Виктория Вишневская
Девушка сына. Я одержим ею

Пролог

Три года назад

– С вероятностью девяносто девять и девять это выкидыш.

Я зависаю в глубоком шоке и смотрю в лицо врача. Она меня за дуру держит? Как это может быть выкидыш, если я не была беременна? И тем более, ещё ни с кем не спала. Девственница я! Ничего и ни с кем у меня не было!

И беременности тоже!

– Как?..

– Ну, вот так, – разводит руками. – Женский организм, он, знаете, такой.

Я ошарашенно опускаю взгляд вниз.

И снова повторяю это слово у себя в голове.

Выкидыш…

Откуда? У меня не было ни одного мужчины. Два месяца назад у меня просто прекратились месячные. Я думала, это из-за смены климата. И стресса, резко накатившего на меня после того…

…как мужчина, в которого я по уши влюбилась, пропал в один день. Вечером мы поужинали у него дома, выпили немного шампанского, а потом… Меня, кажется, развезло, и я уснула. Проснулась уже у себя в номере. В майке, белье…

Скорее всего, именно ОН уложил меня в кровать…

Прошлый вечер не помнила. И не помню до сих пор.

Но он этого не сделал бы. Да и я… Я ведь проснулась и ничего не почувствовала! Да, тело ломило, но… это от похмелья было! Или спала неудобно!

– Это невозможно, – шепчу и растерянно бегаю взглядом по своим дрожащим пальцам. – Я – девственница ещё. И…

Я сама сомневаюсь в своих словах.

– Я пришла к вам попросить таблетки от болезненных критических дней, а вы…

– Девушка! – я резко от испуга поднимаю голову и встречаюсь с недовольным взглядом доктора. – Не верите, давайте обследуем вас повторно. Но, как врач-гинеколог с тридцатилетним стажем практики, могу с уверенностью сказать, что только недавно вы были беременны! Это и анализы показали.

– Беременна? – во рту резко пересыхает. И дышать становится невозможно. Перед глазами на секунду темнеет, но я беру себя в руки, только сильнее округлив от шока глаза.

Не верю! Ни во что!

Я как будто оказалась в фильме ужасов. И в кошмарах, которые преследуют меня некоторое время. И всё везде сходится к одному: я подыхаю, разбиваясь о темноту. Здесь так же. Слова, убивающие меня, бьют прямо в сердце, оседая в груди давящим комом.

– Да, – кивает. – Но уже нет. Удары были? Или как?

– Вы понимаете, что не было у меня мужчины? – шепчу.

Она вздыхает. Отрывается от стола и откидывается на спинку стула.

– Это бесполезный разговор, – закрывает мою карту. Обрубает все концы. Она меня даже не слушает. – Милочка, вы вспоминайте, с каким невидимкой ночь проводили. Я вам так скажу – это не самое худшее, что вы услышали.

Она резко меняется в лице. Отводит взгляд, но снова возвращает его обратно. Становится серьёзнее и уже не язвит.

– Мне не хочется вам этого говорить, так как я понимаю вас, как женщина, но… – она замолкает. Кусает губу. Её нервозность передаётся и мне.

– Что ещё?..

Я хоть и не слышу, но сердце уже падает в пятки.

И не зря.

Её слова, как рокот грома, бьют, не жалея.

– Так как это ваша первая беременность, ещё и выкидыш… Да и со здоровьем у вас не всё хорошо… Скорее всего, вы больше не сможете иметь детей.

– Как?.. – в груди всё обрывается. Перед глазами всё плывёт от слёз, а я до сих пор не могу отойти от первой информации. Теперь ещё и вторая…

Вместо её ответа, который она озвучивает, шум в ушах стоит. Гудит, бьёт по голове.

Я поднимаюсь на ватных ногах, хватая сумку.

– Да не может быть…

Бред это всё. Бред!

Не было у меня мужчины! Никогда! Как она этого не понимает?!

Я поняла! Это всё врач! Она посмотрела неправильно! Анализы не те! Я пойду в платную клинику и там всё узнаю. Обязательно. Тут оборудование барахлит! Точно. Вот сейчас я запишусь к другому доктору, и тот скажет мне, что всё нормально. Это всего лишь привычные красные дни, а бесплодие…

Миф.

У меня всё нормально!

Нормально!

Я проговариваю эту фразу, как в бреду, пока иду до магазина с водой. Не замечаю, как выхожу из поликлиники и, словно мумия, бреду по дороге. Иду еле-еле – ноги не держат. Дышать забываю, иногда ловя губами воздух.

И диагноз до сих пор звучит в ушах.

Пытаюсь переварить. Всё. До единого слова.

Не может этого быть…

Ладонь сама опускается на плоский живот, где только недавно был мой малыш. А теперь его нет. Нет.

Почему всё наваливается так сразу? То Амир… Теперь ещё и эта неправда, травмирующая душу. А что, если…

Необоснованная и нелогичная догадка бьёт по мозгам.

Нет, он бы этого не сделал. Точно. Я уверена. У него не было ни мотивов, ни времени…

Неожиданно вылетаю из своих мыслей и впечатываюсь больно в чью-то грудь.

Поднимаю испуганно взгляд вверх. И теряюсь. От тёмных глаз, от которых замирают все органы.

Глава 1

Наше время

– Малышка, мой отец приехал из Дубая. Хочет с тобой познакомиться.

Я покрываюсь липким потом, услышав только одно название города. Не самые лучшие воспоминания возникают в голове, чуть не вызывая очередную истерику.

Проклятый Дубай!

– Зачем? – натянуто улыбаюсь, обходя машину. Я не хочу ни с кем знакомиться. Тем более с родителями Аяза. Слишком всё быстро развивается. Настолько, что я ничего и не успеваю понять. – Прости, я так устала, – придумываю на ходу отмазку. Чем только? Пирог пекла? – Поедем домой?

– Я уже сказал, что мы приедем.

Я тушуюсь. Не думаю, что у нас так всё серьёзно. Мы в отношениях полгода, и я не уверена, что они продлятся дольше, чем этот срок… Сразу после дня рождения Аяза я думаю разорвать наши отношения.

Он слишком хороший. Слишком чуткий.

Вот даже от бабушки и сестры забрал, хотя я могла и сама дойти.

И дал мне время привыкнуть к нему, когда мы только познакомились. Не наседал, не принуждал меня к интиму. Намекал, но когда видел, что я зажималась и нервно теребила край своей юбки, переставал.

Я поставила свой ультиматум, надеясь уберечь нас обоих от глупостей, – близость только после свадьбы.

Но моего парня это пока не остановило. Сказал, что подождёт, когда я буду готова.

И я снова вспоминаю те слова, и это добивает меня.

Для него эти отношения – серьёзные. И для меня тоже. Будь моя воля, я бы так и осталась с Аязом, но… Я так не могу. Он детей хочет, а я не способна ему их родить. Он по разговорам – семьянин… Хочет сына, который потом станет наследником компании.

А я…

Пустышка.

Никому не нужная.

И как только Аяз узнает, что я бесплодна – откажется от меня. Я знаю. Выучила его за эти полгода.

И сейчас, когда он говорит про знакомство с родителем… Я сомневаюсь.

Не уверена я. Зачем это вообще? Если буквально через месяц мы разбежимся. Из-за меня. Я не хочу портить этому человеку жизнь. А сказать ему о своей ситуации… не решаюсь.

Я ведь даже не подпускаю его к себе! Максимум – поцелуи. Близость для меня до сих пор слишком болезненна. После того случая…

Я снова сжимаюсь, но подхожу к своему любимому, опуская ладони на его такие надёжные плечи.

Но он хватает мои пальцы своими горячими ладонями. Подносит их к губам и жарко целует.

– Для меня это важно.

Я вздыхаю.

Не могу отказать. Ведь это единственный мужчина, прикосновения которого я могу терпеть.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Думаю, мы можем заехать ненадолго…

Он улыбается. Отрывается от моих пальцев, открывает дверь автомобиля и сажает меня в салон. Обходит, садится следом и включает кондиционер.

– Мой отец хороший, не бойся, – внезапно произносит, заводя мотор.

– А кто боится? – хмурю лицо и выпячиваю губки. – Я? Зачем мне бояться, когда рядом есть ты?

– Ах ты, маленькая лиса, – хитро улыбается. – Знаешь, как меня задобрить.

– А надо? – выгибаю бровь.

– На самом деле это мне надо тебя задабривать, – постукивает пальцами по рулю, когда отъезжает от бабушкиного дома. Он нервничает. – Я знаю, что ты не любишь ночевать не дома, но…

Я напрягаюсь от каких-то нескольких слов.

– Я сказал отцу, что мы останемся у него на ночь.

Я зависаю.

– Скажи, что нет никаких проблем, – он отвлекается от дороги, поворачивается ко мне и проговаривает всё это извиняющимся тоном. И выглядит сейчас как ласковый котёнок, которому я не могу сказать «нет».

– Никаких проблем, – натянуто улыбаюсь. – Но ты мог и предупредить меня. Я не взяла никаких вещей.

Хоть слова и даются так просто, на душе буря поднимается. Стискиваю ноги вместе и поджимаю от странной тревоги пальцы на них.

– О-о, поверь, они тебе не понадобятся, – многозначительно играет бровями.

Не понимаю, что он имеет в виду. Только соглашаюсь, тихонько смеясь. И под успокаивающую музыку мы доезжаем до огромного особняка. Роскошный. Огромный. Как гигант. Место тут просторное. Хоть не буду чувствовать себя запертой и как в консервной банке.

Прибыв на место, Аяз открывает мне дверь, подаёт руку. Ведёт меня по каменной дорожке аккуратно, чтобы шпильки не провалились между искусно выложенными кирпичиками.

Как-то странно так вышло, что именно сегодня я при параде. В тёмном платье-миди с просторными рукавами три четверти и открытым декольте. Неглубоким, но видно два приличных холмика.

Ещё и шпильки…

Как знала!

Мы подходим к дверям, которые открываются для нас через несколько секунд.

И когда это происходит, я понимаю, что не волнуюсь.

Не знаю почему. Может, потому что мой мужчина рядом.

Какое-то лёгкое чувство захватывает тело, и я переступаю через порог дома. Осматриваюсь по сторонам и замечаю огромную лестницу, по которой сейчас спускается человек. Я ещё не вижу его, но слышу тяжёлые шаги. Походка явно мужская.

Не знаю отчего, но взгляд первым делом цепляется за лакированные туфли. Только потом скользит по тёмным брюкам и такой же чёрной рубашке, обтягивающей натренированное и холёное тело. Не думала, что отец Аяза так хорошо выглядит.

Сколько ему? Около сорока?

– Отец, – доносится от моего парня каким-то почтительным тоном.

– Сын мой.

От этого голоса я замираю. Внутри холодеет, руки сковывает невиданной силой, а воздух вокруг пропадает.

Я кидаю быстрый взгляд на лицо мужчины, которого вижу перед собой.

И сильнее сжимаю руку Аяза, чтобы случайно не упасть на чистый пол с сильным грохотом. Холодный пот струится по спине, а ноги всё же подкашиваются, когда я снова слышу его. Знакомый голос.

– Сын, твоей невесте плохо?

Я пропускаю всё мимо ушей. В голове только звон. От его слов. От его тона. Тембра.

Я сошла с ума. Точно. Просто неприятные дни… И теперь я вижу его. Но всё это – иллюзия. И чтобы в этом убедиться, вновь поднимаю взгляд от своих ног и смотрю на смуглого мужчину перед собой.

И замираю, когда понимаю, что всё это – реальность.

И я стою перед человеком, что уже раз сломал меня. И делает это снова, когда появляется передо мной. Смотрит хищно, обжигающе, сканируя взглядом с головы до пят. И морозит. Всё тело, что цепенеет от его внимания. Все органы, которые отказываются работать.

– Ева, с тобой всё хорошо? – обеспокоенно раздаётся сверху.

– Да, всё отлично, – спешу его успокоить.

Но это не так.

Я хочу сорваться с места и убежать. А ещё сильнее – вцепиться в это красивое и ненавистное лицо ногтями и расцарапать. До крови.

Для него это всего лишь встреча. Очередная. Как и три года назад. А для меня… Роковая. Убивающая наповал.

Ведь из-за отца своего любящего человека я стала такой… дефектной. Никчёмной. Пустой. Без права на нормальную жизнь. Без права завести нормальную семью.

– Принести тебе воды? – доносится со стороны Аяза.

Я пугаюсь, вцепившись в его руку. Так сильно, что пальцы немеют. Но только бы он не ушёл. Не оставил меня наедине с ним. С Дьяволом, душу которому я готова была продать. И едва не сделала это. Он её сломал. Захватил, сжал сильными пальцами и разбил. Как стакан в могучих руках.

– Нет, не нужно, – натянуто улыбаюсь. – Всё хорошо, немного переволновалась.

– Волнуетесь? – голос, словно пропитанный ядом, привлекает всё внимание. Я боюсь поднимать взгляд на него. Но делаю это, чтобы Аяз ничего не понял. И чтобы человек напротив не подумал, что я страшусь его.

Нет, я его ненавижу.

И жутко растеряна.

Я не ожидала увидеть его здесь… А ведь у Аяза совершенно другая фамилия.

– Из-за нашей встречи?

– Немного, – по-доброму отзываюсь. Сколько же требует это сил! – Серьёзный шаг.

Он испепеляет своими карими глазами, не сводя с меня взгляда. Не улыбается, не показывает, что мы знакомы. Но издевается словами. В глазах – жгучий холод. Именно такой. Жаркий, горячий, но леденящий. Жалит одним прикосновением о мою кожу.

– Не стоит, – он поднимает ладонь, а я сжимаюсь.

Думаю, что дотронется до меня, но нет. Указывает в коридор.

– Пойдёмте на кухню.

– Я не голодна, – выпаливаю с испугу. – Я вспомнила, что забыла телефон у бабушки, когда гостила у неё.

Я хочу развернуться под колким взглядом Амира, но Аяз меня останавливает.

– Ева, перестань, – дёргает меня за руку. – Заедем завтра.

И опять испуганно бегаю взглядом по комнате. Поджимаю губы, понимая, что никуда не уйду.

– Не обижайте моих поваров, Ева.

Прикрываю на секунду глаза.

– Волнуюсь, – говорю честно. Нет. Я в панике. В испуге. В животном.

Не могу здесь находиться, но иду следом за хозяином дома. Сильнее прижимаюсь к своему парню.

Нет, я уверена. Свадьбы не будет. Уже в который раз.

Как только я окажусь дома, разорву все связи. Мне тяжело. Настолько, что готова задохнуться.

Зная, что из-за впереди идущего человека с широкой спиной я лишилась ребёнка. Его ребёнка.

И какой-либо возможности родить в будущем.

Глава 2

Мы оказываемся в светлой кухне, и Аяз отодвигает мне стул. Я аккуратно сажусь на противоположной стороне от Амира. Но он всё равно оказывается напротив меня. Так, что я чувствую своими пальцами в босоножках его ноги.

Он задевает специально. Делает вид, что ничего не происходит.

– Думаю, теперь можно начать наше с вами знакомство, – он берёт вилку в руку и насаживает на неё кусочек запечённого помидора. – Сколько вам лет, Ева?

Из его уст моё имя звучит грязно. И я, которая его так люблю, вмиг ненавижу.

– Двадцать два, – отвечает за меня мужчина рядом. – У неё высшее образование, любит детей, отменно готовит! М-м-м, пальчики оближешь.

Зачем он всё это говорит ему?

– На каком факультете учились?

Амир спрашивает это, но знает ответ сам.

Или не помнит?

Я освежу ему память.

– Иностранные языки.

Из-за них я тогда поехала в эту проклятую страну и встретила ЕГО там. Я – юная практикантка, которая устроилась на работу в крупную компанию и покорила своими знаниями босса. В качестве переводчика он взял меня с собой.

И всё вылилось в то, что имею сейчас…

– Переводчик? – уточняет.

– Ага, – довольно разливается в словах Аяз. Обвивает меня рукой и опускает ладонь на плечо. Этот жест замечает и отец моего парня. Цепляется взглядом за пальцы и тут же опускает глаза вниз. На тарелку с едой. А я и притронуться к ней не могу. Ком в горле стоит. – Она у меня умничка.

Саидов игнорирует его похвалу.

– Приходилось пользоваться знаниями на практике? Путешествовали?

Я хочу резко ответить «нет», но не успеваю.

Зачем он продолжает меня испытывать, если прекрасно всё знает?

Он специально говорит это, чтобы я вспомнила то время!

– Были, например, в Дубае?

Я сжимаю зубы до скрипа.

Он издевается надо мной.

Я неосознанно сдавливаю вилку, которую хочу воткнуть этому человеку в глаз.

– Нет, пап, она не была там, – отвечает за меня Аяз. Поглаживает по плечу. – Домашняя девочка. И девочка во всех смыслах этого слова!

Я застываю.

Что он сказал?

– Действительно? – в насмешку Амир поднимает на меня свой горящий взгляд. Уголки его губ издевательски дёргаются вверх. Немного. Улыбки даже незаметно. – Красива, умна…

Вдруг начинает перечислять.

– Скромна, да ещё и девственница.

От последнего слова меня перекашивает.

– Ты нашёл настоящее сокровище в наше время.

Я резко хочу повернуться к своему парню и дать ему хлёсткую пощёчину, но вместо этого начинаю есть. Грубо засовываю кусочек мяса в рот.

– Спасибо, – говорю как-то грубо. Одним словом они взбесили. Тем более таким болезненным. Я только забыла обо всём. А они напоминают снова. – Мне приятно, что вы хотите больше узнать обо мне, но давайте не будем залезать в меня настолько глубоко?

– Ещё и холодна с другими мужчинами. Все качества хорошей жены.

Я прикрываю глаза и выдыхаю. Это бесполезно. Спорить с ними.

Поэтому дальше подвергаюсь допросу. Благо недолго.

Мы доедаем, и я, не задерживаясь, встаю со своего места, притворно хватаясь за голову.

– Простите, – включаю вежливость. Хватит с меня. – На сегодня я всё. Жутко устала. Ещё и мигрень. Мне жаль, что я не останусь с вами ещё. Пожалуй, пойду, немного отдохну. Позволю отцу побыть с сыном.

– Да-да, конечно, – подскакивает испуганно Аяз. – Пойдём, я проведу тебя в нашу комнату. Я приду чуть попозже.

Я мельком прохожусь взглядом по лицу Амира. А оно бездвижно. Как и тогда. Он не особо светил эмоциями. Но и без них…

Неважно.

Он только берёт салфетку и смотрит вперёд. Даже не на нас.

Я пролетаю мимо. Позволяю отвести себя в комнату.

– Располагайся, – заводит внутрь роскошной спальни. Но мне нет никакого дела до неё. Я хочу домой. Не к Аязу. А к себе. К бабушке, сестре. – Как тебе мой отец?

Я сглатываю ком в горле.

– Мне понравился, – говорю притворно. Я готова его задушить собственными руками. – Я ожидала худшего, но…

Резко поднимаю голову и впиваюсь недовольным взглядом в Аяза.

– Мне не понравилось то, что ты сказал при нём. Про…

– Девственность? – выгибает бровь, недоумевая.

Он не понимает, в чём дело. Зато я знаю.

– Детка, это круто, – хватается ладонями за мои плечи. – Я сказал это, чтобы поднять тебя ещё больше в глазах отца. Это важно для меня. Для отца это существенный пункт.

Я отвожу взгляд в сторону. Ничего не говорю.

– Хорошо, – выдавливаю. – Иди к Ами…

Обрываю себя. И испуганно выпаливаю:

– Отцу. Я в душ и спать, – вырываюсь и направляюсь к кровати. Кидаю на неё сумочку.

– Даже не поцелуешь?

– Аяз… – пытаюсь его не обидеть. – Прости, сегодня мне не позволяет здоровье проявлять любовь.

Говорить это после тех месяцев тяжело… Очень. Потому что… я не полюбила, нет. Но привыкла. Аяз вытащил меня из депрессии. А я с ним так поступаю…

Но по-другому не могу.

Ответом мне служит молчание

Тихие шаги.

И звук аккуратно закрываемой двери.

И только после этого я падаю на кровать и зарываюсь лицом в чистую и мягкую постель. Обида раздирает грудь.

Это ужасно. Я не знаю, что делать. Как теперь смотреть на Аяза? Ощущать его прикосновения на своём теле? Учитывая, что теперь я знаю, кто его отец.

Амир – первый мужчина, которого… я полюбила.

***

Я подскакиваю на кровати и смахиваю холодный пот со лба. Тяжело дышу и под звуки глухо тарабанящего сердца в груди смотрю на свои подрагивающие руки.

Я только забыла его, как этот кошмар вновь появляется в голове. И преследует меня даже во сне.

Снова он перед глазами. В мыслях.

Его руки, которые скользят по моему обнажённому телу. Обжигают, напитывают странной силой, стреляющей в низ живота, где всё зажигается от его прикосновений. Распаляют, убивают.

И когда вновь чувствую наслаждение, просыпаюсь.

Скидываю ноги с кровати, встаю и поправляю огромную майку. Кажется, Аяза. Одежду Амира и надевать бы не стала. Тут же выбросила. А эту нашла в шкафу. Размер для Саидова маловат.

И сейчас, аккуратно посматривая через плечо, где спит мой возлюбленный, хватаю свои вещи и иду в ванную. Там переодеваюсь, расчёсываю пальцами ещё влажные волосы. Значит, я уснула не так давно. И диалог отца и сына тоже не продлился долго…

Может, оно и к лучшему.

Складываю вещи на тумбочку, достаю телефон, готовая вызвать такси.

А пока выхожу из комнаты, тихо открывая дверь.

Иду по длинным и холодным коридорам. Отделка мрачная, как и всё это место. И только светильники освещают этот холод своим теплом.

Шаги эхом ударяют по слуху, но я не отступаю от своих мыслей. Только озираюсь по сторонам, не желая встретить хозяина этого дома. Я не боюсь. Но не хочу его видеть.

Он мне жизнь сломал. На куски. Вдребезги. Кинул буквально умирать.

Я аккуратно спускаюсь по лестнице со второго этажа, чтобы не было слышно моих шагов, и иду на выход.

Хватаюсь за ручку двери, поворачиваю, но она не открывается. Дёргаю ещё раз. И опять. Этот звук неповорачивающегося замка стоит в ушах.

Настолько, что я не замечаю, как вдруг рядом с моей головой в дверь упирается ладонь.

И взгляд тут же мечется на неё. Загорелую с длинными пальцами. С витиеватыми и тугими венами. Аккуратными ногтями.

Хоть и в дрожь бросает, я прикрываю глаза и поджимаю от боли губы. Опять они. Руки эти.

Горячее дыхание обжигает ухо даже через влажные волосы:

– Куда собралась моя гостья?

Мириады мурашек проносятся по телу. Нет, всё же я боюсь. Не его или даже его власти. А столкнуться лицом к лицу. Глазами.

И я хотела бы всё ему высказать. Произнести, к какому аду он привёл мою жизнь.

Что я постоянно бегу. От всех.

– Открой дверь, – говорю глухо. – У меня дела, мне нужно уехать.

– Ты обижаешь меня, Ева.

Другая ладонь внезапно оказывается на моём втянутом от страха животе.

И я сама поворачиваюсь к нему, показывая, что не сломлена.

Не сломлена…

Я давно сломалась. Как фарфоровая кукла, которую выбросили от скуки.

Поднимаю решительный взгляд и встречаюсь с карими глазами, полными огня. Горят так же, как и при нашей первой встрече. Как при второй. Третьей. Пятой… Вот после неё всё это и произошло.

Вспоминать больно.

Не её.

А её последствия.

Его рука скользит с моего живота на мою спину. Я невольно вздрагиваю и чувствую, как он подаётся вперёд, вжимая меня в дверь и в себя. Не даёт пространства, чтобы вырваться. И дышать.

Задыхаюсь от его присутствия рядом. От его глаз. Лица. От этих губ, которые двигаются в следующую секунду:

– Ты изменилась за три года, – зрачки концентрируются на моём лице. А ладонь, до этого покоящаяся на двери, проходит по влажным волосам. Щеке.

И я голову поворачиваю. Чтобы не трогал. Но он всё равно обвивает мой затылок. Спускается ниже. Пальцами врезается в шею. А большим поглаживает скулу.

– Отпусти меня, – не прошу, а говорю смело. – Я – невеста твоего сына!

Пытаюсь включить ему мозги.

Но не работает.

Это его только злит.

Яркий огонь, что плещется в его глазах, вдруг отдаёт холодом. Но тут же всё встаёт на свои места.

– Пока ещё не невеста, – говорит своим грудным голосом. Медленно, хрипло. – А если вдруг ты ею станешь, мне придётся сдать тебя Аязу. И он узнает, какая ты лживая. Девственница Ева.

Он усмехается.

Подаётся вперёд и вжимает меня в дверь сильнее. Вырывая из моего рта тихий стон боли.

– Или пойдем, скажем ему, что ты давно не девочка, а? – он наклоняется ко мне, говорит спокойно. Едва не касаясь моих губ. – И все ожидания моего сына разлетятся в пух и прах. Рано или поздно это произойдёт, когда…

– Заткнись, – выплёвываю.

А его пальцы сжимаются на моей шее.

– И отпусти меня. Сейчас же. Я хочу уйти.

– Не уйдёшь, – чеканит. – Я ещё…

Он наклоняется ещё ниже. Ведёт носом по моей щеке.

– Не насладился твоей компанией, – приближается к уху, на которое слегка дует горячим воздухом, и моё тело покрывается мурашками. – Ты пахнешь так же.

Я стараюсь его оттолкнуть, впиваясь ногтями в его могучие плечи. Но и сдвинуть не могу.

– Как три года назад.

– Амир, – голос дрожит. Я впервые произношу это имя за столько лет. И столько бы ещё не произносила! – Перестань, твой сын…

Мужчина утробно рычит мне на ухо и спускается вниз. Дотрагивается губами до моей кожи. Обжигает, клеймит и выжигает в моей груди огромную дыру боли и обиды.

– Мой сын ещё не трогал тебя, – внезапно произносит. Пальцы со спины скользят вниз. И я опять стараюсь оттолкнуть его от себя. – Раз ещё не знает, что он будет у тебя не первым мужчиной. У тебя кто-то был за это время? Кто-то трогал тебя, Ева, там, где это делал я?

Во мне разрастается буря из злости. Поднимает песчинки гнева, которые сливаются в огромный тайфун.

И я назло молчу ему.

Хотя хочу прокричаться.

Рассказать ему, что со мной было после того, как он…

Но Амир не поймёт. Ему плевать. Раз оставил меня одну. И сделал то, что…

– Отвечай.

– Пошёл к чёрту! – не выдерживаю, выплёвывая.

Он отрывается от моего тела и поднимает голову вверх. Впивается в меня жгучим взглядом. Даже яростным.

– Не отвечай, – говорит грубо. Задевает тонкую ниточку страха в моём подсознании. Он всегда казался мне опасным. Что может сломать шею одной рукой. Но, даже несмотря на это, я, глупая студентка, влюбилась в него. И, словно околдованная, позволила стать моим первым мужчиной. – Я и так знаю ответ. А теперь второй вопрос.

Он подаётся вперёд. Несколько миллиметров разделяют наши губы.

И я задыхаюсь.

От близости.

От вопроса. Который он чеканит мне в лицо:

– Где. Мой. Ребёнок?

Я неосознанно усмехаюсь. Как ненормальная.

– В прошлом, – выплёвываю. – Там, где ты его и оставил. Вместе со мной. В аду.

Глава

3

Три года назад

– Да куда ты спешишь? – Костя дёргает меня за руку, спасая от машин на проезжей части. – Смотри по сторонам!

Я полностью игнорирую своего начальника, возбуждённая тем, что впервые выбралась за границу. За все свои девятнадцать лет!

– Как тут классно! – восклицаю, осматриваясь.

– Ты в курсе, что… – меня снова одёргивают. – Тебя за ненормальную прохожие считают! Надеюсь, ты хоть так с заграничными партнёрами не будешь общаться? Учти, Ева, меня уволить могут!

– Да всё путём, – толкаю его в обиде. Всё веселье портит! – Дай насладиться! Не факт, что ещё раз тут побываю.

Я кружусь под палящим солнцем и наслаждаюсь каждой минутой в Дубае.

Думала ли я, что, только поступив в универ и проходя практику в крутой фирме по рекомендации моего преподавателя, так быстро окажусь за границей? Нет! Я и не мечтала о таком!

Думала, что мой максимум – репетиторство в будущем. Но я стою рядом со своим непосредственным начальником, а завтра у нас крупная сделка, которую я буду переводить.

Жутко волнуюсь, но в знании языка я полностью уверена.

Поэтому позволяю себе немного расслабиться. Остановиться и осмотреть прохожих. Я не одна такая чудачка. Туристов в Дубае очень много. И все ведут себя точно так же. А я почему не могу?

Жизни нужно радоваться! Пока она даёт это делать!

Поправляю рюкзачок и поворачиваюсь к Костику. Он хоть и мой, так скажем, куратор, но уже успел стать для меня почти другом.

– Я немного погуляю здесь недалеко и потом вернусь в отель, – предупреждаю его.

А он относится к этому скептически.

– Я оделась прилично, – показываю своё длинное платье почти по щиколотку. – Вам нечего стыдиться за меня!

Костя в ответ на мои слова только закатывает глаза.

– Даю тебе три часа. Не вернёшься – уволю. А нашему боссу скажу, что тебя арабы украли.

Я негромко хихикаю и прикрываю рот ладошкой.

– А как же вы вечером без меня переговоры вести будете?

– А я завтра уволю! – смекает и пальцем мне грозит.

Я строю ему рожицу, поправляю очки на его лице и, разворачиваясь, убегаю. Не достаю телефон, чтобы пофотографировать всякие достопримечательности. Я столько начиталась в интернете перед отъездом, что немного боюсь. Особенно фотографировать. Читала, что если на снимок попадёт коренной житель, меня могут засудить.

А я это… Молодая ещё.

Поэтому хожу по окрестностям. Недалеко как раз расположено местечко, которое интересует меня своими строениями. Песочного цвета дома с балконами из металлических прутьев. На фоне огромных мегаполисов всё выглядит так по-старинному, захватывает дух.

Я неосознанно осматриваюсь и ловлю взглядом мальчишку, что весело бежит по дороге мимо меня, удерживая в руках бутылку с водой.

При виде него улыбаюсь. Радостный такой.

Но цепляюсь взглядом за нос чёрного автомобиля, что как раз выезжает из арки на дорогу, на которую выпрыгивает пацан.

Я рефлекторно делаю шаг вперёд, переставая дышать.

Не знаю, чем думаю. Действую на рефлексах и хватаю ребёнка за майку, оттягивая на себя. И тут же подаюсь назад, смотря за тем, как автомобиль резко тормозит. Прижимаю мальчика испуганно к себе.

А вокруг меня словно воздух замирает. И время.

И я отмираю, глотая кислород и перепуганно смотря на то, как дверь автомобиля распахивается. Из салона появляется мужчина. Высокий, красивый. Словно сошедший с киноэкрана. С ужасающей энергетикой. Или… нет, притягательной.

Меня в дрожь бросает.

И я даже отпускаю мальчика, который испуганно убегает с места происшествия.

А я стою. Как вкопанная. Нет, зачарованная. Наблюдая за идеально вычерченным лицом. Такой же фигурой.

Я впервые вижу такого мужчину.

От одного только вида которого сердце начинает бешено колотиться.

И от страха, и от чувства, пронзившего тело.

Выглядит свирепо. Грозно. Я на его фоне – тростинка.

Подходит ко мне в один широкий шаг.

– Вы… – начинаю резко на русском, решая атаковать первая. Чтобы он меня не задавил своей аурой. Но вовремя понимаю, что он – не русский, а араб.

Но снова ошибаюсь.

– Вы в порядке? – произносит на русском. Значит, не отсюда. Акцента нет. Но внешность… Что-то в нём есть.

Он поднимает сильную и могучую ладонь, прикладывая к моей щеке.

А я стою. Не могу с места сдвинуться. Смотрю вперёд.

Глаза красивые.

Уклоняюсь и неловко отвожу взгляд в сторону, заводя прядку волос за ухо.

– В порядке, – говорю несмело. – Мальчик не пострадал, но вам лучше бы не газовать в таких местах.

– Моему водителю стало плохо от жары, – произносит обволакивающим нутро голосом. – Если бы не вы, ребёнок пострадал бы. Примите мои извинения.

Я наконец, внутренне собравшись, поднимаю на него взгляд. Тут же хочу опустить глаза, но смотрю в это неподвижное, каменное лицо. Он реально как статуя. Но только глаза горят. И это выдаёт, что он живой.

– Всё нормально, – улыбаюсь. – Мы отделались лёгким испугом. Я пойду.

Мне неловко находиться рядом с ним. Он пугает.

– Удачного дня, – я пробегаю мимо, не оглядываясь. Невольно ловлю его запах. Вкусно. Очень. Пахнет терпко. Как… шоколадные конфеты.

Чувствую, как его жаркий, тёмный взгляд опаляет спину закрытого сарафана. Он не сводит с меня взгляда, пока я не заворачиваю за угол.

И в этот момент начинаю дышать.

Воздух появляется.

Я останавливаюсь и падаю на стену, прикладывая ладонь к голове. Я жутко вспотела от волнения. От незнакомца с пронзительными глазами, идеальным лицом и телом.

И голосом. Он и заставил меня почувствовать это странное покалывание в груди. Он нереальный. Бархатистый. Но в то же время грубый.

Я машу головой, смотрю на наручные часы и с ужасом понимаю, что опаздываю на встречу!

Поэтому взяв себя в руки, бегу обратно к отелю, понимая, что мои три часа истекли. И мне срочно нужно в номер, чтобы переодеться для встречи с новыми партнёрами босса.

***

– Где они? – нетерпеливо спрашивает Костя мне на ухо. – Повезло тебе, Добровольская, что партнеры опаздывают, а не ты.

Я спокойно смотрю на бумаги в своих руках, закинув ногу на ногу. Делаю вид, что всё нормально. А сама интенсивно дышу носом, пытаясь надышаться. Я бежала сюда на всех порах. Боялась, что опоздаю из-за душа. Приходить на бизнес-встречу потной – неуважительно.

Но всё нормально.

– Они не опаздывают, – смотрю на наручные часы. А потом на босса. Он сидит напротив, работая на планшете. В это время он всегда отключается от реальности. – Пять минут ещё.

– О, идут.

Я резко встаю, а босс – Роман Анатольевич, добрый старик, который не побоялся взять студентку с собой на переговоры – поднимает взгляд. Встаёт следом.

Я улыбаюсь, как и положено, поворачиваясь к новым партнёрам босса. И едва не роняю планшет для бумаг из своих рук, когда замечаю знакомые черты лица и фигуру.

Всё тот же мужчина, от которого дыхание пропадает.

Опять он.

Идёт уверенно, не обращая ни на кого внимания. Только вперёд. К Роману Анатольевичу.

И я снова осматриваю его. Широкие плечи, обтянутые белой рубашкой. Через неплотную ткань просвечивают почти все его мышцы. Особенно грудные. А рукава закатаны вверх, демонстрируя мощные предплечья с дерзко выступающими венами. Загорелые, как и лицо.

Его взгляд неожиданно мечется в мою сторону. Проходится по лицу, распущенным волосам, передние пряди которых я завела на затылок и зацепила заколкой.

Внимание его переключается ниже.

На блузку из обычного бутика, которую на себе не чувствую. Перед его взором как голая. От того и закрываюсь планшетом, распрямляя и без того прямые плечи.

Он подходит к нам и пожимает руку моему боссу.

И ничего не говорит мне.

Только представляется:

– Амир.

Сейчас его голос звучит грозно, строго. И внутри всё от него захватывает.

Он предлагает присесть, что мы и делаем.

И тут я задумываюсь.

А зачем им, собственно, переводчик?..

Если он сам неплохо говорит по-русски?

Но вместо того, чтобы начать говорить на нём, произносит по-английски следующие слова.

– Перед тем, как мы заключим контракт, мне хочется обсудить некоторые детали.

Я застываю, растерявшись. Тон не похож на тот, что был днём. Так говорят деловые люди, заключая сделку, да?

Я зависаю.

Босс поворачивается ко мне, ожидая перевода.

Спохватываюсь и перевожу.

Стараюсь не смотреть на мужчину, что сидит в кресле напротив, широко расставив ноги. Откинувшись на спинку кресла, играет с ключами и кидает на меня странные взгляды. Ну, возможно, обычные. Каждый раз, когда я перевожу. Но это ведь нормально, да?

Беседа длится каких-то полчаса, но всё это время я сижу как на иголках. Нет, на раскалённых углях.

– Думаю, мы можем заключить контракт.

Я вновь перевожу. Босс кивает. Костя, мой непосредственный начальник и по совместительству правая рука Романа Анатольевича, подаёт Амиру документы. Тот подписывает их размашистой подписью.

Встаёт.

Я отчего-то хочу спросить его, зачем он говорил на английском, но не останавливаю мужчину. Делаю вид, что что-то записываю, работаю.

А он уходит. Мы отправляемся следом. И я уверена – мы ещё встретимся. Скорее всего, они будут обсуждать строительство нового здания, а им нужен будет переводчик. Поэтому с ним я не прощаюсь.

Мы спускаемся вниз, где нас ждёт лимузин.

Но я не сажусь в него.

– Ты не поедешь? – Костик искренне удивлён.

Я машу головой.

– Хочу прогуляться, – говорю честно. Как раз вечер. Немного прохладно. И то что надо, чтобы погулять немного по Дубаю. Я всё равно ненадолго. У меня денег кот наплакал. Я всё же бедная студентка.

– Аккуратней, – предупреждает ещё раз. Он всё думает, что меня украдут. Наивный. Кому я нужна вообще?

– Хорошо, папуль, – в шутку называю его так. Машу ладошкой.

И как только они уезжают, вдыхаю не особо чистый воздух и на пару минут зависаю на месте, наслаждаясь одиночеством.

– И почему же вы не уехали?

Я вздрагиваю и подпрыгиваю на месте как ошпаренная. Рядом, прямо над самым ухом, раздаётся тот самый голос, от которого по всему телу бегут пронырливые мурашки.

И горячее дыхание обжигает ушко, что даже я стыжусь.

А я, на минутку, вообще не стеснительная. Родители двух бунтарок воспитали. Меня и Асю. Не давали им спокойствия, пока они… Ай, не время грустить.

Я сильнее сжимаю в пальцах планшет и поворачиваю голову в сторону Амира. Он, наклонив голову, стоит и смотрит мне в лицо.

– Думала прогуляться, – выпаливаю честно. Врать не умею.

– Одна? – выгибает бровь.

– Ну, да… – не понимаю, к чему он.

– Не боитесь?

– Чего? – сглатываю.

Вас? Очень.

Это надо сказать. Но я молчу.

– Окружающих. Вы – видная девушка. Смотрите, украдут, как в сказках.

Он слегка улыбается.

– Да ладно, – взмахиваю руками. – Украдут, так вдруг в гарем шейха попаду?

Я шутить не умею, но пытаюсь.

– Думаете, там так хорошо? – внезапно спрашивает серьёзно.

– Не знаю… – и опять честно.

– Хотите, расскажу, как там живут девушки? За ужином. Составите мне компанию. Я как раз извинюсь за сегодняшний инцидент.

Он не предлагает мне посидеть с ним. А буквально приказывает.

А я подчиняюсь. Чисто из любопытства. Я очень хочу узнать, зачем им нужен был переводчик, если переговоры спокойно могли пройти без меня.

– Только если вы угощаете, – немного наглею и улыбаюсь.

И он делает это не губами, которые находятся очень близко к моему лицу. А глазами.

Я почему-то таю под их вниманием.

И даже позволяю опустить ладонь на спину. Сама не знаю почему. И, как под гипнозом, иду за ним в ближайший ресторан.

***

Меня терзают разные мысли. Поэтому, как только мы устраиваемся за столиком дорогущего ресторана европейской кухни, я всё же не выдерживаю. Пока мы ждёт официанта, я продолжаю ощущать на себе пристальное внимание моего спутника.

– У Вас есть вопросы, – утверждает, слегка улыбаясь. Почти незаметно. – И я даже примерно представляю какие. Озвучите?

Я закусываю губу. Медленно так, неловко, что не скрывается от глаз Саидова. И это заставляет меня покраснеть.

– Почему вы говорили с моим боссом на английском, если прекрасно знаете русский? – наклоняю голову набок, желая как можно быстрее услышать правду.

А он не торопится её говорить. По-прежнему играет с колечком от ключей своего авто и слегка прищуривается.

– Хотите честный ответ? – произносит тихим, вибрирующим голосом.

От засухи в горле сглатываю и киваю. В груди что-то тёплое снова разливается. Как и внизу живота. Этот мужчина – словно воплощение греха. На который хочется покуситься. Отведать. Попробовать. Но пока только он крутит тобой, как хочет. И делает это так умело, что мне уже несколько раз показалось, что я всего лишь марионетка в его руках, которую он с лёгкостью затащил в свою клетку.

По-другому не могу объяснить, почему я, будучи в другой стране, пошла с незнакомым мужчиной в ресторан.

– Предельно честный, – опять облизываю губу. Да что это такое!

Его взгляд скользит вниз. На мою грудь. Точнее, на вырез.

И я опять понимаю, что сижу перед ним, чуть наклонившись вперёд и демонстрируя небольшую грудь.

Дёргаю рукой, закрывая её тканью.

И его глаза возвращаются к моему лицу.

– Скажем так, – начинает, интригуя. Делает паузу. Я напрягаюсь.

И в следующую секунду он выдаёт:

– Я хотел послушать ваш голос.

– Так себе причина, – говорю со скепсисом и отталкиваюсь от стола, также расслабленно откидываясь на спинку удобного стула.

Копирую его позу.

А сама стараюсь внутри успокоить бешено колотящееся сердце.

– Но она правдива. Если бы я начал говорить на русском, вы бы молчали. Не так интересно, когда вы открываете рот. У вас нежный голос и идеальная дикция. А ещё у вас милый акцент.

Скрещиваю руки на груди. Защищаясь. От его комплиментов.

Вот что он делает, а?

– Милый – плохо, – краснею. – Он должен быть правильным.

– Сколько Вам лет, что вы так серьёзно относитесь даже к самым обычным комплиментам? – подаётся вперёд. В этот раз он опирается о стол и прищуривается. – Вам точно нет двадцати. Но и больше восемнадцати. Девятнадцать, верно?

Расширяю от удивления глаза.

– Как узнали?

У меня на лице не написано!

– Ткнул пальцем в небо.

– У вас поразительное шестое чувство, Амир.

Имя слетает неосознанно.

– Вы умеете делать комплименты, Ева, – вторит мне.

Я скромно улыбаюсь.

Нам приносят заказ, хотя я не успела ничего заказать. Во время ужина мы беседуем на разные темы. Амир расспрашивает меня об учёбе, о том, как я в таком возрасте получила такое доверие. Спросил впечатление о Дубае, его улицах и остальном. Конечно, рассказав про жизнь наложниц шейха.

Мы провели в компании друг друга около часа, пока ему не позвонили.

– Мне пора, – говорит резко. Встаёт со своего места, помогает мне встать. – Довезу вас до отеля.

– Не нужно. Я дойду сама.

– Нет, – хватает меня за ладонь. Тянет на себя. Моя ладонь покоится в его тёплых пальцах, мы выходим на улицу. Он открывает мне дверь. – Давайте. Даже не пытайтесь отвертеться от меня.

Да я и не особо собиралась…

Сажусь в салон авто, и под приятный разговор мы доезжаем до отеля. Он находится буквально в пятнадцати минутах от ресторана, в котором мы ужинали.

По приезде я выхожу из машины. Поворачиваюсь и проговариваю в приоткрытое окно:

– Спасибо за вечер, – искренне улыбаюсь. – Было приятно узнать о…

Хотела сказать «о вас», но сейчас понимаю, что за всё время нашего диалога он ничего и ни разу не сказал о себе. Абсолютно. Только то, что любит «Кордон Блю» из европейской кухни, и всё…

– Городе, – вспоминаю, что он рассказал мне.

Чёрт, а ведь я почти всё время говорила о себе… Но он постоянно спрашивал меня что-то!

– И вам, Ева. Ещё увидимся.

Стекло поднимается, и я выпрямляюсь, разворачиваясь. И в каком-то восторженном состоянии поднимаюсь к себе наверх.

Глава 4

Мы встречаемся с Амиром вновь через два дня. Я ловлю на себе его взгляд и по-прежнему перевожу слова Роману Анатольевичу. Уже более расслабленно, особенно после проведённого вместе вечера.

Постоянно посматриваю на Саидова и не могу утихомирить безумное сердце. И приятное покалывание на коже от его внимания.

После встречи я, как обычно, отправляю своё начальство в отель, а сама решаю прогуляться.

Но и в этот раз (на который я надеялась) Амир пригласил меня в ресторан. В этот раз в другой. На крыше третьего этажа. И оттуда был настолько восхитительный вид, что я опять обомлела.

Мы снова разговаривали. Он не особо разговорчив. Любит больше вытягивать информацию, чем давать её самому.

Но я не настаиваю. Говорю вежливо, как и всегда, не переходя за грань бизнес-отношений.

Он вновь после ужина отвозит меня в отель.

И следующую встречу я жду уже с нетерпением. Как и все последующие.

За эту неделю мы встречаемся несколько раз. Даже не после переговоров.

Однажды я решила сходить в бассейн при отеле.

И он ловит меня именно здесь, когда я выхожу в чёрном купальнике из воды, ловко проходя к полотенцу и убирая мокрые волосы назад.

Не сразу замечаю на шезлонге мужчину. А когда это происходит – слегка подпрыгиваю на месте.

Он осматривает меня с ног до головы, и я рефлекторно хватаю длинное полотенце и прикрываю им своё тело.

Приятно, что на меня смотрят именно ТАК? Будто хотят съесть? Безумно. Особенно, когда это делает этот человек.

Он встаёт с шезлонга, протягивает руку вперёд. А я внимательно слежу за ней взглядом, впервые отмечая такую близость. Амир поддевает и перебрасывает прилипшую к лицу прядь назад.

– Как насчёт ужина?

Я не понимаю, что между нами, когда он снова зовёт меня на трапезу.

Но я отчего-то не могу отказать.

Точнее, нет, знаю почему.

Я влюбилась.

Впервые в жизни. Так, что даже на переговорах думаю не о делах, а о его голосе, который обращается ко мне, прося перевести каждое слово. Я буквально возбуждаюсь от каждого его действия. И меня словно бьёт электричеством, бодря.

И я опять соглашаюсь.

– Тогда я пришлю за вами водителя.

Он снова поправляет волосы на моём лице.

Я смущённо краснею, отвожу взгляд в сторону.

И он уходит.

Вслед за ним заворачиваюсь в полотенце, беру свои вещи и опять с трепетом в груди направляюсь обратно в номер. Пока иду – цепляюсь взглядом за Костю, который прищуренными глазами наблюдает за Саидовым, уверенно отдаляющимся от нас в противоположную сторону.

– Ты чего? – подхожу к нему, замечая подозрительный взгляд.

– У нас отношения не запрещены в личное время, – внезапно проговаривает. Ну да, я в курсе. Но при чём тут отношения? Он что, намекает на нас с Амиром? – Но, Ева, аккуратнее.

Это всё, что он говорит.

Я пожимаю плечами.

Да, я чувствую опасность от Амира, но… Не такую. Не кровожадную. А поглощающую, теплую. Которая окутывает тебя, оберегает как кокон. Мне не тревожно рядом с ним.

Но становится после слов Кости.

Но я всё равно собираюсь к сегодняшнему вечеру. Надеваю единственное открытое в своём гардеробе платье. И туфли на шпильках. Кручу волосы и хочу произвести впечатление на миллиардера. Услышать ещё один комплимент из его уст.

Как он и обещает – за мной приезжает роскошный автомобиль. Везёт меня в какую-то многоэтажку. Я выхожу на улицу, осматриваясь и понимая, что это один из спальных районов. Не для туристов. Слишком уж тихо…

Но я всё же, окрылённая влюблённостью, поднимаюсь в лифте до нужного мне этажа – водитель провожает чётко до дверей.

Я захожу в квартиру с каким-то волнением. Даже не беспокоясь о своей безопасности.

Отчего-то все мысли забивает этот мужчина с опасными карими глазами

Но и снова все мысли улетучиваются, а я ахаю от красоты. Панорамные окна завораживают. Особенно вид из них. Город как на ладони. Переливается разными огнями, радуя глаз.

А на фоне всего этого…

Стоит мужчина. Одетый с иголочки. Безупречная рубашка, брюки и обувь. Стоит уверенно, поправляя часы на запястье. От него так и веет властью, уверенностью, мужской умопомрачительной энергетикой. Той самой, от которой я схожу с ума.

Делаю шаг вперёд, слыша собственный стук каблуков о пол.

Здесь очень пусто. Комната просторна и почти пуста. Имеет несколько дверей, которые уводят в неизвестность. Неподалёку стоит пианино, но я не ценитель искусства. Поэтому прохожу мимо. Притягиваясь словно магнит к Амиру.

– Вы здесь живёте? – улыбаюсь и делаю шаг вперёд.

Мне так хочется опустить ладонь на его торс, но я сдерживаюсь. Желаю потрогать его. Провести по твёрдому телу пальчиками. Уверена – оно именно такое. Я ни разу не прикасалась к нему. Но мне хочется…

Почувствовать, что он живой.

– Нет, – обволакивает своим бархатом моё сознание. – Но я часто здесь бываю. Нравится?

– Очень, – произношу честно, ощущаю его присутствие рядом. – Лучше любого ресторана.

– Рад слышать.

Он обхватывает мою ладонь и сажает за стол, заставленный блюдами с едой. Садится рядом, даже не напротив. И у меня от этой близости дыхание учащается.

Я не понимаю, что со мной.

Как безумная рядом с ним. Ничего вокруг не замечаю, только за каждым его движением слежу. Например, как сейчас. Как он ладонью взмахивает, плавно наливает мне шампанского в бокал.

И я без раздумий хватаю его и выпиваю.

Я нервничаю, да.

Слишком интимная обстановка. И музыка.

Воздух накаляется настолько, что я напряжённо сижу рядом с ним.

И он разбавляет всё это диалогом.

И я наконец расслабляюсь. Или это от шампанского? Потягиваю игристое, слушаю музыку и смотрю на мужчину, вздыхая рядом с ним.

Я влюблённая дура.

Нельзя так реагировать на мужчину. Особенно на жителя другой страны, в которую я вряд ли вернусь.

Но я смотрю на него – и бабочки в животе поднимаются. Поднимаются вверх и кружат мне голову. Настолько, что я теряю с ним счёт времени.

Я не знаю, сколько проходит минут или часов, но он впервые что-то говорит о себе.

Но перед этим хватает виноград и подносит к моим губам. Которые я приоткрываю, желая дотронуться ими до его пальцев.

– Мне нравятся такие девушки, как вы, Ева.

Сердце пронзает стрела. И я всё же вбираю виноградину в рот, цепляя его кожу языком.

Его взгляд только зажигается.

И меня в жар бросает.

Спроси меня сейчас подруга: отдалась бы я ему?.. С уверенностью, даже не думая, ответила бы «да». Хотя я никогда такой не была. У меня было стойкое правило… Сначала карьера. Потом муж, дети. Но близость только после свадьбы.

Амир неожиданно встаёт, протягивает мне руку. Я смотрю на неё, задерживая дыхание. Вкладываю свои пальцы в его широкую и горячую ладонь. Настолько тёплую, что это передаётся мне, захватывая всё тело.

Я встаю со своего места.

И его жгучие пальцы оказываются у меня на талии. Мужчина тянет меня на себя, и я оказываюсь так близко к Амиру, что кажется, сейчас умру от нехватки воздуха.

– Потанцуем?

Я киваю.

Кружусь с ним в медленном танце, ощущая себя какой-то птицей. С крыльями. Порхаю по свободной комнате, чувствуя себя в надёжных и властных руках. В которых таю.

С каждой минутой меня развозит сильнее.

В голову ударяет невиданный раньше туман. Это не шампанское, нет. Я выпила всего два бокала.

Это всё его глаза. Чёрные зрачки. Он смотрит только на меня. Улыбается своими губами.

И когда он сильнее прижимает меня к себе так близко, что я даже дотрагиваюсь до его могучего и твёрдого тела грудью – схожу с ума.

Опять внизу живота разливается магма.

Я сгораю от нетерпения и не только.

Тело словно горит в адском огне, желая его.

Он необходим мне. Как воздух. Которого меня лишают.

Мы останавливаемся, и я задыхаюсь. Тяжело дышу. Смотрю на мужчину снизу вверх, ощущая себя такой маленькой в его руках. Облизываю губы, покусываю их и ерзаю в его руках.

Но я не показываю, что меня охватывает странное предвкушение с ним.

Мы смотрим друг другу в глаза.

– Вы красивый, – признаюсь честно, задыхаясь. – Я впервые вижу такого человека, как вы.

Он усмехается одними глазами. Наклоняется вперёд. Я неосознанно встаю на носочки, хотя и так стою на шпильках.

– Нет, Ева, – дышит мне прямо в губы. Нас разделяют какие-то пару сантиметров, от которых меня ведёт как зависимую. – Единственное красивое существо в этом мире – ты. Не могу на тебя насмотреться. Ты безобразно красива и сводишь меня с ума. Так сильно, что я хочу убить тебя.

Я не успеваю пустить глупую шутку в ответ на его слова.

Он подаётся вперёд и врезается в мои губы поцелуем. Становясь моим кислородом, которого так не хватает. И я дышу. Им. В эти мгновения. Забывая обо всём.

Когда я думала, что забываю обо всём, не знала, что это будет настолько в буквальном смысле…

Глава 5

Я просыпаюсь в своём номере. На мне моя майка, бельё. Что я делаю здесь – не знаю. Хотя вчера только кружила в объятиях Амира, сгорая от его присутствия. А сегодня тут…

И я действительно ничего не помню.

Только часть.

Как мы целуемся. Долго. Смакуя каждую секунду. Наслаждаясь и дыша друг другом.

Потом я отрываюсь от него. Мы садимся обратно за стол, он поглаживает мою спину. А я от духоты и странного возбуждения пью прохладную воду.

А дальше – всё.

Ничего.

Туман.

Как я тут оказалась? Не понимаю…

Осматриваюсь. Ничего.

Встаю с кровати и чуть не падаю. Тело болит немного.

Поэтому сразу опускаюсь обратно. Неужели я вчера перепила? Странно… Я не пью. Вообще.

Неожиданный стук в дверь заставляет вздрогнуть.

Я подскакиваю и бегу к двери. По ту сторону которой раздаётся раздражённый голос Кости:

– Ева, ты тут?

– Да! – открываю двери.

Вижу ошарашенного мужчину.

– Ты где была? Почему не отвечала?

Я растерянно пугаюсь. О чём он?

– Да я тут… Спала…

– Серьёзно? – выгибает бровь. – Уже восемь часов вечера. У нас самолёт через два часа.

А вот тут удивляюсь уже я. Какие восемь вечера? Мы встретились с Амиром в семь… Или восемь. Не помню точно. И вчера!

– Хорошо… – срывается с губ. Я закрываю дверь и ошарашенно разворачиваюсь. Подбегаю к кровати, а там сумка моя. Телефон достаю. Смотрю и в ужас прихожу. Я сутки спала! Неужели так вчера перепила? Но я выпила немного…

Ужасно.

Но в любом случае… Мы улетаем.

Сказка кончилась.

И я даже не попрощалась с Амиром. И от этого в груди нещадно давит. Что же… Видимо, такова судьба. Уехать из Дубая с магнитиками и разбитым сердцем.

***

Время летит незаметно. Проходит два месяца. А я… Сохну на глазах. Перестаю есть, выходить на работу. В один момент даже чуть не теряю её. Приходится взять себя в руки.

Но я скучаю по Амиру. Постоянно думаю о нём. Прокручиваю наши свидания. Наши прикосновения и тот единственный поцелуй, после которого постоянно облизываю губы, вспоминая тот терпкий вкус.

Но все мысли о нём перекрывает тянущая боль внизу живота. Из-за месячных. Те идут внезапно и больно. Я подняла на руки соседскую девчонку. И… Внезапно полилось.

Недолго думая, я иду к гинекологу. Тот назначает мне обследования. Не знаю зачем. Я просто прошу дать мне таблетки. Обычные не помогают.

И вот я захожу за результатами анализов, УЗИ. Жду, когда врач прочитает то, что написано в карте.

– С вероятностью девяносто девять и девять – это выкидыш.

Я зависаю в глубоком шоке и смотрю в лицо врача. Она меня за дуру держит? Как это может быть выкидыш, если я не была беременна? И тем более, ещё ни с кем не спала. Девственница я! Ничего и ни с кем у меня не было!

И беременности тоже!

– Как?..

– Ну, вот так, – разводит руками. – Женский организм, он, знаете, такой.

Я ошарашенно опускаю взгляд вниз.

И снова повторяю это слово у себя в голове.

Выкидыш…

Откуда? У меня не было ни одного мужчины. Два месяца назад у меня просто прекратились месячные. Я думала, это из-за смены климата. И стресса, резко накатившего на меня после того…

…как мужчина, в которого я по уши влюбилась, пропал в один день. Вечером мы поужинали у него дома, выпили немного шампанского, а потом… Меня, кажется, развезло, и я уснула. Проснулась уже у себя в номере. В майке, белье…

Скорее всего, именно ОН уложил меня в кровать…

Прошлый вечер не помнила. И не помню до сих пор.

Но он этого не сделал бы. Да и я… Я ведь проснулась и ничего не почувствовала! Да, тело ломило, но… это от похмелья было! Или спала неудобно!

– Это невозможно, – шепчу и растерянно бегаю взглядом по своим дрожащим пальцам. – Я – девственница ещё. И…

Я сама сомневаюсь в своих словах.

– Я пришла к вам попросить таблетки от болезненных критических дней, а вы…

– Девушка! – я резко от испуга поднимаю голову и встречаюсь с недовольным взглядом доктора. – Не верите, давайте обследуем вас повторно. Но, как врач-гинеколог с тридцатилетним стажем практики, могу с уверенностью сказать, что только вчера вы были беременны! Это и анализы показали.

– Беременна? – во рту резко пересыхает. И дышать становится невозможно. Перед глазами на секунду темнеет, но я беру себя в руки, только сильнее округлив от шока глаза.

Не верю! Ни во что!

Я как будто оказалась в фильме ужасов. И в кошмарах, которые преследуют меня некоторое время. И всё везде сходится к одному: я подыхаю, разбиваясь о темноту. Здесь также.

– Да, – кивает. – Но уже нет. Удары были? Или как?

– Вы понимаете, что не было у меня мужчины? – шепчу.

Она вздыхает. Отрывается от стола и откидывается на спинку стула.

– Это бесполезный разговор, – закрывает мою карту. Обрубает все концы. Она меня даже не слушает. – Милочка, вы вспоминайте, с каким невидимкой ночь проводили. Я вам так скажу – это не самое худшее, что вы услышали.

Она резко меняется в лице. Отводит взгляд, но снова возвращает его обратно. Становится серьёзнее и уже не язвит.

– Мне не хочется вам этого говорить, так как я понимаю вас, как женщина, но… – она замолкает. Кусает губу. Её нервозность передаётся и мне.

– Что ещё?..

Я хоть и не слышу, но сердце уже падает в пятки.

И не зря.

Её слова, как рокот грома, бьют, не жалея.

– Так как это ваша первая беременность, ещё и выкидыш… Да и со здоровьем у вас не всё хорошо… Скорее всего, вы больше не сможете иметь детей.

– Как?.. – в груди всё обрывается. Перед глазами всё плывёт от слёз, а я до сих пор не могу отойти от первой информации. Теперь ещё и вторая…

Вместо её ответа, который она озвучивает, шум в ушах стоит. Гудит, бьёт по голове.

Я поднимаюсь на ватных ногах, хватая сумку.

– Да не может быть…

Бред это всё. Бред!

Не было у меня мужчины! Никогда! Как она этого не понимает?!

Я поняла! Это всё врач! Она посмотрела неправильно! Анализы не те! Я пойду в платную клинику и там всё узнаю. Обязательно. Тут оборудование барахлит! Точно. Вот сейчас я запишусь к другому доктору, и тот скажет мне, что всё нормально. Это всего лишь привычные красные дни, а бесплодие…

Миф.

У меня всё нормально!

Нормально!

Я проговариваю эту фразу, как в бреду, пока иду до магазина с водой. Не замечаю, как выхожу из поликлиники и, словно мумия, бреду по дороге. Иду еле-еле – ноги не держат. Дышать забываю, иногда ловя губами воздух.

И диагноз до сих пор звучит в ушах.

Пытаюсь переварить. Всё. До единого слова.

Не может этого быть…

Ладонь сама опускается на плоский живот, где только недавно был мой малыш. А теперь его нет. Нет.

Почему всё наваливается так сразу? То Амир… Теперь ещё и эта неправда, травмирующая душу. А что, если…

Необоснованная и нелогичная догадка бьёт по мозгам.

Нет, он бы этого не сделал. Точно. Я уверена. У него не было ни мотивов, ни времени…

Неожиданно вылетаю из своих мыслей и впечатываюсь больно в чью-то грудь.

Поднимаю испуганно взгляд вверх. И теряюсь. От тёмных глаз, от которых замирают все органы.

– Ты?..

Они слишком напоминают ЕГО глаза. Но это не он.

– Вы, – я быстро исправляюсь. – Простите. Я вас не заметила.

Это какой-то парень, мимо которого я прохожу. И иду домой, собираясь обратиться к новому врачу.

***

Он говорит мне те же самые слова. Один в один. Я ухожу от него такая же пустая и безжизненная, как и в первый раз.

Меня захватывает самая настоящая депрессия. И через какие-то две недели… Я всё вспоминаю. Абсолютно. До каждого вздоха, мольбы и… Крика.

Глава 6

*флюорит – почти самый хрупкий драгоценный камень.

Амир

– Что ты сказала? – цежу сквозь зубы.

Сжимаю в своих руках тонкое тело. Она такая же маленькая, как и прежде. Могу легко обхватить одной рукой. Миниатюрная, хрупкая, как долбаный флюорит*. Который от малейшего толчка может рассыпаться.

Но я сдержать себя не могу. Три года её не видел. Не чувствовал её запаха. Не смотрел в эти пугливые глаза, наполненные детской наивностью и жизнерадостностью.

Не мог наблюдать за ней даже издалека.

Хотя хотел. Зависим был. От встречи с ней.

И тогда еле ушёл. Стиснув зубы и кулаки. Оставив ей подарок. И перечеркнув её личную жизнь.

Беременные, и тем более девушки с детьми никому не нужны. Для многих они – балласт. И я оберегал её от таких дебилов. Для себя. Что когда решу проблемы и вернусь… Увижу её. На руках с сыном или дочерью. Лучше дочерью.

– А на что ты рассчитывал? – говорит потухшим голосом. – Что внезапно появишься, а я тебе: «На, держи ребёнка?».

Почти.

– После того, как изнасиловал меня?

Ярость переполняет от одного только слова. Настолько, что я рывком прижимаю её к стене и смотрю на распахивающиеся губы, хватающие воздух.

Маленькая дрянь!

– Изнасиловал? – шиплю ей в лицо. Буря внутри просыпается. – А не ты ли, Ева, стонала подо мной? Раздвигала свои стройные ножки? Звала меня по имени, а?

Её глаза слезятся сильнее.

И клянусь – если бы эти слёзы вызвал кто-то другой – я бы его убил.

– Я просила остановиться! – кричит мне в лицо. – Ты опоил меня! Именно поэтому мне было хорошо! А потом ты взял меня! И тогда…

Она проглатывает слова и плачет. Опять. Голос дрожит. Я буквально слышу стук её бешено колотящегося сердца. Вижу как вздымается её грудь на каждом всхлипе.

– Мне было больно! И я просила перестать! Ты не послушал!

Не мог. Ни оторваться, ни насытиться. Только терзать это маленькое тело, зная, что потом оно всецело будет принадлежать мне. Как и её душа.

Но она и так принадлежала мне.

– Всем девственницам больно, – рычу.

И ничего подсыпать ей не пришлось бы. Сама бы легла под меня.

Но я подстраховался. Боялся, что её, такую хрупкую, порву. Ждать больше не мог, чтобы её подготавливать. Ни морально, ни физически.

Ева для меня – как кусок свежего мяса перед хищником. Соблазнительна, аппетитна. Невозможно устоять.

– Не в этом дело! После всего этого, бросив меня, ты возвращаешься и спрашиваешь, где твой ребёнок?

Её толчок – как комариный укус.

– Нет его. Умер. Представляешь?

– Знаешь, что делают за такие шутки, женщина? – шиплю ей в лицо. И злюсь от одной растекающейся по лицу улыбки. От её слов.

Решила меня позлить?

Ей удаётся!

Я выхожу из себя!

Настолько, что хочу обхватить её шею руками и сломать!

– Шутки? Если бы он нужен был тебе… Ты хотя бы раз поинтересовался моей жизнью, после того как бросил, – она резко становится смелой. Слишком. Переходит грань дозволенного, чего я ей не разрешал. – Но ты разве сделал это?

Нет. Не мог.

– Если бы да… То ты знал бы, что твой ребёнок – мёртв.

Глаза сами превращаются в два блюдца. А пальцы на её талии сжимаются крепче, желая разжаться и повернуть её к двери. Вжать в неё Еву. Задрать платье и проучить. За такие слова.

Долго. Мучительно. Сладко.

Не жалея ни секунды.

Слышать те стоны, крики и своё имя из её рта.

– У меня был выкидыш, – выплёвывает. – И теперь благодаря тому, что тогда ты поступил как самый настоящий подонок… Я не могу больше иметь детей. И тем более терпеть мужчин. Любых. Благодаря твоим играм. Спасибо тебе, Амир. Ты действительно бесповоротно изменил мою жизнь!

И снова этот толчок. Слабый. Сопротивляющийся.

Носом воздух втягиваю. Задыхаюсь. И улавливаю запах лаванды, который до сих пор скручивает всё, вплоть до органа в штанах.

– А теперь уйди. Иначе я испорчу все твои взаимоотношения с сыном. Вот же он удивится, когда он узнает, что его отец опоил студентку, а потом воспользовался ею, зачав ей ребёнка. Да так красиво, что та ничего и не поняла. А когда поняла – поздно уже было. Это же из-за того препарата, что ты мне дал, да? Спасибо, я вспомнила ту ночь не сразу!

– Пор-рть, – выпаливаю, рыча. Опять всё полыхает. Убить её готов. – Мне насрать.

Три года назад я так не сказал бы.

Из-за Аяза я уехал. Это он всё разрушил. Если бы держал своего дружка в штанах, а мозг в голове – не натворил бы дел. А мне не пришлось бы бросать Еву, делая всё это с ней. У меня не было выбора. Я даже из страны выбраться не мог из-за подозрений государства в сторону нашей семьи.

И только решив этот вопрос…

Я здесь.

Смотрю в карие, заплаканные глаза, от которых душу выворачивает. Мою. И не только из-за него.

Ребёнок, которого я желал увидеть три года… Его нет.

Я не знал. Вообще думать о ней боялся. Чтобы не сорваться.

Я и так два года терпел до встречи в Дубае. Ждал, пока ей восемнадцать исполнится. А потом терпеливо ожидал, пока она сама придёт ко мне. Еле сдержался, чтобы в той арке на неё не наброситься.

Она – мой алкоголь, который кружит голову. Вырубает мозг. И только вдали от неё могу думать.

А с ней – вообще невозможно.

Я не сразу понимаю, что она говорит.

Бесплодие. Боязнь мужчин.

Первое особо врезается в слух.

– Тебе лечиться, Саидов, надо…

Я ещё раз втягиваю носом её запах. Веду ладонью по волосам. И резко сжимаю их, злясь на самого себя. И на неё.

Потому что родилась такой. Притягательной. Дико соблазнительной.

– Я тебе не верю, – стойко отвечаю. – Ты ответишь за свою ложь, Ева. Знаешь как?

Усмешка сама озаряет моё лицо.

– Повторим ту ночь, – вспоминаю её. Сладкую. Мучительную. Грёбаную ночь. Белые простыни. И её изгибы на ней. Я помню всё до секунды. Как одежду рвал и всё остальное. – Всё до мельчайших подробностей. Родишь мне. Снова.

Она застывает и словно не дышит.

– А если я не вру? Ты уйдёшь?

Я резко отстраняюсь. Еле отпускаю. Челюсти от неё сводит. Зубы сжимаю так, что те чуть не крошатся.

Не могу рядом с ней больше быть.

Выводит.

Всем.

Поведением, манерой общения. И собой.

Я сейчас сорвусь и снова возьму её. Прямо здесь.

– Не уйду, – говорю честно. – Как бы ты ни хотела, что бы ты ни сделала… Я тебя в покое не оставлю, Ева. Считай, что время без меня – было для тебя курортом и отдыхом.

Разворачиваюсь, сжимая кулаки.

– Вспоминай это каждый раз, когда захочешь избавиться от меня.

И ухожу.

Даю время на размышления. Ей.

И знаю, что мы встретимся завтра с утра. Дом она не покинет – я позаботился об этом.

Глава 7

– Доброе утро, милая, – Аяз подлетает ко мне, целует в щёку. Я нахожу его на кухне, перебрасываю через плечо сумку и отстраняюсь, как он только подходит ко мне.

Знаю, что несправедлива по отношению к нему.

Но я больше не хочу находиться в этом доме. И так с трудом пережила эту ночь, ворочаясь от страшных снов. Мне снился тот день и та ночь. От которой мне было противно. И дико больно.

Потому что Амир был прав.

Мне понравились те минуты близости.

До того момента, пока он не навис надо мной. Не сжал мои бёдра мощными и нетерпеливыми пальцами.

Дальше – начался ад.

Поэтому болело всё тело после того случая. А я-то думала, похмелье… И продолжила бы так думать, пока не напилась. А я сделала это один раз в жизни. Прямо в дрова. Я не помнила себя, никого и не понимала, что творю.

Действия были неконтролируемы, как и мысли.

Зато в этом беспамятстве я всё увидела.

Сначала подумала, что это всего лишь фантазия моего больного сознания. Потому что скучала по Амиру, зная, что мы больше не встретимся.

А потом…

Они были такими реалистичными.

Что я вспомнила всё, вплоть до каждого его касания и моего вздоха.

И это снилось снова.

Так, что я проснулась ночью в поту.

И находиться в этом доме не могу.

Как и с этими людьми.

Аяз не виноват в том, что его отец сделал, но психологически не могу это принять. Воротит. От понимания, что он – его плоть и кровь.

– Ты чего?

– Прости, – говорю неискренне. Не могу в его сторону смотреть. Отторжение. – Я поеду. У меня дела, и мигрень надоела. Я опять не в духе.

Он понимающе кивает. Гладит по плечу своей ладонью.

И я напрягаюсь, вытягиваясь словно струна.

Не от движения.

А от чужого присутствия за спиной.

– Вы ранние птахи.

Прикрываю глаза и перевожу дыхание.

Я его всем телом ощущаю. Словно на него радары стоят.

Отстраняюсь от Мирзоева и до сих пор не могу поверить в то, что они родственники. У него, кажется, фамилия матери?

– Я пойду, – кидаю резко и разворачиваюсь. – Было приятно…

– Куда же вы, Ева? – меня корёжит, когда он называет меня по имени. Я помню тот шёпот, доносившийся до моих ушей на огромной кровати.

– Дела, – отвечаю сухо и иду вперёд.

Я жду того, что он будет меня останавливать. Но нет. Амир не делает этого.

– Ещё увидимся.

А я надеюсь, что нет.

И скоро он вернётся обратно в Дубай, где проживёт счастливую жизнь в одиночестве. Как и я тут.

А пока иду на выход, чтобы поскорее убраться отсюда. И слышу за спиной заботливый голос Аяза:

– Позвони, как будешь дома, чтобы я не волновался.

Поджимаю дрожащие от одних только слов губы.

Нет. Всё же я не заслуживаю такого хорошего человека. Поэтому… Завтра я скажу ему, что между нами всё кончено. Или сегодня вечером. Не знаю, пока не решила. Но это нужно сделать. Пока не стало слишком поздно…

***

– Ты сама не своя, – подруга толкает меня в плечо. И только посылаю в неё гневный взгляд и тру по плечу.

– Со мной всё нормально, – огрызаюсь.

Зачем вообще на работу пришла? Хотела отвлечься. Помогает. Но коллеги явно не дают этого сделать в полной мере.

– Да я вижу, – язвит. – Вот так всегда.

Я вздыхаю. Всё, нет здесь больше смысла сидеть. У меня выходной, и я могу спокойно уйти.

Хватаю сумочку и выхожу из тесного кабинета. Не такой, в котором я работала в свои девятнадцать. Намного хуже.

После того диагноза я впала в депрессию. Из-за чего и потеряла работу. Пришлось искать новую… Хоть Аяз и просил уйти с неё. Сам сказал, что обеспечит меня. Но нет.

И любимая работа не приносит удовольствия.

Выхожу из офиса и достаю трезвонящий телефон из сумочки.

Аяз звонит.

И я, как последняя дрянь, сбрасываю от него звонок. Закидываю телефон обратно в сумочку. Глубоко и надолго. Сама иду до метро.

До дома доезжаю за двадцать минут. Покупаю бутылочку вина. Для смелости. Потому что сегодня вечером, как только Аяз придёт с работы, я собираюсь расстаться с ним. Но перед этим нужно собрать вещи, чтобы переехать к бабушке и Асе. Они явно будут рады, что их блудная кровиночка вернулась спустя полгода…

Открываю двери, зная, что Мирзоева там нет. Он на работе обычно в это время. Возглавляет компанию.

Я захожу в нашу уютную двухкомнатную квартиру, скидываю с себя шпильки. Хочу пойти включить электрический чайник на кухне, но сразу же сворачиваю в ванную. Скидываю с себя всю одежду, залезаю в ванну, включаю горячую воду.

А потом нещадно натираю те места, где трогал меня Амир. С тремя разными гелями для душа. И хоть знаю, что уже достаточно проходила с ними… Мне не по себе.

Прикрываю глаза, смываю с себя пену и неожиданно слышу звук открываемой двери.

Я не закрывалась, зная, что я одна.

Может, от сквозняка открылась? Там замок шаткий и вообще…

Смываю пену с лица и поворачиваю голову на лёгкий шум.

– Квартира так себе, – резюмирует Амир, стоя в проёме. Опирается ладонью о косяк. И явно чувствует себя хозяином, раз так дерзко стоит у меня дома и без стеснения осматривает мои голые плечи.

– Какого?.. – срывается с губ. Откуда у него ключи от нашей квартиры?

Я цепенею, не зная, что сделать. Не шевелюсь под его ледяным, но в то же время горящим взглядом.

– Я ожидал от Аяза большего. Хотя бы трёшку. И совсем в другом районе. А он выбрал этот.

Потому что школа недалеко. Детский сад. И магазин с аптекой прямо в этом доме. Парк под окном и…

Стоп!

– Ты что здесь забыл? – чаша моего терпения переполняется, и я резко встаю. Мне плевать, что он видит моё голое тело. Амир и так подробно успел его изучить в одну из ночей. А вчера буквально вдавливал меня в себя.

Я не дам себя обидеть. И тем более изнасиловать, если вдруг это животное так легко набросится на меня.

Я не та маленькая девочка в розовых очках, что так легко доверилась незнакомому человеку, встретившегося первый раз в жизни.

Я только хватаю полотенце, оборачиваю под пристальным взглядом своё тело. Подлетаю к нему, вдавливаю ладони в плечи и что есть мочи толкаю.

– Убирайся отсюда! – кричу. А Амир даже не двигается. Только руку поднимает. – Как ты вообще сюда попал?!

Он хватает меня за ладонь. Несильно сжимает, а я выдёргиваю свою руку из его лёгкой и невесомой хватки.

– Аяз дал мне ключи.

Застываю, прижимаю к груди ладонь. И тру. Мне не больно. Он почти не сдавил. Но… Горит. От его прикосновения. Снова меня будто ошпаривает кипятком. Или подносят раскалённый металл.

– Что? – зачем он это сделал?

Заглядываю в бесноватые и довольные глаза.

– Почему ты удивляешься? Я его отец. Заехал глянуть, как вы поживаете. Но, мягко говоря, разочарован.

– Посмотрел? – шиплю. Один только взгляд на него бурю эмоций вызывает. Жжение в груди появляется. Не от приятного. – А теперь выметайся отсюда.

– Ты негостеприимна. Плохое качество для жены.

– Для твоей – возможно, – выплевываю с ядом. – Но меня сюда не приплетай. И раз уж я негостеприимна, и ты это понял – уйди. Мне не о чем с тобой разговаривать.

Я стараюсь пройти мимо. Открыть ему дверь и показать на выход. Раз уж он не понимает.

Но уйти не успеваю. Амир хватает меня за талию, вжимает ладонь в полотенце. А я только вырываюсь. Выкручиваюсь и оставляю ему эту ткань. А сама проскальзываю мимо него голышом.

Небезопасно!

Но находиться с ним – тоже.

Я залетаю в гостиную, хватаю халат из шкафа. Заворачиваюсь в него, пока Амир входит в комнату. Зло кидает мокрое полотенце на пол. И делает шаг вперёд. Прямо по нему и ко мне.

– Что тебе нужно от меня? – выдыхаю. Делаю шаг назад, отстраняясь. – Ты недостаточно поиздевался, да? Решил добить? Я не понимаю зачем, Амир.

Последние слова я выдыхаю. Говорю легче.

– Я попросила уйти. Ты не торопишься. Для чего? Что ты ещё хочешь мне сказать? Зачем всё сделал тогда?

Предложи он мне тогда семью, возможно, через год я и согласилась бы. Хотя на тот момент, будучи глупой студенткой, не удивлюсь, если бы это случилось через пару месяцев.

– И я не про то, что ты ушёл.

Я смотрю в его беспристрастное лицо. Он как глыба. Вообще ни единой эмоции. С виду. Но я вижу, как вздымается его грудная клетка. Ноздри раздуваются от его дыхания. А челюсти плотно сжаты, острые скулы становятся резко очерченными.

– Ты специально это. Хотел сделать мне ребёнка изначально. Раз уж пришёл ко мне с вопросом о том, где он. Почему не сказал? Ты понимаешь, что сделало это моё неведенье? Ты обставил всё так, что я и не помнила, что у нас секс был! Представь, в каком я была шоке, вспомнив ту ночь?..

Снова становится горько.

– Ах, да, ты сейчас скажешь, что я всё соврала, и нет никакого ребёнка.

Я скромно улыбаюсь, сходя с ума. Эта семейка меня добьёт.

– У меня был целый день, чтобы проверить твои слова, – словно раскат грома звучит в просторной гостиной. – Ты не стояла на учёте, не числилась ни в одном роддоме. А также я был у тебя дома. Нет ни одной детской вещи. Как и здесь. Я мог предположить, что ты отдала его в детский дом, но… Первое отменяет второе.

Я округляю в удивлении глаза.

Был у меня дома?

– Собственно, твои слова оказались правдой.

Судя по его тону и выражению лица – принимает это с трудом. Что, правда режет, да, Саидов?

– Как это вышло?

Я не чувствую ни капли вины в его голосе. Только холод. Морозный, охватывающий меня с ног до головы.

– А ты как думаешь? – я нервно улыбаюсь. – Думаешь, зачал ребёнка, авось узнает поздно и аборт не сделает? Прости, но тогда хотя бы нужно было предупреждать, что не должна делать беременная. Например, поднимать почти двадцатикилограммового ребёнка. Тогда возможно, да. Я выносила бы и воспитала нашего малыша. Но теперь, Амир…

Перевожу дыхание.

Я столько раз хотела ему сказать это. Из-за чего всё пошло наперекосяк.

Из-за него.

– Спасибо тебе ещё раз, – говорю искренне. – Ты научил меня не доверять людям. А теперь проваливай отсюда, если тебе нечего сказать. Но буду рада выслушать тебя, что я такого сделала, что ты так со мной поступил. Есть что сказать?

– Есть.

– И? – выгибаю бровь и плотнее укутываюсь в махровый халат. – Какая у тебя будет причина? Я влюбился в тебя за неделю, захотел ребёнка и решил вернуться через три года, чтобы получить всё готовое?

– Больше недели.

– Неважно, – огрызаюсь. Девять дней или семь – разницы никакой. – Срок – не то, что мне нужно. Твой поступок, он…

Я не могу подобрать цензурного слова!

– Ужасен! Да если бы этот ребёнок был жив… Я бы никогда не отдала бы его человеку, который даже ни разу не поинтересовался моей жизнью! Не помог! И тем более зачал его таким грязным методом!

Меня от одного только его вида буря ненависти переполняет. Кулаки сжимаю и зубы стискиваю.

– Я не мог, – чёткий и сухой ответ.

Я усмехаюсь.

– Был занят окучиванием других молодых девушек? – язвлю.

Он злится, раз прожигает меня таким взглядом, доводя до дрожи где-то внутри.

– Мой поступок был… – он прерывается, а у меня сердце замирает. – Поспешен и груб.

И это всё? То есть… Не будет ни извинений, ни валяний в ногах? Хотя зачем? Они мне уже не помогут.

– Но и связаться я с тобой не мог. Не сказал бы, что жил в Аду всё это время, но имелись трудности.

– Какие? Делал детей половине страны? Зачем? Хотел свою футбольную команду?

Он делает грозный шаг вперёд, вжимая мою спину в стенку шкафа. А ведь он ещё не подошёл. А я уже волнуюсь, хоть и говорю себе не показывать слабость.

– Смешно, – произносит с каменным лицом. Подходит близко. Оставляет между нами несколько сантиметров. Только хочу выскользнуть, как он ловит меня за руку. Пальцы наши переплетает. И больно становится. От жеста этого. – Но нет.

– Знаешь, каково псу на цепи сидеть перед куском свежего мяса без возможности его съесть?

– Что ты несёшь?

– Ты не поняла моих слов?

– Не поняла! – вскликиваю. Свободной рукой толкаю его в плечо. – Я тебя вообще не понимаю! Ты тот мужчина, что заманивает в свои сети, а потом убивает! И что бы ты сейчас ни сказал мне, Амир… Того ребёнка не вернуть. Хоть тысячу раз извинись. Или на колени встань. В прошлом всё. И моя любовь к тебе, и…

Поджимаю губы и снова вспоминаю те адские дни.

Нет, всё, хватит! К чёрту! Я так долго убивалась прошлым, и оно меня и настигло.

Стоит сейчас, сжимает мою ладонь и злобно дышит, нависая огромной и нереально пугающей тенью.

– Уйди, – прошу его. Хоть знаю, что он сделает всё по-своему.

На удивление, разворачивается.

Но перед этим также разъярённо отпускает мою руку. Оказывается ко мне спиной. Что раздувается от его тяжёлого дыхания. Шаги нестойкие, озлобленные. А сам он пылает жаром, от которого, кажется, плавится даже пол. Он бьёт в стену кулаком, а я вздрагиваю. Подпрыгиваю на месте. Но всё же вижу, как он закрывает за собой дверь. Громко хлопая ею.

Остаюсь в квартире одна. Спускаюсь на пол на подрагивающих ногах. Те словно ломаются в коленях. И я плотнее укутываюсь в халат. Выдыхаю.

Справилась. Осталась с ним один на один. И даже не заплакала. Прогнала. Надеюсь, навсегда.

Хотя… Мне так не кажется.

Я пью полный бокал вина для смелости. Аяз вот-вот придёт. И я решусь. Уйду от него. А потом… Дёрну куда-нибудь. В деревню. Где никто и никогда не найдёт. Буду пасти козочек и жить в иллюзиях. Да, отличная идея.

Этой мысли и придерживаюсь.

Входная дверь хлопает. И я встаю. Выхожу из кухни, поправляя хлопковые штаны. Главное, не струсить. Нельзя. У меня уже и чемоданы собраны.

Но я тут же тушуюсь.

Вижу Аяза. А он с цветами. С огромным букетом красных роз. Банально, но очень мило.

И вид у него… Убитый.

– Привет, – он вручает мне букет и наклоняется, целуя меня в щёку. – Я соскучился по тебе ужасно.

Хочу ответить «я тоже», но спрашиваю другое:

– Что-то случилось? Ты неважно выглядишь.

– Да так, – он отмахивается. – Отец приехал. Теперь строит меня.

Аяз проходит внутрь, а я хвостиком иду за ним. Внимательно впитываю все его слова, что он говорит. Он редко когда выглядит так.

– И в Барселону отправляет. Там тоже компанией управлять надо. Пост в России же временный. У него пока в Дубае основная точка, там он сам сейчас разгребает. А ещё куча филиалов…

Я всё равно не смыслю в этом.

– Может, стоит прислушаться к нему? – хватаюсь за ниточку надежды. Может, и не придётся с ним сейчас расставаться! Он уедет, мы отдалимся, а когда он вновь вернётся, скажу, что мои чувства к нему охладели.

– Нет, – обрубает. – Я тебя не оставлю. А там условие. Никакой семьи. Отец хоть о тебе и знает, но жестоко поступает. Говорит, женщина отвлекать только будет. На полгода надо будет лететь, минимум. Говорит, помолвку и свадьбу пока отложить.

Зачем откладывать то, что не намечается?

Я же сказала ему «нет» на предложение руки и сердца.

Но в чём-то наши мысли с Амиром сходятся.

– Но, чёрт. Я так его расстраивать не хочу. Я сын у него единственный…

Аяз садится на стул и нажимает кнопку на электрическом чайнике.

– Он многое для меня сделал. Когда я в неприятности влип – он вступился. Из-за меня в тюрьму попал. И только недавно вышел. Не могу его теперь разочаровать.

– Что? Что ты такого сделал? Чуть не загремев в тюрьму?..

Органы все скручивает от этого.

Я живу с человеком, который что-то натворил? Настолько серьёзное?

И судя по тому, что взгляд отводит – так и есть.

Сам не понимает, что говорит.

– Говори, Аяз!

– Ев! – он кричит впервые в жизни и переводит на меня испуганный взгляд. Хватает нежно мою руку, будто только сейчас понимает, что натворил. – Прости, милая. Я не специально. Нервы. Но ты не подумай, я не сделал ничего такого!

Ничего такого… Даже отец в тюрьму попал. Из-за него. Но Амира это не оправдывает.

– Когда это произошло?

– Три года назад.

Ровно тот срок, когда мы расстались…

Неужели он угодил в тюрьму сразу же, как оставил меня?

Интересно, а если бы тогда этой тюрьмы не было, это изменило бы будущее? Амир так и ушёл бы или остался?

Неважно! Уже ничего неважно!

– Понятно… – выдыхаю. Пальцы сжимаю от злости. Сама не понимаю, почему злюсь.

– Ты мне веришь?

– Верю, – бесстыдно вру.

– Я рад, – крепче обхватывает мою ладонь, поддерживая. – Сделаешь мне чай? А потом поужинаем. Ляжем в одну постель…

Он видит мой взгляд.

Недоверия.

– Посмотрим фильм?

Я тушуюсь, но всё же беру себя в руки:

– Нам нужно поговорить.

– О чём же? – улыбается.

Я перестаю дышать, не зная, как преподнести эту информацию.

И оказываюсь последней трусихой, раз говорю совершенно другие слова, не те, которые хотела:

– Насчёт предложения Амира Тагировича. И Барселоны. Может, попробуешь? А я приезжать к тебе буду. И ты с отцом отношения не испортишь.

Он хмурится. Брови сдвигает вместе. И думает.

– Давай потом поговорим на эту тему? Я на самом деле выжат как лимон и лёг бы спать. Пошли?

Я машу головой.

– Прости. Ася уехала куда-то, и бабушка теперь одна, – нагло вру. – К ней перееду, пока не вернётся.

Мирзоеву это не нравится. Сразу видно.

– Я отвезу тебя утром, договорились?

– Нет, – быстро выпаливаю. – Сегодня. У бабушки давление. Надо присматривать за ней.

Я всё же уговариваю Аяза. Точнее, ставлю его перед фактом. У него не остаётся выбора, как вызвать мне такси.

Глава 8

Я захожу в свою комнату. Была в ней недавно, но уже безумно соскучилась. Повезло, что дома никого нет. Ася пропадает где-то со своим боссом, бабушка на даче. И я абсолютно одна. В доме ни души. И это немного пугает.

В последний раз, когда я думала то же самое – Амир зашёл ко мне в ванную.

Поэтому я проверяю все замки. Закрываю все до единого. И отправляюсь на кухню. Включаю музыку и готовлю еду из того, что есть. Заказываю доставку в виде сладкого и мороженого. Всё на вечер.

Нарезаю ломтиками сыр, а сама глубоко в себе.

Мне отчего-то страшно. За завтрашний день свой боюсь. Амир ведь наверняка ещё не раз появится у меня на пути.

Ещё Аяз…

Эта тюрьма не даёт мне покоя.

Мирзоев сказал, что Амир заступился за него. Что он такого сделал, раз такое произошло?

Я накрываю бутерброды ломтиками сыра и сажусь за стол, открывая ноутбук.

Ввожу имя, которое звучит в голове как вой сирены.

А там…

Ничего. Никакой тюрьмы. Только бизнес. Даже о личной жизни не написано. Семейное положение под вопросом. Дети – тоже. Есть и свежие новости про его компании. Про переезд в Россию. На два месяца.

Так он здесь ещё на два месяца…

Надо валить куда-нибудь подальше.

А с работой что делать? Под вопросом… Пока не знаю.

Ввожу информацию про Аяза. И снова ничего!

Соврал? Или нет?

Я вздрагиваю, когда слышу звонок в дверь.

Подпрыгиваю и бегу на выход. Вдруг Ася приехала?

Смотрю в глазок и вижу мужчину в кепке и униформе.

– Кто там? – спрашиваю осторожно.

– Доставка.

Я облегчённо выдыхаю. Что-то тревожно резко стало.

Открываю двери, и в руки приземляется роскошная коробка.

– Я заказывала мороженое и конфеты, – ошарашенно отвечаю, понимая, что это явно не пакет из универмага.

– Это не заказ, – протягивает мне планшет с листами. – Распишитесь.

Я машинально расписываюсь и закрываю за собой двери. Иду на кухню, опускаю коробку на стол. Веду пальцем по чёрной матовой поверхности. С красной лентой. От упаковки так и веет богатством. Название бренда на крышке подтверждает мои мысли.

Аяз решил порадовать?

Открываю упаковку и прикасаюсь к шёлковой чёрной ткани. С кружевом. Такое мягкое, что буквально струится между пальцев.

Только сейчас замечаю маленькую бархатную коробочку. И не одну.

Открываю – а там серьги. С ослепляющими камнями.

В ещё одном футляре подвеска. Точно такая же, как серёжки.

Чего это Мирзоев так решил порадовать меня? Нет, он делает подарки время от времени, но не такие дорогие…

А тут…

Взгляд цепляется за маленькую белую открытку.

И я сама тянусь к ней, разворачивая.

И тут же хочу закрыть обратно.

Потому что это не подарок Аяза. А его проклятого отца.

Амир

Наблюдаю за тем, как курьер коробку ей передаёт. Еле сдерживаюсь, чтобы не выйти из машины и не подойти к ней. Она слишком притягательная для меня. Особенно в домашней одежде, которая делает её такой… Милой.

Руль сильнее сжимаю и воздух жадно глотаю. Как её вижу – мозг отключается. Думать не способен. Как и чувства сдержать. Любые. Хоть гнев, хоть страсть.

Сейчас смотрю на неё и терпение своё проверяю.

Выдыхаю, когда дверь закрывает, насупившись.

Нервно тарабаню пальцем по рулю, ожидая. Чего? Сам не знаю.

Проклинаю тот день, когда впервые ее встретил.

Ей шестнадцать. Ее отец – главврач частной клиники. Она – любопытная девчонка, которая скрашивала мне вечера, сидя по ту сторону окна на первом этаже.

Я умирал от скуки, а она прибегала к родителю, пока мои люди не поймали ее. Вместо того, чтобы ужаснуться – она прикрыла рот ладошкой. У меня на бинте была кровь, которая привела ее в ужас.

После аварии на мне было много бинтов. В том числе и на сломанном носу. Бинты закрывали добрую часть лица, как и все остальные части тела.

Поэтому она не помнит меня.

А я помню. Каждый вечер в компании ее любопытного носика, который допытывал меня. И я ведь отвечал. Кем работаю, где живу, чем занимаюсь.

Она как маленький шпион вытягивала из меня всю информацию и сама рассказывала веселые истории. Я улыбался, слушал ее голос с упоением. Когда она тайком проникала в палату и перевязывала мне бинты на руках, и просила не говорить отцу.

Она взяла с меня слово.

И эта маленькая девчонка захватила меня с головой. Своей лаской, нежностью и заботой.

С того момента свихнулся на ней. Настолько, что не мог ни дня без нее. Хотя бы на фотографию взглянуть. Учитывая, что я был далеко – фото было лучшим решением.

Но я не выдержал. Дотерпел до ее девятнадцатилетия. И устроил в эту компанию. Вынудил прилететь в Дубай. А потом подкупил мальчишку, что вовремя выбежал на дорогу.

Все было продумано. До преподавателя в ее университете.

На тот момент я был занят работой в Дубае и не мог вылететь в Россию.

Я так долго к этому шел. Терпел. Выжидал. И считал дни, ожидая, когда она подрастет.

И когда это случилось… Аяз все испортил.

В тот день. В тот вечер. Когда я оставил ее. Выхода не было. Малолетний сын-придурок встрял. Сильно.

И если бы не он…

Я бы остался с ней. И не оставил ей такой прощальный подарок.

Не собирался оставлять ее наутро. Зная, что сделал. Излился внутрь нее.

Я был уверен, что Ева забеременеет. До сих пор помню её слова. О девственности. О презервативах. И овуляции.

Зная, что у нее был высокий шанс залететь… Не сдержался. Излился в нее, представляя, как буду носить нашего сына или дочь на руках.

А потом Аяз. Наутро позвонил.

И я уехал. Собирался вернуться. Через неделю, месяц. Неважно. Все ей рассказать. Не вышло. Не успел.

И единственное, чем утешал себя все время, сидя в четырех стенах… Если не сделает аборт – я вернусь, а у меня будет ребенок. Любимый. Не придется ждать мучительный период в девять месяцев.

И опять все пошло не так.

Из-за Аяза.

Если бы не он… Я бы сейчас сидел там. С ней. Не тут.

И не наблюдал, как она выходит из дома. Уже одетая теплее. На улице прохладно.

Несёт в руках коробку.

Завожу мотор и аккуратно еду за ней.

Останавливаюсь в пятидесяти метрах от нее и прожигаю взглядом каждое движение.

Как руки в воздух поднимает. Коробку в мусорный бак отправляет.

Зубы с силой сжимаю от невиданной злости.

Не приняла.

Понимаю. Пытаюсь смириться и не наседать на нее.

Ева меня ненавидит. Пусть. Она будет ненавидеть меня ещё больше. Но я собираюсь все исправить. Даже если придется играть грязно.

Внезапно к ней подходят два пацана. Явно обкуренные или обдолбанные. Один из них шатается и едва стоит на ногах.

К Еве подходят.

И один мудак ей руку на плечо опускает. Вижу, как кривится белоснежное лицо. Маленький носик подрагивает, и я без раздумий, на какой-то тяге вылетаю из салона.

В солнечном сплетении что-то вспыхивает. Яркое, огненное, разрастающееся по всей груди.

И направляющееся в кулаки, которые чешутся, стоит увидеть двух малолеток, что сейчас лезут к МОЕЙ Еве.

Ей никто не смеет делать больно. Только я.

Подхожу к дохлику, хватаю его за плечо, вцепившись пальцами. И рывком дёргаю от Евы. Нельзя. Никому нельзя к ней прикасаться.

– Эй, мужик, мы же беседуем, ты чё?

Я пропускаю эту фразу мимо ушей. Замахиваюсь кулаком и одним резким движением ударяю ему по челюсти. Пацан скулит, хватается за щеку. Ещё один удар делаю. Но уже с другой стороны.

Другой пацан пытается схватить меня, но я отталкиваю его как пушинку. Рядом падает и костьми гремит.

Хочу рожу, что Еву тронула, в месиво превратить. Но сдерживаюсь. Не для её впечатлительных глазок это представление.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.