Ольга Муравьева
Свахины сказки

Сетка жизни

Жила-была девушка Елизавета. Получила она два высших образования, работала управляющей крупного банка, жила в уютной квартире на Васильевском острове, а из машин предпочитала «Мерседес».

К тридцати годам у нашей красавицы было все, ей не хватало только мужа.

Зеленоглазая и рыжеволосая Елизавета, конечно, привлекала внимание мужчин. Но все не тех. Не везло ей на любовном фронте.

Один пытался с ее помощью карьеру в банке сделать, но она быстро раскусила. Другой как-то так незаметненько к ней жить переехал да работать и перестал. Третий вроде всем был хорош и пригож, только жениться не торопился.

Самое забавное, что все они еще и пытались Елизавету жизни учить, чем окончательно выводили ее из себя.

А выйдя из себя, она четко, очень доходчиво показывала им всю их мужскую несостоятельность. На том и расставались. Мужчина уходил, чтобы попытаться состояться в другом месте.

И у некоторых это даже получалось.

Всегда прагматичная, Елизавета стала даже подозревать, что на ней сглаз какой, или порча, или проклятие родовое.

Поскольку женщиной она была энергичной – есть проблема, значит, надо ее решать, – и направилась Елизавета к ведьме.

Выбрала самую дорогую колдунью, один прием у которой стоил, как поездка на море, в Европу, в неплохой отель.

«Хорошо, что расплатиться можно деньгами, а не голосом и болью в ногах», – вспомнив Русалочку, подумала Елизавета.

Сначала ведьма Линда не произвела никакого впечатления. Маленькая, худенькая блондинка с огромными голубыми глазами и кукольным голоском. Да и прием она вела в белоснежной комнате с белой мебелью, только с черными шторами на окне.

Но когда Линда рассказала ей совершенно точно некоторые вещи, которые Елизавета даже подругам не рассказывала… Кредит доверия резко возрос.

– Нет на тебе никакой порчи, – уверенно сказала Линда, сделав расклад на картах Таро.

– Что ж мне тогда так с мужчинами не везет? Вроде неглупая и нестрашная.

– Что излучаешь, то и получаешь. Сетка жизни.

– Не поняла.

– А что здесь непонятного? – Линда нажала на кнопку пульта, и черные шторы стали разъезжаться. Вместо окна показалась стена с мелкой-мелкой сеткой. На ней горели огоньки разных цветов, и какие-то линии соединяли одни огоньки с другими.

– Давай посмотрим, что у тебя горит в Сетке жизни, какую энергию ты излучаешь в пространство в сфере мужеско-женских отношений, – продолжала между тем Линда. – Вот – ты, сейчас увеличу. Видишь, что написано?

– Мужененавистница, – прочитала Елизавета. – Но это неправда. Я хочу любить мужчину, только пока не встретила нужного.

– А кто ж тебе его даст? Зачем на тебя хороших мужчин переводить? Чтобы ты ему быстро объяснила, что он полный ноль как мужик? Так тебе лучше сразу ноль дадут, которому как раз это и надо показать, чтобы окончательно не зарывался… Видишь, кто к тебе притягивается? У кого в Сетке жизни горит «Несостоявшийся», но высокого о себе мнения.

– Ладно, я в этом ничего не понимаю, сильно разбираться тоже не хочу. Сколько стоит этот огонек поменять? Чтобы горело то, что нормального мужчину привлекает. Вот эта надпись мне нравится – «мужчина со стержнем».

– А свой огонек только ты можешь поменять. У меня на то права нет. Хочешь «мужчину со стержнем» – стань «любящей женщиной». Они друг к другу притягиваются.

– Ты же ведьма, ты должна уметь. Денег мне за хорошего мужчину не жалко. Я их уже столько за всякие женские тренинги заплатила, сама могу их вести.

– Елизавета, ты не в магазине, и мужчина – не товар. Научишься видеть в каждом мужчине мужчину, надпись изменится. Твоя правда, в теории ты сильна, но огонек меняется не от теории, а от реальных поступков.

Но немного помочь тебе я могу, дам кольцо. Если камень в нем сиреневый, значит, ты в правильном направлении идешь, а если красным станет, совсем не туда.

Елизавета кольцо взяла, расплатилась, но ушла не попрощавшись, подумав: «Очередные выброшенные деньги».

Езда за рулем ее успокаивала и приводила мысли в порядок. Встав на светофоре, она услышала грохот и звук бьющегося стекла. Кто-то в нее въехал.

Сзади стояла «Лада Калина«, из нее выскочил молодой парень.

Елизавета уже открыла рот, чтобы высказать все, что она думает о нем в частности и об отечественном автопроме вообще… Но тут кольцо засветилось предупреждающе красным цветом.

– Вы – мужчина, вы и решайте вопрос с ГИБДД, – вместо этого сказала она. И кольцо стало сиреневым.

Парень, наверное, первый раз попал в аварию и до этого с гаишниками дела не имел. Но, воодушевившись, что такая дама назвала его мужчиной, все сделал быстро и грамотно. ОСАГО все покрывало.

Пока стражи порядка писали свои протоколы, она вдруг с интересом заметила, что они тоже мужчины. Вернее, они сначала мужчины, а потом гаишники.

– Приятно иметь дело с мужчинами, знающими свое дело, – сказала она, подписывая протокол. Те улыбнулись, а кольцо засветилось сиреневым цветом.

Эта игра Елизавете понравилась. Ей очень хотелось каждый день сделать что-то такое, чтобы кольцо ее как бы похвалило. Она теперь старалась каждому подчиненному мужчине сказать что-то одобряющее, не разносить его за недочеты, а похвалить за успехи. И это работало, они уже хотели оправдать ее доверие и стали очень бояться ее подвести.

То же самое и с клиентами – ободрить и поддержать. Кольцо все чаще светило сиреневым.

Как-то подружки зазвали Елизавету на вечеринку знакомств. Она ведь пока по-прежнему была одна. При входе всем выдавали бейджики. Ей достался «любящая женщина». Напротив нее сел «мужчина со стержнем».

Кольцо уверенно светило сиреневым!

Индекс невесты

Алена сбежала по ступенькам в подземный переход, ведущий к станции метро Купчино.

Внизу старушка просила милостыню. Девушка давно перестала обращать внимание на нищих, не верила в то, что это не коммерция. Но что-то в этой пожилой женщине задело, заставило притормозить и полезть за кошельком. Белоснежный платочек на голове, завязанный под подбородком на два узелка, ясный взгляд голубых глаз и молчаливое достоинство во всей позе, хоть и с протянутой рукой.

Положив в нее 50 рублей, Алена побежала дальше. А старушка сказала ей вслед:

– Спасибо, внученька, что сердце твое не очерствело. Я тебе тоже помогу.

Не успела девушка удивиться этим словам, как вдруг ее взгляд упал на массивную дубовую дверь, которой раньше не было переходе. Алена всегда вела себя в метро предельно внимательно: чуть зазеваешься и выйдешь не на ту сторону площади или вместо городских поездов к загородной электричке.

Не помнила она этой двери. Из любопытства подошла поближе. «Распределительный пункт женихов и невест» – гласила табличка.

Промелькнула мысль, что это подруги решили над ней подшутить. Многие из них в свои тридцать лет уже успели по два ребенка родить. А она единственная была не замужем и без детей. Счастл – ошарашено спросила Алена.

– Лет сто назад дела очень хорошо шли. Хоть и не было компьютеров, большая часть работы проводилась вручную. Зато люди не сопротивлялись Божественному замыслу. Разве раньше простой крестьянке, пусть и неземной красоты, могла в голову прийти мысль, что на ней граф женится? Это же все равно, что кошка вдруг к собаке ластиться начнет. Конечно, случались исключения, но они только подтверждали правило. А теперь? Она еще не успела школу закончить, не имеет понятия, кто написал «Войну и мир», но зато точно знает, сколько стоит машина, которую ей хочется. И ищет того, кто ее купит. И смешно, и грустно. Сложно стало работать.

– И вам теперь мало платят? Приходится в переходе милостыню собирать?

– Нет, что ты, – рассмеялась Глафира Ипполитовна. – Это у меня тест такой. Ищу тех, у кого душа светлая, живая. Сердце не окаменелое. С теми и работать будет проще, тому и помочь, подсказать хочется, чтобы долго в потемках не блуждали.

– А для меня есть пара? – оживилась Алена.

– Конечно, для всех есть. И, за редким исключением, не одна. Все-таки личности дается весьма богатый выбор. Присаживайся, – дама показала на ближайший свободный компьютер. –Вот смотри, твой индекс невесты на текущий момент 72. Соответственно, тебе нужно смотреть мужчин с индексом жениха где-то плюс-минус 10. Если брать только по нашему городу, то это примерно пять тысяч человек.

– То есть где-то по Санкт-Петербургу ходит пять тысяч мужчин, которые могут составить мое женское счастье?

– Не совсем так. Одинаковые индексы говорят о том, что вы – одного поля ягоды. Достойны друг друга, баланс соблюден. Далее компьютер детально проанализирует составляющие ваших личностей и подберет наиболее подходящий для обоих вариант. Индекс может совпадать, но вдруг он животных не любит? А у тебя дома британец живет.

– Неужели и это учитывает?

– А как же! Я же говорю – около миллиона параметров. Вот смотри, наиболее подходящий тебе вариант.

– Так это же Петька из IT-отдела нашего банка. Он ростом всего 170 сантиметров, даже каблуки не надеть.

– Вот оно, началось. Глупость личности или личностная глупость. Надеть или не надеть каблуки – вопрос жизни и смерти. То ли дело раньше, вся обувь была без каблуков, не работа, а одно удовольствие.

– А какой самый высокий индекс? 100? Можно посмотреть таких мужчин?

– Зачем тебе это? По себе сук руби.

– А, может, я пойду копить. Приду через год, а у меня индекс 90.

– Вот это маловероятно. После тридцати лет индекс невесты, как правило, не имеет обыкновение расти. Подтягиваешь один показатель, другой падает. Достигнешь больших успехов в сфере реализации, как пить дать, потеряешь в женственности и принятии. Ну и возраст, конечно, негативно сказывается на индексе.

– А кредиты, кредиты у Вас дают? Или рассрочки? – не хотела сдаваться Алена.

– Ох уж эти банковские работники. Думается мне, что это и есть твой жизненный сценарий на сегодняшний день. Хочется мужчину подороже, а собственных средств не хватает, вот и покупаешь с кем-то в складчину. Не надоело с женатыми-то?

– Хорошо, с женатыми понятно. А альфонсы тогда откуда на мой жизненный путь приходят?

– Так тут дело нехитрое, разинула рот на чужой каравай, не принесло это счастья. Начала судьбу клянуть да себя жалеть, и выбираешь следующего кавалера с существенно более низким индексом. Так и качаешься на этих качелях.

– Глафира Ипполитовна, так что же мне теперь делать? Если к Петьке-то совсем душа не лежит?

– А ты дала ему хоть малейшую возможность? Ты же мимо него словно пава проплываешь, рот парню открыть не даешь. Ростом он, видите ли, не вышел. А то, что любить тебя будет, о семье и детях заботиться – это все ерунда, конечно. По сравнению с ростом. Дай ему шанс. Ну, а если все равно сердечко не раскроется ему навстречу, тогда мы другого человека для тебя подберем. Любовь-то – дело тонкое, и миллиона параметров мало для нее. Только тогда мы уже точно будем знать, что не зря свою работу делаем, что ты не в облаках витаешь, а реально на земле стоишь, да нам помогаешь.

– Спасибо, Глафира Ипполитовна. Сложно, но я попробую.

– Ступай, дорогая. Послушаешь моих советов, свадьба не за горами будет.

Алена вышла за дверь и снова оказалась в многолюдном переходе. Оглянулась, двери, как и не бывало.

В раздумьях добралась она до своего рабочего места. Включив компьютер, увидела сообщение от Петьки: «Может, пообедаем вместе?»

«Согласна», – написала девушка.

Русалкина любовь

«Сваты, сваты идут», – услышала Варвара матушкин голос. Вот и дождалась она, прислал сватов ее Егорушка, соколик ее ясный, кудрявая головушка.

Не побежала Варвара в избу, не положено так. Сами должны ее позвать, если сваты с родителями договорятся. Руки выполняли привычную работу, но сама мыслями она была в избе. Вот сваха заводит разговор, да напрямую не спрашивает:

«У нас грядка, у вас рассадка. Нельзя ли вашу рассадку на нашу грядку?»

А родители приглашают к столу, угощают чаем да ведут неспешные беседы.

Варвара подумала, что как быстро закончилось для нее время взрослых посиделок. Только недавно, под Покров, пришли старшие девушки к ним, к девчонкам, на подростковые беседы да звали ее к себе. Да и то правда! Среди девчонок-то она почитай самая взрослая уже была, 17 годков. Давно бы могли уже ее позвать. Ведь она и рукодельница хорошая, быстрее да ловчее всех нить прядет, и нитка ровная выходит, тугая. Красотою ее тоже Бог не обидел, рыжая коса спускалась ниже пояса, а глаза, глаза зеленые-зеленые, как Егорушка ей говорит, цвета травы молодой. Но она знала, почему взрослые девушки не звали ее к себе на посиделки. Всему виной сестрица ее старшая, Маруся. Вроде как негоже, пока старшая сестра замуж не выйдет, младшую на посиделки звать. А прошлой-то весной сестрицыны подруженьки все замуж-то и повыходили, некому стало Маруську поддерживать. Вот и Варварино время пришло. Да не в обиде она на сестру, счастливые обиженными не бывают. А она самая счастливая, скоро замуж выйдет за Егорушку да и упорхнет из родительского дома.

А что ж в избу-то ее тятя не зовет? Неужели отказали сватам родители? Да нет, маменька же знает, как ей люб Егорушка. Да и парень он работящий, в кузне отцу помогает, а кузнец всегда в деревне нужен. Куда ж без кузнеца! Хороший у него род, добрый, в таком роду не пропадешь.

Видит она, что сваты-то уже из избы выходят, а ее так и не позвали. На негнущихся ногах поплелась она в избу, навстречу ей отец вылетел, в мать стояла посреди горницы да глаза отводила. И только Маруська довольная чай допивала.

– Ко мне Егорка-то сватов прислал. После святых дней свадьбу сыграем. Будешь моей подружкой невесты, – радостно сообщила она Варе.

– Не может быть, не может быть, – только и успела вымолвить Варвара да упала как подкошенная.

Очнувшись, она увидела озабоченное лицо матери, хлопотавшей над ней.

– Как же так, матушка, как же так? Почему вы Марусю за Егора отдаете? Нешто вы меня совсем не любите? Ведь мой, мой он. Это все потому, что она старшая.

– Варюшка, да разве бы мы были против, только сватов-то он к Марусе прислал, за нее сваха хлопотала, печку скребла. Бегала ведь Маруська к колдунье на край деревни. Хвалилась потом, что все, поможет ей ведьма жениха твоего отбить.

И тут Варвара вспомнила, что с Егором последнее время творилось что-то неладное, не такой он был, как всегда. Ходил сам не свой, то сам встречи искал, то сторонился ее. Вот он, приворот-то, что с человеком делает.

– Сама к ведунье пойду, узнаю, что ж за сила такая, что любви больше. Не отдам Маруське Егорушку, – решительно сказала Варя.

– Иди-иди, доченька, пусть старуха сама объяснит тебе, зачем у родной внучки жениха отбирает, – устало пробормотала мать.

– У родной внучки? Матушка, да что ж ты говоришь такое? Ты, что ли, дочка колдуньи?

– Я не дочь, а ты – внучка, – сказала мать и начала рассказ. Маленькая Маруся заболела, мать боялась, что со дня на день Богу душу отдаст. А любила она Марусю сильно, других-то детей Господь не давал. Либо выкидывала она, либо мертвенькими рождались. И сейчас вот она на сносях уже, а тут Маруся горячая, как печка. На все была согласна несчастная мать, лишь бы кровиночку свою спасти. И пошла она к избушке на окраине села. Колдунья пообещала спасти девочку и еще сказала, что родится у нее мальчик здоровенький. Но попросила об услуге ответной. Разве ж можно было колдунье отказать?! А та вынесла маленькую Варвару и сказала, что недосуг ей внучкой заниматься, дочка родами умерла, не смогла спасти. На все воля Божья. Скоро время женщине рожать придет, должна она ведунью позвать, чтобы при родах пособила. А потом скажут всем, что двоих сразу Бог дал. А над Маруськой пошептала чего-то да воду дала заговоренную. Маруська-то с тех пор больше и не болела ни разу. А в положенный срок родился Павлуша, ну и Варвара получилась.

Девушка молчала, да и что она могла сказать? За один день она лишилась сначала любимого жениха, а потом и любящих родителей. По щекам ее тихо текли слезы.

– Варенька, милая доченька, но мы же тебя любим как родную.

– Да, матушка, я знаю, знаю. Я вас тоже с тятей очень люблю и всегда любить буду. Но побегу к ведунье, – назвать ее бабушкой язык пока не повернулся.

На улице ее поджидал Мишка, караулил у дома, как не замерз-то, окаянный. Видать, весть о сватовстве Егора уже облетела всю деревню, раз он здесь торчит.

– Варенька, ну теперь-то ты согласишься? – просительно начал он. – Завтра же сватов пришлю.

– Уйди, Мишка, не до тебя мне сейчас. Да и не люб ты мне, – она попыталась проскочить мимо, но не тут-то было.

– Не люб? А этот, значит, люб, который к сестре твоей сватов послал?

– Значит, люб, – спорить сил у нее не было, да и ведунью хотелось быстрее увидеть.

– Все равно ведь моей будешь, никуда не деться тебе. Хочу ж тебя, дуру, избавить от стыдобы перед прорубью в рубахе стоять, – он резко схватил ее за руку, притянул к себе и попытался поцеловать. Она вырвалась, толкнула его, он поскользнулся и упал в сугроб.

– Да уж лучше перед прорубью, чем за тебя замуж! – крикнула Варвара и побежала к окраине деревни.

Мишка ей совсем не нравился, только выйди за такого, и пить будет, и бить. Но прорубь… про прорубь она даже и не вспомнила. Да и по сравнению с тем, что с ней уже сегодня произошло, прорубь – это меньшее из зол.

Она не знала почему, но в их деревне так было заведено, что в Крещение все непросватанные девицы вставали в вышитых ими рубахах вокруг проруби, а парни со свахами прогуливались меж них да невест подбирали: у кого рубаха побогаче расшита да у кого руки нехолодные. А если руки холодные, значит, работница плохая она будет. А как же им не быть студеным в крещенский мороз-то да без рукавичек. Стыдно было оказаться перед прорубью, за козла пойдешь, не только за Мишку. Но сейчас ей некогда было об этом думать, она уже подбегала к домику колдуньи.

– А вот и привела тебя дороженька ко мне, давно жду-пожду. Заходи, гостьей будешь, – старуха как будто ждала ее на крыльце.

Варвара зашла в избушку. К ее удивлению, внутри все было чисто и опрятно, никаких паутин с пауками да жаб засушенных. На огромной печке, которая занимала большую половину горницы, сушились разные корешки да травки, наполняя избу приятным и успокаивающим ароматом. Ведунья не сводила с Варвары своего пристального взгляда. Девушке так хотелось крикнуть в лицо этой старухе что-то обидное, но вместо этого она горько разрыдалась и только и смогла, что выдавить из себя:

– Зачем?

– А затем, голуба, что не для того тебя мать рожала, чтобы порты мужские стирать да сопливым детишкам носы подтирать. Другое у тебя на роду написано.

– Но я же люблю Егорушку, доли другой для себя не желаю.

– Ну так и люби себе, разве ж можно любить запретить?

– Ты вернешь мне его? – с надеждой в голосе спросила Варвара.

– А кто его у тебя забирал? Любовь, милая, она внутри, забрать ее невозможно. Любишь – люби, для этого замуж не обязательно выходить.

– Он меня тоже любит. А ты, ты помогла моей сестрице-разлучнице, – выкрикнула Варя.

– Эх, голуба, думаешь, ту любовь, которая от сердца, легко заговором разрушить? Думаешь, Мишка вон не приходил ко мне, не просил? Знаешь, сколько всего обещал, если ты его будешь? Да только пустое это, если любовь настоящая, Богом данная, как у тебя, которая внутри живет, то и забрать ее можно только с жизнью. Так что, девонька, был бы твой Егорушка в свете, любил бы тебя так же, как ты его, ничего бы его не взяло. И я бы не стала тогда дурного творить, нашла бы себе другую преемницу. Должна же я кому-то дар свой передать, кому же, как не собственной кровиночке.

Она взяла Варвару за руку, и девушка почувствовала, как тепло разливается по всему телу, тепло и умиротворение. Варвара закрыла глаза. Сколько она так просидела, она не знала, спала ли она или нет. Но, открыв глаза, она поняла, что видит все немного по-другому. В сгорбленной старухе она увидела сначала молодую девушку, такую же, как она, Варвара, которая любила, но была предана. Потом женщину, воспитывающую маленькую девочку с нежностью и заботой. Потом мать в неизбывном горе, потерявшей свою единственную дочь. Варя поняла, почему старуха отдала ее, она видела в ней причину смерти своей дочери и ненавидела ее за это. И, наверное, для Варвары было лучше вырасти с неродными, но любящими ее родителями, чем с озлобленной на весь мир женщиной. И только сейчас, уже перед лицом смерти, когда уходит все наносное, остается только истинное, важное, настоящее, старуха вспомнила о внучке.

Варвара стала ходить к ведунье каждый день. Родители почти освободили ее от домашней работы, что снова вызвало резкий приступ зависти у Маруси. Ведь она-то теперь, как просватанная невеста, должна дома сидеть да приданое подготавливать. Мужу будущему белье исподнее да гостинцы всем его родственникам. Варвара смотрела и удивлялась, с каким старанием Маруся вплетает в мужнины порты свои волосы, надеясь, что это убережет ее от измены.

С Егором она не виделась, даже невзначай их пути не пересекались. Она знала, потому что сказать ему нечего, а для нее, для нее увидеть его выше всяких сил, такое испытание она уже не выдержит, не переживет. Поэтому, наверное, матушка Богородица-заступница, которой она усердно молилась, молилась и плакала, плакала и снова молилась, берегла ее, разводила их пути-дороженьки.

Однажды она даже набралась смелости и попросила ведунью снять приворот. Пообещала, что даже замужем она сможет лечить людей травами да корешками, заговорами всякими светлыми. Уж очень ей это дело по сердцу пришлось. Ну уж привороты делать да порчу всякую наводить она не станет ни замужем, ни незамужем. На что старуха ей ответила:

– Да какой приворот? Ты уж его давно сняла молитвами своими. Да и слабенький он был, с одной целью сделанный – тебя сюда привести.

– Ничего себе слабенький, – Варвара опять разозлилась на старуху. – Всю жизнь мне переломал. Если нет больше приворота, почему Егорушка ко мне не возвращается, почему помолвку не разрывает.

– А уж это, Варварушка, его выбор. Почему он за своим сердцем не идет, а живет по чьей-то указке, то мне неведомо. Хочешь, сама у него спроси.

– Да как же я спрошу-то? Если уж столько дней его не видела

– Беги домой и встретишь, – спокойно сказала колдунья.

Не успела Варвара выйти за околицу, как сразу увидела Егорушку.

– Ты прости меня, Варенька, сам я не ведал, что творил.

– Я знаю, знаю, Егорушка, – девушка смотрела на это такое родное и любимое лицо и ждала, ждала, что сейчас он скажет ей, что разрывает помолвку и сватов к ней пришлет. Но вместо этого он сказал:

– Ты очень люба мне, Варенька, но я уже ничего не могу изменить. Век мне теперь мучиться с женой нелюбимой.

– Почему? Почему? Почему? – она даже не замечала, как колотит своими кулачками по его широкой груди.

– Ты же знаешь, рукобитие прошло, если сейчас разорву помолвку, всех опозорю: и себя, и Марусю, и семьи наши.

– А я, я как же? – кричала она.

– А ты, ты же теперь внучка колдуньи. Отец этого тоже не одобрит. Прости, Варя, прости, – сказал и побежал прочь, чтобы она не видела слез, которые душили его.

Не помня себя, Варвара вернулась в старухе. Прорыдавшись, она решительно сказала:

– Свари мне зелье отворотное, раз он так, я тоже не хочу его любить.

– А вот это не в моих силах. Твою любовь никакое зелье не в силах извести. Только ты сама, если сердце свое ожесточишь и закроешь навсегда. Но не делай этого, девонька, не повторяй моих ошибок. С закрытым сердцем жить ох как нерадостно. Живи, как мать, будь счастлива оттого, что ты любишь, что эта любовь в тебе есть.

В крещенское утро Варвара надела вышитые рубахи и пошла к проруби. Она стояла на снегу вместе с другими непросватанными девушками, вокруг ходили парни со свахами, разглядывали рубахи, трогали руки. Но она не видела и не слышала ничего. Перед ней была прорубь в виде креста. И она ярко представила себе: вот так чуть шагнуть вперед, раскинуть руки, словно птица, и уйти в прорубь, стать русалкой. А потом, в русалью неделю, сразу после Троицы, встретить Егорушку и попросить его на ней жениться. Успеет ли он набросить на нее крест, чтобы она снова стала обычной девушкой? А если нет, то утащить его за собой. Но потом ей пришла другая мысль, как вспышка, как озарение, Варвара заулыбалась этой мысли и заметно повеселела. Крутившийся рядом Мишка принял это на свой счет. После Крещения заслал сватов, но ему отказали. Выставили кислые яблоки на стол, да и вся недолга.

Незадолго до Масленицы сыграли свадьбу Маруси и Егора. Но она уже к тому времени полностью перебралась жить в избушку на окраине, на свадебные гулянья не пошла.

В делах и заботах, в помощи бабушке прошла зима, весна и наступило лето. Близился праздник Ивана Купала. Наконец-то Варвара осуществит то, что задумала, глядя в мутные воды крещенской проруби.

Костры, хороводы, дурманящая и манящая ночь. Она сидела у озера, как русалка, и ждала. Она точно знала, что он придет, не может не прийти. Он подошел, обнял ее сзади и зашептал на ухо:

– Русалка-русалка, утащи меня под воду, все равно без тебя нет мне жизни.

Она не стала ничего говорить, да и к чему слова, она ждала этой ночи не для того, чтобы тратить ее на бессмысленные теперь разговоры.

Варя легла на траву и утянула его за собой. Это была ее ночь, это был ее мужчина…

В положенный срок Варвара родила здоровую девочку. А еще через неделю умерла старая колдунья.

Колесо судьбы совершило свой оборот.

На балу

Машка перебежала по мостику, ведущему в Елагинский парк. До чего же здесь красиво, как будто попадаешь в другую реальность. За мостом еще живет своей жизнью город, а здесь – тишина и умиротворение. Эх, почему она не художник?! Она бы обязательно написала этот пейзаж. И раскрашенные ранней осенью деревья, отражающиеся в воде, и этот маленький мостик с огромным количеством замочков, как память о чьем-то самом счастливом дне. Интересно, как сложились судьбы этих людей? Так же они любят друг друга, как в тот день, или уже пути их разошлись?

Ей самой тоже хотелось бы защелкнуть замочек на этом мосту, а потом приходить сюда каждый год вдвоем, до самой старости, пока смерть не разлучит их.

Но в личной жизни пока все было так же спокойно, как и в Елагинском парке в это утро. Ей часто говорили, что она какая-то несовременная: косметикой не пользуется, коса до пояса, книжки читает в печатном виде, благо работает в библиотеке, по клубам и барам не ходит, на сайтах знакомств не регистрируется, в свои 28 лет выглядит девочкой-старшеклассницей.

Где ж ей с кем-то познакомиться? Но она случайно услышала из разговора двух читательниц в библиотеке, что в Елагинском дворце организуются настоящие балы. Всех переодевают в одежды XVIII века и в большом овальном зале учат танцевать полонез, мазурку, галоп, вальс.

И даже Машка со своей скромной библиотечной зарплаты могла себе позволить купить билет на этот бал. Конечно, это недельный бюджет, но геркулес с морковкой недорого стоят, с голоду не умрет, зато память на всю жизнь останется. Разве ж это испытание?!

В ночь перед балом ей даже сон приснился, как она танцует полонез с красавцем-военным.

В костюмерной, надев на себя нижнюю рубашку и кринолин, она стояла, как зачарованная, глядя на это обилие платьев разных-разных: и сиреневых, и белых, и золотых, и зеленых. Машка точно знала, что не хочет красное, оно как-то добавляет веса и возраста.

Девушка-костюмер предложила ей чудесное ярко-голубое платье с золотой отделкой, золотистые перчатки и диадему с голубым пером.

Машка смотрелась в зеркало и не узнавала себя. Неужели эта красотка – она?

Прапрапрабабушки знали толк в нарядах: в таком платье несложно, наверное, кого-то очаровать. Даже от легкого корсета осанка выпрямлялась, талия становилась тоньше, а грудь больше. От корсета, конечно, частенько на балах и обмороки случались, зато какая красота, а обморок, может, он как раз подчеркивает нежность образа!

Мужчины было одеты кто в мундиры, кто в камзолы, кто во фраки.

И вот она уже в паре с высоким мужчиной лет пятидесяти в ярко-зеленом камзоле рисует фигуры полонеза. Совсем он не похож на героя ее сна. Машка зажмурилась: а всего каких-то 200 лет назад в этом зале танцевала сама императрица Мария Федоровна.

Открыв глаза, девушка поняла, что что-то неуловимо изменилось в зале. Нет больше коврового покрытия, защищавшего ценнейший паркет, и музыкальной аппаратуры тоже нет, но музыка льется откуда-то сверху. Оркестр в этой зале располагается на балконе. Танцующих пар стало гораздо больше.

Желая найти ответы на свои вопросы, Машка взглянула на партнера и ахнула – тот самый красавец из сна. Голова закружилась, ей показалось, что она сейчас потеряет сознание.

К счастью, музыка кончилась, и кавалер проводил ее до мягкой скамеечки, которые в большом количестве стояли по периметру зала.

Очаровательно улыбнувшись, он сказал, что вальс, мазурка и галоп тоже за ним, чтобы она внесла это в свой…

Не успела она возразить, как он откланялся и удалился.

Наверное, она спит и видит сон. Но сон такой приятный, так не хочется просыпаться.

Заиграла мелодия вальса, и около нее сразу возникло два кавалера: тот из сна, и еще один мужчина во фраке лет 40.

– Любезный граф, дама обещала этот танец мне.

– О, прошу прощения, князь. Но, надеюсь, мадмуазель не откажет танцевать со мной мазурку?

– Нет, мазурка тоже за мной.

– О, Ваше сиятельство, мазурка будет уже третьим танцем. Надеюсь, вы не хотите скомпрометировать даму? Честь имею.

Мария вспомнила, на экскурсии перед балом им говорили, что, если кавалер три раза за вечер приглашает одну и ту же барышню, он обязан на ней жениться.

Но зачем ей об этом думать? Надо жить здесь и сейчас, наслаждаться этим моментом и этим мужчиной, который кружил ее в вихре вальса. Он представился князем Андреем Мариинским.

– Просто Мария, – ответила она. И он рассмеялся.

На них смотрели осуждающе, но какое ей было дело до этих взглядов. Удивительно, в свое время ее считали скромницей и монашкой, а здесь она выглядела как развратная дама, не заботящаяся о своей репутации, танцующая весь вечер с одним партнером. Но она ничего не видела и не слышала, кроме этого мужчины. Мир сузился для нее до размеров одного человека. А ведь он еще не сделал ей предложение.

Но вот гости стали разъезжаться, Мария растерялась было, но к ней подошла служанка и сказала, что проводит в ее покои.

Только сейчас, оставшись одна, она смогла подумать. Она попала в прошлое. Что дальше? Как отсюда выбираться? А самое главное, надо ли? Если здесь есть ОН.

С мыслями о князе Андрее она и уснула.

***

Проснувшись, Машка поняла, что сидит на своем рабочем месте. Она уснула в читальном зале под мерный шелест страниц. Значит, ей все это приснилось: и дворец, и бал, и князь Андрей.

К ней подошла та самая читательница, которая рассказывала своей подруге про Елагинские балы. Расписываясь в формуляре, она вдруг сказала:

– Сумеешь три раза не изменить себе, и сон твой станет явью.

– Что? – переспросила удивленная Машка.

Но клиентка только улыбнулась и ушла.

Слова женщины не шли у девушки из головы. Может, ей просто померещилось? Но сон был таким явным, таким желанным. Так хотелось верить, что это возможно!

«А почему бы мне не попробовать? Чем я рискую?» – подумала Машка и позвонила во дворец.

Сумма, названная за бал, была не недельной, а месячной зарплатой. Зато гарантировался кавалер, платье по эпохе, фотосессия, танцы и небольшой фуршет в стенах дворца. Все как во времена Марии Федоровны.

«Нет, это нереально, – решила Машка. – Месяц я не протяну на геркулесе. Но что там сказала женщина, не изменяй себе. Эх, была не была. Один раз живем», – и заказала билет, оплатив покупку по кредитной карте, чтобы уже нельзя было передумать.

Тут ей позвонила мама и сообщила:

– Маняша, собирайся срочно, ты через три дня летишь со мной в Турцию. Папу не отпускают с работы, срочный заказ, а путевки уже оплачены. Напиши в своей библиотеке за свой счет, все равно там тебе платят копейки.

– Мама, я не могу. Я только что купила билет на бал на эти даты.

– Какой еще бал, что за глупости, когда Турция горит! Сдай свой билет.

Машка, в принципе, была послушной девочкой и очень часто делала так, как велела властная мама. Но сейчас в памяти снова всплыли слова: «Не изменяй себе».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.