Айза Блэк
Фригидная для оборотня многоженца

Глава 1

– Подписывай! – муж врывается домой как ураган. Игнорируя праздничный стол, кидает передо мной какие-то бумаги.

– Что это? – шепчу растерянно.

На лице читается презрение, злость. Никогда прежде любимые черты не искажались настолько.

– Документы на развод, – заявляет торжественно. Словно выиграл несколько миллионов в лотерею.

– Милый, это шутка такая неудачная? К празднику? – улыбаюсь. Подхожу и пробую обнять.

Джек отпрыгивает от меня. Кривится, как будто я заразная.

Сегодня три года с момента, когда я у алтаря сказала: «Да». Наша годовщина. Готовилась целый день. Даже отгул по этому случаю на работе взяла. Все было хорошо. Никаких ссор. Обид. И вот тут такие заявочки. Все еще пытаюсь найти рациональное объяснение переменам в супруге.

– Милый? – харкает и сплевывает прямо в салат. С любовью для него нарезанный всего час назад. – Ты хоть значение этого слова понимаешь? Милому отсасывают охотно. Ублажают в постели. А ты стряпней мне только своей рот затыкаешь, да разговорчиками слащавыми о вечной любви. А я трахаться хочу. Мужик я! Сечешь, дура?

– Джек, что за брань?! Сколько чудовищных слов! – уши скручиваются в трубочку от его реплик.

Не привыкла я к подобному. Муж всегда был интеллигентным, воспитанным мужчиной. Слова кривого не сказал в мой адрес. Что за бесы в него вселились?

– О нет, Вивьен! Чудовищно было потратить на тебя три года жизни, – тонкие губы превращаются в нить. Смотрит на меня, как на ничтожество. – Ё мое, даже больше! Мы же еще месяцев семь встречались. О боги, у меня поистине безграничное терпение!

Подходит к столу, наливает себе виски. Залпом выпивает. А я не верю в реальность происходящего. Не узнаю мужчину, с которым три года была счастлива. Подмена. Это не он! Не может быть этот мерзкий мужик моим любящим и внимательным Джеком.

– Ты можешь нормально объяснить, что произошло? – голос дрожит, но отрицание происходящего помогает на время сохранить самообладание. – Еще вчера все было хорошо. Откуда такая резкая перемена?

– Хорошо? – издает нервный смешок. – Никогда! – Подходит ко мне вплотную. Обдает горячим дыханием, в нос ударяет запах табак и виски. – Никогда, ты меня слышишь?! Никогда! Не было хорошо! – он не говорит, орет. Сильно. С надрывом.

– Милый… – запинаюсь. Привычное обращение теперь колет язык. – Ты пьян? Не узнаю тебя…

В голове ступор. Стена. Ничего не понимаю. Не хочу понимать. Хочу вернуться на день назад. В ту реальность, где у меня был любимый муж. Где я была счастлива. Это все сон. Кошмар. Он сейчас пройдет. Ведь так?!

– Не узнаешь? Удивлена? – изо рта вылетают брызги слюны. Попадают на лицо. Как кислота разъедают щеки. – Впервые тебе сопли не подтираю? Да, я опьянен свободой! Счастлив! Подписывай бумаги! И избавь меня от созерцания твоей омерзительной рожи!

Отшатываюсь как от удара. Слова бьют гораздо сильнее. Физическую боль можно стерпеть. Она проходит. А вот боль душевная разрывает внутренности. Оставляет шрамы. Их не залечить.

– Довольно оскорблений, Джек! – всхлипываю. Из последних сил сдерживаю рыдания. – Откуда эти перемены? Если тебе так плохо было со мной, почему не сказал раньше? Если есть проблема, всегда можно разобраться и решить ее.

– Проблема всегда была одна – твоя фригидность, – глаза, в которых раньше была нежность, теперь стали колючими, злыми, чужими.

Как может человек поменяться за полдня? Утром был любимый муж. А теперь злобный, полный ненависти, чужой мужик. Кощунственная метаморфоза.

– Зачем ты так? – отворачиваюсь. Еще один удар в больное место.

– Сколько раз я намекал? Сколько просил? По-хорошему ведь. Боялся чувства ледяной куклы задеть, – он продолжает резать без ножа. Профессионально. Четко. Мастерски попадает в самые болезненные точки. – А что имеем? – смотри на меня, резко дергает за руку. – Три года ледяное бревно трахал. Ни чувств. Ни эмоций. Ноги раздвинула и ждешь, пока кончу. Не женщина, а недоразумение!

– Ложь! Я старалась! Прилагала усилия! Мне приятна близость с тобой, – сглатываю горький ком. – Пусть и не в полной мере. Но мы муж и жена, я верила, до сих пор верю – мы с любой проблемой можем справиться!

Отчасти Джек был прав. Я неполноценная женщина. Не испытываю удовольствия от близости. Что такое оргазм, лишь слышала да читала. Там внизу нет у меня чувствительности. Но я люблю поцелуи. Ласки. Прикосновения. Все это доставляет иное удовольствие. Душевное. Я прилагала усилия, чтобы муж не ощущал моей неполноценности. Никогда не отказывалась от близости. Старалась, чтобы ему было со мной максимально комфортно и приятно.

Посещала врачей. Ходила по всевозможным специалистам. Но все лишь разводили руками. Никто был не в состоянии помочь с проблемой. Моя неполноценность – это извечные страдания. Моя тайная мечта – хоть раз в полной мере познать, что такое секс. Увы, моему желанию никогда не стать явью. И вместо поддержки он в самой оскорбительной форме выдает мне такие вещи.

А ведь я много читала. Многое предлагала попробовать. Но Джек был категоричен, он хотел, чтобы я по щелчку пальцев заводилась. Иногда мне казалось, лучше бы я притворялась, как многие женщины. Лучше бы он не знал правды. Но разве можно построить брак на лжи?

– Да, ты что? – он издал истерический, мерзкий хохот. Никогда прежде не слышала от мужа подобных звуков. – А я думал, ты решила из меня импотента сделать. Признавайся! – удар кулака по столу. – Мечтала, чтобы мой прибор отсох? Чтоб я стал таким же ущербным, как и ты? Два сапога пара, любовь до гроба! Так ты себе все представляла?! Да, мразь?

Последние слова как пощечины. Я физически ощутила их удар. Как же он меня ненавидит! Как же умело скрывал это! Ведь ничего не заподозрила. Абсолютно.

– Что ты несешь? Ты в своем уме? – устало опускаюсь на стул. Закрываю лицо руками. Столько хочу высказать. А сил нет выдавить из себя ни слова.

– Ага, правда глаза колет! – слышу над ухом ехидный голос. – В тебя же входишь, как в сухую землю. Ни отклика. Ни кайфа. Член холодом обдает. Ты желание убиваешь. На корню все режешь. С тобой секс – пытка. Толку что сиськи отрастила, если между ног вечная мерзлота, – подсовывает мне под нос ручку и бумаги. – Подписывай, быстро.

Выхватываю из рук документы. Перед глазами пелена. Не вижу, где подпись ставить. Джек услужливо показывает пальцем. Расписываюсь и швыряю ему в лицо.

– Доволен?!

– Еще как! – и ведь на лице действительно счастливая улыбка. Глаза светятся. Весь ушат помоев он искренне на меня вывалил.

– Джек, ответь. Почему сейчас? Почему ты столько времени ждал? Зачем ежедневно говорил о любви? Если жизнь со мной была сплошной каторгой? – внутри все скручивается в тугой болезненный узел. По мне словно ржавой, тупой пилой проходятся. Методично, медленно режут. Чтобы всю мерзость основательно прочувствовала.

– Терпение мое безграничное поблагодари. Давно думал, как от тебя избавиться. Но все жалко было. Хотя и не заслуживала ты, член мой чуть в сморщенный стручок не превратила, – берет со стола блюдо с мясной подливой и опрокидывает мне на голову. – Но тут добрый человек выход помог найти, – кашлянул. – Не совсем человек.

По волосам на лицо стекает жижа, лук, кусочки мяса, еще что-то. А я сижу без движения. Слишком много боли. Неожиданно. Сильно. Глубоко. До костей. Я не готова к этой жестокости. Только не от любимого мужа.

– Что за выход? – говорю на автомате. Сути его речи не улавливаю.

– Купили тебя у меня! Так что готовься, ты станешь третьей женой оборотня! – изрекает торжественно. Контрольный удар. Так чтоб сразу наповал. Уничтожить. Добить.

– Что… значит… купили? – мне же послышалось, верно?

– Круглую сумму за тебя отвалили мне. Избавили от камня на шее. Я бы и даром тебя отдал. Но если есть шанс подзаработать, почему бы и нет! – он рассуждает как об очень выгодном вложении. Счастье так и прет наружу. Аж сияет изнутри.

И этому существу я посвятила три года жизни?! Не верю!

– Мне все равно, что ты там решил! Ты можешь развестись со мной. Твое право, – смотрю на него, широко распахнув глаза. – Но продать! Указывать, за кого замуж выходить?! Права у тебя нет!

Я что, попала в другую реальность? Где моя прошлая жизнь?!

– Я ему честно рассказал, мол, фригидная бабенка у меня. Толку в койке мало от нее, – Джек игнорирует мои слова. Раздраженно отмахивается. Продолжает резать словами, кромсать на куски, не останавливаясь. – Но оказалось, для других целей ты понадобилась. Для телесных утех там две жены имеются. А на кой ему ты, бревно, сдалась, понятия не имею. Но чувак щедрый. Отвалил за тебя прилично. Могу теперь уволиться к ядреной фене, и зажить припеваючи. Так что, три года своих мук я тебе прощаю. Считай, в расчете. Да, и ты не в накладе останешься, еще благодарить будешь. Оборотень знатный, весь город наш держит.

– Оборотень?! – одно это слово вызывает у меня дрожь. Пробуждает воспоминания, которые хочу забыть. Навсегда стереть из памяти.

– Да, да, оборотень. И хорошо, что так. Считай, нормальных мужиков от тебя спас. Попадись ты какому-то адекватному парню, он бы с тобой, фригидной, мучился, как я, – Джек посмотрел на меня и скривился. Искреннее пренебрежение на лице. Вот оно, его истинное лицо. – А тут, считай, трогать тебя незачем новому мужу. У него две красавицы жены. И ты жизнь никому не испортишь. Так что благодаря мне все в выигрыше.

Оборотни с недавних пор жили бок о бок с людьми. Никто никого не трогал. Два народа научились мирно существовать. Волки очень быстро стали неотъемлемой частью общества. Принимали непосредственное участие в делах страны. Но все же жили обособленно.

Я предпочитала отгораживаться. Не замечать их. У меня был страх. Даже ненависть. Пусть и в людском обличье – они монстры. И на то у меня были подтверждения. Ужас, который никогда мне не забыть. Но долгие годы оборотни никак меня не касались. Опасное соседство не ощущалось. Я жила нормальной жизнью. И вот сейчас всё разом навалилось: кошмары прошлого, предательство мужа…

– Я даже близко к оборотню не подойду! – вскочила и прижалась к стене. Ледяная волна страха пробежала по позвоночнику. Одно это слово застилало глаза кровавой пеленой.

– Ой, да всем насрать, что ты от страха несколько лет назад обделалась. Все уже решено.

Он ведь знал правду. Еще до свадьбы утешал меня. Нежно целовал. Прижимал к себе. Неужели все было ложью?!

– Ты не можешь… меня продать… – Шок. Паралич. Предательские слезы льются из глаз, – Невозможно… нет…

– Уверена? – жуткий хохот сорвался с некогда любимых губ. Как предвестник неминуемой беды. – Тогда тебе следует узнать поближе нового мужа…

Глава 2

– Никого ближе я не собираюсь узнавать, – закусила губу. Не хочу рыдать перед ним. Не хочу унижаться. А сдержать эмоции не получается. – Соберу вещи и через несколько дней уеду. И на этом все.

Повернулась. Надо выйти из комнаты. Надо побыть одной. Прийти в себя. Осознать случившееся.

– Вивьен! – раздается обманчиво-приторный голос мужа.

– Что еще? – даже не оборачиваюсь.

– Ты не поняла. Выметайся немедленно. Тридцать минут. И чтоб ноги твоей в моей квартире не было.

– Ты… совсем… – запинаюсь. Теряю голос. Он выбивает почву из-под ног.

Медленно поворачиваю голову. Стоит, пьет очередную порцию виски. Наслаждается моим падением. Такое ощущение – мог бы ногами затоптал. И его я любила? С ним хотела жизнь прожить? Мечтала о детях? Как не увидела игры? Почему не ощутила ненависти? Не бывает таких стремительных перемен. Никогда не поверю.

– Шмотье забирай. Сваливай. Очисти помещение, – мог бы, растоптал, тут же на месте с невероятным наслаждением.

Квартира принадлежит Джеку. Это его собственность до свадьбы. Мне чужого не надо. Но и выгонять в ночь – это уже за гранью моего понимания.

– Триумф, да? Справился со слабой женщиной? Жену на улицу вечером выкинул, – хватаюсь за дверь. Цепляюсь за ручку. Сжимаю металл до боли. – Герой… нечего сказать.

Иду в спальню, пошатываясь. В спину ударяет его довольный хохот. Никогда еще не ощущала себя таким ничтожеством.

Достаю чемодан. Кидаю туда без разбору какие-то вещи. Перед глазами круги. Все расплывается.

– Ты еще долго возиться будешь? – возникает в дверях.

– Дай хоть собраться нормально! Оставь меня, – не могу видеть. Не могу слышать. Внутри осколки. Разбитые надежды, мечты. Сердце разодрано безжалостными словами.

– Я должен приглядеть, – хмыкает самодовольно. – Еще чего ценного стыришь.

– Скотина… нет… даже животных не хочу оскорблять, – подходящего слова, как его обозвать не могу подобрать. Любое ругательства мало, ничтожно мало. Нечеловеческая мерзость.

А его лишь забавляет мое состояние. Бесплатный цирк. Чем больше говорю, возмущаюсь, плачу, тем ничтожеству приятней.

Больше никогда не вернусь в эту квартиру. Не время. Нельзя сейчас раскисать. Пробую привести мысли в порядок. Плакать, зализывать раны, все потом.

Беру еще несколько вещей. Закрываю чемодан. Кладу в сумочку паспорт. Кредитные карты в кошельке. Достаю из шкафа диплом. Еще некоторые документы. Все основное, необходимое, кажется, собрала.

Иду к выходу. Протискиваюсь с чемоданом так, чтобы ненароком Джека не зацепить. Ощущение такое, что если прикоснусь, заражусь проказой.

Идет за мной следом.

– Ключи!

Достаю из сумочки. Швыряю в него связкой.

– Всего хорошего. Надеюсь, сегодня своим поступком ты в меру удовлетворил мужские потребности, – хлопаю дверью.

Вздрагиваю. Вот так разрушается жизнь. Быстро. Почти мгновенно.

Бреду по пустынной улице. Фонари освещают путь. А ничего не видно. Жгучие, жалящие слезы закрывают все. И кажется, плачет все внутри. А снаружи лишь отголоски.

Что он там лепетал про оборотня? Вспоминаю бредни Джека. Глупости. Просто знает мой страх и захотел больнее ударить. Логически даже подумать. О! Я на такое способна в теперешнем состоянии? Удивительно! И все же. Если он продал, то почему отпустил?

Почему не передал в руки, так называемому новому мужу? А вместо этого выгнал на улицу. Ответ очевиден – нет ничего подобного. Все его сказки. Ложь. Впрочем, как и вся наша совместная жизнь.

Такой вывод немного успокаивает. Нет никакой дурацкой продажи. Да и никто в здравом уме людьми в наше время не торгует. И мужья женами не распоряжаются. Я свободный человек. Теперь уж точно. Полностью и безоговорочно. Осталось только пережить случившееся. Начать жизнь заново. Все наладиться. Должно. Надо верить в лучшее. Попытаться.

Так я себя пытаюсь настроить на нужную волну. Немного унять боль. И пусть не сразу, но двигаться дальше.

Сейчас мне надо где-то переночевать. Знакомые все наши общие с мужем. Подруг близких у меня нет. Только девчонки с работы. Но они приятельницы, не более. Стыдно проситься на ночь. Объяснять ситуацию. Сгорю на месте от подобных унижений. Тогда остается один выход – отель.

Подул сильный ветер. Поежилась. Холодно. Я так и вышла, в чем была. Короткое серое платье. А на голове у меня мясная подлива. Лицо даже не представляю, в каком состоянии. Достаю влажную салфетку. Протираю щеки. Глаза. Вряд ли это хоть немного улучшит ситуацию. Вот растяпа. Даже умыться не додумалась. И как в таком облике идти в отель? Но выхода нет. Бреду дальше, опустив голову.

Вскоре увидела огни маленькой гостиницы. Захожу внутрь. Уютно тут. Подхожу к стойке администратора. Прячу лицо. Какой позор. Я пропитана грязью. Полностью. Всецело.

– Добрый день! Комнату у вас можно снять?

Сонная девушка смотрит на меня удивленно. Кивает и что-то щелкает в компьютере.

– Вам какой номер?

– Обычный… одноместный…

– Документы.

Протягиваю паспорт. Сморит на документ. Снова метаморфоза. Сонливости как не бывало. В глазах нечто похожее на испуг.

– Прошу прощения… извините… ничего свободного у нас нет… – говорит сбивчиво, заикается.

– Если нет одноместного, любой подойдет.

– Нет… нет… вообще свободных нет…

– Минуту назад были! – что за идиотизм. Ничего не понимаю.

– Простите… я ошиблась…

Все мои попытки достучаться разбиваются о глухую стену с бесконечными извинениями. Уже отчаявшись, попросилась в туалет. Хотела хотя бы умыться. Но и тут получила отказ. С каким-то немыслимым оправданием, что сантехник что-то там чинит. И очень вежливую и пугливую просьбу покинуть отель.

Дурдом. Поплелась дальше. Даже на время удалось выкинуть из головы Джека. Настолько странным было поведение администратора.

Единственный положительный момент – по пути удалось забежать в маленькую кафешку и воспользоваться их уборной. Умылась. На несколько минут стало легче. Выпила чаю. И снова отправилась на поиски ночлега.

Ничего, найду другую гостиницу. Город у нас большой. Живем мы… жила я в довольно неплохом районе. Так что не проблема найти номер. Я ошиблась.

Обошла еще четыре отеля. Два хостела. И ситуация повторилась в точности как в первом случае. Под копирку. Только лица разные. Тот же лепет. Аналогичный испуг. Что происходит?! Это страшный сон?! Кошмар?! Мне надо немедленно проснуться. В происходящее верилось с трудом.

В итоге ночь я провела на лавочке в парке. Решив с утра пораньше прийти на работу. И там уже на свежую голову разбираться с навалившимися проблемами.

Глава 3

Я работаю в банке. Кредитным менеджером. Джек возглавляет отдел. Да, у нас типичный служебный роман. Больше трех лет всегда вместе. На работе. Дома. В отпуске. Мы были практически неразлучны. Даже поводов не было ревновать, или усомниться в неверности мужа. Он всегда был веселый, ласковый, внимательный.

Единственный камень преткновения – постель. Конечно, будь моя воля, я бы и вовсе отказалась от секса. Не тянет. Даже не понимаю, что означает слово «возбуждение». Есть только приятные ощущения. Как от массажа, к примеру. Или поцелуя. Но потребности мужские я прекрасно понимаю. Потому и старалась как могла, чтобы моя ущербность не слишком по нему била.

А глубоко в душе страдала – никогда мне не познать полноценной близости с мужчиной. Особенно после прочтения какой-то душещипательной книги или просмотра романтического фильма приходили грусть и сожаление. Страсть, похоть, вожделение – умом понимаю, что это. А на деле – сложно представить. Хотя смирилась. Не дано. Это не исправить. Значит надо раскрашивать свою жизнь иными красками.

Вчерашнее событие перечеркнуло привычный уклад. Знатно поломало меня. Ведь теперь и работу придется сменить. Не смогу смотреть на Джека ежедневно. Вспоминать его обидные слова. Терзать себя. Нет.

Немного отойду. Сниму жилье. И начну искать новую работу. Банков в городе хватает. Не пропаду. Люди и не с такими потрясениями справляются. И мне не впервой из болота выбираться. Но как же больно. Только вспомню, и ручьем слезы льются. В груди как заноза сидит. И саднит. Раздирает. Дышать мешает.

Как только забрезжил рассвет на горизонте, отправилась на работу. Такси не стала вызывать. Своим ходом плетусь. Чемодан следом за собой тащу. Какую бы таблетку выпить от душевной боли?

У входа в банк новый «сюрприз». Охранник не пускает. Говорит, запрет у него. Прошу. Угрожаю. Выпытываю причины. Все без толку. Непрошибаем.

Вот такую подлянку я должна была предположить. После вчерашнего Джек вполне мог меня уволить. Он с шефом нашим дружит. Еще не удивлюсь, если невесть что про меня наговорил. Стыд. И ведь в чем виновата? Что любила? Что семью хотела?

Развелся бы по-человечески. Зачем, как сволочь последняя поступать?

Решила дождаться начальника. Пусть в глаза мне все скажет. Села в сторонке на лавочке. Высматриваю машину. Через часа два подъезжает. Иду навстречу.

– Добрый день, Эдвард! – улыбку на лицо нацепила. Жалкое зрелище.

Кивает. Смотрит на меня, как на привидение.

– Почему меня охрана не пускает? Что-то стряслось?

– Вы больше у нас не работаете, – говорит и в сторону смотрит.

– Могу поинтересоваться, по какой причине меня уволили, даже не уведомив об этом?

– Ваш непосредственный начальник вам объяснит, – ускоряет шаг. Хочет как можно быстрее от меня отделаться.

– Могу я вещи свои забрать? Расчет получить?

– Ваши вещи забрал супруг. Деньги должны были поступить на ваш счет.

– Ничего не поступило.

– Значит, поступят, – открывает дверь и исчезает внутри.

Хочу крикнуть ему пару ласковых. Понимаю – не услышит. В пустоту все мои возгласы. Ну, ничего, я этого им так не оставлю. Хотят уволить – о’кей. Но все должно быть по закону. Определюсь с жильем и непременно вернусь. Уже с адвокатом.

Хорошо хоть, на первое время средства у меня есть. Найду новую работу и выкручусь.

Надо присесть в кафе. Перекусить. И заодно в телефоне объявления поискать. Иду по аллее прочь от банка. Ощущаю жжение в спине. Вздрагиваю. Оборачиваюсь. Никого. Несколько случайных прохожих. Иду дальше. Жжение только усиливается. В душу тревога заползает. Резко оборачиваюсь снова. Успеваю заметить странный блеск за поворотом. Как два огонька вспыхнули и погасли. Галлюцинации?! Нервный срыв дает о себе знать?

Или… Джек не врал? Нет! Мотаю головой. Отгоняю паранойю. Третья жена оборотня. Бред. Я еще всерьез об этом думаю?! Но почему жжение не утихает? А по позвоночнику липкий холодный пот струится.

Светло. Улица. Мне ничего не угрожает. Я в безопасности. Муж… уже бывший… просто издевался… на страхах играл… Повторяю мысленно: «Все хорошо!». Только тревога растет. Беспокойство странное изнутри плоть выгрызает.

В кафе немного успокоилась. Голод. Навалившиеся проблемы. Вот мне уже и ужасы мерещатся. Отвлекалась на объявления. Обзвонила несколько вариантов. Перекусила. Выпила кофе. С одним риелтором договорилась встретиться через час. Достаю кредитку расплачиваться – ошибка. Платеж не проходит. Что за… Вторую – аналогично. Третья – то же самое.

Он что… мои деньги все до копейки забрал?! Сколько готовился?! Как провернул?! Не верю. Вновь пытаюсь расплатиться. Ничего.

Звоню на горячую линию в банк. Там мне сухой голос оператора сообщает – все счета закрыты. Да что ж это такое?! За что Джек так со мной? За фригидность? Глупо. Гадко. Никто не заслуживает такого обращения.

Официантка ждет. Мнется рядом. Расплачиваюсь наличными. Пересчитываю, сколько осталось. Негусто. Привыкла я картой платить. Особо деньги никогда и не снимала. В кошельке наличные всегда только на мелкие расходы.

Квартиру снять не хватит. По факту я нищая. Бездомная. Жутко. Не могу принять. Отказываюсь верить.

Первый порыв – побежать к Джеку. Потребовать вернуть мое. Чужого не прошу. Пусть финансы у нас во многом общие были. Но имелись у меня и личные сбережения. И на нашем совместном счете добрая половина моих денег. Что делать?! Как выкрутиться?!

Опускаюсь еще на одну ступень ниже. Выхожу из кафе. Бреду снова в парк. Лавочка. Достаю мобильный. Начинаю обзванивать всех знакомых. Плюю на гордость. Стыд. Без разницы. Прошу что угодно, денег, ночлег. Унижаюсь. Плачу. На последних звонках уже умоляю.

Ответы все как под копирку. Холодные. Официальные. Словно и не знал меня никто из них. Даже не извиняются. Просто отказывают. Завершают разговор. Если перезваниваю – больше не принимают вызов.

Так не бывает! Не может весь мир в один миг отвернуться! Он хочет меня сломать. На дно опустить. Ниже. Только зачем?

Оглядываюсь по сторонам. Люди спешат. Снуют взад и вперед. И них есть жизнь. Радость. Заботы. Счастье. А у меня чернота. Тупик. Ощущаю себя невидимой. Никому не будет дела, даже если вот тут сейчас замертво упаду.

Нет, к Джеку не пойду. Не унижусь настолько. Да и результата это не принесет. Раз он это все затеял. Он именно моей сломленной мольбы и жаждет. Остается только один выход. Прыгнуть назад в прошлое. Окунуться в иного рода грязь. Можно сказать, в родную. Прийти к истокам.

Поднимаюсь. Шатаясь, направляюсь к магазину. Покупаю бутылку водки – пропуск. Сажусь на автобус. Еду на окраину города. В место, которое когда-то покинула. Искреннее полагала – навсегда. Снова ошиблась. Сколько еще впереди этих ошибок и потрясений?

Бреду по пыльной дороге. В конец полуразвалившихся домов. Нахожу нужную покосившуюся дверь. Стучу. И уже хочется бежать. Без оглядки. Только некуда бежать.

– О, блудная дочь явилась! – дверь открывает отец. Ухмыляется одним-единственным передним зубом. Обдает меня многолетним перегаром. Три пера на голове взлохмачены. Грязные семейные трусы. Рваная, замызганная, никогда не стиранная футболка. Все как всегда. Тут время остановилось. Ничего не меняется. – Че, вспомнила папку, шалава?!

Ничего не говорю. Протягиваю бутылку. Прохожу внутрь.

– Другое дело! – сжимает в руках водку. Выцветшие глаза алчно блестят.

Это на время. Переждать бурю. Попробую продать что-то из своих вещей. Найду работу. Что угодно. Лишь бы немного заработать, и сниму квартиру. Нет, лучше в другой город уеду. Так пытаюсь себя успокоить.

Это не возвращение к кошмарам. Нет. Просто временные трудности. Уже жалею, что переступила порог. Грязь засасывает. Я столько усилий приложила, что оставить этот ад в прошлом. Неужели все напрасно? Нет. Не верю!

Глава 4

Вивьен. Смотрю на твое фото. В тысячный раз рассматриваю черты лица. Сияющие небесные глаза. Слегка приоткрытые чувственные губы. Высокие скулы. Аккуратный нос. Каштановые вьющиеся локоны. На снимке нежность, доброта и холод в глубине огромных глаз. Я изучил каждую черточку наизусть. С закрытыми глазами могу воспроизвести твой портрет. Отрава моей жизни.

Твой снимок – иллюзия. Маска. Чарующий обман. Приближается час, когда я обнажу твою душу. Я так долго представлял твою расплату. Годами. Ежедневно придумывал все новые и новые способы твоего искупления. Только никогда тебе не смыть кровь со своих рук. Любой жертвы будет недостаточно. Ничтожно мало.

Беру со стола дротики. Тонкие как иголки. Прицеливаюсь в лоб. Еще один рядом. С другой стороны. Потом скулы. Метаю чётко. Попадаю в задуманную цель. В последнее время моя излюбленная игра – дартс. Мишень – твое фото. У меня их много. Разных. Ты улыбаешься. Грустишь. Веселишься. Снимки хранят отпечаток твоей прошлой жизни, которой больше нет. Теперь ты моя. Навсегда.

Прицеливаюсь в глаз, правый. Затем левый. Даже когда ты обманчиво верила в свое счастье, в твоих глазах был лед. Его не растопить. Он часть тебя. Сама судьба вынесла вердикт раньше. Отобрав радость близости. Фригидная. Ледяная.

За моей спиной открывается дверь. Чую родной запах. Метаю дротик в грудь. Оборачиваюсь. Брат. Сегодня весь день ожидаю его приезда.

– Развлекаешься? – широко улыбается. Редкость.

С нашей последней встречи он еще сильнее осунулся, усох. Седой. Это не серебро старости. Печать страданий. Он поседел на моих глазах за одну секунду. Волосы, цвета воронова крыла, в мгновение ока окрасила седина. Вивьен… Ты ответишь за каждый его волос. Расплата неминуема. Только исправить ничего нельзя. Не заслужить тебе прощения. Никогда. Твои поступки принесли горе. Перевернули наши жизни. А ты ведь до сих пор не поняла, что сотворила. Но ничего. У меня впереди вся твоя жизнь, чтобы заставить прочувствовать все сполна.

– С приездом, Вальтер, – утыкаюсь носом в его шею. Он повторяет приветствие. – Дартс – успокаивающее занятие.

Запах горечи. Брат пропитан болью. Держится. Пытается не показывать. Я чую все. Вижу насквозь.

– А ты мощнее стал, – хлопает по плечу, – Мышцы – сталь. Даже в человеческом обличье порвешь кого угодно.

– Иначе нельзя, – прячу взгляд. Подхожу к барной стойке. Наливаю нам выпить.

Не желаю продолжать скользкую тему. Ведь сила родилась под пытками. Под плетью. Под ударами тока. Под острием ножа. Боль очищает разум. Закаляет волю. Физическая боль порой благословенна. Она раскрывает изнутри. Позволяет познать себя. Слабаков, наоборот, уничтожает. Выживает сильнейший. Закон природы. Безотказно работает и в неволе.

Только незачем это вспоминать при брате. Вальтер ощущает свою вину за годы моего заточения. За то, что не смог помочь. Не вызволил. Зря. Виновница лишь одна – ты, Вивьен.

Я выжил. Усвоил уроки. Вину передо мной ты еще можешь загладить. Не сразу. Старанием. Прилежностью. Раскаянием. Полагаю, придет время, и этот грех ты искупишь. Перед Вальтером – никогда.

Брат принимает коньяк. Делает глоток. Протягивает задумчиво:

– Красивая она… – вглядывается в утыканную дротиками фотографию. – Ладная…

– Тут не поспоришь, – усмехаюсь, скрыть горечь даже не пытаюсь. – Я бы предпочел хромую, косую, любую. Без разницы. Только не Вивьен – источник страданий нашего рода.

– Истинную не выбирают, Рэймонд, – устало пожимает плечами. – Мне тоже жаль, что я не могу забрать ее жизнь. Наказать по всей строгости. Как она того заслуживает.

Вальтер сжимает кулаки, стискивает зубы. Гнев помимо воли прорывается на поверхность. Брат давно живет с болью. Он сроднился с ней. Принял как родную. Но он не привык показывать слабость. Привык скрывать ярость. Не позволяя себе раскрыть степень своего отчаяния даже передо мной.

– Ошибка судьбы. Чудовищная. Непоправимая. Недопустимая, – сморю в холодные глаза истинной пары. Ненависть струится по жилам. Питает меня. – Но в данном случае, Вальтер, остается только принять факт – мы не можем отобрать у нее жизнь. Глупо спорить с судьбой. Но отныне все ее существование я подчиню расплате.

– Знаю, ты подготовился, – смотрит на фото хрупкой самки, заставившей нашу семью захлебнуться в крови.

– Верно, скоро она прибудет в мой дом, – улыбаюсь в предвкушении.

– Не боишься, что зов к истинной возьмет верх? – Вальтер озвучивает свой главный страх.

– Да, я должен держать ее при себе. Но я альфа. Похоти не победить мой разум. В случае с Вивьен возможен лишь зов возмездия.

– Возможно, ты и прав. Полагаю, лишь одни воспоминания о ее деяниях, уничтожат любое зарождающееся притяжение, – протягивает задумчиво.

– Верно мыслишь, Вальтер.

– Я наблюдал сегодня за ней, – вздрагивает. – Мечется. Выстоять пытается.

Ощущаю, какую борьбу с самим собой он выдержал. Как смотрел. Вспоминал. И не тронул. Из-за меня. И я бессилен облегчить его страдания. А ведь еще больше все усложнится. Когда под одной крышей все окажемся.

– Она любит охоту… – морщусь. Жгучее прошлое на несколько секунд застилает глаза. – Даю прочувствовать, как дичь загоняют в клетку.

– До полнолуния загнать надо. Иначе боюсь… за тебя, – рука брата подрагивает. Переживает. – Тебе перекидываться еще три луны нельзя.

– Я в курсе. Все под контролем, – ободряюще улыбаюсь. – Предыдущие месяцы выстоял.

– Рэймонд, последние три луны самые опасные. Сила зверя растет, на волю с большей яростью просится. Даже ты можешь его не удержать, – сжимает в руках стакан. Не смотрит на меня. Взгляд тревожный прячет. – И тут я буду бессилен. Все мы…

– К этому моменту истинная будет рядом, – смотрю на фото.

– Даже она не является стопроцентной гарантией. Тем более… в твоем случае… – качает седой головой. Слишком много переживаний. Разрывают они брата. Душу выгрызают. – Если совсем невмоготу станет, частично перекинься.

– Мне в любом случае придется. Для ритуала объединения, – с губ срывается рык.

Вивьен, неужели я по доброй воле привяжу тебя к себе? Твою кровь отравленную приму? Истинная. Яд. Мог бы озолотить. Жизнь сказкой сделать. Так положено. Так правильно. Зверь свою самку бережет. Как зеницу ока охраняет. На пьедестал возводит. Только ты сама кровавый крест на своей судьбе поставила. Ненависть и страдания взрастила. Пришел час пожинать плоды.

– В этот миг тем более можешь контроль утратить. Слишком долго тебя в обличье зверя продержали. И я не смог… – выпивает до дна янтарную жидкость. На лице печать боли застывает.

– Довольно. Твоей вины нет, – говорю жестко, холодно. – Более не намерен к этому разговору возвращаться.

Многое бы отдал, чтобы избавить брата от бессмысленных угрызений совести.

Еще больше бы отдал, чтобы забрать его боль себе. Я справлюсь. Выстою. Переживу. Главное – унять страдания брата. А возможно ли это? Нет.

– Ты зачем этому человеку, ее мужу заплатил? – Резко меняет ему. Для многого слова не нужны. Родная кровь. Связь, которая не рвется. – Ты мог забрать ее в любой момент. Она тебе принадлежит. И тут людские законы не действуют.

– Знаю, – усмехаюсь. – Я поставил на ней клеймо – продана. Предана мужем.

– Вся жизнь ее мыльный пузырь – это ты показал.

– Верно. Я обнажил истину. В данном случае я нанес первый удар правдой, – подхожу к утыканной дротиками фотографии, очерчиваю пальцем контур ее лица. – Вскрыл гнилое нутро ее супружеской жизни.

– Если бы ты просто ее забрал, она бы продолжала убиваться по своему человеку, – в глазах брата вспыхивает интерес. Месть отвлекает.

– А теперь она видит, что в действительности стоит ее жизнь. Пока я просто немного раскрыл ей глаза.

– Для этих целей ты приказал уволить ее с работы и обнулил карты?

– Я этого не делал, – хмурюсь. Людская подлость и низость порой проходят за гранью моего понимания. – Даже месть должна быть достойной. Всегда.

– Ты же заплатил ему по людским меркам астрономическую сумму? – удивленно хмурит брови. – Зачем ему понадобились ее копейки?

– Привыкай, Вальтер, – это типичный людской экземпляр – алчный, гнилой червяк. Самая распространенная разновидность в их сообществе, – достаю из кармана купюру. Смотрю. Сминаю. Бросаю на пол. – Приманка – деньги. Бумажки, за которые они готовы прогибаться, ползать и унижаться. С помощью денег без усилий можно обнажить нутро. Заставить их принять свою истинную форму.

– Я бы предпочел этого не видеть. Не знать. До сих пор сожалею, что нам пришлось выйти в людской мир, – скалится, рычит. – Это все чуждо нам. Стая должна жить на воле. Не в этих каменных клетках.

– Зверь никогда не нападает без причины. Нас вынудили. Мы вышли. Значит, такова судьба – покорить новое пространство.

– Не можешь изменить судьбу – прогни обстоятельства под себя, – смотрит на меня с хитрым прищуром. – Хорошо, ты усвоил уроки отца.

– А как иначе, – пожимаю плечами.

– Так каков был уговор с тем ее человеком? Неужели он вот так запросто отказался от своей самки? Даже без боя? Мне такого не понять, – Вальер поднимается, наливает себе еще выпить.

– Он ползал в ногах, рассыпаясь словами благодарности. Я лишь всковырнул гниль, и она тут же полилась рекой из него, – меня передернуло, от воспоминаний о ничтожной людской особи. – Он выгнал ее в ночь. Прытко. С неподдельной радостью. Отбирать работу. Деньги. Его инициатива. Я ее не одобрял. Надо будет проучить. Он немного спутал мои планы. Это мелочи.

– Оставшись без средств, она вернулась в дом, пропахший зеленым змием.

– Мне доложили. Надо будет вмешаться. Я закрыл дорогу в отели Вивьен не для того, чтобы она возвращалась к истокам дурной крови.

– Даже род ее прогнил, – Вальтер подходит, хлопает по плечу. – Сожалею.

– Не стоит, Вальтер. Я принял неизбежность. Долг перед стаей, свое обещание тебе я выполню.

Он моя. Проклятье. Истинная. Отрава. Мне нести это бремя. Лишь я могу выбирать способ казни и искупления. Отныне никому более не позволено прикасаться к ней.

Глава 5

Захожу в комнату. Задыхаюсь от смрада. Такого привычного. Кажется, никуда и не уходила. Прошлое ожило. Из настоящего только огромного размера растрепанная тетка в замызганном халате. Смотрит на меня, буравит маленькими заплывшими глазищами. Они смотрятся до жути уродливо на распухшем лице.

– Фрида! Идем, здоровье поправим! – раздается их кухни кряхтение отца.

Огромная туша поднимается с треногой кровати. Проходит мимо. Толкает меня в плечо с такой силой, что невольно к стенке откидывает. Мне бы бежать, пока они заняты. Пока водка не закончилась. Не могу пошевелиться. Приросла. Грязь держит. Лапы ко мне проспиртованные тянет. Сползаю по стене вниз. Задыхаюсь. Рыдания душат. Беззвучные. Тихие. Надсадные. Душу вырывают. Терзают ее. Головой в прошлое окунают.

Чем я думала, когда пришла в этот дом? Ответ до жути наивный. Я все равно люблю папу. Даже такого. И дочь во мне тянется к нему, ищет отцовской заботы. Надеюсь всё же любовь в проспиртованных глазах разглядеть. Когда плохо, мы ищем утешения у родных. А у меня никого нет, кроме него. Меня обидели. Прежняя жизнь разлетелась на осколки. И я ищу утешения там, где никогда его не найду. Глупо…

Я прекрасно осознаю, что от человека в нем мало что осталось. Беспробудное пьянство сделало свое дело. Только не могу вычеркнуть его из жизни. Не могу перестать любить. Хоть и на долгие годы забыла дорогу в этот дом. Но я все же старалась помочь. Раз в две неделе заказывала продукты в магазине и отправляла с курьером. Оплачивала счета. Окончив институт и устроившись на работу, с первых зарплат начала собирать на реабилитационный центр. Оплатила лечение. Папу забрали. Но он сбежал. Потом были еще попытки. Безрезультатно. Он сделал свой выбор. И ничего не хотел менять.

После всего долго не решалась переступить порог. Глупо искать защиты у того, кто имя мое с трудом вспомнит. Алкоголь – единственная и неизменная любовь отца. А я все надеюсь на чудо. До сих пор…

Так было всегда. Сколько себя помню. Только в детстве еще была мама. Они пили вместе. Вначале еще работали. Мать в замызганном баре. Отец – разнорабочим на заводе. Когда-то, еще до моего рождения он был мастером цеха. Потом спился. Из жалости его оставили выполнять самую грязную работу за копейки. Так мне мама рассказывала. Когда я родилась, отец уже несколько лет был безработным. Как и где он брал деньги на выпивку – загадка. Но спиртное в нашем доме не переводилось.

Позже и маму уволили из бара. За постоянные недостачи. Тогда в доме закончилась еда. Больше нельзя было воровать объедки из бара. А алкоголь все пребывал. Нескончаемым смрадным потоком. Вместе с грязными пьяными дружками родителей. Ни одного дня их трезвости не могу припомнить. Вечный алкогольный дурман. Запах, которым пропиталось все вокруг. Смрад сопровождал долгие годы. Чистый воздух – немыслимая роскошь для меня в то время.

В школу мама меня все же отдала. Тогда она еще работала в баре. И в ее сознании теплились остатки разума. Учеба стала отдушиной. Уже тогда я понимала, что знания – мой шанс вырваться. Билет в другую жизнь, вдали от алкогольного дурмана.

Учеба давалась легко, я усваивала все на лету. Но было невыносимо тяжело учиться в обстановке непрерывного кошмара. Я могла весь вечер делать домашние задания. Заснуть от усталости. А наутро обнаружить, что кого-то из родителей вывернуло прямо на мои тетрадки или учебники. Или же они могли залить их чем-то мерзким и липким. Использовать как туалетную бумагу. Никому не было дела до моих стремлений и желаний.

Питалась я только в школьной столовой. Там меня бесплатно кормили, как ребенка из малоимущей семьи. Иногда подкармливали соседи. Но это было редкостью. Район у нас бедный. Каждый думал в первую очередь о себе.

С одноклассниками тоже были проблемы. У меня практически не было одежды. Лишь обноски, которые разваливались прямо на мне. Никто мне не стирал. С малых лет научилась сама. Не было даже расчески для волос. Вместо нее у меня были только собственные пальцы. Ножом я постоянно обрезала волосы, чтобы они не путались так сильно. И хоть в школе нашей были тоже дети из неблагополучных семей, я все равно выделялась на их фоне.

Меня называли: «Вошь» «Грязнуля», «Вонючка» и тому подобное. Я была предметом вечных насмешек. Учителя сторонились. В нашем районе не было жалости и сострадания. Тут выживали. С каждым днем крепло мое желание вырваться. Я научилась игнорировать оскорбления. Быстро бегать, если меня хотели побить. Я впитывала знания и одновременно училась выживать.

Когда мне было девять, мамы не стало. После очередных непомерных алкогольных возлияний она не проснулась. И я скорбела и оплакивала. Она ведь дала мне жизнь. Моя мама. Любимая. Другой я не знала.

У меня остался только отец, который, кажется, и не заметил потерю жены. С ним по-прежнему рядом спала бутылка – это главное.

А я с еще большим остервенением мечтала вырваться. Искала подработки. Ночевала в подвалах. Мыла посуду. Драила полы. Иногда меня пускали переночевать в подсобных помещениях баров или магазинчиков, где я подрабатывала.

Но неизменно я возвращалась к отцу. Покупала продукты. Справлялась о его здоровье. В ответ он отбирал деньги (если я не успевала припрятать) и бежал за выпивкой.

Окончив школу, поступила в институт. Сама не знаю, как удалось. В какой-то степени помогло одержимое желание учиться, вырваться. Изменить свою судьбу. Я получила стипендию и место в общежитии. Вот он, казалось бы билет в счастливое будущее. Вырвалась из ада. Меня окружали студенты. Преподаватели. Тут была жизнь. Настоящая. Другая. Никто более не оскорблял. Я могла свободно дышать. Впервые.

Институтская жизнь оставила двоякие впечатления. С одной стороны – это довольно дружелюбный коллектив. Интересная учеба. Чистота. И пусть тут тоже не обходилось без алкоголя. Но все было иначе. Не было дна. Лишь беззаботное веселье молодых людей. Я все же оставалась в стороне. Мне надо было учиться, подрабатывать.

Но теперь я была хозяйкой своей жизни. Меня уважали. Посмешище осталось в прошлом. Я его с наслаждением похоронила.

С другой печальной стороны – трагическая любовь. На третьем курсе мое сердце познало первые чувства. Острые. Необычные. Все было в новинку. Даже букет цветов воспринимался как нечто запредельное. Мной восхищались. Говорили комплименты. Носили на руках. Во мне впервые увидели девушку. Чем все закончилось, стараюсь не думать. Страх. Боль. Ужас. Все это навсегда останется на задворках памяти. Будет приходить в кошмарах.

Скорее всего, и любви-то между нами не было. Студенческое увлечение. Но это неважно. Уже сейчас не имеет значения. Первые чувства навсегда останутся для меня еще одним трагическим происшествием в жизни. Этого не изменить. Я вновь справилась и пошла дальше. Пусть не сразу, но нашла силы двигаться вперед. Перебороть страхи. Пусть и не до конца. Даже через годы, на меня порой накатывает леденящий ужас.

И опустошающее чувство вины. И вопрос, на который уже никогда не получить ответа. А если бы я среагировала раньше? Возможно, удалось бы все предотвратить? Понимаю, бессмысленно. Ведь прошлое никому не подвластно изменить.

Нечто неподвластное гложет изнутри. Пускай едва заметно. Так что порой и вовсе забываю. Но этот гадливый червячок живет в душе. И осознание – все могло быть иначе. Не так чудовищно.

Закончила учебу я без происшествий. Оставшееся время до получения диплома прошло гладко. Я погрузилась в учебу и работу. Тем более что один крупный банк предложил мне стажировку, как одной из лучших студенток. А впоследствии предложили постоянно место работы. Там мы с Джеком и познакомились. Он красиво ухаживал. Был нежен и терпелив. Я влюбилась. И искренне полагала – нашла свое счастье. Именно о таком муже мечтала. Что ж… очередная неудача моей жизни… Должна бы привыкнуть. Не могу. Все еще не верю. Больно, Когда вспоминаю его слова, обидные, жгучие. За что?

Мне всего двадцать пять, а ощущение, что испила чащу горя на все сто лет вперед. И ведь ничего не закончилось. Я снова тут, в родительском доме. Надо искать силы начинать все с нуля. Снова карабкаться вверх.

– Чего расселась тут?! – на пороге стоят отец и его… мадам… – Пришла к папаше, а гостинцев не принесла.

– Я принесла… – говорю тихо. Инстинктивно отползаю. Боюсь ее. Страшная тетка.

– Это так, раздразнила и все. Ты давай быстренько метнись нам за угощением. И стол накрой, не скупись. Отпразднуем на славу, – командует скрипучим голосом.

Спорить с алкоголиками в таком состоянии опасно. Правила выживания тавром высечены в памяти. Теперь только понимаю, насколько ошиблась, приехав в этот дом. Лучше на улице. Сейчас дам денег, они про меня забудут. А я улизну.

– Да, конечно, – киваю. Тянусь к сумочке.

– Ого, – свистит, – Какая цаца. Ты только погляди, сколько добра с собой приволокла.

Тянет грязную, опухшую руку к моему чемодану.

– Тут просто вещи, – делаю слабую попытку отобрать назад.

– И это отдай. Не жлобься, – вырывает у меня сумочку.

– Верните! Я вам деньги отдам! – тяну за лямку.

– Рот прикрой! – фыркает. Толкает меня. Отлетаю. Головой об стену ударяюсь. В глазах темнеет.

– Папа, – тяну руку. Прошу помощи.

Отец при всем своем образе жизни ни разу руки на меня не поднял. Он мог не замечать. Тихо обокрасть. Но вот так – никогда.

– Дамы, разбирайтесь сами, – кряхтит. А глаза алчно смотрят, на последние деньги, которые Фрида вытянула из моей сумки.

– Да тут целый клад. Налички мало. Но столько всего продать можно, – говорит восторженно, осматривая мои вещи.

Объяснять – это все, что у меня есть, нет смысла. Они видят водку. Другие мысли и человечность в целом уже отключились. Надо спасаться. Пусть напьются, и я сбегу. Эта бабища подмяла под себя отца. Испортила то, что казалось, хуже уже быть не может.

Смотрю с болью, как она потрошит сумочку и чемодан. Слезы невольно катятся по щекам. Вижу перед глазами, как эти лапищи кромсают все, что осталось от прежней жизни.

– Что у тебя еще есть? Где остальное? Где еще деньги? – жирная вонючая субстанция надвигается на меня.

– Это все… у меня больше ничего нет, – говорю едва слышно. Губы немеют. Детский страх возвращается. Расцветает во мне, подобно уродливому ядовитому цветку.

– Брешешь, – кривит губы. – Ничего сейчас уму-разуму научу, раз папка не смог. Займусь твоим воспитанием, – хохочет. Безумно. Пьяно. Так что кровь застывает в жилах.

– Отойдите, – лихорадочно осматриваю пространство вокруг. Ищу пути отхода.

Фрида проворно хватает меня. Пальцы, как кандалы, обивают руку.

– Папа… папочка… – шепчу умоляюще.

Он пятится назад. Смущенно качает головой. Тоже ее боится.

Раздается треск в прихожей. Тяжелые шаги. Через мгновение в комнату протискивает огромная фигура в черном костюме. Такой громадный, что с трудом втискивается в дверной проем. Костюм трещит по швам, от выпирающих мышц. Лицо грубое. На голове короткий ежик темных волос. Человеком его можно назвать условно.

Безразличным взглядом окидывает обстановку. Подходит к Фриде и отшвыривает ее в сторону, как тряпичную куклу. Безразлично кивает огромной головой:

– На выход.

Слушаюсь. Даже мысли не возникает сопротивляться и перечить. Выбегаю. На пыльной дороге стоит огромный черный лимузин. У открытой дверцы еще один громила. Как две капли воды похож на предыдущего. Приглашающий жест рукой.

– Не-е-ет… спасибо… я пешком… – пытаюсь обойти длиннющий лимузин.

– Садись, – за спиной возникает первый громила.

Не притрагивается. Не угрожает. Просто надвигается. Загоняет в машину. Пытаться бежать бессмысленно. Догонит.

– Зачем? – не могу высказать вопрос дальше. Страх, беспорядочные мысли в голове. Все смешалось.

Гора наступает. Все больше к машине оттесняет. Вздохнув, забираюсь внутрь. Кожаные мягкие сиденья. Комфортно. А у меня паника. Уже не знаю, что хуже. Остаться в том доме или оказаться во власти этих странных мужиков.

За мной захлопывается дверь. Ощущение – дверь клетки закрылась. Попалась.

Громилы тоже усаживаются внутрь. На меня не смотрят.

– Там… мои документы… вещи остались, – страх страхом, а без паспорта остаться совсем не хочется.

– Понял, – сухая фраза. Выходит. Через две минуты возвращается. Кидает мне сумочку на колени.

– А другие вещи?

Вопрос остается без внимания. Лимузин трогается с места. И меня больше не замечают.

Они сидят поодаль от меня. Как воинственные каменные статуи. Не люди. Оборотни. Человеческого в них разве что оболочка.

Вот сейчас слова Джека уже не кажутся выдумкой. Все равно пытаюсь найти логическое объяснение. Не нужна я оборотню. Зачем ему я? Бессмыслица какая-то. В душе еще теплится слабая надежда – меня выпустят.

Глава 6

– Благодарю за помощь. Остановите, пожалуйста, машину. Я тут выйду, – мы как раз проезжали центр города. Сделала безуспешную попытку достучаться до амбалов.

Скользнул по мне взглядом. Ноль эмоций. Ощущаю ненависть. Не знаю, откуда чувство. Но уверена, мог бы, скрутил мне шею прямо сейчас. Но нельзя. Не велено. Он держится. От второго исходят аналогичные эмоции. Только громила даже в мою сторону не смотрит.

Что я им сделала? Не нравится приказ господина? Так я не задержусь там. Уверена, это какое-то недоразумение. Оборотень меня отпустит. Я даже готова устроиться на работу и деньги ему выплатить. Те, что он Джеку за меня отдал. Если действительно заплатил, и это не очередной фарс. Я все меньше и меньше понимаю. Все больше хочу очнуться от всех этих кошмаров.

Еще и оборотни рядом. Сколько лет сторонилась. А тут еду в самое их логово. Вздрогнула. Холодным потом покрываюсь. От страха кровь в лед превращается.

– Выпить? Чай? Кофе? Шампанское? – предлагает и голову отворачивает.

Ощущение, словно я прокаженная. А этот громила боится заразиться. Что со мной будет? Куда везут? И главный вопрос – зачем?

Пытаю их всю дорогу. Ответ один – молчание. А вот мое терпение на исходе. Хочется взять, что потяжелее и колотить их. Выпустить ярость на волю. Стереть эти тупые выражения с лиц. И до сих пор не верю, что можно куплей-продажей жен в наше время заниматься. Должно быть логическое объяснение всему происходящему. Надеюсь только на то, что их начальник, господин, вожак или как там они у них называются, окажется адекватней и более разговорчивым. Решим все, и я буду свободна.

Так я себя успокаиваю. Стараясь не дать страху обвить внутренности. Прорости корнями и лишить меня способности трезво мыслить.

Огромные металлические ворота разъезжаются, вдоль дороги кусты белых роз. Никогда не видела таких красивых цветов. Удивительный сорт. Невольно залюбовалась. Чуть вдали виднеются дивные кусты, подстриженные в форме диких животных. Лавочка. Беседки. Все очень мило и никакой угрозой даже не пахнет.

Машина останавливается. Амбал открыл мне двери. Облизываю пересохшие губы. Слишком все красиво и светло, на первый взгляд. Как капкан. Приманка.

Сам дом огромный. Светлый. Похож на современный замок. Весь первый этаж утопает в зелени. По оконным ставням вьются дивные растения. «Оборотни так не живут», – подумала, мотая головой из стороны в сторону. А как они живут в человеческом облике? Я не имею понятия. Так боялась этих существ, что избегала любой информации. Мне проще верить, что их не существует. Пусть обман, но так намного спокойней.

– Добро пожаловать, Вивьен! – мои размышления прерывает мелодичный голос.

На ступеньках стоит девушка в легком светлом сарафане. Пшеничные волосы развевает легкий ветерок. Вся она кажется какой-то невесомой, легкой. Нереальной. Под стать обстановке дома. Сказочная фея – приходит на ум сравнение.

– Тут какая-то ошибка! – подхожу ближе к девушке. Хоть кто-то со мной разговаривает.

– Пойдем в дом, – улыбается, открыто, мило. – Нет никакой ошибки, – поворачивается и скользит по ступеням.

– Что значит, нет?! – бегу за ней.

– Шайна, – останавливается и протягивает руку.

Странные у нее глаза. Не могу определить цвет. Они кажутся прозрачными, в них отражается мир. Радужные. Завораживающие.

– Вивьен… но ты уже знаешь, – бормочу смущено пожимаю протянутую ладонь. Кожа у нее теплая. Пальчика маленькие. Она вся выглядит необычайно хрупкой.

– Не стоит бежать от судьбы, – лицо вмиг становится серьезным. Смотрит странно, невольно отвожу взгляд. Хочется спрятаться. Скрыться от пытливых странных глаз. – Вивьен…

– При чем тут судьба, – фыркаю. – Это дом оборотня. Я правильно понимаю? А ты… его жена?

– Да. Вторая. Ты станешь третьей, – улыбка вновь возвращается к ней. – Я покажу тебе твою комнату.

– Я не знаю, какие у вас тут законы. Но у нас в мире не принято подобное. В брак вступают по доброй воле.

Продолжаю идти за ней. Не покидает ощущение нереальности происходящего. Жена встречает новую предполагаемую пассию своего супруга. Ну, не бред?

Внутри дома тоже светло. Новомодный интерьер. Пахнет лесом. Поднимаюсь по ступеням. Ни души вокруг, кроме Шайны. Создается впечатление – все вымерли. На втором этаже обстановка выглядит несколько иначе. Одна половина свет, вторая тьма. Справа – черные стены. Зловещий мрак даже в дневное время суток. Невольно поежилась. Девушка перехватила мой взгляд.

– В черное крыло лучше не заходи.

– Там что? – воображение сразу же рисует людские пытки. Кровь. Ужасы. Я ведь даже не догадываюсь, на что способны оборотни.

– Там живет Катарина, – бросает спокойно и продолжает подниматься по лестнице.

– Кто? – с опаской поглядываю в правую сторону. Мурашки по коже. Поспешно догоняю девушку.

– Первая жена.

– Она злится? Ревнует? – морщусь. Мне еще не хватало бешеной, озлобленной тетки. Хотя я вовсе не претендую на их сумасшедшего оборотня. – Так я скоро покину этот дом.

– Наивная, – оборачивается, окидывая меня своим странным стеклянно-радужным взглядом. – Катарина… – задумывается. Подбирает слова. – Скажем так, не в восторге от твоей персоны. Пока лучше тебе с ней не встречаться.

– А ты в восторге? – горько усмехаюсь.

– Скажем так… я более лояльна, – пожимает плечами, продолжает вести меня запутанными коридорами.

– Разве вы не запрете меня? Я тут кто, пленница? Заложница? – загадки, этот дом, все играет на моих расшатанных в край нервах.

– Нет. Ты вольна передвигаться по дому. Только на последний этаж тоже лучше не заходи, – на третьем этаже сворачивает налево.

– И что там? Бешеная любовница? – стискиваю руки в кулаки. Изо всех сил стараясь не завопить.

Резко поворачивается ко мне. Смотрит странно. Словно испепеляет.

– Никогда более не говори подобного. Для тебя же лучше.

– Не говори. Не ходи. Вы тут нормальные? – еще больше закипаю.

– Усмири свой гнев. Иного в твоей судьбе не будет, – говорит, как отрезает. Словно заживо хоронит.

– Это мы еще посмотрим, – бормочу тихо.

– Мы пришли, – открывает одну из многочисленных дверей, пропуская меня внутрь.

– Что это… за… Я тут не останусь! – челюсть отвисает. Осматриваю так называемую комнату. Мне жутко. Страшно. Я что в фильм ужасов попала?

Глава 7

Комната большая, просторная. Огромная кровать. Зеркала. Красивая мебель. В конце дверь в ванную комнату. Все необходимое для жизни и… алые стены. Такой сочный цвет, что режет по глазам. А вокруг развешены картины. Плотно. Без стиля. Я бы даже сказала наляпаны.

От взгляда на эти полотна тошнота подступает к горлу. На каждой изображены убитые животные. Кровь. Перекошенная от боли мордочка. Неизвестный художник талантливо и чудовищно передает последние мучения несчастных. Все настолько реалистично, что я ощущаю их боль. Пропитываюсь атмосферой страха и страданий.

И в завершение, в разных концах комнаты висят головы диких животных. Не настоящие. Не чучела. Кажется, пластик. Но снова все выполнено так реалистично, до мурашек. Кажется, будто вот только сейчас эти головы отрезали и повесили на стену.

Шайна стоит на пороге. Наблюдает за моей реакцией.

– Дом ведь большой. Можно меня поселить в другую комнату? – смотрю на нее умоляющим взглядом. Ужас все сильнее сковывает. Течет по венам. Алый цвет застилает глаза.

– А тебе разве не нравится? – смотрит изучающее. Каждую мою эмоцию ловит. – Ты ведь любишь охоту.

– Что за бред. Никогда не любила. Считаю подобное кощунством, – фыркнула. Меня аж передернуло от подобных заявлений.

– Странно, – пожимает плечами.

– Так можно другую комнату?

– Нет. Пока ты останешься здесь, – слышу металл в мелодичном голосе.

– Тут невозможно жить!

Проходит в комнату. Явно игнорирует мою последнюю реплику. Надавливает на кнопочку возле уродливого муляжа головы. Двери в стене разъезжаются.

– Тут твои наряды. Если по размеру что-то не подойдет, скажи. Заменим.

Вещи действительно красивые. Качественные. Я сроду такие не носила. Всегда экономила. Старалась покупать на распродажах. Да и что подешевле. Полагая, что деньги нам с Джеком понадобятся в будущем. И опять же мой новый гардероб, вплоть до нижнего белья – это все оттенки красного.

– А других цветов, что не существует? Не люблю я красный цвет. Или у вас тут дресс-код особенный?

– Он только для тебя. Мы одеваемся, во что хотим.

– И чем я заслужила сию привилегию? – меня начинает колотить. Нервы сдают.

– Спросишь сама у Рэймонда, – Шайна, кажется, не замечает моего состояния. Ведет себя, как ни в чем не бывало.

Понимаю, что от нее мне ничего не добиться. Она только выполняет указания. Проводит первую экскурсию. Решила подойти с другой стороны. Больше узнать о необычных порядках этого дома. И о странном оборотне, которого уже начинала тихо ненавидеть.

– Ты ведь человек?

– Хм… – задумалась на долю секунды. – Да, можно сказать, человек, – радужные глаза заискрились. Странная она. Нечто в ней настораживает.

– А другая… жена? – вспомнила тот черный коридор. По коже пробежала стая мурашек. Надеюсь, мне не придется лично встретиться с той, как там ее, Кат… а, не важно.

– Волчица.

Мда… жуть. В горле пересохло. Слишком много впечатлений и потрясений сразу.

– Ты ведь очень красивая девушка. Зачем ты все это терпишь? Зачем ломаешь свою жизнь?

– Я счастлива, – улыбается такой светлой улыбкой. Столько искренности. – Иной судьбы не желаю.

– Допускаю, ты любишь мужа. Но ведь ты делишь его с другой? Встречаешь меня, третью. А любовь она предполагает союз двоих, – мне хотелось понять мировоззрение девушки, по доброй воле согласившейся делить мужа.

– Любовь многогранная, Вивьен. Ты описала лишь одну из ее форм, – смотрит на меня, склонив голову. – А ведь чувство не уместить в рамки. Муж не лжет мне. Не изменяет. Я знаю, где он и с кем. По мне, так это лучше, чем измены в обычном браке. Где не прекращается череда случайных связей. Постоянная ложь. А когда все по обоюдному согласию, честно, – это иная форма доверия.

– Настоящая любовь – это когда тебе нужен лишь один человек. Другие перестают существовать.

– А на практике? Где ты подобное встречала? Сама ведь в своем предыдущем браке, спокойно закрывала глаза на измены мужа. Проще было обманываться, что у вас все хорошо.

– Джек мне не изме… – тут осекаюсь. Разве могу я говорить с уверенностью, после тех фраз. После его поступка. Могу ли я назвать наш союз любовью? Нет… уже не могу…

– Людям свойственно осуждать то, что они не могут понять, – подходит к столику у кровати, наливает из графина коричневую жидкость. – Выпей, Вивьен, поможет успокоиться.

Смотрю с недоверием. Не подсыпали ли они мне чего?

– Не бойся. Никто тебя травить не обирается, – озвучивает мои страхи. И этот радужный взгляд, под ним ощущаю себя зверьком под наблюдением в лаборатории.

– Но все же непонятно, – принимаю из рук чашку. – Насколько мне известно, волки обычно верны одной, избранной. А тут… – замолкаю, не зная, как корректней выразится. Не хочется сразу портить отношения с единственным человеком, который хотя бы на меня не смотрит так, словно прибить готов, и разговаривает вполне адекватно. Отвечает на вопросы.

– В идеальных условиях да. Но истинную найти не каждому суждено. Если ее нет, то законы стаи разрешают иметь несколько самок. Чтобы компенсировать отсутствие истинной. При условии, что волк сможет сделать счастливой каждую.

– А если истинная все же находится? Потом? – Рискнула сделать глоток. Отвар оказался вкусным. Даже дышать стало немного легче. – Когда он уже обзавелся женами?

– Тогда обычно волк отпускает жен. Обеспечив им безбедную жизнь, – в радужных глазах промелькнула тревога. И тут же исчезла. – Но бывают и исключения.

– И ты готова терпеть третью, потом четвертую и так до бесконечности? – нет, мне никогда не принять и не понять подобного.

– Нет, конечно, – улыбается. – Рэймонд вполне доволен нами. Мы прошли тщательный отбор. Много усилий приложили, чтобы занять место подле него. Если Катарина удовлетворяет его черноту, то я – отражение светлой стороны. Когда он хочет нечто более жесткое, звериное отправляется к Катарине. За нежностью ко мне. Все идеально у нас, мы в полной мере заменили ему истинную, – по тону голоса, я понимала, она не лукавит. Искреннее так считает, – поэтому надобности в новых женах нет. Наш союз совершенен.

– Тогда зачем вам я? Отпустите меня. Живите втроем. И я пожелаю вам счастья!

– Ты замыкающее звено. Так распорядилась судьба, – снова в голосе проскальзывает жесткость. Безапелляционный вердикт.

– А если он найдет истинную и пошлет вас всех? – не сдержалась. Никогда не смирюсь с подобным положением. Я готова бороться.

– В случае с Рэймондом это невозможно, – вздергивает подбородок. Замыкается в себе. Понимаю, минуты откровенности закончились. – Приятного отдыха, Вивьен. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли пищу.

Остаюсь одна в чудовищной комнате. И с не менее пугающей обстановкой, царящей в самом доме. И ведь это только начало. Похоже, тут никто не шутит. И я им действительно зачем-то нужна. А ведь можно не сомневаться, в скором времени мне предстоит встреча с виновником моего кошмара. Хоть слабая, но надежда меня все еще греет, вдруг случится чудо, и я смогу достучаться до него?

Глава 8

Прошли сутки моего странного заточения. Молчаливая девушка-оборотень исправно приносила мне еду. На вопросы не отвечала. Лишь кивала головой. И снова этот взгляд с плохо прикрытой ненавистью. Ей-то я что сделала?

Вначале думала отказаться. Устроить голодовку. Но поразмыслив, поняла – хуже в этом случае будет только мне. Да и силы нужны. Сдаваться я не намерена. Но на данный момент выбрала выжидающую позицию.

Кормили вкусно. Я даже так готовить не умею. Дверь действительно не запирали. А я так и не решилась покинуть пределы комнаты. Если меня так легко нашли в родительском доме, то я и до ворот не добегу, как меня назад приволокут. В моей ситуации надо действовать хитрее. Оценить обстановку. Выждать подходящий момент.

Выходить и просто гулять по дому – страшно. Нет никакого желания натолкнуться на его обитателей. Чего только стоит пугающий коридор логова первой жены. Поистине дьявольское место.

Денег у меня нет. К кому обратиться за помощью, тоже. Я оказалась пешкой в очень хитро продуманной партии. Может и Джек стал заложником обстоятельств и вовсе не хотел меня так обидеть? Допускаю, этот волк вынудил его? Я на себе ощутила способы его воздействия. Эта мысль показалась мне спасительной. Она позволяла верить, что почти три года моей жизни не были фарсом. И чувства с мужем у нас были обоюдные и настоящие.

Я стараюсь не поддаваться панике. Не позволять душевному хаосу завладеть разумом. Мне нужен ясный ум. А страх нас парализует. Часто отупляет. Пока я находилась одна, мне это удавалось. Пусть я понимала, что рядом оборотни. Но пока мы не видим монстров, они не так страшны.

Не считая моментов с той же ванной комнатой. Где, оказалось, все тоже было красным. И купаясь, было ощущение, что плаваю в крови. Мерзко. Жутко.

Почему этот странный оборотень до сих пор со мной не встретился? Чего ждет? Встреча просто необходима, чтобы понять масштабы случившегося. Полностью оценить ситуацию, и уже тогда искать пути побега.

Шайна больше не появлялась. Странности их брака – это их дело. Каждый живет, как хочет. Главное, чтобы это никоим образом меня не коснулось. А я верю – это очень скоро закончится. Во мне нет ничего, что могло бы заинтересовать волка. Даже игрушкой для постельных утех быть не могу. Впервые в какой-то мере я возрадовалась своей фригидности. Сейчас она мне представлялась как некая защита от посягательств чудовища.

Девочка-оборотень тихо вошла. Замялась у порога. Не глядя на меня, пролепетала:

– Собирайтесь. Рэймонд ждет вас на ужин.

Вот и настал момент истины. Страх. Волнение. Растерянность. Разнообразные эмоции обрушились волной.

– Когда? – голос дрогнул – плохой признак. Самоконтроль ниже, чем предполагала.

– Через час я за вами приду, – кивнула и скрылась за дверью.

Я ведь именно этого ждала – расставить все по местам. Выяснить причины. И разойтись, забыв о существовании друг друга. Только противный внутренний голос нашептывал – ничего не будет так просто. Я страшилась встречи. Боялась правды, которая может ранить. Цеплялась за надежду и веру. В этот момент неизвестность была милее. А мне ведь надо быть сильной. Выстоять. Не прогнуться. Только где их взять эти силы?

Глупо отрицать – я в его власти. Цели монстра – загадка. Это ведь не человек, мало ли что ему придет в голову. А если там, на ужине, будут его жены? Другие оборотни? Я в панике металась по комнате. Идея быстрее расставить все по местам уже не казалась такой заманчивой. Неужели я такая трусиха?

Время тикает. Пора собираться. Открываю шкаф. Передергивает от алого. Что не выбери – это означает покориться его воле. Послушно нарядиться, как кукла. Нет! На смену страху приходит протест. Но не голой ведь идти. Одежду, в которой меня привезли, девушка-оборотень забрала, пока я принимала ванну. Кроме кучи красного тряпья, ничего нет.

Осматриваю комнату. Надо что-то придумать. Из всего мне предоставленного я носила только халат. Надо ведь чем-то прикрыться. Но выйти к нему в красных нарядах, значит, показать покорность. Омерзительно. Низко. Не будет этого!

Пусть это глупо, злить зверя на его же территории. Но надо сразу расставить все по местам. Сразу показать – я не его вещь. И никогда ей не буду.

Идея приходит внезапно. Осторожно открываю дверь комнаты. Высовываю голову. Осматриваюсь. Тишина. Никого нет. Выскальзываю. Иду по коридору. Останавливаюсь у окна. Срываю шторы. Ткань приятная, светло-кофейного цвета. Без узоров. Сойдет. Куда лучше, чем то красное безумие из гардероба.

Возвращаюсь к себе. Что ж в юности я и из худших тряпок, найденных на свалке, умудрялась себе наряды мастерить. А сейчас вполне годный кусок ткани. И пусть у меня нет иголки, ножниц, ниток. Справлюсь.

Белье все же придется одеть красное. Тут выбор невелик. Или вовсе без трусов или те, что есть. Но в остальном по его желанию не будет. Злорадно ухмыляюсь. Появляются силы. Моя выходка, позволяет загнать страх в дальний угол. Пусть маленькая, но победа.

Рву ткань. Руками. Ощущаю прилив адреналина. Завязываю в нужных местах. Обматываю себя. Стараюсь максимально закрыть тело. Смотрю на себя в зеркало. Юбка по щиколотку. Довольно свободная, не затрудняет передвижение. Вверху обмотала ткань в несколько слоев. Даже умудрилась сделать нечто наподобие коротких рукавов. Попробовала – все сидит прочно. Нигде ничего не развязывается. Пусть выглядит комично. Зато так мне комфортней. Туфли его тоже не нужны. Пойду босая.

Дверь отворяется. Возникает девушка.

– Вы… вы… – округлила глаза. Дар речи потеряла.

– Я что? – усмехаюсь.

Ее реакция – целительный бальзам на душу. Еще больше решительность подстегивает. Пусть противник заведомо сильнее – я готова дать бой.

– Там вещи в гардеробе… – шепчет испуганно.

– Они мне не подходят. Вы сказали подготовиться к ужину. Я это сделала. Есть еще вопросы?

На лице у нее тревога. Вижу, лихорадочно соображает, как поступить.

– Переоденьтесь, пожалуйста… – делает еще одну попытку. Наивная.

– Нет. Так мы идем?

Тяжело вздыхает. Еще больше опускает голову.

– Да… следуйте за мной.

Чем дальше мы уходим от моей комнаты, тем сильнее сердце бухает в груди. Отбивает барабанные ритмы. Всего несколько минут, и я посмотрю в глаза монстра. Вот только не уверена, готова ли я к этому. Хочется повернуть назад. Спрятаться, пока не поздно. Но я продолжаю идти вперед. Нетвердой походкой, направляясь прямо в пасть к зверю.

Глава 9

В комнате царит полумрак. Из окон льется лунный свет. Горят свечи. Посередине накрыт столик на двоих. Романтическая обстановка, если не вникать в суть происходящего. Оглядываюсь по сторонам. Никого не вижу. Только ощущаю присутствие. Воздух тут иной. Наэлектризован. Тяжело дышать. Делаю несколько шагов. Осматриваюсь по сторонам. Ищу виновника моих бед.

Надо успокоиться. Унять волнение, страх. Не надо срываться. Мы мирно все обсудим и придем к взаимопониманию. Верю с трудом. Но держусь за эту мысль, как за спасательный круг.

Замираю в растерянности около накрытого стола. Что мне делать? Как себя вести? Уходить? Остаться? Увидел и не пожелал встречаться? Сотни мыслей. Ничего определенного. Но ведь кто-то тут есть. А если не он?

Кручу головой по сторонам. Пытаюсь что-то различить. Комната довольно большая. Скорее, на зал похожа. Освещен лишь центр. Остальное скрывает тьма.

Неожиданно улавливаю движение. Из мрака вырисовывается фигура. Пугающе. Жутко и красиво. Нечто есть в этом притягательное. Он идет ко мне в облаке тьмы. И по мере приближения мрак рассеивается.

Он кажется нереальным. Создание темных богов. Опасный и завораживающий. Меня омывает золотое сияние. Ощущаю, как по коже струится золотой свет. Я смотрю в его глаза. Не могу оторвать взгляд. Не могу пошевелиться. Ему не нужно никого привязывать. Один взгляд, и ты превращаешься в статую. Пошевелиться нереально.

Черное золото – тьма, окутанная дивным колдовским сияньем. Глаза полностью черные, и в них вкрапления золота разной формы и размеров. Золото светится, движется, гипнотизирует. Там, кажется, живет темная сторона вселенной. Та, что наводит страх, но о которой мы втайне мечтаем.

Глаза светятся, гораздо ярче свечей. Золото манит, чернота пугает. Противоречивые эмоции. Но такие яркие, сочные, незабываемые. Их хочется смаковать по отдельности и все вместе.

Он улыбается. Если бы сатана соблазнял, он улыбался бы именно так. Губы полные. Кажутся нереально мягкими и твердыми одновременно. Словно дьявольская рука наложила греховный отпечаток запретных желаний ему на уста. Губы – воплощение порочных фантазий. Дьявольское искушение.

Лицо – шедевр демонического совершенства. Слишком идеальна каждая черта. Можно разглядывать бесконечно и удивляться мастерству матушки-природы. Волосы переливаются, искрятся. У него стрижка, чуть удлиненная сверху и короткая по бокам. Поражает дивный цвет. Кажется черным, а в следующий миг по волосам пробегает радуга шоколадных оттенков.

Оборотень довольно высок. Я едва достану ему до груди. Черная рубашка расстегнута до середины, открывая красивую рельефную грудь. Кожа смуглая, отливает золотом. Мышцы играют, перекатываются, зазывают прикоснуться, ощутить на пальцах их твердость. Он стройный, не кажется огромным, и в то же время от него исходит запах силы. Нечеловеческой, нереальной.

Он подходит ближе. Окутывает своей аурой. Еще сильнее прирастаю к полу. Аура самца. Победителя. Так чувствую. Так ощущаю.

Мыслей пока нет. Я утратила способность думать. Разглядываю оборотня, как дивный экспонат в музее.

Он двигается медленно, легко, даже лениво. И при этом невероятно грациозно. Мне бы надо сказать что-то. Прекратить пялиться. Решать вопросы. Нет сил разлепить губы. Нет сил оторваться от черного золота глаз. Узоры постоянно меняются, как некий калейдоскоп. Магия. Волшебство. Успокаивает. Притягивает.

Понимаю – он хищник, смертельно опасный, молниеносный. Могу только догадываться, сколько скрытых сил таится в нем.

Опасность… в голове мелькает мысль… где-то прежде… я видела сочетание черного золота. Только там еще была боль… Мысль, лишь появившись, тут же ускользает.

Я все еще нахожусь в плену этих невозможных глаз. Оборотень разглядывает меня, слегка склонив голову набок. Ничего не делает. А я сгораю. Ощущаю себя голой. И не телесно. Нет. Он пошел дальше. Пробрался в душу. Добрался до сокровенного. Оборотень слой за слоем обнажает меня, скидывает защитную оболочку, кожу, до нутра пробирается.

Глаза продолжают изучать меня внутри. И не закрыться. Не спрятаться. Нет ни единого шанса противостоять ему. Он не похож на человека. Но и оборотня я себе представляла как угодно, только не так. Он словно пришел из другого мира, или это плод воображения? Или обман зрения? Иллюзия?

– Произошла ошибка, – делаю над собой усилие, прерываю тишину. Пытаюсь прогнать колдовской морок. Надо думать о своих целях. – Я тут не должна быть. Спасибо за гостеприимство. Но мне лучше покинуть ваш дом.

Ничего не отвечает. Медленно обходит меня по кругу. Грация зверя, запах хищника. Он пахнет лесом, чем-то сладким и горьким одновременно. Один вдох, и аромат проникает в кровь. Чувствую, как бежит по телу. Я пропитываюсь странным оборотнем. Ощущаю его в себе. Нереально. Пугающе. Таинственно.

Протягивает руку. Касается моей щеки. Мимолетное, едва уловимое прикосновение оставляет ожог. Как некий отпечаток зверя, от которого больше не избавиться. Ничем не смыть. Не вытравить.

Все заготовленные фразы, слова, моя решительность рассыпаются. Я не понимаю, что со мной происходит. Его близость опасна и завораживающе прекрасна. Он оголил нервы. Обнажил инстинкты. Заставил чувствовать острее. Даже дышу теперь иначе. Глубоко. Прерывисто. Жадно.

– Я не та… кто вам нужен… – шепчу едва слышно.

Оборотень усмехается шире. В полумраке блестят его клыки. Они у него гораздо больше, чем у людей. Белые, крепкие. Разорвет кого угодно, можно в этом не сомневаться. И все же клыки добавляют некого шарма. Опасного. Дикого. Необузданного. Понимаешь, что можешь порезаться, и все равно идешь по тонкой грани.

Он так близко. Стоит вплотную. И мысли нет о побеге. Что со мной? Его близость раскрывает. Пробуждает. Кажется, будто всю жизнь спала. Жила по инерции. И вот только сейчас он позволил сделать глоток жизни. Прочувствовать ее.

Откуда берутся эти ощущения? Он ведь ничего не делает? Я пугаюсь своих эмоций. Оживших. Набирающих силу. Несвойственных мне. Диких мыслей, сорвавшихся с цепи сознания. Мне надо спасаться. Вырываться. И забыть эту встречу. Больше не вспоминать.

– Твои глаза – небеса в зимнюю стужу. Я заставлю их пылать – бархатный голос обволакивает меня. Как покрывалом укутывает.

Каждый звук ощущается в глубине естества. Хриплый. Чарующий. Колдовской. Никогда и представить не могла, что голос может заставить слова оживать. Даже не понимаю смысл сказанного. Просто смакую послевкусие от его фраз.

А потом как вспышка молнии в сознании, рассекает тьму. Озарение. Огонь. Пылающие обручи. Черное золото. Блестящая черная шерсть.

– Цирк… – с губ срывается удивленный возглас.

Дьявольский оскал на губах. Порочный. Притягательный. Жестокий.

– Но… там был просто волк. Опасный убийца-людоед. Мне так сказали… Это не вы были…

Нет. Это был он. Определенно он. Осознаю, утопая в черном золоте его глаз. Мне скормили ложь. Усыпили совесть. И я безропотно поверила.

– Понравилось представление? – он странно растягивает букву «Р». Горловое, утробное рычание зверя щекочет нервы. Заставляет вибрировать все внутри.

– Конечно, нет, – отрицательно мотаю головой. – Это чудовищно… кощунственно… такие издевательства…

– Странно, – протягивает медленно, – А ведь твое первая эмоция – восхищение.

– Что вы, не… – фраза обрывается. Умирает недосказанная прямо на губах.

Он прав. Первое что я испытала тогда, было именно восхищением.

Глава 10

Волк позволяет цветку жутких воспоминаний расцвести у меня в голове. Он не мешает мне испробовать прошлое на вкус. Это какая-то магия, но кадры оживают в моей голове, настолько остро все ощущаю, словно совершила скачок во времени и перенеслась в это проклятое место.

В цирке я оказалась три года назад. Как раз после свадьбы. Когда была уверена, что судьба сменила гнев на милость, и после всех испытаний подарила мне счастье в лице любящего мужа. Это было наше золотое время. Когда чувства остры, семейная жизнь только начинается.

Омрачал все лишь факт – я ничего не чувствовала во время близости. Вначале думала – это первый раз, почти всем больно. Надо подождать. Но с каждой попыткой лучше не становилось. Но тогда еще была жива надежда – все можно исправить. Это сейчас уже осознаю, моя фригидность – приговор, с которым мне жить всю жизнь.

Руководство цирка обратилось в один из филиалов нашего банка в другом городе по поводу кредита. Сумма была солидная, и наше начальство отправило Джека, как начальника отдела из главного офиса банка, чтобы оценить на месте риски. Муж взял меня с собой в качестве помощницы.

Поскольку медового месяца у нас не было, то эта поездка казалась мне подарком. Мы с любимым сменим обстановку, решим рабочие моменты, и все оставшееся время посвятим друг другу.

Нас встретили очень радушно. Город красивый. Живописные пейзажи, море. Сердце, переполненное радостью. Внимательный муж. Романтика. Для нас устраивали экскурсии. Не позволили жить в гостинице. Поселили в маленьком уютном домике.

Я понимала – руководство цирка хочет расположить к себе. На кону большие деньги. Они хотят расширяться. Как они утверждали – таких представлений, как у них, больше ни у кого нет. Но я все равно прониклась симпатией к милым и улыбчивым людям. Тогда мне казалось, что всякий человек, проявивший ко мне радушие, по умолчанию добрый и искренний. Давало о себе знать отсутствие родительской любви в детстве. Комплексы юности идут с нами рука об руку во взрослую жизнь.

Нас пригласили на вечернее шоу. Цирк был красивым. Все сделано на славу. Продумано до мелочей, чтобы посетителям было комфортно. Вначале все шло гладко. Были номера с клоунами, масштабные, феерические фокусы. Настроение поднималось. Я не любительница подобных представлений, и то ощущала прилив эмоций. Сидела, улыбаясь, держа мужа за руку.

Потом был перерыв. Декорации сменили. Ведущий обещал нам незабываемое зрелище. И это было действительно так. Когда волк вышел на сцену – зал ахнул. Царская величавая походка, блестящая, лоснящаяся шерсть, и эти невероятные глаза – черное золото. Волк мгновенно приковал к себе взгляды. Он шел медленно, грациозно, лениво оглядывая толпу. Замер, увидев меня. Мне тогда показалось – именно в меня животное впилось взглядом. Позже я все списала на игру воображения. Но тогда я глядела в черно-золотые глаза с восхищением и восторгом.

На краткий миг он затмил собой весь мир. В окружении орущей толпы сверкающее золото глаз оградило меня, создав невероятно уютный кокон нашего единения. И это я тоже списала на разыгравшееся воображение и обилие новых эмоций.

Пусть во мне жил страх оборотней. Но в целом животных я обожала. А тот волк был нечто невероятное, особенное. Завораживал, покорял с первого взгляда. И даже то, что он был в цирке, а за ним следом шли три дрессировщика, не мешало аемому впечатлению – царь тут именно он. И пусть на животное надет широкий металлический ошейник, никогда и никому не сломить его величия.

– А разве бывают в природе такие большие волки? – шепнула на ухо мужу. – Не знаешь, что это за вид?

– Кто его знает, – Джек равнодушно пожал плечами. – По мне, волк как волк, только немного крупнее.

Гвоздь программы шел и искоса поглядывал в мою сторону. Мурашки пробежали по коже. Я, как загипнотизированная, с восхищением следила за каждым его шагом.

Хлопок дрессировщика, и цирк погрузился в полумрак. На сцене запылали огнем кольца. Их было много, разного размера, высоты. Сплошная линия препятствий. Удар хлыста рядом со зверем. Он оглянулся, оскалился. И столько ненависти было в черном золоте глаз. Невольно вздрогнула.

Волк прыгал через огненные обручи. Ловко, умело. Но все же иногда опаляя бока, когда обруч оказывался слишком маленьких размеров. Потом номер усложнили, появились огненные кольца с ножами внутри. Зверь справлялся и с этой задачей, проявляя невероятную изобретательность. Казалось, он все делает легко, играючи. Хотя было понятно – это уже издевательства на потеху публике.

Злость, возмущение клокотали у меня в душе. Они держат его в неволе. Издеваются. И хотят взять деньги, чтобы поработить еще больше зверей?! Хотелось выбежать на трибуну, закричать: «Прекратите!». Но я осталась сидеть на месте. Продолжая наблюдать представление. Внутренне содрогаться и трусливо молчать.

Номер еще больше усложнился. Теперь волка заставили бежать по движущейся ленте с гвоздями. Он ранил себя лапы, и продолжал прыгать через треклятые огненные препятствия. Порой его немного покачивало из стороны в сторону, тогда зверь резал себе бока об ножи в обручах. Но упорно продолжал потешать публику. Тихий вопль сорвался с губ.

– Джек! Что они творят?! Надо это остановить! – дернула мужа за руку. – Это же издевательство!

– Что ты, как маленькая, это ведь шоу. Тут все ненастоящее. Иллюзия, – посмотрел на меня, как на дитя малое. – Никто никому вреда не причинит.

И я проглотила эту ложь, пусть до конца и не поверила. Но порой нам легче проглотить сладкую таблетку неправды, чем признать болезненную истину.

Шоу закончилось. Волка увели. А у меня на душе остался муторный осадок. Что-то с этим цирком не то. Уже и улыбки руководства казались насквозь фальшивыми.

Для нас устроили банкет в одном из помещений цирка. Накрыли шикарный стол. Веселье шло полным ходом. Мне же было неспокойно на душе. Все происходящее казалось фарсом. Хотелось поскорее убраться отсюда, и больше никогда не возвращаться.

После посещения туалета что-то меня дернуло пойти в противоположную сторону. Я шла по витиеватому коридору. Меня словно кто-то вел за руку. Только непонятно куда. Пока я не вышла к большой клетке. Волк – звезда сегодняшнего представления, лежал скованный за решеткой. Передние и задние лапы в железных кандалах. Глаза завязаны. Один дрессировщик бил его током. У второго в руках был ремень с металлическими шипами, и он остервенело лупил зверя по бокам. Животное лежало без сознания. Некогда лоснящаяся шерсть полностью пропиталась кровью. Побитый. Истерзанный. И все равно не сломленный.

– Эй! Прекращайте! Еще откинется раньше времени! – сказал мужчина в дорогом костюме, наблюдавший за всем со стороны. Один из руководителей цирка.

– Что вы делаете! Зачем так мучить животное?! – подбежала к нему в гневе.

– Вивьен, дорогая, что вы тут делаете? – мужчина заискивающе улыбнулся.

– Сколько животных вы вот так еще калечите? – во мне кипела ярость. Хотелось прикрыть этот цирк немедленно. Стереть с лица земли.

– Нисколько. Что вы! Я сейчас все объясню! – он примирительно поднял руки вверх. – Это волк-людоед. Знаете, сколько людей он съел, сколько поселений уничтожил, прежде чем мы его поймали. И заметьте, мы даровали ему жизнь! И все, что вы сейчас видели – лишь воспитательный процесс. Он опасен. На волю его выпустить нельзя, а буйный нрав усмирить как-то надо. Или так, или усыпить, – он изобразил на лице сожаление и развел руками. – Поверьте, Вивьен, вы не захотели бы видеть останки несчастных, которых эта тварь растерзала.

– Тогда вы рискуете, выпуская его на публику, – пробормотала уже не так воинственно.

– Нет, что вы. Никогда мы не подвергнем риску жизни зрителей. На нем всегда надет ошейник с ядом мгновенного действия. Одно неверное движение, и дрессировщик тотчас запустит процесс. Мы обо всем позаботились, поверьте. А так, возможно, волк еще принесет радость людям, сможет послужить благому делу. И хоть немного искупить свои деяния, – сладкий голос лился мне в уши. – Идемте, я вам покажу, как живут другие наши животные.

Он отвел меня к другим клеткам. Показал вполне миролюбивых кроликов. Сладко спавшую лису. Общительного енота. Забавных маленьких обезьянок. Звери действительно были ухожены и не выглядели несчастными. И я снова проглотила лживую пилюлю. Ведь так проще, чем идти против системы. Бороться. Я заставила себя поверить, что все именно так и есть. Заткнула свою совесть. Пресекла ее возмущенные вопли в сознании.

Их много, я одна. Что я могу изменить? Страшно выступить против толпы. Проще позволить себе навешать лапши на уши. Ослепнуть. Приглушить зов справедливости. И вернуться к обычной жизни, которая стала налаживаться. А я так боялась ее разрушить.

На следующий день я попробовала уговорить Джека дать отрицательную характеристику. Помешать получению ими кредита. Странный волк никак не шел из головы. На что муж резонно заметил, что кредит цирку дадут в любом случае. Если не наш банк, так другой. И зачем нам терять хорошие бонусы? Ведь нам, молодой семье, так нужны деньги. Я согласилась с Джеком. Закрыла глаза на увиденное. Заставила себя забыть и более не вспоминать то чудовищное представление. Жить дальше, как ни в чем не бывало.

И намного позже я узнаю, что именно из-за меня волк вообще попал в плен и оказался в том цирке… Но пока неизвестность оберегала меня, что в прошлом, что в настоящем.

– Ты не виновата. Тогда в цирке ты ничего не могла сделать, – слышу голос оборотня вдалеке. Еще пребываю в объятиях прошлого.

Глава 11

Смысл его слов плохо доходит до меня. Слишком реалистичны воспоминания.

– Ты правильно поступила, не вмешавшись. Все верно, – бархатный голос разрывает тьму прошлого. Вытягивает меня на поверхность.

– Я могла попытаться, – поднимаю на него заплаканные глаза.

Чувство вины сжигает меня изнутри. Угрызения совести сейчас гораздо сильнее, чем были тогда.

– Верно, могла, – кивает с легкой улыбкой. – Только там бы и осталась. Прикопали и забыли.

Он спокоен, непроницаем. Словно прошлое его не трогает. Не вижу отпечатков боли и страданий. Ироничный взгляд, слегка надменный.

– Не могут же люди быть такими… – и тут же себе возражаю: почему нет? Раз они творили подобное с оборотнем. Ведь наверняка знали, что он необычный волк. – На убийство они бы не пошли.

– Самый простой и действенный способ заставить замолчать, – в глазах полыхает золото. Оно ослепляет, больно смотреть, а взгляд отвести нет сил. – Потому я сразу позаботился, чтобы ты не лезла, куда не следует.

– Что значит, позаботился? – отступаю на шаг назад.

– Мысленно попросил, – подмигивает.

– Загипнотизировал? Да? – от такой догадки внутри все леденеет. Автоматически перехожу на «ты».

– Нет. Лишь подтолкнул к верному решению, – губы выгибаются в порочную линию. Невольно засматриваюсь на идеальный изгиб. – И то ты чуть дров не наломала. Разборки устроила. Объяснений требовала.

Интересно, а если бы я пошла дальше, попробовала в организации написать, прессу подключила, они бы сделали нечто подобное? О таком я даже не задумывалась.

– Да они бы устроили несчастный случай или нечто в этом духе, – отвечает на незаданный вопрос.

– Ты со всеми можешь подобные трюки вытворять? – становится не по себе. Неужели странный оборотень пробрался в мое сознание? И блуждает по его лабиринтам без единого препятствия.

– Не всегда. Не со всеми. Но ты ведь особенная, да, Вивьен? – мое имя в его устах звучит невероятно сладко. Звуки проходятся по коже, словно лепестки цветов.

– Я все меньше понимаю происходящее, – ноги не держат. Он в один миг оказывается рядом и подставляет стул. Как будто угадывает желание, о котором я еще толком подумать не успела. – Ты видишь меня впервые в цирке. Проделываешь какие-то ментальные фокусы. Теперь я в твоем доме? Для чего все это?

– В цирке я уберег тебя. Ты мне нужна живая. А твоя самодеятельность могла подпортить планы, – подходит к столу, наливает коричневую жидкость в два бокала. Смотрит из-под полуопущенных длиннющих ресниц. – Не беспокойся – это отвар из трав. Ты ведь не выносишь, когда рядом с тобой пьют.

Вздрагиваю. Все меньше верю в случайности. Слишком много он про меня знает. И это странное «подпортить планы». Что он задумал? Про то, что не люблю, когда рядом пьют, я даже Джеку лишь вскользь говорила. Знала, что любит муж иногда вечером пиво выпить. Терпела. Да и на работе, на корпоративах приходилось бывать. Это мои заморочки, и я старалась не выставлять их напоказ. Со студенческих лет еще привыкла.

– У тебя в горле пересохло, – протягивает мне напиток. Машинально принимаю. Делаю несколько глотков. Даже нет мысли перечить.

Он очень странный. Загадочный. Подавляет своей аурой. Подчиняет так, что и не сопротивляюсь. Словно сама от этого удовольствие получаю. Я не понимаю своих чувств и ощущений рядом с ним. Нет, одну эмоцию я все же улавливаю – восхищение. Снова восхищение. Вытерпеть муки и не сломаться. А я ведь не видела и десятой доли того, что с ним сотворили. Пройти через ад, найти в себе силы жить среди людей. Сердце сжимается от жалости. Сколько ему довелось пережить? Нечеловеческие пытки терпел.

– А вот жалости не надо, – вздрагиваю. Глаза помимо воли расширяются. Страх. Удивление. Испуг. Хочу убежать, и невыносимо тянет остаться. – Я прошел полезную школу выживания. В какой-то мере она была мне необходима. Приобрел знания, умения, которые в обычной жизни были бы мне недоступны.

– Ты… ты… умеешь мысли читать? – еще больше убеждаюсь – я для него открытая книга. Без спросу придёт и прочитает все, что захочет.

– У каждой эмоции есть свой запах, – широко улыбается, сверкнув клыками.

– И ты их чувствуешь все? У каждого? – обхватываю себя руками, кажется, я абсолютно голая. Беззащитная.

– В большей или меньшей степени, – бархатный голос проходится теплым ветерком по нервам. Будоражит. Меня страшит собственная реакция на него. Волк пропитан тайнами. Инстинкт самосохранения подсказывает – лучше мне не раскрывать его секретов.

Одно понимаю точно – если, раньше, не зная его, испытывала ненависть, то теперь это чувство безвозвратно исчезло. И никогда оно не возникнет вновь. Странное открытие. Учитывая мой страх перед зверем. Мои обиды за сломанную жизнь.

Но я ведь не знаю его мотивов. Может, действительно, его плен был за что-то. За грехи? За убийство? Я могу только догадываться. Непозволительно делать выводы по обрывкам воспоминаний. Может, он озлобился на весь мир, и сейчас будет мстить. Может, этот волк – угроза для общества? Все равно, моя ненависть не вернется. И это пугает. Вместе с тем внутри разливается непонятный трепет. Судорожно-сладкое ожидание. Чего я жду? Как понять себя? Как разобраться в водовороте эмоций?

– Ты ведь мог сыграть на моих угрызениях совести. И использовать это как способ манипуляции в своих целях.

– Мог, – склоняет голову набок, продолжая обнажать душу одним взглядом. – Но я никогда не лгу. Эти методы для низших созданий.

– Ты бьешь правдой. Долго изучаешь, а потом наносишь удар, сокрушаешь морально. Ломаешь так, что противник никогда не оправится, – откуда в моей голове эти знания? Они просто пришли, слова сами вырвались из горла. – Физическая расправа тебя не привлекает, куда слаще моральная смерть противника.

– Браво, Вивьен, – подходит. Берет прядь моих волос. Пристально рассматривает, словно увидел нечто невероятно интересное. Затем шумно вдыхает воздух. Крадет его у меня. Перекрывает кислород. – Ты определенно подогреваешь мой интерес. Скучно не будет. Мне это нравится.

– Но и не говоришь всего. Твоя правда слишком избирательна. Так?

– Умалчиваю, – ухмыляется.

– Ты выбрался из цирка, теперь будешь мстить… тем людям?

Смеется зловеще и завораживающе. В глазах улавливаю кровавый отблеск. Осознаю – некому мстить. Они все мертвы. И лучше мне не думать, какая смерть постигла его тюремщиков.

– Возвращаемся к основному вопросу. Зачем я тебе? – спросила, а внутри разливается ужас. Первый порыв заткнуть уши и не слышать ответа. – Какую участь ты уготовил для меня?

– У твоего страха особый, изысканный аромат, – проводит языком по верхней губе. – Зачем задавать вопрос, на который ты знаешь ответ?

– Я знаю лишь обрывки чужих разговоров. Теперь хочу услышать правду от тебя.

В его медлительной грации таится самая большая угроза. Он наперед просчитывает противника. Предугадывает ход. Оборотню нужна была именно я. Ошибка исключена. Внутри кровь превращается в иней. От осознания, что я начинаю понимать монстра. Чувствовать его на каком-то ином, неподконтрольном мне уровне.

Глава 12

– Ты станешь моей женой, – звучит как приговор. Холодный. Жестокий.

Он ничуть не сомневается в этом. Уверен. Хищник забавляется с мышью. Играет. И мое мнение его не волнует.

– Это неправильно! – восклицаю. – Ты не можешь просто взять меня в жены, потому что тебе захотелось.

– Да-а-а? – явная, неприкрытая насмешка в голосе.

– Брак – это обоюдостороннее решение. Я не знаю, как у вас, у… оборотней. Но у людей есть свои законы, – ярость закипает внутри.

Я должна держаться. Нельзя срываться. Моя истерика только позабавит его.

– О, тут не переживай, мы поженимся и по людским законам, – он веселится. Упивается моментом. Сидит, вальяжно раскинувшись за столом. Зверь. Хозяин положения.

– Насколько я знаю, у тебя уже имеется две жены… – язык заплетается. Гнев уступает место отчаянию. Эмоции так резко сменяют друг друга, что кружится голова. Еще немного и я буду не в состоянии контролировать себя.

Я попала в сети, и не знаю, какие доводы найти, как уболтать монстра добровольно меня отпустить.

– По людским законам я холост, – в полумраке сверкают клыки, на губах сатанинский оскал. Красивый и убийственный.

– Это уже похоже на бред. Я не знаю, по каким причинам, ты, увидев меня всего раз, решил, что имеешь право прийти через три года и разрушить мою жизнь! – перед глазами калейдоскопом пронеслись события прошлых дней.

Боль. Предательство. Опустошение. И все по его вине.

– А у тебя была жизнь? – восклицает с издевкой. Он потешается.

Ощущаю, от него исходят волны ненависти. Отчетливо. Именно сейчас. Ненависть, почти осязаемая отрава расползается по коже, ранит, печет, заставляет кривиться, как от физической боли.

– Да! У меня была счастливая жизнь! У меня был муж! А ты… ты… не удивлюсь… если применил к нему гипноз… заставил сотворить ужасное… – говорю, запинаясь, захлебываясь собственной яростью и бессилием. – По какому праву ты решил, что можешь влезать и калечить чужие судьбы? Мой муж бы никогда по доброй воле так не поступил. Ты… ты его заставил!

Сейчас в моей голове – это самое разумное объяснение. Он оборотень, насколько я поняла, обладает способностями гипноза или нечто в этом роде. Вот почему Джек так резко изменился. Вот так раз, и другой человек передо мной.

Он внимательно смотрит на меня. В очередной раз изучает. Так пристально, что невольно отвожу взгляд. Я не против даже под стол спрятаться, только бы не ощущать прикосновений черного золота к своей душе.

И вдруг резко начинает хохотать. Дьявольский бархатный смех опутывает меня, проникает в каждую пору кожи, задевает нервы, течет по крови, прямо к сердцу. Всем тело ощущаю эту сатанинскую мелодию, и она поет о неизбежности, о западне, о том, что я в его власти. Полностью. Безраздельно. Безгранично.

Нет. Вздрагиваю. Мотаю головой. Пытаюсь прогнать наваждение. Он что, опять применяет ментальные фокусы? Внушает свою волю?

– Не думал, что с тобой будет так весело, – в голове еще звенят отголоски сатанинского, порочного смеха. Глаза искрятся, сверкают, переливается, в который раз завораживают. – Ты искренне полагаешь, что ложь, в которой жила, и есть счастье?

– Мы с Джеком любили друг друга, – моя фраза звучит жалко, даже для меня самой.

– Хочешь сказать, по людским меркам вечный обман и есть любовь? – выгибает дугой бровь. – Вивьен, – снова имя из его уст проходится теплой волной по коже. Даже когда я закипаю от ярости. – Ты послушно принимала пилюли лжи, они стали твоей пищей, способом существования. И сейчас из последних сил пытаешься ухватиться за рассыпавшийся иллюзорный мир.

– Не твое дело! Пока ты не влез, у нас все было замечательно! – сжимаю руки в кулаки. Его слова впиваются иголками под кожу. Каждый звук, каждая буква – новый порез.

– Замечательно? – он снова начинает хохотать. Опаляя меня золотыми искрами из глаз. – Замечательно? Позволь уточнить, роль прислужницы ты считаешь для себя замечательной?

– Я не была, как ты выразился прислужницей! У нас были равноправные отношения! – говорю, изо всех сил стараясь не повысить голос. Сдерживаю ярость. Мне нужен холодный, трезвый рассудок, чтобы противостоять чудовищу.

– Не прислужницей? А кем? – губы расплываются в широкой улыбке. – Тряпкой? Подстилкой?

– Женой! Любимой женой! – все же срываюсь на крик.

Щеки горят Так, словно он отхлестал меня по ним. Так и есть. Словесно я сейчас получила не одну пощечину.

– А ты… дьявольское отродье… ты принудил его… ты влез… ты все разрушил… – ну, вот, я уже запинаюсь. Слезы душат. Но я пока не даю им волю. Не выпускаю наружу.

– Запомни простую истину – нельзя разрушить то, чего нет, – медленно берет бокал. Не спеша делает глоток. Неотрывно смотрит на меня. Создается ощущение, что пьет он именно меня. Высасывает эмоции. – Но, так и быть, я сделаю тебе свадебный подарок.

– К… к… какой? – замираю. Не могу пошевелиться. Боль… страх… растерянность…

– Покажу, насколько ничтожной была твоя жизнь, – и выглядит он сейчас так, будто одарил меня бриллиантами с ног до головы.

– Не тебе судить, какой она была! – вскакиваю. Не могу сидеть. Не могу смотреть в эти невозможные глаза. Слушать издевательства. – У тебя две жены. Свои понятия счастья. Вот и живи! Как хочешь, с кем хочешь! Оставь меня в покое! Оставь!

Отворачиваюсь к окну. Предательские слезы все же катятся по щекам. И самое отвратительное, я боюсь признаться даже себе – мне страшно увидеть правду. Я боюсь того, что он может мне показать. Ощущаю – после моя жизнь изменится. Этот монстр разрушит все, во что я верила.

– Оригинальный наряд, – раздается бархатный голос и протяжное «Р» прямо над ухом.

Когда он успел подойти так близко? В горле моментально пересыхает. Закусываю губу, чтобы не завопить. Кожу опаляет его жар, внутри все замерзает. Леденеет от дикого осознания – ловушка захлопнулась. Я в клетке.

– Рада, что оценил, – фыркаю.

Стараюсь игнорировать его близость. Получается откровенно паршиво. Нечто в нем есть такое, пробуждающее во мне самой дикость. Что-то неподконтрольное. Некая сторона моего нутра тянется к этому странному созданию. А вот разум вопит: «Беги!». Только некуда бежать.

– Тебе не понравились наряды? – кладет ладони на мои руки, чуть выше локтя. Слегка приобнимает. Почти нежно. Едва касаясь. Дарит обманчивое ощущение защищенности. – Я лично выбирал… охотница, – шепот над ухом проходится бархатным касанием по позвоночнику.

Ему как-то удается даже усыпить мой внутренний страх оборотней. При всей его дрянной натуре, он чем-то располагает к себе. Может, это снова его ментальные фокусы? Еще немного, и не замечу, как в бесправную куклу превращусь. Надо бороться. Противостоять. Нельзя потерять главное – себя. Нельзя позволить ему уничтожить мою личность. Подмять под себя.

– Я не буду носить то барахло, – говорю решительно. Собрав волю. Готовясь давать отпор. – И я не охотница. Что за ересь. Надоело.

– Мы завтра выйдем в свет, – голос становится еще тише, еще интимней. – Я представлю тебя миру, как свою будущую жену. Ты собираешь блистать в этом? – едва уловимый порочный смех.

Проводит ладонями вверх и вниз. Медленно. Чувственно. Мне должны быть противны его касания. Меня должно выворачивать. Но этого нет. Я замираю. Мне приятно. Даже когда Джек обнимал меня, я не испытывала и сотой доли таких приятных ощущений.

Я ведь могу его оттолкнуть. Могу отойти. Он не причиняет боли. Не удерживает. Но я продолжаю стоять в опасной близости от монстра.

– Занавесок в доме много. За ночь могу соорудить и новый наряд, – его дыхание на шее.

Обволакивающий аромат леса. Демоническая магия. Пытаюсь сбросить с себя околдовывающие ощущения. Но они еще сильнее окутывают меня.

– И не думай, что я буду покорно изображать твою невесту. Я не давала согласия на этот фарс, – нахожу силы в себе. Делаю шаг в сторону.

Без его тепла сразу становится неуютно. Тело протестует. Хочет назад, ощущать лживую, обманчивую защищенность в сатанинских объятиях.

– Твое согласие не требуется, – неожиданно возникает передо мной.

Движение, за которым не уследить глазу. Как ему удается передвигаться так молниеносно и бесшумно? Черное золото глаз поблескивает в опасной близости.

– Ты моя, Вивьен, – проводит длинными пальцами по щеке, спускается к шее. Лениво. Соблазнительно. – Навеки… – слова действуют откровенней, чем пальцы, опаляют кожу, пробираются в душу. – И иного не будет. Лучше смирись.

– Пытаешься соблазнить? – усмехаюсь. – Думаешь, упаду в твои объятия? Поддамся очарованию? – смело встречаю его лукавый взгляд. – Ничего у тебя не выйдет, Рэймонд.

– Я бы на твоем месте не давал обещаний, – приближается ко мне вплотную. Наклоняется так, что губы практически дотрагивается до моих губ, – которых не сможешь выполнить.

Кончик языка касается моей верхней губы. Плавно проходится, очерчивает контур. Сладко. Хорошо. Слишком хорошо. Несмотря на проблемы с близостью, поцелуи я любила. Даже невзирая на то, что они не побуждали желания перейти к более интимным действиям.

Инстинктивно подалась вперед. И тут же отпрянула. Не хватало мне еще целоваться с монстром! Мотнула головой, прогоняя его дурман.

– Смогу. Еще как смогу! – делаю шаг назад. Его близость слишком расслабляет. Усыпляет бдительность. А я должна быть всегда готовой к бою. Пока есть силы, буду давать отпор. – Кем ты себя возомнил? Хочешь третью жену? Двоих мало? Так найди ту, что сама согласиться на все твои безумства. Думаю, желающих хватит. А я не собираюсь примыкать к порочной армии. Решил, что буду вместе с твоими супругами ублажать тебя? – ярость потекла по венам. Дала силы. Прогнала дурман. Разум просветлел. – Нет. Никогда.

Отошла еще дальше. Скрестила руки на груди. Как представила себе групповой квартет, так сразу тошнота к горлу подступила. Отлично. Именно это мне и нужно. Отвращение к нему. Так правильно. Так должно быть.

Лукаво щурится. Снова хитрая улыбка играет на губах. Красивый, дьявол. Греховный искуситель. Только не на ту напал.

– Позволь, Вивьен, внести ясность, – вальяжно направляется ко мне. Хищник. Слишком опасный. Зверь. – Меня забавляет, как разыгралось твое воображение. Только я предпочитаю единение во время близости, – голос становится тише, проникновенней. – Максимальную отдачу, сплетение тел, обмен энергией, невообразимый экстаз, – слова проникают под кожу, порождают в сознании неясные образы. Волнующие. Откровенный. Порочные.

А после они оседают в душе горьким осадком. Сожаление. Горькое. Отчаянное сожаление растет во мне. Оборотень задел мою женскую боль. Потревожил неосуществимую мечту. Хоть бы раз ощутить себя полноценной женщиной. Не с ним, конечно. Но в целом. То о чем я годами мечтала с Джеком. А не выходило даже с самой собой. Та часть меня навсегда мертва. Я такой родилась и этого не изменить. Но смириться окончательно до сих пор не могу.

Горечь ощущается даже на языке. Отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он прочитал это в моих глазах. Не должна я показывать слабость.

– Так что твои страхи по поводу групповых сношений беспочвенны, – заключает небрежно.

– И я должна прыгать от восторга? Что для своих сношений, – скривилась, – ты каждую ночь кидаешь жребий и выбираешь жену? Я не привыкла к полигамии. Никогда ее не приму. В каком бы виде ты мне ее ни преподносил.

– Я честен со своими женами. Храню им верность. Не разбрасываю семя направо и налево, – наклоняется ко мне, заглядывает в глаза. – Но ты предпочитала обман, сказки про верность, любовь, грубую, едва прикрытую ложь. Пусть будут десятки любовниц, без имени и рода, ведь главное – внешняя оболочка верности. Впрочем, это распространенная модель людского поведения.

Снова словесная пощечина. Болезненная. Колючая. И нет, не правдивая. Не верю!

– Не смей очернять мой брак! Именно ты его разрушил! Джек мне не изменял! У нас все было хорошо! – мне показалось, я в первую очередь произношу эти слова для себя. И от этого стало еще больнее. Слезы подступили, норовя вырваться на волю.

– Слепой обман так греет, да Вивьен? – резко выпрямляется и отходит. Дает вздохнуть свободней. – Завтра, как и обещал, я покажу тебе твою жизнь со стороны.

– Это ничего не изменит. Я никогда не скажу: «Да!». Никогда по доброй воле не останусь в этом сумасшедшем доме. Вы тут все безумны! – хочется вцепиться в эту наглую и дьявольски красивую морду. Расцарапать до крови. Сдерживаюсь. Понимаю тщетность своих намерений.

– Значит, тебе придется разделить с нами безумие, – забавляется. Смеется. Веселится.

У меня кровь закипает в жилах о ярости. Дыхание учащается. Стук сердца отдается в висках.

– Пойдем, – открывает дверь, – Я провожу тебя в твои покои.

Иду вслед за оборотнем. Держусь позади. Стараюсь максимально отдалиться. Не хочу больше говорить. Не хочу насмешек. Не хочу ощущать его обманчиво-сладкие прикосновения.

Останавливается около моей комнаты. Открывает дверь. Прохожу мимо, даже не взглянув на волка.

– Доброй ночи, Вивьен, – голос вежливый, ласковый.

– Рэймонд! – останавливаю его.

– Да?

– Можно прислать ко мне ту девушку-горничную? – стараюсь говорить спокойно. Без эмоций.

Ничего не отвечает. Благодушно кивает. Удаляется.

Безумство, говоришь? Отлично. Будет вам всем безумство. Теперь уже я злорадно потираю ручки.

Глава 13

Оставшись одна, перевожу дыхание. Такое ощущение, что он украл у меня все, воздух, жизнь. Ничего моего не осталось. Хочет, чтобы подчинялась? Жила по его правилам? Много о себе возомнил.

Да, сбежать не могу. Прекрасно понимаю, как жалко будет выглядеть моя попытка. Если он нашел меня в доме у отца, то понятно – следит. Укрыться от этого монстра не выйдет, без денег, посторонней помощи. Не тешу себя иллюзиями. Не трачу силы на бесполезные действия.

Я буду биться на территории врага. Сколько смогу. Ну, и параллельно искать пути отхода. Хотя до сих пор загадка, зачем я ему вообще? Обычная женщина. При его-то возможностях. И запомнил же гад ту встречу в цирке. Неспроста все это. Ох, неспроста. Ну, ничего, со временем доберусь до его тайн.

Уверена, и на Джека он воздействовал. Что он такого может мне показать? Я знаю мужа. Бок о бок с ним больше трех лет провела. Нет. Во всех моих бедах виноват только оборотень. И при этом внушительном списке его злодеяний, все равно не ощущаю ненависти. Как подумаю, сколько пережил волк, сколько вытерпел, то понимаю, почему он озлоблен на весь мир. Но это не дает ему права так поступать со мной.

Ладно, мне не нужна ненависть. Мне хватит ярости, решительности. Я свою свободу зубами выгрызу.

– Вы звали? – на пороге возникает девушка. Неуверенно топчется на одном месте.

– Проходи. Закрой дверь.

Делает, как прошу.

– Раздевайся.

– Что? Не понимаю… – глаза округляются.

– Выбери себе любую тряпку из шкафа. В ванной комнате переоденься и отдай свою одежду. Что тут непонятного?

– Но… – она теряется. Открывает и закрывает рот. – Так же нельзя.

– Быстренько! Жду!

– Зачем вам это? – отступает к стенке, испуганная.

Она ведь оборотень. По идее справиться со мной может одним мизинцем. А боится. Ненавидит и боится.

– Меньше разговоров. Больше действий.

Еще немного препирается. Потом все же подчиняется. Хотя я предполагала, что выбежит из комнаты и побежит хозяину жаловаться. Нет.

Берет первую попавшуюся вещь. Отправляется переодеваться. Через минут пять приносит мне свою одежду. Простое голубенькое платье до колен.

Переодеваюсь. Платье жмет в груди. И в целом тесновато. Волчица очень худенькая. Хрупкая. А мой алый наряд на ней наоборот висит. Ничего. Лучше так. Говорил выбора у меня нет. Ну-ну. Одежду достала. Теперь наведем порядок.

Срываю со стены картины. Разрываю полотно. Во мне столько злости, что справляюсь голыми руками. И сейчас мне впервые за долгое время хорошо. Рвать. Кромсать ненавистные изображения. Срываю со стены одно за другим. Девушка прижалась к стене и взирает на это все. Не пытается остановить. Ничего не делает. Просто в ужасе наблюдает.

Я уничтожаю все. Не жалея. Стоят картины немало. Слишком работа хорошая. Передать так реалистично смерть – нужно мастерство. Тем лучше. Хотел запугать? Не выйдет.

Все до одного полотна разрываю. Уничтожаю так, что ничего не восстановить. Комната завалена разорванными холстами и пустыми рамками.

Еще бы барахло спалить. Но спичек нет. Жаль.

Выкидываю весь этот мусор в коридор. Я создаю много шума. Думала, кто-то прибежит проверить, что за погром среди ночи. Но в коридоре ни души. Странный дом.

Они ведь оборотни. Точно слышат. Но почему-то хранят молчание? Я ожидала другой реакции. Самое желанное, чтобы выставили вон. Но на это я рассчитываю в последнюю очередь. Просто хотелось показать протест. Дать волю ярости. И у меня получилось. Мозг просветлел. Адреналин бежит по крови. Страхи отступили. Ожила. Сам сказал про безумство, вот пуст и получит его. И останавливаться я не намерена.

Выношу все в коридор, разбрасываю. Ужасающие пластиковые головы присоединяются к разорванным картинам.

Возвращаюсь в комнату. Девушка все еще прижимается к стене.

– Где комната твоего хозяина?

– Зачем? – кажется, она стала еще меньше.

– Давай. Показывай. В знак признательности хочу продолжить романтический вечер.

– Не… не… надо, – жалобно пищит.

– Или показывай, или я пойду на поиски сама, – ухмыляюсь. В теперешнем состоянии я действительно способна на любое сумасшествие. Она это понимает. Опустив голову, ведет меня. Я прихватываю с собой сувенир – самую большую пластиковую голову. Волочу за собой это уродство.

Оказывается, живет оборотень на том же этаже, что и я. Только в другом конце коридора.

Показывает на дверь. Сама не входит.

– Спасибо, – улыбаюсь очаровательно. Девушка снова прижимается к стене. Что за трусишка.

Запоздало приходят угрызения совести. А что, если ее накажут? Если ей достанется за мое самоуправство? Я ж не знаю нравы этого… Но что сделано, то сделано. На войне все средства хороши. И без сопутствующих потерь не обойтись.

Открываю дверь. Вваливаюсь в логово монстра. По идее может и пришибить. Сделать вообще все, что подскажет его извращенная фантазия. Кто его остановит? Никто. Но вот почему-то знаю – не сделает. Не боюсь. Откуда это уверенность? Почему порой его эмоции ощущаются для меня так отчетливо? Еще одна загадка.

Комната пуста. Сразу привлекает внимание огромных размеров кровать. Тут довольно мрачно. Преобладает черный цвет. Но надо признать, вкус у него есть. Как раз затаскиваю ужасающую голову на середину комнаты, когда из боковой двери возникает он. Мокрый. Капли воды стекают по абсолютно голому телу. Даже не удосужился полотенце накинуть.

Мельком окидываю взглядом. Не специально. Скорее, женское любопытство. Сложен шикарно. Мышцы перекатываются под золотистой кожей. Все пропорционально. Идеально. Глупо не признавать очевидного. Между ног огромный орган. Если сравнить с Джеком, то у мужа там маленький отросток. А это поистине звериный размер, который еще и приветственно поднялся при виде меня.

Отгоняю мысль, что сейчас могу нарваться на неприятности. Он первый начал, я всего лишь защищаюсь.

– Ты, кажется, забыл у меня, – подтаскиваю голову к кровати и бросаю этот ужас на нее.

– Буйствовала ты знатно, – смеется. В глазах не улавливаю гнева.

– Ты слышал, и не остановил?

– Тебе же надо выпустить пар. Да и интересно было, как далеко ты собиралась зайти, – делает шаг ко мне. Отступаю назад.

– Я тебе что, кролик подопытный?

На губах вновь появляется порочный изгиб. Краем глаза замечаю, как подрагивает орган между ног. Хорошо хоть, фригидна, и греховных желаний во мне не возникает. Так, женский интерес, любопытство. Не больше. Так что своим орудием ему меня не соблазнить.

– Платье маловато, – замечает, окидывая меня изучающим взглядом. Пока шла, груди подскочили вверх. Норовят вылезти из пут тесной ткани.

– Другого нет. То тряпье я не надену, – говорю, поправляя наряд. – И в той комнате я не останусь.

От злости даже легкое смущение проходит. Пусть стоит голый, раз ему нравится. Мне дела нет.

– Хорошо, – как-то очень легко соглашается. – Мегги утром принесет другую одежду.

Смотрю подозрительно. Ни злости. Ни угроз. Слишком он благодушный. Не к добру это.

– Вот так просто? – не удерживаюсь от вопроса.

– Могло быть еще проще. Надо было попросить, – оказывается в опасной близости от меня. Одно неуловимое глазу движение и он рядом.

– Я говорила…

– Но ведь не просила… – шепчет, наклонившись мне в губы.

– Отлично. А если я попрошу меня отпустить? Дать мне свободу?

– Нет, – очень медленно, с порочной ухмылкой качает головой из стороны в сторону. – Этот пункт остается неизменным.

Проводит рукой по моим волосам. Едва касаясь. Бережно. Сбивает с толку. Усыпляет бдительность.

– Мне нужна другая комната. В ту не вернусь, – решаю прекратить бессмысленный спор.

– Можешь остаться тут, – рука с волос перемещается на лицо. Очерчивает скулы. Горячие прикосновения. Приятные. Они согревают. Успокаивают меня. Уходит злость. Агрессия. Снова возникает предательское чувство защищенности.

– Не дождешься, – отбрасываю его руку. Отхожу к двери.

Не идет за мной, стоит на месте.

– Займи соседнюю, Мегги поможет, – бархатный голос звучит приглушенно. Так что могу потрогать каждый звук. Никогда не привыкну к этим странным ощущениям рядом с ним.

– Ты ведь ее не накажешь?

– Нет, – снова странность. Даже не издевается. Не пытается играть на моих угрызениях совести. А ведь это отличный инструмент. Но он им снова не пользуется.

– Спокойной ночи, – бормочу, сбитая с толку.

– Вивьен! – бархат проходится по спине.

– Что? – оборачиваюсь.

– Пламя способно растопить даже многовековой лед, – из глаз льется золотой свет. Окутывает меня теплом. Узоры в глазах, меняются, завораживают. Зовут утонуть.

Отворачиваюсь. Иллюзии. Колдовство. Снова его дурман.

– От вечной мерзлоты пламя погаснет, – бросаю зло. Покидаю логово зверя. Ощущаю, как спину прожигает его взгляд. Даже через захлопнутую дверь.

Поспешно отхожу дальше. Мегги показывает мне новую комнату. Вполне приличную. Успокаивающие светло-бежевые оттенки. После красного безумства – услада для глаз.

Принимаю душ. Укладываюсь в постель. Вроде бы выиграла сражение. Но почему-то ощущение, что проиграла. Слишком все складно, слишком просто. Надо быть всегда начеку. Всегда готовой. Он слишком хитер. Надо первой понять его игру. Надо обыграть. Иного пути к спасению у меня нет.

Глава 14

Утром меня разбудил аромат кофе и тостов. Открыв глаза, увидела Мегги, стоящую у изголовья. Завтрак стоит на прикроватном столике. А девушка смотрит на меня внимательно, словно видит впервые в жизни. Взгляд изменился. Больше искры ненависти не опаляют меня. В глазах зародились сомнения. И я бы даже сказала, некое уважение, которым ранее даже не пахло.

– Вы… вы просили за меня… – серьезная и растерянная.

– А что тут такого? Я не хотела, чтобы тебя наказывали за мои поступки. Это неправильно, – ответила, потягиваясь и прогоняя сон.

После вчерашних ночных приключений спала я на удивление сладко. Ни кошмаров, ни снов.

– Рэймонд ничего бы не сделал. Он мудрый и справедливый альфа, – в голосе звучит гордость.

Она не боится хозяина. Мегги преданна. И сейчас она что-то пытается понять. Найти во мне какие-то ответы для себя. Интересно, возможно, и я смогу получить ответы хоть на некоторые вопросы и прояснить ситуацию?

– Я этого не знаю, – потянулась к кофе и сделала глоток. – Вообще мало что понимаю в оборотнях, вашем укладе жизни.

Очень хотелось спросить: «Какого я тут вообще делаю? Почему ее мудрый альфа держит меня тут?», но я вовремя прикусила язык. Она только начала разговаривать, будет глупо сразу напирать с упреками и отпугивать.

– Надеюсь, ты мне поможешь хотя бы немного разобраться, – улыбаюсь приветливо.

– Если у вас возникают вопросы, лучше всего спросить у будущего мужа, – ощущаю смятение Мегги. Словно она корит себя за излишнюю приветливость.

Хочется возразить. В очередной раз прикусываю язык. Вряд ли девушка может повлиять на ситуацию.

– Пока с ним сложно, я бы даже сказала невозможно найти взаимопонимание, – вздыхаю.

– Смиритесь со своей участью, будет легче, – в глазах читаю приговор – мне отсюда не выбраться.

– У вас в стае принято вот так, не спрашивая, выбирать жен? – все же закипаю. – Даже если женщина против?

– Это длань судьбы, – говорит обреченно.

– Что? Я тебя не понимаю? При чем тут судьба?

– Придет время, поймете, – замыкается. Чувствую, хочет что-то добавить, но молчит.

– У вас всегда так тихо в доме? – пытаюсь перевести разговор в немного другое русло. Еще намного ее задержать.

– Да, – в одном слове столько горечи, что невольно ощущаю ее вкус.

– Много тут оборотней живет?

– Нет. Мы недавно переехали в город. Пока осваиваемся, большая часть стаи присоединится позже, – вздыхает.

– Тебе тут не нравится?

– Городская жизнь не свойственна для нас, – пожимает плечами. Подходит к пакетам, разбирает их и развешивает одежду.

Как он так быстро достал наряды? Новый гардероб, в более спокойных тонах нравится мне куда больше. Ничего алого и кричащего. На этот раз он угадал мой вкус на сто процентов.

– Так зачем тогда вы приехали?

– Такова была воля нового альфы, – не смотрит на меня. Отвечает глухо. Недовольна.

– Нового альфы?

– Рэймонда.

– Он недавно стал вашим вожаком? После того как вернулся из… ммм… заточения?

– Да.

– А до этого кто был? – каждый ответ, как клещами вытягивать. Раздражение Мегги все возрастает.

– Его старший брат, – движения становятся хаотичными, быстрыми. Пытается поскорее закончить работу.

– Он… – пытаюсь подобрать подходящие слова. Боюсь ляпнуть что-то обидное. Неосторожным словом вызвать гнев.

– Больше не мог править, – отвечает на незаданный вопрос.

– Почему?

– Из-за вас, – слышу приглушенный рык. Ее зверь пытается вырваться на волю.

– Мегги, что ты такое говоришь? Я знать не знаю вашу стаю, – что за бред. Хочется встать, взять ее за грудки и вытрясти ответы. Они тут реально все безумны!

– Приятного аппетита, – быстро берет себя в руки. Не смотрит на меня. – Новые вещи я развесила. Через тридцать минут я приду и провожу вас к Рэймонду.

И вылетает из комнаты. Так быстро, что моргнуть не успеваю. Ощущение нереальности происходящего усиливается еще сильнее. А ведь это только утро. Боюсь подумать, что сегодняшний день в лице этого Рэймонда мне уготовил. Фыркаю. Бью кулаком по кровати.

Слова Мегги выбрасываю из головы. Если на каждый бред реагировать, так с ума сойти раньше времени можно. Завтракаю. Нужны силы. Начинается новый раунд схватки.

Принимаю душ. Облачаюсь в светло-бежевый костюм. Брюки, юбка-карандаш до колен, пиджак. Все закрыто. Скромно.

Мегги возвращается, больше слова мне не говорит. Провожает в холл. Оборотень стоит в черном костюме, на губах порочная улыбка, черное золото в глазах ослепляет.

– Доброе утро, Вивьен, – бархатный голос бесстыдно пробирается под одежду.

Оборотень в прекрасном расположении духа. Подает руку. Сама галантность. Аж передергивает.

– Угу, – бормочу под нос. Игнорирую протянутую руку.

В автомобиле оборотень усаживается рядом. Водитель везет нас в город. Так хочется открыть дверь и прямо на ходу выпрыгнуть. Смотрю на дорогу, на людей. Они спешат по своим делам. Завидую. Слезы застилают глаза. Сейчас я ощущаю себя запертой в клетке безвольной игрушкой. Смотрю на жизнь сквозь прутья решетки. Как она проходит мимо меня.

– Салфетку дать? – раздается насмешливый голос прямо над ухом.

– Единственное что ты можешь сделать – это остановить машину и отпустить меня, – прошептала, глотая слезы. – Больше мне от тебя ничего не надо.

Не стоило вот так показывать свою слабость. Мокроту разводить перед монстром. Но нервы не железные. Слишком много всего и сразу навалилось. Сейчас осознаю, у меня в жизни было самое ценное – свобода. Как всегда, начинаем ценить, когда теряем.

Он шумно вдохнул около моего уха. Зарылся носом в волосы. Должно было передернуть от омерзения, но нет. Оборотень не вызывал отторжения. И это после всех его бесчинств!

– И что, бродяжничать пойдешь? – шепчет, продолжая тереться носом у меня за ухом. – Вернешься в дом с клопами? Это выход?

– Да все что угодно! Лишь бы не ты! – отталкиваю его рукой, подвигаюсь ближе к окну. Вжимаюсь в дверь автомобиля.

– Отчаяние и злость, ты балуешь меня утренним десертом, драгоценная невеста, – издает тихий сытый рык.

– Ты ненормальный! Для этого тебе я, чтобы доводить меня, и потом жрать мои эмоции?! – оборачиваюсь, смотрю на мучителя. Сидит, откинувшись на сиденье. Глаза полуприкрыты.

Настолько довольная физиономия, что злость накатывает с новой силой. Волк сейчас напоминает наркомана, получившего желанную дозу.

– Доводишь ты себя сама, Вивьен, – берет мою руку, поглаживает кожу. – Я лишь принимаю плоды твоих трудов.

Подносит руку к лицу. Проходится носом по пальцам. Чувственно. Едва касаясь. По телу расходится теплая волна. Он гасит мою злость. Успокаивает. Снова возникает ложное чувство защищенности.

Пробую высвободить руку. Не выходит. Держит мягко, но слишком цепко.

– Плен превратил тебя в настоящего зверя. Прогнил ты весь, Рэймонд, а теперь пытаешься свой смрад распространить вокруг! – хочу ужалить его больнее, хотя бы словами. Любым способом стереть довольное выражение на физиономии.

– Твое право так считать, – ничего не помогает. Он бронебойный. Продолжает ухмыляться, как ни в чем не бывало. – Привыкай, вот такой прогнивший зверь – твоя судьба. Иного не будет, – голос бархатный, тихий, интимный.

Так обычно признаются в любви, говорят нежности. А я в очередной раз слышу свой приговор.

Невозможный. Отвратительный. И при всем при этом притягательный. Даже невзирая на злость, он вызывает интерес. Не могу я пропитаться ненавистью, как бы не старалась.

– Зачем я тебе? Ты не питаешь ко мне теплых чувств. Скорее, наоборот, иногда я ощущаю твою неприязнь. Так зачем этот спектакль? – меняю тактику. Не перестаю искать подход к оборотню. Должна быть у него ахиллесова пята. Обязана быть. И я ее найду. И ударю. Больно. Без сожалений.

– Судьба сделала свой ход. Она тот еще стратег, – продолжает держать мою руку. Трогает пальцы. Исследует.

– Не первый раз уже о судьбе слышу в твоем доме. Только мы сами творцы своей жизни. Сами делаем выбор! – делаю глубокий вдох.

– Не всегда. Судьба сама выбирает, какие карты дать нам в руки. Мы можем лишь с умом ими воспользоваться. Или спустить все на ветер, – достает из кармана кольцо и одевает мне на палец.

Сверкание камня ослепляет. Кольцо искусной работы. Большой камень, обрамленный тончайшим переплетением золотистых и серебристых линий. Загадочный узор тянет исследовать, рассматривать. Украшение смотрится очень изысканно. Размер подходит идеально. Полностью в моем вкусе. Смотрит на мою руку.

– Вот так лучше! – любуется игрой бриллиантов.

– Я выкину это! Мне от тебя ничего не надо! Не будет никакой свадьбы! – пытаюсь высвободить руку. Стянуть украшение и швырнуть в него. Волк продолжает удерживать мои пальцы.

Если бы Джек мне подарил такое украшение, я была бы на седьмом небе от счастья. И не надо бриллиантов, пусть будет простая бижутерия или серебро. А от разрушителя моей жизни этот подарок ассоциируется с цепью. С концом моей свободы. С началом каторги.

– Выкинешь, будет новое. Еще и еще, – подается вперед и заглядывает мне в глаза.

Невольно замираю, рассматривая хаотичный танец золотых частиц. Завораживающий, таинственный калейдоскоп. Он манит. Зовет погрузиться полностью. Окутать себя тьмой, искупаться в золотом сиянье.

Не знаю, сколько вот так смотрела в эти невозможные глаза. Время остановилось. Мысли испарились.

– Сегодня людской мир узнает о нашей свадьбе, – разрывает зрительный контакт. Откидывается на сиденье. Все с той же самодовольной улыбочкой.

– Зачем тебе это все? – злости больше нет. Во всем теле появляется ощущение легкости. – Ты, твоя стая, вы ведь привыкли к другой жизни. Зачем тебе публичность? Свадьба со мной?

Ко мне возвращается рассудительность. Пробую продолжить разговор в спокойных тонах. Не оставляю попыток достучаться.

– Я осваиваю новую территорию, – сидит, казалось бы, расслабленный. Но нет, аурой силы пропитан воздух. Зверь всегда начеку. Всегда собран.

– Возьми для церемонии одну из своих жен, с которыми у тебя гораздо больше взаимопонимания.

– Мне нужна человеческая самка.

– Шайна человек. Уверена, она будет рада, такому подарку от тебя.

– Человек? – выгибает бровь. – Наверно… в некотором роде… – протягивает задумчиво. – Шайне нельзя долго находиться в людской толпе. Ей необходимо уединение.

– А Катарина? Она же может тебя сопровождать? Пусть она волчица, вот и будете вместе осваивать территорию, рука об руку, – сразу перед глазами всплыл тот черный коридор. Невольно снова вздрагиваю.

– Она в принципе презирает людскую расу, – замечает небрежно. – Для всех будет лучше, если Катарина останется в тени.

М-да, вот и компания подобралась. Сам факт, что я всерьез обсуждаю жен так называемого будущего супруга – это дикость. Я, человек, всегда сторонилась оборотней. А теперь еще немного, и стану частью их пугающей семейки. Нет. Не бывать этому.

– Хорошо, – вздыхаю. – Найди себе третью жену. Девушку, которая добровольно согласится.

– Тебя выбрала для меня судьба, – в голосе сталь.

Снова это ужасающее судьба. Пытаюсь что-то возразить, в голове крутится еще тысяча и один аргумент против. Волк кладет палец мне на губы.

– Приехали, – выходит из машины со звериной гибкостью и грацией. Галантно помогает выйти мне.

Мы находимся перед огромным зданием в центре города. Не раз его видела. Но никогда не задумывалась, что внутри. Идем в сопровождении оборотней-охранников. Людей на улице много. Кроме случайных прохожих, замечаю вспышки фотоаппаратов. Опускаю голову. Пытаюсь спрятать лицо. Стыдобища какая!

Кто он такой? Откуда люди вообще про него знают? Я вот ни разу не слышала. Пока не оказалась в западне. Откуда такой интерес к персоне оборотня у народа?

К нам подбегает тощий юркий паренек:

– Реймонд, это ваша невеста?

– Да, – отвечает благодушно.

Очень быстро нас обступают люди, еще журналисты.

– Он меня украл! – выпаливаю. Ищу глазами поддержку.

– Верно, – подхватывает меня на руки. – Как впервые увидел, так покоя лишился, – целует в щеку и несет ко входу в здание.

Восторженные ахи и вздохи раздаются в спину. За нами следуют люди. Вплоть до пункта охраны. Пропускная система отрезает нас от толпы. Заносит меня на лифт. Нажимает кнопку.

– Говорил, что всегда честен, – замечаю злорадно. – А только что журналисту соврал.

– Я сказал правду, – следует невозмутимый ответ.

Еще больше запутываюсь. Перестаю понимать происходящее. Злость, отчаяние наваливаются с новой силой.

– Куда ты меня тащишь?

– Едем смотреть фильм. Помашем на прощанье ручкой твоему прошлому, – ослепляет довольной улыбкой.

Со всей силы бью его кулаком в грудь. Это только вызывает приступ смеха.

В каждой броне есть слабые места. Доберусь я до них, Рэймонд. В очередной раз даю себе обещание. О том, что ждет меня за дверьми лифа, стараюсь не думать. Отгоняю от себя тревожные мысли. Ему не удастся очернить мой брак. Не получится еще больше исковеркать прошлое. Хочу обратно свою жизнь. Без оборотней. Без странных жен. Вернуть все на свои места, как было!

Глава 15

Лифт останавливается. Оборотень не отпускает меня. Несет на руках по пустынному коридору. На просьбы опустить на землю не реагирует. Тут красиво и ни души. И это в разгар рабочего дня. Странно.

Доходит в конец коридора. Смотрю в окно. Мы на последних этажах. Открывается вид на город. Высоко. Красиво. Дух захватывает. Невольно любуюсь отрывшейся картиной. Кажется, парю в облаках и взираю на все с высоты птичьего полета.

Оборотень замирает. Словно чувствует мое состояние. Дает насладиться открывшимся великолепием. Снова появляется ощущение – слова ширма. Все основное действо находится в тени. Некая магия, неуловимая связь тянется между нами, что-то пугающе темное и почему-то ужасно притягательное. Нечто происходит, неподконтрольное, едва уловимое. То, что меняет все, переворачивает жизнь. Странные ощущения. Непонятные. Я прогоняю их. Стараюсь не думать. И в то же время ощущаю некий фатум, рок. Приговор судьбы. Закрываю глаза. Отгоняю морок. Это все его ментальные фокусы. Ничего подобного нет. Есть только дурацкая прихоть оборотня и мое желание обрести свободу.

Он заносит меня в просторное помещение. Вокруг установлены мониторы, разнообразная техника. На ум приходит сравнение – хакерская комната. Подобное видела только в фильмах.

Усаживает меня в удобное мягкое кресло перед огромным монитором.

– Напитки? Кофе, чай? Сок? – сладкий добродушный голос.

– Нет… – бросаю растерянно.

Только сейчас в полной мере осознаю, что мне хотят показать какую-то гадость. Иначе он бы не притащил меня. Становится страшно. Предчувствия, которым я перекрывала кислород, оживают. Как мрачные тени закрывают собой свет. Расчищают дорогу животному страху.

– Все же принесу тебе воды, – его забота пугает еще сильнее.

Не слышу его передвижений за моей спиной. Не оборачиваюсь. Замираю. Хочу убежать. Уйти. Ничего не видеть. Зря согласилась. Уже поднимаюсь. Намереваясь покинуть это место. Его руки опускаются мне на плечи.

– Лучше один раз увидеть, Вивьен, – бархатный шепот над ухом.

Ничего не отвечаю. Нет слов. Заканчивается воздух. Есть только страх. Колючие болезненные предчувствия опутывают тело.

Оборотень отходит. Что-то нажимает. Слышу тихие щелчки. Монитор оживает.

Говорят, перед смертью у человека перед глазами проносятся кадры прошлого. Его жизнь. Вот и я сейчас умираю. Смотрю нарезку видеозаписей своей жизни. Каждый кадр – удар ножом прямо в сердце. Их много и каждый следующий бьет больнее. Острее. Омывает кровью душу. Заставляет задохнуться от боли.

Мое так называемое счастье, в которое я верила безоговорочно, оказывается уродливым чудовищем.

Первый кадр:

«Я захожу на кухню в банке. Начало рабочего дня. Джек стоит в углу с кружкой в руке. Улыбается мне. В помещении еще две сотрудницы. Одна делает кофе. Вторая стоит рядом.

– Милый, я тебе тут салатик взяла. Булочки свежие испекла, – смотрю на своих коллег. – Хотите домашней выпечки?

– Спасибо, не откажусь, – Ларна подходит и берет угощение, – Вкусно! Ты мастерица!

Мы перебрасываемся несколькими фразами. Целую мужа. Поворачиваюсь и выхожу из кухни. Еще не успела переступить порог, как Джек вставляет два пальца в рот характерным жестом. Имитируя рвоту. Девушки беззвучно смеются, глядя мне в спину.

– Ну-ну, Джек, – Ларна, виляя бедрами, подходит к моему мужу, – Она старалась.

– Ага, – кривится, – Херак от боли сводит, а она мне булочки в глотку запихивает. Вместо траха муженек, жри мою стряпню!

– Ой, ой! – смеется, тянет рукой и ширинке, – Где болит? Покажи! Думаю я смогу вылечить недуг.

Джек притягивает ее к себе. Впивается в губы. Пожирает. Страстно. Ненасытно. Даже не обращая внимания, что другая девушка наблюдает за ними».

Второй кадр:

«Ларна и Сара стоят в курилке.

– Так не хочу отчет делать. Дотянула до последнего, а теперь придется весь вечер убить, – Ларна, выдыхает кольцо дыма в потолок.

– Тьфу, нашла проблему, – ухмыляется Сара, – Отдай Вив, а ты, так и быть в благодарность обслужишь ее мужа.

Они заходятся смехом. Едким. Злорадным.

– О-о-о, так за это она мне несколько отчетов должна! Сколько времени ее домашние обязанности выполняю! Мужа ее по полной программе ублажаю!

Их сгибает пополам от токсического веселья».

Третий кадр:

«Разговор на кухне двух наших коллег. Мужчины уплетают мой пирог, принесенный накануне.

– И ниче так, вкусно…

– Пусть забирает свою гребаную стряпню и валит к чертям из конторы, – кривится второй, выкидывая пирог в мусор. – Сука фригидная. Довела мужика, что он бросается на каждую дырку. К какой телочке не подкатишь, так там уже наш Джек отметился.

– Ты прав, братан. Оказывается, фригидность заразная штука. Она ублажить своего мужика не может, а в итоге недотрах у нас.

– И не говори, – сплевывает в раковину. – Одно неполноценное бревно скольким кайф обламывает.

– Когда Джек ее под зад ногой пнет, поистине для всех доброе дело сделает. Нажрусь в гавнину. Прикинь, постная рожа фригидной суки больше не будет каждый день мелькать».

Четвертый кадр:

«Нарезки разговоров работников банка. Их смешки. Подколки за моей спиной. Едкие замечания. Унизительные комментарии. Они удивительно много знают о моей семейной жизни. Обсуждают наши интимные моменты, искаженные до невозможности».

Пятый кадр:

«Еще одни нарезки. На этот раз мой муж собственной персоной. Страстный. Одержимый. Порой нежный. Не со мной. С другими. Их много. Он занимался сексом в туалете, своем кабинете, на лестничной клетке, в подсобных помещениях, в автомобиле. Меняются. Места. Девушки. Я их знаю всех. Мы с ними работали. Шутили. Ходили после работы выпить кофе и съесть десерт. Голый зад Джека мелькает в каждом кадре. Высунутый язык, искривленное до безобразия похотью лицо».

Шестой кадр:

«Джек у себя в кабинете. На столе с раздвинутыми ногами и задранной юбкой развалилась Ларна. Муж ей там вылизывает. Причмокивая. Далее расстегивает брюки и зарывшись носом в пышный бюст девушки, начинает пыхтеть. Рваные толчки. Безумные глаза. Приглушенные стоны.

– Джек, ты такой страстный мужчина, – говорит она, переводя дыхание, когда все закончилось. – Объясни, как ты умудрился взять в жены это жалкое подобие бабы?

– Кисуль, лоханулся по полной, – тяжело вздыхает. – На ней сначала написано не было. Целкой была. Хотел распечатать, сама понимаешь, азарт.

– Во-о-от, – смеясь, щелкает его по носу, – Следующий раз будешь знать, если товар залежался и его до тебя никто не тронул, значит, подвох есть. Гнильца завелась.

– Горький опыт уже научил, – обхватывает ладонью ее грудь. – Какая ты горячая, моя кисуля. Лучшая!

– А то! – подается вперед, подставляя грудь еще больше. – Ну, хорошо, распечатать понятно. А женился-то нафига?

– А тут все одно к одному сложилось. Там должность офигенная маячила в другом банке. Я прошел собеседование, думал, все на мази. Единственное условие, они отдавали предпочтение женатым кандидатам. Типа если жена имеется, то сотрудник серьезнее к работе относится. В общем, их заморочки. А Вив под боком крутилась. Я быстренько все оформил. А потом с должностью пролетел. Женушку новоиспеченную распечатал, а там трупный холод.

– Настрадался, Джекушка, – надувает губки, ахает.

– Так поначалу думал, разогрею. Потом понял – бревно не оживить. И жалко болезную стало. Дома вроде комфортно, жратва всегда есть. Привык, – вздыхает. – Даже не упрекал ее. Требований не выставлял. Решил, лучше лыбу давить, чтоб нытья не слышать. А то слово не так скажешь, в момент истерика. Сразу спрашивает, как вину загладить. С глупыми разговорами пристает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.