Юлия Понеева
Дистанция. Completion

Глава 1

Реальность

Реальность – одна из ипостасей сна.

Хорхе Луис Борхес

Не знаю, сколько я находилась во тьме, казалось, что прошла целая вечность, прежде чем перед глазами замаячил пронзительно яркий свет. Он нарастал стремительно, заполняя все пространство вокруг. В какой-то момент я почувствовала, что глаза слезятся от боли, словно у заключенного, вышедшего на свет после нескольких лет, проведенных в темнице. Через некоторое время в ярком свечении стали вырисовываться какие-то силуэты и фигуры. Я пыталась прищуриться, чтобы разглядеть их получше, но это не помогало. Наконец, когда глаза привыкли к свету, я смогла немного оглядеться. Оказалось, что причиной, повергшей меня во временную слепоту, стала висящая на потолке лампа в белом абажуре, свет которой, отражаясь от белого потолка, создавал немыслимую яркость. Проведя несколько долгих минут в наблюдении за световым прибором, я наконец смогла немного приподнять голову и рассмотреть ближайшую обстановку.

Как оказалось, я лежала на больничной кушетке, в самой обычной палате, подключенная к каким-то приборам, регулирующим мое дыхание, давление и прочие показатели. Больничный запах, резко ударивший в нос, окрашенные в грязно-белый, почти серый цвет стены, одинокая лампочка на потолке и тусклый свет из единственного узкого окна – все увиденное повергло в шок: «Я что, жива? Но как же так? Если жива я, значит, моя дочь должна уйти вместо меня? О боже!!!» Вихрь мыслей захлестнул сознание, я судорожно пыталась вскочить с кровати, выбежать в коридор и закричать, но мне не удалось даже сесть, а дыхательная трубка в пересохшем рту не давала сказать ни слова. В отчаянных попытках вырваться из «оков» я задела какой-то провод, идущий к медицинскому прибору, отчего тот стал издавать писклявые звуки. Видимо, именно они и привлекли в палату медсестру, она вбежала ко мне с выражением паники на лице.

– Вы пришли в себя! Это прекрасно. Вам необходимо лежать, вы очень слабы. Я сейчас позову доктора.

Всеми силами я пыталась остановить ее и расспросить о том, где моя дочь, как она себя чувствует и что вообще я делаю на этом свете. Но сестра не дала мне возможности заговорить, сразу выбежав из палаты в поисках доктора. Я чувствовала себя такой разбитой, словно пять минут назад в одиночку разгрузила целый вагон. Сил встать и пошевелиться не было, даже рукой я не смогла дотянуться до дыхательной маски, чтобы снять ее. Из глаз хлынули слезы отчаяния и боли. Я безумно хотела и в то же время боялась узнать о моей дочери. «Что с моей малышкой? Почему я осталась жива? Неужели вместо меня с источником жизни “расплатилась” моя дочь?»– эти мысли вихрем проносились в голове, наводя ужас.

Я вспомнила об Алексе. Он звонил мне во время родов, значит, остался жив. Он наверняка захочет разыскать меня, скорее всего, в ближайшее время я увижу его снова, моего любимого. Тут в голове всплыли воспоминания о выздоровлении отца и Майкла: «Хорошо, что их я смогла спасти! Но что же с моей дочерью, как там моя Натали? Кто-нибудь, наконец, скажет мне, что с ней?» Я попыталась обратиться к Сестре. Звала ее мысленно, но на мой клич никто не отзывался. Я подумала, что мои способности еще не до конца восстановились. Возможно, я увижу Сестру во сне и там задам ей все вопросы.

Долго пребывать в неведении не пришлось, ибо через пару минут в палату зашли уже знакомая мне медсестра и мужчина в белом халате, с висящим на плечах фонендоскопом, судя по всему, врач. Он тут же приблизился ко мне и стал осматривать реакцию моих зрачков на свет, а сестра начала измерение давления и температуры. Убедившись, что физически со мной все в порядке, они сняли кислородную маску. Я тут же попыталась начать разговор, но язык не слушался, вымолвить ничего внятного не получилось.

– Успокойтесь, Кристен, – начал доктор, – вы очень долго спали, поэтому наверняка дезориентированы. Все в порядке, можете успокоиться. Сейчас вам лучше полежать в тишине. Сестра введет вам успокоительное, – мой взгляд скользнул по руке, в вену которой медработница уже делала укол, а врач настоятельно продолжил:– Когда вы придете в себя и сможете говорить, то зададите все интересующие вас вопросы. А мы пока сообщим вашей семье о вашем чудесном возвращении.

С этими словами доктор неспешно покинул палату. Конец его монолога я слышала плохо, казалось, что в уши залили какой-то сироп, который мешает четкому восприятию звуков. Глаза слипались, я с трудом удерживала себя от оков сна. Единственная надежда была на то, что во сне встречу Сестру и поговорю с ней обо всем.

– Не стоит сопротивляться сну, – проговорила медсестра. – Отдых поможет вам быстрее прийти в себя…

Она еще что-то говорила, но разобрать этих слов я уже не могла. «Где же ты, Сестренка, приходи, жду тебя», – только об этом я успела подумать, прежде чем провалилась в глубокий сон.

Удивительно, но в этот раз мне не приснилось ничего. Такое случалось крайне редко, обычно я видела подробные красочные сны, в которых могла встретить нужных людей и задать им определенные вопросы: «Как же некстати сегодня сновидения проигнорировали сознание, ведь я так рассчитывала увидеть во сне Сестру и выяснить все…»

Открыв глаза, я осознала, что так ничего и не знаю, что случилось с моей дочерью, где она и почему мне не приносят ее, ничего не говорят. Меня захлестнуло волной негодования и гнева. Я прокричала: «Сестра, ну где же ты?! Почему не приходишь, когда ты мне так нужна?!» К неожиданности, на мой зов в палату вбежала обычная медсестра, которую я видела несколькими часами ранее с доктором. С вопросом «Что случилось? Вам плохо?» она устремилась к моей кровати и начала проверять пульс. Только тогда я осознала, что прокричала вслух. Мой голос вернулся, стало быть, я могу говорить.

Не теряя времени, я схватила медсестру за руку, не без труда, но все же сделать это мне удалось, и начала сбивчиво бормотать:

– Что, что с моей дочерью? Где она? Она жива? Почему мне не приносят ее?

Вопросы пулей слетали с уст, и на каждый следующий из них медсестра все больше округляла глаза. Она несколько секунд с подозрением смотрела мне в глаза, затем, мягко освободив мою руку, сказала:

– У вас просто дезориентация в пространстве. Не волнуйтесь, такое бывает.

Ее ответ еще больше вывел меня из равновесия. Я сорвалась на крик, рискуя повредить и без того плохо работающие связки:

– Вы что, меня не слышите, я спросила вас про моего ребенка! Где моя дочь? Она жива? Куда вы ее дели? Я хочу ее видеть немедленно!

Медсестра же, понимающе кивая, продолжала укладывать меня обратно. Она ничего не отвечала, это вызывало еще большую панику. Наш с ней разговор был похож на общение психически больного пациента с лечащим его врачом. Эта снисходительная улыбка на губах медсестры, понимающей, что человек несет полный бред, но показывать ему этого не следует, пугала до ужаса. Неприятный холодок пробежал по спине.

– У меня был с собой мобильный. Где он? – не унималась я. – Дайте телефон, мне нужно позвонить, он был со мной во время родов.

– Простите, но мы не видели, чтобы с вами был телефон. Когда вас привезли в палату, при вас была только медицинская рубашка, не более…

Снова эта ужасная улыбка исказила лицо медсестры. Мне хотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы она начала отвечать на конкретные вопросы без этого снисходительного оскала. Я отчетливо помнила, что мобильник был со мной во время родов и я приняла входящий вызов от Алекса, и это не бред, не галлюцинация, а самая настоящая реальность!

– Если вы не можете дать мне телефон, то, пожалуйста, позвоните сами, – пробовала я зайти с другой стороны. – Наберите Алекса и позовите сюда, умоляю!

– Алекса? – с удивлением повторила сестра. – Да, конечно, хорошо. Он и сам хотел зайти к вам. Теперь отдыхайте. Я все устрою.

Впервые с того момента, как я очнулась, по моему лицу скользнула улыбка. «Видимо, Алекс уже приходил в больницу и пытался увидеть меня, – подумала я. – Просто я была на тот момент в отключке. Что ж, лучше дождусь его, и он сам поможет мне обо всем узнать». Я была еще очень слаба, даже короткий разговор с медсестрой вымотал организм. Как только та скрылась за дверью, я почти сразу погрузилась в сон

Вновь сновидения не посетили меня. Во время забытья я не увидела ничего и никого, но надежда на скорую встречу с любимым притупляла разочарования от отсутствия снов. Открыв глаза, я поняла, что чувствую себя значительно лучше. Чуть приподнявшись на локте, смогла сесть. На тумбочке около кровати была тревожная кнопка для вызова медсестры. Не без труда я смогла дотянуться до нее и нажать. Через пару минут в проеме появилась сестра.

– Я уже очнулась! Хочу видеть Алекса! Вы обещали! – монотонно проговорила я.

– Да, конечно, доктор Алекс сейчас придет.

И прежде, чем я успела что-либо возразить и сообразить по поводу этой «приставки»«доктор» перед именем моего возлюбленного, как в палату вошел ОН. О да! Это был Алекс, мой Алекс. Все такой же молодой и красивый, каким был 10 лет назад, когда я видела его в последний раз. Он выглядел сногсшибательно: густые темные волосы идеально лежали на голове, а его самые красивые в мире глаза смотрели на меня с какой-то детской наивностью и неподдельным интересом. Лишь секундою позже я заметила, что на нем был надет белый халат с каким-то бейджиком, а в руках красовалась папка-планшет, куда обычно доктора записывают данные о своих пациентах. На все эти нюансы я поначалу не обратила почти никакого внимания, поскольку была просто безумно рада увидеть Алекса здесь, в своем мире, совершенно здорового и невредимого.

– Алекс! – я кинулась к нему, что было сил, но тело еще плохо слушалось моих команд, поэтому достичь цели не удалось.

Едва сдерживая вихрь эмоций, переполняющих душу, я смотрела на него, не отрываясь, с нетерпением ждала, когда же он сам приблизится и обнимет, скажет, как скучал и ждал этой нашей встречи. Но секунды шли, а Алекс не спешил подходить. Его лицо почти не выражало эмоций. Он смотрел на меня не как любящий человек, а, скорее, заинтересованно, с оттенком легкого любопытства, словно я была подопытным кроликом, а он ученым, изучающим повадки грызунов. От его взора по спине побежал неприятный холодок, где-то на подсознании я начала догадываться, что передо мной не тот Алекс, которого я знала, а кто-то совершенно другой. Когда он заговорил, мне стало поистине безумно страшно:

– Мисс Паркер? Я очень рад, что вы наконец-то очнулись! – на губах его появилась дежурная улыбка. – Меня зовут доктор Алекс. Все то время, что вы были в коме, я наблюдал за вами и, надо сказать, сегодня безумно рад, что вы вернулись в сознание!

– Что? – попыталась я возразить и тут же почувствовала, что голос охрип. – Это что, шутка такая? Какой еще доктор? Что ты несешь?

На мой выпад Алекс никак не отреагировал, лишь понимающе покачал головой и продолжил тем же ровным тоном:

– Понимаю, у вас может быть некая дезориентация после такого длительного сна, поэтому вы, возможно, не понимаете, что происходит. С удовольствием объясню: вы провели около 10 месяцев в коме. Осенью прошлого года на вас напали и очень сильно ударили по голове, вы оказались здесь и, к сожалению, до сегодняшнего дня не приходили в сознание.

Каждое его слово оставляло на сердце открытую рану. Я думала, что к концу его монолога просто-напросто упаду в обморок. Возможно, это был бы лучший исход событий, но сознание удерживало меня наяву, заставляя снова и снова испытывать невыносимую душевную боль…

– Где наша дочь! – в истерике выкрикнула я. – Ты что, ничего не помнишь? Ты все забыл? У нас появилась дочь, наша Натали. Боже мой, мы так ждали ее, а теперь ты имеешь наглость приходить ко мне и нести какую-то чушь?

В конце фразы я сорвалась на крик и обессиленно рухнула на подушку. Слезы ручьем полились из глаз. Я понимала, что в моих воспоминаниях что-то не вяжется…Что-то в этом мире пошло не так, как я помню, но мне не хотелось знать, слушать и верить в то, что мне говорят. Я сознательно, с ослиным упорством стояла на своем.

В тот день наш диалог закончился тем, что сестра ввела мне лекарство и я тут же уснула. Еще несколько дней прошли, словно в тумане. Приходя в себя, я снова требовала принести мне дочь, позвать Алекса, дать поговорить с ним по душам, но чем больше проходило времени, тем больше я осознавала, что все мои воспоминания о нем, о наших отношениях, моей беременности и сверхъестественных способностях – это не более чем… сон…

__________

В больнице меня навещали родители, ну и, конечно же, Майкл. Они были безумно рады, что я очнулась и иду на поправку. Родные с упоением рассказывали мне, как жили без меня все это время, как тосковали и постоянно дежурили у палаты в надежде на мое выздоровление. И вот, о чудо, их мечта сбылась и я очнулась. Только вот для меня это возвращение в реальность не было манной небесной, скорее напротив. Я ощущала полную опустошенность и апатию…

Позже до меня дошло: из всего, что я помню, в реальности было лишь нападение на меня после первого рабочего дня. Тогда действительно у меня отобрали сумку и очень сильно ударили по голове, а Майкл нашел меня пару минут спустя и отвез в больницу, где я и провела все это время в отключке. В реальности на самом деле нет и не было никакой Сестры, никаких перемещений сквозь пространство и время, никакого Алекса и беременности. Все это – лишь плод моих фантазий, которые я так четко и ясно видела во сне…

Хуже всего было то, что ни с кем поделиться своей душевной болью я не могла. Никто бы не понял меня, все и так шутили, вспоминая мои первые дни после «пробуждения», говоря, что мне приснился прекрасный сон и наш красавчик – доктор Алекс – играл в нем, видимо, не последнюю роль. Невероятных трудов мне стоило улыбнуться в ответ на подобные высказывания. По привычке я часто обращалась к Сестре за советом, но ответом мне была тишина, ведь ее голоса, как и всего остального во сне, на самом деле не существовало…

Реабилитация в клинике продлилась еще около 4 недель, и почти все это время я рыдала в подушку по ночам. В окружении мрачных больничных стен, не вызывающих ничего кроме депрессии и уныния, я стала замечать, что в голове все чаще возникают мысли о суициде. Мне не хотелось жить, ведь все, чем я дорожила, оказалось пустышкой. Позже мне объяснили: когда человек впадает в кому, ему может казаться, что все видимое им в этом состоянии не что иное, как действительность. Он может переносить образы настоящих людей в свой так называемый сон и создавать свою реальность, так получилось у меня с Алексом. Он почти с самого начала был моим лечащим врачом и приходил в палату почти каждый день, поэтому мое подсознание нарисовало его героем своих иллюзий. Со временем все это я прекрасно поняла умом, но вот сердце не желало верить в такой поворот событий. Было бы легче прервать весь этот бессмысленный круг жизни и уйти из нее навсегда, лишь надежда на благополучный финал удерживала меня от самоубийства.

Я по-прежнему была безумно влюблена в Алекса. Каждый день ждала его прихода в палату. Он появлялся почти в одно и то же время для осмотра. Я очень надеялась, что он тоже проявит ко мне интерес, у меня даже мелькнула тень надежды на то, что не так уж все и ужасно, ведь у меня есть шанс быть с любимым человеком в реальном времени. И позднее я стала замечать заинтересованность в его взгляде, не только профессиональную, как врача, но и… личную. К началу четвертой недели реабилитации мы были с ним как старые друзья, обсуждали друг с другом не только деловые, но и более приватные вопросы. Я старалась вести себя с ним непринужденно, флиртовать и заигрывать, как обычно это делают девушки моего возраста с симпатичными парнями, и он даже не догадывался, что скрывалось за этой внешней легкостью.

За пару дней до выписки мы обменялись с Алексом телефонами, решив поддерживать общение дальше, вне стен клиники. Это дало мне огромную надежду на то, что в будущем нас ждет совместное счастье. Я видела, что он смотрит на меня с большой заинтересованностью и нежностью, почти как «в том моем затяжном сне»…

В день выписки Алекс даже предложил мне свою помощь с переездом домой, но я, к сожалению, вынуждена была отказаться, ведь за мной приехал Майкл. Как же я ненавидела в тот момент своего друга: «Вечно он лезет не в свое дело, продолжая отпугивать от меня парней! Ну вот кто его просил забирать меня из больницы? Неужели не ясно, что он здесь третий лишний?!» Майкл был очень рад, что я поправилась, он искренне любил меня, но я старательно делала вид, что не замечаю этого. Совершенно не было желания разбираться с его чувствами, все мысли занимали отношения с Алексом. С большим трудом удалось сдержаться и не накричать на Майкла за то, что тот приехал за мной без спроса. Пришлось попрощаться с Алексом и уехать.

Вернувшись домой, я стала ощущать себя какой-то потерянной. Казалось бы, что может быть лучше возвращения в родные стены после такого долгого отсутствия. Все было на своих местах, как и до моей комы: уютная спальня с красивой кроватью, добротный письменный стол, мягчайший коврик на полу и окно с любимыми зелеными шторами – все ждало моего возвращения. Однако все это совершенно не радовало. Я ощущала себя абсолютно ненужным, никчемным человеком в этом мире, который не имеет никаких целей, кроме иллюзорной надежды на воссоединение с любимым.

По ночам я почти не спала, вспоминая о былом, о том, как часами говорила с Сестрой, путешествовала в прошлое, как встречалась с любимым, какие ощущения испытывала при беременности. Все мои воспоминания и ощущения казались такими реальными, словно это был не просто сон, а обычное прошлое. Тяжело было смириться, что все это лишь иллюзия. Каждый раз при этих мыслях сердце сжимала ледяная рука боли и отчаяния, не дающая вздохнуть полной грудью и жить обычной жизнью среднестатистического человека. Поначалу я искала какие-либо совпадения в реальности с тем, что помню. Так, в первую ночь в доме, когда уснули родители, я поднялась на чердак с целью обнаружить там бабушкин дневник, о котором мне поведала во сне Сестра. Однако, как бы тщательно я ни искала среди стеллажей и старых журналов, ничего подобного так и не нашла. Наверное, на том и следовало бы остановиться, но я решила проверить и мусорный бак, в котором во сне была найдена украденная сумочка. Понимая умом всю абсурдность этой затеи, ведь прошло больше 10 месяцев после нападения на меня, и даже если бы сумка действительно там была, то найти ее сейчас уже невозможно, я все же с завидным упорством перебирала мусор в поисках доказательства реальности моих сновидений. И каждый раз, убеждаясь в их нереальности, часами рыдала в своей спальне.

К своему удивлению, узнала, что меня не уволили из «Дженерал Моторс» и место младшего помощника юриста осталось за мной. Это было неожиданно, ведь с момента трудоустройства прошло немало времени, а успела поработать я всего один-единственный день. Видимо, профсоюзы играли в компании не последнюю роль. Такой поворот событий был мне на руку: иметь работу лучше, чем прозябать целыми днями, не зная, чем себя занять, окунаясь в очередные воспоминания. Конечно, лучше было бы вернуться в контору на руководящую должность, которая была у меня… во сне, но, к сожалению, иллюзии всегда остаются нереализованными. Несмотря на это, желание поскорее выйти на работу проснулось сразу же, как только я услышала о том, что не уволена.

Однако после выписки мне рекомендовали пару дней оставаться дома, поэтому я решила воспользоваться внеочередными выходными и попробовать пригласить Алекса на свидание. Каким образом все это устроить, я не представляла. Обнадеживал лишь тот факт, что за время лечения мы стали друзьями и пообещали общаться друг с другом и дальше. Поэтому я решила просто по-дружески позвать Алекса в кафе на ланч. Взяв телефон, набрала его номер и после нескольких длинных гудков услышала:

– Алло? – его густой баритон заставил колени дрогнуть.

– Алекс, это Кристен. Привет! Как поживаешь? – озвучила я приветствие, чувствуя, что голос немного дрожит.

– Привет! – ответил он бесстрастно. – Я в порядке. А ты как себя чувствуешь?

– Все хорошо, спасибо. Может, сходим сегодня в кафе напротив больницы на ланч, поболтаем? – сказала я, затаив дыхание. После нескольких секунд ожидания, которые показались мне вечностью, Алекс произнес:

– В принципе, можно… Завтра в 12 тебе удобно? – я ответила утвердительно. – О`кей, тогда до завтра.

Облегченно выдохнув, я положила трубку. Сердце бешено колотилось, рискуя выскочить из груди: «Я иду с Алексом на свидание! Ура! Может, из этого что-то и получится, и моя жизнь снова будет иметь смысл!»

Весь следующий день я пребывала в предвкушении предстоящей встречи. Считала часы и минуты, подолгу нарезала круги по комнате с целью убить время. Мне очень хотелось, чтобы это свидание положило начало нашим отношениям с Алексом. Ведь кроме него в этом мире для меня не было ничего интересного и значимого. Но как сократить дистанцию между нами, я пока не знала, на ум не приходило ничего, кроме банального соблазнения. Однако, если учесть, что Алекс слишком мало знаком со мной, реализовать этот план вряд ли получится. Поэтому я решила действовать по ситуации. В конце концов, если между нами завяжется крепкая дружба – это уже будет для меня маленькой победой, ведь от дружбы до любви всего один шаг…

Поначалу наше свидание проходило великолепно. Когда я пришла в кафе, Алекс уже ждал меня за столиком. Это приятно удивило, ведь я ни капли не опоздала, напротив, пришла на 5 минут раньше, а он уже был на месте, следовательно, пришел заранее, возможно, это что-нибудь да значит… Мы непринужденно беседовали, он расспрашивал о моем самочувствии и здоровье. Я с удовольствием рассказывала о своих недомоганиях, пытаясь при этом шутить. Со стороны мы выглядели как двое очень хороших приятелей, которые после небольшой разлуки решили встретиться и обсудить последние новости. Алекс выглядел веселым и счастливым, и я уже стала надеяться, что причина его хорошего настроения – наше свидание. Однако, когда время подошло к завершению встречи, он удивил меня так, что волосы встали дыбом.

– Кристен, к сожалению, мне пора бежать. Время с тобой летит незаметно, – он искренне улыбнулся, отчего мое сердце забилось быстрее. – Я тут однажды задумался, почему мне так легко общаться с тобой, будто знакомы много лет. И знаешь, к какому открытию пришел?

– Какому? – затаив дыхание, спросила я.

Я ждала, что он скажет что-то типа: «Потому что мы созданы друг для друга» или что-то в этом духе. Внутреннее напряжение дошло до предела, пока я с нетерпением ожидала ответа от любимого.

– Я понял, что ты очень похожа на мою…жену,– Алекс закатил глаза, с любовью вспоминая милый образ супруги. – Поэтому я и чувствую себя в своей тарелке, когда общаюсь с тобой. Она тоже любит пошутить и посмеяться над собой, у нее такой же открытый, искренний взгляд, как у тебя и…

Что говорил Алекс дальше, я уже почти не помню, ибо в тот момент жизнь снова перевернулась для меня вверх дном. Невероятных усилий стоило сдерживать эмоции, переполняющие меня, и делать невозмутимое лицо, когда душа рвалась кричать, бежать и броситься со скалы головой вниз. «Надо же, как все надежды человека может перечеркнуть одна-единственная фраза, небрежно брошенная любимым…»– я чувствовала, как все мое тело стало ватным, пошевелиться, тем более как-то перемещаться в пространстве, не представлялось возможным. Слава богу, что Алекс не заметил изменений на моем лице, он увлеченно рассказывал про свою жену. Я решила, что не могу больше этого слушать, мне нужна передышка, необходимо как-то корректно закончить разговор. Я сделала вид, что случайно посмотрела на часы, и вздрогнула:

– Ой, Алекс, прости, что перебиваю, но мне тоже уже пора, – я пыталась придать голосу непринужденности, но он звучал слишком хрипло и плаксиво. – Обещала маме помочь по хозяйству, – стараясь не смотреть ему в глаза, бросила первое, что пришло в голову.

– Ах да! Я заговорил тебя, Кристен, извини! – он расплылся в широкой искренней улыбке. – Конечно, беги! Родители – это святое, нельзя их забывать. Надеюсь, моя дочь тоже будет разделять эти взгляды, когда вырастет.

По разбитому на кусочки сердцу вновь пришелся очередной смертельный удар. Я почувствовала, как немеют руки.

– У тебя есть дочь? – только и смогла выговорить я.

– О да! Ее зовут Натали. Она растет ужасно непослушной. Однажды она приходила ко мне на работу и забежала к тебе в палату, когда ты еще находилась в коме. Я искал ее целый час, всю больницу поднял на ноги. А она все это время сидела у тебя на кровати и играла в куклы. Представляешь?

«Еще одна насмешка от судьбы, – подумала я. – И за что мне все это?» Теперь стало понятно, почему во сне я родила именно дочь и хотела назвать ее Натали, но легче от этого осознания не стало, напротив. Я почувствовала, как в груди что-то сжалось с такой силой, что вдохнуть и выдохнуть не хватало сил. В горле запершило, а перед глазами поплыли черные круги. Я попыталась встать, но тут же снова опустилась на стул.

– Алекс, извини, но мне нехорошо… кружится голова, – успела сказать я перед тем, как потерять сознание.

Очнулась я уже дома, в своей постели. Рядом была мама. Она рассказала, что доктор Алекс привез меня на скорой домой. Объяснил, что мне стало плохо в кафе. Такое бывает, если после возвращения из комы давать организму большие нагрузки. Мне посоветовали больше отдыхать, увеличить время сна и не забывать о прогулках на свежем воздухе. Все осознав, я попыталась улыбнуться маме и попросила, чтобы та оставила меня, сославшись на сонливость.

На самом деле я не хотела спать. Что мне нужно было, так это побыть наедине с собой, проанализировать все, что узнала на свидании с Алексом, и решить, как жить дальше и стоит ли вообще… жить.

Жизнь труднее

После нескольких дней в состоянии подавленности и бессонных ночей со слезами в подушку я наконец стала привыкать к мысли, что моя жизнь совершенно не такая, какой казалась, поэтому нужно как-то с этим свыкнуться. Умом я понимала, что в реальности, если смотреть со стороны, ничего не поменялось. Я все та же – обыкновенная девочка с хорошим образованием, верным другом Майклом и любящими родителями. Казалось бы, что еще нужно для счастья? Но сердце никак не хотело мириться с тем, что Алекс, мои экстрасенсорные таланты и перемещения во времени – всего лишь игра воображения. Сознание то и дело подбрасывало в память сцены из моего реалистичного сна, где жизнь бьет ключом, а я не кажусь себе ничтожной и никому не нужной, напротив – являюсь самой счастливой и любимой на свете… Удивительное свойство памяти – всегда держать наготове именно те воспоминания, которые причиняют самую большую боль. Попахивает каким-то мазохизмом. Даже великолепная летняя погода не могла разогнать мою тоску. А природа тем временем старалась как могла: цвела и пахла, ей не было дела до переживаний окружающих людей, она продолжала наполнять воздух запахом мокрой травы, колыхать подолы теплым, чуть влажноватым ветром и сиять ярким обжигающим солнцем.

Я обожаю лето – это мое самое любимое время года. Всегда жду этих трех месяцев целый год. Но тогда все это природное великолепие могло вызывать у меня лишь грустную улыбку на губах. Наверное, именно так чувствуют себя старики, они знают, что все хорошее уже позади, а дальше их не ждет ничего нового и интересного, поэтому их лица полны печали и обреченности…

Всем известно, что время лечит. Наверное, в этом есть доля правды. Пусть с течением времени мои сердечные раны не заросли окончательно и даже не затянулись, но кровоточить перестали. Мне даже стало удаваться с этим жить. Я дала себе установку не погружаться в воспоминания, это было довольно сложно, ибо мысли постоянно крутились вокруг моего «прошлого». Как только воспоминания приходили в голову, я тут же переключала свои мысли на что-то иное: мытье посуды, занятия спортом, музыка – все, что угодно, главное, не погружаться в мысли. Надо сказать, что эта методика действительно неплохо работала. Единственный ее минус – это ночное время. Когда я ложилась в постель, то уже не могла уберечь себя от воспоминаний, они лавиной накрывали меня, не давая сомкнуть глаз, поэтому бессонница стала моей постоянной спутницей после выписки. Но со временем я стала использовать ночи без сна с пользой.

Я решила погрузиться в изучение магии. Да, вы не ослышались, именно в изучение, ведь без теории даже самые одаренные экстрасенсы – всего лишь дети с опасной игрушкой в руках. «Кто знает, может, после теоретического познания мира я смогу справиться и с практикой?»– думала тогда я.

По ночам штудировала различную литературу по магии, экстрасенсорике и эзотерике. Мне всегда было это безумно интересно, поэтому бессонные ночи пролетали незаметно. Я частенько засыпала над книгами или с планшетом в руках. Не знаю, что именно придало мне сил: переключение внимания с воспоминаний или изучение магии, но в скором времени хандра отступила на задний план, и я снова зажила полноценной жизнью.

________

Не без труда дался выход на работу. Перед нападением я проработала всего один день, поэтому опытом разжиться не успела, слабо представляла себе специфику работы, все было как в первый раз. Даже некоторые сотрудники были новыми. Так, вместо веселых ребят Эрика и Джека работали Коул и Джон – тоже молодые и весьма милые парни, а на месте Миранды, которая единственная была искренне рада со мной подружиться, сидела Гретта – госпожа в возрасте с маленькими узкими очками на носу. Бессменными оказались лишь руководитель отдела Ванесса Эванс и ничуть не изменившаяся после нашей последней встречи «мисс снежная королева»– Клэр.

– А я думала, что тебя никогда уже не увижу, – объявила она вместо приветствия. – Ну и как там, по ту сторону действительности? Говорят, человек видит тоннель и свет в его конце, когда впадает в кому. Да… представляю, 10 месяцев бродить по темноте, свихнуться можно.

Клэр любила задеть людей за живое. Ее саркастическая манера общения еще в прошлый раз не понравилась мне. Сейчас же она с большим удовольствием «жалила» меня своими издевками. Видимо, мое лицо было слишком красноречиво, ибо после каждого подкола Клэр смотрела на меня и довольно хмыкала. Помощь пришла откуда не ждали.

– Ты извини ее, – вклинился в разговор Джон. – Просто у Клэр последнее время проблемы на работе, вот она и брызжет ядом во всех подряд. Я Джон Герард, приятно познакомиться, – парень протянул мне руку и улыбнулся.

Я с удовольствием ответила рукопожатием. Клэр же, сверкнув глазами, зло ответила обидчику:

– Я уже не первый год работаю здесь. Поэтому глупо новичкам, продержавшимся без году неделю, открывать рот на больших девочек!

– Работаешь не первый год и все прозябаешь младшим специалистом, – парировал Джон. – Да ты талантище!

Глаза Клэр налились красным, она плотно сжала зубы и прошипела:

– Вы еще пожалеете об этом. Оба!

Резко развернувшись, Клэр стремительно покинула офис.

– Мда, за время моего отсутствия, видимо, мало, что поменялось, – заметила я с улыбкой.

– Не бери в голову. Она всегда немного на взводе, – заметил Джон, кивая в сторону скрывшейся Клэр. – Я рад, что наш коллектив пополнился тобой. Будет хоть с кем поболтать в перерыве.

На этом наше общение с Джоном в тот день было завершено, ибо мы оба погрузились в рутинную бумажную работу, которая заняла все наше рабочее время и мысли. Надо сказать, что разбирать бумажки мне совершенно не нравилось, не представляю, как люди целыми днями просиживают в бухгалтерии или отделе кадров, копаясь в ворохе макулатуры. Такой вид деятельности однозначно не для меня, уже через полчаса корпения над документами меня начинает клонить в сон, мысли и буквы путаются, глаза потихоньку закрываются, а мозг отказывается понимать содержимое бумаг. О таком свойстве своего организма я узнала лишь на работе. Удивительно, но во время учебы изучение чего-то нового, а также походы на лекции не вызывали у меня подобной реакции. Я могла часами проводить за учебниками в изучении предметов. А при штудировании литературы по магии меня не то чтобы не клонило в сон, напротив, я могла не спать, перебирая заклинания и эзотерические законы всю ночь напролет. Видимо, мой мозг воспринимает лишь ту информацию, которая ему интересна и необходима, поэтому первый рабочий день после выхода из комы дался мне с трудом, впрочем, как и все последующие.

Работа не приносила совершенно никакого удовольствия. Все, что мне поручали, я, конечно, выполняла, и, как правило, это получалось неплохо, поскольку миссис Эванс периодически хвалила меня, чем вызывала бешенство Клэр. Но все это было мне настолько неинтересно, что каждое утро перед выходом из дома хотелось выть. Чувство, что я создана для чего-то большего, более интересного и важного, не только не покинуло меня после выздоровления, но и усилилось в разы.

Я даже всерьез стала подумывать об увольнении. Однако родители, которые безумно радовались моей работе, и слышать ничего не хотели о смене вида деятельности. Однажды я обмолвилась маме, что хотела бы заниматься более творческой деятельностью, на что тут же получила весьма однозначный ответ.

– Кристен! Не могу поверить своим ушам! Окончить на отлично лучший мичиганский университет, попасть в такую компанию и вдруг все бросить? – причитала мать. – В наше время это просто безумие, когда столько людей безработных! О чем ты только думаешь?

Мнение матери полностью разделял и отец. Они и слушать не хотели никакие мои доводы. Все повторялось, как и во время моего поступления в вуз, ведь именно родители настояли тогда на том, что мне стоит учиться на юридическом, хотя одно слово «юриспруденция» наводит на меня смертную тоску, но тогда я поддалась их давлению. Теперь же делать этого не хотелось. Кроме того, родители не отставали от меня по поводу Майкла. Они давно мысленно поженили нас, ведь знали, что я ему нравлюсь, дружили мы с детства, да и парень он что надо. Они негодовали, как можно так разбрасываться женихами, ведь я держала Майкла на расстоянии, общаясь с ним исключительно как с другом, пусть и самым лучшим и единственным, но все-таки просто как с другом.

Мне стало казаться, что я проживаю не свою жизнь, а чужую, ибо в ней действую не по своей воле и желанию, а так, как того требуют родители, обстоятельства, общество и т.д. Но ведь это путь в никуда. Может, как раз поэтому я ощущала себя такой несчастной?

Рубить с плеча и резко уходить с работы я не стала, а решила выждать время, в течение которого надеялась найти свой путь. Я верила, что вот-вот что-то должно произойти, что-то, что изменит всю мою жизнь и добавит в нее красок, заставит улыбаться и жить полноценно. Однако время шло, а в моем мире так ничего и не менялось…

Успехов в магии тоже не было, ибо все, что я изучала, было совсем не тем, чем нужно. Во время комы, в моем сне, я помнила, что владела высшей магией, а все, что предлагали книги, пособия и учебники,– это всего лишь ритуальная магия, которая довольно примитивна. Нет ничего интереснее, чем руководствоваться не написанными правилами, а своими чувствами и знаниями из недр собственного подсознания. Но, к сожалению, в реальном мире способностей таких я не имела.

Несколько раз я встречалась с экстрасенсами, находила их на форумах в интернете, чтобы обменяться опытом, а также узнать, что делать дальше и есть ли во мне хоть какие-то неординарные способности. Хотелось понять, как они работают, поговорить по душам об их талантах и способностях, чтобы лучше разобраться в себе. Однако в большинстве своем эти люди оказывались больше бизнесменами, чем магами, зарабатывающими деньги, обманывая несведущих в эзотерике людей, обращающихся к ним за помощью. Но однажды мне удалось попасть к настоящей ведунье. Записалась к ней на сеанс, чтобы проверить, может ли она помочь мне или ее тоже стоит включить в команду шарлатанов.

К моему удивлению, ведьма не использовала никаких антуражных атрибутов в работе, как то: черные занавески, приглушенный свет, черепа и немыслимые фигурки сатаны, расставленные по комнате, как это делали ее коллеги по цеху, чтобы добавить загадочности. Женщина приняла меня в своем кабинете, который выглядел как вполне обычный среднестатистический офис небольших размеров. По центру стоял стол, во главе которого села колдунья, а рядом 2 стула для посетителей.

Представившись Хелен, женщина села и предложила мне стул. Пока я садилась, смогла оглядеться: помимо стола убранство комнаты составляли большой стеллаж, на котором покоились папки, какие-то коробки и ворох бумаг, невысокий комод, а также крошечный уютный кожаный диван, предназначавшийся, видимо, для отдыха ведуньи между сеансами. Помещение казалось довольно светлым, но окна были плотно закрыты жалюзи. Вся мебель была современной и стильной, подобрана со вкусом, поэтому находиться в кабинете было довольно уютно.

Из всех магических атрибутов Хелен положила на стол несколько черных свечей и коробок спичек, после чего обратилась ко мне:

– Так что тебя ко мне привело?

Взгляд ее абсолютно черных глаз пронизывал насквозь, пугал своей мрачностью иглубиной. Казалось, что ведьма видит меня насквозь, читает мои мысли и может повелевать моим сознанием. Ощущение, надо сказать, не из приятных, словно тебя выворачивают наизнанку, видя все твое внутреннее содержание. Я даже на несколько секунд забыла, зачем пришла к ней, и потеряла способность говорить. Хелен тем временем спокойно ждала.

Выглядела она как обычная женщина, если бы не черный маникюр, темная одежда: кожаные брюки и косуха, а также коротко остриженные смоляные волосы, то ее можно было бы назвать довольно симпатичной теткой лет 50—55. Не знаю, в каком виде она появляется в обычной жизни, когда не ведет приемы, но в таком облике ее невозможно не заметить и не испугаться. Пауза после ее вопроса затягивалась, становилось неловко, и я почувствовала, как неприятный холодок страха пробежал по позвоночнику.

Внезапно Хелен, видимо, надоело испепелять меня взглядом, потому что она отвела глаза и улыбнулась. Эта улыбка развеяла весь ее образ страшной злобной ведьмы, и я с облегчением увидела, что передо мной довольно милая женщина, пусть и обладающая какими-то способностями, но совершенно обыкновенная.

– Давай только не будем меня бояться! – сказала она улыбаясь. – Я не кусаюсь! Я тоже человек, как и ты. Просто могу помочь. Так с чем пришла-то? Не знаешь, как жить после возвращения?

– Возвращения? – повторила я, чувствуя, как внутри что-то неприятно похолодело.

– Сейчас я тебя посмотрю, – сказала ведьма, зажигая свечу длинной, словно карандаш, спичкой.

Она поднесла свечку к глазам и посмотрела на меня сквозь пламя.

– Хм…Интересненько тут у нас, – начала Хелен. – Ты ведь пришла, чтоб я сказала:«Бросай все, живи сердцем»? Ты и без меня знаешь, что тебе делать, недаром же тебя по голове-то стукнули, чтоб мозги на место встали. А ты опять: не знаю, не понимаю…

– Подождите… Что вы видите? – спросила я, затаив дыхание, а ведьма невозмутимо продолжала:

– Вся проблема в том, что ты не умеешь принимать решения самостоятельно. Все время оглядываешься на мир и ищешь одобрения в нем. Я вижу, что твои некровные родственники всегда повелевают и указывают, как нужно поступать. Только счастья от такой жизни, милочка, не будет. А ведь ты пришла сюда, чтобы понять, как стать счастливой, верно? – я инстинктивно кивнула, а Хелен добавила:– У тебя очень мощная энергетика. Давно не встречала такой… Вижу, ты хочешь раскрыть в себе дар? Хм… Так вот, детка, он в тебе есть, с рождения!

Я почувствовала, как волосы на затылке стали шевелиться. Эта колдунья при помощи одной-единственной свечки и пронзительного взгляда читала меня, как раскрытую книгу, видела насквозь даже то, в чем я сама не могла признаться себе. Она выдержала небольшую паузу, затем продолжила:

– Видишь ли, каждый человек в этом мире обладает определенными способностями, но они у большинства людей спят, поскольку не нужны, не используются по назначению. Наш мозг устроен так, что все ненужное убирает подальше в глубины подсознания. Однако когда случается что-то неординарное или из ряда вон выходящее, как, например, твоя мозговая травма, то наше подсознание включает все резервы, чтобы выжить, даже из запасников вытаскивает определенные сведения. Тебе ведь известно, что многие экстрасенсы стали таковыми после перенесенной болезни, травмы, насилия? – я согласно кивнула. – Нечто подобное происходит и у тебя… Только твои таланты стали раскрываться в бессознательном состоянии, когда ты была в коме, а когда ты вышла из нее, они как бы снова «уснули».

– И… как же мне теперь быть? – не выдержала я.

– Нужно просто взять и вернуть их себе, – невозмутимо заявила Хелен.

– Мне следует снова впасть в кому, что ли?

– Ха-ха-ха… – комнату заполнил заливистый смех колдуньи, от которого я невольно поежилась. – Нет, конечно, глупышка, – продолжила она, когда приступ смеха закончился. – Твой дар врожденный, соответственно, тебе нужно взять разрешение пользоваться им. Вот и все! – Хелен погасила свечу и поспешно убрала ее в стол.

– Погодите, погодите… В смысле «попросить разрешения»? У кого? – спросила я, чувствуя, что не понимаю ничего из вышесказанного.

– У своей кровной родни, конечно, – ведьма посмотрела на меня как на умалишенную, не понимающую сути очевидных вещей. – Твоя родня, только настоящая, не приемная, должна помочь тебе!

– Что за бред! – сказала я резко, чувствуя, что начинаю заводиться. – Они все давно умерли, мои «кровные родственники», и я даже не знаю где!

– В России, где еще, – пожав плечами, бросила Хелен. – Попросить, милочка, можно не только у живых… но и у мертвых. Последние, кстати, почти никогда не отказывают!

– Но как это сделать правильно?

– Наконец-то в твоей голове начали образовываться конструктивные мысли! – сказала колдунья с улыбкой. – Тебе надо найти их захоронения и там попросить их активировать твой дар. Не нужны никакие заклинания и обряды, только ты и твое искреннее желание познать себя. Приложи левую руку к могиле и спроси все, что хочешь узнать.

– Ну а как я пойму, что мне разрешили пользоваться способностями или, как вы там сказали, что дар «активирован»?

– Ты сама все поймешь. Твое сердце почувствует эту взаимосвязь. Сила рода найдет способ донести нужную информацию.

Я была ошарашена всем услышанным, мысли немного путались в голове, переплетаясь с вопросами, многие из которых я не успевала задавать, и они тут же сменялись другим потоком идей.

– А как я найду могилу своих предков? Никогда не была там.

Хелен снова пронзила меня своим испепеляющим взглядом и произнесла:

– Была! Когда твои отец и мать разбились в аварии, а бабушка слегла с инсультом и ты была под попечительством, нянечка решила, что тебе стоит проводить родителей в последний путь, она взяла тебя на похороны. Просто для тебя это был такой большой стресс, что подсознание стерло напрочь этот день из памяти. Но все это хранится в твоем мозгу. При желании можешь вспомнить все в подробностях.

– Но как, расскажите, что нужно делать?! – быстро спросила я, чувствуя, что Хелен больше не расположена говорить, а у меня еще осталась куча вопросов и неясностей.

– Это не моя забота – вытаскивать из твоей головы воспоминания. Тебе и самой это под силу, так что справишься и без меня! – сказала ведьма, вставая из-за стола и указывая мне на дверь. – И еще: хватит жалеть себя и представлять несчастной. У тебя есть семья, есть друг, есть даже работа, которую ты ненавидишь… Еще ты обладаешь мощным даром, который стоит попробовать раскрыть. Так что хватит жаловаться на жизнь и рыдать в подушку. Не нравится что-то в реальности? Так меняй! Только ты сама творишь свою жизнь, запомни, только ты, сама! А теперь вон дверь. Прощай. Я очень устала от твоей липкой энергетики!

С этими словами Хелен резко обошла стол и распахнула передо мной дверь. Я даже не поняла, как очутилась на улице. Только спустя несколько минут мне удалось прийти в себя и начать мыслить конструктивно.«Что сейчас произошло? – спрашивала я себя. – Это словно сон или наваждение какое-то». В голове всплывали обрывки фраз, произнесенных ведьмой. Проанализировав весь наш диалог несколько раз, я пришла к выводу, что оснований не доверять словам Хелен у меня нет: «Она действительно настоящий экстрасенс, видела меня насквозь. Я даже не говорила ей, зачем пришла, а та выдала мне всю подноготную. Даже если предположить, что большинство из сказанного ею выдумка, то как она могла знать про моих настоящих родителей, про Россию, про Майкла – единственного друга, мою кому и черепно-мозговую травму? Да, она определенно настоящая и очень сильная ведьма!»

Эта встреча с Хелен придала мне сил, я действительно поняла, что должна жить и двигаться дальше, стоит подумать о своем будущем, а не жить воспоминаниями. Возможно, мне просто было нужно, чтобы кто-то встряхнул меня и заставил открыть глаза на происходящее.

________

Жизнь постепенно стала меняться. Я снова начала видеть сны, которых не было уже несколько месяцев после моего возвращения из комы в этот мир. Теперь сновидения не были чем-то фантастическим, как правило, они касались каких-то обстоятельств, беспокоящих меня. Так, могло присниться что-то связанное с работой или моими отношениями с Алексом. Конечно, все события, о которых подсознание пыталось предупредить меня, были завуалированы и нуждались в правильной трактовке.

Иногда мне удавалось понять, что же все-таки значит то или иное сновидение. Если такое случалось, то я с легкостью избегала проблем и неурядиц. Но были и такие сны, которые никак не могла расшифровать. Они повторялись часто, и это пугало меня. Однако никаких догадок о том, что они означают, я не находила. В одном из часто повторяющихся снов я видела себя на кладбище, лежащей на чьей-то могиле. Сон прерывался, когда я пыталась подняться. В другом – видела себя в образе мужчины, которого осуждают все за его недостойное поведение. Как бы ни старалась понять смысл этих снов, ничего не получалось. Единственное, что чувствовала, – тревогу, мне казалось, что эти сновидения сулят мне что-то нехорошее…

Со временем я стала слышать голос… Это был, конечно, не голос Сестры, который сопровождал меня во время комы. Это было нечто другое. Я слышала зов своего внутреннего «Я», но это «Я» было намного умнее и мудрее меня. Оно словно знало все наверняка. В его тоне не было сомнений или рассуждений. Оно говорило, что и как следует делать в той или иной ситуации. Когда я прислушивалась к этому голосу, все дела удавались на ура. Однако с непривычки я часто игнорировала его мнение, о чем потом не раз очень жалела. Мое внутреннее «Я»будто знало точно, как стоит поступить и что ждет меня после этого дальше. Оно пыталось предупредить и уберечь от множества ошибок, а также направить по определенному, нужному мне пути и никогда еще не подводило, не промахивалось. Но, бывало, оно выдавало, казалось бы, совсем бредовые, нереальные идеи, поэтому я решила не прислушиваться к голосу бездумно, а все пропускать через разумный критический фильтр. Думаю, встреча с Хелен открыла во мне какие-то скрытые таланты, возможно, это ее энергетика так подействовала на подсознание, что ко мне даже вернулись сны и появился голос этого второго «Я». А возможно, просто она заставила меня поверить в себя, не знаю, но моя жизнь стала меняться и становиться все интереснее.

Я часто виделась с Алексом. Мы стали хорошими друзьями, по крайней мере, он считал именно так. Теперь я знала о нем все: где он учился, с какими пациентами работал, что ест на ланч и по какой методике воспитывает дочь. Иногда он заезжал за мной после рабочего дня, и мы могли пропустить по паре кофе в ближайшем кафе, делясь новостями с работы и из личной жизни. Однажды Алекс пригласил меня к себе в гости, дабы познакомить с женой и дочерью, которые давно наслышаны обо мне как о хорошем, верном друге. Конечно, особого желания встречаться с соперницей не было, но я решила, что это может быть даже весьма полезно: посмотрю, какая его жена из себя, возможно, удастся понять, какие девушки нравятся Алексу… Чтобы не смущать его супругу своим кричащим одиночеством на ужине, я попросила пойти со мной Майкла. Тот согласился с превеликим удовольствием. Он всегда использовал любую возможность побыть со мной рядом.

– Алекс – это тот доктор, который вытащил тебя из комы? – спросил Майкл, когда я озвучила ему свое приглашение. – Я с удовольствием пожму ему руку, ведь он вернул мне тебя!

Ужин прошел прекрасно, по крайней мере, я вынесла из него максимум полезной информации. Мы с Майклом прибыли без опозданий и производили впечатление милой пары, даже Алекс, как мне показалось, был довольно удивлен, что у меня есть еще один друг, помимо него. Я даже увидела некое подобие ревности в его взгляде и речах:

– Крис, ты не говорила, что у тебя есть такой симпатичный друг! – произнес Алекс, как только мы вошли в вестибюль его дома. – Рад познакомиться! Проходите.

– Крис?! – вместо приветствия подчеркнул Майкл. – Только я зову ее так, и то не всегда! – сказал он с наигранной резкостью, которую тут же смягчил одной из своих самых очаровательных улыбок.

– Не обращай внимания, Алекс! – вступилась я. – Майкл так шутит. На самом деле он вообще не называет меня по имени, а может просто кинуть в меня ботинком… Мы лучшие друзья с детства.

На этом все мы дружно рассмеялись и прошли в гостиную, в сторону которой пригласительным жестом указал Алекс. Именно там нас ждала его жена – Лайла.

На первый взгляд, она показалась мне ничем не примечательной: обычная женщина, среднего роста, лет 30—32, несколько полноватая, со светлыми волосами до плеч, но когда я посмотрела ей в глаза, то поняла, почему она привлекла Алекса. Ее взгляд был настолько глубоким, каким-то нежным и чувственным, приятным и вызывающим одновременно, что я невольно уставилась на нее и не могла отвести глаз несколько долгих секунд, лишь вежливое покашливание Майкла над ухом заставило меня выйти из оцепенения. Лайла улыбнулась, демонстрируя ряд ровных белых зубов.

– Добро пожаловать! – сказала она. – Рада познакомиться с пациенткой моего мужа, которая перешла в разряд друзей!

Хоть женщина и улыбалась, но что-то в ее тоне выдавало легкую ревность. Как только она перевела взгляд на Майкла, а затем снова на меня, этот почти незаметный налет спал и Лайла расплылась уже в более дружелюбной улыбке.

– Какой у вас прекрасный кавалер! – подчеркнула она. – Вы очень хорошо смотритесь вместе. Прекрасная пара!

– О, благодарю! – тут же ответил Майкл, улыбаясь во весь рот.

Я было хотела возразить насчет того, что мы никакая не пара, но передумала, поняв, что так будет даже лучше для всех. Настороженный взгляд Алекса, брошенный в мою сторону, с оттенком ревности, заставил убедиться в правильности моего решения.

– Мы отвели Натали к родителям Лайлы, – пояснил Алекс отсутствие их дочери в доме. – Поэтому сегодня можно позволить себе пропустить стаканчик спиртного! Майкл, вы что предпочитаете: виски, скотч?

При упоминании Натали неприятный холодок пробежал где-то в груди, но я дала себе установку абстрагироваться от всего, что напоминает о «несуществующем прошлом». Лайла протянула мне бокал красного вина, вкус которого я так и не распробовала за весь вечер, и мы приступили к ужину.

В тот день, узнав от Майкла, что мы знаем друг друга с детства, Алекс с женой решили рассказать нам свою историю знакомства, которая оказалась весьма романтичной, достойной любовных романов.

– Это было 10 лет назад, – начал Алекс. – Я тогда был еще студентом. Как сейчас помню: жаркое солнце не давало покоя все лето, поэтому на заре летних каникул, в августе, я решил смотаться во Флориду, чтобы немного посерфить. Как оказалось, это было отличной мыслью!

– Алекс хочет сказать, что если бы не отправился туда, то, возможно, я бы здесь сейчас не сидела, – перебила его Лайла.

– Верно! – подтвердил Алекс. – Внезапно на пляже увидел, что тонет какая-то девушка. Не раздумывая, я взял доску и стремительно поплыл к ней. Слава богу, что успел спасти ее, она уже была без сознания, когда я вытащил ее на берег.

– И не только без сознания, – смущенно заметила супруга.

– Да, – согласился Алекс.– Ветер сорвал с нее еще верхнюю часть купальника, и моему взору предстало очень интересное зрелище,– он подмигнул ей и продолжил:– Я тогда учился на медицинском и первую помощь оказывал на отлично, поэтому мне не составило труда привести таинственную незнакомку в чувство.

– Помню этот прекрасный момент, когда я открыла глаза и увидела над собой такого красавчика, – комментировала Лайла. – Но потом, осознав, что лежу топлес, а он прижимает свои руки ко мне, тут же отпрянула и отвесила ему пощечину… Мы потом еще долго вспоминали этот момент и смеялись.

– Да, не каждый день тебе выпадает шанс получить по лицу от полуголой девушки, которую ты спас! – добавил Алекс, широко улыбаясь.

– Если бы не тот случай, мы никогда бы не встретились, это точно! – сказала Лайла. – Я родом из Далласа, во Флориде гостила у двоюродной тети. В тот день должна была уже уехать домой, но решила искупаться напоследок и попала в волну. Мы с Алексом даже не пересеклись бы никогда.

– Это верно, милая! – ответил Алекс. – До сих пор иногда об этом думаю. Видимо, это был счастливый случай, который позволил нам найти друг друга. Мы начали созваниваться, затем встречаться, через 1,5 года поженились, и я увез Лайлу к себе в Детройт.

– Какая красивая, романтичная история! – восхищенно заметил Майкл. – Особенно тронула пикантная подробность про топлес…

Все рассмеялись и продолжили непринужденное общение. Лишь только я постоянно возвращалась мыслями к истории их знакомства. Не знаю, почему она не шла из головы. Словно само подсознание пыталось что-то сказать мне, но что именно, не могла разобрать. Казалось, я упускаю что-то важное, что может пригодиться мне в будущем… Одно было ясно: «Если бы Лайла тогда не тонула, Алекс бы не встретил ее и, возможно, сегодня был бы абсолютно свободен!»

После ужина Майкл взялся отвезти меня домой. Поначалу мы ехали молча, но мой друг не был бы собой, если бы не нарушил тишину первым.

– Спасибо, что взяла меня с собой, Крис! – сказал он, мельком глянув на меня.

– Крис?! – повторяя его интонацию в начале ужина, осведомилась я.

– Хм… ладно. Да, я приревновал! – признался Майкл. – Просто не подумал тогда, что он женат и у них прекрасные отношения в семье, вот и все. Готов извиниться и понести заслуженное наказание в виде похода в кино, например.

– Считаешь, их отношения прекрасными? – спросила я, проигнорировав реплику про кино.

– Ну да, – пожал плечами Майкл. – Они вместе уже 10 лет и при этом с таким трепетом вспоминают свою первую встречу… Думаю, это любовь, не иначе. Так что насчет похода в кинотеатр?

– Да, конечно, можно… – я закусила губу.

– Понятно, когда ты говоришь: «Да, конечно, можно»,то это значит: «Мне это не интересно, просто, чтобы не отказать, я якобы согласилась…»– Майкл попытался смешно изобразить меня произносящей эти отмазки. Я лишь улыбнулась, ничего не ответив.

– По-моему, я знаю тебя лучше, чем кто бы-то ни было, даже лучше, чем ты сама, – спустя время добавил Майкл. – Мне кажется, ты запала на этого доктора…

– Что? С чего ты взял? – со слишком наигранным безразличием спросила я.

– С того, что целый вечер ты не отрывала от него своих глаз, специально пыталась разбудить в нем ревность, пригласив меня, а когда он среагировал, слишком показательно изображала, что тебе все равно, хотя выражение твоего лица было гораздо красноречивее любых слов…

Майкл всегда был слишком проницательным, иногда эта черта здорово бесила меня и выводила из себя. С большим трудом я сдержалась, чтобы не закричать, что он сует нос не в свое дело. Друг почувствовал напряжение во мне и не стал больше развивать эту тему, переведя разговор на более нейтральные вещи.

Когда его машина остановилась у моего дома и мы стали прощаться, он резко притянул меня к себе и сорвал с моих губ поцелуй. Это длилось пару секунд, не больше. Я резко оттолкнула его и залепила звонкую пощечину.

– Ты что, с ума сошел?! – спросила я, чувствуя, как злость накрывает с головой. Майкл же с чувством глубокого удовлетворения, держась левой рукой за щеку, ответил:

– Вот теперь и у нас с тобой есть история, когда ты дала мне по лицу! Совсем как у Алекса с женой. Только отличие в том, что на тебе слишком много одежды, и мы в машине, а не на пляже. Но это легко исправить! Рванем во Флориду на уикенд?

– Придурок! – выпалила я и резко вышла из машины, сильно хлопнув дверью. На этом наш вечер завершился.

________

Когда я открыла глаза, на улице уже вовсю сияло солнце. Оно проникало сквозь задернутые шторы, пускало «зайчиков» на мебели, не оставляя надежды снова провалиться в сон. Говорят, в светлое время на ум приходят светлые мысли. Возможно, в этом есть доля правды. Ведь именно в этот прекрасный солнечный день голос в моей голове стал звучать намного громче, настойчивее и чаще.

Мое подсознание выдавало навязчивую идею – раскрыть свой дар, то есть во что бы то ни стало взять силу моего рода себе. Эти мысли поначалу представляли собой нечто хаотичное, разрозненное, пока не начали оформляться в определенную структуру с четким планом действий, пока в конце концов я точно не поняла, что следует делать. Мне нужно было разыскать могилу своих родителей. Это было, мягко говоря, трудно. Во-первых, они были похоронены в России, где я не была уже 14 лет, во-вторых, где находится нужное кладбище, не имела понятия. Даже если захоронения удастся разыскать, что с ними делать, чтобы получить благословение рода, тоже оставалось загадкой. Наконец, что делать с работой, ведь я только недавно восстановилась после комы, вряд ли начальство будет в восторге из-за моего внезапного отъезда. Единственное, в чем не было сомнений, – в необходимости этой поездки.

Как все это осуществить, я еще не знала, но понимала, что мир сам подскажет, как поступить. Главное, не пропустить момент, когда он предоставит возможность действовать. И вскоре такой момент представился сам собой.

В один прекрасный день меня и Клэр вызвала к себе миссис Эванс. Она многозначительно оглядела нас обеих с ног до головы, разрешила присесть и не торопясь начала:

– Сверху пришел приказ о том, чтобы я назначила одну из вас своим заместителем,– она сделала небольшую паузу, затем продолжила:– Для меня вы обе имеете равные шансы, чтобы занять эту должность… Поэтому, чтобы выбор был справедливым, я дам вам каждой по равнозначному заданию, которое позволит определить степень вашей компетентности. Та из вас, чье задание будет сделано успешнее, и получит эту должность.

– Миссис Эванс! – начала я. – Позвольте узнать, почему вы выбираете именно между нами двоими, как же остальные ребята?

– Остальные, как вы изволили выразиться,«ребята»,– нарочито медленно начала Ванесса,– для меня же они все именуются «сотрудниками», работают здесь без году неделю… Клэр – напротив, уже несколько лет, это дает ей преимущество в опыте. А вы, хоть и не служите здесь столько же, сколько она, но все же, по сравнению с другими, числитесь здесь дольше всех. Да и последнее время мне нравятся результаты вашей работы. Поэтому я решила дать шанс именно вам. Надеюсь, больше глупых вопросов не будет?

Миссис Эванс подробно рассказала, в чем будет заключаться задание, сделала упор на то, чтобы мы максимально сосредоточились на нем и приложили все усилия, чтобы наша работа была на высоте. Она также намекнула, что для хороших результатов, возможно, потребуется задерживаться на некоторое время в офисе и после работы. На все про все нам была дана неделя.

Для меня такой поворот событий был совсем некстати. Я планировала в ближайшее время организовать поездку в Россию, поэтому думала взять несколько дней отпуска. Теперь же с этим соревнованием за должность заместителя вряд ли такая возможность представится в ближайшее время. Сначала я даже подумала отказаться от идеи побороться за эту вакансию, но потом подумала, что лучше уж пусть все идет своим чередом. Подсознание включилось и подсказало, что все в итоге сложится в наилучшую сторону, поэтому я решила не прикладывать сверхусилий, а наблюдать за происходящим со стороны.

Выделенная неделя пролетела на удивление быстро. Клэр все это время частенько задерживалась в офисе допоздна, корпела над бумагами, чтобы предоставить начальству лучший результат своей деятельности. Я же ни разу за все время не задержалась на работе дольше, чем того требовала моя обычная смена. Возможно, это было халатно с моей стороны, но к заданию, решающему, в чьих руках окажется должность заместителя, я приступила лишь с вечера среды. С удивлением обнаружив в нем целую кипу бумаг, только для чтения которой потребуется целый день, еще раз уверилась в верности своего убеждения, что работа юристом – совершенно не мое. Будет правильнее, если новую должность займет Клэр, тем более я дала ей отличную фору в несколько дней. С большим трудом заставляя себя делать задание, осознала, что уже вечер пятницы, а значит, пора было готовить отчет о проделанной работе к понедельнику для нашей миссис Эванс.

Даже не заметила, как над моим плечом уже порядка получаса стоял Джон, изучая мою отчетность через экран компьютера и что-то сверяя с папкой, которая была у него в руках. С вопросительным выражением на лице я повернулась и уставилась на него.

– Извини, если напугал тебя! – улыбнувшись, проговорил Джон. – Просто случайно наткнулся на знакомые фамилии, решил сверить.

– Только и всего? – спросила я.

– Ну… да, ты права, не только. Мне стало интересно, что же такого содержит задание на должность зама Ванессы… И я не удержался, подсмотрел немного. Кстати, могу тебя обрадовать! У меня есть решение твоей задачи и даже отчет по ней составлен. Так-то!

– Да ладно? Ты что, шутишь? Откуда у тебя все это может быть? – осведомилась я недоверчиво.

– Хм… Да все просто! Когда пару месяцев назад я сюда устроился, меня сразу послали в архив за делами о фальсификации улик прошлогодней давности, нужно было найти несоответствия по паре пунктов. Так вот, всего там обнаружилось 2 дела. Одно передали на изучение Коулу, видимо, им сейчас занимается Клэр, а второе – мне! – Джон довольно улыбнулся и подмигнул мне. – Тебе повезло, прошло не так много времени с тех пор, я все помню. Давай помогу!

С этими словами Джон придвинулся к столу, немного оттесняя меня в сторону, и принялся печатать. Я даже не успела ничего возразить, как он уже почти все исправил и с победным возгласом «Yes» откинулся на спинку стула. Ничего не оставалось, как поблагодарить его за помощь.

– Всегда рад помочь! – отозвался Джон. – Честно говоря, очень бы хотелось, чтоб замом назначили тебя, а не эту белобрысую сучку Клэр. Ее тут и так все недолюбливают, если она еще станет руководителем, то совсем житья никому не даст! Так что удачи тебе, Кристен!

Я даже не знала, нужно радоваться этой помощи или нет. Для начала, конечно, стоило дождаться оценки руководства. Клэр хоть по натуре и стерва, но в делах разбирается неплохо, возможно, именно ее работа будет лучше. Ждать пришлось недолго. Понедельник приблизился крайне стремительно. Настал момент ИКС – наша встреча с миссис Эванс и презентация ей своих отчетов.

Помню, жара в тот день стояла невыносимая, кондиционеры плохо справлялись со своей задачей и в офисе было не только жарко, но еще и душно. Работать приходилось с закрытыми жалюзи, чтобы хоть немного минимизировать количество поступающего в помещение солнца. Я немного волновалась перед нашим «экзаменом», не хотелось, чтобы мой отчет был лучше, чем у Клэр. Тайно желала, чтобы именно ее назначили главной, чтобы у меня появилась возможность взять отпуск для поездки на родину. Если же эта вакансия достанется мне, то вряд ли в ближайшем будущем я смогу куда-то уехать, ведь новая работа предполагает новый круг обязанностей, а стало быть, и привыкать к ней придется заново.

– Проходите, садитесь напротив друг друга. А я пока изучу ваши отчеты,– сказала Ванесса, жестом приглашая нас в свой кабинет. – Надеюсь, задания были для вас не слишком сложными? Рада, что вы обе справились точно в срок!

С этими словами миссис Эванс погрузилась в чтение наших отчетов. Клэр все это время сидела с гордо поднятой головой, явно предвкушая победу. Она периодически бросала в мою сторону испепеляющие высокомерные взгляды, демонстрируя свое превосходство. Ванесса изучала наши труды особенно тщательно, тратя на это большое количество времени. Поэтому, когда дело подошло к концу и она отложила бумаги, уставившись на нас, я почувствовала, что все тело затекло, а ноги от сидения в одной позе начали ныть, да и жара давала о себе знать. Мелкие капельки выступили на лбу, и я чувствовала, как по спине струится пот.

– Ну что ж, коллеги, – начала миссис Эванс,– должна признать, что вы обе хорошо поработали. Никаких недочетов или ошибок в ваших делах я не нашла. Вы правильно все проанализировали и сделали верные выводы.

Ванесса не спешила с оглашением вердикта, поэтому, откинувшись на спинку кресла, неторопливо закурила. Когда половина сигареты была выкурена, она снова начала говорить. К тому моменту в воздухе витало напряжение, почище чем в электрощитовой. Я физически чувствовала, как напряжена Клэр. Она излучала самое настоящее волнение и негодовала, почему начальство тянет резину с объявлением победителя. Внешне это выражалось в совершенно ровной, как доска, спине, напряженном лице и почти незаметном постукивании пальцев по столу. Ее блузка была уже вся мокрая от пота. Я же решила не подвергаться панике, а просто расслабиться, в конце концов, особых усилий в выполнение задания не вкладывала, и назначение меня слабо интересовало. Да и что можно было сделать в тот момент? Совершенно ничего, уже поздно что-то менять. Поэтому, отдавшись на произвол судьбы, я спокойно ожидала вердикта начальницы, наблюдая за всем происходящим как бы со стороны.

– Клэр! – обратилась Ванесса. – Честно говоря, я немного разочарована! В этом поединке я больше ставила на тебя! – на лице миссис Эванс появилось выражение досады. – Твой опыт намного больше, чем у Кристен, но, видимо, это тебе никак не помогает… Сколько ты уже у нас работаешь? Не первый год? Ведь так? Я крайне огорчена тем, что работник с таким солидным стажем обладает тем же уровнем, что и недавний выпускник университета,– на этой фразе Ванесса указала Клэр в мою сторону.

– Миссис Эванс, – попыталась возразить Клэр. – Моя работа ведь тоже проведена без ошибок. Просто я не думала, что это задание стоит выполнять с каким-то особым смыслом и… креативом.

– Довольно! – прервала ее начальница. – Вы обе боролись за место моего заместителя, и ты «не подумала», что к этому заданию стоит подойти со всей ответственностью, опытом и креативностью? Ну, знаешь ли! Это просто какой-то вздор! – Ванесса поправила и без того идеально лежащий локон и продолжила:– Пусть назначение Кристен на эту должность послужит для тебя уроком! Возможно, впредь к заданиям руководства ты будешь подходить более серьезно! Мисс Паркер, – обратилась ко мне начальница. – Я поздравляю вас! С завтрашнего дня вы становитесь моей правой рукой! Ваш кабинет подготовят к утру. Добро пожаловать!

– Благодарю…– только и смогла вымолвить я.

В то мгновение в моей голове не укладывалось, как так могло произойти, что должность, назначения на которую я старательно пыталась избежать, все-таки досталась мне. На мгновение я представила, что чувствовала тогда Клэр, и подумала, что, скорее всего, она никогда мне этого не простит. Когда первое оцепенение прошло, я попросила аудиенции с миссис Эванс, чтобы попытаться все вернуть на свои места.

– Разрешите признаться, – начала я. – На самом деле мне очень помог с отчетом Джон, сама бы я вряд ли справилась. А Клэр, наоборот, все делала самостоятельно, без помощи других. Думаю, она действительно больше заслуживает этой должности, чем я…

– Вы использовали помощь персонала? Хм! Это еще раз доказывает, что я сделала правильный выбор! – заявила Ванесса.– Умение общаться с подчиненными, переманивать их на свою сторону и использовать по максимуму их потенциал – основная задача любого руководителя. Поэтому, мисс Паркер, вы не просто сделали работу правильно, вы сделали ее на «отлично»! Не спорю, Клэр, очевидно, более опытный работник, но у нее большие проблемы с коммуникацией в коллективе. Пока она не исправит это, карьерный рост ей вряд ли светит. Надеюсь, вопрос закрыт? Идите, завтра вас ждет более интересная работа.

Выходя из кабинета начальницы, я наткнулась на Клэр. Мне показалось, что она подслушивала под дверью, но та сделала вид, что ничего не произошло, и поспешно удалилась. Тот вечер выдался непростым, я обдумывала, как лучше поступить. Новая должность не позволяла взять отгулы в ближайшее время, но мысль о поездке на родину я не спешила отметать. Поэтому решила в ближайшее время завести разговор с миссис Эванс о небольшом отпуске для себя.

К моему удивлению, этого делать не пришлось, ибо сразу на следующий день после назначения на должность начальника Ванесса вызвала меня к себе в кабинет и огорошила заявлением:

– Мисс Паркер! Так как вы теперь моя правая рука, то часть моих обязанностей передается вам. Через 2 недели некоторое количество руководителей нашей компании отправляются в командировку за границу. В их числе должен быть и представитель нашего юридического отдела. Поэтому вы едете вместо меня!

– Как? Я же еще не освоилась на новой должности… – прежде чем я попыталась толком возразить, миссис Эванс добавила:

– Когда полетите, не забудьте взять с собой теплые вещи! Хоть наши климатические условия похожи, все же в России в это время года может быть и прохладно!

– В России? – уточнила я, не веря своим ушам.

– Да! Именно туда нас отправляет руководство. Там вы проведете около месяца. Так что настраивайтесь на долгое путешествие!

Вот это да! Я и мечтать не могла, что назначение на должность не то чтобы не помешает, а, напротив, поспособствует моему скорейшему отъезду на родину. Это была настоящая удача. Теперь я понимала, что подсознание не обмануло меня, когда настроило на благоприятный исход. Оно будто знало, что все будет так, как нужно именно мне.

Ближайшие 2 недели пролетели молниеносно. В ожидании поездки приходилось не только много работать, но и добывать информацию о том, где в России похоронены мои родители. Единственное, что я знала, так это то, что захоронения должны находиться в пределах Москвы, но где именно, на каком из множества кладбищ – не имела понятия. В конце концов, я подумала, что стоит решать проблемы по мере их поступления, главное сейчас – это оказаться на родине.

Глава 2

Россия, милая Россия

Когда ж постранствуешь,

Воротишься домой,

И дым Отечества

Нам сладок и приятен.

Грибоедов А. С. Горе от ума

Перелет оказался очень утомительным. Многочасовой полет отнял все мои силы. В отличие от более важных начальников, которым был выделен бизнес-класс, руководители, занимающие менее значимые должности в компании, к коим относилась и я, вынуждены были довольствоваться местами в экономе. На самом деле, это было первое мое заграничное путешествие на самолете, и я испытывала легкое волнение весь полет. Когда же самолет благополучно приземлился и мы вышли, а стресс от пребывания в воздухе стал отступать, на место ему пришло чувство крайней опустошенности и усталости. Суета и долгое ожидание багажа в аэропорту окончательно испортили и без того неважное настроение.

Не ожидая ничего хорошего от этого дня, я поплелась в составе нашей делегации к трансферу, который предусмотрительно заказала для нас фирма. Так как группа состояла из порядка 20 человек, за нами прислали мини-автобус. Полная мрачных мыслей о предстоящей длительной поездке на автобусе, я заняла свободное место в салоне. Поначалу скучнейшие ожидания подтвердились: мы очень долго ехали по МКАДу, попали в огромную пробку, которая совершенно не желала рассасываться. Смотреть за окном было почти не на что: облетевшие октябрьские листья кружились в воздухе, словно танцуя вальс, тяжелые облака были так близко, что, казалось, автомобиль вот-вот коснется их крышей, грязь после недавнего дождя летела под колеса, поднималась выше, залепляя и без того не очень чистые окна автобуса. Смотреть на все это было уныло и как-то грустно, я невольно поежилась, понимая, что рано или поздно наш трансфер приедет и всем придется выходить на улицу, где ветер становился с каждой минутой все сильнее, а тучи все больше и больше сгущались и темнели.

Однако чем ближе мы подъезжали к центру столицы, тем настроение все стремительнее менялось в лучшую сторону. Когда на горизонте появились очертания знакомых домов и объектов культуры, внутри словно что-то начало оживать. Это ощущение сравнимо с тем, что испытываешь, встретив лучшего друга, которого не видел несколько лет. Мое сердце с каждой следующей узнаваемой улицей билось все чаще, я уже не могла дождаться окончания пути, хотелось выйти на воздух, пройтись по знакомым проспектам, ощутить до боли знакомый и оттого не менее приятный аромат своей, казалось бы, совсем уже забытой родины…

Наконец автобус остановился возле отеля Radisson Slavyanskaya, и нас любезно попросили покинуть салон. Заселение заняло порядка часа времени. Я с удивлением обнаружила, что мне достался отдельный номер с собственной ванной и видом на набережную реки Москвы. Разложив вещи и приняв душ, я, не теряя ни минуты, отправилась на прогулку.

Несмотря на поздний час, в городе было довольно оживленно, как и всегда в Москве. Выйдя на Бережковскую набережную, я отправилась в сторону Бородинского моста. Удивительно, но меня уже не смущала погода, не портила настроения грязь под ногами, напротив, я ощущала себя настолько комфортно и легко, словно младенец, оказавшийся после долгого отсутствия матери у нее на руках. И пусть мыслила я по-прежнему на английском, в душе ощущала себя истинной русской. Не важно, сколько я не видела Россию, мое сердце всегда принадлежало и будет принадлежать этим родным улицам Москвы.

Прогулка прошла великолепно, возвращалась я уже по темноте, щедро озаренной ночной иллюминацией города. Сердце испытывало почти забытые ощущения простого счастья от пребывания в родном месте. В тот вечер я еще долго стояла у окна, вглядываясь в огни большого города, вспоминая детские вечера, проводимые с родителями в центре столицы, а также бабушкины пироги с картошкой, вкус и запах которых, кажется, помню по сей день. Лишь когда ноги начали гудеть от постоянного переминания на одном месте, я грохнулась на кровать и провалилась в сон.

Следующий день был расписан буквально по минутам. С самого утра нашу делегацию ждало несколько важных встреч, на которые нас возил все тот же автобус, что приезжал в аэропорт. Бесконечные переговоры, кофе-брейки, переезды по традиционным московским пробкам – все казалось таким незначительным по сравнению с осознанием того, что я ДОМА… Для корректной работы с нами ехал переводчик, ведь все мои «коллеги по цеху» могли изъясняться только на английском, я же почти все понимала и без дополнительного перевода, за исключением узкоспециализированных терминов. Конечно, о том, что я понимаю по-русски, никто не догадывался, поскольку мне казалось, что не стоит этого афишировать. Забавно было наблюдать за тем, как российские партнеры иногда бурчали под нос недовольные высказывания типа «что эти америкосы знают о наших потребностях», думая, что их никто не слышит и не понимает. Я не обижалась на их несколько нетактичные замечания, напротив, они казались такими родными, напоминающими ворчливые бабушкины бормотания. Видимо, бывших русских не бывает. Это я поняла, находясь на родине. Несмотря на то, что большая часть жизни была проведена в Америке, моя душа так и не смогла забыть родные просторы…

Когда стрелка часов очутилась в районе 16.00, мои коллеги решили, что на сегодня следует закончить дела и переместиться ближе к отелю в какой-нибудь уютный ресторан неподалеку. Однако сидеть, обсуждая со всеми вместе впечатления от российской столицы, мне не хотелось, поэтому, сославшись на недомогание, я решила уединиться и прогуляться по ближайшему парку. Не знаю почему, но местная природа действовала на меня как-то по-особенному: притягивала и манила, заставляя забывать обо всем на свете и наслаждаться гармонией и красотой осенней России. На вечер в моих планах было отыскать информацию о ближайших кладбищах столицы и определиться, в каком архиве можно получить сведения о захоронениях.

После часовой прогулки я отправилась в номер, чтобы изучить нужную информацию в интернете. К удивлению, как только взору предстал обширный список кладбищ, в голове что-то моментально щелкнуло, и я автоматически, повинуясь какой-то высшей силе, зашла на сайт Николо-Архангельского кладбища Москвы, другие места захоронений меня уже не интересовали. Разум пытался как-то объяснить такой выбор, но я как будто точно знала, что могилы с нужными именами находятся именно там. Это было какое-то шестое чувство, не повиноваться которому не представлялось возможным. Единственное, что было неизвестно,– это как туда добраться, но после изучения карты и схемы метро все встало на свои места.

Вскочив с места, взяв куртку и надев кроссовки, я пулей выскочила из номера и лишь в коридоре стала мыслить логически, поэтому остановила свой внезапный порыв. Не знаю, что это было, но ноги сами несли меня, лишь секунда промедления, во время которой в голову пришла мысль дождаться утра, заставила остановиться. Я взглянула на часы: 17.25. В Москве уже были сумерки, когда я доберусь до Балашихи, а именно там находилось кладбище, пройдет больше часа. В кромешной темноте бродить по кладбищу, не зная, куда именно идти,– просто глупо и опасно. Я понимала это умом, но внутри все кипело и требовало немедленно отправиться туда. С большим трудом, преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, я развернулась и зашла обратно в номер. Еще около часа шагами мерила комнату, изнывая от нетерпения. Наконец, когда волна нервного возбуждения спала, я решила отправиться на кладбище завтра, сразу после работы, не теряя времени даром. Внимание отвлек телефон, на экране высветилось сообщение от куратора нашей группы, в котором говорилось, что завтрашний день будет начинаться со сбора в 12.00 в холле отеля. Это было как нельзя кстати: у меня появлялось время с самого утра поехать на кладбище. Чтобы ожидание не казалось невыносимым, я позвонила в лобби-бар и заказала себе бокал красного сухого вина.

Рано утром после почти бессонной ночи в ожидании путешествия я вызвала такси и уехала в Балашиху. Оказавшись у красных кирпичных стен кладбища, поняла, что не нуждаюсь ни в каких сведениях о том, где похоронены мои родные, ибо ноги сами вели меня в нужную сторону. Вот я уже у кованых ворот, четко иду в восточном направлении, ведь нужно именно туда. Почему? Не знаю, но уверена, что права…

Брела среди незнакомых могил, даже не пытаясь вчитываться в надписи на памятниках, они словно развеивались передо мной, освобождая дорогу к нужным… Уже близко, я чувствовала, ОНИ ждут меня, всегда ждали, и вот наконец… Перед взором открылись две обычные, ничем не примечательные могилы с крестами и выцветшими табличками, на которых едва читались имена. Они манили своим теплом и притягивали так, что стоять на ногах становилось все трудней. Я знала, это ОНИ: мама и папа. Трясущиеся руки машинально стряхнули пыль и засохшую землю с надписей: Наталья и Иван Смирновы, год смерти – 2007.

– Наконец-то, дистанция, разделяющая нас, сократилась, – сказала я, падая на колени у могил и горько плача.

Не знаю, сколько прошло времени, казалось, я потеряла ему счет. Сердце сжала стальная хватка боли, которая не давала дышать, слезы градом катились из глаз, а на душе поселилась щемящая тоска от невосполнимой потери. На некоторое время я совсем забыла, зачем пришла, поддавшись накатившим воспоминаниям из счастливого детства. Я улыбалась и плакала одновременно, благодаря мир за отсутствие других посетителей в столь ранний час. Когда нервная лихорадка поутихла, я решила привести могилы в порядок и прибраться, для этого достала заранее приготовленные перчатки, мусорный пакет, мини-щетку и влажные салфетки. Оставшись довольной своей работой, я присела напротив крестов и зажгла свечку.

Просидев так некоторое время и приведя эмоции в норму, наконец решила поговорить с родными по душам. Положив левую руку в изголовье могил, произнесла:

– Милые мама и папа, мне нужна ваша помощь… Я должна узнать, есть ли у меня какой-то дар, и если он есть, то прошу разрешения его использовать.

Повторив эту просьбу 3 раза, я закрыла глаза и замерла в ожидании. Поначалу ничего не происходило, по крайней мере, ничего особенного и необычного не чувствовалось. Я уже хотела убрать руку и попросить прощения у своих умерших за беспокойство, как вдруг кое-что почувствовала, причем так явственно, словно это было в реальности.

– Ты правильно сделала, что пришла, девочка,– я явно слышала голос моей матери и чувствовала, как та рукой проводит по моим волосам. – Мы знали, что рано или поздно ты придешь… Знай, Кристина, сила рода – всегда с тобой. Мы все встанем на твою защиту!

Шум надвигающейся толпы наполнил уши, я поспешно открыла глаза, чтобы этот гул прекратился. Звуки тут же стихли, но ощущение чьей-то холодной ладони на голове все еще присутствовало. Усилием воли я заставила себя медленно обернуться, но позади не увидела ничего, а прикосновение ледяной руки сразу исчезло. Стало не по себе, я словно ощущала, что рядом кто-то есть, но не могла ничего разглядеть. Это пугало и завораживало одновременно, по крайней мере, раньше со мной еще такого не происходило, не считая, конечно, сновидений во время комы, но то было нереальным, а теперь это уже не фантазия, а конкретные ощущения.

– Может, я снова сплю? – спросила вслух у самой себя. – Но нет, этого не может быть, вот же она я – реальная…

Для верности даже ущипнула себя за ногу. Конечно же, это не было сном. Просто поверить в реальность происходящего было очень трудно. Я снова припала рукой к могиле и закрыла глаза. И тут меня заволокло облако разнообразных видений и голосов, которые штурмом ворвались в сознание. Я видела образы разных людей, знакомых и не очень, слышала, как все они одновременно что-то говорят мне, улыбаются, поддерживают, пытаются дотронуться до моего плеча. Внезапный резкий толчок в спину заставил меня потерять равновесие и упасть. Я оказалась распластанной на могиле, но, несмотря на всю дикость ситуации, осеннюю слякоть и холод, лежать на сырой земле было удивительно тепло, уютно и приятно…

«Горизонталка», – пронеслось в голове. Этот термин обычно используют ведьмы, когда ритуалы требуют от них контакта клиента с могилой. «Но откуда я знаю этот “сленг”?» – удивлялась сама себе, все больше погружаясь в ауру загробной темноты. Я даже не пыталась посмотреть, кто толкнул меня сзади, почему-то была уверена в том, что просто знаю это и так. Это мой род пытается прикоснуться ко мне, максимально передать всю свою силу, энергию и знания. Тем временем образы и звуки продолжали проноситься в голове, наращивая темп и силу звукового воздействия. В один момент мне начало казаться, что голова просто не выдержит этой атаки и вскоре взорвется. Виски начало сильно сдавливать, глаза защипало от перенапряжения, а дыхание стало прерывистым и резким. Наконец вся эта какофония звуков и меняющиеся картинки прекратились в один миг, словно кто-то нажал на стоп. Наступила тишина: ни щебета птиц, ни шума качающихся деревьев – ничего не было слышно. Могильная тишина – вот что это было.

Медленно поднявшись на руках, я аккуратно села на край могилы. Несколько минут потребовалось, чтобы привести голову в порядок. Я чувствовала себя полностью обессиленной, мысли путались, а глаза слипались. Нужно было срочно ехать обратно, но сил на это не осталось. Я понимала лишь одно: мне необходимо добраться до гостиницы и лечь спать…

С трудом поднялась с земли, успев промямлить вялое «спасибо» над могилами родителей, медленно поплелась к выходу. Добравшись до гостиницы, я рухнула на кровать и крепко уснула. Через пару часов меня разбудил настойчивый телефонный звонок. Оказывается, я проспала нашу встречу с коллегами в холле, поэтому они, озабоченные внезапной пропажей своего сотрудника, спешили выяснить, в чем же дело. Пришлось спешно одеваться и спускаться вниз, изображая больную. Это было несложно, поскольку вид у меня и вправду был болезненный. Темные круги под глазами и усталый вид, несмотря на 2 часа, проведенных в забытьи, не придавали моему образу бодрости. Коллеги сочувственно улыбались мне, подбадривали, предлагая различные лекарственные препараты, которые якобы должны были облегчить мое состояние. Не стоит говорить, что рабочий день я перенесла с трудом, считая минуты до его окончания. Вечером, едва переступив порог номера, не раздеваясь, легла на кровать и погрузилась в сон.

Наутро, выспавшись, почувствовала себя намного лучше, а если быть совсем откровенной, то я стала совершенно другим человеком. Словно заново родившись, ощутила в себе колоссальный прилив сил и бодрости, но главное было не в этом. Поразительно, но теперь я не нуждалась в советах и ответах на вопросы о своем предназначении в этом мире и прочих тревожащих меня раньше нюансах. В тот день пришло осознание: я сама прекрасно знаю все, что необходимо делать и как, будто тогда на могиле кто-то невидимый подключил флэшку к моей памяти со всей нужной информацией и закачал с нее все данные прямо в мозг.

Теперь я понимала, зачем и для чего мне снился такой реалистичный сон во время комы и что он означал. Сестра в сновидениях – это лишь аллегория, она давала мне советы, как будто со стороны видя всю ситуацию, на самом деле это мой внутренний голос говорил ее устами, давая понять, что я сама могу принимать решения без чьих-то советов. Ведь на самом деле никакой нерожденной сестры у меня никогда не было. Роман с Алексом – это как возможный вариант развития наших с ним отношений, если бы у него не было жены и дочери Натали, рождения которой в моем сне он так и не увидел. Все ответы на любые вопросы с того дня уже лежали в моем подсознании, и я легко их оттуда извлекала. Они приходили ко мне спонтанно, без усилий, как единственно правильное решение той или иной задачи.

К моему счастью, тогда была суббота, поэтому сбора нашей группы и работы не планировалось, а значит, я могла посвятить этот день своим планам. Первым делом решила снова отправиться на кладбище, чтобы пообщаться с родителями, потому что именно это мне было для чего-то очень нужно, я чувствовала.

Придя к могилам, я ощутила внутренний диалог в голове. ОНИ приветствовали меня, мои мама и папа, рядом послышались еще чьи-то голоса – это была родня, которую я не застала при жизни, но они все любили меня и пытались поддержать. Пришло ощущение огромного прилива энергии и сил – это ОНИ посылали мне ментальные дары… «Как же все просто, – подумала я. – И почему я не сделала этого раньше? Нужно было всего-то приехать к родным».

Чувства благодарного трепета и радости захлестнули мое сознание. Я прилегла на могилу матери спиной и закрыла глаза. «Господи, если бы ты была жива, мама! Мне так не хватает тебя, – подумала я. – Жаль, что не могу ничего изменить и спасти вас с папой от аварии». По лицу потекли слезы, явственно представился тот день, когда мне сообщили о смерти родных. Эти кадры так ярко возникли в сознании, что казались реальностью. Несколько минут я прокручивала в голове воспоминания и вдруг внезапно почувствовала, как проваливаюсь куда-то в невесомость.

Ощущения были сравнимы со свободным падением, когда шагаешь в пропасть, тело летит в бесконечность, а зацепиться и прекратить полет нет никакой возможности, остается только ждать внезапного приземления. Открыв глаза, я не увидела ничего, кроме темноты, а погружение в неизвестность продолжалось, это было безумно страшное чувство, на секунду мне показалось, что я умерла и лечу в бездну, как вдруг все прекратилось и тело мое сотряслось от соприкосновения с чем-то твердым. Открыв глаза, я поняла, что лежу на земле, но уже не на могиле и даже не на кладбище. Вокруг была зеленая трава и слышался шум детских голосов. Поднявшись на ноги и оглядевшись, я поняла, что нахожусь на стадионе. Погода вдруг из мерзкой осенней слякоти превратилась в майский зной. Первым делом я сняла пальто, ибо солнце жарило так, что тело покрылось испариной. Неподалеку группа школьников под руководством, видимо, учителя физкультуры делала разминку для пробежки. «Ничего не понимаю, – подумала я. – Как я здесь оказалась? Неужели опять впала в кому? Сколько вообще времени прошло?» Достав телефон, я взглянула на часы – прошло всего 10 минут с тех пор, как я приехала на кладбище. «Кто тогда притащил меня на этот стадион? Может, мне стало плохо и кто-то принес меня сюда? Черт знает что!»

Я решила вызвать такси и отправиться в гостиницу, все равно мозг ничего не помнил и не соображал, никакого смысла не было оставаться на этом непонятном стадионе. Обрадовавшись тому, что благодаря современным технологиям, чтобы вызвать машину, не нужно знать точный адрес своего местонахождения, достаточно включить геолокацию, и приложение само отправит запрос на вызов автомобиля, я достала смартфон. Однако, к моему разочарованию, приложение никак не желало загружаться. Потыкав в экран несколько раз, я с удивлением обнаружила, что на телефоне нет сети. «Этого еще не хватало, – подумала я. – Я что, в какой-то деревне оказалась?»

Делать было нечего, в какую сторону идти, я не знала, поэтому решила подойти к занимающимся ребятам, узнать, в каком районе нахожусь, и попросить вызвать такси до гостиницы.

Дежавю

– Excuse me… – вовремя сообразив, что в данной ситуации стоит использовать русский, я исправилась и повторила вопрос:– Извините, что беспокою, вы не сможете вызвать мне такси со своего мобильного телефона? На моем нет сети почему-то.

Учитель физкультуры, к которому и было направлено мое обращение, увидев меня, внезапно стал слишком напряженным и поспешил увести детей подальше, ничего не сказав.

– Эй, стойте! Помогите же мне. Я заплачу вам за звонок, – настаивая на своем, я последовала за беглецами. – Я просто плохо здесь ориентируюсь. Да стойте же! Вызовите мне такси и я отстану! Мне нужно в Radisson Slavyanskaya.

– О, тетя, похоже, очень богатая, раз ездит на такси! – обронил один из мальчуганов, которого вместе со всем классом куда-то спешно уводил физрук.

– Владимир Николаевич, вы что, тете не поможете? – спросил другой паренек.

Странно, но где-то на задворках сознания что-то начало всплывать. Поначалу я не могла понять, что это, но спустя полминуты меня осенило: физрука из моей школы тоже звали Владимиром Николаевичем. «Бывают же совпадения!»– пронеслось в голове, но мыслям не давало покоя что-то еще…

– Давайте бегом в раздевалку к девочкам! – скомандовал физрук и, обернувшись ко мне, добавил:– Если вам надо позвонить, зайдите на почту или телефонную станцию! Нечего мне тут детей пугать!

– Подождите… Какая почта? У вас что, нет мобильника? – не унималась я.

– Что вы имеете в виду? – уточнил Владимир Николаевич.

– Ну, телефона мобильного! – тут я вспомнила, что в российских школах зарплата у учителей слишком маленькая, кто знает, может, действительно смартфонов у них и нет. Допустим, но у детей мобильники точно должны быть. – Может, у вас, ребята, есть смартфон? – поинтересовалась я у мальчишек.

– Что такое смартфон? – спросил один из учеников, останавливаясь.

– Ну, телефон сотовый, на который вам родители звонят, – пыталась объяснить я.

– Телефон у нас есть дома у бабушки, а еще у мамы на работе, нам не покупают мобильные, – беззаботно отвечал веселый мальчуган.

– Не может же такого быть, чтоб ни у кого не было телефона! – возмутилась я, теряя терпение. Казалось, будто надо мной издеваются, специально разыгрывая сцену непонятливых подростков. Ладно бы еще передо мной были малыши, я б еще могла поверить, что взрослые не доверяют им телефоны, но тут детям было лет по 10—12, не меньше. Не знаю, как здесь, но в Америке все ходят с мобильниками чуть ли не с рождения.

– Прекратите немедленно, женщина! Я сейчас милицию вызову! – физрук впервые за время нашего диалога развернулся ко мне и угрожающе посмотрел в глаза.

И тут меня осенило. Это был тот самый Владимир Николаевич, мой физрук, который вел у нас уроки, да и стадион похож на тот, куда он нас водил летом для сдачи нормативов по бегу. «Он ничуть не изменился с тех пор! Хотя прошло уже немало лет!»– подумала я.

– Владимир Николаевич, вы меня не узнаете? – физрук лишь сильнее нахмурился, а я продолжала:– Я – Кристина Смирнова. Вы преподавали у меня физкультуру лет 15 назад. Помните?

– 15 лет назад я еще в этой школе не работал! – отчеканил физрук. – И прекратите приставать ко мне и детям! Мое терпение лопнуло! Я иду вызывать милицию!

– А у нас в классе тоже есть Смирнова Кристина, – сказал один из учеников. – Она сидит с Пашкой Матвеевым за одной партой. Вот!

В голове вновь что-то щелкнуло, я вспомнила, что в детстве со мной за партой тоже сидел мальчик, ведь я не находила общего языка с девчонками, так как те мне всегда завидовали, а звали этого мальчугана – Паша, Павел Матвеев. «Не может быть! – подумала я. – Неужели очередное совпадение? Так не бывает! Учитель за 15 лет не изменился, осень сменилась внезапно летним зноем, ни у кого из детей и учителя нет мобильников, да еще и это совпадение имен… Я что, переместилась в прошлое? Не может быть…»

Пока в голове крутились мысли, физрук успел увести ребят на приличное расстояние, пришлось догонять их, чтобы проверить свои внезапные догадки.

– Извините, Владимир Николаевич, можно увидеть эту девочку… Кристину Смирнову? – мне казалось, что это был единственный способ понять, брежу я паранойей или… – И скажите, какой сейчас год?

– Вы что, с ума сошли?! – возмутился физрук. – Вы кто такая? Что вам надо! Все, бегом, ребята, в раздевалку, а я к директору!

Поняв, что мужчина все равно не даст мне увидеть девочку, я решила действовать хитростью. Если это тот самый стадион, где мы занимались в детстве, что было очень похоже на правду, значит, он расположен в 2 шагах от школы. Летом нас собирали в спортзале и сразу вели в раздевалку на стадионе, соответственно, обратно в школу мы возвращались по улице. Владимир Николаевич в разговоре упомянул, что девочки сейчас в раздевалке, то есть мне нужно было дождаться, когда они оттуда выйдут и будут возвращаться в школу. «Надеюсь, никого… знакомого среди них не встретится», – подумала я, холодея перед неизвестностью.

– Покажите мне хотя бы, где выход! – попросила я у физрука, и тот с удовольствием указал направление.

Выйдя на улицу и завернув за угол, я узнала в паре десятков метров очертания родной школы. Это не внушало уверенности в правильности моих решений и поступков, но делать было нечего. Я спряталась за деревом и стала ждать возвращения всего класса со стадиона.

Прошло где-то около десяти минут, прежде чем я услышала приближающиеся голоса. Выглянув из «укрытия», заметила, как детвора под руководством физрука вырулила со стадиона, направляясь к школе.

– Ровнее, ровнее держим строй, – послышался голос Владимира Николаевича. – Не разбредаемся. Так, Васильева! – преподаватель обратился к одной из учениц. – Прекратить разговорчики!

Что-то в этой фразе снова показалось до боли знакомым. Я вспомнила, что в моем классе действительно была девочка по фамилии Васильева, кажется, звали ее Ириной и она отличалась особой болтливостью, поэтому на уроках ее часто одергивали преподаватели и писали замечания в дневник за плохое поведение. «Что же это? Еще одно совпадение?»– пронеслось в голове, но я быстро отмела эту мысль, чтобы не отвлекаться от наблюдения, но стойкое ощущение дежавю не покидало меня. Наконец, когда все ученики вышли на видимое место, я заметила ЕЕ, то есть… себя…

Тот день засел в моем сознании очень хорошо, помню, как всей гурьбой мы вышли в начале урока на стадион, пробежались пару кругов и начали разминку. Внезапно занятие прервала директор школы, неожиданно появившись на стадионе. Она что-то шепнула физруку, и тот, мгновенно помрачнев, лишь кивнул ей в ответ. Директриса подошла ко мне, взяла за руку и увела в раздевалку. В тот солнечный майский день я получила самую страшную новость в своей жизни. Директор, приукрашивая, как могла, сообщила мне весть о смерти моих родителей. Чтобы как-то успокоить меня, она пригласила девочек в раздевалку, те отвлекали праздными разговорами и шутками, но они слабо помогали. После того как первоначальный шок прошел, я залилась слезами. Рыдала и не могла остановиться. Когда урок кончился, мы вернулись в школу, на пороге которой нас уже встречали директор, классный руководитель и штатная медсестра.

Что я испытала, когда увидела саму себя, маленькую, заплаканную, чувствующую боль и страх от принесенной директором новости? Сложно объяснить. Несколько минут я просто стояла как вкопанная и не мигая наблюдала за передвижениями своей маленькой копии. Когда вторая «я» скрылась в здании школы, мозг лихорадочно начал работать, выдавая добрую дюжину разных мыслей: «Значит, я в прошлом! Боже мой… Значит, сейчас 2007 год… Как же так вышло? Сегодня день смерти моих родителей! Почему я перенеслась именно сюда? И, что самое главное, как мне вернуться в свое время? Разве такое вообще возможно в реальности, чтобы человек ни с того ни с сего проваливался в прошлое? Хм… понятно, почему слово “мобильник” вызвало такую реакцию даже у подростков. Помню, первые такие телефоны в то время только появлялись, и их могли себе позволить лишь богачи, а физрук не настолько стар, чтобы 15 лет назад уже работать в школе… Все теперь ясно… Только что же делать? Зачем я здесь? Как вернуться домой?»

После мозгового штурма я решила не поддаваться панике, по крайней мере, это никак не поможет. Нужно оглядеться и понять, как так произошло, что я переместилась в это время. Во «сне», когда я была в коме, перемещение в прошлое происходило посредством зеркала и заклинаний, но в этот раз со мной ничего подобного не было. Как же тогда так вышло? Стала в деталях вспоминать последнее, что помнила перед тем, как очнулась на лужайке стадиона. Я была на могиле родителей и прилегла на нее. Возможно, в этом и есть дело? Что если именно места захоронений способны на такие чудеса. Необходимо было это срочно проверить. Предстояло сообразить, как именно добраться до ближайшего кладбища.

Где находится метро, я помнила из детства, поэтому поплелась именно туда. По дороге размышляла, как оплатить проезд и где можно купить билет. Помню, что в детстве родители покупали их в специальных кассах. «Черт возьми! – меня словно молнией ударило. – Из денег у меня имелись лишь доллары!» Хоть я почти и не пользовалась наличкой, все же по приезде в Россию обменяла несколько баксов на рубли для мелких покупок, ведь картой в Москве не везде можно было расплатиться, но те немногочисленные купюры остались в отеле, а мои карты в этом времени вряд ли действовали. Поразмыслив чуть дольше, я решила приобрести билет на доллары, ведь, насколько мне было известно, такой валютой в 2007 году было никого уже не напугать.

Идя по знакомым улицам, я заметила, как изменилась за это время столица. Если в 2021 году Москва выглядела технологичным мегаполисом, который шумел и постоянно двигался 24 на 7, то в 2007 году было все несколько иначе. Жизнь тут казалась не слишком бурной, как в современности: намного меньше машин, рекламы, ярких вывесок и баннеров, зато больше зеленых зон и деревьев. Столица прошлого мне нравилась больше, возможно, из-за того, что именно такой она отложилась в моей памяти с детства.

Спустившись в метро, я подошла к кассе. Вежливо поздоровавшись, попыталась договориться приобрести билет за наличные доллары. Увидев зеленые бумажки, кассир сказал, что принимает только рубли, а если у меня баксы, то я могу их спокойно обменять в банке, незачем приходить с ними в метро, добавив еще бесящую фразу: «Это Россия, детка», которая вывела меня из себя. Не имея возможности купить билет в метро, я лишалась способности перемещаться по столице. Даже до пункта обмена валюты нужно было как-то добираться. В порыве гнева я зло ударила ладонью по стеклу. Кассир после этого изменился в лице, несколько секунд смотрел не мигая, затем нажал какую-то кнопочку и произнес:

– Сейчас вашу задачу мы решим, чуть подождите.

Боковым зрением я увидела, как ко мне приближаются два человека в милицейской форме. Они встали с двух сторон, оглядели меня с ног до головы, затем первый, тот, что помоложе, начал разговор:

– Капитан милиции Светлов, – мужчина быстро приложил руку к голове, затем продолжил:– Гражданка, что случилось?

– Она мне доллары сует, просит билет купить, да еще и буянит, чуть стекло не разбила,– прокомментировал продавец, высунувшись из кассы. – Странная какая-то. Может, наркоманка? Да и смотрите, как одета, иностранка, поди…

– Гражданочка, предъявите документы.

– А в чем, собственно, дело? – попыталась возразить я, лихорадочно соображая, что делать дальше, ведь документов с собой у меня не было, а в карманах только кошелек с карточками и мобильник.

– Вы обязаны предъявить документы! – угрожающе повторил полицейский, открывая и показывая свое удостоверение, тоже самое повторил и второй мужчина.

– Но у меня нет с собой документов,– как можно более дружелюбно ответила я.

– В таком случае вам придется проехать с нами, – ответил капитан Светлов и указал в сторону выхода.

– Послушайте, это какое-то недоразумение. Мне просто нужно купить билет на метро, а рублей нет, есть только баксы. Это что, преступление?

– Мы все это выясним в участке! – отчеканил второй, сделав приглашающий жест.

– Никуда с вами не поеду! Я свои права знаю! – как можно более спокойно произнесла я и направилась в противоположную сторону, но, не успев сделать и шага, оказалась прижатой лицом к стене с заломленными за спину руками.

Эти два милиционера ловко остановили меня, дав понять, что спорить бесполезно и поездка в участок не обсуждается. Поначалу я хотела закричать, возмущаясь тому, как нарушаются права человека, но вовремя осеклась, вспомнив, в каком времени нахожусь. Милиционеры посадили меня в машину и повезли в неизвестном направлении.

Всю дорогу до участка я лихорадочно соображала, что же делать дальше. Мое задержание лишало возможности предпринять хоть что-либо для возвращения в свое время. И, судя по всему, задержат меня надолго, ибо никаких документов, родственников и знакомых в Москве этого года они у меня не найдут, и что мне говорить им в свое оправдание – неизвестно, ведь вряд ли история с моим перемещением в прошлое кому-то здесь понравится…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.