попрощаются с друзьями. Они говорили обо мне. Помню, он махал рукой, мол, сложный ребёнок. Я не анализировала, услышала разговор.

Мой взгляд вдруг упал на детскую машинку, стоящую около чьих-то ботинок. Игрушка маленькая, принадлежала, наверное, сыну хозяев, который оставил её в прихожей. Не знаю до сих пор, что двигало мной в тот момент, но я взяла машинку и быстро запихнула себе в карман. Из взрослых на меня никто не смотрел. Малыш, сидя у мамы на руках, заметил мои действия и громко заплакал.

Взрослые стали выяснять, в чём причина. В итоге меня поймали с поличным.

Мне было очень стыдно перед хозяевами. Они не ругались. Улыбнулись и сказали: ничего, мол, страшного. Лицо дяди Яши побелело от стыда.

Вернувшись домой, он молча взял линейку, положил мои руки на табуретку и бил со всей силы по пальцам, пока они не стали красными. Затем заставил меня, зарёванную, трясущуюся от боли, встать на колени на рассыпанный им горох и стоять, повернувшись к нему спиной.

Мучение длилось несколько часов, а может, больше. Моё тело всё затекло, невыносимо тяжело стоять на коленях. Я переставала их чувствовать.

Мама ничего не предпринимала для прекращения моих страданий. Она считала, видимо, справедливым.

Пока я стояла на горохе, единственное, о чём думала: как же сильно я его ненавижу! С тех пор мечтала об одном: чтобы он не жил с нами рядом, с моей мамой…

Прошли годы. До сих пор помню, как отчим с мамой дрались друг с другом. Он толкал её с силой, вдребезги разбивая стёкла мебельной стенки, посуду, стоявшую в ней. Мне приходилось доставать осколки любимого маминого хрусталя из её волос, раниться мелкой крошкой, убирать комнату. Настолько ожесточённые драки не выдерживала даже мебель.

Я рыдала от ужаса, происходящего на моих глазах – глазах маленькой беззащитной девочки. Хотелось сбежать, но бежать некуда, страшно за маму, жалко её. Хотелось её спасти, но как?!

С отчимом приходилось чувствовать себя небезопасно: он распускал руки, бил маму, меня, пил и неуважительно относился к нам. Рядом с ним всё время чувствовала животный страх, тревогу. Ждала подвоха, была настороже. В любой момент он мог ударить меня с силой по попе, отвесить тяжёлый подзатыльник.

…Однажды вечером зазвонил телефон. Повесив трубку, мама срочно собрала чемодан. Я спросила: что случилось? Мама, расстроенная, ответила: бабушка с дедушкой заболели и нуждаются в домашнем уходе. Она вылетает в Пермь.

Маме пришлось оставить меня с отчимом на полгода одну. Каждый день я испытывала одиночество, тоску. Плакала, вспоминая о ней и её нежных ручках, которыми мама обнимала меня перед сном. Ночью не могла уснуть без неё. Находилась в постоянном напряжении и страхе. Хорошо чувствовала себя только на улице в уединении. Иногда встречалась с подружкой. Правда, засиживаться в гостях не могла, иначе жди неприятностей от дяди Яши.

Будни с отчимом проходили довольно холодно. Часто он приходил с работы выпившим. Еле стоял на ногах. Наутро, как правило, страдал с похмелья, отлёживался в кровати с графином воды, злой и раздражённый. В комнате стоял отвратительный запах. Я старалась вести себя как мышь, не попадаясь под горячую руку.

Я беспрестанно думала: почему мама не забрала меня с собой?

В один день она всё же вернулась и увезла меня в родной город. Её стремлением было дать мне лучшее будущее, лучшую жизнь в России, образование, а самой быть рядом с родителями. Они в ней нуждались. Отчим дядя Яша пообещал: приедет к нам чуть позже. Он действительно приехал. Правда, в Перми ему не понравилось. Вернувшись в Ташкент, позвонил: не вернётся и с нами жить не будет.

Спустя год после переезда в Пермь мама, долгое время скучая по отчиму, решила его навестить. Она без предупреждения поехала к нему в Ташкент. Постучавшись в комнату, где мы раньше жили, открыв случайно не запертую дверь, застала Яшу с другой женщиной в постели. Мама была потрясена и выбита из колеи. Неприятное событие нанесло сильнейший удар по её самооценке, чувствам.

В тот момент я находилась в Тагиле. Пришла из школы после занятий. Внезапно раздался мамин звонок. Я услышала сквозь рыдания её голос:

– Доченька, дядя Яша с другой женщиной живёт в нашей комнате. Я застала его с другой женщиной. Мне так плохо, доченька. Что мне делать? – пыталась поделиться со мной мама своей болью.

Я чувствовала её боль. Всё, что могла тогда сделать, – выразить слова поддержки, выслушать её, постараться успокоить. Пыталась донести: у неё есть я, есть её родители. Вместе мы справимся. Жизнь продолжается, лучшее впереди. Сквозь помехи на телефонной линии кричала:

– Мамочка, возвращайся скорее домой! Мы с бабушкой и дедушкой тебя очень ждём. Всё обязательно наладится, справимся! Оставь дяде Яше нашу комнату. Пусть живёт со своей женщиной. Мы останемся в Перми.

– Ты права, доченька! Мы обязательно справимся! Как хорошо: у меня есть ты, милая! Я тебя очень люблю! – ответила мама. – Завтра вылетаю домой. Сегодня останусь ночевать у Тани, подруги своей. Надеюсь, примет! – сказала мама. Разговор закончился.

Я ждала маминого возвращения домой. Развод ей дядя Яша так и не дал. Комнату мама оставила ему с его же огромными долгами по коммунальным платежам. Мама больше никогда туда не возвращалась.

Я не понимала такой любви между мужчиной и женщиной. Не могла взять в толк: почему нельзя мирно разойтись, быть честными друг с другом? Что бы ни произошло в отношениях пары, важно всегда оставаться милосердными и человечными. Поведению отчима в моей девичьей голове не было оправдания.

Со временем всё успокоилось. Мама перестала плакать, переживать о случившемся. Боль утихла. Я радовалась: он к нам так и не вернулся. Без него спокойнее, радостнее жить. Подошёл новый этап нашей с мамой жизни без дяди Яши.

Глава 3
Годы в Перми

Мама всегда старалась дать мне в жизни всё самое лучшее, в силу своих возможностей. Наш переезд в Пермь, по сути, был жертвенным поступком со стороны мамы ради моего будущего. К тому же её родители нуждались в ней не только как в дочери, но и как в медике, когда заболели.

Я была для мамы светом в окошке, единственным долгожданным ребёнком. Ей пришлось много работать, чтобы вырастить, воспитать меня. По утрам мама готовила вкусный завтрак: кашу или омлет, йогурт, сыр, сливочное масло, хрустящие тосты, ягоды и фрукты. Она всегда повторяла:

– Твой завтрак должен быть разнообразный! – любила на кухне красиво накрывать на стол.

Мама следила, чтобы я была нарядно одета. Мои красивые девичьи наряды: юбочки, блузки, белоснежные носочки с кружевом и розочками по бокам, платьица – ею идеально выглажены. Сложены аккуратно на полочках в шкафчике. Между каждой вещью она клала саше из лаванды.

Веяло нежным ароматом.

С детства мамочка приучала меня к чистоте и порядку. Чистоплотность – в её крови от родителей. Она помогала мне ухаживать за моими длинными волосами. Бережно расчёсывая, ополаскивала их тёплым отваром из ромашки и других лечебных трав. Во время купания произносила благословенную молитву для роста, питания моих блондинистых детских волос. По утрам перед школой заплетала мне в косы большие сине-белые банты и укладывала корзиночками.

– Береги волосы, не обрезай, – часто твердила она. – В волосах собирается энергия, память, жизненный опыт. В них заложена вся сила, мудрость женщины.

Мама мечтала, чтобы я стала переводчицей. Она отправила меня в детский сад с углублённым изучением английского языка. Со школьных летя много занималась с репетитором; мы практиковали разговорный английский. С детства свободно выражала на нём свои мысли.

С детства мама приучала меня к активному образу жизни, спорту, закаливанию, плаванию. Мы вместе по утрам бегали на стадионе, делали зарядку. По выходным в распорядке дня присутствовало плавание в бассейне на открытом воздухе. Маме всегда удавалось быть жизнерадостной, что бы ни происходило в жизни. Я старалась брать с неё пример и не унывать. С оптимизмом смотрела в будущее.

Переезд в Пермь стал для меня новой главой в жизни. Казалось бы, что тут сложного? Пойти в школу, познакомиться с будущими одноклассниками. Однако одолевал страх, чувство неуверенности в себе. Я переживала: а вдруг не встречу настоящих и верных друзей? Боялась: мои новые одноклассники будут такими же враждебными, как и в Ташкенте.

Через знакомых мама нашла для меня лучшее учебное заведение в городе – гимназию. В ней были созданы благоприятные условия, дети чувствовали себя как дома. Гимназисты могли посещать факультативные уроки, получать новые знания. Здесь работали прекрасные, добрые учителя.

Первого сентября мой 8 «А» встретил меня с теплом и радушием. Я обрела настоящих школьных друзей. Все ребята были мной любимы. Каждый по-своему стал близок моему сердцу на всю оставшуюся жизнь.

Через год мама серьёзно заболела – рак желудка. Её срочно госпитализировали. После операции она долго восстанавливалась, лежала на реабилитации.

Девятый класс закончила без поддержки мамы. Мне не хватало её как воздуха… Помню, на выпускном директор школы приглашала родителей вместе с детьми на сцену, вручая аттестат об основном общем образовании. Подошла моя очередь. Я вышла одна. Директор сказала в микрофон:

– Скажите, кто не знает Лиру? Лиру знают все! Давайте поддержим её и маму, чтобы они справились со всеми своими трудностями. У них всё получится. Они большие молодцы!

Все мои одноклассники зааплодировали, поддержали меня. Незабываемые эмоции школьной поры – выпускной и дружный, сплочённый, чуткий и добрый класс – сохранились в моей памяти навсегда.

* * *

В тот год мне пришлось не только заканчивать девятый класс, но и параллельно сдавать экзамены в музыкальной школе. Поскольку мама привела меня туда учиться довольно поздно, в 14 лет, учёба давалась непросто. Пальцы меня не слушались. Учительница била во время занятий по ним, чтобы они были более согнутыми. Она постоянно делала мне замечания. Следила: я должна играть подушечками, а не ногтями, цокая по клавишам.

На выпускном академическом экзамене (заканчивала два класса за один год) я от переживаний и страха внезапно заплакала перед комиссией. Слёзы потекли на клавиши, руки задрожали. Я провалила экзамен. Мне повезло: рядом были чуткие, понимающие учителя. Экзаменационная комиссия разрешила пересдать экзамен. Мне удалось получить хорошую отметку.

Случай на экзамене убедил меня: если у тебя есть огромное желание, стремление чему-то научиться, действуй! Не сдавайся, несмотря ни на что!

Не скрою, были моменты во время учёбы в музыкальной школе: готовясь к экзамену, я сильно уставала. Хотелось всё бросить. Одноклассница Алёна вовремя взяла меня, как говорят, в ежовые рукавицы и настояла на том, чтобы я доучилась.

– А иначе, Лира, – говорила Алёна, – перестану с тобой дружить, если ты не окончишь музыкальную школу!

Она мотивировала меня. Я продолжала стараться, не пропуская занятия в музыкальной школе, не опуская руки, ценила нашу дружбу.

Параллельно с учёбой в двух школах ездила в выходные навещать маму в больнице. Первое время после операции меня к ней не пускали. Могла видеть её только из окна. Сердце чувствовало мамину боль и ещё больше разрывалось. Когда меня пустили к маме в палату, я старалась ухаживать за ней и делать всё возможное, что было в моих силах, чтобы она как можно скорее восстановилась. Через четыре месяца ей стало лучше. Со временем мама стала жить нормальной жизнью, наблюдаясь раз в полгода у врачей.

Мама подарила мне путёвку в Санкт-Петербург на целых семь дней. Поездка оказалась для меня знаковой: я влюбилась в северную столицу. Поставила себе цель вернуться сюда в качестве студентки.

Однажды мы всем классом вместе с классной руководительницей шли из школы после уроков домой. Она спрашивала каждого из нас, кто и куда будет поступать. Когда подошла моя очередь, я сказала, что хотела бы учиться в Казани. Специально назвала другой город. Боялась сглазить. В ответ от неё услышала:

– Какая тебе Казань? Ты в Перми хотя бы поступи куда-нибудь.

После её слов внутри меня ещё больше загорелось желание сделать всё возможное, добиться цели. Я верила в себя. Вера придавала мне сил. Свою мечту бережно хранила в глубине души на протяжении двух лет, пока не закончила 11 классов. Подошло время выбирать университет, место учёбы. Я была уверена: уеду из Перми. В течение двух лет подробно изучала специальности, вузы в Санкт-Петербурге. Готовилась к вступительным экзаменам, настраивала себя на поступление.

О своих целях, мечтах ни с кем не делилась.

Глава 4
Почти студентка

Наступил долгожданный день – собирать чемодан, отправляться в Санкт-Петербург поступать в университет. Моя жизнь навсегда изменится и не будет прежней.

Перед отъездом директор школы попросила передать посылку для её дочери Алисы. Она жила в Санкт-Петербурге. Я с радостью согласилась помочь.

Ехать поступать в вуз в Санкт-Петербурге мы решили с близкой подругой Милой. Разумеется, поступление для меня было важным этапом на пути к самостоятельной жизни. Интуиция подсказывала мне: без результата не вернусь домой.

На перроне у вагона меня встречала дочь директора школы Алиса. Ей суждено было сыграть важную роль в моей жизни. Увидев её впервые, я восхищалась её элегантностью, красотой. Высокая, статная, в облегающем чёрном платье от-кутюр, туфли на высокой шпильке, тёмные очки, белоснежная улыбка и потрясающий голос. С первого взгляда на неё почувствовала: хочу быть такой же красивой и женственной, как она! Алиса стала для меня первым учителем, проводником во взрослую жизнь.

Засмотревшись на Алису, я совсем забыла о посылке.

Из ступора меня вывел её женственный и нежный голос:

– Лира, возьмите мою визитку, мало ли, вдруг пригодится. Если вам понадобится моя помощь, обязательно звоните! Я буду рада вам помочь.

Мы с Милой поехали в общежитие госуниверситета, в который планировали поступать вначале. В мой список были занесены институт культуры, педагогический университет. Мама передала мне 4000 рублей на 2 месяца – всё, что она тогда смогла накопить на мою поездку. Билет на поезд туда и обратно стоил немалые для нас деньги.

Я никогда не жила одна, не умела обращаться с деньгами. Не представляла, как мало значат по столичным меркам четыре тысячи. Мы с Милой в первую же неделю потратили почти все деньги на одежду. До такой степени оказалась соблазнительной джинсовая юбка, рубашка и прочие девчачьи вещи. В Перми подобного изобилия недоставало.

После импульсивных, необдуманных покупок в первый же день пребывания в Санкт-Петербурге поняла: срочно нужна работа! Расстраивать маму своим шопингом, просить денег совесть не позволяла. Размышляла о том, где найти работу, мысленно отправляя во Вселенную, в космос запрос.

На следующий день были вступительные экзамены в госуниверситет. Первым предстояло собеседование. В аудитории за столами сидели декан и ректор университета. Нужно быть готовой ответить на любой их вопрос.

Если честно, меня больше занимал вопрос о трудоустройстве, чем о собеседовании. Стоя в очереди в коридоре, я перебирала в телефоне многочисленные предложения о работе «без опыта». Вышла девушка из аудитории и пригласила меня войти. Ошарашенная, с трудом оторвалась от экрана и побежала сломя голову в аудиторию.

В помещение голубой утренний свет проникал сквозь открытые жалюзи, падал на скамьи и столы, расходящиеся снизу вверх наподобие веера. В Перми я нигде такого не видела, немного ахнула от удивления. Голос девушки с густыми каштановыми волосами, пригласившей меня в аудиторию, напомнил: я нахожусь в приёмной комиссии университета.

– Лира, присаживайтесь, – указала она на стул. – Заполните, пожалуйста, анкету. Закончите – отдайте мне. Начнётся ваше собеседование.

Я нахожусь на первом в моей жизни собеседовании! Стало так страшно. Похолодевшие пальцы не слушались. Коленки и руки мелко дрожали. Сделав над собой усилие, правильно заполнила анкету. Девушка взяла её у меня и отдала, по-видимому, ректору. Он посмотрел на меня поверх толстой оправы очков и сказал:

– Лира, расскажите нам, почему именно литературное творчество? Вы любите писать, увлекаетесь литературой, чтением или случайно выбрали специальность, ткнули, так сказать, пальцем в небо, наугад?

Он улыбнулся. Остальные члены комиссии тоже ехидно посмеивались. Скорее всего, они смеялись надо мной. Но меня это как-то не смущало.

Начала отвечать, и, кажется, выходило уверенно. Они задали ещё пару вопросов. Я рассказала о своём родном городе – Перми. Казалось, комиссии действительно интересно. Люди расслабились и улыбались, кивая в ответ. Бесспорно, кроме словесного потока на нервной почве, я рассказала им о своих планах на жизнь. Поделилась, что люблю книги, стала перечислять имена литературных гениев. Не могла остановиться. Говорила искренне: мне действительно нравилась литература. Хотелось научиться писать книги самой, публиковаться в издательстве. Моя мечта – написать роман-бестселлер и стать популярной, читаемой писательницей-романистом.

Кое-что всё-таки сболтнула комиссии лишнего:

– Мне очень нужна работа. Срочно!

Ректор немного нахмурился, но сказал:

– Понимаем вас, дорогая Лира. Вы её обязательно найдёте, или она вас!

На этом моё собеседование завершилось.

Я была немного сконфужена. Не понимала, прошла собеседование или нет. Девушка с каштановыми волосами проводила меня до двери.

– Результаты будут вывешены на дверях университета завтра в 12:00,– сказала она и пригласила следующего.

Я подошла к своим вещам, как вдруг из аудитории выбежал молодой человек, сзади догнал меня.

– Девушка, постойте!

Я обернулась. Мужчина лет 35-ти на вид, симпатичный, с тёмными вьющимися волосами, невысокого роста. Он выглядел серьёзно во время всего собеседования. Сейчас призывно улыбался.

– Вам нужна работа, слышал. Вы такая активная, позитивная, творческая натура. У меня есть для вас предложение. Не издательское дело, но, может быть, в качестве подработки подойдёт.

– Интересно! Готова рассмотреть ваше предложение. Благодарю вас, – ответила я.

Я была ошеломлена и не могла поверить: мой запрос услышан Вселенной! «Работа сама меня нашла. Удивительно!» – думала я.

В офис компании искали дополнительных сотрудников. Он находился рядом с университетом. Выяснилось: владелец компании – декан одного из факультетов университета. Искали человека, который поможет им в реализации проекта для крупной международной IT-компании. Суть – научить искусственный интеллект распознавать человеческий почерк. Мне объяснили, как метод должен в будущем работать и в чём будет заключаться моя задача.

Денис, предложивший мне работу, оказался помощником декана. Мы с Денисом должны были с планшетами ходить по медицинским учреждениям и воинским частям. Задача – ежедневно собирать по 100 образцов почерка.

В середине июля на улице было нестерпимо жарко. Мы работали до позднего вечера на износ.

После работы Денис водил меня в коворкинг при университете, где собирались его друзья. Там они придумывали разные творческие проекты, вели беседы на интересные темы, сочиняли музыку, занимались творчеством, смотрели фильмы. Бывало, играли в настольный теннис.

Все его друзья выглядели такими взрослыми. Первое время я их всех боялась, сторонилась. Просила Дениса меня защищать, если кто-то задумает вдруг неладное по отношению ко мне. Он слово держал, в обиду не давал.

Незаметно пролетел месяц моей работы. В перерывах я бегала сдавать экзамены в другие университеты. После возвращалась в общежитие к Миле. Университет предоставил для абитуриентов жильё на всё лето.

За месяц плодотворной работы я получила заработную плату в размере 8000 рублей – огромную сумму. Не могла поверить: в 17 лет держу собственноручно заработанные деньги! «В два раза больше, чем мне мама давала с собой на два месяца!» – искренне радовалась я.

Вспоминая работу, отдавала себе отчёт: не так-то и просто заработать деньги. Мне приходилось каждый день рано вставать, забирать из офиса тяжеленные планшеты. Таскать по 4 планшета в каждой руке непросто. Мелочи жизни по сравнению с тем опытом, знакомствами, которые подарила мне первая в жизни работа.

В свободное от работы и экзаменов время Денис и его друзья показывали мне Санкт-Петербург. Прогулки по ночному городу – живому, активному днём и таинственному ночью – вдохновляли меня.

На полученные деньги я смогла комфортно прожить до отъезда домой. Маме купила прекрасные белые хлопковые летние брюки и чёрный топ. Для меня было огромной радостью потратить первые заработанные деньги ей на подарок.

Что же касается образования, то свой выбор остановила на лингвистике. Мне нравилась программа, предполагавшая глубокое изучение филологии английского языка. Романтика – изучать по книгам литературу, историю, искусство. Не рай ли для такой мечтательной натуры, как я? Всё настолько меня впечатлило, что я сказала себе: «Лира, ты будешь здесь учиться!» – и подала в вуз оригиналы документов.

Дома меня все встретили радушно. Мама и мой школьный друг Никита приехали на вокзал с цветами. До конца лета я проводила всё свободное время с Никитой. Он был хорошим парнем. Правда, в жизни толком ничего не добился сам. Хвастался машиной, подаренной ему отцом. У него была лишь одна мечта – стать начальником отдела на заводе, где он трудился, и показать всем, какой он крутой. Иногда он казался мне скучным, не интересующимся жизнью, тем, как устроен мир.

Он же, напротив, называл меня звездой, особенно когда мне удалось поступить в вуз в Санкт-Петербурге. Я пыталась ему объяснить: мне просто хочется найти свой путь, оставить в жизни след через творчество для будущих поколений.

Перед моим отъездом на учёбу мы сидели в его машине. Никита тоскливо твердил:

– Ну да, куда тебе я!

Подсознательно он понимал: рядом с собой я вижу не его, Никиту, а такого же активного, деятельного, амбициозного, интеллектуально развитого, мыслящего, жаждущего жить полноценной жизнью, смелого молодого человека, который будет инициативным, настоящим мужчиной, со стержнем в характере, способным на поступки, а не на пустые слова и скучную жизнь, которой живёт большинство.

Отношения на расстоянии напоминали прокисшее варенье: несъедобно, но выбросить из холодильника жалко. Я набралась смелости и приняла решение расстаться.

Расставание произошло летом после окончания мной первого курса. После сессии я приехала радостная домой в гости к маме. Никита пришёл, узнав о моём приезде. Я вышла к нему. Он крепко меня обнял, рассказывая, как его дела. Потом предложил покататься на машине по городу.

Вдруг вовремя его бесконечного монолога я отчётливо осознала: нет ни малейшего желания слушать его бесконечные рассказы о себе и бездумно кататься с ним по городу. Мне скучно с ним. Больше не хочу тратить время впустую, пытаясь сохранить наши отношения.

Резко, на одном дыхании я произнесла:

– Никита, нам нужно расстаться. Останови, пожалуйста, машину.

Никита стал возмущаться, просить дать ему ещё один шанс, но я была непреклонна. Уверенная в своём решении, вернулась домой. Мы больше не пара. Нас не связывали ни общие цели, ни ценности, ни интересы по жизни.

Никита долго не мог угомониться. До последнего дня моих каникул он искал повода встретиться. Подкарауливал меня, пытался вывести на разговор. Для меня в наших отношениях давно была поставлена точка.

Глава 5
Весёлое студенчество

Испытания и трудности ожидали меня впереди.

В будущем я разочаровалась в системе образования. Она не давала практических знаний, навыков работы начинающему специалисту.

Интересно учиться в университете было только тем, кто хотел развиваться в гуманитарных науках, преподавать, заниматься научной деятельностью. Меня больше привлекала практика.

Достаточно быстро поняла: филология не совсем моё. Но всё же, закончив вуз, я получила высшее образование.

Передо мной всякий раз пример мамы – массажиста медицинского более четверти века. Она, не поступив в медицинский вуз, получила среднеспециальное медицинское образование. Всю жизнь проработала в поликлинике, сначала медсестрой, потом медиком-массажистом. За смену к ней приходило более двадцати пациентов. Вероятно, ей непросто даётся работа массажиста. Весь день она находилась на ногах, под большим грузом ответственности за тех, кто обращался к ней с болями в спине, шее, ногах и т. д. С работы приходила обессилевшая, уставшая, жаловалась: болят руки.

Пример мамы не вдохновлял: я знала, как она устаёт каждый день. Физический, изнуряющий труд мне не подходил. Моё желание – только интеллектуальный труд. Всегда хотелось избавить маму от необходимости заниматься тяжёлой работой и подарить ей безбедную старость. Сделать всё возможное в жизни и не повторять её путь.

Но в тоже время я брала пример с мамы в другом: она страстно любила своё дело, каждому пациенту отдавала частичку себя, старалась максимально помочь, спасти от страданий. Радовалась, когда после массажа её пациенты чувствовали себя намного лучше, благодарили её. У неё и вправду золотые руки, нежные.

Дома мебельная стенка была забита огромным количеством мыла, массажных масел, кремов для рук. Косметику для рук дарили маме благодарные пациенты. Средства гигиены наполняли комнату ароматом. Её любовь к людям, сострадание, сопереживание, забота, доброта производили на меня неизгладимое впечатление.

После уроков я приходила к маме на работу к окончанию рабочего дня. Вместе мы возвращались на троллейбусе домой.

В Петербурге так же я ездила к Алисе на работу. По выходным с ночёвкой приезжала к ней домой. Мы ходили с ней в кино, играли в большой теннис, весело проводили время. Алиса учила меня женственности, элегантности. Открыла для меня мир самых модных, вкусных ресторанов, бутиков, посещаемых золотой молодёжью Петербурга мест. Она платила за меня в ресторанах и общественных местах каждый раз, когда мы приходили с ней пообедать. Всё она делала с такой щедростью, что я чувствовала себя крайне неловко.

В один прекрасный день я поделилась с ней переживаниями, мол, многим ей обязана. Она сказала:

– Лира, не волнуйся. Устроишься на работу, получишь первую заработную плату – с удовольствием приму твоё приглашение на ужин.

Я старалась помогать ей по дому. Приезжала к ней в гости на выходные. Мне хотелось быть верным и преданным другом для неё, всегда готовым подставить плечо, поговорить по душам, быть рядом. Мы умели поддерживать друг друга в минуты отчаяния.

Однажды, когда мы сидели за столом на завтраке в одном из её любимых ресторанов, Алиса сказала:

– Лира, знаешь, я хотела бы увидеть, как к 23-м годам ты сможешь заработать деньги, купить своей маме квартиру, перевезти её в город твоей мечты. Ты трудолюбивая, сильная, ты сможешь добиться всего, чего пожелаешь. Я в тебя верю!

Её слова так сильно вонзились в мою память. Всё время держала их в своей голове, прокручивая до тех пор, пока не достигла цели.

Глядя на Алису, страстно хотелось стать самодостаточной, финансово независимой, добиться успеха в карьере. Запомнился её парфюм сильной, уверенной женщины. Она оставляла за собой шлейф аромата, сводившего с ума мужчин, находившихся рядом.

Алиса открыла для меня итальянскую, японскую кухню. Научила, как есть суши палочками хаси. Впервые посетив японский ресторан, я совсем не умела правильно есть. Руки не слушались и предательски дрожали. Я пыталась поймать ртом скользкий ролл с чёрной прослойкой и рисом, зажав его между двух тонких палочек. Сначала трюк получился, но второй ролл предательски выскользнул и упал прямо в соевый соус, брызнув мне на розовую футболку. Я испугалась. Кинула извиняющийся взгляд на Алису. Она мило засмеялась.

А какие удивительные десерты – миндальную трубочку, маковый, на натуральных сливках чизкейк – мы пробовали с ней в кофейне на Пушкинской, где она работала управляющей! По субботам я приходила летним утром сюда на открытую террасу кофейни, и мы завтракали с ней. Как правило, она заказывала себе крепкий эспрессо и стакан воды. Алиса научила меня наслаждаться моментом, получая удовольствие от маленьких радостей жизни.

* * *

Выйдя из метро рядом с общежитием, заметила напротив серое здание. Мне показался мрачным и неуютным старый центр Петербурга. Постепенно серость зданий расступилась. Я обратила внимание на Иоанно-Кронштадтский женский монастырь, расположенный на Петроградке, один из старейших монастырей Петербурга. От него исходил невероятной силы магнетизм. Я ходила туда на службу, уединяясь. Монастырь стал местом моей силы, местом, где я спасалась от всех невзгод и печалей, от слёз и трудностей, местом, где мне была рада матушка Феодосия.

Она запомнила меня. Я приходила в монастырь, покупала у неё свечи. Мы беседовали с матушкой о духовной жизни, читали акафист. В нелёгкие моменты она поддерживала меня, утешала. Помогала не опускать руки и всегда говорила:

– Лира, продолжай верить, вести внутреннюю жизнь, укрепляя свою веру! Вера творит чудеса…

Подолгу стоя возле икон, с благоговением молилась. Наслаждалась тишиной, чувствуя, как божественные силы наполняют изнутри. Сразу появлялось душевное спокойствие, радость. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь оконные рамы, согревали теплом, озаряли лицо светом.

Выходила из храма после службы под звон колоколов, загадывая желание. Стаи голубей провожали меня, разлетаясь по небу.

* * *

Летом я читала книги недалеко от студенческого общежития в Лопухинском саду. Прогуливалась не спеша по тенистым аллеям вдоль берега. Любимое место казалось мне царством покоя среди бурлящего, активного города. Не сказка ли? Здесь тихо, немноголюдно. Огромная площадь сада украшена цветами и газонами. Вычищенные пруды сверкали чистотой, вода удивительно прозрачна.

Зимой по утрам с ребятами из студенческого общежития мы выходили по скрипучему снегу в Лопухинский сад на пробежку. Сонные, дышали морозным свежим воздухом. Внутри меня кипела кровь, так прекрасно: снег и яркое солнце, проглядывающее сквозь серые силуэты деревьев. Просыпалась не только природа, но и я вместе с ней.

Старый центр Петербурга, где я жила, стал необычайным для меня. Мой новый город обладал притягательным, чарующим шармом.

* * *

Студенческое общежитие не особо отличалось чистотой, уютом. Однако была возможность жить в атмосфере доброжелательности, открытости со стороны приезжих студентов со всей России, испытывать радость, положительные эмоции. Несмотря на все неудобства, в общежитии я чувствовала себя как дома. Всегда можно поговорить, поделиться своими переживаниями с близкими по духу людьми, кто выслушает и правильно поймёт, примет тебя, согреет теплом душевным, своим присутствием.

Чтобы позволить себе учиться в Петербурге, мне приходилось пятидневку работать с утра до вечера, а после бежать в университет на пары. Я специально поступила на вечернюю форму обучения. На дневной форме мне учиться было невозможно: мама не могла помочь материально, да я и не рассчитывала особо на её помощь. С детства запомнила правило:

– Лира, надейся только на себя!

Перед моим поступлением в университет мама тревожилась: как всё-таки, не имея никакой финансовой поддержки, буду жить и учиться в Петербурге? Я уверяла маму, что справлюсь. Ей не следует переживать за меня.

А если честно, то и сама не знала, как буду справляться, но верила, что всё будет хорошо. Я должна победить саму себя, не отступить ни на шаг от своей цели. Чувство своей принадлежности к обучающимся в университете не настоящая ли радость студента?..

Когда получила ключи от комнаты и вошла в неё, ужаснулась. Заметила старые кровати, стулья и стол, покрытые толстым слоем пыли, и стало не по себе. Решила прогуляться, посмотреть, где находятся общественные туалеты и кухня на этаже.

В туалете холодно из-за старых оконных рам, разбитых в них стёкол. Двери кабинок закрывались на щеколду только через одну, а перегородки между ними были низкие. Студенты-старшекурсники сообщили мне, туалет общий для девушек и парней. Я окончательно расстроилась.

Зайдя в ванную комнату, где стояли раковины для умывания, обнаружила бесчисленное количество тараканов, по-видимому, решили меня поприветствовать, добавить колорита.

После жуткого кошмара зашла на кухню. Там стояли две чудовищно грязные газовые плиты. Им не помешала бы генеральная уборка, как сейчас модно говорить, клининг. Дополняли убогую картину мрачные стены: они, осыпаясь, трескались, давно не беленный потолок был тёмно-жёлтого цвета. Вокруг меня вились местные кошки, мяукая, выпрашивали еду. Запах на этаже как в кошачьем питомнике. Уборщица совсем здесь не убирала, за кошками в том числе. А так как их много и все они тут жили, сами представляете, какое было амбре…

За окном поздняя холодная осень. Обойдя этаж, я решила зайти к себе в комнату и заварить чаю, согреться. Здесь, как и на самом этаже, прохладно. Я подробно осмотрела так называемую мебель: поломанный стул, старая кровать с пружинами, растянутыми до такой степени, что они свисали до пола. Казалось, будто на несчастной, метр в ширину кровати спал не студент, а слон, провалившись сразу же, как только прилег на неё, бедняжку. Остальная мебель – стол, тумбочка, шкаф, древний, переживший, видимо, не одно поколение студентов.

На столе рядом с кроватью стояла железная кружка с кипятильником. На всякий случай им меня снабдила мама. Налив в кружку воды, опустив кипятильник, в ожидании, пока вода закипит, решила присесть на стул, стоявший рядом со столом.

Ножка стула оказалась сломанной и предательски подкосилась подо мной. Падая, я задела стол. Следом за мной полетела кружка с кипятком, обливая мне руки и ноги. Боль от ожога была такая, что я не удержалась и закричала. По-видимому, никто мой крик не услышал. Ни один сосед не постучал в дверь, хотя бы поинтересоваться, что со мной случилось.

Слёзы градом текли по моим щекам. В течение получаса я сидела и дула на свою обожжённую кипятком руку. Через какое-то время боль утихла.

В комнату по-хозяйски вошли две девушки. Они увидели меня, зарёванную, сидящую на полу. Принялись сочувствовать мне, успокаивать, помогая встать с холодного пола. Девочки дружелюбные, выпускницы университета. Планировали в скором времени съехать из комнаты.

В тот вечер мы долго общались. Компания сгладила беспокойство, тревогу, мои переживания от увиденного. Благодаря им почувствовала уверенность: смогу должным образом обустроить свою комнату и комфортно жить какое-то время. Девчонки, кстати, поделились лайфхаком, как выровнять пружины кровати. Долго смеялась над их идеей, но она оказалась весьма стоящей!

– Надо подложить старую, ненужную дверь под пружины кровати, тогда комфортнее спать: спина не будет проваливаться, – посоветовала одна из девчонок.

В тот же вечер они помогли мне найти дверь в коридорах этажа. У завхоза я взяла старый матрас с подушкой и одеялом. После долгих ночных разговоров с девчонками наконец уснула.

Весёлые неунывающие выпускницы меня поддержали, сочувствие так ценно. Остальное оказалось вторичным, не таким существенным.

* * *

С каждым днём я чувствовала себя в общежитии лучше. Старалась не фокусировать внимание на минусах, а во всём искать плюсы. Привыкала к тараканам по утрам в ванной, когда чистила зубы и умывалась ледяной водой. Горячую воду периодически отключали зимой. Чтобы сходить в душ, я спускалась с четвёртого этажа на первый по расписанию в женский день. Таковы правила общежития. Следовало их принять, пока там жила.

Каждый раз, когда терпение готово было лопнуть, успокаивала себя. Следует проявить выдержку, принять жизненную ситуацию на какое-то время. Я верила: вскоре всё изменится к лучшему.

Тем не менее общежитие мотивировало меня найти другую работу, улучшить условия жизни. Я редко приезжала в гости к Алисе. Мне хотелось стать более самостоятельной, самодостаточной, перестать быть зависимой от неё. Я чувствовала вину: она опекала меня, помогая мне, везде за меня платила.

Я никак не могла принять тот факт, что обо мне кто-то может заботиться просто так, не требуя, не ожидая ничего взамен. Мне казалось: за всё в жизни нужно платить, рассчитывать только на себя, непозволительно быть слабой и беспомощной.

«Не расслабляйся, Лира! – говорила я себе. – Вставай и иди вперёд, как бы тяжело тебе ни было, не жалея себя».

Глава 6
Взрослая жизнь

Первый год вдали от дома дался нелегко. Раз в месяц, опуская пятирублёвые монеты в телефонный автомат, звонила домой – услышать голос мамы, слова поддержки после очередной стажировки на работе.

По объявлению в газете нашла первую вакансию – в кафе, куда брали студентов-первокурсников совсем без опыта работы. Для меня идеальный вариант.

Принимая на работу, администратор сказал:

– Стажировку отработаешь бесплатно – три дня.

Я согласилась, не представляя унылой перспективы.

В первый день мне выдали безумно грязную униформу. Пришлось надеть её скрепя сердце. Ведь работа мне необходима. У меня был красивый маникюр, длинные ногти. Заметив, администратор принесла большие ножницы, протянув их, сказала:

– Состригай при мне! Быстро!

С маникюром пришлось расстаться, глотая слёзы. Да, я прекрасно понимала: маникюр не главная потеря сейчас. Всё, что окружало меня, включая грязную униформу, колпак на голове, огромные и тяжёлые ножницы в руках, вызывало негодование. Я чувствовала себя узником.

Началось самое интересное. Через каждые 20 минут в течение дня меня ставили на разные участки зала. Сначала отправили убирать со столов грязную посуду. Тяжёлые подносы с чашками, тарелками и недопитым чаем в чайниках еле могла утащить. К тому же меня постоянно торопили, требуя убирать активнее.

Затем выдали швабру и отправили в туалет мыть его за каждым посетителем. Я терпела, стиснув зубы. При входе в кафе убрала урны и почистила их – процесс на грани дозволенного. Пришлось вытерпеть очередное поручение администратора. Следующее задание – срочно идти на мойку мыть посуду, один посудомойщик не справляется с объёмом работы. Чашки периодически разбивались, выпадая из рук; на мокром полу скользко, приходилось балансировать; духота довела до полуобморочного состояния. Сущий ад, а не работа! Хотелось всё бросить и уйти.

После мойки меня позвали жарить блины на раскалённых блинницах. С непривычки, пока раскатывала тесто по блиннице, на моём запястье образовались ожоги. Как ни старалась держаться, слёзы опять потекли по щекам.

В конце рабочего дня заставили драить напольную плитку между выступами, дабы вместо серого цвета затирка между плитками побелела. Выдали ядерные средства для чистки, от использования их была резь в глазах.

…Я переоделась из униформы в свою одежду, честно выдержав полноценный бесплатный стажировочный день с 8:00 до 22:00, пусть со слезами на глазах, но вытерпев.

Закрыв дверь кафе, еле дыша и держась на ногах, я остановилась на минутку, вдохнула чистый весенний воздух ночного Питера. Ноги, руки, спину ломило от усталости. Так хотелось покоя, забраться в постель и уснуть…

Пошёл тоскливый дождь. Я поползла к метро под проливным дождём, в слезах, в полном отчаянии от обретённого мной места работы.

Чувствовала себя настолько униженной, разбитой, хотелось всё бросить и уехать к маме, но отступать нельзя. Запрещено сдаваться – равносильно шагу назад, поражению! Я шла по дороге, успокаивая саму себя, приговаривая:

– Вот увидишь, Лира! Всё сложится благополучно! Не сдавайся! Твоя мечта ближе, чем ты думаешь!

Наступил следующий день. Всю дорогу до кафе я настраивала себя. Сейчас главное – вытерпеть ещё два дня, выдержать очередную карусель ада, получить работу.

Администратор, приказав надеть дождевик, отправил на улицу чистить урны и подметать перед входом в кафе. Затем меня завели во внутренний двор, где был запасной вход, им пользуются только сотрудники. Выдали шланг, показали на зелёный большой мусорный контейнер на колёсиках, куда выбрасывают отходы, весь габаритный мусор, и сказали мыть его. С отчаянием посмотрела на контейнер. Оттуда неприятно пахло, скорее всего, пищевыми разлагающимися отходами.

Я тактично сказала:

– Мыть контейнер не буду. Со мной так нельзя поступать.

Угрожая, мне приказывали выполнять порученную работу, а иначе…

Моему терпению пришёл конец. Я не выдержала и выпалила:

– Всё, с меня хватит!

Сдав форму, вышла из кафе, находившегося в подвале. Пришлось подняться вверх по лестнице. Наверху увидела двух девушек, сидевших на корточках. Они неспешно курили, выдыхая дым сигарет возле служебного входа. Я задала им вопрос:

– Как вы можете здесь работать?

Темноволосая смуглая девушка посмотрела на меня исподлобья и слегка улыбнулась.

– Как-как?! Прекрасно тут работается. Почему спрашиваешь? Тебе не понравилось? Отличная работа. Правда, Лорик?

Девушка рядом с ней согласно кивнула.

– Отличная? Для меня – нет. Удачи вам! Я ухожу. До свидания, благодарю за сотрудничество. Я получила бесценный опыт, – ответила девушкам, доброжелательно попрощавшись.

Они ехидно улыбнулись, ничего не ответив. Стало намного легче, как будто сбросила с себя груз весом в тонну.

Стажировка в кафе запомнилась на всю жизнь как проверка на прочность. У каждого человека своё понимание достаточности, норм допустимого, приемлемого. Люди счастливы по-разному. Кто-то доволен работой кассиром в магазине, другому по нраву быть охранником или дворником. Есть желающие покорить Эверест. Работа представлялась мне иначе: не мечтала чистить унитазы, мыть мусорные баки и курить на корточках в перерыве, занимаясь пустой болтовнёй. Важно понимать, что твой труд ценят, а не эксплуатируют, как тот труд, с которым столкнулась в кафе. Я совсем не против грязной работы, мытья полов, чистки унитазов, если жизнь заставит. Но не при бесчеловечном отношении к людям, как к своим рабам. Недобросовестные работодатели пользуются студентами, не имеющими выбора.

* * *

Меня поддерживали соседки по комнате студенческого общежития. Возвращалась без настроения с работы, а они шутили, подбадривали меня. Взаимная поддержка, радость от простых вещей придавали оптимизма.

Со временем мы все подружились. В общежитии образовался свой узкий круг общения. Вместе отмечали праздники, ходили друг к другу в гости, пили чай с вареньем по вечерам. Соседки всегда выручали домашними заготовками или посылками из дома, когда кто-то был голоден.

Очень быстро я полюбила место, в котором жила. Запах, грязь за пределами комнаты, разбитые стёкла и тараканы в ванной меня уже мало волновали. На них смотрела с некоторой улыбкой, оптимизмом. Шутила, разговаривая с ними. Желала доброго утра! Старалась больше времени проводить вне общежития, изучая город, его окрестности.

Я никогда не была равнодушна к чужим проблемам и трудностям. Мне удавалось найти подходящую работу; помогала друзьям, рекомендуя их знакомым работодателям. Благодаря жизненному опыту пришла к выводу: чем больше ты отдаёшь другим, не ожидая награды взамен, тем больше получаешь радости: тебе удалось повлиять на жизнь и судьбу человека.

Глава 7
Знакомство с будущим супругом

Занятая заботами, сложностями на работе, забыла: у моей подруги, одногруппницы Светы, день рождения. Она сама напомнила накануне. Пришлось срочно покупать ей подарок. Благо нашла красивые серёжки и браслет.

На следующий день я зашла к ней поздравить. Света засияла от радости, мой подарок ей очень понравился. Она оделась для улицы.

Я спросила:

– Именинница, куда собралась?

– Родители разрешили отпраздновать день рождения на даче, – объяснила подружка. – Я, кажется, говорила: ты приглашена. Совсем замоталась со своей работой, давай, развеешься. Поехали с нами. Там будет много моих друзей, – подмигнула Света.

У неё было желание познакомить меня с кем-то из своих друзей-кавалеров. Свете казалось: так встречу подходящего партнёра. Я засомневалась: ехать мне или нет, всё-таки много незнакомых мне людей…

– Ты больше месяца никуда не выбиралась, – с жаром перебила мои мысли Света. – Твоя жизнь похожа на бесконечное «дом – учёба – работа – дом».

Так она и убедила меня.

Дача у Светланиных родителей большая, с бассейном на улице и баней. Так как ранняя весна и ночи зябкие, празднование проходило в доме.

Света представила друг другу гостей. Рядом со мной красивые, модно одетые девушки, как с обложки глянцевых журналов. Импозантные парни с бокалами в руках расположились, напротив. Среди них выделялся один, высокий, стройный, широкоплечий. Лицо его не выражало привычное для молодых людей самодовольство. Он стоял у праздничного стола, Света позвала его:

– Сергей, познакомься: Лира, моя подруга и одногруппница. Лира, мой одноклассник Сергей.

Света приобняла его за плечи. Сергей слегка улыбнулся.

– Приятно познакомиться, – смущаясь, ответил он.

Голос мягкий, обволакивающий, улыбка Сергея расположила меня к общению.

В течение вечера я не пила алкоголь. Гости смотрели на меня как на девушку с другой планеты. Мы сидели с Сергеем на диване; общение было комфортным в его компании. Он недавно окончил университет, работал в IT. Поделился несколькими историями из жизни, я с интересом слушала.

Однако немного утомляла его привычка говорить не умолкая. Видимо, хотел мне понравиться. Я встала и сказала: отойду пообщаться со Светой. Он воспринял моё поведение правильно – оказался понимающим, добрым человеком, а не просто занудой, для которого главное – найти хорошего слушателя.

Света познакомила меня также со своими подружками из университета. Они предложили мне шампанское. Из вежливости пригубив глоток, пить я не стала. Взяв канапе с красной икрой, поискала яблочный сок. Тут краем глаза заметила: Серёжа, стоя напротив за столом, наливает себе сок в стакан. «Интересно, он тоже не пьёт?» – промелькнула мысль в голове.

Сергей вдруг поднял на меня глаза и мило улыбнулся.

– Позволишь за тобой поухаживать? Налить тебе сок или воду? – спросил он.

Я кивнула.

– Да, пожалуйста. Мне приятно твоё внимание.

Он обошёл стол, протянул стакан с минеральной водой.

– Благодарю, – улыбнулась ему я.

Он ненадолго отошёл от стола – позвали друзья. Я осталась наедине со своими мыслями, внимательно рассматривая комнату, где проходила вечеринка.

Под конец праздника распределяли места для сна. Света сразу предложила мне ночевать на одной кровати с Сергеем.

– Вы же весь вечер провели вместе. Почему бы и нет? – спросила она, хитро улыбаясь.

– С ума сошла?! – ответила я с возмущением. – Нет уж, буду спать одна.

– Ну-у-у… – хотела что-то возразить Света, но Сергей подошёл к ней и тактично сказал:

– Я пойду спать в машину. Думаю, здесь и так спальных мест мало.

Света пыталась его отговорить, но Сергей был непреклонен. Он ушёл, а она набросилась на меня:

– Ну, вот видишь! Отправила парня спать на улицу. Надеюсь, теперь ты довольна!

Наутро все проснулись, и я увидела заспанного Сергея. Он потирал затёкшую ото сна в неудобном месте шею. Света на меня злилась. Меня же её настроение не особо смущало. Сергей решил поступить как мужчина – правильно сделал.

Близился полдень. Все активно собирались. Сергей предложил довезти меня до общежития, а Свету – до дома.

Вернувшись в общежитие, я вдруг почувствовала вину: отправила Сергея коротать ночь в автомобиле, спать скрючившись. Он поступил так, как лучше и спокойнее для меня. Вёл себя деликатно, не навязывался…

Через неделю позвонил, пригласил встретиться, выпить кофе в центре города. Я с радостью согласилась.

Сергей заехал за мной на машине в обед. В кафе сам оплатил наш счёт.

Мы чаще встречались. Во время свиданий Сергей вёл себя достойно, как настоящий мужчина. Если он видел: я устаю от разговоров, замолкал, предлагая отвезти домой. Ухаживал за мной романтично: приглашал в кино, музей, театр или в парк на прогулку.

Мне было всего 18 лет, и я знала: для кого-то такое отношение, как ко мне со стороны Сергея, само собой разумеющееся. Но в моей жизни слова «любовь», «отношения», «семья» связаны только с болью, унижением и страданием. Мама любила когда-то отца, но он ушёл от нас. Семья – тяжёлый труд, в котором как от женщины, так и от мужчины очень многое зависит. Если он пьёт, не способен защитить свою жену и детей, проявить заботу, обеспечивать, значит, он незрелый, инфантильный, безответственный как мужчина.

Сергей совсем не такой, как мой отчим, не такой, как отец. Да, он похож на папу своей крепкой комплекцией. В остальном – полная его противоположность: воспитанный, спокойный, уверенный, порядочный, добрый молодой человек. Несмотря на положительные качества Сергея, я была в замешательстве: спустя год наших отношений он предложил выйти за него замуж.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.