Николай Прохоров
Белый странник

Все когда-нибудь начинается и кончается, так и наша история началась в далеком будущем, чтобы стать прошлым. Мои дети будут критиками и теми, кто станет следить за жизнью героев на страницах этого произведения.

Итак, многие истории прошлого иногда начинаются в будущем, чтобы возыметь силу в своем реальном времени и иметь хоть какой-нибудь шанс на успех.

Глава 1.

Белый странник

Был обычный осенний день: небо, затянутое свинцовыми тучами, грозило дождем. Деревья стояли безучастные ко всему, что происходило вокруг, тихо наблюдая за человеком, который сидел на покрытой мхом земле и что-то ел. А человек никуда не спешил, ничего не хотел и ни к чему не стремился, его жизнь была пуста, он просто сидел, мед- ленно пережевывая свой обед.

Три десятка лет разменял, и что? Ни жены, ни семьи, ничего. Работа надоела, да и может ли радовать человека то, что деньги, зарабатываемые им, не на кого тратить? Семья? После смерти родителей он, как и все дети без братьев и сестер, остался один, ему не хотелось ничего. В жизни образовалась пустота.

Так сидел он долго и собирался уходить, как его внимание привлек слабый, но набирающий силу ветерок. Странность ветерка была в том, что он был теплым и дул только на человека, а это никак не сочеталось с осенней, грозящей дождем погодой. Потом пространство перед ним изогнулось вовнутрь, а когда выпрямилось, прямо из воздуха вышел человек. Он был обычным пожилым человеком, если не брать во внимание тот факт, что на нем была странная для настоящего времени одежда в виде туники серого цвета и того, что он вышел ниоткуда. Длинные седые волосы ниспадали на плечи и спину. Лицо имело черты обычного человека, но выглядело слишком худым, взгляд говорил о том, что этот старик повидал на своем веку если не все, то очень многое и не самое лучшее

столько было в нем усталости, которая приходит лишь с опытом, который в свою оче- редь приходит с годами.

Судя по тому, как расширились глаза старика, а губы растянулись в усталой улыбке, сложилось впечатление, что перед ним сидит тот, ради которого он проделал, как мини- мум десятилетний путь и этот путь закончен. А этот человек даже не удосужился испу- гаться или хотя бы встать и приготовиться к бегству. Они еще с минуту глядели друг на друга и старик заговорил:

Вижу, мое появление ничуть не смутило вас, более того, вам даже не хочется узнать, как и откуда я пришел, – в его голосе стало появляться удивление, по мере того как он говорил, и его лицо не могло этого скрыть, а лишь подтверждало то, что сей факт очень заинтересовал старика.

Неужто вам и впрямь неинтересен мой приход в ваш мир и не хочется узнать его причину?

Спокойно глядя на старика, человек бесстрастно сказал:

Мне действительно нет никакого дела до вас, и более того, мне вообще плевать на то, откуда вы и зачем вам понадобилось столь эффектное появление. А насчет удивления

так в Америке живет один мужик, который такие штуки может показать, что это ваше

появление блекнет на их фоне, – в голосе человека, сидящего на земле, чувствовалось такое безразличие, что старику стало не по себе.

Человек встал, отряхнул штаны, свернул еду и собрался уходить. Старик подошел к нему ближе и совсем мирным голосом сказал:

Я понимаю, у вас есть куда более важные дела, чем выслушивать какого-то там старика, но прошу вас, выслушайте меня и поверьте, у меня есть веские причины говорить именно с вами, – сейчас он выглядел совсем одиноким стариком, покинутым всеми, ка- залось, он на грани отчаяния.

Хорошо, я вас выслушаю, но предупреждаю сразу, разговор со мной – пустая трата времени и сил. Вам нужен, судя по всему, более благодарный слушатель.

Нет, вы ошибаетесь, и я попробую это доказать, – старик улыбнулся и веселее продолжил. – Меня зовут Сморкгол, я маг в своем мире, помогаю всем, кто нуждается в помощи. Много путешествую и много знаю, и это позволило мне составить гороскоп одному из правителей моего мира. В благодарность он разрешил мне жить у него в замке и заниматься своей работой во благо его государства. Так я прожил у него три года и ко мне относились весьма хорошо, и я постоянно, дабы не слыть дармоедом, составлял гороскопы для своего короля. Мы даже сдружились, и я решил использовать свои по- знания в магии и заглянуть в будущее королевства лет на триста вперед.

К моему удивлению, работа продвигалась с трудом – будто кто-то не пускал меня в будущее. Хотя будущее других людей я видел так же ясно, как и прежде. Я обратился к звездам – и дело сдвинулось. Звезды сказали, что через три столетия королевство мо- жет быть захвачено неизвестными силами. Захватчики неведомы, но удалось узнать, что победить их армию сможет маленькая королева, которую возведет на престол рыцарь, пришедший из другого мира. Он утратил связь со своим миром и теперь может идти за юной королевой и помогать ей в столь нелегкой борьбе, как эта.

Когда старик говорил последние слова, у слушающего его человека появилось силь- ное удивление на лице, но потом оно вновь стало безразличным.

Он сказал:

А почему вы думаете, что я тот человек, который вам нужен? У меня телосложение далеко от того, что называется рыцарским, и рост у меня скорее обычный, чем нужный рыцарю. С моими данными только дома и сидеть.

Вы забыли, я знаю о людях всё: ваш дом пуст, семьи нет, хороших друзей почти нет. Вы одиноки. Родители, к превеликому сожалению, умерли. Вы тот, кто нужен, – старик говорил спокойно, но осторожно, не хотел обидеть, и это чувствовалось. Да и обиды не было, лишь удивление и все тоже безразличие. Человек повернулся к старику так, чтобы быть напротив него, развел руки в стороны и сказал:

Я Кирилл Мирный, мне тридцать лет, рост сто семьдесят два сантиметра и семьдесят килограммов веса. Сроду не держал оружия в руках, если не считать два года в армии, не знаю ни одного приема борьбы, но я действительно одинокий, холостой и, по- дозреваю, никому ненужный человек. И вам нужен вот такой? – Он повернулся спиной к старику и пошел прочь вглубь леса.

Пророчество не мною придумано, оно мной только произнесено. Вы должны мне поверить и пойти со мной. – Старик шел за Кириллом, не стараясь его обогнать или по- равняться с ним. Он что-то говорил там про ужасных людей, которые придут с гор и черной лавиной сметут все на своем пути, и все те, кто не погиб в бою с ними, познают муки ада – все старики, дети и женщины. Спасение почему-то заключается в нем.

Хорошо, – сказал Кирилл, остановившись. Было видно, что он о чем-то думает и у него есть какое-то решение. – Я отправлюсь в ваш мир, но не сейчас, а через год, при условии, что прямо сейчас вы мне заплатите большую сумму денег – это пойдет на подготовку к моему путешествию. В вашем мире есть магия, как я понял, и вам придется к ней прибегнуть прямо сейчас и здесь.

Да, в нашем мире есть магия, но лишь немногие ею владеют, и я в их числе, – старик был удивлен согласием Кирилла. Это его сильно смутило. Он не смог даже выразить свои эмоции, и слова были абсолютно бесцветными.

Мне нужна магическая вещь, чтобы переносить с собой вещи, много вещей. Сама же вещь должна быть очень маленькой.

Да, да, я понимаю, о чем вы говорите. – Старик достал из складок одежды горсть

маленьких шариков, размером чуть меньше перепелиного яйца, похожих на стеклянные шарики, в которые играют дети.

– Если хотите перенести что-то для вас важное, нужно произнести некоторые сло- ва, положив шарик на предмет или рядом с ним. Если вы разобьете шарик, то эта вещь будет потеряна, однако, сказав другие слова, вещь или вещи появятся на месте шарика,

старик постепенно овладел собой и снова был спокоен и уверен в себе. – Этот перстень укажет вам на портал между нашими мирами. Когда вы дотронетесь до портала этим перстнем, то дверь в наш мир откроется, вы сможете пройти в нее, – с этими словами старик протянул перстень с рубином очень тонкой работы. Кирилл сразу определил, что цена вещицы очень немаленькая.

Когда пройдете в наш мир, вы должны будете очертить круг перед дверью и перечеркнуть ее сверху вниз этим же перстнем. Я не знаю, для чего это нужно делать, но делать нужно. – Видно было, что старик очень рад согласию Кирилла, а потому разъяснял подробно, не торопясь.

Насчет денег: сколько? И какие нужны? Может, золото? – Он смотрел на Кирилла без тени насмешки.

Ну, думаю, килограммов двадцать или тридцать хватит. В слитках, пожалуйста.

Полагаю, прямо здесь и сейчас, – старик хитро прищурился. – Чтобы рассеять ваши сомнения?

Да.

Старик закрыл глаза, что-то забормотал, развел руки в стороны, после этого правую завел за спину, а левую с разжатыми пальцами поднял вверх. Между ним и Кириллом появился туман, который сгущался к земле. Потом в нем замигали искорки, а когда ту- ман рассеялся, на его месте лежали золотые слитки, сложенные в стопку, как кирпичи.

Безумный старик, я же просил двадцать, а не сто, как ты здесь навалил, – воскликнул Кирилл, глядя на все это широко раскрытыми глазами и не пытаясь скрыть изумление.

Ну и зачем мне столько этого добра? И как я теперь, а главное, куда все это дену, в карман положу? – Кирилл говорил, ни к кому не обращаясь, скорее рассуждал вслух. Старик протянул ему горсть шариков и сказал:

Я скажу вам нужные слова.

Кирилл тяжело вздохнул, взял шарики и положил в карман куртки, предварительно пересчитав их.

Хорошо, а как я узнаю, что попал в ваш мир, а не в другой, и в нужное время?

Я расскажу вам, как это делать, и многое другое, у нас есть еще достаточно времени, а пока давайте разберемся с этим, – старик показал на кучу золота и улыбнулся.

Они еще долго сидели у костра, который разжег этот странный старик благодаря все той же магии. Старик много рассказывал того, что нужно знать. Кирилл некоторые слова записывал в блокнот, который всегда, по давно заведенной привычке, носил с собой. Он записывал заклинания, описания и названия мест, по которым он будет идти, когда придет время.

Старик дал ему еще золотых монет, в присущей ему манере – с избытком, объяснив это тем, что денег много не бывает. Они вместе отметили то место, где находился портал, и спрятали неподалеку золотые монеты, которых было достаточно много, чтобы нести их с собой.

Потом, когда ночь начала заявлять о себе слишком настойчиво и в лесу заметно по- темнело, старик подошел к тому месту, где он несколько часов назад так эффектно появился, повернулся к Кириллу и сказал с надеждой в голосе:

Очень надеюсь на вас, и не только я, все королевство будет вас ждать. Теперь буду рассказывать ту легенду о Белом страннике, которую мы вместе придумали, чтобы ваш приход помог многим, и в том числе принцессе, преодолеть отчаяние.

Не знаю, что именно я должен сделать, чтобы всем помочь, но могу обещать, что сделаю все от меня зависящее. Также обещаю: перекупить меня не сможет никто.

Знаю, я знаю это и верю вам, мой Белый странник, – сказал старик как-то печально, о чем-то думая.

Он произнес уже знакомые Кириллу слова, воздух перед ним изогнулся и снова вернулся в прежнее свое состояние, старик вошел в портал и исчез.

Кирилл еще постоял немного и тоже пошел по направлению к своему дому. Дома он ничего не ел, не спал всю ночь, и лишь к утру его решимость стала непоколебима. Он точно знал, что ему делать, как это сделать и когда. Весь оставшийся день он просидел у компьютера, разыскивая адреса инструкторов, посылал им письма с предложениями научить его тому, что они знают сами. Потом отправился к своему хорошему знакомому бизнесмену, и остаток этого дня он провел, торгуясь с ним, продавая свое золото.

Через неделю на его счету начали появляться огромные суммы денег, и он мог спокойно начинать подготовку к своему заданию. На его предложения откликнулись мастера. Как он и рассчитывал, деньги, которые он предлагал, сыграли свою роль, и в глубине сибирских лесов застучали топоры тех, кто строил для него учебный лагерь.

Через месяц в лагере собрались несколько человек: мастер славянских единоборств, мастер по фехтованию, психолог, специалист по военной стратегии средневековья, мастер по стрельбе из лука, доктор. Каждый по условиям контракта должен был стремить- ся своим учением вынуть душу из Кирилла. Еще неделя прошла в относительном спокойствии, Кирилл бегал, отжимался от пола, укреплял, так сказать, себя для дальнейших занятий, а его учителя составляли программу его обучения.

После этой недели для Кирилла начался ад на земле.

Утро начиналось в шесть часов. Завтрак, потом рукопашный бой, после двух часов занятий – час стрельбы из лука и час метания ножей. Затем Кирилл ел и снова тренировался, только в фехтовании. Через три часа снова ел, и вновь в рукопашный. Вечером отдыхал, постигая психологию людей и тактику ведения войн и отдельных сражений.

Где-то в глубине души Кирилл надеялся на то, что учителя будут ну хоть немного его жалеть, как своего работодателя, но казалось, наставники даже получают от страданий своего ученика неподдельное удовольствие.

Они честно отрабатывали немалые деньги, а их ученик через месяц был на грани психологического срыва. Но после стал замечать, что у него немного стало получаться то или иное упражнение, и вновь воодушевился, воспрял духом.

Так проходили дни, недели, месяцы. Кирилл продолжал тренировки в том же режиме: три-четыре тренировки в день. Таскал тяжести, стрелял из лука, причем абсолютно в любую погоду и в любое время суток, метал всякие предметы в мишень, «танцевал с мечом», занимался рукопашным боем, и ему это стало даже нравиться. Он заметил, что его старая одежда стала ему мала, а когда стал на весы, то вопреки ожиданиям узнал, что его вес вырос на двадцать пять килограммов, из зеркала на него смотрел совсем другой Кирилл – возмужавший, покрытый грудой мышц мужчина.

Кирилл продолжал готовиться к путешествию в другой мир, заполнял свои шарики тем, что, как ему казалось, должно пригодиться по ту сторону портала. Так прошел год. Последние полгода Кирилл усиленно осваивал верховую езду и все, что с этим было свя- зано. Тренировки в связи с этим усложнились, ведь теперь он изучал все тоже, только верхом на лошади.

И вот он, Кирилл Мирный, сидит на земле у костра перед тем местом, где год на- зад ушел сквозь невидимые врата Сморкгол, этот странный пришелец, изменивший всю жизнь обычного человека.

Перед Кириллом лежали мешочки с золотыми монетами, которые они спрятали здесь же, и которые он не стал прятать в шарики. Странно то, что кожа, из которой были сделаны мешочки, ничуть не пострадала от года пребывания в земле.

Одет он был так, как ему советовал старик: не броско, но со вкусом, и подчеркивал своим видом серьезность всей своей натуры. На поясе у него висели те же шарики, с одним лишь отличием – они были заполнены скарбом Белого странника. Кирилл медлен- но встал на ноги, поднял и положил в мешок золото (оно заняло много места и сильно утяжелило его ношу), посмотрел по сторонам, как бы прощаясь со своим миром, и, сжав кулак, направил перстень в сторону, где, как он помнил, был портал. Перстень, вернее камень в нем, загорелся ярким алым огнем, и воздух перед ним качнулся, Кирилл произнес слова, которые выучил наизусть, и шагнул вперед.

Глава 2.

Ошибка

На той стороне его встретила довольно неплохая погода. Была весна.

Весенний вечер был теплый и безветреный, закатное солнце улыбалось ему, даря тепло уходящего дня. Здесь было хорошо. Кирилл как-то даже немного разочаровался, увидев, что мир не такой уж и страшный, как он себе представлял. Листья на деревьях только стали появляться, но и в этом столь раннем для себя возрасте они проявляли нежность к человеку, прикасаясь осторожно, чтобы случайно не оцарапать лицо незна- комца, пришедшего из далекого мира.

Странник повернулся к тому месту, где он прошел через портал, сжал кулак, обвел перстнем круг и перечеркнул его сверху вниз. Воздух перед ним дрогнул и затих. Человек повернулся к нему спиной и пошел прочь, он прекрасно помнил, куда ему нужно идти. Все приметы были точно такими, как их описывал Сморкгол, и поэтому Кирилл легко ориентировался на местности. Он шел около двух часов и даже не заметил этого. Еще через час вышел к большому дубу.

Ему говорили, что дуб большой, но когда он его увидел, то присвистнул от изумления. Дуб был огромен, даже десять человек, взявшись за руки, вряд ли бы его обхватили. Кирилл подошел к дереву, обошел его, глядя на крону, потом уселся на землю и стал ждать. Время было не позднее, и человек под деревом просто наслаждался природой, которая с интересом глядела на него и, как молодая девушка, красовалась перед ним.

Странник вдыхал ароматы весны и ждал. К нему должен был прийти молодой парень из рода посвященных. Посвященные – те, кто знал о причине его появления, и о том, кто он такой и что ему нужно. Они должны всячески содействовать ему без колебаний и лишних вопросов – это был их долг. Но время шло, а к нему никто не приходил. Уставшее солнце садилось за верхушки деревьев, птицы затихали, лес готовился ко сну.

Кирилл поднялся на ноги, огляделся и пошел собирать дрова для костра.

Вскоре под дубом горел небольшой костер. Кирилл спокойно сидел, глядя на огонь. Ночь спустилась незаметно, пробуждая сверчков и тех, чья жизнь протекает только под ее покровом. Странник ничего не ел, просто сидел и слушал, как кипит жизнь в это вре- мя суток.

Сон взял свое, и рассвет увидел пришельца мирно спящим на голой земле, что ему явно не мешало. Запели птицы, подул спокойный и по-весеннему неторопливый ветерок. Странник открыл глаза, глубоко вдохнул и потянулся так, как будто спал на перине, а не на голой земле.

Костер давно догорел, и Кирилл не стал разводить новый. Он достал из своего мешка кусок свиного сала, хлеб, луковицу и принялся завтракать.

Завтрак – это самый важный прием пищи, ибо он первый по очереди и часто бывает последним, поэтому должен быть плотным. Это Кирилл усвоил еще в армии.

Позавтракав, мужчина убрал следы своего пребывания на этом месте и пошел к ме- сту проживания посвященных.

Идти пришлось долго. Он легко находил нужную дорогу, и по меньшей мере к полудню вышел к небольшой деревеньке. Кирилл сел возле тропинки, которая вела в деревню, и стал ждать первого, кто будет идти туда или обратно. Первый взгляд на деревню го- ворил о том, что он попал куда следовало. Дома были деревянные, но без окон, крыши покрыты соломой, но печных труб не было ни на одной крыше. Вся деревня обнесена частоколом, что говорило о трудной жизни в этих местах. За стенами, огораживающими деревню, было поле, на котором росла пшеница.

Кириллу не пришлось долго ждать. через полчаса от деревни по тропинке, прибли- жаясь к нему, шла девочка лет десяти. Увидев Кирилла, она остановилась, с интересом посмотрела на него и спросила, лукаво прищурившись:

Скажи, путник, а кого ты здесь ждешь или поджидаешь?

Ты права, маленькая фея, я жду моего старинного друга Деклуша, он должен был меня встретить, но видно забыл, что я должен прийти, – сказал Кирилл. И, не вставая с места, чтобы не напугать девочку, протянул ей маленькое колечко, которое достал из мешка, пока говорил.

Не могла бы ты, милое дитя, напомнить моему другу, что я его жду, а за я это подарю тебе вот это колечко.

Деклуш никогда не говорил о том, что у него есть друг в чужих краях, я это знаю точно, но скажу ему, что ты его ждешь.

Девчонка схватила кольцо и побежала в сторону деревни, а через час Кирилл увидел, как из ворот вышел высокий широкоплечий старик, который спокойно и широко шагал. Как в армии, – подумалось Кириллу.

Когда старик подошел, было видно по его внешнему виду растущее удивление, только вот чему, Кирилл так и не понял.

Здравствуй, мой незнакомый друг Деклуш, я тот, кого ты ждал, почему ты или твой ученик не встретили меня у дуба, как это следовало сделать?

Кирилл говорил спокойно, без ноты упрека и обиды, и это как-то успокоило посвя- щенного, он ответил не сразу, тщательно подбирая слова:

Я действительно Деклуш, но не понимаю, почему должен был кого-то встречать, да еще у какого-то дуба?

А вот это озадачило Кирилла, и он серьезно твердым голосом сказал, вставая с земли:

Я тот, кого привел в этот мир Сморкгол. Тот, кто должен защитить принцессу и вручить ей власть над королевством, помочь его спасти. Тот, о ком говорится в пророчестве. Я – БЕЛЫЙ СТРАННИК. Закончив свою непродолжительную речь, Кирилл спокойно и уверенно смотрел на Деклуша немигающим взглядом.

Слово в слово, – сконфуженно произнес Деклуш и добавил:

Приношу свои извинения, господин, но вы должны меня понять, я не ждал вас столь рано.

Рано? – Кирилл был крайне удивлен и не скрывал этого.

Да, мой господин, вы прибыли на пять лет раньше, чем говорится в пророчестве, а там говорится о триста пятидесятом годе, а сейчас триста сорок пятый год, и еще там говорится о…

Знаю, о чем там говорится, я сам его составлял, – резко прервал его Кирилл и сел на землю. Он не знал, что ему делать все эти пять лет.

Вам нужно отдохнуть и поесть, а это будет удобнее сделать в моем доме. Пойдемте, мой господин.

Во-первых, я не устал, чтобы отдыхать, во-вторых, я сыт этим по горло, в-третьих, я должен подумать. Кирилл говорил, сидя на земле, подперев голову руками. Он даже не взглянул на старика, который стоял перед ним, как солдат перед генералом.

Потом странник поднял голову, поглядел на Деклуша и спокойно сказал:

Не знаю, как это произошло, но, может, это к лучшему. Погуляю по вашему миру и погляжу, что к чему. Да сядь ты, ради Бога! Не стой, как истукан!

Старик сел рядом на землю и по нему видно было, что он немного успокоился. Так они просидели еще пару часов, беседуя на интересующие каждого темы. Из этого разговора Кирилл узнал, что в королевстве царит смута, отдельные князья рвутся к власти, а маленькая принцесса не может ни на что влиять, и не лишилась она дворца только потому, что претендентов на корону слишком много, и они не могут договориться между со- бой. Узнал, что принцессе приходится всякими уловками отказываться от предложений выйти замуж. В общем, все было плохо.

Значит так, мне нужен конь и немного еды, я не буду оставаться у тебя на ночь и уеду прямо сейчас. Но тебе тоже надо будет скоро покинуть свой дом и отправиться в столицу для подготовки к моему появлению. Ты будешь посещать разные места, рассказывать о Белом страннике и о его скором и неминуемом приходе. Потом ты встретишься с принцессой. У тебя есть такая возможность?

Да, конечно. Я не единственный посвященный.

Ну так вот, ты пойдешь к ней и предупредишь, что я скоро буду, пусть потерпит и, по мере того, как будет подходить время, пусть больше нервирует своим поведением конкурентов на власть. Попутно ей нужно завоевывать расположение народа, даже если это будет стоить всей казны. Пусть чаще выходит к людям и помогает не всем, а только остронуждающимся. Меня одно только беспокоит: послушается ли она тебя?

Кирилл закончил говорить и, задумавшись, уперся взглядом в землю.

Ну, особых трудностей, я думаю, с этим не будет, наша принцесса и так ведет себя очень великодушно по отношению к народу. Вот только мне кажется, перед князьями она несколько растеряна.

Значит, пусть начинает вести себя так, как будто за ее спиной стоит несокрушимая и грозная армия. Это озадачит всех претендентов на трон, но со временем они придут в себя, даже будут беситься по этому поводу и предпринимать все более отчаянные и наглые попытки, а главное – открытые попытки свергнуть нашу принцессу. Да, в тонкости нашего плана посвящать августейшую особу не стоит, и о том, что я здесь, говорить тоже не надо. Надеюсь, это понятно?

Более чем, я сделаю все так, как сказано, и буду следить за тем, чтобы принцесса не изменила ход вещей в будущем. Буду с ней рядом, ведь ее знаю с рождения, вот почему именно я должен был встретиться со СТРАННИКОМ.

Хорошо. Значит именно ты будешь приходить каждую пятницу в самый дорогой трактир в столице через четыре года, и будешь там ждать моего человека до полуночи. Человек, пришедший от меня, скажет пароль: ТЫ ЛИ ГОВОРИШЬ О БЕЛОМ СТРАН- НИКЕ ТАК, КАК БУДТО ОН ЕСТЬ? На что ты ответишь: А ТЫ САДИСЬ НАПРОТИВ МЕНЯ И ПОСЛУШАЙ, А ПОТОМ САМ РЕШАЙ, ЕСТЬ ОН ИЛИ НЕТ. Не забудешь

слова?

Нет, не забуду, и буду ждать каждую пятницу до полуночи. Старик был полон решимости, слова его звучали, как сталь клинка.

После этого они еще немного поговорили, и старик отправился домой за лошадью. Он шел спокойно, и даже казалось, что плечи его стали шире, а спина ровнее, как после сброшенной ноши.

Ближе к вечеру Кирилл верхом на отличном скакуне отправился в путь. Он не знал, куда конкретно ему надо, просто ехал по землям страны, которую ему еще предстояло защитить. Сидя в седле, смотрел в монитор фотокамеры, на котором было изображение Деклуша, и невольно улыбался, вспоминая, как окаменел сам Деклуш после того, как Кирилл его сфотографировал. Он, конечно, пояснил старику, для чего это нужно, и лишь после этого посвященный расслабился и успокоился.

Подозревая, что Деклушу понадобятся средства для осуществления их планов, Кирилл дал старику достаточное количество денег. Впрочем, он прекрасно понимал, что денег всегда не хватает.

Так закончился еще один день в мире, где ему предстояло вершить свою новую судьбу.

Вторая ночь в новом мире была такой же теплой и гостеприимной, как и прошлая.

Кирилл сидел у костра и думал, чем ему заняться в первую очередь, о важности тех или иных действий. Потом он остановился на том, что дела надо решать по важности и мере их поступления, и после этого лег спать, но не на голую землю, а в спальный мешок, который он, как и другие вещи первой необходимости, взял с собой.

Проснулся Кирилл по привычке рано, и первое, что ему пришло в голову: он должен держать себя в форме, иначе так недолго потерять все навыки, которые он с таким трудом получил дома.

Он встал, сделал разминку, которая заняла около часа, потому, что не мог остановиться одно движение плавно переходило в другое, в третье и так далее. После разминки он почувствовал себя совсем другим полным жизни человеком. Ну а после физических упражнений с аппетитом съел завтрак, который состоял из куска вяленого мяса, хлеба, пяти вареных яиц и хорошего вина, которым его угостил Деклуш. Вино было действи- тельно хорошим, оно согревало и бодрило, без всякого намека на хмель.

После завтрака Кирилл собрал вещи, закрепил их на седле и, взяв под уздцы коня, пошел по направлению к торговому пути, о котором ему рассказал Деклуш.

Пройдя несколько километров, он отчетливо услышал запах дыма и понял, что почти пришел. Где-то на дороге стоял караван, коими был полон этот торговый путь. Кирилл сел в седло и поехал в направлении предполагаемого места встречи. И не ошибся, через полчаса он выехал прямо к месту стоянки каравана. Вот только груз каравана его как- то обескуражил – это были работорговцы. Кирилл направил коня к самому большому шатру. Подумал, что именно в этом месте найдет хозяина каравана. Он был прав. Навстречу ему, преградив дорогу, вышел молодой широкоплечий парень, который, судя

по лицу, совсем недавно проснулся и не успел привести в порядок свои мысли. Парень стоял перед лошадью и смотрел на Кирилла, с интересом разглядывая и его самого, и коня. Потом, овладев собой, как можно строже спросил:

Чего надобно тебе, путник? Почему без спросу к шатру хозяина едешь?

Без спросу еду потому, что спрашивать не у кого. В ночь прошлую перепились вы здесь видно, шельмецы, даже охраны нет нигде. А к шатру направился потому, что говорить хочу с человеком образованным и мудрым, а не с пьяной свиньей вроде тебя.

Кирилл говорил с таким презрением в голосе, что парень не сразу нашел, что ответить. Он попятился на два шага назад, поднял с земли валяющуюся там (видимо со вчерашнего вечера) дубинку и, положив ее на плечо, с ехидством произнес:

А ты, путник, слезай-ка с лошади, да и посмотрим, кто из нас свинья. Может, я и потревожу сон хозяина ради тебя.

Кириллу это показалось очень забавным, и, чтобы распалить пыл парня, он произнес с отеческим тоном, хотя видно было, что парень не намного моложе его самого:

Неразумный, ты ж пойми, если я слезу с лошади, то тебе не придется звать своего хозяина, ты маму звать станешь.

Спокойная и самоуверенная улыбка Кирилла подлила масла в огонь злости этого, так называемого охранника: его глаза расширились до необычайных размеров и загорелись такой яростью, что казалось, если бы он смог, то просто проглотил бы наглеца, который посмел с ним так разговаривать. А наглец не спешил слезать с лошади, да еще и, ухмыляясь, спокойно глядел на своего собеседника.

Слезай, я тебе говорю, – сквозь зубы процедил охранник, – или стащу тебя с твоей клячи.

Не такая уж и кляча мой конь. В его копытах больше ума и благородства, чем в тебе, а ты его обзываешь.

Кирилл улыбался охраннику и ждал, когда тот нападет, но охранник не спешил. Злость закипала в нем все сильнее, но что-то сдерживало. И тут Кирилл понял, что сдерживало паренька с дубинкой – тот не знал, как подойти к конному. И Кирилл добавил с издевкой:

Ну, коль ты конного боишься, то слезу сам, а ты, вельможный холуй, проучишь меня, наглеца.

Он спрыгнул с коня и отошел в сторону, чтобы тот не мешал ему, потом развел руки в стороны и с улыбкой сказал:

Ну, смелей, дитя, иди и научи меня уважать таких, как ты, скотов.

Парень ничего не ответил, бросился на Кирилла с воинственным криком, занеся дубинку над головой для удара. Кирилл стоял до последнего на своем месте, потом шагнул вперед и влево, перехватив правой рукой руку с дубинкой. Левая рука Кирилла нырнула под руку нападавшего, и мощным рывком он опрокинул охранника на землю. Он не отпустил руку, а наоборот, уперев колени в голову и ребра охранника, потянул вывернутую руку на себя так сильно, что парень вновь заорал, но от боли, и так сильно, что услышали, казалось, даже рыбы на дне протекающей рядом реки.

Это тебе, мразь, не рабов беззащитных бить! Это тебя научит уважать людей прохожих да прочих, – сквозь зубы произнес Кирилл, потом отпустил горе-воина и пошел к шатру владельца каравана. А владелец стоял у входа в шатер и смотрел на своего работника с неподдельным удивлением.

Охранник не звал маму, он просто лежал и скулил от боли, а боль была что надо, уж это Кирилл знал наверняка.

Меня зовут Скифид, я хозяин этого каравана и вон того парня, который лежит на земле, и хочу знать, чужестранец, за что ты покалечил моего лучшего охранника?

Голос Скифида звучал ровно и спокойно, он ничем не выдавал своих эмоций.

Почтенный Скифид, я не калечил твоего человека, а учил тому, как надо разговаривать с людьми проезжими, ибо никогда не знаешь, с кем ты разговариваешь, а равно и опозорить своего хозяина не сможешь.

Сейчас Кирилл говорил, проявляя уважение к собеседнику, и постарался выглядеть равным хозяину каравана.

Слова истинного мужа, а дела воина. Кто ты есть, путник? – более мягко сказал Скифид и добавил. – А впрочем, поговорим в моем шатре, мне всегда приятно говорить

с умными людьми, коим я тебя считаю.

Кирилл понимал, что сам Скифид кое-что мог в деле воина, иначе не предложил бы войти в свое жилище. После того как они вошли в шатер, Кирилл понял причину спокойствия: в шатре находились еще трое охранников, и выглядели они напряженными, видно, видели, как гость хозяина поступил с их товарищем, и на всякий случай были готовы ко всему.

Хозяин и гость расположились на подушках возле невысокого стола, и Скифид жестом предложил Кириллу все, что было на столе.

А на столе было достаточно великолепных для долгого похода явств. Приступив к еде после хозяина, Кирилл сказал:

Я брожу по земле в поисках того, что мне нужно, и в ожидании моего времени, а по ходу жизни, протекающей в пути, люблю общаться с людьми умными, повидавшими мир и людей всяких.

Я действительно повидал много на своем веку, но как прикажешь к тебе обращаться? – в голосе Скифида звучал неподдельный интерес.

Прости меня, почтенный Скифид, не хотел обидеть твой дом неуважением, просто забыл представиться, меня зовут Кирилл. Я из дальних земель, что лежат за Великим хребтом дракона.

Кирилл прекрасно знал, что за горами, именуемыми Великим хребтом дракона, очень мало кто бывал, а такой работорговец, как Скифид – и подавно.

Об этой стране Кирилл знал много из рассказов Сморкгола и не боялся рассказывать о ней Скифиду. Через пару часов Скифид и Кирилл были лучшими друзьями, и в глубине души Кирилл благодарил своего учителя по психологии. Из шатра доносился веселый хохот двух мужчин, которые относились друг к другу как родные. Потом раздалось пение: Кирилл пел Черный ворон, Скифид слушал внимательно и даже стал подпевать повторяющиеся слова.

Что это за песня? Мне она по нраву, – сказал он, откидываясь на подушки, лежав- шие за спиной.

Это песня воинов разных, ее поют там, откуда я родом, – грустным голосом произнес Кирилл и выпил одним глотком кубок вина.

Ты грустишь по дому, друг мой, – в голосе Скифида было участие, он смотрел на Кирилла с желанием и готовностью что-либо сделать для него.

Я почти забыл мою родину, а грущу по ней лишь потому, что, думая о ней, вспоминаю о моих умерших родителях. Но это не помешает нам с тобой веселиться, друг мой,

заметно повеселев, произнес Кирилл и вновь налил вина себе и своему новому другу. Они так просидели за полдень, караванщик рассказывал о дивных странах, в которых ему посчастливилось побывать, о людях, нравах, и, конечно, о ценах на рабов. После Скифид позвал Кирилла купаться в протекавшей рядом речке. Кирилл, как и Скифид, был весел и доволен знакомством, но долгое сидение за столом его немного утомило, и он был рад сменить обстановку, потому с радостью согласился.

Я понял, что ты, друг мой, очень богатый человек и счастливый, конечно, – положив руку на плечо Скифиду, сказал Кирилл, когда они вышли из шатра.

Богатый? Это почему ты так решил? – Скифид посмотрел на своего гостя с подозрением, и было заметно, как он весь напрягся.

Да потому, что ты много где бывал, много что видел и знаешь, а знания – это истинное богатство и не украсть, не пропить его нельзя.

Кирилл произнес эти слова так беззаботно, улыбаясь и не замечая подозрительного взгляда караванщика, что тот тотчас оттаял душой и тоже заулыбался, что-то замурлы- кал себе под нос и повел Кирилла к реке. Когда Кирилл снял одежду и пошел к реке, то заметил, что Скифид стоит на том месте, где снимал свою одежду, и внимательно рас- сматривает его.

Что с тобой, уважаемый, или я чей-то обычай нарушил по незнанию?

Причем здесь обычай? Смотрю на то, как ты выглядишь, и понимаю, что ты не совсем нормальный человек, или вовсе не человек – ибо с таким телом я еще никого не видел. Слышал, что только боги имеют такое могучее и красивое тело, а соответственно и силу. Теперь понимаю, почему так больно моему охраннику было.

Глаза караванщика были широко открыты, он стоял, напоминая статую. Кирилл только сейчас понял, насколько он отличался от нормальных людей. Его внешность на- столько изменилась, приобретая черты атлета, что в сравнении с ним любой мужчина выглядел тщедушным мальчишкой. Валы мышц, сменяя друг друга, как горные хребты простирались по всему его телу.

Полно тебе шутки шутить, я такой же, как и ты, человек. Только выгляжу так, как выгляжу, вот и все. Если хочешь – сделай царапину на моей руке и увидишь, что кровь моя не отличается от твоей, – с улыбкой произнес Кирилл и пошел к воде. Он, как огром- ное морское животное, нырнул в воду, почти не поднимая брызг. Скифид еще постоял, о чем-то думая, и тоже пошел купаться.

После купания они долго лежали на песке, говорили о всякой ерунде. Скифид оказал- ся очень неплохим пловцом, и только КМС по плаванию, засланный Кириллом еще до армии, не дал ему ударить в грязь лицом.

Обедать они пошли ближе к вечеру. Солнце еще было высоко, но стало прохладнее, и двое мужчин решили вернуться к шатру.

Ты меня прости за вопрос, но скажи, уважаемый Скифид, почему ты так беспечно ведешь себя? Целый день мы с тобой предаемся утехам разным, и ты ни разу не поинте- ресовался, как там твои рабы и все остальное.

В голосе Кирилла был живой интерес, и, немного подумав, Скифид сказал:

Это все от того, что когда-то я был действительно очень богатым работорговцем, у меня было много рабов и работников, это сделало меня слишком самоуверенным и жад- ным. Я ценил лишь деньги, только их. Старался заработать как можно больше, больше других и стать самым могущественным человеком своего города. Однажды я встретил такого же, как сам. Он предложил мне вложить все деньги в товар и увезти за море в страну зеленых холмов, там рабы стоят очень дорого. Я знал, что это риск, но жадность меня толкнула на этот шаг. Мы купили пять кораблей, скупили всех рабов, до каких мог- ли дотянуться, и отправились в путь. Из экономии мы не брали с собой должного ко- личества охранников и продуктов, надеялись на то, что нам хватит на пять недель туда, а обратно, сам понимаешь, с деньгами всякое достанешь: и еды, и чего хочешь. Но мы переоценили свои силы, на нас обрушился шторм, и носил три дня по морю; два корабля разбило о рифы Слез, один мы просто потеряли, и лишь на двух потрепанных судах мы выбрались из этого шквала смерти. Потом началось самое страшное – штиль. Две недели штиль, жара стала забирать наших рабов, продуктов не хватало, и мы почти отчаялись. К концу второй недели подул ветер, а на следующий день пошел дождь. Все вроде бы наладилось, но это только на первый взгляд – мы встретили наш корабль. На нем не было половины рабов, но это оказалось не самое худшее, оставшиеся были чем-то больны. На радостях мы не обратили на это никакого внимания и перегрузили оставшихся рабов и провиант на первые два судна, и поплатились за это. Через два дня среди рабов распространился мор, потом мор ударил по охранникам, а в завершение всего отчаявшиеся рабы подняли бунт. Два корабля были залиты кровью, бойня была такой, что порой я не знал, кого рубил, – рабов или охранников. Это длилось два дня, полных ужаса и страха, после остались только пятнадцать охранников и я. Мы сожгли один корабль, а на втором, изголодавшиеся, доведенные до предела человеческих сил, пришли в свою гавань. Продав свой корабль и собрав последнее, я вновь закупил рабов и отправился в путь, чтобы хоть как-то возместить ущерб. Но на одном из привалов был связан и брошен на произвол судьбы своими же охранниками. Караван увели, меня бросили, в общем

всё, конец мой был на том привале. На исходе дня меня нашел другой караванщик и спас, он привез меня домой, где меня ждала нищета. В общем, я одолжил денег и вновь увел караван, только очень тщательно отбирал людей и хорошо им платил, не считаясь с убытками, они же в ответ хорошо работали, и в результате то, что ты видишь – это мой караван после уплаты всех долгов и двух лет тяжелой работы. Всё, что я имею – караван, и если повезет, то я хоть как-то встану на ноги.

Скифид поглядел в глаза Кириллу и увидел там понимание. Другого он не мог уви- деть, и Кирилл сказал ему с улыбкой, положив руку на плечо:

Мой друг, нет худа без добра, и хорошо то, что хорошо кончается, а караван я твой так толком и не увидел, зато шатер твой мне, как дом родной.

Ну, это мы сейчас исправим. Я тебе все покажу.

И они пошли в сторону, где находились рабы. Рабов было много, человек сто. В сто-

роне от хозяйского шатра стояли несколько больших телег с клетками, в которых на- ходились люди, именуемые рабами. При виде этого Кирилла передернуло, появилось желание посворачивать шеи этим работорговцам. Но он пересилил себя и успокоился: в конце концов неизвестно, за что эти люди стали рабами.

Они подошли к первой клетке, в которой находились мужчины. Все они были из- мотаны хроническим недоеданием и покрыты толстым слоем дорожной пыли, и от того выглядели все на одно лицо.

Но один человек все-таки привлек внимание Кирилла. Это был широкоплечий муж- чина, с гордым взглядом свободного, когда-то властного человека.

Кто это? – спросил Кирилл, указав на раба, привлекшего его внимание и возбудив- шего интерес.

О, это очень интересный случай. Он был когда-то очень хорошим воином, под его началом были только лучшие, но его постигла неудача, как, впрочем, и всех в этом мире. Он влюбился в дочь своего господина и в результате ссоры убил своего несостоявшегося тестя, за это его продали в рабство в назидание другим. Позор и бесчестие лучшему из лучших – хуже смерти.

Скифид рассказывал и смотрел на раба, чтобы видеть, как тот будет реагировать. Но он не реагировал вовсе и сидел с таким видом, будто рассказ не о нем. В его глазах читалась неимоверная воля и самоконтроль, присущие настоящему воину. Лишь сжатые кулаки выдавали его состояние. Кирилл постоял у клетки, рассматривая этого человека, потом отвернулся и пошел к другой. Они ходили от клетки к клетке как в зоопарке, рассматривали живой товар, и Скифид с наслаждением рассказывал то одну, то другую историю, связанную с тем или иным рабом.

Вот это кто? – спросил Кирилл, показав на девочку лет двенадцати, которая сидела в углу последней клетки, обнимая двух маленьких детей, которые прижимались к ней и, как загнанные зверьки, с неподдельным страхом глядели на двух мужчин, осматривающих содержимое клетей.

Эта рабыня досталось мне не так давно, ее семья принадлежала одному моему зна- комому, он проиграл мне их в кости. Родители их куда-то делись – не знаю, куда. Да и, впрочем, какое мне дело? А они, надеюсь, принесут мне хорошую прибыль. Ведь рабыни, да еще и хорошенькие, как эта, дорого стоят.

Ведь они совсем еще дети, какой из них прок? – с искренним удивлением произнес Кирилл.

Ты меня удивляешь! Есть те, кто любит женщин, и те, кто любит девочек, а значит, и платят за них очень хорошо.

Они повернулись и пошли к шатру Скифида, весь оставшийся день провели за празд- ными разговорами. К вечеру Скифид, порядком охмелевший, принялся развлекать го- стя пением. Спать они легли затемно, но Кирилл не мог уснуть. Он все думал, как ему поступить. Мужчина не мог определить, что на текущий момент будет лучше для его дела. Терзаемый сомнениями и желанием повлиять на ход вещей, он вышел из шатра и направился к реке.

Вокруг царила тишина, сверчки распевали свои песни, весенний ветерок тихо шур- шал травой, костры охранников догорали. Кирилл шел тихо, как тень. Он не хотел при- влекать к себе внимания. Кирилл дошел до берега реки и сел на песок. Вода в реке почти не колыхалась. Не было волн. Казалось, что вода тоже спит, замерев на месте.

Кирилл смотрел на воду и думал о том, что ждет его завтра.

Так и просидел он всю ночь, даже не заметив этого. Просыпающееся солнце улыба- лось ему, как лучшему другу, оно было радо, что его встречает человек. Ветер дремал на кронах деревьев, и ему не было дела до какого-то там солнца, он устал за ночь, ему хотелось отдохнуть. В этой тишине, когда даже вездесущие птицы засыпали каждая на своей веточке, Кирилл услышал разговор двух мужчин. Он не знал, кому принадлежат голоса, и решил послушать, подобравшись поближе. Говорили двое. Один, как догадался Кирилл, был охранник, другой – человек лесного братства, так называл разбойников сам Скифид в разговоре с Кириллом.

Я тебе говорю, все надо делать сейчас, я не могу поить их каждый вечер, это вызовет у Скифида подозрения, а сейчас подходящий момент. Они с пришлым напились и спят без задних ног, а мы сможем провернуть все без хлопот. Кирилл узнал по голосу того парня, который утром преградил ему дорогу, а потом испытывал судьбу в поединке с ним.

Кирилл тихонько поспешил к шатру, вошел внутрь, где безмятежно спал караван- щик, и тихо потряс его за плечо. Несмотря на свой сон и выпитое вчера вино, Скифид вскочил с постели как ужаленный, и в его руке сверкнул нож.

Тихо, не шуми, я кое-что расскажу тебе о твоем лучшем охраннике, – сказал шепотом Кирилл, наклонившись над самым ухом караванщика.

Он рассказал своему новому другу об услышанном, и едва смог уговорить его не де- лать поспешных шагов. Потом Кирилл подошел к своему мешку и отвязал от него две палки, которые взял с собой как средство защиты. Караванщик искоса посмотрел на Ки- рилла и сказал с насмешкой:

Да, палками мы им мечи-то пообломаем точно, а главное – страха нагоним.

Потом, согнувшись в три погибели, сновал между охранниками и будил тех, кому до- верял больше всего. После подготовки к встрече непрошеных гостей два друга вышли из шатра, готовые ко всему. В руках у Кирилла были палки, у Скифида меч. Они сразу уви- дели чужих, что сновали у клетей с рабами и, не раздумывая, спокойно пошли в сторону незваных гостей. Кирилл во весь голос сказал:

Это почто произвол чините, псы никчемные? Или для вас иного, как разбой, дела нет? А ли вы, худые люди, со смертью играть вздумали?

Кто тут нас смертью пугать вздумал? Не вы ли, люди добрые? – сказал один из воров, и, судя по его уверенному поведению и наглой ухмылке, Кирилл понял, что перед ним главный.

А ты, собака, на колени падай и, скуля и вылизывая подошвы мои и моего друга, проси отпустить вас, тварей подлых, змей подколодных.

Завершив свою речь, Кирилл был уверен, разбойнику будет не до товара, он будет жаждать его крови.

И не ошибся. Главарь, скрежеща зубами от злости, пошел на Кирилла. В руке у него был меч, причем очень дорогой меч, а значит, доходное дело – грабеж, решил Кирилл. Вслед за своим вожаком двинулись и остальные разбойники. Вооружены они были по- разному: у кого был топор, у кого меч, а кто и просто с дубиной. Скифид же с неподдельным удивлением и интересом наблюдал, как его гость творит дипломатию.

На шум повставали охранники и стали спешно хватать оружие и готовиться к схват- ке. Кирилл спокойно и демонстративно положил одну из палок на землю. Одной рукой держал за рукоять палки, второй повернул верхнюю ее часть и снял ее. Под ней оказался клинок, по меньшей мере – странный клинок. Потом он проделал то же самое со второй палкой, и в руках у него оказались два клинка по метру длиной каждый. У Скифида от удивления увеличились глаза, и он прошептал:

А ты не так уж и прост, как я погляжу.

Ты еще ничего не видел, друг мой, – спокойно, не сводя глаз с любителей легкой наживы, произнес Кирилл.

Увидев это, разбойник остановился, одобрительно покачал головой и стал ждать, когда все разбойники соберутся за его спиной. Тактика, как понял Кирилл, отработанная. Он тихо прошептал Скифиду:

Отойди мне за спину и не вмешивайся, береги людей, вмешаешься по моей команде.

Понял?

Он сказал это таким тоном, что Скифид, ничего не говоря, повиновался и со своими людьми отошел на несколько шагов назад.

Последний раз предлагаю вам, скоты безродные, сдайтесь! Может, хоть рабами, но вы будете жить.

После этих слов, он точно знал, разбойники не уйдут, не оторвав ему голову. Впрочем, он этого и добивался.

Разбойники в первых рядах не спускали глаз с его клинков, странных клинков. Клинки были похожи на штыки для винтовок советской армии времен Второй мировой во- йны, только более длинные и, в отличие от штыка, у них все грани были острыми, как бритва. Разбойники бросились в атаку, все и сразу. Это было хорошо.

Кирилл стоял на своем месте, как будто ничего не происходило, потом, когда между ним и главарем банды осталось около двух метров, Кирилл рванул с места так стремительно, что бежавший рядом с главарем бандит даже не понял, почему в его груди дыра. От неожиданности главарь приостановился, но ненадолго. Он прыгнул на своего про- тивника как тигр, с одним желанием – уничтожить. Кирилл легко парировал его выпад и в свою очередь нанес удар левой рукой. К удивлению, его противник оказался про- ворнее, чем ожидалось, и он не стал дожидаться следующего выпада, а просто нырнул в массу своих сотоварищей, уходя от атаки. Разбойники нападали со всех сторон сразу, это было на руку Кириллу, он кружил как вихрь, сея вокруг себя смерть. Разбойники не могли дотянуться до него и только больше сбивались в кучу.

Кирилл легко отбивал удары разбойников и наносил точные и смертельные удары то влево, то вправо. Потом падал на колени и наносил удары по ногам, вскакивал и его разящие клинки пробивали шлемы разбойников, как яичную скорлупу. Затем все стихло, и разбойники отошли в стороны, оставляя этого сеющего смерть человека в центре. Кирилл остался стоять неподвижно; один клинок смотрел острием в землю, другой в небо, голова Кирилла была наклонена вниз, и он стоял, широко расставив ноги, не шевелясь, как статуя. Это завораживало всех – и разбойников, и охранников, переминающихся на месте, ожидая своей очереди, вступить в бой. Время шло, через несколько секунд у главаря сдали нервы и с диким воплем он бросился на того, кто так безжалостно и безнаказанно уничтожал его людей. Все остальные последовали его примеру. Кирилл стоял неподвижно, и за мгновение до того, как главарь нанес свой удар, исчез, и в тот же мо- мент главарь почувствовал обжигающую боль в правом бедре, следующее, что увидел он, было лезвие клинка, торчащее из его собственного горла. Тело главаря обмякло, он медленно упал к ногам победившего его пришлого человека, который каким-то непостижимым для понимания нормального человека способом мог противостоять целой банде и при этом выжить. Кирилл крикнул во весь голос:

Скифид, бери всех в кольцо! Бей, но не насмерть!

С криками охранники бросились в бой, в считаные секунды взяли в кольцо всех раз- бойников и стали теснить их к центру, а в центре был Кирилл. Потом все прекратилось само собой: разбойники были подавлены и растеряны, и не могли оказывать сопротивление без своего вожака, который никуда их не поведет в виду своей преждевременной кончины.

Разбойники побросали оружие на землю и сдались на милость победителей. После того, как все разбойники оказались под надежной охраной, пятеро особо приближенных к Скифиду охранников привели связанного и слегка побитого главного и самого лучше- го работника. Увидев их, Скифид сказал Кириллу:

Пойдем, друг мой, чинить суд над псом подлым.

Нет, не хочу я . Лучше пойду искупнусь, ладно?

Кирилл встал с земли, на которой отдыхал после боя, и пошел к реке, там помыл клинки и, не раздеваясь, упал в воду. Плавал недалеко от берега, стараясь смыть кровь с одежды, потом вышел из воды, разделся и вновь вошел в воду. Просидел в воде около часа. Ему не было совестно, его не терзали муки и сомнения по поводу случившегося, он сделал то, что должен был, и для чего пришел в этот мир, а именно –сражаться и побеждать. Вот только его немного удивило то, как легко далась ему победа. Все дело в неподготовленности бандитов, решил он. Кирилл лежал на песке с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом весны, когда к нему подошел человек и стал рядом. В его поведении не было ничего угрожающего и Кирилл, не открывая глаз, сказал:

Отойди, не закрывай меня от этого чудесного солнца.

А ты, брат, здоров нервами! Лежишь здесь и отдыхаешь, как будто ты телегу зерна продал, а не двадцать человек зарезал, – с улыбкой произнес Скифид. Он присел рядом и стал раздеваться для того, чтобы искупаться.

Не хочешь узнать, что поведал наш друг-предатель?

Хочу и жду, когда ты мне расскажешь.

Скифид заулыбался, встал, подошел к реке и сказал:

Он, мразь этакая, состоял в родстве с главарем банды, и когда нанимался, то цель его была – войти ко мне в доверие, а после того, как мы наберем самый крупный караван, захватить его, и, заняв мое место, стать крупным работорговцем, – караванщик вошел в воду и поплыл к середине реки.

А другие охранники? Ведь он с ними не сговаривался, как хотел на сторону свою

склонить? – спросил Кирилл, не вставая.

А он и не хотел их склонять на свою сторону, они должны были стать рабами, а бандиты – охранниками, деньги заработали бы на ровном месте и ни с чего. Недурно, не правда ли? – Скифид наслаждался прохладой речной воды и не спешил на берег.

И что ты будешь с ним делать после всего этого? – Кирилл спросил так, как будто не мог и представить себе, что бывает с людьми, совершившими такое, а представить можно было многое. Во-первых, самое простое – это смертная казнь на месте, во-вторых

умопомрачительные пытки – и в результате все та же смерть, потом – сдать судье и посмотреть на суд всенародный, и самое интересное – в рабство, в этом же караване, продать с максимальной прибылью и посмотреть в глаза, когда его будет уводить новый хозяин.

А что бы ты сделал на моем месте? – Скифид беззаботно плескался в воде, и, каза- лось, он все решил.

Я не на твоем месте, друг мой. Знаю, что ты для себя все решил, так поведай мне, стороннему наблюдателю, – с улыбкой сказал Кирилл.

Продам его и буду счастлив, а насчет стороннего наблюдателя – если б у меня побольше было таких сторонних, я б с богами спорить не боялся бы.

Скифид говорил, улыбаясь, но в его голосе читалась откровенная благодарность. Он вышел из воды и сел рядом с Кириллом.

Что дальше делать станешь, друг мой? Со мной пойдешь или своей дорогой?

Своей дорогой пойду. Ты мне нравишься, Скифид, но у каждого своя дорога, и каждый должен ее пройти. Мы с тобой ненадолго расстаемся.

Эти слова удивили караванщика, но он не стал ничего спрашивать, просто сидел и ждал, когда его друг расскажет о своих планах. Кирилл это понимал и не стал томить ожиданием гостеприимного хозяина.

Я вот что решил. Продай мне несколько рабов по моему выбору и телегу хорошую, чтоб я мог, как нормальный человек, путешествовать, и провианта немного человеческого. Ну что, продашь?

Продам ли я? – Скифид был удивлен, обескуражен и возмущен. – Ничего тебе не продам.

А вот это удивило Кирилла. Он поудобнее уселся на земле и поглядел на Скифида в упор.

Да, мой друг, я не собираюсь тебе кого-либо продавать. Ты спас мою жизнь и мой караван, добавил мне бесплатных рабов, и после этого я тебе буду продавать рабов? Выбирай себе все, что захочешь, и ни слова о деньгах.

Хорошо, убедил, но я попрошу тебя об одном одолжении, если ты не против.

Да как скажешь, друг мой Кирилл, все, что смогу, сделаю, – Скифид говорил с готов- ностью прямо сейчас приступить к действиям.

Не сейчас, а перед отъездом, я все скажу, а сейчас пойдем есть, а то мы с этими лесными братьями так и не поели.

Ну и нервы у тебя, Кирилл, – Скифид произнес эти слова с улыбкой, не переставая удивляться поведению своего гостя.

Да я и сам удивляюсь, – сказал в ответ на это Кирилл. И они громко, по-мужски засмеялись, потом пошли к шатру.

После обеда Скифид распорядился о том, чтобы приготовили телегу и провиант. В телегу запрягли двух лошадей, положили матрасы, набитые шерстью, кувшин с водой и посуду. После всех приготовлений Кирилл вместе с хозяином каравана пошли к рабам. Подходя к клетке с женщинами, они услышали, как маленькая девочка спрашивала у своей старшей сестры:

А когда наш папа придет? Ведь ты обещала, что он нас найдет и заберет с собой, я все жду-жду, а его нет и нет. Вот продадут меня, и он никогда меня не найдет.

Я не знаю, когда он придет, милая. Только знаю, что он обязательно придет за нами и заберет отсюда, – ответила ей старшая сестра, и в этот момент к клетке подошли Кирилл со Скифидом, и тот с насмешкой произнес:

Ну и зачем ты этим враньем кормишь дитя, ведь отец не придет за вами, и ты это знаешь не хуже меня. Ни ты, ни твои сестры, ни твой брат не увидят своего папашу, который, по твоим словам, должен вас спасти. В ответ на эти слова девочка ничего не ответила, только слезы отчаяния потекли по ее запыленным щекам. Две маленькие девочки смотрели то на нее, то на хозяина каравана, и не понимали, кому из них верить.

Ты не прав, друг мой. Их отец ближе, чем ты думаешь. Дитя говорит правду: их время пришло. Выпусти детей, всех четверых, я их отец и никто другой.

У Скифида отвисла от удивления челюсть, он лишился на время дара речи, и только широко раскрытые глаза говорили о безмерности его удивления, сам он стал подобен статуе, и его вид вызвал у Кирилла улыбку. Рабы в клетке оживились, стали всматри- ваться в Кирилла, как во что-то сверхъестественное, что могло произойти в этом полном несправедливости мире.

Совладав с собой, Скифид первым делом закрыл рот, потом жестом, не говоря ни слова, приказал вывести девочек из клетки. Дети были удивлены не меньше караванщика, только в отличие от него их удивление сменилось бурной радостью. Они вышли из клетки и, подбежав к Кириллу, обняли его, сидящего на корточках и поджидавшего своих детей. Дети плакали и готовы были задушить своего отца в объятиях, и они могли говорить только одно:

Папа, папочка, папа.

Кирилл поднял голову и увидел идущего паренька, лет восьми, он шел медленно, не спуская с него глаз, будто боясь, что он, его отец, растает, как мираж. Глаза паренька были полны слез, он боролся с ними, как мог, но у него не получалось, все, что он смог,

это не разрыдаться, как девчонка, он был, не смотря на возраст, мужчиной. Потом Ки- рилл подошел к мальчику, протянул руку и сказал:

Ну, здравствуй, сын, теперь мы всегда будем вместе.

У Кирилла упала из глаз скупая мужская слеза, увидев ее, мальчик ответил ровным голосом:

Я рад, что ты пришел, наконец, теперь и у нас все хорошо будет. Правда ведь?

Да, сынок, да, все теперь будет хорошо.

Это было все, что смог выдавить из себя Кирилл.

Видевшие все это охранники застыли и не смели даже пошевелиться, дабы не помешать встрече отца с детьми, женщины-рабыни тихонько плакали, и на их перепачканных лицах оставались дорожки от стекающих слез. Все смотрели на воссоединившуюся семью, и была такая тишина, что даже птицы не посмели ее нарушить, весь мир сейчас смотрел на отца, нашедшего своих детей, и на детей, которые все-таки дождались своего спасения. Вот так и рождаются легенды в среде рабов, дарящие надежду в их нелегкой жизни.

Первым пришел в себя Скифид, он радостно хлопнул в ладоши и крикнул охранникам:

Что стали бездельники, все бы вам не работать, стол накрыть и накормить детей моего друга.

После этих его слов жизнь вновь потекла своим чередом, птицы, замершие на ветках деревьев, запели, ветер вновь подул, весело играя с травой и листьями, даже солнце стало светить как-то ярче. Началась новая жизнь, пусть не для всех, но все-таки началась. Кирилл взял двух малышек на руки и пошел к реке, там он посадил их на траву и сказал мальчишке:

Сынок, иди к шатру и попроси у почтенного Скифида мой мешок, который я в шатре оставил, и ничего не бойся, ты свободный человек, ты мой сын, ты никому ничего не должен.

Мальчик поколебался немного, но спорить не стал, просто пошел к шатру, видно было, как он превозмогал свой страх и неуверенность.

Пришел он не один, а в сопровождении Скифида, в руках которого был немалый мешок Кирилла. Скифид, не выпуская из рук мешок, спросил:

Ты что, в путь собрался, и об элементарном прощании забыл, а?

Как мог ты так подумать обо мне, я всего лишь детей мыть собрался, да и накормить ты их обещал, я ж не могу мимо такой удачи пройти.

Кирилл говорил спокойно, как будто ничего не случилось, и детей он мыл в этой реке каждый день. Караванщик в свою очередь засмеялся во весь голос, и сказал:

Я тоже помоюсь, коли так, но мыться я буду так, как твои дети. Голос его звучал, как вызов на шуточный поединок.

Как тебе угодно будет, друг мой, как тебе угодно.

Кирилл тоже улыбался, и, казалось, он был на вершине счастья. Он достал из мешка бутылку с вязкой жидкостью и налил эту жидкость в руку. Потом растер ее о волосы самой маленькой, и все увидели, как эта жидкость превратилась в густую пену, распространился приятный запах и страх, который сперва посетил детские души, исчез, пена смывала не только грязь, но и прошлую жизнь этих исстрадавшихся детей.

Ух ты, а мне нравится, и я тоже хочу такую же настойку для мытья, – с радостью и удивлением ребенка произнес Скифид.

Это не настойка, это шампунь, и я тебе дам такой, но потом, – занимаясь своим делом, сказал Кирилл.

Подошли охранники, принесли одежду и положили на песок рядом с лохмотьями, в которые были одеты дети.

А это от меня подарки твоим детям, – радостно заявил Скифид и указал на вещи.

Старшая девочка стояла в нерешительности, она не могла раздеться в присутствии двух мужчин, увидев это, Кирилл посмотрел ей в глаза и по-отцовски произнес:

Подожди, пожалуйста, дорогая, я и дядя Скифид сейчас уйдем, и ты сможешь вымыться, потом вы придете к шатру, где я вас буду ждать, хорошо?

Да, отец, так я и поступлю, сделаю, как ты говоришь.

Девочка не могла еще определиться, как ей себя вести, и это так заметно было, что Кирилл слегка растерялся сам. Кирилл вымыл малышей и вынес их на руках из воды, вынул из мешка полотенце и стал вытирать детей. После того, как он вытер их, подошла старшая и стала одевать сестер, Кирилл поднялся и пошел в сторону лагеря, и тут он услышал за спиной тихий голосок самой младшей:

Папа, папа, не уходи, и я с тобой.

Кирилл повернулся и увидел, как маленькие девочки, не сходя с места, тянут к нему свои ручки и плачут, только в его присутствии они могли чувствовать себя в полной безопасности.

Я не ухожу от вас, просто подожду вас у шатра, хорошо?

А ты, правда, не уйдешь, а?

В девочке говорил страх, она боялась потерять обретенное счастье, и то видно было отчетливо.

Нет, милая, я никуда не уйду, я же так долго вас искал, я жить без вас не смогу, а не то, что уйти.

Кирилл говорил как мог мягче, чтобы дети смогли успокоиться.

Ну, хорошо, только ты далеко не уходи, чтобы я смогла тебя позвать, хорошо, – с улыбкой сказала маленькая дочь.

Двое мужчин шли медленно и молча, только в шатре наедине Скифид нарушил во- царившуюся тишину:

Ты очень мужественный человек, такой поступок не каждый сделает, но я никак не возьму в толк, зачем тебе это? Ведь это твои дети, так же как и мои, как мне думается.

Это мои дети, и все тут, не спрашивай меня, почему так, я не смогу ответить. Кирилл говорил так, как будто ничего не произошло, все было, как всегда.

Ну тогда ты, наверное, помнишь, что старшую дочь твою зовут Нилея и ей четырнадцать лет, средней – четыре года и зовут ее Ания, младшую трехлетнюю Манилу и восьмилетнего Стартуса ты тоже не забыл, я знаю, – Скифид произнес это все с хитрой усмешкой на лице и глядя Кириллу в глаза.

Да, я помню это прекрасно, как можно забыть своих детей, но все равно спасибо, друг мой.

На лице его не дрогнул ни один мускул, он выглядел абсолютно спокойным и невозмутимым. Скифид даже отложил кусок мяса, который взял в руку, и рассматривал его, раздумывая, есть или нет.

Ну и нервы у тебя, не перестаю удивляться.

Пришли дети, они стояли у входа в шатер и не решались войти, да и все, что происходило с ними, было впервые, и скромный шатер караванщика им казался королевским дворцом. Это были совсем другие дети, в новой добротной одежде они не были похожи на недавних рабов, что сидели в клетке и не могли даже гадать о своей судьбе. Приталенное слегка платье струилось по девичьему телу Нилеи, и от того она похожа была на невесту, малыши были похожи на ангелочков, только без улыбок и не таких полнощеких, но не менее прекрасных, парень выглядел немного старше своих лет, и по взрослому серьезен. Это были его дети, от мысли такой замирало сердце.

Не стойте, дети, у входа, садитесь подле меня и поешьте. Нилея, веди всех к столу и накорми детей.

Все это Кирилл сказал таким будничным тоном, что дети опешили еще более: у стар- шей девочки налились слезами глаза, она едва сдерживала их, если и были какие-то со- мнения у нее, то Кирилл только что их развеял, как солнечный свет растворял утренний туман. Она неуверенно шагнула вперед по направлению к Кириллу, а младшие девчонки, как ужаленные, подбежали к нему и уселись по обеим сторонам от него. Только мальчишка, полный мужского достоинства, не спеша подошел к своему отцу и, немного по- колебавшись, сел по правую руку от него.

Нилея села по левую, но к еде никто не прикасался, все чего-то ждали.

Ну давайте кушать, что ли, – с улыбкой сказал Кирилл и потянулся к столу, дети его опередили, они ели и улыбались, младшие старались заглянуть в глаза Кириллу, Скифид улыбался, глядя на все это, а дети, казалось, даже забыли про свою прошлую жизнь, которая закончилась неполный час назад. Потом Скифид разошелся не на шутку: он начал дурачиться за столом, что немало позабавило детей, они смеялись, не стесняясь, громко и весело. Да и как можно не смеяться, когда взрослый мужчина ведет себя, как избалованный ребенок. То он ел так, что еда разлеталась во все стороны, то подбрасывал куски мяса вверх и ловил ртом. Из этого мало что получалось, но когда получалось, то Скифид так причмокивал, как будто он совершил самый героический подвиг. Дети смеялись от души, размахивали руками, и в этот момент кусок мяса из руки Ании вылетел и попал Скифиду на грудь. Мясо осталось лежать на груди замершего Скифида, в шатре воцарилась оглушительная тишина, даже охранники на улице повернули головы в сторону шатра, не зная, чего ожидать.

Ания смотрела на караванщика широко раскрытыми глазами, полными ужаса. Все ждали. Скифид с серьезным видом приподнялся, налил в кубок воды, потом резким движением плеснул в девчонку, от неожиданности происходящего у ребенка захватило дух, и она замерла с открытым ртом и с не менее открытыми глазами. Кирилл тоже налил воды в свой кубок и спокойно подал дочке, та, недоумевая от того, что ей предложили, кубок приняла, немного подумав, глядя на воду в кубке, потом поглядела в лицо отца. Тот ей кивнул, одобряя ее решение, и плеснула воду в лицо Скифида. Тот сделал глубокий вдох и выдох, разбрызгивая воду на всех, делясь ею с каждым, и засмеялся так, как не смеялся, казалось, никогда. Дети взорвались звонким смехом – это была победа над страхом, который сжимал их сердца всю их жизнь. В шатре так смеялись взрослые и дети, что все в караване невольно нет-нет да и посмотрят на шатер, где веселился народ. Веселые и довольные мужчины вышли из шатра и пошли в сторону клеток с рабами. Вслед за ними вышли дети. Кирилл взял младшую Манилу на руки и в окружении своих детей пошел к рабам, они шли вдоль клеток с рабами, и все рабы глядели на них, как на совсем других людей, как будто они только что спустились с небес, а не вышли из клетки для рабов. Никто из рабов не выронил ни слова, просто смотрели, и взгляды эти красноречивее слов были.

Кирилл дал старшей дочке кошель с деньгами и она несла его широко раскрытым, младшие дети раздали медные монеты каждому рабу, вкладывая в руку и желая им доброй судьбы. Рабы принимали их молча, иные плакали, иные просто смотрели на монету, зажимали ее в кулаке, боясь потерять. Шествие остановилось возле клетки с тем самым рабом, что недавно привлек внимание Кирилла.

Его выпусти, пожалуйста, он нужен мне, – Кирилл сказал это и посмотрел Скифиду в глаза.

А что, и выпущу, что мне стоит выпустить какого-то там раба!

Он подозвал жестом охранника, который был неподалеку, и приказал ему вывести из клетки указанного раба.

А это твой дядя, которого ты не видел сто лет, – Скифид говорил с явной издевкой.

Нет, это просто человек, который мне нужен, – спокойно произнес Кирилл, не обращая внимания на тон своего друга. Раба вывели под руки два охранника, готовы подавить любой мятеж, поставили перед Кириллом, не отпуская.

Отпустите его, и, пожалуйста, оставьте нас наедине.

Кирилл был непреклонен в своем решении остаться наедине с этим рабом, и это чи- талось в его голосе, поэтому охранники не стали перечить, тем более что они хорошо знали, на что он был способен, да и сам раб тоже имел возможность насладиться зрелищем боя, в котором первой скрипкой был человек, его освободивший.

Дети, пойдемте я вас на коне покатаю, – сказал Скифид и увел детей за собой. Дети явно идти не хотели и постоянно оглядывались, но все же ушли.

Идем, – сказал Кирилл и пошел к реке. Раб пошел за ним, но не как раб за хозяином, а как свободный человек за равным. На берегу Кирилл сел на песок и, дождавшись того, пока его собеседник сел рядом, глядя на воду, сказал:

Рассказывай, только правду, кто ты и за что в рабство угодил.

Нечего мне рассказывать, да и с чего начать даже не знаю, – сказал мужчина явно растерянным голосом.

Начни сначала, – Кирилл продолжал смотреть на воду.

Зовут меня Холгас, я был командиром личной охраны Мандраса, князя пограничных земель Колгании, моей страны. Не всем удается подняться из простых до такого положения, и, естественно, не все мне были рады в высшем обществе. Ну а потом на мою беду мой господин, доверяя мне, наверное, предложил жениться на его дочери, зная мои к ней чувства. Я, естественно, согласился, потому что думал, что дочь моего господина, несравненная Адидель, тоже любит меня. После нашего разговора с Мандрасом я, окрыленный, побежал к своей любимой и рассказал ей о предложении отца, но вот только особой радости не увидел в ее глазах, потом мы даже, не помню из-за чего, рассорились, и я пошел к себе. А на утро меня арестовали мои же солдаты и обвинили в убийстве моего князя. Судили меня быстро, а обвинителем был тот, кто ранее подчинялся мне по службе, за него и вышла замуж моя Адидель, ну вот и все вроде бы, – Холгас говорил спокойно и без эмоций. Видно, все перегорело в его душе, и он перестал по этому пово- ду переживать, во всяком случае, сильно переживать, но Кирилл помнил, как побелели костяшки сжатых в кулак пальцев, когда Скифид рассказывал его историю.

У меня есть предложение, от которого ты можешь отказаться, если захочешь. Ты все равно останешься свободным, поверь, это правда, – говоря эти слова, Кирилл смо- трел в лицо своему собеседнику, он должен был понять: заинтересуется Холгас его предложением или нет.

Они говорили долго, издалека можно было подумать, что они просто сидят и смотрят на реку, изредка поглядывая друг на друга. К каравану Кирилл вышел один, он подошел к Скифиду и, поглядев в его глаза, сказал:

У меня есть к тебе предложение, и ты, думаю, будешь ему рад, – сказал он это с улыбкой прощающегося человека.

Пошли в шатер, поговорим о делах, потом о прощании нашем, – засмеявшись, про- изнес Кирилл. Он положил руку на плечо караванщика, и они пошли к шатру. Кирилл сразу подошел к своему мешку, достал из него прозрачную бутылку и протянул ее караванщику.

Это тебе мой подарок, как я и обещал.

Потом достал десять увесистых мешочков с золотом и положил перед Скифидом, тот развязал один, поглядел внутрь и с широко раскрытыми глазами спросил:

Что это, и за что это, ты знаешь, что здесь на десять таких караванов.

Знаю, но все равно ты должен это золото взять, ты хороший и честный человек, не смотря на то, что работорговец, и заслуживаешь того, чтобы тебе помогли. Но и ты мне поможешь, если сможешь.

Интересно чем? – в голосе караванщика сквозил интерес, и в этот момент в шатер вошел Холгас.

Этот человек будет встречать тебя и твои караваны на этом месте, будет покупать у тебя рабов, которых ты специально для меня будешь отбирать на всевозможных рынках. Меня интересуют только те, кого можно будет брать в армию.

И эти деньги для того мне и вручены, да? – некое легкое разочарование было в голосе Скифида. Нет, деньги эти только для тебя, Холгас будет приезжать со своими деньгами, он будет отбирать тех, кого посчитает нужным купить, и дать тем самым свободу.

Кирилл говорил спокойно, без тени иронии, и Скифид сразу понял, что его новоявленный друг не шутит.

Потом был прощальный ужин. За столом сидел счастливый отец, счастливые дети, бывший раб, переодетый и совсем не похожий на раба своими повадками, и расстро- енный караванщик, горечь расставания которого не имела границ, и он не пытался это скрыть. Даже внезапно свалившееся на него богатство не могло его успокоить, настолько он прикипел душой к этому странному путнику. После ужина Кирилл сел на коня, дети устроились в повозке, приготовленной для дальних путешествий, Холгас правил лошадьми, и все они тронулись в свой путь.

Рабы долго глядели в след покачивающейся на неровной дороге повозке, в которой уезжали дети-рабы, нашедшие своего отца, и бывший военачальник, ставший по воле судьбы рабом, и вновь, по воле все той же судьбы, обретший свободу. Там, в повозке, ехали те, о ком еще долго будут рассказывать истории на перевалах, и в услужении своим новым хозяевам, и благодаря кому легенда о счастливом конце, даже у раба в судьбе, будет жить вечно.

Глава 3.

Путь домой

Они ехали долго настолько, насколько позволяла весенняя теплая ночь, луна светила так ярко, что было видно на многие метры вперед. Повозка тихо покачивалась и, как мать, убаюкивающая свое дитя, укачивала детей, которые были внутри ее. Они спали впервые спокойным детским сном. Самая маленькая улыбалась во сне и прижимала к себе руку Кирилла, словно боясь, что он может уйти и не вернуться. Она все время, как Кирилл сел в повозку, была рядом с ним, то пристально рассматривая, то просто обняв, сидела молча и смотрела, как дорога уводила их прочь от этой страшной жизни в неволе. Две старшие дочери спали, обняв друг друга и укутавшись в одеяло так, что видны были только их макушки. Парень, как подобает настоящему мужчине, спал отдельно от девчонок, но так, чтобы при необходимости видеть их. Холгас сидел на облучке, не сводя глаз с дороги, при любом повороте дороги направлял лошадей так, чтобы повозка не раскачивалась слишком сильно. Видна была многолетняя военная закалка, он нес служ- бу, как будто его собственная жизнь зависела от результата их поездки. Не один Кирилл не спал, он сидел в повозке и смотрел на то человеческое счастье, которое мирно спало рядом с ним, и понимал: его жизнь и дальнейшие планы теперь зависят от того, как он будет жить со своей семьей. Он очень осторожно освободил руку от объятий дочери и пробрался на облучок, сел рядом с Холгасам, взял у него поводья и тихо сказал:

Иди поспи, я все равно не могу уснуть, и посижу за тебя.

Холгас не стал упрямиться, просто максимально тихо перебрался в повозку, лег с самого края и, не укрываясь, уснул быстро, как ребенок.

Кирилл правил лошадьми еще пару часов, пока не выехал на довольно милую поляну. Она сразу ему приглянулась, и он решил, что можно устроить привал. Распряг лошадей, стреножил и пустил пастись на поляне. Глядя на коней, мирно пасущихся в ночи, Кирилл вспомнил себя в детстве, когда ходил с отцом и дедом пасти колхозных лошадей и целую ночь просиживал у костра со взрослыми мужиками, слушая их рассказы и наблюдая за тихо фыркающими в ночной тишине лошадьми. Теперь он сам со своим сыном будет ходить на ночные выпасы, и это его радовало. Он не спал до рассвета, просто сидел и думал, что стало его новым миром и новой жизнью. Было немного обидно, что не мог раскрыть всей правды, хотя бы детям, но успокаивался, что со временем его домочадцы все узнают и между ним и детьми не будет никаких тайн и недомолвок. Когда стало просыпаться улыбчивое солнце, которое стремилось обогреть всех и сразу, Кирилла стало клонить в сон, и, почувствовав это, Холгас присел с ним рядом и, глядя на лошадей, сказал: Идите поспите, господин, я посторожу вас. Не волнуйтесь, не сбегу и не предам ни вас, ни ваших детей.

Я знаю, Холгас, я все это понял давно и не сомневаюсь в тебе, – сказал Кирилл, поднимаясь с земли и направляясь к повозке.

Пробуждение было внезапным, Кирилл вскочил, как ошпаренный, и, схватившись за нож, занес руку для удара и тут же остолбенел: он чуть не набросился на собственную дочь, а она отпрянула и в ее глазах застыл ужас. Кирилл понял, что невольно напугал ребенка лишь потому, что тот пощекотал его травинкой за ухом. Тихо обнял ее и прошептал на ушко:

Прости, пожалуйста, своего глупого отца. Забыл, что ты, милая, рядом. Манила, прости меня, прошу.

Девочка оправилась от шока и также тихо сказала:

Прощаю тебя, папочка, ты ведь не нарочно это сделал, и ты меня прости, что тебя разбудила, я больше так не буду делать.

Нет, не извиняйся, дочка, и впредь буди меня тогда, когда захочешь, я не буду злиться, ведь ты моя доченька, и я тебя очень, очень люблю.

После этих слов Манила посмотрела в глаза отцу, словно хотела убедиться, что он не шутит, и с улыбкой сказала:

Ну, тогда пойдем к столу, буду тебя кормить, а потом ты покатаешь меня на коне, хорошо?

Конечно, покатаю, но только, если будешь кормить вкусно, а если мне не понравится, то я тебя съем, и ты никогда не сможешь кататься на лошади.

Кирилл схватил девчонку, заливающуюся звонким детским смехом, и, буквально выпрыгнул из повозки, как огромный кот с мышью из хозяйского амбара. Он подошел к разложенному на земле покрывалу, на котором стояли блюда с едой, а на краях покрывала сидели все его дети и ждали главу семейства. Только Холгас был поодаль и возился с лошадьми, готовя их к долгой дороге. Кирилл уселся на покрывало, усадил дочь на колени и, обращаясь к Холгасу, сказал:

Оставь лошадей и иди к столу. Сейчас мы будем есть, а потом будем думать, как нам быть дальше, и не сторонись нас: мы все вместе уехали и все вместе будем дальше, пока не придет время расстаться.

Да, господин, иду, – в голосе Холгаса чувствовалось некое облегчение, он не знал, как ему себя вести, а сейчас все стало на свои места. После еды Кирилл почувствовал себя намного лучше, и ему захотелось заняться делами.

Пока старшая дочь собирала посуду, он в сопровождении Холгаса шел по поляне, рассматривая ее так внимательно, как будто до сих пор не видел. Холгас шел рядом, не задавая никаких вопросов, понимал, что господин сам расскажет, если нужно будет рассказать. И не ошибся, Кирилл начал разговор сам и сразу с главного:

Эта поляна послужит хорошим местом для твоего лагеря, и от караванной тропы не далеко, а от цели порядком. Как считаешь, генерал? Думаю, не стоит искать другого места, хочу, чтобы ты тренировал своих людей и как следует тренировал. Сперва ты подготовишь много хороших лучников. Они должны уметь поражать цель на сто шагов, не меньше, я имею в виду – точно поражать цель в любую погоду, потом мечники и копейщики. Их ты будешь набирать поровну и готовить почти одинаково, разница только в том, что копейщики берутся за мечи только после того, как выронят копье, а мечники берутся за копье, если выронили меч, и нет возможности его вернуть. Ну, конечно, в самом начале с тобой придут строители и начнут здесь все обустраивать. Как думаешь, осилишь?

Кирилл поглядел Холгасу прямо в глаза и не торопил с ответом, просто ждал его.

Думаю, справлюсь, но трудно готовить людей к войне, как я понял, и не говорить им, в какой войне они будут гибнуть, да и разбойники здесь водятся, как бы не помешали нам они, – он говорил спокойно и хотел, чтобы к нему прислушались, ведь он не новичок, и это было видно.

Ну, разбойники – это как раз и хорошо, будет практика у ребят, – Холгас улыбнул- ся этим словам. – Недостаток информации объясню так: если солдат ничего не знает о планах начальства, то и под пытками ничего не скажет, вот так и объяснять будешь. Не обижайся на то, что и ты не все знаешь, так надо, никто не должен знать, для чего здесь, в глухих местах, вдали от людских глаз, строится учебная база. Одно могу сказать, если пойдешь со мной до самого конца, то либо погибнешь, либо прославишься. Но и в том и в другом случае геройскую судьбу, и вместе с ней смерть или жизнь, я тебе гарантирую. Все дальнейшие инструкции ты получишь позже и письменно, а теперь, когда ты кое- что знаешь, подумай и приходи ко мне после полудня. Либо ты клятвенно присягнешь мне верой и правдой, не щадя жизни своей, служить, либо мы распрощаемся с тобой по мирному, и ты пойдешь своей дорогой. Не стану тебя ни в чем винить и осуждать.

Кирилл посмотрел Холгасу в глаза и пошел к повозке. Он не оборачивался, знал, что его новоиспеченный генерал простоит так еще минут пять.

Холгас, действительно, стоял неподвижно еще некоторое время, а по истечении его отправился на другой край просторнейшей поляны и просидел там почти до вечера. Девочки, причем все вместе, отнесли ему обед и, ничего не говоря, удалились. Только Манила по дороге к повозке часто оборачивалась в сторону задумчивого мужчины, который не стал даже прикасаться к еде, а только поблагодарил и остался на своем месте. Но этот интерес прошел, когда Кирилл усадил ее в седло и стал катать по поляне. Потом к нему подошли Нилея с Анией и неуверенно попросили их покатать тоже.

Кирилл посмотрел на своих дочерей и, как можно мягче, сказал:

Не бойтесь, дети, отца просить, но на коня сядут только двое из вас троих.

Ну, тогда, может, Ания покатается, а я потом как-нибудь, – разочарованно произ- несла Нилея.

Вы мои дети, и я не могу обделить кого бы то ни было из вас. Манила немного покаталась, и теперь могут другие покататься.

Он ссадил младшую дочь с лошади, усадил потом на коня двух старших, после это- го младшую посадил себе на плечи и с общим смехом, держа коня под уздцы, побежал по поляне, подпрыгивая и изображая конское ржание. После пробежки, которая заняла продолжительное время, весь мокрый от пота и уставший, но счастливый Кирилл доставил девчонок к повозке, а сам разлегся на густой и мягкой, как персидский ковер, траве. Он поднялся на локте и посмотрел на Стартуса, своего сына, который все это время был возле повозки и вел себя, как часовой на посту.

Сынок, сел бы на коня, да проехал по дороге вперед, посмотрел, как там путь или развилка есть неподалеку, может, люди какие есть, но к ним не лезь, а сразу назад, хоро- шо?

Хорошо, отец, так и поступлю, – сказал Стартус и пошел к лошади отца, вскочил в седло и, как заправский казак, поскакал по дороге.

Он у старого хозяина при конюхе был, – сказала Ания, видя удивление Кирилла.

Ну, тогда все понятно, – выдохнул Кирилл, снова улегся на траве и стал рассматривать облака. Девочки легли рядом с ним и тоже устремили свои взгляды к небесам.

Через час приехал Стартус и, судя по внешнему виду коня, он ехал не шагом. Лихо спрыгнув с лошади, парень стал снимать с него седло и на ходу рассказывать, что видел. Впереди дорога прямая километров на десять, как понял Кирилл, и людей по ней ездит немного, скорее всего по ней ездили раньше, но почему-то перестали.

Уставшее солнце намекало на то, что скоро будет вечер, и оно собирается покинуть небосвод. Кирилл почувствовал слабый голод и предложил девчонкам приготовить ужин, пока они с сыном принесут дров на ночь. Когда ужин был готов, и костер горел, радостно потрескивая и жадно поедая дрова, к общему столу подошел Холгас. Положив посуду, в которой днем ему приносили обед, он обратился к Кириллу:

Господин, я принял решение и хочу тебе об это рассказать.

Кирилл встал, отошел от покрывала, на котором стояла посуда со свежей едой, стал напротив Холгаса и немигающим взглядом уперся в него.

Говори о своем решении и не бойся быть непонятым, мы не осудим и не прогоним тебя в любом случае.

Холгас опустился на одно колено и торжественным тоном произнес:

Господин мой, присягаю тебе в верности и клянусь служить тебе верой и правдой до самой моей смерти, когда бы ни пришла она, клянусь быть рядом и не предам тебя ни за деньги, ни за блага земные, обещаемые врагами твоими и врагами дел твоих. Если я нарушу свою клятву, пусть твоя рука покарает меня, и не будет мне в том пощады, пусть душа моя не знает покоя, если я предам тебя и удалюсь прочь от расправы твоей. Он оставался коленопреклоненным и со склоненной головой перед Кириллом, который от произнесенной клятвы превратился в статую. Вокруг на поляне воцарилась та- кая тишина, что, казалось, мухи висят в воздухе и боятся жужжать, чтобы не нарушить торжественность обстановки. Кирилл быстро пришел в себя и сказал следующие слова:

Я принимаю твою клятву, желание служить и нарекаю тебя ГЕНЕРАЛОМ ХОЛГА- СОМ, рукой моей правой, помощником и соратником во всех делах моих, – тон его был не менее торжественный, и это подтвердило эхо, которое затаилось и подслушивало раз- говор людей, ожидая своего часа рассказать всем о том, что оно услышало.

Ну, ладно, давай будем есть, а то остынет все, – совсем буднично сказал Кирилл и пошел к своему месту у стола. Холгас улыбнулся и пошел за ним. После ужина Кирилл и Холгас отошли в сторону, и Кирилл вновь заговорил о самом главном:

Хочу, что бы ты знал, для кого это все готовится, но знай, тебя примут за безумца, если ты скажешь это где-нибудь среди людей. Ты слышал легенду о БЕЛОМ СТРАННИ- КЕ, и что ты об этом знаешь?

Да, я слышал, что придет БЕЛЫЙ СТРАННИК и поможет юной принцессе спасти королевство, но это всего лишь красивая сказка и только, – Холгас говорил и пристально всматривался в лицо Кирилла, будто хотел там что-то разглядеть.

Кирилл же спокойно продолжил:

Скоро придет тот день, когда ты сам будешь стоять подле БЕЛОГО СТРАННИКА и вершить судьбу обозначенного королевства, ибо очень скоро придет тот, кого зовут БЕ- ЛЫЙ СТРАННИК, и вся эта армия присягнет ему в верности и пойдет за ним до конца самого. И все это будет так, потому что сказание о БЕЛОМ СТРАННИКЕ свершается, и он пришел, но только никто не знает его.

Кирилл закончил свою речь и ждал реакции генерала, а тот, в свою очередь, стоял, как громом пораженный, просто стоял и глядел Кириллу в глаза, и его лицо ничего не выражало, кроме глубокого изумления.

Я вижу, ты мне не совсем веришь, друг мой? – с улыбкой спросил Кирилл и поло- жил руку на плечо Холгасу. Не сразу, но тот ответил:

Я понял одно, что тебе нет смысла меня обманывать, и то, что вокруг тебя, господин, одни загадки. Хотя я знаю тебя только несколько дней, но я тебе верю и понимаю, что легенда не врала, теперь понимаю: просто она очень старая, и все к ней слишком привыкли.

Ну вот и хорошо, теперь ты знаешь то, что должен знать, дальше будет больше, – Кирилл говорил спокойно и непринужденно, как будто он об этом говорил каждый день. Холгас выглядел очень озадаченным и задумчивым, казалось, он старался вспомнить что-то, и ему это трудно давалось, даже пот выступил на лбу, и он произнес для себя:

Куда уж больше, я и представить себе не могу больше, чем это, а еще больше, боюсь, меня добьет окончательно.

Ничего страшного не произойдет. К этому просто надо привыкнуть и все, – успо- каивающим тоном сказал Кирилл и пошел спать, а Холгас еще долго бродил по поляне, осмысливая полученную информацию.

Утро наступило так тихо, как кошка подкрадывается к мышонку. Все дети катего- рически отказались спать в повозке и теперь прятались от первых солнечных лучей под одеялами. Они давно не спали, прошлая жизнь научила их рано вставать и поздно ложиться, просто так хорошо было поваляться в постели и не спешить вставать. Кирилл встал рано и вместе с Холгасом, отойдя подальше от спящих детей, пробовал силы своего генерала в рукопашном бою. Холгас оказался очень хорошим воином, они вырезали палки,

напоминающие мечи и ножи, используя этот спортивный инвентарь, двое мужчин вертелись по поляне, вытаптывая траву и пытаясь победить друг друга. Кирилл действо- вал по всем правилам, которые в него вложили его учителя, и те правила позволяли ему довольно спокойно выигрывать схватку за схваткой, он действовал на опережение сво- его соперника, и это выглядело так, как будто он заранее знал, что тот будет делать. Но Холгас быстро учился, и вскоре стал доставлять некоторые неудобства своему господину, хоть Кирилл и продолжал побеждать, ему это стоила больших усилий, чем в начале их поединка. Холгас, защищаясь от удара ножом в грудь, ушел с линии атаки в сторону и сразу нанес удар своим мечом. Кирилл парировал этот удар, подставив под него свой меч, но Холгас, воспользовавшись неустойчивым положением Кирилла, опрокинул его на спину, ударив своей ногой в опорную ногу Кирилла, занес свой меч для решающего и, казалось, последнего в этом, хоть и учебном, бою, удара. Но Кирилл не просто упал, он, как кот, отпрыгнул в сторону, перекатился через голову и подпрыгнул высоко, чтобы в прыжке нанести удар ногой в грудь противника. Холгас не смог устоять на ногах, но не упал, как тюк сена, он тоже кое-что понимал в военном деле. И это было видно в каждом его движении: он откатился назад и вскочил на ноги, но прежде чем он принял боевую стойку, Кирилл был перед ним и нанес сперва удары ножом в живот, в грудь, в шею и под правую руку, потом завершающий удар мечом поперек всего тела, который говорил о том, что тот, против кого это все будет применено, умрет до того, как его тело упадет на землю. Холгас развел руки в стороны и произнес:

Я не представляю, как вам противостоять и что, кроме бегства, меня спасло бы, с таким умением трудно будет найти себе равных .

От такого воина, как ты, слышать подобное лестно потому, что ты сам очень дорого стоишь в бою, и это видно любому, кто может видеть, но в настоящем бою все решает не то, какой ты воин был вчера, а то, как ты готов к бою сегодня. Но мы должны продолжить, мой друг, но несколько по-другому.

Кирилл отбросил свое оружие, а Холгас напал на него вооруженный.

Холгас наносил удары мечом и ножом слева и справа, то его меч взлетал снизу вверх, а нож, наоборот, летел в грудь сверху, то он бил ногой и тут же с разворота наносил удар мечом и ножом одновременно, но всегда на мгновение до того Кирилл уходил от удара каким-то непостижимым движением, почти не прикасаясь к противнику, потом он, в очередной раз уйдя в сторону от занесенного для удара меча, перехватил руку Холгаса, за запястье и вывернул ее таким образом, что рука получилась согнута неестественным образом, а сам Хоргал встал на цыпочки и боялся пошевелиться, чтобы не порвать связки. Кирилл спокойно взял меч из руки Холгаса и, развернувшись спиной к нему, нанес колющий удар в грудь.

Ну, на сегодня хватит, потом как-нибудь доиграем, – сказал Кирилл, и они пошли к повозке, уставшие, но довольные.

Возле повозки суетились девочки, собирая завтрак, а сын подошел и спросил, глядя в глаза:

А смогу я научится такому искусству боя?

Ну конечно сможешь, сынок, только дай до дома доехать, там и учиться станешь, хорошо?! – ответил Кирилл сыну, и они втроем пошли к остальным домочадцам. Увидев приближающихся мужчин, две младшие дочери бросились бежать навстречу с раскину- тыми в стороны, словно крылья, руками, смеясь от радости встречи.

А где наш дом, отец, и когда мы туда приедем?

Вопрос сына несколько озадачил Кирилла, ведь он и сам не имел ни малейшего пред- ставления о местонахождении их дома, и он ответил правду:

А где нам понравиться, там и дом наш будет, теперь мы сами вправе решать, где нам жить и как нам жить, согласен, сынок, со мной?

Да, отец, я согласен, просто я еще не привык к этой жизни, где ты сам можешь решать, – глядя себе под ноги, произнес мальчик, стесняясь своего непонимания происходящего с ним.

Ничего, сынок, привыкнешь и очень скоро привыкнешь, просто нужно подождать немного и все,– спокойно с улыбкой, положив руку на плечо сыну, сказал Кирилл.

После завтрака все вместе стали собираться в дорогу, и вот через час они вновь рассматривали окружающую их природу, сидя в качающейся повозке.

Дорога извилистой лентой легла между холмами, на которых росли не только дере- вья, но и кустарник, внешне похожий на кусты дикой малины, только проверить это не было никакого желания. Они ехали, и впереди, где-то там, в неизвестности, ждал их собственный дом. Ехали они почти без остановки, если не считать привала на обед, и к вечеру, когда солнце стало клониться к горизонту, они выехали к неглубокой реке.

Ну вот и хорошо, покупаемся, поедим и спать, хорошо? – обратился ко всем Ки- рилл с радостью человека, не видевшего реку лет сто.

Да-а-а, – закричали все дети сразу, и даже Холгас поддержал детей в их всеобщем желании сменить занятие на что-то другое и приятное. Дети выскакивали из повозки и бежали к реке, смеясь и радуясь каждому мгновению своей жизни.

Будьте, как дети, и будете счастливы, – глядя на своих детей, произнес Кирилл, про себя чему-то улыбаясь.

Чьи это слова ты произнес, господин? – спросил подошедший в этот момент Холгас. Это слова величайшего из живущих ранее среди людей, и имя его ИИСУС ХРИСТОС.

И кем он был этот человек?

Он Бог, которого не поняли раньше и плакали об этом позже, он учил, что Бог есть любовь, но люди слишком несовершенны и продолжают причинять боль друг другу, ну да ладно, пойдем купаться, а то к ужину не поспеем.

Сказав это, Кирилл побежал к реке, где ждали их дети. Холгас немного помедлил и тоже последовал примеру господина. После купания, чистые и довольные, все вместе пошли готовить ужин, а после того, сидя у костра, Холгас рассказывал детям всякие истории, которые он слышал от разных путешественников. Истории были забавные и страшные, но дети все равно слушали их с интересом, только младшие девочки от страха прижимались к Кириллу, пытаясь спрятаться от тех чудищ, о которых рассказывал их генерал. Стартуса забавляла пугливость сестер, и он подшучивал то над одной, то над другой из них, подбираясь поближе и хватая за руку или ногу, а потом от души хохотал над ними.

Папа, ну скажи ему, чтобы не пугал нас, этот глупый ребенок, – обратилась к Кириллу Нилея, которой досталось больше всех, так как она сидела рядом с братом.

Это кого ты ребенком назвала, глупая девчонка, – с вызовом в голосе произнес Стартус.

Я могу только сказать тебе, как с этим справиться и не более того, дочка, – с улыбкой сказал Кирилл. Он наклонился к уху Нилеи и что-то ей сказал, от чего она сильно задумалась, а потом хитро улыбнулась, глядя ему в глаза.

Все успокоились, и Холгас вновь начал очередной рассказ-страшилку. Стартус ерзал на месте в нетерпении отомстить сестре за нанесенное оскорбление и ждал подходящего момента. Но, когда рассказ подошел к логическому концу и парень собрался в очередной раз напугать сестру, подкравшись к ней, та резко повернулась к нему, схватила за плечи и закричала так громко, как могла. Стартус от неожиданности отпрыгнул от нее назад, упал на то место, на котором сидят, и уставился на нее широко раскрытыми глазами, полными ужаса. Увидев это, девчата залились звонким смехом, и даже взрослые мужчи- ны не смогли удержаться от смеха.

Ну, вот видишь, сынок, и тебя можно поймать врасплох, – смеясь, произнес Кирилл. Стратус переводил взгляд то на отца, то на Холгаса, который почти плакал от смеха, то на Нилею и потом расхохотался и сам, да так, что, казалось, его это позабавило больше всех остальных. На этой веселой ноте все пошли готовиться ко сну, только Холгас не спешил идти спать.

Ну и что гнетет генерала в походе, ведь вроде бы все пока хорошо складывается, или нет? – спросил Кирилл, подсев рядом.

Да все хорошо, господин, просто я вот думаю о том, что пришлось пройти про- стому стражу, чтобы стать командиром и высокопоставленным лицом, чтобы потом без вины стать рабом без права на будущее и в результате всего этого потом стать генералом и не просто генералом, а генералом самого БЕЛОГО СТРАННИКА. Так вот и мысли мои о том, что мы, люди, – ничто, и все зависит от судьбы, и о том, какая ж судьба меня ждет впереди, – говорил он, глядя на огонь, словно пытался там увидеть ответ.

Послушай, во что верю я. В то, что судьбу мы, люди, творим сами, и она зависит от того, какой выбор мы делаем в начале нашего пути. Ну вот, например, не пойди я со Скифидом глядеть рабов – не нашел бы своих детей, и судьба их и моя сложилась бы по- другому. И вот твоя история: не влюбись ты в эту девушку, и на почве все той же любви не доверься ей – сейчас бы жил в другом месте и ты, и я бы без генерала был бы. По этому поводу у нас говорят – нет худа без добра, так что не грусти, друг мой, все идет, как идет, и в дальнейшем будет зависеть только от нас, хоть и не всегда. Все будет хорошо.

В этот момент к ним подошел Стартус и, как бы невзначай провел рукой над огнем

пламя прильнуло к его руке и тянулось за ней, пока мальчик не убрал от него руку.

Увидев это, Кирилл подскочил к сыну, как ошпаренный, схватил его за руку, повернул ладонью к свету и пристально стал разглядывать ее.

Фу! Все хорошо, не пугай больше своего отца и держись подальше от огня, не хватало тебе обгореть, – в голосе Кирилла звучала отеческая забота и волнение за свое чадо.

Обгореть?! Папа, это мне не грозит, смотри.

И он вновь подвел руку к пламени. Кирилл рванулся к нему, чтобы остановить, но сам застыл, как каменный, увидев, что пламя прильнуло к руке Стартуса, как язык верной собаки. Стремясь коснуться, но не навредить любимому хозяину, Стартус стал во- дить рукой из стороны в сторону, и пламя следовало за его рукой, потом он отвел руку от огня – и на его ладони остался маленький язычок пламени, который почти погас, но перед тем, как погаснуть, он свернулся в клубок и огромной вспышкой рванулся к небу. Кирилл и Холгас сидели тихо и смотрели на необычного ребенка с открытыми ртами,

не в силах произнести ни слова. Стартус поглядел на мужчин оценивающим взглядом, повернулся к ним спиной и с чувством выполненного долга ушел спать. Двое взрослых мужчин еще с час сидели у костра и думали каждый о своем. Потом Кирилл поднес руку к огню и сразу отдернул ее, почувствовав жар огня, встал и пошел спать. Холгас последо- вал за ним. Утром Кирилл проснулся рано, тихо, чтобы не разбудить детей, пошел к реке, после того, как он умылся и вытер лицо, ему не хотелось идти к повозке, пока еще было слишком рано. Дети спали, и он не хотел их тревожить. Кирилл сидел у воды и смотрел, как река меняется с каждым мгновением своей жизни, вот так и жизнь человека меняет- ся, но менее заметно, и не всякий раз успеваешь подстроиться к этим изменениям.

За спиной он услышал поступь детских шагов, не оборачиваясь, он тихо спросил:

Кто из моих прекрасных дочерей проснулся и хочет испугать своего папку?

Я не хотела тебя пугать, ну не сильно пугать думала, просто ты ушел, и я решила пойти к тебе, пока остальные спят.

Ания подошла к Кириллу, села ему на колени, обняла за шею и спросила почти шепотом:

А ты чего не спишь, почему один сидишь и скучаешь?

Я не скучаю, во-первых, а во-вторых, не хотелось будить вас. Вы так красивы, когда спите, не стал вам мешать. В-третьих, я думал о том, как меня напугал вчера твой брат, уверен: он вам похвастался, что чуть до инфаркта меня едва не довел?

Да, он говорил, что ты сильно испугался, потому что не знал о том, что четыре стихии нас хранят и никогда не навредят нам.

Это откровение настолько поразило Кирилла, что он на некоторое время онемел, по прошествии времени он вновь овладел собой и как можно спокойно спросил:

И какая стихия с тобой дружит, и почему вы ими не пользовались в неволе?

– Моя стихия – вода, у Нилеи – земля, а у Манилы – воздух, а не пользовались мы потому, что стихии ждали того времени, кода мы свободными станем. Только тогда мы силу обретем, чтобы этими стихиями управлять, вот мы и ждали тебя, папа, а ты все не шел и не шел.

Немного посидев в тишине, Ания подняла руки вверх, и Кирилл увидел, что вода стала течь вверх, напоминая фонтан. Дочь развела руки в стороны – и фонтан расширился, потом стал приближаться к ним, после чего упал на берег, как горный водопад, и река вновь стала прежней.

Ну вот так как-то все и происходит с нами, и с нашими стихиями, я не сильно тебя напугала, папа?

Нет, доченька не сильно, больше удивила, – Кирилл старался ничем не выдать своего волнения и крайнего удивления дарованиями своих детей. После пробуждения всех остальных детей, Кирилл и Холгас увидели еще две стихии в действии. Сперва под ногами у Кирилла образовался холмик, после чего холмик провалился, увлекая за собой стоящего на нем Кирилла, и вот по грудь в земле, зажатый, как в тисках, Кирилл представил себя Абдуллой из кинофильма «Белое солнце пустыни». Холгас не смог удержаться от смеха, и в этот момент сильным ударом ветра был свален с ног, но это ненадолго его успокоило, и вот все вместе смеялись над взрослыми мужчинами, которые не знали, как себя вести в подобной ситуации.

Это все, конечно, хорошо, но пользоваться этим своим даром вы должны только по крайней нужде, и чтобы люди не знали, ведь не поймут они вас, родные мои, хорошо? Дети согласились с Кириллом, и все опять пошло своим чередом: девочки готовили еду, мужчины собирали дрова, носили воду и занимались лошадьми. К полудню они вновь ехали по заброшенной дороге в поисках своего дома. Во второй половине седьмого дня они выехали на окраину поселения, которое по своему расположению очень понравилось Кириллу.

В долине у небольшой реки стояла деревенька, обнесенная частоколом, в центре которой стоял большой дом, видимо, общинный или главы данного поселения. По сторо- нам стояли дома с земляными крышами, и без какого-нибудь намека на дымоход. Это не понравилось СТРАННИКУ, но место было очень милым и, главное, не очень далеко от столицы, всего каких-то пять-семь дней пути, как сказал Холгас.

А что, дети, может, хватит ехать, может здесь и будем жить, если нам, конечно, позволят местные жители. Уверен: здесь живут милые, добрые люди, ибо трудно представить себе, что в таком красивом месте могут жить плохие люди. Ну так как, семья, что молчите?

Кирилл обвел своих детей взглядом и, видя их не решительность, не торопил с ответом. После паузы, выдержанной всеми, тишину нарушила Нилея:

Папа, а что мы будем здесь делать, чем мы будем заниматься? – она смотрела в глаза своему отцу не мигающим взглядом, отчего Кириллу стало не по себе и он, чуть погодя, ответил искренне, как мог:

А ничего не будем делать, жить будем, просто жить и все, а там посмотрим, что делать и чем заниматься.

Ура! Мы нашли наш дом, – закричали в один голос Ания и Манила. Они запрыгали вокруг Кирилла, весело смеясь и размахивая руками. Стратус ничего не сказал, просто подошел к отцу, обнял его от всей души и тихо произнес:

Спасибо, папа, спасибо тебе, за то, что ты все-таки пришел за нами, и за дом наш, спасибо.

От такого поворота событий Кирилл сам чуть не расплакался, но в последний момент спохватившись, взял себя в руки, только и смог сказать:

Ну, что ты, сынок, как я мог не придти за вами, как я мог.

Они сели в повозку и поехали к деревушке, чтобы спросить у местных жителей позволения жить рядом с ними. Ворота были заперты изнутри, и только местные пацаны, увидев повозку, приближающуюся к селению, залезли на забор и во все глаза рассматривали пришлых людей.

Кирилл и Холгас подошли к воротам и стали ждать, когда им откроют или спросят, отчего они здесь остановились. И в самом деле, по прошествии непродолжительного времени ворота открылись, к ним вышел почтительного возраста, но не дряхлый старик в сопровождении мужчины средних лет и трех парней лет пятнадцати. Кирилл сделал вывод о том, что перед ними стоит старейшина и его сын с внуками. Он учит их говорить с людьми, и пришлым показывает, что они не слабы, не боятся.

Немного помолчав, рассмотрев внимательно сперва одного, потом другого из муж- чин, старик обратился к Кириллу, правильно определив главного из обоих пришедших:

Скажите мне, что в наших глухих местах делают двое таких славных мужчин и что они хотят от нас, коли уж пришли.

Меня зовут Кирилл, а это мой друг и спутник Холгас, мы просто странствуем в поисках тихого места, где мы смогли бы просто жить и растить детей в мире с другими людьми, потому и пришли, чтобы спросить разрешения жить рядом с вами. Мы не будем вам мешать, а, может, и поможем чем, когда время придет.

Он стоял напротив старика и смотрел ему в глаза, он просто ждал ответа и не торопил с ним. Старик смотрел на него взглядом юного воина, оценивающего своего сопер- ника, раздумывая, что от него можно ждать в будущем.

Я не могу ответить вам, добрые люди, сразу. Коли бы я один здесь жил, было бы все просто, а так на мне ответ за всех, кто живет в нашей деревне, старик давал понять, что он будет думать, и не факт, что в их пользу примет решение.

Мы не будем торопить вас с решением, и коль решите. Что нам нужно уйти, мы уйдем и не будем на вас обиду таить, мы пойдем к реке. Как решите, то пришлите к нам кого.

Хорошо, так и поступим. Мы пришлем к вам человека с нашим решением, потом, старик спокойно, чтоб не уронить своего достоинства, повернулся спиной и пошел прочь.

Кирилл и Холгас постояли до тех пор, пока старик со своей свитой не ушли на порядочное расстояние, потом пошли к повозке и со всеми поехали к реке.

Мы не будем здесь жить? Они не хотят нас видеть рядом? – спросила Ания, и в ее голосе было некое разочарование и досада.

Я, доча, не знаю, им нужно подумать и принять решение, о котором они не будут жалеть в будущем, они ведь не знают, какие вы у меня славные, если б они это знали, то сразу согласились.

Кирилл хотел успокоить дочь и развеселить по возможности, но он понимал, что у него это плохо получается. Все молчали и смотрели на реку, к которой их привезли ло- шади.

К вечеру, проголодавшиеся, все сидели на покрывале, на котором стоял ужин и ели, но как-то без особой радости и необычно тихо. К ним шел молодой парень, один из тех, что стояли рядом со стариком, который так и не представился. Он шел спокойно, подчеркивая свое достоинство и важность происходящего каждым своим движением, словно он парламентер в важном сражении и, причем, с сильнейшей стороны. Подойдя к ним, он подчеркнуто вежливо поклонился и церемониально произнес:

Меня зовут Новах, я пришел по поручению Рошла, нашего старейшины, с которым вы говорили ранее. Он просил вам передать решение, которое принято всем советом селения нашего. Вы можете прийти обсудить вопрос, где вам жить лучше.

Глава 4.

Дом, милый дом

Когда Кирилл шел по деревне, то для себя отмечал, что ему не нравится в жизни этих милых людей, что бы он изменил с удовольствием, да и пользы от этих изменений было бы немало для селян. В доме, куда его привели, было не очень-то светло в силу отсут- ствия окон. Распахнутая широкая дверь и отверстие в крыше слабо справлялись с полу- мраком, царившем внутри. В центре помещения горел огонь, вдоль стен стояли столы и скамейки, для совместных празднований, как подумалось Кириллу. Напротив дверей в дальнем углу на большом стуле, отдаленно напоминавшем трон, сидел Рошл, тот самый неприветливый Рошл, который даже не представился при первой встрече. Рядом с ним по правую руку стоял все тот же мужчина средних лет и молодой парень, один из сопро- вождавших при первой встрече, по левую руку стояли четыре старика и трое мужчин в возрасте шестидесяти лет. Все ждали, когда пришлый человек подойдет к ним, и они смогут, не повышая голоса, объявить свое решение. Кирилл подошел спокойно и стал перед ними так, чтобы видеть их всех сразу, он поклонился им, положив правую руку на грудь и сказал так, чтобы его слышали все собравшиеся:

Меня зовут Кирилл, и я прибыл издалека. Я ищу место среди людей для себя и для своей семьи. Я не хочу никого стеснять и тем более быть обузой. Если вы, почтенные люди, разрешите мне и моим детям жить рядом с вами, то я в свою очередь обещаю вам, что мы не будем мешать и даже более того, мы поможем вам, если нужда в том будет,

закончив свою речь, Кирилл молча ждал ответа, и ответ последовал, как и ожидал Ки- рилл, он был готов и лишь ждал оглашения:

Я Рошл, старейшина этого селения, этот муж, что стоит по правую мою руку – мой сын Манурес и его сын, младший Шадрис, старшего моего внука ты знаешь, по левую руку стоят не менее достойные мужи – это Калрус, Кимарн, Колсард, Шиман, Сарек, Ходрак и Ливун. Наш совет, без которого не принимается ни одно важное решение. Мы подумали и решили, что ты и твои дети можете жить рядом с нами, но не в самой дерев- не, а за ее пределами. Место выбери сам, как тебе будет угодно. Если хочешь помочь нам, то мы будем рады, но если навредить удумаешь, то сам пойми, не простим тебе этого, а теперь нам накроют стол, и мы пообедаем все вместе и поговорим спокойно за столом, как нормальные люди, если ты не против, конечно?

Кирилл прекрасно понимал, что застолье – это проверка на вшивость, так сказать, и во время непринужденной беседы совет попробует узнать гостя получше, но ведь и ему нужно было получше узнать тех, с кем рядом он будет жить. Он ответил не колеблясь:

Я буду только рад сидеть за одним столом со столь достойными людьми и с радостью отвечу на все ваши вопросы, коли такие возникнут в ходе нашей беседы.

Старик улыбнулся в ответ, но ничего не сказал, только кивнул старшему внуку, который стоял за правым плечом Кирилла, и тот куда-то направился быстрым шагом. После его возвращения пришли женщины и стали накрывать на стол, который прежде мужчины поставили в центре зала. На столе лежала зажаренная оленина, зелень, мясо кабана, лепешки и другие продукты. Нужно было отметить, что данная деревня живет в основном благодаря охоте и рыбной ловле, особенно рыбной ловле. Кирилл это понял по тому, что рыбы было много, причем приготовленной по-разному. Разговор среди муж- чин был непринужденным, но иногда напоминал допрос. Кирилл рассказывал о себе, не стесняясь, конечно. Рассказывал то, что им нужно было знать. Сам узнал, что деревня, в которой он решил остановиться, называется Ключитцы, потому что находится между трех больших ключей с исключительно целебной водой. Узнал и то, что ближайшие соседи – это Дальнелесцы, живущие на востоке от них в лесу, и Заречцы, живущие на юге от Ключитцев за небольшой лесной речкой, которая и дала название их деревне. Так же Кирилл узнал и то, что все три деревни не очень то и ладят между собой, и причину такого разлада между собой даже не помнят, настолько стара история этих непростых отношений между соседями.

А каким богам ты молишься, Кирилл? – спросил как-то невпопад Шиман, и все пристально посмотрели на Кирилла, и за столом воцарилась гробовая тишина.

Если я отвечу на твой вопрос, уважаемый Шиман, не обижу ли я твою веру в твоих богов? – Кирилл глядел в глаза старику – и это был вызов.

Нет, друг мой, мы научились понимать разных людей и разные суждения.

–Тогда я отвечу, что верю только в одного и единственного Бога, сотворившего весь мир, и в сына его ИИСУСА ХРИСТА.

И чему твой Бог учит? – спросил другой старик по имени Калрус.

Это не только мой Бог, но и твой, Калрус, даже если ты знаешь его под другим именем, а учит он тому, что главное на свете – любовь, любовь к близким, любовь к врагам и ко всем тварям, живущим на земле, тому, что мы будем прощены лишь в том случае, если сами научимся прощать. А люди все равно не совершенны, и творим, как дети неразумные, не всегда до конца понимая, что. Да ладно, будет об этом, я хотел спросить вас, уважаемые мужи, будет ли мне позволено поставить дом при помощи магии?

Вот теперь все онемели, у молодых даже рты открылись, но по прошествии минут трех оцепенение спало и Рошл сказал за всех:

А ты, значит, магом являешься?

Да нет, просто в свое время я оказал услугу одному магу, и в знак благодарности он подарил мне заклинание, которым можно воспользоваться один раз и которое даст мне дом, где я буду жить со своей семьей, и имущество, которое мне понадобится.

Ну коли так, то я думаю, что мы не будем против, ставь свой дом и живи, – ответ- ствовал Рошл.

Вернулся Кирилл поздно, солнце спряталось за лесом и молодой месяц сменил его на небе, неспеша путешествуя по чистому, без единого облачка небесному полю, рассеивая по нему звезды, по своему обыкновению каждую на свое место. Возле повозки горел костер, все домочадцы сидели вокруг его и тихо о чем-то говорили. Увидев Кирилла, все замолчали и стали ждать, что же он им скажет, какие вести принес. Кирилл спокойно и молча сел так, чтобы все его могли видеть, и, немного помолчав, тихо сказал:

Могу вам сказать только одно, если завтра мы все хорошо поработаем, то вечером, возможно, кушать мы будем в своем доме.

После этих его слов все, даже Холгас, оживились, лица детей засветились каким-то божественным светом, Стартус от переизбытка чувств даже пламя костра поднял вверх и, как брызги прибоя, оно полетело по всей поляне.

Ты что, сынок, пожар устроить хочешь? – в голосе Кирилла читалась тревога.

Да какой там пожар, папа. Река рядом, и тушить есть кому, – он засмеялся, погля- дев на Анию, та в свою очередь швырнула в него подушкой и тоже рассмеялась, вслед за ними засмеялись и все остальные.

Утро пришло тихо, на мягких лапах, как котенок. Еще сонное и улыбчивое солнце ласково глядело на мир, лежавший у его ног, который должно было обогреть и осве- тить, даря еще один день доброго труда и радостных свершений. Кирилл проснулся по обыкновению рано, и тут же отправился осматривать окрестности в сопровождении Холгаса. Они искали ровную площадку для строительства дома и нашли ее недалеко от реки. Место выглядело очень мило: до реки было метров двадцать, от деревни, правда, далековато, но вокруг росли деревья, как будто специально посаженные для их дома, и те двести или чуть более метров не остановили Кирилла в выборе места для строительства. Дети проснулись и увидели взрослых, идущих к ним и о чем-то разговаривающих между собой, когда они подошли поближе, старшая дочь спросила:

Где вы были на этот раз, или опять дрались, как в прошлый?

Ну что ты, милая, разве мы только драться можем. Мы место присмотрели для нашего дома, и после завтрака пойдем готовить его к строительству.

Услышав это, младшие девочки вскочили, как ужаленные, и стали быстро умывать- ся и готовить себя к трудовому дню, тем более обещанный ужин в долгожданном доме стоил того, чтобы они поторопились. Стартус тоже поспешил последовать их примеру, только Нилея не спеша стала собирать вещи в повозку и после этого готовить завтрак. Сев за импровизированный стол, Кирилл сказал:

В последний раз мы едим эти продукты, которые, надо признать, подходят к концу. В доме, который нас ждет, полно разных продуктов и блюд, на нашем столе их будет еще больше.

А как мы сможем построить дом так быстро? – в голосе сына звучал неподдельный интерес, который не давал, по всей видимости, ему покоя.

Как-как, а мы и строить его не будем, мы только место для него приготовим, а остальное сделает за нас магия.

Кирилл сказал это так спокойно, как будто магия в их жизни была делом обыденным и привычным, что и говорить об этом не стоит. Никто ничего не сказал, просто ели в тишине, каждый со своими мыслями.

По окончании завтрака все вещи были погружены в повозку, и они отправились к ме- сту своего дальнейшего проживания. Весь день они готовили площадку для дома, уби- рали камни, вырубали и выкорчевывали кустарники. Кирилл сходил в деревню и взял на время у знакомого ему Шимана, который жил ближе всех, грабли. И при помощи грабель площадка к вечеру приобрела совсем другой вид. Деревенские мальчишки весь день просидели на заборе, наблюдая за работай пришлых людей, они даже порывались им помочь, но старшие им объяснили, что пока не время слишком сближаться с чужими: нужно понаблюдать за ними и подождать. Парни повзрослее наблюдали за красавицей дочерью пришлого мужчины, двое его других дочерей были тоже очень хорошенькие, но они были детьми, а эта девушка была невеста и сводила с ума тех, кто на нее смотрел. День близился к концу, вся работа была сделана, и осталось только поставить дом, который Кирилл приготовил как раз для такой жизни, жизни с семьей, которая, хоть и раньше времени, но все-таки была с ним.

В порядок себя мы приведем в своем доме и переоденемся так, как подобает моим детям, детям… ну, в общем, моим детям.

Волнение чуть не выдало Кирилла, но он успел совладать с собой, но все остальные все же обратили внимание на эту странную паузу в словах отца и господина.

Теперь нужно отойти за пределы дома, то есть за забор. Потом я сделаю, что надо и, надеюсь, перед нами появится наш дом, – сказав это, он залез в повозку и через десять минут мучительного ожидания вылез, держа в кулаке какой-то предмет, отправился к тщательно вымеренному центру площадки. Холгас повел всех остальных за пределы все той же площадки, которые вместе определили. На этот раз вся деревня собралась посмотреть на то, как пришлый человек будет сотворять дом для себя и своей семьи. Детей на всякий случай не выпустили за пределы ограждающего деревню забора, но это не могло остановить юных сорванцов, и теперь они, как сливы, висели на заборе, стремясь не пропустить ни малейшего пустяка в происходящем. Остальная часть деревни стояла на почтительном расстоянии от происходящего и, перешептываясь, смотрели на чужака, который сидел в центре огромной площадки и что-то там делал. С не менее сильным интересом наблюдали за своим отцом Нилея, Ания, Манила и Стартус, вместе с ними и Холгас. Все ждали результата и боялись того, что все может и не получиться. Кирилл положил шарик в центр площадки, надеясь на то, что он положил его правильно в плане расположения построек, открыл блокнот и для уверенности прочел нужное ему заклинание. Убедившись в том, что в памяти оно сидит правильно и прочно, он произнес его, после этого встал и спокойным шагом пошел к своим детям, он прекрасно помнил, что с момента произнесения слов заклинания до его проявления пройдет, как минимум, минут пять, этого вполне должно хватить для того, чтобы он успел дойти до детей. А дети ждали с напряженными лицами, они чего-то ждали, и это не происходило. Ожидание мучило их все сильнее и сильнее, Кирилл подошел к ним и, повернувшись лицом к своему будущему дому, сказал:

Быть здесь дому нашему, согревать нас зимой и ждать нас с дороги, пусть дом наш будет полная чаша.

Сердце сильно колотилось в его груди, он сам начинал сильно волноваться, но не мог этого показывать своим детям. Он стал сомневаться в исходе этого предприятия, но на- дежда еще была. И неожиданно для всех в центре площадки появился странный туман, он искрился изнутри и становился все более густым и заполнял собой все пространство, которое было отведено под застройку. Легкий ветерок, летавший неподалеку, захотел разогнать этот странный туман, но, не сумев этого сделать, затаился на ближайшем дереве в ожидании последующих событий. А туман тем временем перестал искриться, стал менее плотным, и сквозь него стали видны очертания будущего дома, потом он и вовсе исчез в никуда, как и появился из ниоткуда.

Всеобщему взору предстал красивый дом из белого кирпича, вход в дом был со сто- роны деревни, и это порадовало Кирилла, за ним был сарай с дровяным складом и коровник со свинарником, за сараем был огород, в общем, все то, что нужно для долгой и счастливой жизни. Вокруг всего этого был обычный дощатый забор. Кирилл не сходил с места, чего-то ожидая еще, все домочадцы не могли понять, чего он ждет, но спрашивать не решились, просто стояли и ждали его решения. И вдруг над всей этой тишиной раз- далось громкое коровье мычание, и вслед за этим, казалось, жизнь вновь пошла своим чередом.

Фу, чуть сердце не остановилось от волнения, теперь все будет хорошо, пойдемте домой, я вам все покажу и всему научу.

Он взял на руки Анию и Манилу и пошел домой. Через два часа после того, как семья Кирилла вошла в дом, даже мальчишки слезали с забора, устав смотреть на пустой двор новых Ключитцев. А в доме дети не могли прийти в себя новых впечатлений, которые они испытывали, рассматривая свой дом изнутри. Дом был довольно большой, по меркам Кирилла, и огромный, по меркам детей. Самую большую спальню отдали девочкам, во второй, поменьше, разместились Кирилл с сыном и Холгас. Кухня произвела такое сильное впечатление на старшую дочь, особенно печь, в которой можно все готовить, что она, походив по всему дому, вернулась на кухню и сидела там, разглядывая ее еще раз. Малыши бегали по дому друг за другом, осваивая пространство, им принадлежащее. Кирилл объяснил, как нужно пользоваться домашней утварью, и в процессе этого объяснения открыл шкаф, в котором висели девичьи платья. Такой реакции от своих детей он не ожидал, девочки стояли неподвижно и молча, они только трогали наряды, и по их щекам текли слезы, слезы радости. Кирилл сперва испугался и хотел спросить, что не так он сделал, но видя его состояние, Нилея сказала:

Папа, таких красивых платьев мы не видели даже на самых богатых людях, неужели нам можно их будет носить?

Ну, конечно, можно, каждый день вы будете носить эти платья.

Кирилл сам был готов расплакаться, но сдерживался из последних сил. Холгас пошел готовить баню, чтобы они могли помыться, а Кирилл продолжал экскурсию по дому, давая подробные пояснения.

Пап, а в этом шкафу что висит? – Манила стояла возле шкафа, на котором висел замок, на нем одном висел замок.

В этом шкафу висят вещи твоего папочки, и вам пока не нужно их видеть, пока не нужно.

Кирилл присел перед дочерью и проговорил, с улыбкой понимая, что это слабое объяснение для самой младшей дочери, и он не ошибся.

Покажи мне, я хочу поглядеть на твои вещи, мне очень хочется, – она обняла Кирилла за шею и поцеловала в щеку. Не желая обижать отказом дочь, Кирилл решил перевести тему в другое направление.

У меня есть кое-что очень вкусное, и вам, мои дорогие, это понравится, пойдемте угощу вас шоколадом.

А что такое шоколад? – спросила Манила, направляясь за своим отцом и остальными детьми.

О, это очень вкусная еда, и тебе понравится, сейчас покажу.

Они долго рассматривали фольгу, в которую был завернут шоколад, но когда попробовали, то пришли в полный восторг, Кирилл был счастлив от всего этого. Когда вся семья вышла из дома, начало темнеть, но еще было достаточно светло, чтобы видеть мир вокруг себя и своего дома.

Они шли в деревню, одетые как королевская семья. Младшие дети несли в руках мешочки с конфетами, старшая дочь на полотенце несла хлеб, который не утерял своей свежести, проведя столько времени внутри волшебного шара. Мужчины, включая Стартуса, шли впереди. Шагая церемониальной походкой, они шли в общинный дом. Шли они не спеша, одежда девушек подчеркивала их красоту, взрослые парни, увидев Нилею, были поражены ее красотой и тем, как она держалась в этой непростой для нее ситуации, как завороженные проводили ее взглядом. Придя в общинный дом, Кирилл со своим семейством нашел там большую часть деревни: дети играли, взрослые женщины занимались своим делом, мужчины о чем-то разговаривали в дальнем конце помещения. Войдя вовнутрь, процессия остановилась и, подождав, пока все обратят на них внимание, двинулась в сторону, где был Рошл со всеми остальными старейшинами и не только. Не дойдя пары метров до мужчин, которые успели выстроиться в шеренгу, и стать каждый согласно своему рангу в деревне. Кирилл громким голосом обратился ко всем в лице Рошла:

Там, откуда я родом, принято приглашать на новоселье друзей и соседей. К превеликому сожалению, вы еще не можете называть нас своими друзьями, но соседями мы стали, и поэтому мы приглашаем вас на новоселье в наш дом, завтра к вечеру мы будем рады принять вас в своем доме и оказать вам достойный прием, на какой способны. Не побрезгуйте нашими подарками и примите хлеб в качестве доброго начала наших совместных отношений и доброго соседства, примите сладости в знак нашей доброй воли, с которой мы пришли к вам в дом.

После этих слов Нилея вышла вперед, подошла к Рошлу, поклонилась ему и положи- ла на его руки полотенце, на котором лежал пышный и свежеиспеченный хлеб. Девочки стали раздавать конфеты детям, которые были только рады принять угощения.

Ты поступаешь, как достойный муж и добрый сосед. Я, к сожалению, не знаю твоих родителей, но без сомнения, они достойные люди, коли воспитали такого сына. Мы принимаем ваше приглашение, и завтра каждый мужчина нашей деревни возьмет свою жену и придет в ваш дом поздравить вас с новосельем, – не менее достойно ответил Рошл, и в знак согласия с ним все мужчины кивнули головой.

Тогда мы, с вашего позволения, пойдем готовиться к встрече.

Все вместе, Кирилл, Холгас и дети поклонились, положа правую руку на грудь и повернувшись к выходу, пошли домой. Пока они шли, их провожала тишина и любопыт- ные взгляды собравшихся. Парни с замиранием сердца смотрели вслед столь прекрасной девушке, которой являлась Нилея, мужчины отмечали про себя прелесть дочерей Кирилла, и достоинство сына, некоторые видели в них своих невесток и зятя, женщины всех возрастов восторгались нарядами, в которых пришли новые соседи. Детям было все равно, кто, в какой одежде и как он выглядел, главное, что им сегодня повезло, и они от души наелись вкусных конфет, хотя и не знали, как эти конфеты называются. Придя домой, вся семья пребывала в таком состоянии, что словами это было трудно описать, волнение сменилось необъяснимой радостью, и все они какое-то время просто развлекались, кто как мог. Потом Кирилл стал готовить ужин и попутно объяснять старшей дочери, как пользоваться той или иной вещью в доме, особенно на кухне. Спать ложи- лись поздно, Кирилл уложил детей в постели, которые привели их в еще больший вос- торг, особенно младшеньких. Две младшие дочери легли в одну постель, так как она была слишком большая для одного ребенка, Нилея легла, как взрослая дочь, на отдельную кровать. Взяв большую книгу сказок, Кирилл стал читать одну из них своим прекрасным детям, которые слушали его очень внимательно и незаметно для себя уснули. Только двое взрослых мужчин еще долго сидели на кухне за столом и о чем-то разговаривали. За разговором время пролетело очень быстро, Кирилл и Холгас пошли спать почти с рассветом, они на цыпочках, как нашкодившие подростки, прошли по дому, чтобы не разбудить детей, и легли спать. Но только Кирилл стал засыпать, как почувствовал, что чья-то детская ручка коснулась его плеча, он повернулся и увидел младшенькую дочь.

Ты чего не спишь, доченька?

Я проснулась, а тебя нет, вот я и пришла к тебе спать, можно?

Ну конечно можно, милая, ложись со мной, если хочешь. – Сказал он шепотом, чтобы не разбудить остальных.

Манила обняла его за шею и уснула так быстро, что Кирилл даже и не заметил этого. Вдвоем с дочерью он не мог долго уснуть, лежал, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить детский сон, но в конце концов его сон взял свое.

Следующий день пролетел как-то незаметно, все были заняты приготовлением к приходу гостей. Даже самые маленькие старались помочь в меру своих сил, и к приходу приглашенных все порядком устали.

Рассадив гостей за длинным столом, Кирилл сел во главе, его сын как опора и про-должатель рода сидел по правую руку от него. Рядом с ним Холгас, дочери по левую руку, напротив его сел Рошл, остальные расселись каждый кто как хотел. За столом они седели долго, Кирилл специально тянул время до той поры, как стемнеет, он показывал свое хозяйство, видя живой интерес гостей. Особенно их удивило то, что в его свинарнике тридцать поросят, полный курятник кур, которым, казалось, нет числа. Потом все были в восторге от плуга, который они увидели в сарае, и наконец, напоследок их приятно удивил тот факт, что с наступлением сумерек на стол были поставлены подсвечники с зажженными свечами, и за столом вновь стало светло. Перед уходом гостей Кирилл обратился ко всем собравшимся:

Дорогие мои соседи, вы очень милые люди и я хочу каждому из вас предложить в подарок по поросенку и по несколько кур. Там, где я жил раньше, считают, что дарить подарки приятнее, чем получать их, и вдобавок это поможет вам не бояться неудачи на охоте, ведь если дичи будет мало в лесу, ее хоть немного будет дома, и это я думаю хорошо. – Он искренне улыбался всем собравшимся, и никто не смог отказать ему в его предложении, тем более что это было действительно очень выгодно для всех.

В последующие дни Кирилла встречали как своего. Он учил односельчан, как сеять картофель, морковь, свеклу и тому подобное. Крестьяне, понимая то, что он искренне хочет изменить к лучшему их жизнь, старались перенять как можно больше, и к концу весны вокруг деревни появились засеянные поля. Кирилл уговорил Рошла и остальных мужчин съездить к залесцам и заречцам, чтобы попробовать сгладить недопонимания между всеми тремя селениями. Очень неохотно, но все же те пошли на диалог с ключитцами и это говорило о начале добрых отношений между тремя деревнями. В знак доброй воли ключитцкие мужчины привезли с собой большое количество вяленой рыбы и копченого мяса, чтобы их соседи не таили обид за прошлое, и могли рассчитывать на дружескую помощь в будущем. Соседи ответили, одарив послов доброй воли мехами, которых у них было в достатке, и улеглись недавние недомолвки, и распри между когда- то дружными соседями.

Холгас давно не жил с Кириллом и его семьей, он отправился исполнять волю своего господина, и Кирилл знал, воля эта будет выполнена, чего бы ни стоило. Попутно новоявленный отец стал обучать своего сына воинскому искусству. Глядя на это и заручившись разрешением своих отцов, с ним вместе тренировались еще десять парней, которые успели подружиться со Стартусам, а некоторые тайно вздыхали по Нилеи и по этой причине приходили к Кириллу на занятия. Трнируя, Кирилл выбивал из них душу. Труднее всех было Стартусу, потому что он был на много младше остальных. Самому младшему из его друзей было шестнадцать лет. Но из последних сил юный Стартус старался, не подавая вида о том, как ему тяжело угнаться за старшими ребятами. Со време- нем он смог заниматься на одном уровне с остальными и это все в нем уважали. Иногда к их тренировкам присоединялись и девочки, они искренне старались, но в силу того, что они все же девочки, да еще и юные, у них не все получалось так, как хотелось бы. Так прошло лето, по осени, собрав свой урожай, Кирилл повез излишки на рынок в ближайший город. В деревне, благодаря стараниям местного кузнеца, в каждом дворе стояла телега такая, какую он видел у Кирилла, будучи у него в гостях. Благодаря тому, что вся деревня трудилась на огородах и в полях, у всех также были излишки, и каждый отправился в город на рынок продавать их. Кузнец же повез искусно выкованные подсвечники. Он знал, что сын Рошла повез много свечей, которые его научил делать Кирилл, а значит и подсвечники придутся ко двору, так сказать. Рошл с сыном помимо всего остального по- везли мед, который они собрали за лето, у них была большая пасека. Хотелось, конечно, взять с собой больше, но Кирилл не советовал, мотивируя это тем, что впереди зима и какая она будет для пчел, неизвестно. В основном мед собирали из ульев диких пчел, что было весьма нелегко, а потому и мед был очень дорог. Рошл решил продавать на порядок дешевле, чтобы привлечь как можно больше покупателей.

На рынке было много народа из разных мест, и размещались лотки беспорядочно, однако завидев дальнелесцев и заречцев, ключитцы расположились рядом, как и подобает добрым соседям. Торговля была бойкой, все остались довольны, и после двух недель торгов возвращались домой. Большую часть пути жители соседних деревень ехали вме- сте, на привалах вели беседы на разные темы. Одной из самых интересных была легенда о БЕЛОМ СТРАННИКЕ, которая вновь стала пересказываться разными людьми, одно только было новым в ней, то, что СТРАННИК прибыл и просто ждет своего часа. О этом много спорили и однажды Рошл во время таких вот споров спросил у Кирилла:

А ты что думаешь о нашей легенде, Кирилл, неужели и ты считаешь, что этот БЕ- ЛЫЙ СТРАННИК и вправду где то есть?

Я не знаю, что сказать тебе Рошл, на это, боюсь, если я скажу то, что считаю прав- дой, ты мне не поверишь. – Кирилл говорил с такой интонацией, которая ставила Рошла перед выбором, продолжить расспросы и принять на веру, или сразу прекратить разговор на эту тему. Рошл предпочел первое.

А ты скажи нам, а там посмотрим, верить тебе или нет, может, и поверю, ты ведь еще ни разу мне не соврал, как мне кажется.

Говорю вам то, что сам знаю наверняка, хотите верьте, хотите нет, а БЕЛЫЙ СТРАННИК в самом деле существует. Он среди вас, людей Колгании, живет как обычный человек. Да он и есть обычный человек, просто дело у него не совсем обычное вот и все, а знаю это потому, что видел его собственными глазами, и поверьте, он обычный человек, как я, и как вы.

И когда это ты его видеть мог, а коль видел, почему молчал? – Рошл не успокаивался.

Я ведь много путешествовал по миру, и однажды встретил мужчину, который нуждался в помощи, ну и помог я ему. Он у меня спросил, знаю ли я легенду о БЕЛОМ СТРАННИКЕ, я тогда ничего такого не знал так и сказал ему, а он говорит, что, мол, благодаря мне эта легенда скоро станет былью, мне по большому счету тогда все равно было, я и не придал этому значения. Пожив с вами, понял, что легенда эта существует, и давно. – Кирилл говорил без особого интереса, чтобы никто не заподозрил его самого, но разбудить интерес к этой легенде он должен был.

Значит, ты говоришь, есть БЕЛЫЙ СТРАННИК. И я не вижу причин не верить тебе, уж не знаю, как к этому отнесутся остальные, а я верю. – Рошл сказал с такой, казалось, радостью, что стало понятно, он давно и сам думал над этим и ждал только повода уверовать в данную легенду. Остальные не стали высказывать свое мнение по поводу слов Кирилла, каждый остался при своем мнении, но интерес появился у всех, и это была видно по их глазам, а тем для разговоров было в избытке и без того.

На следующий день соседи подъехали к тому месту, где их дороги расходились. Долго прощались, Рошл настаивал на том, чтобы соседи приехали до первых осенних дождей к ним в гости и не отпускал, пока те не согласились и не пообещали приехать через две недели. Рошл чувствовал себя очень хорошо и всю оставшуюся дорогу приставал к Кириллу с объяснениями того, как хорошо жить в мире с соседями. Есть на кого положиться, кого на помощь позвать коли что. Домой они приехали затемно, дочери Кирилла с трудом боролись со сном, но, увидев его издалека, оживились, и попросили ехать быстрее, чтобы ни пропустить ужин. Кирилл разделял нетерпение дочерей попасть домой поскорее. Он и сам устал от этой дороги, и хотел поскорее увидеть старших детей, по которым он на удивление сильно соскучился. Раньше он и не подозревал, что без детей может быть так плохо. Много раз он представлял себе лицо Нилеи и Стартуса, он думал, что же им привезти с ярмарки, что бы им это обязательно понравилось, и в конце концов остановился на том, что Нилее пойдет ожерелье из жемчуга, а Стартусу в пору хороший и дорогой лук, из которого он будет учиться стрелять. Свой лук он не мог ему дать, как не хотелось бы, слишком очевидна разница между современным луком, который он взял с собой, и тем, что можно купить здесь в этом мире. Войдя в дом, Ания и Манила стали хвастаться прямо с порога своими ожерельями, тоже из жемчуга, но жемчужины были невелики, Нилея обняла их по очереди и поцеловала каждую. После этого младшие дети сами расцеловали Стартуса, который тоже рад был встрече. Кирилл вошел последним, Нилея обняла его и расцеловала, так как может расцеловать только соскучившаяся любящая дочь. Стартус как мужчина старался сдерживать свои эмоции, но обнял отца так сильно, что едва не задушил в объятиях.

Пойди, сынок, коня в хлев поставь, пожалуйста, да и поужинаем, наконец, с дороги, кормить-то будешь, хозяйка?

Ну конечно буду, у меня все готово уже.

Когда Стартус вернулся в дом, то увидел Нилею, пляшущей у зеркала. Приглядев- шись, он рассмотрел на ее шее ожерелье из жемчуга.

А ты, сынок, возьми вот этот лук, самый лучший в городе был, вот я и решил, что тебе понравиться, да и тренироваться стрелять пора уже. Стартус от радости не нашел слов, только сказал спасибо отцу, обнял его и сдерживая слезы радости взял лук и колчан со стрелами и ушел в другую комнату, чтобы никто не видел его таким. Через час вся семья сидела в гостиной, и каждый стремился рассказать о том, что происходило с ним в эти дни. Было очень весело, и спать пошли они за полночь.

Две недели пролетели незаметно, соседи, как и обещали, прибыли в гости. Очень удивительно им было видеть не земляные крыши, а покрытые деревянной черепицей, и совсем удивительны печные трубы, которые торчали из каждой такой крыши. Два новых дома, почти достроенных, стояли в конце деревни, Рошл особенно гордился этими домами, ведь они строились для молодоженов, два молодых парня должны были взять в жены местных красавиц девушек, и жить они должны были именно в этих домах. Кузнец, коим являлся Сарек, грозился к концу строительства изготовить стекло, которое он пытался сделать уже три месяца. Кирилл подарил ему книгу, в которой об этом говорилось, но так как Сарек не умел читать, он пользовался тем, что сохранила его память из того, что Кирилл ему прочитал в книге. Праздник по случаю приезда гостей из дальних деревень удался на славу. Гости были довольны, тем более что в деревне много молодых девушек, которые могут стать прекрасными женами их сыновьям, и парни, которые могут жениться на их дочерях, тем самым упрочить недавно потеплевшие отношения между соседними деревнями. Молодые парни, прибывшие со своими родителями, раз- знакомившись с местными парнями, стали очень осторожно присматриваться к мест- ным девушкам. Гулянье продолжалось до утра, и молодежь этому радовалась больше всех остальных. Поутру прощались как с родственниками. После отъезда гостей все старейшины собрались в главном доме и пригласили на совет Кирилла. Они о чем-то хотели поговорить. Придя в знакомое помещение, Кирилл отметил, что с проемами для окон здесь стало поуютнее. Огромный камин в центре не мешал и не загромождал по- мещение. Он добросовестно обогревал родовой дом, и было приятно посидеть у огня с сотоварищами в неформальной обстановке. Рошл был серьезен как никогда, он ходил по залу из стороны в сторону заложив руки за спину. Все остальные ждали начала собрания и о чем-то тихо говорили. С приходом Кирилла все оживились, а Рошл, разведя руки в стороны, сказал:

Ну наконец-то пришел, я уж подумал о том, что бы за тобой самому пойти да за руку привести.

Я пришел как позвали, не понятно только, что тут случилось такого, что меня позвали на совет. – Кирилл не понимал, в чем дело, но, чтобы не усугублять и без того нависшее над головами всех остальных напряжение, сел рядом с собравшимися и стал ждать, когда же Рошл начнет рассказывать о причине их сбора.

Други мои, я собрал вас, чтобы решить важное дело, возникшее так внезапно, что

я до сих пор не могу прийти в себя. Раньше мы жили обособленно от наших соседей, и нам было все равно, как там они. Мы женили своих детей и поднимали внуков своих, но теперь мы в добрых отношениях с соседями и это признаюсь вам, нахожу тоже хорошо. Но с этим приходят и всякого рода трудности и обязательства. Например, те, из-за которых я вас и собрал, а именно то, что предложили мне наши соседи детей наших женить, и кого с кем решать нам. Я не знаю, что мне делать и как быть, мы должны решить все это вместе. Оттого какое решение мы примем, такие и отношения будут между нашими родами, ведь только хорошо жить стали и на тебе. – В помещении так никто и не произнес ни слова, все думали и никто не хотел преждевременно говорить о главном. Потом сказал Калрус:

А почему я должен отдавать свою внучку за какого-то там чужака, я жил без них и жить буду, не нравится им, ну и плевать на них.

Правильно говоришь, Калрус, у меня две дочери, и я не желаю отдавать их не- известно за кого, не дело нам детей с чужими женить. – Поддержал эту точку зрения Ходрак, он был возмущен до предела. Каждый стал высказывать свою точку зрения, но против браков с соседями были не все. С прошествием времени споры становились все жарче и громче, только Кирилл смотрел на всех улыбаясь. Эту его улыбку заметил Ливун и, воспользовавшись заминкой в споре, спросил:

А ты, Кирилл, что молчишь, или у тебя детей нет, или тебя их судьба не интересует?

В его голосе звучал ничем не прикрытый вызов, и Кирилл ответил спокойно со все той же улыбкой.

Меня Ливун, очень беспокоит судьба моих детей, и я очень хочу им счастья. А вы спорите не о том, что ваших детей счастья лишают, а о том, что вам каждому хочется. Я в свою очередь отдам своих дочерей за тех, кого они сами выберут, ведь им с мужьями жить, а не мне, и сын, кого выберет, на той и жениться, вот тогда и счастье у детей будет. А коли я отдам дочь за того, кого сам ей выберу, то обреку на страдания ее, и сам, когда пойму это, страдать больше ее стану. Так что не советчик я вам, друзья мои, в этом деле, коли любите чад своих, дайте им самим решать свою судьбу, так мир будет, и лицо со- храните, силой женить детей самое последнее дело. – Кирилл встал и пошел к выходу, спокойно, не торопясь, в след ему Колсард сказал:

Куда уходишь, ведь не решили мы, как быть с этими свадьбами. Кирилл повернулся и, не сходя с места, ответил:

Я для себя все решил, и вы каждый для себя решите, что вам лучше будет. Так и поступайте, по решению своему, но помните: как решите, так и дети ваши заживут. Мои дети в прошлой жизни были рабами, и я счастлив, что смог их разыскать и освободить, а Вы хотите своими собственными руками сделать детей своих рабами, и я смотреть на это не хочу, уж простите меня, други мои. – Сказав это, он повернулся и ушел прочь от этих глупых проблем, он знал, его дети не будут принуждаться ни в чем и это главное решение в его жизни.

Через два дня Кирилл вместе со своим сыном ехал в составе делегации в условленное место между трех селений с ответом на самый сложный вопрос, как быть и за кого отдавать своих детей. На встрече долго ходили вокруг да около и только к вечеру заговорили о главной причине, по которой все и собрались. На удивление ключитцев соседи восприняли решение отдавать детей за тех, кого они сами выберут, очень положительно, и отдали должное мудрости мужей из соседней им деревни, они предложили чаще встречаться для того, чтобы дети могли узнать друг друга получше, это и для торговли хорошо будет. Возвращались все счастливые, та мысль, что смогли сохранить добрые отношения и решить такой сложный для себя вопрос, грела всем душу. Рошл с благодарностью смо- трел Кириллу в глаза, но говорить об этом не решался.

Зима пришла, как обычно это бывает, неожиданно. Холода ударили по земле с силой, которую они копили так давно, что устали себя сдерживать. Северный ветер как засто- явшийся в конюшне рысак носился над землей, упиваясь своей властью, и все, к чему он притрагивался, превращалось в лед. Дожди сменились снегопадами, осенняя непогода сменилась зимней стужей. Долгими зимними вечерами, которые наступали слишком рано, заниматься было особо нечем, и Кирилл увеличил количество часов, которые его ученики, набивая себе все новые и новые синяки и шишки, тренировались воинскому делу. Занятия перенесли в родовой дом по предложению Рошла, там было достаточно места, а это было главное. Матери, видя то, как Кирилл тренирует их сыновей, охали и вздыхали, жалея о том времени, когда разрешили своим чадам заниматься столь опас- ным для здоровья занятием. Некоторые предлагали своим сыновьям отказаться от занятий и просто посидеть у камина с родственниками, не изводя себя каждый вечер. Но молодые парни наоборот старались еще больше, стремясь доказать своим недальновидным матерям то, что они не просто мальчишки, а почти воины. Отцы в свою очередь гордились сыновьями, не упуская все же возможности подшутить над очередным про- махом кого бы то ни было из учеников. Так протекали вечера после обычных будней, которыми заняты крестьяне. Зима в этом году была на удивление холодной и снежной, об этом говорили все. Если бы не хозяйство, которое каждый вел, неизвестно, как этот год закончился бы для людей. Охотиться стало труднее, дичь ушла вглубь леса так далеко от обычных мест своего обитания, что старые и опытные охотники все чаще прихо- дили домой с пустыми руками. Даже лыжи, которые Кирилл научил делать местных, не помогали, хоть и облегчали труд охотника. Потом метели прекратились и установилась солнечная и по-зимнему прекрасная погода. Молодежь стала больше времени прово- дить на свежем воздухе, играя в разные игры. Одной из полюбившихся игр стала игра штурм крепости. Крепость из снега возводили взрослые мужчины, а молодые парни, те, которых тренировал Кирилл, пытались взять ее штурмом, вооружившись снежками. Молодежь с присущей ей манерой брать все своим напором, никак не могла выбить из крепости слаженно защищавшихся отцов, чем весьма радовала смотревших на все это матерей и совсем еще малых для этой забавы ребят. Младших не брали во взрослые игры, и они развлекались по-своему. Строили свои крепости, катались по льду на реке, и учились воинскому делу тайком от всех, запоминая и повторяя все движения старших парней. Так протекали день за днем, приближая Кирилла к цели его визита в этот удиви- тельный мир, который стал ему вторым домом и он не хотел другого. Даже если этот дру- гой был его родной. Однажды придя домой из леса, Кирилл нашел своих детей несколько сконфуженными и с виноватыми лицами. Стартус прятал глаза когда отец отдавал ему шубу, и Кирилл спросил прямо, не ходя вокруг да около:

Ну, признавайтесь, что натворили?

Мы не хотели этого делать. Оно само как-то получилось? – Превозмогая желание заплакать, сказала Ания.

Не хотели что, и получилось что? – Повторил свой вопрос Кирилл, в голосе которого не прозвучало ни единой нотки раздражения и злости.

Они твой шкаф открыли, и смотрели на твои доспехи. А Стартус брал твой меч, вынул его и ножен. Нилея запрещала ему, а он ее не слушал, махал мечом и нас пугал,

пояснила Манила, деловито глядя на брата, который готов был провалиться сквозь землю от стыда.

Ты же не говорил, что открывать шкаф нельзя, а Ания в тумбочке твоей ключ на- шла и давай к замкам примерять, ну вот мы и открыли.

Я вижу, что вы, детки, узнали мою тайну, и как вам она на вкус, тайна та? – Кирилл говорил спокойно и даже улыбнулся, но, видимо, у него не получилась эта улыбка, по- тому что Ания расплакалась, не выдержав давящего на нее напряжения. Кирилл обнял ее и сказал совсем тихо и спокойно, чтобы как-то успокоить дочь:

Ну а если все успокоятся, то, может быть, я вам и еще одну тайну расскажу. Давно нужно было это сделать, да я все боялся.

Ания вытерла слезы, пытаясь успокоиться, дети заметно оживились, видя отца в та- ком мирном настроении.

А можно спросить, откуда у тебя такие доспехи, и меч странный такой, и красивый? – Стартус не мог упустить момент, чтобы узнать ответ на так сильно интересующий его вопрос.

Вот именно об этом я и хотел поговорить с вами, дети. Но для этого вы должны мне пообещать, ни при каких обстоятельствах и никому не рассказывать то, что я вам сейчас расскажу, – голос Кирилла звучал как наковальня, по которой ударил молот. Он не шутил, и дети это понимали.

Мы никогда не выдадим твою тайну и не предадим тебя отец, – ответил Стартус за всех. Кирилл поглядел в глаза своим детям и понял, что они скорее умрут, чем выдадут эту тайну.

Вы, конечно, слышали легенду о БЕЛОМ СТРАННИКЕ. И знаете то, что я видел БЕЛОГО СТРАННИКА собственными глазами. Но вы не знаете, что эту легенду придумал я сам и никто другой, – у детей увеличились глаза от удивления – я и еще один человек, который и рассказал ее всем по всему этому миру.

Но зачем это нужно было делать? – Не удержалась Нилея.

А за тем, моя милая доченька, что принцесса и другие должны узнать его и сомнений у них быть не должно. Признакам, по которым можно узнать БЕЛОГО СТРАННИКА, соответствовать может только один человек, и этот человек перед вами, я и есть БЕЛЫЙ СТРАННИК. Я должен сделать то, о чем говорит легенда. Просто не время еще, я пришел слишком рано и нужно подождать еще четыре года. Никто не должен знать о том, что я вам рассказал, еще не время им правду знать, да и нам будет поспокойнее. Вот потому у меня такие доспехи и меч странный, но согласен с тем, что он красивый и очень удобный. С такими в старину сражались самураи, в одной далекой стране. Мне он очень нравиться и я выбрал его для себя.

Дети сидели с открытыми ртами и широко раскрытыми глазами, смотрели на своего не совсем обычного отца. Слов пока не было, они с трудом верили в то, что их собственный отец есть легенда, о которой говорит все королевство триста лет. И который должен вершить судьбы всех в этом королевстве через каких-то четыре года.

Значит война все-таки будет, и избежать мы ее никак не сможем? – В голосе Нилеи, первой пришедшей в себя, звучала тревога.

К сожалению, не можем. Но как знать, может что-то и измениться к лучшему. Я во всяком случае сделаю все, что от меня зависит, чтобы ее избежать. – Кирилл чувствовал себя немного легче от того, что все рассказал детям. Теперь между ними нет никаких тайн, но он понимал и то, что дети его за каких то пять минут повзрослели на добрых десять лет, и груз ответственности непомерно велик для них. И от этой мысли ему было не по себе. В этот вечер все были тихими и задумчивыми, даже вечно неугомонная Ма- нила вела себя тихо. После ужина сразу легли спать, не прося прочесть очередную сказку. Утром Кирилл проснулся очень рано и долго лежал, не решаясь встать из постели, он вышел на веранду почти раздетый и в раздумьях о правильности своего вчерашнего поступка просидел до рассвета.

За ним открылась дверь, и он услышал голос сына:

Пап, пойдем в дом, заболеешь ведь. Да и завтракать пора.

Вернувшись в дом, Кирилл увидел своих детей такими, как всегда, и на сердце сразу стало веселее. Они позавтракали, как будто и не было вчерашнего разговора, и Кирилл отбросил мысли, которые не давали ему покоя все утро.

По завершении домашних дел Стартус попросил разрешения отправиться на реку, поглядеть, как ловят рыбу зимой. Заодно и погулять, если получиться с ребятами. Ки- рилл не был против, наоборот он пошел с сыном на реку поучаствовать в зимней рыбалке, если разрешат. На реке собрались мужики и прорубали прорубь для того, чтобы начать забрасывать сеть. Зимняя рыбалка сильно отличалась от обычной. Нужно было прорубить прорубь вверх по течению, а вторую внизу по течению. Потом забросить сеть так, что бы она была между двумя прорубями а потом нужно все это вытащить и не порвать сеть. Молодежь изо всех сил старалась помочь взрослым, и доказать тем самым свою состоятельность. Взрослые мужчины подшучивали над сыновьями, не обращая внимания на обиды последних. Кирилл старался не отставать от всех остальных, но его неопытность в этом вопросе была слишком очевидна, и в результате этого он получал язвительные замечания наравне с молодыми парями от других мужиков. Но обиды не было, и он от души смеялся над всеми шутками, которые отпускали в его адрес опытные рыболовы. Совсем малые дети крутились рядом, наблюдая за происходящим, стараясь не мешать, дабы не отправили их домой. И вот три сети были установлены и закреплены. Все могли идти домой погреться, но Кимарн предложил остаться и позволить детям порезвиться на реке. Кирилл поддержал его, и, пользуясь случаем, предложил пообе- дать на реке, пожарив шашлыки, которые он приготовил. Никто не имел ни малейшего представления, что такое шашлыки, но согласились все, чему очень были рады молодые участники рыбалки. Стартус с друзьями убежал домой за мясом и всем остальным, нуж- ным для приготовления шашлыков. Вернувшись, стали готовить обед, не пуская взрослых им помогать. Мяса было много и хватало всем. В первую очередь покормили самых младших, и только потом приступили к еде взрослые мужчины и их сыновья. Всем понравилось угощение, и они нахваливали сыновей за хороший обед, который те приго- товили. Малыши резвились на реке, и радовались этому так, как будто впервые играют. Колсард обнаружил, что у него пропал нож, с которым он пришел на реку, начали искать все, кто стоял на берегу, потом Кимарн язвительно заметил:

Эх и старый ты дурень, нож то твой у первой лунки лежит, там где ты его и оставил, а мы тут кружим, ищем.

И то правда, а я и позабыл про него. – Согласился Колсард, и позвал своего внука который был неподалеку от первой лунки.

Зимарг, внучек, принеси мой нож, который лежит у первой лунки.

Зимарг ничего не сказал, только кивнув головой в знак того, что он все понял, и бросился бежать к первой лунке. Все следили за ним, так как по большому счету делать больше было нечего. Мальчик подбежал к лунке и попытался поднять нож, но не смог потому, что тот примерз ко льду. Тогда паренек стал бить по льду ногой, что бы отбить от него дедов нож. Это у него получилось, он взял нож поднял его над головой и помахал им, показывая всем стоящим на берегу. После этого он направился к деду, отдать его имущество. Не успел он сделать второй шаг, как лед под ним провалился и мальчик ушел под него, не успев произнести ни слова. Все стоящие на берегу рванулись к первой лунке, только Кирилл побежал вниз по течению. Стартус бросился за отцом, хотя и не понимал, почему тот бежит в другую сторону. Кирилл на ходу сбрасывал одежду и, подбежав к последней лунке, стоял почти голый. Тут его заметили и остальные, замерев от непонимания таких действий. Но времени было мало, и они занялись спасением Зимарга, которого не было видно над водой.

Не подходи к воде, жди меня там, где стоишь, – крикнул Кирилл сыну и прыгнул в воду. Вода схватилась льдом, но не очень толстым, и, проламывая своим телом его, Кирилл поранился, но не почувствовал этого. Он широко открыл глаза и пытался не пропустить малыша, которого несло течение в его сторону. Воздух в легких кончался, в груди начинало жечь. Ноги и руки с трудом двигались, в голове начинало звенеть, а малыша все не было видно. Стартус стоял на льду и не понимал, чего ждать дальше. Прошла целая вечность, а отец все не выныривал. Он стал подозревать то, что и его отец стал жертвой этой холодной и жестокой реки. К Стартусу подбежали парни и хотели подойти к лунке, но он им запретил, сказав:

Не подходите к воде отойдите и ждите, так сказал мне отец, не подходите, я прошу. В этот момент из проруби как кит на берег вынырнул Кирилл, жадно вдыхая воздух, держа перед собой маленького Зимарга, который не дышал, но судорожно сжинал дедов нож в своей маленькой ручке. Все, кто видел это, рванули к нему, и Кирилл закричал изо всех оставшихся сил:

Не подходите, все провалимся.

Он стал снимать одежду с мальчишки и склонился над ним. Что он делал с ним, было плохо видно, время, казалось, остановилось, и когда в глубине души все отчаялись, Зимарг закашлял и задышал. Кирилл укутал его в шубу которую ему дал Сарек, и не обращая внимания на то, что он голый на морозе, побежал к своему дому, крикнув при этом всем:

Мой дом ближе, ему надо в тепло, я его вылечу, он будет жить, и долго.

За ним побежали все, только старый Колсард, постаревший на все сто лет, плелся сзади, не в силах сдержать слез. Когда Кирилл ворвался в дом, девочки немного расте- рялись. Но потом, увидев на его руках маленького Зимарга, пришли в себя и стали помогать отцу, выполняя все его поручения, не задавая вопросов. Все участники рыбалки толпились на улице в ожидании чего-то, но никто не понимал чего именно. Отец Зимарга и Колсард находились в доме, мало понимая, что Кирилл делает, зная только одно, тот спасает их дитя. Когда двое взрослых мужчин вышли на улицу из дома, все взгляды устремились к ним. Кирилл сказал, что малышу ничего не угрожает, он просто немного поболеет от того, что долго был в холодной воде. Он его поставит на ноги, обещал поставить. Вздох всеобщего облегчения пронесся над собравшимися, и они побрели на реку доставать свои сети. По дороге к реке никто не произнес ни слова, рыбы поймали на удивления много, но это никого не радовало. Все понимали, какая страшная цена могла бать заплачена за этот улов, не приди на рыбалку Кирилл. Мать Зимарга прибежала, позабыв про шубу и мороз. Она плакала над постелью своего сына и было непонятно, от чего именно, толи от того, что он чуть было не утонул, толи от той радости, что все-таки он жив и невредим после такого происшествия.

Через две недели Зимарг попросил мать позвать всех старейшин к его кровати. Он хотел им сказать, что-то очень важное. Жен- щина не стала спорить со своим маленьким сыном, пошла в деревню и передала просьбу старейшинам. Те в свою очередь, недолго собираясь, пришли к постели малыша и Рошл спросил его:

Малыш, ты просил нас прийти. Ты говорил, у тебя есть слово, которое мы должны услышать. Мы пришли и готовы тебя слушать, скажи нам то, что хотел.

Маленький Зимарг сел на кровать и как совсем взрослый муж сказал:

Мы все, живущие здесь, живем неправильно и не тому молимся. Когда я упал в воду, мне стало страшно, и я провалился в черноту. Потом я увидел свет перед собой, из него вышел он.

Зимарг показал на икону, на которой был изображен ИИСУС, и продолжил:

Он сказал мне, чтобы я не боялся, потому что рядом со мной тот, кто верит в него. Он спасет меня и вылечит, просто надо верить и все. Не приноси жертв кровавых, и не поклоняйся идолам рукотворным, верь в меня и в добро, что есть со мной. Я спросил у него, а как верить, как молиться тебе, ГОСПОДИ, у пришлого спроси, он расскажет. Научи всех остальных сородичей, и спасутся они в час суда. А сейчас иди и живи, за тобой пришли, после этого я открыл глаза и увидел Кирилла, и всех вас.

Все взрослые мужчины не произнесли ни слова. Они долго еще сидели перед этим необыкновенным мальчиком, стараясь разглядеть его необыкновенность и понять, как им быть теперь. Потом как по команде все встали и так же тихо ушли. Кирилл встретил их на улице возле общинного дома. Они остановились перед ним, и по ним невозможно было определить, что произошло. Колсард сказал первый:

Кирилл, а как надо молиться твоему богу, и как о нем узнать?

Ну вообще-то есть книга такая – Библия называется. В ней все сказано, а зачем тебе? – Не совсем понимая причины вопроса, ответил Кирилл.

Я хочу твою веру принять, твой Бог моего внука спас и с нами через него говорил, и я решил это правильно будет.

Хорошо, я принесу вам Библию, прочтете и решите, нужна ли вам эта вера. – Кирилл был крайне удивлен подобному повороту событий, но вида не подал.

Вечером того же дня в общинном доме по распоряжению Рошла собрались все, кто жил в древне. Кирилл начал читать им Библию. Он читал ее долго, давал пояснения на возникающие вопросы, поражаясь самому себе в том, что он сам того не подозревая, соткан из сознания веры, о которой не сильно и задумывался. Он не был атеистом, но и не был фанатиком веры, просто верил и все. Так продолжалось каждый вечер, сперва тренировались парни, потом чтение Библии. Кирилл объяснял, как нужно креститься и тому подобное, но все равно вопросов было больше, чем ответов, и Кирилл принял решение, объявив о нем:

Вы хотите знать, как все произошло тогда, когда ИИСУС был среди людей. Я не могу вам ответить, как это было, но я вам покажу. Вы увидите своими глазами и поймете.

Интересно, как мы это увидим? – Ливун, сохранявший скептицизм все это время, хотел четких доказательств.

Завтра, завтра я принесу вам то, что покажет вам, как все было.

Кирилл встал и ушел спать. На следующий вечер Кирилл принес большую черную доску. Потом еще какие-то ящики и черные веревки, которые положил рядом с ящика- ми. После очередной тренировки он стал присоединять веревки к ящикам и той доске. Нетерпение и любопытство среди собравшихся росло, по завершению своей работы Кирилл сказал:

Смотрите сами и решайте, как вам быть и во что верить.

Доска вспыхнула ярким светом, и на ней появилось изображение людей, которые жили своей жизнью в другом мире, и среди них все без ошибки узнали ИИСУСА. Собравшиеся не отрывали взглядов от этой чудесной доски, которая только своим существованием шокировала их. Она показывала им то, что было две тысячи лет назад. Такие просмотры повторялись каждый день. Кирилл не мог это прекратить. Люди хотели видеть того, кто принес себя в жертву ради всех живущих на земле людей, они начинали верить. Только через месяц Кирилл забрал домой эту волшебную доску.

Весна пришла как добрая улыбчивая девушка, она согревала землю, растапливая снег и лед. Веселое солнце от души грело, не скупясь на тепло, чувствуя это, природа оживала. Птицы, прилетевшие с юга, распевали свои трели, звери сбрасывали старый ненужный мех и, радуясь тому, что голодной зиме пришел конец. Жизнь перетекала в новое русло, и увлекала за собой всех живущих. Кирилл отправился к Холгасу, который должен был предоставить ему отчет, о проведенной работе за зиму. Когда он приехал на место, то его взору предстал хорошо укрепленный форт с семью башнями, на которых дежурили часовые. Подъехав к воротам, он был остановлен стражниками, которые спросили, зачем он приехал. Кирилл просто сказал:

Позовите того, кто вами командует, он вам все расскажет за меня.

Ничего не говоря, старший кивнул одному из солдат и тот убежал звать командующего офицера. Вышел Холгас, подойдя к Кириллу, он опустился на колено и сказал:

Мой господин, я ждал вас, и мне есть чем похвастаться, пройдите и примите свой гарнизон, который я для вас приготовил.

Видя подобное поведение своего начальника, все остальные последовали его примеру. Опустившись на колено перед Кириллом, стоял весь караул.

Встань, мой добрый друг, я приехал не за почестями, а за тем, чтобы проверить, как у нас тут дела. – Кирилл говорил спокойно и с улыбкой друга. Холгас встал, и они обнялись с Кириллом как старые друзья. Все остальные пребывали коленопреклоненными, пока Холгас не скомандовал:

Вольно, приступить к несению службы.

Они вдвоем прошли внутрь крепости, в которой кипела жизнь. Лучники стояли в линию и стреляли по мишеням, которые находились на разном расстоянии от них и под разными углами по отношению к ним. За ними ходил взад и вперед пожилой мужчина и подавал команды громко и отрывисто. Лучники спускали тетиву и хватали новую стрелу, вкладывали стрелу и прицеливались снова. Командующий в самой грубой форме оценивал тех, кто промахнулся и указывал на их ошибки, не скупясь в непристойных отределениях. Так как лучники находились в самом дальнем углу крепости, было трудно разобрать все слова их командира. Его крик тонул в общем шуме, который царил в крепости. Прямо перед Кириллом и Холгасам стояли копейщики, и в общем слаженном ритме выполняли команды. Чуть поодаль, как римские гладиаторы с деревянными мечами, тренировались мечники. Они были разбиты на несколько групп, и каждая выполняла свою задачу. Кирилл, ничего не говоря, пошел к лучникам, Холгас последовал за ним. Увидев их, командир копейщиков подал команду смирно и все вытянулись по струнке, прижав копья к правому бедру понимая то, что поданная команда прозвучала не ради присутствия его. Кирилл, не произнося ни слова, стоял и ждал команды генерала. Холгас немного подождал и, не дождавшись реакции господина, скомандовал вольно сам и они пошли дальше. Подойдя к учебной площадке, на которой тренировались лучники, Кирилл обратился к руководителю стрельб, немолодому но, судя по всему, очень опытному воину:

А позвольте полюбопытствовать, чему вы учите этих молодых парней, и как вы это делаете, в смысле учите как? – Кирилл специально старался выглядеть как можно больше похожим на дилетанта, и даже чудоковато, чтобы важность его особы не мешала их общению. Мужчина посмотрел оценивающим взглядом на Кирилла, потом перевел взгляд на Холгаса, тот улыбался как-то хитро, но кивнул одобрительно, и инструктор сказал с интонацией человека, не привыкшего распинаться перед всякими прохожими зеваками:

Мы учимся стрелять из лука, и при любых условиях мы должны попадать в цель с первого выстрела, но для вас, уважаемый, это, наверное, неинтересно будет знать, как мы этого добиваемся.

Ну почему же, мне очень интересно как вы этого добиваетесь, я как-то стрелял из лука. Если вы не против, я бы хотел попробовать еще раз пульнуть. – Кирилл искренне был готов выстрелить из лука и старался это показать, но мужчина не разделил его эн- тузиазма.

Пульнуть? Вы может и стреляли когда-то, но мы не на ярмарке и нет у нас времени учить стрельбе всех кто решил, что это просто забава богатеньких… типа вас уважаемый.

Холгас, наблюдая за этим, не переставал улыбаться, и это настораживало его ин- структора. Но он не собирался развлекать гостей своего командира.

А давайте проведем соревнования, вы выберете троих из ваших людей и они будут стрелять по мишеням вместе со мной. Кто быстрее и точнее поразит цель, тот и победил, если я выиграю, я буду волен отдать вам один приказ, а вы его выполните. Если ваши люди возьмут вверх, то соответственно я выполню ваш приказ.

Хорошо, но прошу заметить, что приказы у меня не для слабонервных. – В голосе инструктора звучало злорадство.

Не говори гоп, пока не перепрыгнул, – серьезно сказал Кирилл и взял протянутый ему лук и колчан со стрелами.

Это заявление насторожило всех, но отступать было поздно. В ряд стали три моло- дых лучника, они искоса поглядывали на пришлого, и с ехидцей улыбались. Кирилл же был спокоен и серьезен как никогда. Остальные стояли за спиной соревнующихся и помалкивали, зная крутой нрав своего наставника. Наставник же стоял радом с Кириллом и пристально разглядывал его, словно выискивая в чертах этого человека что-то знако- мое. Потом раздалась команда:

Первая мишень – красная в центр, вторая черная – две стрелы, третья – синяя плечо правое, четвертая– зеленая все остальные, приготовиться, пли.

После команды все четверо схватили стрелы и выстрелили, стрелы со свистом устре- мились к своим целям. Но не успели натянуть тетиву молодые стрелки, как Кирилл выпустил вторую и приготовил третью, в рядах наблюдающих сзади пробежала волна удивления и одобрения. Когда стрельба закончилась, все увидели, что предложивший соревнования человек давно стоит и ждет окончания всего этого. От удивления несколько первых секунд инструктор не мог произнести ни слова, потом он сказал:

Вы можете приказывать мне, я исполню. – Он поглядел на своих проигравших учеников, и они поняли, что по большому счету им придется выполнять намного больше приказов, чем их учителю. Это впрочем понимали и все остальные. Кирилл же сказал спокойно, но твердо:

Ты воспитал хороших стрелков, но мне нужно, чтобы они стреляли еще лучше, и вот мой приказ: ночью стрельбы должны проводиться и поутру, поздно вечером, а осо- бенно в дождь и ветер. Тренируй их так, чтоб даже закрытыми глазами стрелять умели.

Поняв, с кем разговаривает мужчина, сказал отрывисто и четко:

Они будут так стрелять, или я не Чемлин, лучник с севера.

Кирилл и Холгас отправились обедать, и просидели за разговорами до вечера. Вече- ром к общему ужину собрались все те, кто тренировал солдат, Холгас представил каждого:

Командир лучников, знакомый вам, Чемлин – лучший лучник с севера, пришел к нам как странствующий вольный стрелок. Себург – командир мечников, попал в плен и был продан, как и многие другие. Бируван – тоже командир мечников, тоже из плена. Волнаш и Сабарн – командиры копейщиков в плену не были, пришли в поисках работы и славы. Все они создавали и будут создавать ту армию, которая должна быть, а сейчас позвольте разрешить им принести вам клятву верности, которую они решили принести добровольно и без принуждений.

Хорошо, я готов принять вашу клятву, други. – Кирилл стоял перед суровыми мужчинами и всем своим видом подчеркивал важность данного события. Все пятеро опустились на колено и в один голос произнесли клятву верности, которую в свое время произнес Холгас. Произнеся клятву, все остались коленопреклоненными до того, как их господин объявит, принял он их клятву или нет. И Кирилл сказал:

Встаньте, офицеры, к вам обращаться теперь все станут – господин майор, а в подчинении у вас старшины, сержанты будут, коих вы сами назначите.

После принесения клятвы, состоялся пышный ужин, на котором решались пробле- мы, возникшие в процессе набора и обучения солдат. Также все остальные, которые решить не могли без согласования с Кириллом. Утром построив всех солдат, находившихся в крепости, представили Кирилла как того, кому они служат. Солдаты принесли клятву верности своему господину, и объявлены были звания офицеров и сержантов. По данному случаю был объявлен выходной, и солдат накормили праздничным обедом, а потом и ужином, не смотря на ограниченность бюджета, которым располагал Холгас. Кирилл остался доволен обстоятельством дел и с легким сердцем уехал через два дня. В крепости осталось тысяча солдат, которые сейчас могли вступить в бой, но этого было недостаточно. Нужно было еще как минимум тысяч четыре-пять. Кирилл оставил до- статочный запас денег и знал, что ни один золотой не пропадет даром. Он был уверен в своих людях и это главное. Даже те солдаты, которые присягнули ему в верности, каждый готов был за него идти на смерть, не говоря уж о офицерах, это Кирилл видел в их глазах и он не хотел губить их жизни понапрасну. По приезде домой Кирилла ждала удивительная новость, которую ему приготовила старшая дочь. За ужином она как-то хитро поглядывала на него, все не решаясь заговорить о чем-то важном, но потом собравшись с духом сказала:

Нам нужно поговорить с тобой, папа, у меня есть одна новость, которую я хотела бы тебе сообщить.

Интересно, и какую же новость ты, моя дорогая, хотела бы сообщить? – Кирилл не хотел быть серьезным, но чувствовал, как сильно напряжена Нилея, и сменил тон:

Пойдем на веранду и поговорим, я вижу вопрос, который ты хочешь обсудить, очень серьезен, и важность его велика для тебя.

На веранде они просидели молча минут двадцать. Нилея не могла решиться, а Кирилл не торопил ее. Потом дочь все же решилась и сказала:

Помнишь, ты говорил, что я сама смогу выбрать себе мужа, как придет время? Кирилл сильно удивился словам дочери, не скрывая своего состояния, он развернулся к ней так, чтобы лучше ее видеть, но не произнес ни слова, а между тем она продол- жила:

Ты говорил, что никогда не станешь мне указывать, с кем мне быть в этой жизни и кого мне любить?

Кирилл не выдержал и как можно спокойнее спросил, хотя его сердце так стучало, что казалось слышно было даже в деревне его взволнованный стук:

Ну и кто он? – Не дожидаясь ответа, он снова повторил. – Кто этот милый твоему сердцу парень, что сразил тебя и хочет увести мою красавицу с собой из моего дома.

Новах, старший сын Мануреса, сына Рошла. – Одним выдохом произнесла Нилея. Кирилл хорошо представлял этого молодого человека. Лучший из всех его учеников, во всем лучший и старший. Его дочь на три года была младше Новаха. Теперь становилось ясным, почему так часто он видел этого Новаха рядом со своим домом. И почему Нилея в последние месяцев шесть не пропустила ни одной тренировки парней. Он сказал с неким удивлением:

Но ведь ему девятнадцать лет, а тебе еще нет восемнадцати, сможет ли он ждать еще три года, разрешит ли ему жениться на тебе Манурес, он хороший человек, но все же, он возможно решил, на ком женится его сын?

Новах поклялся мне в том, что он не женится ни на ком, кроме меня, и готов пойти против воли отца. Ждать он тоже готов, просто я взрослая девушка, и нам не хотелось бы скрывать от тебя нашу любовь.

Надоело, значит, прятаться от меня, боитесь, поймаю, запрещу встречаться?

Боимся.

Опустив голову, сказала Нилея, Кирилл обнял ее, прижал к себе и тихо сказал:

Не надо бояться меня, нужно просто поговорить и все объяснить, я же тоже чело- век и все понимаю.

Я понимаю, что ты все понимаешь, но все равно страшно было.

Пусть приходит завтра утром один и скажет то, что хочет сказать. Я готов выслушать его, странно только, что этот разговор ты начала, а не он?

Он хотел, давно хотел, но я не разрешала. Мне казалось, я должна была сделать это сама.

Правильно решила, хитрая лиса. – Кирилл потрепал ее волосы, встал и направился в дом, увидев, что Нилея стоит неподвижно, он спросил:

Еще один вопрос, требующий обсуждения?

Да, то есть нет. Я хотела бы пойти и сообщить Новаху о твоем решении. – Нилея пребывала в нерешительности, она не знала, разрешит ли ей отец идти на свидания, и от того ее голос звучал как мольба о снисхождении.

Во-первых поздно, во-вторых, не дело молодой девушке ходить к парню домой, да еще на закате дня. В третьих, его дома может и не быть. – Кирилл хотел, чтобы дочь не заметила его волнения, и потому старался быть не строгим, но серьезным. На что с улыбкой Нилея сказала:

Он действительно не дома, он ждет меня давно на реке в нашем месте, он тоже хочет знать о твоем решении.

У вас и место есть свое, и давно?

Не очень давно, но есть, – засмеялась Нилея.

Ты так говоришь, как будто сам таким не был, и не было с тобой подобного.

Ну ладно, беги к своему ясному, но не забывай, что затемно придешь, запрещу вам видеться.

Кирилл хотел выглядеть строгим но, по всей видимости, у него это не получилось. Нилея улыбнулась, поцеловала его в губы и побежала к реке. Кирилл же постоял немно- го, глядя вслед дочери, и пошел в дом к младшим детям, он слишком сильно соскучился по ним. Он не хотел оттягивать возможность провести время с семьей. Утром следующего дня Кирилл по своему обыкновению проснулся рано. Он вышел на крыльцо поглядеть на то, как просыпается новый день. А новый день просыпался не спеша, ветер спал где-то в глубине леса подальше от людей, дабы те не потревожили его сон. Он всю ночь веселился, играя с листвой деревьев, слушая, как они шелестят от его прикосновения. Птицы почти все спали, ведь они тоже всю ночь напролет пели песни своим любимым, пытаясь добиться внимания красавицы. Даже вездесущие сверчки умолкли с наступлением утра. Только одно солнце широко улыбалось сидящему на крыльце человеку, словно говоря ему о том, что день будет славным и теплым. Кирилл вслушался в пение немногочисленных птиц, которые, как и он сам, проснулись так рано, чтобы приветствовать его в утро, ведущее к совсем новому дню. Дню, в котором его дочь, не скрываясь, сможет встретиться со своим женихом. Казалось, птицы это чувствовали и на этот раз пели как-то особенно торжественно. Кирилл перевел взгляд на калитку и увидел возле нее Новаха, который переминался с ноги на ногу, ожидая, когда его заметят. Кирилл не спешил его звать, он долго смотрел на Новаха и не мог понять, как этот парень и его дочь смогли так долго скрывать от него свои чувства. Потом он сказал парню негромко, но так, чтобы тот мог его услышать:

Чего пришел, мил человек, аль нужда какая у тебя есть, аль дело какое ко мне? Новах не сразу, но твердо ответил:

Есть, наставник, дело к тебе, и нужда есть. Пришел я к тебе спросить твоего позволения жениться на твоей дочери?

Новах сильно переживал. Его голос дрожал от волнения, он даже вспотел немного, такое напряжение пришлось ему перенести прежде, чем он решился произнести первое слово.

Ты подойди поближе, да толком расскажи мне, какую дочь мою ты в жены-то просишь. У меня их, слава Богу, три?

Это заявление обескуражило молодого парня настолько, что он не сразу нашел, что ответить.

Я хотел бы – начал он неуверенно, – я хотел бы просить у тебя руки твоей старшей дочери Нилеи. Я люблю ее и хочу на ней жениться, если ты, наставник, конечно, не против.

На мои условия если пойдешь, то я непротив этой свадьбы буду. А условия таковы

ей сейчас только пятнадцать лет и раньше чем через три года я ее не выдам. Молода еще для свадьбы, пусть твой отец придет ко мне свататься, как добрым людям пристало, и после сватовства пусть он объявит всем, что Нилея с позволения ее отца твоя невеста, и вы будете ждать вместе три этих года до ее совершеннолетия, ну как, согласен, не спеши с ответом, обдумай все.

Нечего мне думать, я все решил. Я согласен с твоими условиями и сегодня в полдень, взяв за руку Нилею, я объявлю всем о том, что она моя невеста. Я женюсь на ней

,даже если мой отец и моя мать против будут.

Отца и мать нужно уважать, их не игнорировать надо, а убедить. Коли сам не сможешь, я помогу. – Кирилл был доволен намерениями Новаха и хотел, чтобы тот знал его мнение и настроение в связи с тем, что они только что обсудили. Новах обрадовался и побежал в деревню, по всей видимости, разговаривать с родителями. Как только Новах скрылся в воротах деревни, из дома вышла Нилея. Она была взволнована, по всей видимости тем, что Новаха нет, или она проспала самое главное событие в своей жизни. Она не нашла что сказать и потому спросила напрямую:

А что, Новах еще не приходил?

Он должен был прийти? – Кирилл старался выглядеть удивленным. Нилея готова была расплакаться, с трудом сдерживая слезы, она добавила:

Он сказал, что с рассветом будет ждать нас с тобой у калитки.

Не печалься доченька, от того, что милый не дождался тебя и ушел, он ушел к своему отцу говорить о вашей с ним свадьбе. – С довольной улыбкой произнес Кирилл, он прищурившись снизу вверх поглядел дочери в глаза и увидел там огромное облегчение, но и досаду легкую.

Так он был все-таки, почему ты так жестоко шутишь со мной, у меня сердце может не выдержать и остановиться от твоих шуток.

Прости меня, доченька, я не думал, что это тебя так расстроит, я больше не буду шутить с тобой так.

Я прощаю тебя лишь потому, что ты такой замечательный отец. Ты всегда меня понимал и поэтому я буду снисходительна к тебе сегодня. – Перейдя на шуточный тон, с улыбкой произнесла Нилея. Кирилл же в свою очередь вскочил на ноги, склонился в поклоне перед дочерью и тоже шуточным тоном сказал:

О спасибо, моя госпожа, я безмерно благодарен вам за то, что вы сжалились над вашим глупым отцом. Но осмелюсь поставить вас в известность, что если вы задержитесь со своего свидания с вашим женихом, то я на правах вашего папочки отхлестаю вас по вашей августейшей попе и начну, пожалуй, прямо сейчас. – Он выпрямился и рванулся к Нилеи, та в свою очередь, заливаясь громким смехом, побежала прочь. На шум выбежали остальные дети и увидели, как папа гоняется за старшей сестрой по двору, и оба громко смеются. Нилея подбежала к бочке с водой и, видя безвыходность своей ситуации и не найдя ничего лучше, стала черпать ладонями воду и лить на отца. Тот по- ступил также, с одной только разницей, в его руке каким-то образом оказалась кружка. Младшие дети с радостными криками бросились на выручку старшей сестре, и вот не- прерывным потоком на Кирилла обрушилась вода. Потом вся вода, оставшаяся в бочке, поднялась на уровень роста Кирилла и с силой ударилась о него. От такого удара Кирилл не смог устоять, и кубарем покатился по земле. Он остался лежать на земле неподвижно, дети замерли в нерешительности, потом маленькая Манила сделала первый шаг по направлению к отцу. Кирилл, перепачканный и мокрый, резко вскочил на четвереньки и громко, но не злобно закричал:

– А-А-А-А!!!!

Манила от неожиданности присела и тоже закричала, бросившись бежать. Кирилл поймал ее, прижал к себе и громко закричал:

Одну поймал и съем, всех вас переловлю и все вас съем, А-А-А.

Так они бегали по двору и смеялись еще какое-то время, но по мере того как сил оставалось все меньше, веселье закончилось само собой. Приведя себя в порядок, переодевшись и позавтракав, все преступили к повседневным своим делам. День оказался не жарким, и этот факт весьма радовал, Кирилл заметил, что Нилея часто смотрит в сторону деревни и чего-то ждет. Он понимал, чего она ждет, но ничем помочь ей не мог, это немного печалило обоих. Во второй половине дня из деревни вышли люди и направились к дому Кирилла, он легко узнал тех, кто шел к нему и по нарядной одежде, которую одевают только в особые дни, понял, по какому поводу к нему гости.

Нилея, марш в дом и не выглядывай, все марш в дом, приведите себя в порядок, оденьте свои новые платья, Стартус тоже переоденься и жди, когда позову.

Кирилл сказал это совсем серьезно, и спорить никто не стал. Все быстро вошли в дом, хотя и не понимали, в чем здесь дело, кроме Нилеи, она просто светилась от радости, что вызвало подозрительные взгляды сестер и брата.

Подойдя к калитке, вся процессия остановилась. Первым стоял Рошл, как глава рода, за ним Манурес, Калрус, Кимарн, Колсард, Сарек, Ходрак и Ливун, за ними стояли их жены, а в конце всей процессии главный виновник всего этого – Новах. Рошл церемониально произнес:

В доме сем добрые люди живут, и есть у тех людей то, что мило одному из нас, можно ли войти нам и попросить у достопочтенного хозяина то, что так мило одному из нас.

Кирилл не менее церемонно ответил:

Можно то можно, но что вам так понадобилось в моем доме. Али я чужое что присвоил по незнанию своему, али чего моего просить пришли, люди добрые.

Рошл вошел во двор, а за ним все остальные. Продолжил речь Манурес:

Не брал ты чужого, не обижал никого из нас. Пришли мы просить у тебя то, что у тебя есть, да одному из нас так надобно.

Ну и что же это такое у меня есть? – Кирилл подыгрывал, как мог. Его это все весьма веселило, но он не понимал почему. Между тем продолжил Рошл:

Есть у тебя дочь-красавица, а одному из нас жена надобна, вот и пришли мы просить тебя отдать свою дочь за того, кому она так люба, что жить невмочь.

Кирилл поставил широко ноги, руки скрестил на груди и не понимающим тоном спросил:

Так кому же моя дочь, и какая из них в жены понадобилась. Может тебе Рошл, ты хоть и мудрый, но все-таки старый для любой из моих дочерей. Может Сарек хочет жену, так куда ж он свою прежнюю денет, а-а-а, я понял, наверное, это Манурес, он жену себе ищет, но ведь у него тоже есть почтенная жена, ну и кто же из вас свататься пришел? Все от речей Кирилла заулыбались, понимая, что без боя Кирилл свою дочь не отдаст,

Манурес ответил за всех:

Ты покажи нам своих дочерей, может, среди них и нет нам нужной, да мы и пойдем восвояси. – Новах от таких речей едва на землю не упал от неожиданности. Кирилл не сдавался:

Ну ладно, поглядите на моих дочерей, может, и нет среди них той, которая одному из вас люба.

Он подошел к двери, постоял немного, действуя на нервы собравшихся, и вошел в дом. В доме царил хаос, девочки бегали по дому, приводя себя в порядок. Только Стартус сидел на стуле и, не понимая, отчего столько волнений, смотрел на сестер. Тот факт, что даже Ания и Манила тоже старались выглядеть на ура, весьма позабавило их отца. Но он им этого не сказал, дабы не обидеть. Увидев Кирилла, девочки замерли, но ненадолго, Нилея не могла определиться, какое платье ей надеть. Кирилл протянул ей платье, которое до сих пор висело в его собственном шкафу под замком. Нилея опешила от неожиданности, она даже не видела такого красивого платья, не говоря о том, чтобы носить его. Платье искрилось на свету, переливалось серебрянным светом. Оно казалось из воздуха было сшито, некоторые слои ткани были прозрачными, но на них были вышиты такие красивые цветы, что невольно все дети подошли к платью и стали рассматривать его, не веря своим глазам и тому, что такое может быть.

Я берег его для особого случая, оно идеально подойдет тебе в это день, я знал, что именно в такой день мои дочери наденут это платье.

Нилея ничего не сказала, она поцеловала отца и побежала одеваться, Кирилл вышел к гостям и сказал:

Мои дочери не желают выходить ни за кого замуж, вы чего-то перепутали, люди добрые, ведь они у меня молодые и не пойдут за старичье.

А ты не гляди на то, что мы старичье, ты дочерей покажи, пусть сами за себя скажут, авось, и выберут из нас кого.

Ответствовал Калрус, и его поддержали все остальные под общий хохот.

Ну ладно, пойду звать, а не то, боюсь, побьете ведь.

С улыбкой сказал Кирилл, и вновь вошел в дом. В этот раз в доме царила тишина, девочки сидели на стульях и ждали, когда их позовут. Нилея стояла перед зеркалом и любовалась собой, Кирилл подошел к ней и спросил:

Ты готова, милая, сейчас нужно будет выйти к людям, не дрожи, все будет хорошо?

Да, я готова, я пойду и не испугаюсь, в конце концов, это же не война, это просто сватовство.

Ну и правильно, это просто сватовство.

Кирилл вышел на улицу и вывел за руку маленькую Манилу, она была похожа на маленького ангела в своем платьице, Манила улыбалась всем, ей было очень почему-то весело. Увидев младшую дочь Кирилла, Колсард заявил:

Не та дочь, мала еще, но хороша, за ней я своего внука приведу лет через десять, еще есть дочери у тебя, мил человек?

Ну, знаете, не угодишь вам.

Кирилл вновь вошел в дом и вышел со средней дочкой, та сияла, как первый весенний луч солнца после долгой зимней ночи. Пролетающий мимо ветер даже присвистнул от восторга, который он испытал, увидев столь милых детей. Птицы стаями собирались на заборе и на ветвях ближайших деревьев, они не видели раньше столь прекрасных и чистых душою людей. Ветер не вытерпел и решил в знак своего одобрения красоты этих маленьких ангелов поиграть с их волосами, ведь не каждый день подворачивается такая возможность.

Не та это дочь, не та, веди другую.

Требовал Кимарн, который, казалось, боится за свое больное сердце, которое едва выдерживало те эмоции, которые он испытывал, глядя на детей Кирилла.

Кирилл вновь вошел в свой дом, и долго не выходил, все стали переминаться с ноги на ногу в нетерпении, но вот дверь распахнулась и на крыльцо вышел Кирилл и Стартус, они вели под руки Нилею, накрытую черным плащом, выйдя на крыльцо, Кирилл обратился ко всем:

Это дочь моя, есть ли кто из вас, кто жениться хочет на ней. Если есть, пусть скажет это при всех?

Человек такой есть, и он среди нас, это внук мой Новах, и твой ученик. Он пришел с нами просить руки твоей дочери, и я как старший его рода прошу тебя, Кирилл, отдай свою дочь за моего внука, даже если через три года, все равно отдай за него свою дочь.

Рошл выглядел обычным человеком, который пришел просить у другого человека за жизнь своего близкого. Он понимал, очень хорошо понимал, что от решения Кирилла действительно зависит дальнейшая жизнь его внука.

Ну и где он этот ваш Новах, пусть предстанет предо мной.

Кирилл тянул время и испытывал нервы всех остальных. Люди разошлись в стороны, и в образовавшемся проходе Кирилл увидел Новаха. Тот был смущен и неуверенным шагом направился к крыльцу, на котором стояла его единственная любовь. Он подошел к крыльцу и, опустившись на колени, сказал:

Я Новах, сын Мануреса, прошу тебя, наставник, отдать за меня свою дочь, и разрешить нам пожениться через три года, когда время придет. А до тех пор считать ее моей невестой.

Кирилл что-то сказал на ухо Стартусу и тот убежал за дом, потом вернулся с прошлогодней тыквой в руках. Кирилл сказал громко, чтобы слышали все:

Там, откуда я родом, есть обычай, по которому девушка, если парень ей не мил, во время сватовства дарит ему тыкву, что говорило о том, что она не желает выходить за него замуж. А парень должен нести эту тыкву до самого дома, не скрывая ее, и свой позор. Я как знал, сохранил одну, ну а теперь погляди на мою дочь и скажи, та ли это девушка, что ты так любишь?

Кирилл аккуратно освободил Нилею из плена плаща, и все ахнули от той красоты, что им открылась. Ветер, гуляющий неподалеку в ожидании продолжения, увидев Нилею, споткнулся и упал на землю, поднимая клубы пыли. Птицы от восторга присвистнули, а особо слабонервные попадали со своих веток, на которых сидели до сих пор. Даже солнце прижмурилось от той сияющей красоты этой юной девушки, которую все давно знали, но никто не подозревал, что в ней спит просто божественная красота. Женщины ахнули, положив руки на грудь, а мужчины остолбенели от восторга.

Через минуту общее оцепенение прошло, ветер вновь обрел свою силу и полетел, но недалеко. Птицы запели гимны, воспевающие красоту Нилеи, а пораженный Новах произнес:

Я люблю именно эту девушку, и никакую другую, пусть решит она сама хочет она замуж за меня или нет.

Нилея поглядела на Кирилла, тот кивнул в одобрение, потом взяла у Стартуса тыкву и замерла, о чем-то размышляя. Мужчины замерли, женщины заохали в ожидании самого худшего. Нилея повернулась и пошла в сторону веранды, все пристально следили за ней, подойдя к краю веранды, она швырнула тыкву за угол дома. Вздох облегчения вырвался у всех из груди, потом Нилея подошла к Новаху, взяла его за руку и молча подошла вместе с ним к своему отцу, молодые стали перед Кириллом на колени и Нилея сказала:

Батюшка, благослови нас, мы любим друг друга.

Благословляю вас, дети мои. – Кирилл перекрестил молодых, помог им встать и объявил всем:

Через три года быть свадьбе этих молодых людей, если так решат его родители. Я в свою очередь приглашаю всех вас на нее, и сейчас мы все отметим это событие за нашим столом.

Все были счастливы и не скрывали этого, особенно счастливы были Нилея и Новах. Они просто светились от счастья. Все их поздравляли и желали скорейшей свадьбы. День закончился поздно, все, кто участвовал в сватовстве, не спешили расходиться. Тем более что это сватовство за последние месяцы было самым ярким событием в деревне. На следующий день все было как всегда, но не для Нилеи и Новаха. Для них все было по-новому, им улыбались односельчане как-то по-иному, и только этот факт говорил о необычности их жизни. В целом жизнь протекала своим обычным чередом. Девушки на седьмой день после сватовства Новаха к Нилеи пошли к дальнему роднику. Там исстари гадали их матери, так и они хотели узнать, кому, когда замуж и за кого выйти случиться. Родник находился довольно далеко, но это не пугало даже маленьких детей, которым так же не терпелось поглядеть на великое таинство, гадание на жениха. По этим местам свободно ходили самые малые. Лес был давно исхожен и изучен до основания в этих местах. И вот набрав с собой еды, девицы направились к роднику. Всем было весело, по дороге шутили, и каждая предлагала свою шуточную версию сватовства для подруг. Нилея не смогла пойти с подругами, так как Кирилл еще засветло ушел на охоту, и велел детям дождаться его.

Молодая волчица, у которой еще не было волчат до этого времени, облюбовала маленькую пещерку неподалеку от родника. У нее было пятеро премилых волчат, которые должны были стать гордостью матери и грозой всего леса. Волчата резвились на поляне неподалеку от родника в тот момент, как на эту поляну вышли люди. Волчица прекрасно помнила, чем заканчиваются встречи с людьми и потому выскочила наперерез людям, встав между ними и своими детьми. Так они и стоили, неподвижно глядя друг на друга, ощетинившаяся волчица и насмерть перепуганные дети. Волчица не чувствовала никакой угрозы со стороны этих людей и потому решила спокойно, забрав своих чад, уйти вглубь леса, где им не будут мешать жить. Люди по всей видимости тоже были не против такого ее решения, но вот волчатам этого показалось недостаточно. Самый крупный из волчат, гордость матери, бросился вперед и попытался схватить за ногу маленькую Самру, дочь Сарека, которая стояла ближе всех к нему. Маленькая девочка от страха окаменела, и не могла сдвинуться с места. Но, не добежав до нее, волчонок упал замертво с проломанной головой – это Камна, старшая внучка Калсарда, ударила его палкой, которую она взяла с собой в качестве посоха. Перепуганные волчата прижались к матери, ища защиту. Но взбешенная произошедшим волчица не обращала никакого внимания на своих детей. Она медленно, приглушенно рыча, шла к тем, кто явился на ее поляну и стал причиной смерти такого замечательного волчонка. Дети сбились в кучу и не знали, что им делать. В этот миг им стало совсем плохо. На поляну вышли пять огромных волков, самый крупный увидел бездыханное тело волчонка и взвыл, задрав морду к нему. Все остальные последовали его примеру. Вожак подошел к волчице и прижался к морде безутешной матери, только что потерявшей своего сына, потом он вновь взвыл. В этом вое было столько страдания и боли, что даже деревья зашумели в попытке утешить родителей-волков. Но девушки этого не видели, они неслись с визгом и криками о помощи по лесу в сторону деревни, а до нее было так далеко. Маленькая Самра отстала ото всех, и теперь, заливаясь слезами, бежала из последних сил, пытаясь догнать подруг. Она устала так, что готова была упасть и лежать без движения всю оставшуюся и заканчивающуюся жизнь. Волки не сходили с места, они знали, что людям не уйти, возмездие их настигнет, и скоро. Вожак стоял как огромная статуя, но вот его мускулистое тело пришло в движение, он рванул с места, одержимый одним чувством, местью. Страхом перепуганных детей был пропитан весь лес, волки без труда находили их следы и нагоняли. Самра перешла на шаг, ей было плохо видно из-за слез, застилающих глаза, но вдруг она услышала за спиной надсадное дыхание, и поняла, волки совсем рядом. Это придало ей еще немного сил, и она побежала вперед, продолжая звать на помощь, только звала она шепотом, на крик не было больше сил. Вожак видел меленького человека, который пытался от него убежать, это, по меньшей мере, было бесполезно. И вот когда между ним и маленькой перепуганной девочкой расстояние сократилось до одного прыжка, волк остановился как вкопанный. Он почувствовал ярость, напоминающую его собственную, но почему-то он только ощущал ее, но не видел источника этой ярости. Девочка, наверное, тоже почувствовала нечто подобное, потому что она остановилась и, задыхаясь от страха, стала искать кого-то в окружающем ее лесу. Все остальные волки не смели становиться между вожаком и его добычей. Они ждали, и в этот миг из чащи выскочил человек, сильный и большой человек. Кирилл подхватил на руки Самру и, не останавливаясь ни на мгновенье, бросился в лес. Волки бросились за ним, Самра увидела несущихся сзади волков, из огромной пасти которых торчали ужасные клыки и грозили им смертью. Она закрыла глаза в надежде, что это всего лишь страшный сон, и она скоро проснется дома в своей постели. Но сон не проходил.

Кирилл выскочил на поляну, и, подбежав к дереву, одиноко стоящему, почти в центре ее, усадил на ветку Самру, а сам повернулся к выбежавшим на поляну вслед за ним волкам. Волки стали обходить Кирилла со всех сторон, только крупный вожак шел на него, глядя в глаза. Волк для себя все решил, этот человек будет лишь первым, кто падет жертвой его мести. За ним все, кто живет в той злосчастной деревне, которую он слишком долго обходил стороной. Теперь в этих лесах хозяйничать будут только волки. Человек по всей видимости был не согла- сен с решением волков, от него не веяло страхом, он не пытался убежать, он готовился к схватке, тем хуже для него.

Самра, закрой глазки милая, не смотри вниз. Откроешь глазки, когда я скажу, хорошо? – Кирилл говорил таким спокойным тоном, что Самра решила, что сейчас Кирилл просто уговорит волков уйти. Тем временем вожак волков прыгнул на человека. Человек ушел вправо, ударив при этом волка кулаком в область головы. Волк упал, кубарем покатившись по земле. Всем стало понятно, человек так просто не сдастся, и все разом волки бросились в атаку. Человек крутился вокруг себя, хватая при этом попавшегося под руку волка, и швыряя его в остальных. Волки не могли приблизиться к нему так, чтобы суметь впиться в его плоть своими ужасными зубами. Кирилл схватил одного волка за загривок и со всей силы ударил кулаком по ребрам, раздался характерный хруст ломающихся костей. Он отшвырнул волка и вскрикнул от пронзительной боли в левой ноге. Упав на колени, Кирилл выхватил нож, который он носил на поясе, и без которого хотел обойтись, но уж слишком неравны были силы. Кирилл вонзил нож в брюхо волка, вцепившегося в его левую ногу, и рванул нож вдоль всего тела зверя. Внутренности вывалились на землю, заливая ее алой кровью, безжизненная пасть волка перестала рвать ногу человека и, схватив мертвого волка за задние лапы, Кирилл стал размахивать тушей как дубиной. Волки разошлись немного, но все равно держали его в центре круга.

Один мертв, второй почти мертв, может, хватит с вас? – Кирилл сам не понимал, зачем он говорил это, но то ли волкам было мало, то ли они не понимали его речь, и тем не менее они бросились в новую атаку. Кирилл спрятал нож, он бил волков руками и ногами, кувыркался по земле и вскакивал, перелетая их и становясь на ноги, вновь бросался на этих удивительно свирепых, но и в тоже время красивых животных. Трещали кости, раздавались визги раненых волков и крики боли самого Кирилла. Маленькая Самра сидела на ветке дерева и боялась открыть глаза, шум, который она слышала, наводил на нее такой ужас, что она боялась даже дышать. Волки рычали и хрипели, в чьей-то глотке забулькала кровь, и животное с шумом упало на землю. Но вожак не сдавался, он снова и снова бросался в бой, хоть и получил такое количество ударов по телу, что любой другой зверь умер бы давно. Волк бросился на Кирилла, с целью схватить его за горло, но Кирилл, падая на землю спиной, ударил его двумя ногами в живот, крупный волк кубарем покатился по земле. Едва он встал на лапы, как внезапно оказавшийся рядом с ним человек нанес ему удар по позвоночнику такой силы, что волку ничего не оставалось, как умереть на месте, и сразу. Кирилл встал во весь рост, поглядел на оставшегося волка, который стоял на своих лапах. Подошел к лежащему на земле волку с перебитыми ребрами, тот лежал тихо, почти не дышал. Из огромной пасти текла кровь, каждое движение причиняло ужасную боль и оттого волк следил за человеком лишь глазами. Человек сел на колени перед поверженным врагом, погладил его по голове. Они поглядели друг другу в глаза, и волк одобрил намерения человека. Оставшийся волк стоял ощетинившись, не сводя глаз с человека, который в одиночку уничтожил целую стаю. Он не боялся, он просто ждал момента последней схватки. Но человек не обращал на него внимания, он пошел к дереву и в этот момент волк напал. Ему казалось, что он сможет в этом прыжке отомстить за всех своих собратьев, но вышло иначе. Человек резко обернулся, качнулся в сторону и ударил волка в лопатку. Волка развернуло в воздухе, и человек схватил его за заднюю лапу. Со всего маху ударил волка головой о дерево, на котором сидела маленькая Самра. Раздался хруст ломающегося черепа и глухой удар упавшего безжизненного тела лесного жителя.

Самра, ты глазки не открывай, я тебя возьму на руки, и мы пойдем домой, хорошо?-Кирилл говорил спокойно и невозмутимо, в повисшей оглушительной тишине его голос звучал как-то неестественно спокойно. Так, как будто он каждый день борется с волками для разминки. Птицы не пели, они пребывали в оцепенении от увиденного, солнце тоже было не в восторге от произошедшего и оно спряталось за облаком, дабы не видеть этого ужаса. Один ветер, пропустивший самое интересное, носился по поляне, рассматривая результат задушевной беседы человека и диких зверей. Самра все-таки открыла глаза и посмотрела на то место, где когда-то была чудная поляна. Перепаханная земля была обильно полита кровью животных, по всей поляне валялись внутренности все тех же животных, мертвые тела красивых зверей были разбросаны по поляне и лежали они в неестественных позах. Она не была уверена в том, что хорошо знает, какие же позы для этих зверей правильные, но те, в которых они пребывали, уж точно не нормальные в любом случае. Это все показалось ей слишком страшным, и она вновь закрыла глаза.

Прибежавшие в деревню насмерть перепуганные девушки рассказали взрослым о том, что произошло, и то, что они потеряли Самру, которая отстала от них, а они этого не заметили. Мужчины, недолго думая, похватали свои луки копья, и побежали к дальнему роднику, спасать маленькую девочку, которая одна осталась в лесу. Сарек на бегу молился только о том, чтобы его юная дочь осталась жива. Его больше ничто не интересовало. Распаленные мужчины выбежали на поляну, которая была возле родника. Там они ничего не увидели, поляна была такой, как и раньше, ничего не говорило о том, что совсем недавно на этом месте волки разорвали маленькую девочку, и это было хорошо. Ливун пошел по следам, а все остальные молча последовали за ним. Он комментировал то, что разбирал в следах, а услышанное ввергало в ужас взрослых мужчин. Потом Ливун остановился и задумался, глядя на следы.

Ну и что ты видишь? Где моя дочь? – Сарек не мог спокойно стоять и ждать, когда следопыт решит все рассказать. Ливун сказал, задумчиво потирая подбородок.

Не понимаю, пять взрослых волков стояли здесь и ничего не делали. Самра стояла напротив них, и не один волк не приблизился к ней. А-а, вот в чем дело. Кто-то выбежал из леса, вон оттуда, и он – Ливун не обращал внимания на озадаченных его словами мужчин. Он искал следы, которые обрывались, но вот он увидел, куда эти странные следы увели волков и продолжил объяснять. – Тот, кто схватил Самру на руки, побежал, нет, он не бежал, он, наверное, летел, потому что у него такие шаги широкие, нечеловечески широкие. Такое впечатление, что он прыгал, а не бежал, если это нормальный человек, потом они выбежали вон на ту поляну и-и-и.

Все увидели сквозь стену деревьев тела волков, на перепаханной земле и рванулись с места туда, на поляну, где должна была быть Самра. Выбежав из леса, все остолбенели. На поляне лежало пятеро волков. Было видно, что на этом месте случилась нешуточная битва. Но кто мог выстоять против пятерых огромных волков и выжить, если выжил.

Ну, значит так, – Ливун не успокаивался – тот, кто перебил этих милых собачек, подошел к дереву, на котором сидела Самра, взял ее на руки и пошел в сторону деревни, по короткой дороге пошел, значит, знает места неплохо, и куда надо отнести девочку, тоже знает.

Сарек побежал вслед за тем, кто спас его дочь. Теперь ему хотелось только увидеть и обнять свое дитя, и все. Все мужчины бежали по тропинке в сторону деревни и на краю леса они увидели какого-то перепачканного кровью мужчину. Одежда на нем превратилась в лохмотья, он нес на руках Самру и что-то ей рассказывал, та смеялась от души и обнимала его как хорошо знакомого ей человека. Сарек закричал во весь глосс:

Самра, доченька.

Услышав голос за спиной, человек повернулся к приближающимся мужчинам, и все остолбенели от увиденного. Перед ними стоял хорошо известный им Кирилл. Он был перепачкан кровью волков и возможно своей тоже, но этого невозможно было разобрать, одежда была настолько изорвана, что и одеждой ее не назовешь. Но Кирилл улыбался и выглядел очень счастливым, увидев отца, Самра закричала:

Папа, там волки были, и я испугалась. А потом пришел Кирилл, и волки умерли, он очень веселые истории мне рассказывал, и мне не страшно.

Сарек взял на руки дочь, убедился в том, что она невредима, и ничего не говоря, побрел домой. Все остальные рассматривали Кирилла так, как будто они видели его впервые. Ужасные раны на его теле, казалось, не беспокоили его. Кирилл с улыбкой сказал:

Ну что ж, все хорошо, что хорошо кончается. Пойдемте домой, мужики, а то я что-то устал очень.

Он побрел домой неуверенной, шаткой походкой. Все остальные пошли за ним, они не спешили его обогнать, просто шли рядом, чтобы подхватить вовремя, если силы его покинут. Ведь хотя он и улыбался, но выглядел как человек, который дрался с пятью здо- ровенными волками, а это силы отнимает, что ни говори. Домой Кирилл зашел сам, но под пристальным присмотром деревенских мужчин. Перед калиткой дома к нему под- бежала мать Самры и, упав на колени перед Кириллом, поцеловала его руку.

Спасибо за дочку, спасибо, что спас ее, спасибо тебе, Кирилл, век мы в долгу у тебя будем, не расплатимся.

Встань, милая женщина, ты ничего мне не должна. Лишь бы с ребенком все хорошо было, а остальное все ерунда. У меня ведь у самого дети, помнишь.

Кирилл вошел в дом и сел на стул, стоявший у двери. Дети, увидев отца, не сразу его узнали. Перепачканный кровью и землей, в изорванной одежде он сидел с усталой улыбкой, глядя на своих детей. Сил не было даже думать, он сделал над собой усилие и произнес:

Стартус, приготовь мне помыться, Нилея, возьми аптечку и отнеси в баню, малыши, приготовьте мне, пожалуйста, постель.

Кирилл начал вставать, но это ему трудно давалось. Видя это, Стартус подбежал к отцу, подхватив его под руку и за талию, повел в баню. Девчата еще некоторое время стояли и смотрели на закрытую дверь, потом Нилея спохватилась и побежала за аптечкой, так отец называл большую белую коробку, в которой лежали разные лекарства, и предметы, назначение которых она не понимала. Малыши побежали в комнату Кирилла и стали готовить ему постель, они старались сделать все как можно скорее, как будто отец должен прийти с минуты на минуту. Баня была протоплена, и по тому Кирилл не пошел в парную, а просто сел на скамейку возле двери, и попросил сына помочь ему раздеться. Одежда пришла в негодность, и Стартус просто разрезал то, что от нее осталось, освободив тело отца от ненужных лохмотьев, бросив их в угол подальше от него. С трудом превозмогая боль, и, конечно, с помощью сына Кирилл вымыл свое изорванное тело, тщательно промывая ужасные рваные раны. Нилея не стала заходить, она поставила аптечку у двери и пошла в дом. Почему то глаза помимо ее воли плакали, а она не могла с этим ничего поделать. Войдя в дом, она обняла своих сестер, и они вместе разрыдались. Кирилл взял из аптечки удивительную по виду иглу, она была выгнута в форме полуме- сяца, вдел в нее нить и положил рядом с собой на платок. Потом взял какой-то предмет, на конце которого была прямая игла. Наколол на эту иглу маленькую бутылочку и вытянул из этого предмета сердцевину. Жидкость из бутылочки потекла в шприц, так его назвал Кирилл. Он проделывал это с новыми и новыми шприцами и бутылочками, ложа их рядом с собой. Потом он колол себя этими шприцами, вливая в свое тело различные лекарства, по окончании этой процедуры Кирилл обратился к сыну:

Стартус, я не все раны смогу зашить, ты внимательно смотри, как я это делаю, а потом поможешь мне там, где я не смогу, хорошо?

Стартус ничего не ответил, только закивал головой в знак согласия. Через три с небольшим часа Кирилл в сопровождении сына вошел в дом. Его тело почти полностью было покрыто бинтами, которые стесняли движения и потому он шел медленно и не уверенно. Дети все вместе уложили его в постель и уселись рядом. Они никуда не уходили от постели отца, чего-то ждали, сами не понимая чего. Кирилл уснул сразу, как лег в постель, он не чувствовал боли. Обезболивающие средства, которые он себе вколол с другими медикаментами, делали свое дело, спасая его от ужасной боли, и давая организму восстановить силы. Когда Кирилл открыл глаза, то увидел рядом с кроватью сидящих на стульях всех четверых детей. Они смотрели на него, и на их лицах была тревога.

Ну и чего вы спать не ложились, со мной все нормально. Видите, я проснулся и чувствую себя отлично.

Ага, отлично. А то, что ты спал три дня, это тоже отлично. И при этом дышал так тихо, что мы с девчонками не сразу поняли, дышишь ты или нет – это тоже отлично? – Стартус говорил с волнением в голосе, мальчик не понимал, как себя вести, когда твой отец после полученных им ран спит больше одной ночи. Он сильно беспокоился за него и это выдавал его голос.

Ну я все-таки проснулся, и теперь волноваться за меня не стоит. Я только вот думаю, мне встать нужно и повязки снять, потом я бы поел чего-нибудь. – Кирилл говорил опять своим спокойным голосом, в котором и намека не было на те раны, с которыми он пришел домой три дня назад. Девочки пошли готовить обед, а Кирилл со Стартусам стал срезать бинты, в которые был тщательно завернут. Оглядев свои раны, Кирилл остался доволен и сказал сыну:

Ну еще пару тройку дней и будем швы снимать, спешить не будем, ни к чему это, я думаю.

Стартус ничего не сказал, просто смотрел на шрамы, которые покрывали тело отца, и удивлялся тому, что тот не умер сразу, а пришел домой, причем пришел сам, и принес маленькую Самру. Потом зашивал себе раны и терпел, когда эти раны зашивал сам Стартус. А теперь он стоит перед зеркалом и как ни в чем не бывало рассматривает эти ужасные шрамы и еще остался доволен их внешним видом. Его отец не совсем обычный человек, пришел в очередной раз к выводу Стартус. Кирилл в свою очередь обратился к сыну таким беззаботным тоном, что тот заподозрил расстройство психики у отца от полученных им ран. Но видя его лицо, он понял, что папа всего лишь старается их не расстраивать, скрывая страшную боль во всем теле:

Знаешь, сынок, как говорят те мужчины, чье тело исполосовано как мое, что шрамы, мол, украшают мужчину. Думаю, это по меньшей мере глупо. Как считаешь?

Согласен. Такие шрамы не могут украшать, на них страшно глядеть. Стартус не старался скрывать своего мнения, и Кирилл добавил:

Вот и я о том же говорю, страшное дело эти шрамы, теперь ваш папка страшный человек. – Он засмеялся и пошел в комнату накладывать повязки на раны и одеваться, чтобы выйти к столу. По прошествии еще трех дней Кирилл вышел в деревню к своим ученикам и продолжил их обучение. Смотревшие на него с неподдельным любопытством односельчане не могли поверить в то, что именно этот человек несколько дней назад подвергся нападению стаи волков. Жизнь постепенно входила в обычное русло, повседневные заботы вытесняли из сознания людей, да и самого Кирилла память о том злополучном дне. Лето шло, и не за горами была осень, а значит ярмарка в городе. Встречи со старыми знакомыми из соседних деревень, но перед этим ключитцы праздновали день начала всего. Так они исстари называли день, когда первые жители этих мест поселились в месте, которое назвали потом Ключитцы, так и зваться стали. Праздновали весело и ярко, в этот день решено было разрешать даже самым малым не спать до зари. В гости должны были приехать из соседних деревень, и не только взрослые. Первый день августа ждали все от мала до велика с нетерпением. У всех на этот день были большие надежды, у стариков, которые, наконец, померились с соседями в надежде на то, что тор- говля с ними принесет только пользу всем. Да и просто общаться с людьми, которые живут рядом приятно. У молодых девиц интерес был несколько другой, как и у парней впрочем. Каждый хотел поглядеть, какие там парни и девушки, красивые или не очень, может, и свадьбе какой быть после праздника. Готовились все без исключения, даже Нилея старалась выбрать как можно лучшее и подходящее платье к этому дню. Она объясняла это тем, что не может выглядеть плохо, Новах не должен краснеть из-за ее вида. Дети очень хотели, чтобы Кирилл одел свои доспехи на праздник, но Кирилл не стал их обнадеживать, он им объяснил это так, что если все Ключитцы и их гости увидят его в этих доспехах, то возникнут вопросы, на которые он не сможет ответить, и дети сдались. Вечером очередного дня в родовом доме собрались все жители деревни для того, чтобы решить, как и где они будут праздновать день основания их деревни. Ведь в этот раз на этом празднике людей будет значительно больше, чем раньше. Когда обсуждали этот вопрос мужчины селения, подошел к ним маленький Зимарг и сказал, обращаясь ко всем:

Праздновать собрались стервятники. Убийцы того кто вам ничего плохого не сделал. Убийцы того кто свою голову за Вас не раз ложил смерти в пасть. Жизнь его вами погублена будет, умрет он и придет на его место другой. Его раненая душа не найдет покоя и смерть его убоится. Страх и отчаяние свое в его глазах вы увидите, да поздно будет. Слезы раскаяния вашего не смогут искупить вашего преступления, жертв не хватит для искупления того, что сотворите, убийцы гнусные. – Он повернулся к Кириллу, посмотрел на него пристально и, обращаясь к нему одному, продолжил:

Смерть твоя будет долгой. Мучениям твоим конца не будет, ты сам себя казнишь и воскресишь себя сам. Но тот, кто придет за тобой, все исправит и вернет тебе твое сердце, а с ним и твою жизнь. – Мальчик обвел взглядом онемевших мужчин, перевел взгляд на замерших женщин и обратился к ним:

Не плачьте зря, то, чем вы расплатитесь, меньшее зло, нежели то, что мужья ваши сотворят, но слезы ваши еще впереди. Помните, что сказал вам я, ибо то есть правда, и быть ей в жизни вашей. – Зимарг замер на мгновение, потом опустил голову на грудь и упал на пол без чувств. Его мать, подбежав, схватила мальчика на руки и убежала домой, заливаясь горькими слезами. Все остальные решили, что подобное поведение малыша продиктовано сильной жарой и в результате чего мальчик впал в бред. Но настроение у всех было безнадежно испорчено, и, решив перенести решение сего вопроса на завтра, все пошли по домам.

Праздник, которого все с нетерпением так ждали, удался на славу. Приехавшие гости были приятно удивлены размахом, с которым хозяева праздновали этот знаменательный для них день. Молодежь была счастлива, они до рассвета пели, танцевали и веселились от души, весело было всем. Никто и не вспомнил слова маленького Зимарга, который и сам, наверное, позабыл собственное пророчество. Гости были очень довольны тем, как их подчевали. На следующий день они уехали только к полудню, чем немало огорчили всех молодых людей, которым казалось было мало того времени, что они провели вме- сте. С песнями гости разъезжались и обещали приехать в гости после ярмарки в городе. Но до тех пор ключитцы должны были погостить сперва в гостях у заречцев, потому дальнелесцев, что клятвенно обещали гостеприимные хозяева, немало обрадовав своих детей.

Время пролетало так стремительно, что за ним трудно было поспевать. Оно уносило с собой все, что с ним соприкасалось и приносило каждому отдельный свой дар. Один человек, соприкоснувшись с ним, взрослел и становился сильнее. Другого обнимала старость, отнимая силы и многие желания. Время приносило много чего, и не всегда приятное известие приходило с ним. Так прошел еще один год жизни Кирилла в этом удивительном мире. Он часто стал ездить в крепость, проверять подготовку своей армии. Армия пополнялась новобранцами, с особой тщательностью отбираемых Холгасом и другими офицерами. Каждый набирал только тех, кто мог, по их мнению, справиться с возложенными на него обязанностями. Крепость росла по мере того, как прибывали новые люди. Дважды за прошедший год Кирилл встречался со своим другом Скифидом. Они оба были очень рады встрече, вот только Скифид немного огорчился по поводу отсутствия во время их встреч детей Кирилла. Так и прошло время, унося с собой прошлое и принося настоящее, которое еще недавно было будущим. Третья зима выдалась особенно холодная, на улицу не выпускали детей без присмотра кого-нибудь из взрослых, особенно на речку. Дети понимали, что взрослые таким образом хотят уберечь их от неприятностей, которыми богата эта особенно суровая зима, и не обижались. Но произошло непредвиденное у соседей. Плохая охота и рыбалка снизили количество продуктов, запасенных на зиму, и в деревнях, не ведущих домашнего хозяйства, начался голод. Вдобавок ко всему в деревне Залесцев сильно заболели несколько малышей, и с каждым днем им становилось все хуже и хуже. Узнав об этом, Кирилл не колебался ни минуты. Он запряг лошадь в сани, на которые сложил продукты, в которых так нуждались не- счастные люди в соседних деревнях. Жители деревни поддержали его в этом, и вот караван из десяти саней пробирался сквозь глубокие снега, коими зима от души засыпала местные леса. Дорога была очень трудной, лошади выбивались из сил и отказывались идти. Приходилось часто делать привалы, чтобы дать лошадям отдохнуть. Дорога, на которую летом уходил один день, в этот раз заняла три дня только до Заречцев. Там с радостью встретили ключитцев, которые, не взирая на трудности, все-таки пришли им на помощь. Мужчины после непродолжительного отдыха пошли в лес для заготовки дров. Кирилл ушел в лес один на охоту, пока его друзья занимались рубкой дров. Никто не верил в то, что он может принести достаточно дичи для всех. Но Кирилл не стал ничего объяснять, просто ушел в лес на лыжах, к которым успел приучить ключитцев. С собой он взял какой то странный чемодан, и все. Вечером за общим столом собрались гости и хозяева. Все ждали возвращения Кирилла, но он все не возвращался. Поздно вечером в общинный дом вошел Кирилл, и все устремили свои взгляды на него.

Пусть трое или лучше четверо пойдут по моим следам в лес, и принесут то, что я не смог принести. Только прямо сейчас пусть идут, а то жалко будет, если волки сожрут. Когда все мужчины вышли на улицу, то увидели возле дома лежащих на снегу двух достаточно крупных диких кабанов. Удивлению всех не было предела. Ведь Кирилл не брал с собой ни лука, ни рогатину. Старейшина отправил в лес пятерых молодых и крепких парней. Он был безмерно рад тому, что им не придется голодать в эту зиму, и она не унесет с собой жизни его односельчан, как он поначалу об этом думал. К полночи вернулись парни, которых отправляли в лес, выглядели они очень уставшими, но их удивление было больше усталости. На снегу перед общинным домом лежали еще три кабана, но меньше предыдущих, и три оленя. А вот олени были достаточно крупными. На тушах животных были видны сквозные раны от стрел, трудно было представить стрелу, которая пробила бы кабана насквозь и не сломалась при этом, оставляя в туше наконечник. Но это не сильно тревожило тех, чья жизнь зависела от наличия провианта в деревне. На следующий день караван отправился к заречцам, которые так же испытывали нужду, и вдобавок к этому у них были больные дети. Дорога к Заречцам была заметно легче, с наступлением темноты, которая в зимнее время приходит рано, караван прибыл на место. Продуктов, которые привезли ключитцы, было достаточно и даже с избытком, единственная проблема заключалась в больных детях. Трое из которых были совсем крохи. Кирилл взял это на себя, единственным препятствием было непонимание местных жи- телей целесообразности уколов, которые Кирилл, прежде чем сделать детям, показал их родителям и объяснил, что это и для чего.

Не понимаю, зачем моим детям эти ваши уколы. Они и без них поправятся, мы много лет здесь живем, и никто нам подобного не делал и мы живем. – Слова Мануха, старшего сына старейшины были искренни, но все-таки наивны. Это по незнанию, и Кирилл спокойно ответил:

У твоих двух детей жар четыре дня. Они почти ничего не ели два дня, сколько твои дети еще выдержат и какие последствия у них будут, никто не знает. Знаю одно, у них температура близка к той, от которой умирают даже взрослые, и если вы не хотите им помочь, дав мне их вылечить, тогда я завтра утром уезжаю домой. Я не собираюсь сидеть здесь и смотреть как ваши дети умирают, только потом не жалуйтесь на богов, которые отнимают у вас, детей – это вы не хотите ничего делать для их спасения. – Кирилл закончил говорить и, не дожидаясь ответа собравшихся Заречцев, отправился осматривать больных. Манух подошел к Ходраку и спросил вполголоса, поглядывая на Кирилла искоса:

А, что, он и в правду может вылечить наших больных?

Я не знаю, может ли он это сделать, но одно я знаю наверняка, если он этого не сможет, то не сможет никто. – Ходрак говорил серьезно, и, глядя, как Кирилл возится с больными детьми.

А почему ты так уверен в его возможностях, друг Ходрак? – Манух не унимался, уж очень ему не хотелось рисковать своими малыми детьми. Он прекрасно понимал то, что детям долго не выжить с таким жаром, и ослабли они очень, их жизни увядали на глазах, и это очень беспокоило не только его.

В прошлом году внук во-о-н того старика, звать его Колсард, провалился под лед. Кирилл вытащил его мертвым из воды, я не до конца понял, что он там делал, но он его вернул к жизни и потом вылечил у себя дома. Если бы не он, Колсард и его семья лишились бы мальца, это уж поверь. А летом того же года он спас Самру, дочь вон того, Сарека, от волков. Так вот порвали те волки его так, что на нем живого места не было, а через неделю он сам в деревню пришел, и вид у него был совсем нормальный, вот и думай теперь, ты отец, тебе и решать. – Манух выслушал молча, потом оделся и вышел на улицу. Он ходил возле родового дома, раздираемый сомнениями, с одной стороны, пришлый чужак со своими иголками, с другой, его собственные дети, которые – это понимали все, умирали. Как быть в такой ситуации, он не знал, потом он решил для себя и с этим решением он вернулся в дом, подойдя к Кириллу, сказал:

Кирилл, ты правда можешь их спасти? – Его голос дрожал от волнения, Кирилл понимал, какие чувства переживает сейчас этот мужчина, ведь тяжесть принимаемых решений лежит только на нем. Как можно спокойнее он ответил:

Я сделаю все, что нужно для того, чтобы их спасти, но принимать решение нужно прямо сейчас, времени для раздумий больше нет.

Манух тяжело вздохнул и произнес:

Если они умрут во время борьбы за их жизнь, мы хотя бы будем знать, что не сидели на месте, а боролись. А если они выживут, то мы тебе в ноги кланяться станем.

Не хорони живых. Только и сказал Кирилл и стал готовить лекарства. Он всю ночь сидел у кроватей больных, давая им какие-то белые круглые лекарства. Колол уколы и ложил под руку какие-то прозрачные палочки. Потом глядел на них и опять что-то делал для спасения всех заболевших. В родовом доме находились почти все жители деревни, матери с огромным любопытством следили за действиями Кирилла, помогали ему во всем. Кирилл объяснял им, как лечить те или иные болезни, и так за беседами и работой пролетела вся ночь. Утром Кирилл заставил всех взрослых съесть те белые и круглые лекарства, похожие на те, которыми он кормил детей. Взрослые хотели было возразить, но увидев усталый вид Кирилла и то, что он не в силах с ними спорить, просто сделали то, что он их просил. Жар у детей исчез, дети стали заметно лучше себя чувствовать, об этом говорило то, что взрослым удалось их покормить хоть и немного. Через два дня Кирилл и его друзья, убедившись в том, что детям и всем остальным ничего не угрожает больше, отправились в обратный путь. Манух и остальные, у кого были больные дети, не скрывали своей радости. Они не стеснялись благодарить Кирилла за спасение их детей. День выдался чудесный, зимнее солнце вовсю улыбалось всем, кто был внизу, легкий зимний ветерок играл гривами лошадей, не причиняя ни им, ни людям неудобств. С лег- ким сердцем ключитцы ехали домой, они выполнили свой долг перед соседями. Спасли их от голода и холода, вылечили больных детей и теперь с нетерпением ждали встречи со своими родными.

Глава 5.

Первые потери

Весна пришла, как принято у красивых девушек, неожиданно и весело. Тепло, кото- рое она принесла с собой, топило зимние снега так стремительно, что зиме ничего не оставалось, как отступить и позволить румяной и улыбчивой весне вступить в свои законные права. Природа пробуждалась от зимней спячки и спешила накинуть на себя праздничное убранство, как невеста перед свадьбой. Птицы этой весной пели громче и красивее чем в прошлом году, может это потому, что оглушительная зимняя тишина всем надоела, и птицы хотели наполнить все вокруг радостными звуками и песнями, коих так не хватало зимой. Кирилл радовался весне как ребенок, он подолгу сидел на крыльце и слушал пение птиц. Прислушивался к музыке сверчков по вечерам, подстав- лял лицо ласковому полуденному солнцу, и оно прикасалось к нему ласково и нежно, как мать прикасается своей ладонью к щеке сына. Нилея с нетерпением ждала прихода лета, вернее середины его. Именно в середине лета ей исполнится восемнадцать лет, и как обещал ее отец, она выйдет замуж за горячо любимого Новаха, который тоже едва сдерживает свое нетерпение в ожидании долгожданной свадьбы. Вечерами вся семья сидела в гостиной, и решала, как и где будет лучше отпраздновать свадьбу, какие наряды купить девочкам. Свадьба по предложению Кирилла будет длиться два дня, – и девчонки сразу заявили о том, что они не могут быть на свадьбе сестры в одних платьях два дня. Если свадьба два дня, то и нарядов должно быть на два дня. Кирилл не спорил с этим, он пообещал, что купит каждой по пять платьев для того, что бы они смогли в нужный день выбрать то, что понравится больше всего. Эта новость настолько обрадовала девочек, что каждый вечер они придумывали все новые и новые фасоны платьев, которые нужно обязательно купить. Стартус был более спокоен в выборе одежды, он давно решил, во что ему одеться на свадьбу, и он от всей души веселился, советуя сестрам все более нелепые наряды, что злило их невероятно. Хотя все вечера проходили одинаково, и, казалось, фантазия детей неиссякаема, это занятие не надоедало ни Кириллу, ни тем более его детям. В остальном все шло как обычно, ученики Кирилла почти стали воинами, им просто не хватало опыта настоящих поединков. Но они это компенсировали, от души рубя деревянными мечами воздух на тренировках. В учебных поединках, которые проводились каждый день, Новах был лучшим, но в стрельбе из лука лучшим был Стартус и этим он очень гордился. Новах старался изо всех сил быть хорошим учеником, он давно общался со своим наставником как с отцом, и ему не хотелось разочаровывать того, кто совсем скоро станет ему вторым отцом. День за днем проходили, приближая то время, когда будет назначен день свадьбы, все в деревне об этом шептались, и ждали этой свадьбы как своей. В этих ожиданиях пролетела весна, на смену ей пришло лето, а с ним и теплые ночи. Единственным недостатком этих ночей было то, что они были уж слишком короткие, особенно когда ты проводишь время с любимым человеком. В деревне парни поговаривали о том, что сватовство, подобное сватовству Новаха, не такая уж и плохая затея. Некоторые говорили о том, что при случае поступят так же. Новаху немного за- видовали. Из всех учеников он по праву был лучшим, женится первым из всех, и потому называли его везунчиком.

Рошл шел по лесу, собирая грибы. Он никуда не спешил, его ноги были еще крепкими, и шагал он уверенно. Он собрал достаточно много грибов, но корзина еще не была полной, и он решил походить по лесу в поисках нужного количества трофеев. Размышлял он о будущей свадьбе своего любимого внука, который в свое время станет старей- шиной деревни и опорой своему роду. Да и жену он себе выбрал под стать, Нилея была не только красавицей, но и руки имела золотые, хорошая жена будет его внуку. Он не сразу услышал за своей спиной шаги, когда повернулся, увидел высокого широкоплечего мужчину, который направлялся именно к нему. Вид этого человека заставил Рошла насторожиться – на поясе у незнакомца висел меч, рукоять которого была отделана драгоценными камнями, которые говорили о цене этого меча. Человек подошел к Рошлу и с хищной усмешкой спросил:

Значит это ты Рошл, старейшина местной деревни?

Да я старейшина, но только тебе какая надобность в этом? Почему ты, мил человек, по лесу хоронишься? – Рошл говорил спокойно, но только говорил спокойно, на самом деле он старался не упустить ни одного звука. Он пытался разглядеть еще тех, кто с этим человеком пришел, понимая, что подобные люди в одиночку, да без заплечного мешка не ходят по лесу. Мужчина понимал, о чем думает Рошл и с улыбкой сказал:

Да ты, старик не бойся, я здесь один, пока один. Я пришел поговорить с тобой. Знаю я и то, что ты хочешь женить своего внука на прекрасной Нилее, но у меня к тебе пред- ложение есть, хорошее предложение, замечу.

Ты, наверное, свою дочь моему внуку предложить хочешь, да только зря это все. – Рошл не мог понять, откуда этот странный человек знает о нем и свадьбе Новаха.

Нет, я не дочь предложить хочу твоему внуку, я хочу предложить ему жизнь.

А он, значит, не имеет сейчас жизни, я правильно понял? – Рошл пытался говорить с ним на равных, не давая думать, что над ним у кого-то есть власть.

Ты, старче, помолчал бы. Я ведь могу и рассердиться, и тогда у тебя на одну руку меньше стать может, потому заткнись и слушай. В деревне твоей живет человек, звать его Кирилл. Нам бы с ним потолковать надо, а при этом не должен не присутствовать. Ни ты, ни твои селяне. А то мы и с ними потолкуем, сам знаешь, чем это кончится для вас всех.

Так ведь нет в деревне Кирилла, он уехал вчера, а приедет на днях, вот тогда и потолкуете. – Рошл был сильно удивлен, но в его голосе появилась тревога за деревню, и это слышалось отчетливо. Незнакомец перестал улыбаться, его лицо стало напоминать каменное изваяние, он добавил:

Нам это и нужно, мы с ним без него поговорить хотим, а если в нашу беседу кто вмешается, всю деревню вырежем и спалим дотла. Если не хочешь похоронить своего внука и вместе с ним всю деревню, ни одна живая душа не должна выйти из деревни завтра после полудня. Ворота закрыты должны быть, не сделаешь – один останешься. На забор вылезет кто – сгорит деревня, и вы заживо с ней. Поверь мне, старик, я ведь хочу, чтобы вы жили, и по возможности счастливо. Приду я с людьми моими, нас много будет, мы сможем любому хребет свернуть, против нас вы все равно не выстоите, так зачем вам ненужное геройство, чтобы пропасть в итоге?

А жить как после такого? – Рошл был раздавлен словами незнакомца. Он должен был принять правильное решение, вот только какое решение правильное в подобной ситуации?

Ну если жить с этим не сможешь, воля твоя, выйди нам на путь, и пусть крики умирающих внуков и дочерей не беспокоят тебя. Пусть скажут тебе спасибо те, кого ты на смерть обретешь. – Незнакомец повернулся к Рошлу спиной и пошел в лес. Не оборачиваясь, он сказал:

Подумай старик, кто они, эти пришлые тебе, и кто тебе те, с кем ты бок о бок всю жизнь прожил.

Рошл не в силах был стоять, он сел на землю, и его глаза устремились к небу. Там он надеялся увидеть ответ на вопрос, как быть. Он состарился сразу на двадцать лет и выглядел так, как будто у него впереди только одно конец пути. Корзина стала непомерно тяжела, он оставил ее там, в лесу, а сам, спотыкаясь, побрел в деревню. Увидев Рошла, все в деревне замерли – таким он не был никогда. Сгорбившаяся спина говорила о том, что она принадлежит как минимум двухсотлетнему старику. Ноги подкашивались с каждым шагом, грозя хозяину падением. Руки висели на плечах, беспомощно покачиваясь от движений всего тела, в абсолютно безжизненных глазах застыли слезы. Рошл вошел в общинный дом, уселся на скамейку и замер. К нему подошел Новах, обеспокоенный видом деда, сел рядом и спросил:

Деда, что случилось, почему ты такой, где грибы?

Рошл не отвечал, он смотрел в пол невидящими глазами, он не реагировал на слова внука. Новах повторил вопрос и взял деда за плечи. Рошл поднял голову, поглядел на внука и голосом, лишенным каких либо эмоций, сказал:

Собери весь совет, приведи всех сюда, а сам с остальными на реку иди, и не приходите, пока не позовем. – Новах ничего не понимал, но спорить не стал, он поднялся и вышел на улицу. Через несколько минут стали собираться все мужчины совета, они закрыли дверь в общинный дом, выгнав до этого всех, кто там находился. Двери дома открылись только поздно вечером, перед общинным домом собрались обеспокоенные необычностью поведения старейшины жители деревни. Из дома вышли все мужчины кроме Рошла, вид у них был такой, как будто они целый день дрова рубили без отдыха. Манурес сказал всем собравшимся:

У дальнелесцев беда стряслась, и мы решили отправить к ним на подмогу всех, кого сможем. Поэтому завтра все поедем, ехать надо как можно большему количеству мужчин, чтобы быстрее суметь вернуться.

На следующий день с самого утра к дальнелесцам отправились все молодые парни из деревни, с ними поехали пятеро взрослых мужчин. Они почти не разговаривали с молодежью, только раздавали распоряжения и торопили в путь. Как только последняя телега выехала из деревни, ворота были заперты, а все оставшиеся собрались в общинном доме и закрыли за собой дверь. Дети не понимали, в чем дело и постоянно спрашивали у матерей, что случилось. Те в ответ молчали и вытирали слезы, которые почему-то не переставая текли из глаз даже суровых мужчин.

Кирилл после очередного посещения крепости, в которой находилась его армия, ехал домой. Он пребывал в хорошем расположении духа. Все было хорошо, армия выросла почти до нужного количества людей. Подготовка, которую он проверял сам лично, была отличной, вдобавок ко всему его дочь скоро выйдет замуж, и за ней и всеми остальными его детьми будет кому приглядывать во время его отсутствия. Непонятная тревога появилась ближе к полудню. Она как то странно сжала его сердце, и так сильно, что Кириллу пришлось спешиться и немного полежать на траве, пока не прошла боль. Боль не спешила покидать его сердце, она как червь точила его изнутри, не давая расслабиться ни на минуту. Кирилл подумал, что он просто переутомился и возможно переволновался. Ведь совсем скоро ему предстоит то, для чего он собственно и пришел в этот мир. Он сел на коня и поехал домой. Через час пути его душа содрогнулась от неизвестно откуда появившейся тревоги, Кирилл поглядел по сторонам в поисках опасности. Ничего ему не угрожало, и он как-то сразу понял и сказал непонятно почему вслух:

Дети. – Он пришпорил коня так, что бедное животное от неожиданности встало на задние ноги. После чего пустилось в сумасшедший галоп. Конь мчал своего седока как ветер, Кирилл прижался к лошади и постоянно подгонял ее. Он отчетливо понимал: что- то случилось с детьми, что-то очень страшное, и со всеми сразу. Голова разрывалась от разных мыслей, сердце вырывалось из груди, пульс тяжелеными ударами бил в висках. Он не мог позволить себе опоздать. Если случится беда, он не переживет этого. Только не с ними, только не с его детьми. Пусть лучше с ним, пусть даже смерть, но только его, не детей. Перед глазами проплывали образы детей, он бешено соображал, что же могло случиться. Из глаз текли слезы, непонятно от чего – то ли от ветра, который бил в лицо, то ли от отчаяния и беспомощности.

Нилея готовила обед, она ждала отца. Она знала, что он больше всего любил с дороги, дети играли во дворе, Стартус возился в сарае. Нилея подняла глаза и увидела в окне человека, вернее разбойника. Это она поняла сразу, по хищной улыбке и жадным глазам. Она бросилась к дверям позвать малышей, но те бежали в дом, заливаясь криками, полными ужаса. Нилея впустила в дом девочек и заперла дверь изнутри. Стартус услышал крики детей и вышел во двор поглядеть, в чем там дело. Во дворе стояли два десятка, а может и больше, вооруженных мужчин, главный сидел на лошади впереди всех.

Ты, наверное, Стартус, мы пришли за тобой, ой, прости, не за тобой, а за твоей жизнью, и жизнями твоих сестер. – Главарь этой разношерстной банды поглядел на своих людей, которые стояли в ожидании команды. Некоторые даже пригнулись как бы для прыжка, вожак сказал:

Камрес сказал, что мальчишка силен, сильно сомневаюсь, но все равно имейте в виду и убейте его быстро.

Бандиты, одетые в кожаные доспехи и вооруженные мечами, с криками рванулись с места, каждый хотел нанести первый и смертельный удар. Стартус не успел ни о чем подумать, его тело подумало за него. Уклоняясь от первого удара меча в живот, он перехватил руку разбойника и вывернув ее в сторону от себя, ударил мечом того кто бежал вторым. Разбойник, в руке которого до этого был меч, взвыл от боли, держась за сломанную в запястье руку. Он не мог страдать долго, Стартус схватил его за плечи и подставил под удар топора третьего разбойника.

Все остановились, не понимая, как этот мальчишка смог такое сделать. Потом они вновь бросились в атаку, но не так опрометчиво как в первый раз. Стартус не стал стоять как статуя, он помнил слова отца не стоять на месте. Быть постоянно в движении, уводить врага подальше от того, кого защищаешь, и он уводил. Стартус бросился к забору и легко перепрыгнул через него. Разбойники бросились за ним, они снесли забор со своего пути. Стартус стоял и ждал, кто же бросится на него первым. Здоровенный мужик с грязной и слишком длинной бородой. В его руке был большой топор с двумя лезвиями, мужик перекидывал его из руки в руку, подходя к Стартусу. Разбойник ухмылялся, веря в свое преимущество. Ведь он был почти в два раза выше и шире этого мальчика, который стоял перед ним, но почему-то не боялся его. Потом он резко прыгнул вперед, нанося удар топором сверху вниз. Мальчик исчез из поля зрения разбойника, но потом он появился, вернее не он, а его правая нога, которая коснулась головы этого огромного разбойника. Разбойник по достоинству оценил удар мальчика, и в знак одобрения как мешок упал на землю без чувств. Из сломанного носа тела кровь, разбойник лежал тихо как, младенец во сне. Стартус вспомнил слова отца, вернее, слова эти прозвучали в его голове:

Никогда не оставляй врага за своей спиной, даже если этот враг почти мертв, почти мертв, это не совсем мертв. – Стартус поднял топор и на глазах замерших разбойников вонзил его в грудь великана.

Ну что вы там возитесь, кончайте с ним и уходим. Одноглазый и Кочерыжник, займитесь девчонками.

Кричал главарь, сидя на коне. Происходящее ему явно не нравилось и слишком затя- нулось. Общее оцепенение спало с разбойников, и они с криками бросились на Стартуса. Мальчик уклонялся от ударов и пытался пробиться сквозь ряды этих обезумивших от собственной ярости разбойников к дому, в котором ломали дверь с целью добраться до его сестер. Кто-то из разбойников упал, крича от боли и разглядывая обрубок своей руки. Кто-то упал замертво, но мальчик еще был жив, и разбойников этот факт сильно нервировал. Стартус все время поглядывал в сторону деревни. Он не понимал, почему никто не поможет ему. Неужели там не слышат шум и крики. Силы кончались, он по- нимал, что долго так не сможет, его отец смог бы, а он нет, их было слишком много. Раздался крик кого-то из девочек, потом крик разбойника. Стартус увидел, как из дома выбежали насмерть перепуганные сестры, а за ними разбойник. У Нилеи в руках был окровавленный боевой нож, откуда у нее боевой нож. Стартус рванул с места на помощь сестрам, разбойники не отставали от него ни на шаг. И тут Стартус почувствовал обжигающую боль в правой ноге. Кто-то все-таки смог добраться до него. Из раны хлынула кровь, это было плохо, ведь с ней уходили силы вместе с жизнью мальчика. Он в последний раз глянул в сторону деревни, не понимая, почему там так тихо, и побежал к Нилее и малышам. Нилея стояла перед разбойником и выставила впереди себя окровавленный нож, с лезвия которого стекала кровь убитого ею бандита. Малыши прижались к ней, зная, что спасти их может только она. Разбойник шел медленно, он знал, что девочкам мало осталось. Потом он как-то странно покачнулся и упал на грудь. В его спине торчал брошенный Стартусом нож, который он отнял у нападавшего разбойника. Он выиграл время для сестер, и это было важно. Ему нужно только подойти к ним, и он сможет их защитить. Натиск на Стартуса усилился, а вот сил почти не осталось.

Бегите в деревню. – Крикнул Стартус и тут понял, что он погиб, и ни чем не поможет, когда в его грудь по самую рукоять вошел меч бандита. Мальчик упал на колени, с удивлением глядя на огромную рану в своей груди, из которой толчками вытекала его жизнь. Последнее, что он увидел, подняв голову, – это убегающие девочки, которые удалялись от дома. Мальчик закрыл глаза и упал на землю, чтобы умереть мужчиной, не сломленным воином, но все-таки умереть.

Девочки бежали изо всех сил, стараясь добежать до деревни. Нилея держала сестер за руки и бежала, бежала, бежала. Манила споткнулась и упала, Нилея остановилась подбежала к ней подхватила ее на руки и побежала в деревню, но в этот момент что-то сильно ударило ее в спину. Руки ослабли, и Манила упала на землю, в животе у нее была рана. Она смотрела на старшую сестру и ее широко открытые глаза удивленно смотрели на грудь Нилеи. Нилея упала на колени, она посмотрела на свою грудь, из которой торчало копье. Потом она как можно аккуратнее легла на землю рядом с Манилой. Силы покидали их обоих, задыхаясь, Манила спросила:

А где наш папа, почему он нас не спасает, он ведь придет, правда? Нилея ответила шепотом:

Да, милая, он придет, он обязательно придет. – Манила этого не слышала, сестры уснули на том месте, где их застало это злосчастное копье, а Ания бежала к деревне в поисках защиты тех, кто сейчас сидел в общинном доме и закрывал уши руками, чтобы не слышать ужаса, происходящего за сенами, ограждающими деревню. Маленькая девочка подбежала к воротам деревни и не поверила своим глазам. Ворота были закрыты.

Откройте, впустите меня, впустите меня, пожалуйста. – Ания гладила ворота руками в надежде, что это поможет ей спастись. Она несвязно что-то говорила сама себе, задыхаясь от страха и заливаясь слезами. Маленькие ручки дрожали от напряжения и страха, Ания молила о помощи.

Воздух вспорола выпущеная кем-то из разбойников стрела. Она со зловещим свистом преодолела расстояние между человеком, выпустившим ее и маленькой девочкой, стоящей у запертых ворот. Стрела летела с одной целью, и она ее достигла, девочка пошатнулась, пронзенная стрелой, и упала на землю, чтобы больше никогда не подняться.

Соберите погибших и уходим, свою работу мы выполнили, теперь дело за Камресом. – Главарь ударил коня шпорами и поехал в направлении леса. Разбойники собрали убитых и раненых и отправились вслед за своим главарем, оставив несчастных детей там, где они были.

Кирилл гнал лошадь, которая и так неслась из последних сил. Он видел деревню и вот то, что он увидел, его по меньшей мере удивило. Ворота были закрыты. Он направил коня к деревне, и тут как гром среди ясного неба его поразила зловещая картина. Он без труда определил в лежащей на земле у ворот девочке – Анию. Крик отчаяния вырвался из груди Кирилла, не доезжая до ворот, он слетел с лошади и, подбежав к дочери, упав на колени перед ней, замер. Дочь была мертва. Стрела, торчавшая в ее спине и груди, унесла ее жизнь, и не только ее. Кирилл обломал стрелу и аккуратно, словно боясь разбудить спящую доченьку, вынул стрелу из бездыханного тельца ребенка. Слез почему-то не было, было только одно, ГОРЕ. Горе человека, который еще полдня назад считал себя счастливым отцом. Взяв дочь на руки, он встал и пошел домой. Пройдя несколько шагов, он увидел лежащих на земле Нилею и Манилу. Они лежали так, словно спали, вот только копье, причинившее столько боли его дочерям, торчало из тела старшей дочери, напоминая о том, что их сон вечен. Войдя во двор, Кирилл стоял и глядел на израненное, неподвижное тело сына и понимал, не только дети умерли, умер он сам. В этот момент он вспомнил слова маленького Зимарга, сказанные так давно:

Смерть твоя, будет долгой, и мучениям твоим не будет конца.

Смерть действительно для него будет слишком долгой, а мучения, так они и вовсе вечными теперь стали.

Новах гнал своего коня, не желая понимать то, что тот не падает только усилием собственной воли. Силы лошади давно иссякли, и она мысленно готовилось к самому худшему для себя. За Новахом следовали остальные юноши, которых увели из деревни, дабы исключить их столкновение с разбойниками и таким образом спасти их жизни, и не только их. Подъехав к деревне, все увидели бурое пятно перед запертыми ворота- ми, сломанную стрелу, которая торчала раньше явно не в воротах, говорила о кошмаре, произошедшем некоторое время назад. Молча десять молодых, полных сил и решитель- ности парней пошли к дому своего наставника. Все они понимали, что кровь эта, ско- рее всего, принадлежит ему. Пройдя немного, они увидели еще два таких же пятна на земле. Значит, кроме Кирилла пострадал еще кто-то, но вот вопрос, кто именно. Парни в недоумении вошли во двор дома, и не понимали, что же все-таки произошло. Двор был истоптан множеством ног, были здесь и следы лошади, но всадник не слезал с нее. Следы вели в дом и из него. Везде была кровь, у стены дома валялась чья-то рука. Парни застыли на месте, и у них холодела кровь от понимания произошедшего. Побоища, о которых говорилось во многих легендах, произошло рядом с их домом. Здесь погибали люди, погибали в жестокой схватке не только воины. Новах медленно пошел в дом. Он хотел убедиться, что с его Нилеей, все в порядке. Вот только оглушительная тишина говорила об обратном. Вездесущие птицы молчали, ветер не давал о себе знать, даже солнце спряталось за облаками и не желало видеть всего произошедшего. Войдя в дом, у всех защемило в груди. Весь дом напоминал поле боя, на полу были кровавые следы, говорящие о том, что кого-то смертельно раненого или вообще мертвого тащили из дома. Все предметы разбросаны по дому, посуда разбита, и надо всем этим повисла гробовая тишина. Наставника нигде не было. Они вошли в гостиную, и замерили как статуи, потом крик отчаяния и непомерного горя вырвался из груди упавшего на колени Новаха:

Не-е-е-е-ет.

Перед ними стояли на табуретах четыре гроба, в которых лежали дети Кирилла. Сам же Кирилл сидел перед гробами, сгорбившись как дряхлый старик. Он не реагировал на происходящее за его спиной, он смотрел на своих детей. Он был неподвижен, из его глаз не текли слезы, от этого он сам походил на мертвеца. Новах бросился к телу любимой и заливаясь слезами целовал ей руки. Он просил небо вернуть ему ту, ради которой он все эти годы жил, но небо не ответило ему. Страдания Новаха привели в чувства Кирилла, он повернул голову и поглядел на несостоявшегося зятя. Его голос звучал как голос мертвеца, без эмоций, низкий:

А где же ты был, когда моих детей убивали? Тоже прятался за воротами, которые вы заперли, чтобы вас не коснулось мое горе? – Этот голос говорил о том, что говоривший с Новахом человек умер, и его следует оплакивать вместе с его семьей. Новах не ответил потрясенному горем отцу, он не мог ничего ответить. Его горе было настолько велико, что он и сам постепенно умирал вслед за своей невестой, это было очевидно. За него ответил Замугр, самый младший из учеников:

Нам сказали, что залесцам нужна помощь, и срочно нужно выезжать. Но по дороге Манурес не выдержал и признался Новаху, сразу после того мы и вернулись, только опоздали мы. Прости, наставник, если сможешь. – Почему-то все ученики чувствовали свою вину перед наставником. Они готовы были провалиться сквозь землю, только бы не видеть всего произошедшего. Кирилл не пошевелился, он так и сидел, смотря на страдания своего ученика, потом сказал:

Ничего не исправишь. Моих детей не поднять, вы не виноваты в трусости ваших отцов, и вам не нужно искупать их вину. Идите домой и не казните себя. Вы ничего не могли сделать, а я мог, но не сделал – это мой грех. – Его голос звучал как приговор, только приговор этот он вынес сам себе, и осталось только его привести в исполнение. Новах встал и, вытирая, слезы дрожащим от горя голосом сказал, обращаясь к наставнику:

У меня нет больше дома там, где я раньше жил. Я останусь с Тобой наставник и буду жить и умру рядом с тобой. Я не уйду, и не гони меня.

Через мгновение после его слов все остальные в один голос произнесли как клятву верности:

Мы будем жить рядом с тобой, наставник, и умрем рядом, если это будет нужно, не гони нас. – Все ученики стали на колени и склонив головы, ожидали решения наставника. Наставник не спешил с решением, он еще долго сидел на своем стуле, не подавая никаких признаков жизни, потом встал и, повернувшись ко всем, сказал:

Я пришел в ваш мир с одной целью, и эта цель может привести некоторых из вас к смерти. Посмотрите на моих детей, это может произойти и с вами. Не клянитесь в верности, не подумав, тогда и нарушать клятвы не придется. Идите в дом родителей ваших, не роняйте слов лишних. Если не измените решения, приходите за час до рассвета и тогда я приму вашу клятву, а до тех пор я один побуду, у меня всего одна ночь осталась, чтобы попрощаться с детками. – Подавленные парни вышли из дома и направились в деревню. Никто из них не проронил ни слова. Ворота были распахнуты и в них стояли подъехавшие мужчины, из тех, кто увел парней из деревни. На смерть перепуганные матери выбежали к воротам встречать своих детей, слезы заливали их лица, вот только непонятно какие, слезы радости за то, что их сыновья живы и здоровы, или слезы горя из-за произошедшего. Траурная процессия, состоявшая из девяти парней, молча проследовала через ворота, не обращая внимания ни на одного из встречающих. Также молча все вошли в общинный дом и уселись за столом. Никто из парней не вымолвил ни слова, они сидели как каменные изваяния, не двигаясь, и даже казалось, не дыша. Только Новах остался в доме наставника, он сидел у гроба своей любимой и ничто на свете не могло бы ему в этом помешать. Так они с Кириллом и просидели до полуночи. В полночь Новах встал и сказал наставнику:

Я должен кое-что сделать в деревне. Я приду очень скоро, и после этого мы будем жить вместе и умрем вместе.

Не дожидаясь ответа, он вышел из дома и пошел в деревню. Придя в общинный дом, он увидел своих друзей сидящими за общим столом без движения и в полной тишине. В доме находились все жители деревни, все молча наблюдали за происходящим, женщины тихо плакали, мужчины были угрюмы. Новах подошел к столу и, не садясь за него, сказал, обращаясь ко всем собравшимся:

Я… – Все парни при этом встали как по команде, и подошли к нему. Он посмотрел на окружающих его друзей и продолжил:

Мы решили, что не можем больше жить среди вас. Мы уходим за нашим наставником, чтобы жить рядом с ним и если надо умереть за него.

Услышав эти слова, женщины заплакали, закрывая рты ладонями, чтобы ни разры- даться во весь голос. Манурес встал и выглядел он весьма растерянно, неуверенным го- лосом сказал:

Вы должны жить рядом со своими родителями, дабы быть им опорой в старости, и защитой для всех живущих в деревне.

Это заявление вывело из себя Новаха, он с вызовом в голосе почти закричал:

Надеждой и защитой? Вам? Вам, кто предал того, кто вам ничего не сделал. А что бы сказал Колсард, если бы он знал, что Кирилл мог спасти его сына, но не стал рисковать своей жизнью из-за него. Как бы повел себя Сарек, если бы Кирилл не спас ценой своей жизни его дочь. А вы забыли, как мы жили до прихода Кирилла. Сейчас вы все забыли, что такое голод зимой, и даже соседям помогли, такие вы стали зажиточные. И чем мы все отплатили тому, кто так много сделал для вас?

Все в общинном доме замерли в ожидании чего-то, и в этот момент раздался голос Зимарга:

Вспомните, о чем я вам, говорил, и не плачьте, ибо вы сами сотворили то зло, от которого страдаете. И Ваше горе – не горе по сравнению с тем, что в доме у реки поселилось. Все повернулись к малышу, и как громом пораженные смотрели на него. В этот момент молодые парни вышли из дома и пошли к своему наставнику. Когда все присутствующие в общинном доме повернулись к общему столу, там никого не было, как будто десять парней растворились в воздухе. Придя в дом наставника, Новах не плакал, он просто сидел и смотрел на свою невесту, которая бросила его одного. Она ушла из жизни так рано, что только горе оставила после себя. Кирилл, не меняя своего положения, сказал:

– Приготовьте четыре костра погребальных. Не жалейте дров, пусть погребальный костер отнесет их к небу. Сами же приготовьтесь дом мой охранять, пока я не вернусь, как вернусь, мы уйдем из этих мест.

Все вышли во двор и стали готовить похороны. Они носили дрова молча, никто не проронил ни слова. Все работали самоотверженно и по возможности быстро. Жители деревни вышли за ограду, и молча наблюдали за ними, боясь подойти. За два часа до рассвета все четыре гроба стояли на месте сожжения. Новах и Кирилл попрощались с детьми, и Кирилл, взяв факел у одного из учеников, поджог дрова, на которых стояли гробы его любимых детей. Огонь с жадностью стал поедать дрова, и через полчаса в ревущем пламени невозможно было разглядеть то, что когда-то было гробом. Пламя неистово ревело, словно и оно понимало горе людей, которые стояли перед ним, провожая тех, кого оно должно унести в мир мертвых. Оно тоже плакало, но только плач его был похож на рев обезумевшего от горя огромного зверя. Свет от погребальных костров осветил траурным светом стены, окружающие деревню. Жители которой стояли у ворот, но не посмели идти к дому, в котором хоронили погибших ни в чем не повинных детей. У муж- чин катились по щекам слезы, они молча смотрели на результат своего преступления, и каждый из них готов был прыгнуть в этот огонь, лишь бы это помогло все исправить. Но все было так как было, и осталось лишь угрызение той самой совести, которая спа- ла при вынесении решения о предательстве. Костры погасли почти одновременно, Кирилл стоял еще долго. Он ждал когда встанет солнце, с первыми лучами солнца, которое просыпалось с большой неохотой, он стал собирать пепел в урны. Ему помогал Новах и остальные ученики. Когда все было готово, Кирилл взял урну, в которой был прах Ании, и пошел к реке. Все остальные последовали за ним, неся с собой урны. Кирилл подошел к воде, посмотрел на нее, и высыпал прах в реку. Река, как мать, приняла прах ребенка. Вода приняла форму ладоней человека, и унесла прах с собой. Все ученики были поражены таким поведением Кирилла, и тем более реки. Потом Кирилл велел разжечь костер на берегу. Сам же голыми руками выкопал небольшую ямку, недалеко от воды, и высыпал в нее прах Нилеи. Земля тоже не осталась безучастна к горю человека. Прямо на глазах у людей, на месте где, было небольшое углубление в земле, появились прекрасные цветы, что еще больше удивило присутствующих при этом учеников. Кирилл взял в руки урну с прахом Манилы. Ветер тут же примчался за своей подопечной. Он, подхватив прах ребенка, унес его в небо. У костра Кирилл стоял долго и смотрел на пламя, он вспоминал тот момент, когда Стартус в первый раз напугал его, играя с пламенем огня, а сейчас это пламя должно разлучить их с сыном. Кирилл высыпал прах сына в огонь, и ничего не произошло, все удивленно приблизились к костру, желая увидеть еще одно чудо, но чуда все не происходило. Кирилл насторожился, и в этот момент огромный столп огня рва- нулся к небу. Он так сильно осветил всех собравшихся, что они закрыли глаза руками, отшатнувшись назад. Потом пламя погасло вовсе, оставив дымящиеся головешки, как напоминание о том, что Стартус ушел.

– А ты все шалишь сынок, все пугаешь своего отца. – Кирилл удивился тому, что последние мысли прозвучали в словах и добавил:

– Мир вам, дети мои, и пусть вас берегут ваши стихии, прощайте мои родные.

Кирилл сидел на крыльце своего дома и смотрел на небо, он не хотел опускать взгляд на землю. Там были напоминания о его горе. Но все-таки он посмотрел, он посмотрел в сторону реки и увидел идущего к его дому человека. Тело человека было скрыто под угольно черным плащом, на голове его был капюшон, который свисал на лицо, скры- вая его. В руке человек держал посох, странный посох. Он был выше роста человека и

был ярко белый, как снег в солнечный зимний день, посох искрился. По фигуре Кирилл определил в этом человеке женщину и сразу понял, кто эта женщина есть. Ученики тоже увидели странную женщину, и вышли ей навстречу, преградив путь. Кирилл, вскочил как ужаленный, и крикнул им:

Назад, всем назад. Отойдите подальше и не подходите к ней, чтобы не случилось, не подходите к ней, я приказываю вам.

Ничего не понимающие ученики отошли в дальний угол двора и стали наблюдать за тем, что же должно произойти, а женщина в черном плаще подошла к Кириллу и, став напротив него, подняла голову. Черты ее лица удивили Кирилла, она была красива. Только кожа была слишком бледной, он сел на крыльцо и сказал спокойно:

Ну вот и мой час пришел, только не тяни, прошу.

Не твой час и не за тобой я пришла, я только что провела твоих детей в мир, где им будет легче. – Голос этой молодой женщины был похож на звон хрусталя. В нем не было ничего пугающего. Кирилл сидел, удивленный этим, и молчал.

А ты, удивлен моему приходу я вижу?

Я удивлен, что ты красивая и без косы. И голос у тебя странно приятный.

Кирилл не скрывал своего удивления, он устал жить и хотел идти за своими детьми.

Женщина поняла его мысли и сказала с печальной улыбкой.

Твое время еще не пришло, и почему-то даже я не знаю, когда оно придет. Я не собираюсь тебя забирать, это не в моих силах. А на счет косы, так ее у меня никогда не и было. Выгляжу я так, как всегда выглядела, это вы люди придумываете себе всякие образы, пугая друг друга ими. Все дело в человеке, коль ты прожил жизнь свою с честью, так и наша встреча не выглядит наказанием, а избавлением. А коль ничтожен ты, так и меня боишься, вот и вся разница.

Значит, я слишком ничтожен, что бы меня избавить от страданий? – В голосе Ки- рилла звучало отчаяние, женщина ответила успокаивающе:

Нет, ты не ничтожен, на тебя просто, как мне кажется, слишком много поставлено. Ты должен сделать, то зачем пришел в этот мир, но вот почему я не вижу конца твоего пути, я не понимаю. Я пришла сказать тебе, чтобы ты вновь начал жить, слишком многие жизни от этого зависят.

Я все равно тебя найду, не здесь, так на поле сражения, но тебе придется забрать меня с собой. – В голосе Кирилла звучала угроза и надежда вместе с ней.

Не старайся меня найти, и не разочаруешься. Меня для тебя нет, живи и сражайся достойно.

Женщина повернулась и пошла в сторону реки, потом ее черты стали таять и исчезли вовсе. Удивленные ученики подошли к Кириллу и Новах спросил за всех:

Кто это был, наставник?

Кирилл ответил безразличным тоном, он о чем-то думал:

Это была смерть. Она сказала, что мне нужно делать дальше, и коль не убоитесь, то пойдете со мной.

Холодок пробежал по спинам всех учеников. Кто же он был на самом деле, их на- ставник, если к нему приходит сама смерть с посланиями. Но никто не изменил своего решения, все остались непреклонны и верны своей клятве.

Кирилл, как волк, почуявший кровь жертвы, шел по следу разбойников. Он был одет в черную плотной ткани одежду. Ботинки с высоким голенищем не издавали шума при ходьбе. За спиной висел тот самый меч, который так удивил когда-то его детей. Долго этот меч пылился в шкафу, но теперь он вдоволь напьется крови. Кирилл шел как тень, он словно переплывал от дерева к дереву, и в его движениях было что-то зловещее, угрожающее. На руках у него были перчатки, на которых были обрезаны пальцы наполовину, множество карманов было наполнено странными предметами. За Кириллом также тихо следовал Новах. Он нес большой и тя- желый мешок за спиной, на поясе его висел меч, который ему дал Кирилл, он был похож на тот, который был у наставника, только на его лезвии не было странных надписей. Двое мужчин шли в полной тишине, старший время от времени при- седал на корточки и разбирал следы, после чего они снова шли вперед. Новах не мог поверить своим глазам, его наставник еще и следопыт и весьма неплохой. Как это могло быть, он не понимал, ведь свои знания в этом деле он никак не выдавал раньше, да и многое другое впрочем. Так они прошли целый день, на закате Кирилл вполголоса сказал:

Здесь до утра переждем, а на рассвете двинем в путь. Если я не ошибаюсь, что вряд ли, то мы их нагоним к вечеру завтрашнего дня. Нам нужны силы и мы их сохраним, а потом потратим на месть.

Новах не ответил, только кивнул в знак согласия. Он был измотан, но его горе и жела- ние отомстить придавали ему силы. Он лег на землю и закрыл глаза. Перед глазами воз- ник образ Нилеи, она улыбалась ему и кружилась в танце на празднике деревни. Слезы выступили на сильно сжатых ресницах, Кирилл поглядел на Новаха и сказал:

Потерпи, не изводи себя страданиями. Тебе понадобится вся твоя концентрация и воля. Но если ты не сможешь держать свои мысли трезвыми, то погибнешь позорно, и смерть твоя не сделает тебе чести. Как ты думаешь, моя дочь такого для тебя хотела?

Новах услышав эти слова, открыл глаза, в которых сразу высохли слезы, и совсем по- другому поглядел на Кирилла, он, сжав зубы, сказал:

Я буду жить достойно, и, надеюсь, умру достойно. Я постараюсь держать себя в руках, только не могу понять, как тебе, наставник, удается быть таким спокойным, имея такое горе. Неужто твое сердце не чувствует ничего?

Я плачу каждый день, но только мои слезы во мне, а на счет чувств, так ты прав, я больше ничего не чувствую, только боль. Хотел тебе сказать еще одно, месть это самое черное чувство человека. Оно не дает успокоения душе, месть еге отравляет и отнимает разум. Но иногда мстят не ради успокоения, а ради справедливости, и вот это нужно помнить всегда. Не ищи в мести выход, ищи выход в дальнейшей жизни, иначе пропадешь и других погубишь. – Кирилл говорил спокойно, его голос звучал успокаивающе, но вид его говорил о том, что человек, который идет по следу убийц своих детей, слишком сильно жаждет их смерти. Новах понимал справедливость суждений наставника, но поделать с собой ничего не мог. В душе клокотала ярость, не находившая для себя другого применения, как месть. Он старался говорить спокойно, но голос его дрожал от напряжения, которое он пытался унять:

Я буду учиться у тебя, наставник всему. Я постараюсь стать настоящим воином, но я пока не могу с собой совладать. Слишком сильно я хочу встретиться с этими тварями. Я хочу, что бы они испытали такой ужас, от которого бы у них застыла кровь в жилах.

Это я тебе обещаю, ужас – это то, что сожрет их завтра ночью. Но только сам не пропади, я не хочу и тебя потерять, хватит с меня похорон.

С этими словами Кирилл развязал мешок, который нес Новах, достал оттуда еду. Ку- сок мяса, вяленый еще его дочерью, и протянув Новаху, сказал:

Ешь, не отказывайся, это мясо Нилея готовила, оно тебе сил предаст, силы нам нужны, поешь, как следует, завтра есть не придется.

Новах молча взял мясо и хлеб, стал есть. Так они просидели до полной темноты, и лежа на земле, заложив руки за голову, смотрели на звездное небо. Сон не мог взять над ними верх, он просто летал возле них и терпеливо ждал своего часа, незадолго до рассвета Новах уснул. Кирилл так и пролежал без сна всю ночь, он не мог спать, его мысли были с его погибшими детьми, сейчас существовало только одно, его месть. Новах проснулся от легкого прикосновения, открыв глаза, он увидел над собой Кирилла, который сказал:

Мы ближе, чем я думал, вставай и приготовься в путь, нам нужно многое успеть. Новах, вставая, оглядел место, на котором они остановились. Все их вещи были аккуратно собраны, и ждали, когда их вновь взвалит на свою спину молодой парень. Мужчины тронулись в путь. Шли они неспеша, и очень осторожно. Кирилл чаще вчерашнего останавливался и прислушивался. Он больше не глядел на землю в поисках следов, он откуда-то знал, куда ему идти, казалось, остановить его не смогли бы даже летящие с неба камни. Во второй половине дня Кирилл увидел небольшую пещеру и вошел внутрь. Новах ждал его снаружи, через мгновение Кирилл вышел и сказал:

Здесь переждем до вечера, а вечером пойдем и перебьем скотов, они близко. – От этих слов, казалось, невозмутимого на первый взгляд Новаха, стало трясти от нетерпения. Он был готов прямо сейчас ринуться в бой, а там уж как получиться.

Увидев его настроение, которое невозможно было скрыть, Кирилл положил Новаху на плечо руку и по-отечески сказал:

Конечно, мы можем и сейчас пойти, но только не сможем наказать всех, а значит, дети не будут отомщены до конца, пусть все разбойники соберутся дома вечером и приготовятся отдыхать. Тогда мы и придем за их жизнями, не спеши и не придется жалеть о сделанном.

Новах как-то сразу успокоился и сел на камень в глубине пещеры, они стали ждать.

Ждать и догонять, всегда самое тяжелое испытание, проявить нужно терпение и мужество, при этом, главное, не испортить то, ради чего все затеяно. – Сказал Кирилл. Не доверяя видимому успокоению Новаха, Кирилл сел у входа в пещеру, видя неотврати- мость ожидания, Новах смирился с этим и больше не выглядел как взведенная пружина. Ночь опустилась на лес тихо как облако. Вокруг как-то сразу стало темно и тихо. Птицы лишь изредка перекликались, боясь надолго нарушить непривычную для всех тишину. Только вездесущие сверчки не стеснялись распевать свои песни. Они не могли нико- му помешать этим, и хорошо это понимая, старались изо всех сил. Ветер, зная для чего двое мужчин прятались в пещере, хотел как мог помочь им. Через час после наступления темноты он закрыл небо густыми, непроницаемыми тучами, сквозь которые не мог про- биться ни свет луны, ни яркое мерцание звезд. В лесу воцарилась непроглядная темень. Она скрывала все, чего касалась. Кирилл порадовался этому, хоть в этом ему повезло. Он сможет осуществить свой план в полной мере, он встал и повернувшись к Новаху шепотом сказал:

Помни, что я говорил о звуках в ночи. Не выходи из пещеры, пока я не вернусь, жди меня, чего бы это ни стоило. Помни, хороший воин тот, кто может ждать. Я вернусь скоро, и когда вернусь, обмозгуем, как нам быть дальше. – Он поглядел в тот угол, где находился Новах, мрак пещеры почти полностью скрывал черты парня из виду, но Кирилл почему то без труда определил его положение, и даже выражение лица, которое говорило о его готовности на все, что потребует наставник. Кирилл шел по лесу очень осторожно, он не боялся больше за Новаха, прекрасно понимая, что тот перешел от состояния горя к состоянию печали, как и он сам в общем-то тоже. Он сможет думать более трезво, пока не увидит врага, а значит, в разведку ему еще рано. Прошло немного времени, Кирилл почувствовал запах дыма от костра. Бывший отец, как зверь, рыскавший в поисках долгожданной добычи, прижался к дереву и весь превратился в слух, что окружало его. Пройдя немного вперед, он стал различать звуки говоривших людей. О чем эти люди разговаривали, он не мог разобрать, но что это были именно те люди, которых он искал, сомнений никаких не было. Люди не прятались и не старались скрыть своего присутствия в этом лесу. Костры ярко горели, рассеивая мрак вокруг себя. Люди, сидящие во- круг этих костров, веселились от души. Главарь, которого определил Кирилл сразу, сидел отдельно ото всех и разговаривал с каким-то очень видимо важным для него господином. Им не мешали даже самые пьяные разбойники, которые обходя их на почтитель- ном расстоянии, при этом кланяясь явно не главарю. Кирилл насчитал пять раненых, и тридцать вполне здоровых мужчин. Они были настолько уверены в своей неуязвимости, что не позаботились выставить часовых. У Кирилла появилась хищная улыбка на лице, не предвещающая ничего хорошего для тех, кто попал в поле зрения ищущего мести человека. Кирилл постарался как можно поскорей вернуться в пещеру, но путь туда занял намного больше времени, чем он ожидал. Войдя в пещеру, он наткнулся на Новаха, который стоял у входа и всматривался в темноту.

Как тут у тебя? Я нашел всех и даже больше, они что-то празднуют и потому можно не спешить. Пойдем после полуночи, а сейчас будем готовиться.

Он вошел в пещеру, не ожидая ответа Новаха. Уселся перед мешком, и стал доставать оттуда все необходимое, что им могло пригодиться. Маленькая светящаяся палоч- ка лежала перед Кириллом, ее скудный свет освещал пространство вокруг нее. Новах молча подошел к нему и стал всматриваться в предметы, которые Кирилл выкладывал на пол пещеры. Он не задавал вопросов, просто смотрел. После полуночи двое мужчин направились в стан врага. Они превратились в призраков ночи. В каждом их движении было что-то зловещее и грозящее смертью любому, кто станет на их пути. Даже сверчки замолчали при появлении этих смертельно опасных людей в лесу. Все вокруг окружила тишина. Вскоре двое мужчин замерли на краю поляны, на которой все еще веселились разбойники. Ночь. Ночь была непроглядной для тех, кто находился на поляне. Они не подозревали, как много страха и боли, причем их собственных, притаились во мраке

леса. Две пары глаз следили за всем происходящим на поляне, но даже дыхания глядя- щих из леса людей не выдавало их присутствия. Неожиданно Кирилл сказал шепотом, его шепот в напряженной тишине прозвучал как гром средь ясного неба:

Обойди поляну с севера. Затаись там и жди. Когда некоторые побегут на тебя, выйдешь из леса спокойно и постараешься как можно больше отправить к праотцам. Не приближайся к главарю слишком близко, и не дай тебе Бог его убить раньше времени. Я сам сделаю все, что надо. Да, еще, перед тем как выйти, бросишь перед бандитами вот это, и прикрой глаза после всего. На южную сторону не лезь, если побегут туда разбой- ники, за ними не гонись, там я растяжки поставил, – Кирилл посмотрел на Новаха и до- бавил – там в общем смерть их лежит. – Он протянул Новаху предмет, похожий формой и размерами на яйцо, только цвет был черный. Потом Новах тихо, как тень, растаял в лесной темноте. Кирилл выждал время, которое должно было понадобиться Новаху для того, чтобы занять свою позицию, и спокойно вышел из леса на поляну, где все еще веселились убийцы его семьи, наслаждаясь своей безнаказанностью. Кирилл шел медленно и уверенно вперед. Между двух больших костров он остановился, не доходя преградив- шего ему путь разбойника шагов трех. Разбойник был явно недоволен появлением на его поляне ночного гостя. Он положил на плечо боевой топор и громко, так, чтобы всем было слышно, голосом хозяина положения спросил:

Ты зачем пришел-то сюда человечек? Неужто заблудился в лесу, да страх перед зверями на нашу поляну выгнал тебя? – говорил разбойник с веселой улыбкой, но в его голосе читалась настороженность. И действительно, было странно увидеть в такой час среди леса грибника в черной как уголь одежде и с мечом на поясе. После случая в деревне разбойник мог ждать попытки отмщения. Но его удивило то, что пришел только один человек, наивно полагая, что он сможет перебить всех, вышел на открытое место для схватки. Но пройдя немалый жизненный путь и набравшись опыта воина, разбойник предполагал, что мужчина может быть весьма неплох в бою, раз уж он один вышел против всех, И эта мысль держала его в напряжении. Мужчина заговорил спокойно и его голос не имел даже намека на эмоции. Голос звучал как приглашение на страшный и неминуемый суд:

Я тот, чьих детей вы лишили жизни. Я пришел за вашими жизнями, но я отпущу того, кто мне расскажет, зачем вы это сделали или по чьей указке. Сами вы слишком тупы для таких решений, ждать я буду недолго, и по тому предлагаю не медлить с решением. Разбойники переглянулись, и начали вставать, беря каждый свое оружие. Бандит, преградивший Кириллу путь, стоял некоторое время неподвижно, потом все его мощное, мускулистое тело пришло в движение, нанося удар по Кирилловой голове топором. Кирилл стоял на месте и ждал, потом он качнулся в сторону, и разбойник упал перед ним, развалившись на две части, разрубленный непонятно откуда появившимся в руках незнакомца мечом. Кирилл опять обратился ко всем:

Последний раз предлагаю все рассказать в обмен на жизнь.

Да кто ты такой? Ты смерть свою здесь найдешь, а не наши рассказы. Молодого разбойника трясло от возбуждения. Он топтался на месте, не зная, что делать, и нервно поглядывал на главаря, который стоял поодаль и наблюдал за происходящим.

Если я вам отвечу на ваш вопрос, вы все умрете прямо здесь и сейчас. Голос человека, вышедшего из леса, по-прежнему был бесстрастен. Он стоял не меняя положения, после того как разрубил одного из разбойников и искоса глядел глазами хищника. С его меча капали скупые капли крови некогда грозного разбойника. Меч, который с такой легкостью разрубил человека, грозил остальным неминуемой смертью. На его это заявление отреагировал главарь, и произнес настороженно:

И все-таки расскажи нам, кто ты такой, а мы сами рассудим, кому жить, а кому и помирать. Нехорошо как-то зарубить человека и не знать, кого зарубил.

Я тот, чьих детей вы лишили жизни, я безутешный отец, который пришел отомстить за невинно убиенных, и зовут меня БЕЛЫЙ СТРАННИК.

Последние слова прозвучали как приговор. Все разбойники попятились назад, понимая каким-то шестым чувством, что произнесенное этим человеком – правда. Значит им и впрямь пришел конец, потому, что перед ними стоит легенда во плоти. Новах, ждущий на окраине поляны, отчетливо слышал все, о чем говорили, и когда он услышал то, что его наставник и есть тот, кого ждали все эти годы, то присел на корточки под деревом, ошарашенный этим известием.

Убить его немедленно. Он слаб без своих детей, он не может причинить вам вред. Вперед я вам сказал, вперед, принесите мне его голову. Главарь кричал как испуганный мальчишка. В нем не осталось ничего, от того важного и величавого разбойника, которым он был мгновение назад. Все разбойники, очертя голову, бросились в атаку, но в этот миг на месте Белого странника вспыхнул яркий, ослепительный свет, и возникшее облако дыма, поглотившее его черты, скрывая от чужих глаз. Когда облако растаяло, на его месте никого не было. Удивленные разбойники всматривались в пустоту перед собой, пытаясь увидеть там человека, и именно в этот миг раздался крик боли и отчаяния сзади. Все как ошпаренные повернулись, и их рты открылись от изумления. Странник стоял на том месте, где его никто не ждал увидеть. Он был сзади, у его ног лежал умирающий разбойник, исполненный ужаса, произошедшего с ним. Разбойники бросились в бой, каждый хотел нанести свой удар, но попасть в странника не смог никто. Странник отбивал удар за ударом и рубил своим карающим мечом любого, кто подходил ближе остальных. Разбойники падали на землю замертво, а их тела мешали оставшимся в живых нападать на этого, без сомнения, страшного человека. Меч странника разрубал воздух с легким свистом, от которого стыла кровь в жилах. Кого-то коснулся этот поющий свою страшную песнь клинок, и в тот же миг та часть тела разбойника расставалась с телом. На мечах разбойников меч странника оставлял глубокие зазубрины, вселяя тем самым еще больший суеверный страх. Все неожиданно для себя сделали один единственный вывод, который имел место в подобной ситуации, а именно то, что он не уйдет с этой поляны, пока всех не перебьет. Эта мысль их остановила. Разбойники стояли и смотрели на неуязвимого, полного ярости человека. Он не был похож на обычного человека, он был похож на саму смерть. Самую ужасную смерть, которую мог придумать любой из разбойников. Человек тоже не спешил нападать. Он был уверен в своих силах, и эта уверенность передалась каким-то не постижимым образом всем разбойникам. Вселяющий ужас человек чего-то ждал, но вот чего и почему. Напряжение нарастало и несколько молодых разбойников, не сговариваясь, бросились в лес. Но перед самыми деревьями, где казалось спасение близко, вспыхнул свет, и появилось облако дыма, как в первый раз. Из этого облака вышел молодой парень, и стал перед разбойниками, как хищный зверь перед своей добычей. Он глядел на всех взглядом, полным презрения и кровожадной ярости. Разбойники обернулись и увидели странника, по-прежнему стоящего там, где он и стоял. Потом повернулись к парню, вышедшему из мрака леса, и им ничего не остава- лось, как попытаться прорваться в лес, в надежде на то, что перед ними не Белый странник, и у них получится. Один из них, большой и сильный парень, в руках которого был боевой топор, бросился в атаку, истошно крича от отчаяния, и замахиваясь на Новаха топором. Новах отскочил в сторону, схватил правой рукой за рукоять топора, а левой нанес удар в рукоять. Та с глухим треском сломалась, и в руках разбойника осталась только обломанная рукоять. Он стоял, пораженно глядя на обломок, потом перевел взгляд на Новаха, последнее, что он увидел, – это летящая нога Новаха в его голову. После этого безжизненное, обмякшее тело разбойника упало на землю, как мешок, и замерло. Увидев подобное, разбойники попятились назад. Они боялись представить себе, что же стоит этот человек с мечом в руках, если он голыми руками расправился с вооруженным и, надо признаться, не самым последним из них воином, как с малым ребенком, не видя какого-либо соперника в нем. Губы Новаха растянулись в зловещей улыбке. Он медлен- но, наслаждаясь каждым мгновением этого момента, извлек свой меч из ножен, который вышел из них тихо и грациозно, как танцовщица на представлении, не желая торопить и без того неминуемое наслаждение танцем. Казалось, он сам просится в бой, рукоять легла в руку как влитая и словно срослась с ней.

Вы все умрете как собаки, нет у вас ни малейшего шанса уйти от нас живыми. – Новах говорил глухим голосом, от которого у разбойников похолодело все внутри. Он и сам удивился собственному голосу, но виду не подал. Так и стояли на поляне разбойники, перепуганные до смерти, и одержимые местью двое мужчин. Потом как по команде странник и его помощник пошли на врага, держа свои мечи перед собой. Понимая всю безысходность ситуации, разбойники рванули в последнюю свою атаку. Кирилл и Новах не защищались. Защищаться пришлось бандитам. Мстители нападали на всех сразу. Разбойники были перепуганы до смерти, двое незнакомых им мужчин уничтожали их, как лиса уничтожает переполошенных кур в курятнике, и ничего с этим нельзя было поделать. Двое мужчин рубили все и вся, в стороны отлетали отрубленные конечности, и по поляне разлетались предсмертные крики обреченных на смерть людей. Кирилл и Новах, как разъяренные дикие звери, носились по поляне в поисках очередной жертвы, а их жертвы, истошно крича, пытались постоять за себя. Просто пытались потому, что защитись себя от такой ярости, было невозможно. Кирилл краем глаза увидел двух разбойников, побежавших в южном направлении, он не стал им мешать, просто направил в их сторону руку, и на месте, где бежали разбойники, вздыбилась земля. Грохот накрыл своим шумом весь лес, во все страны полетела земля и разбойники, только вот разбойники летели в виде бесформенных кусков мяса. Все на поляне пригнулись от ужаса, прижав руки к головам, и побросав оружие. Новах тоже присел, но, видя несгибаемую фигуру Белого странника, быстро встал как ни в чем не бывало. Потом все продолжилось. Вернее началось другое, Кирилл и Новах стали просто уничтожать беспомощных и перепуганных разбойников. Те пытались, конечно, подхватить свое брошенное оружие, но у них мало что из этого получалось. Карающие мечи пели свою кровавую песню, настигая разбойников так быстро, что те не успевали что-либо противопоставить, они могли только умереть. Через некоторое время на поляне остались стоять только трое. Один из них был подавленный и полностью скованный собственным страхом главарь не существующей банды. Кирилл подошел к нему и сквозь зубы спросил:

Кто тебя послал убить мою семью? Зачем ему это надо было? Он взял его за одежду на груди и поднял над землей. Почувствовав, что его ноги оторвались от опоры, и при этом на лице странника не дрогнул ни один мускул, у главаря намокли штаны, и он дрожащим голосом, заикаясь, ответил:

Его зовут Камрес. Он волшебник. Он говорил, что если мы это сделаем, то я получу титул и много золота. После победы его короля, конечно, странник превратится в ничто после гибели детей.

Как я узнаю этого Камреса, если встречу? Говори правду, тварь. – Кирилл не мог больше выносить это ничтожество, но он должен был узнать главное и главарь ответил:

Он обычный с виду мужчина средних лет, только у него на правой руке перстень есть, он его называл Глаз змеи. Такой-же, как у тебя, только зеленый.

Кирилл швырнул разбойника на землю, и поглядел на свой перстень, которым он открывал портал между мирами. Потом сказал Новаху:

Я узнал все, что мне нужно было, теперь он твой.

Новах вытер свой меч, и вложил в ножны. Поднял чей-то топор, валяющийся рядом, и молча подошел к разбойнику, который лежал на земле и трясся от страха, вызывая отвращение к себе. Взяв его за шиворот, он поволок прочь.

Когда Новах вернулся, то нашел своего наставника, сидящим на земле, и о чем-то раз- мышляющим. Подойдя к нему, Новах только и сказал, садясь рядом:

Плакал сильно.

Они молча сидели так до рассвета. С первыми лучами солнца, которое как-то нехотя вставало, на поляне появилась знакомая женская фигура в черном плаще. Она не спеша, размеренной походкой направилась к двум уставшим, перепачканным чужой кровью, опустошенным мужчинам. Подойдя к ним, женщина спросила, обращаясь к Новаху пе- чальным голосом:

Ну что, полегчало тебе. Ты доволен таким концом?

Новах был слишком уставший, что бы удивляться. Он ответил спокойно и честно:

Нет, не полегчало. Злость ушла, а горе осталось. А вот такому концу я все-таки рад, чтобы ты не говорила.

А ты что скажешь, Белый странник, ты доволен?

Кирилл ответил не сразу, он встал и, глядя в глаза этой необычной женщины, сказал:

Я не искал утешения в этом, я воздал им по заслугам, и у меня есть к тебе одна просьба.

Какая же у тебя просьба ко мне может быть? – В голосе женщины прозвучал интерес и насмешка.

Видишь того разбойника. Вон он лежит у костра. Он смертельно ранен и скоро ты его должна будешь забрать. Так вот, я прошу тебя не трогать его, пусть он выживет и расскажет, кто их послал, а потом поступай как знаешь.

Женщина задумалась, глядя на молодого разбойника, на которого указал Кирилл.

Потом придя к какому-то решению, сказала:

Хорошо, Странник, я помогу тебе, и даже более того, я излечу его для того, чтобы он смог быстрее добраться до своей цели. Но и ты, как придет время, выполнишь мою просьбу, согласен?

Да, я согласен, но только ты сама понимаешь, что я не Бог и не все могу, а тем более для таких, как ты.

Ничего, эту просьбу ты сможешь выполнить. – Сказала женщина, направляясь к разбойнику. Подойдя к нему, она его спросила:

Ты знаешь кто я?

Парень еле заметно кивнул, он был слаб. Любое движение давалось ему с огромным трудом, но он поднял голову и прошептал:

Я очень боюсь тебя. Не трогай меня. Отойди прочь. Пожалуйста.

Я даю тебе время пожить. Но ты должен будешь выполнить указания Белого странника, согласен? – Женщина говорила спокойно, голос ее успокоил молодого разбойника, он кивнул и опустил голову. Женщина встала и произнесла какие-то не понятные слова. Потом подняла руки к небу, и между ними появился искрящийся шар, из которого вырывались молнии. Она опустила этот шар на грудь разбойнику, и тот, дернувшись, как в предсмертных конвульсиях, замер. Женщина вернулась к двум мужчинам, глядя на них обоих, сказала успокаивающим тоном:

Все только начинается, не падайте духом. Если вы хотите увидеть конец пути, то нужно этот путь начать. – Она повернулась и ушла прочь. После ее ухода молодой разбойник встал, удивляясь своей невредимости. Он оглядел все свое тело, в поисках ран, не найдя которые, облегченно вздохнул и подошел к Кириллу.

Я обещал выполнить твою волю Странник. Я выполню ее чего бы это не стоило.

Говори, что я должен сделать?

Кирилл поднял взгляд на молодого парня в окровавленной одежде, с дырами, говорившими о страшных ранениях, и тихо сказал:

Найди того, кто вас послал в мой дом. Расскажи все то, что вы сделали и что сделали мы. Передай ему на словах от меня: «Если я был раньше просто человек. То теперь я его личное проклятие. Я полон гнева и рано или поздно доберусь до него. Вот тогда он пожалеет о том, что родился, а сейчас иди прочь». – Парень ушел сразу же, не задавая лишних вопросов. А двое мужчин остались на поляне. Солнце осветило поляну, на которой валялись, как ненужные вещи, тела убитых разбойников. Птицы запели негромко, как бы боясь навлечь и на себя праведный гнев мстителей. Ветер затаился на ветках деревьев и тихо наблюдал. Почуяв добычу, стали слетаться стервятники. Кирилл встал, протер глаза, как после сна, и пошел прочь с поляны, за ним последовал Новах. Они шли долго. Останавливаться на привал не хотелось, ноги как-то сами шли домой и несли своих хозяев, опустошенных и смертельно уставших. Весь день они шли молча. Дорога сама, казалось, находила их, и вела к дому. Только вот дом им обоим не был нужен. Мужчины шли пошатываясь вперед. Они шли просто оттого, что нужно было что-то делать, а делать было больше нечего.

Жители деревни вышли к дому Кирилла. Они хотели поговорить с ним о детях, которые ушли из отчего дома, унеся с собой покой родителей. Подойдя к калитке, все остановились в изумлении. Перед ними стояли девять парней с ничего не выражающими лицами. Всем своим видом они давали понять, что никто не пройдет в дом и они тому причина. Не узнавая своих сыновей, матери залились горькими слезами. Старики шли впереди и они прекрасно понимали то, что мальцы не шутят. Рошл, совсем постаревший за последние дни, едва передвигал свои ноги. Он из последних сил крикнул:

Кирилл, выйди к людям. Мы поговорить с тобой пришли. Выйди, мил человек. Парни остались безучастны ко всему происходящему и хранили молчание. Они просто выполняли приказ не наставника, а своего господина, которому поклялись служить верой и правдой. Никто из деревенских жителей не уходил, все стояли перед домом и ждали когда выйдет хозяин. Женщины держа своих малых детей на руках, мужчины, склонив головы, угрюмо уперев взгляд в землю. Вдруг один из малышей сказал веселым голоском, указывая пальчиком в сторону леса:

Мама, глянь, кто-то там идет. Один из них, наверное, Новах.

Все повернули головы в сторону леса, и увидели двух мужчин, которые шли размеренной походкой бок о бок в их сторону. По фигурам все безошибочно определили в них Кирилла и Новаха, но с места никто не сошел. Мужчины подошли к калитке двора, и, не обращая внимания на собравшихся, вошли в нее. Одежда на них хоть и была черная, все равно не могла скрыть то количество крови, которое было на ней. Новах, повзрослев- ший на много лет, выглядел измотанным донельзя, чего нельзя было сказать о Кирилле. Рошл, обращаясь к Кириллу, сказал:

Кирилл, не побрезгуй, выслушать нас. Не уходи, мы вас здесь полдня дожидаемся.

Моя дочь тоже ждала, когда вы ворота откроете. Но вы же не вместе с ней. Значит, подождете еще немного. Я завтра сам приду к вам, ждите меня утром, а сейчас идите домой.

Голос Кирилла звучал бесцветно, он говорил о том, что говоривший совсем не тот Кирилл, которого все знали до той страшной трагедии.

В доме Кирилла и Новаха встретили чистота и порядок. Парни привели все в порядок к их приходу, истопили баню. Все выглядело так, будто ничего и не происходило. Глядя на все это, у Кирилла накатились слезы, но он почему-то не заплакал. Он молчал. Потом он и Новах разделись, так и пошли в баню голые, накинув на себя лишь простыни. Гля- дя на внешний вид Кирилла и Новаха, а так же на их одежду остальные ученики могли лишь догадываться о произошедшем. Но одно они знали точно, разбойников больше нет. После бани Кирилл и Новах пошли в дом и легли в постели. Кирилл лежал в своей кровати, а Новах – в постели Нилеи. Он спал, неподвижно лежа на спине. Только стекавшие слезы по его щекам говорили о том, что он еще не умер, а просто спит. Кирилл долго не мог уснуть, но все-таки усталость, накопившаяся за эти дни, взяла свое, и он забылся глубоким, похожим на смерть, сном. Все остальные ученики расположились кто, где смог. Они выставили часовых, как будто находились в состоянии войны. Утром Кирилл проснулся и с первыми лучами солнца вышел на крыльцо. Сел на ступеньки, на крыльце находился Садрес, не глядя на него, Кирилл спросил:

Почему не спишь?

Я на посту. Мы всю ночь по очереди в карауле были.

Парень не знал как себя вести, и похвалит ли его наставник. Кирилл же в свою очередь не мог понять, почему его ученики выставили караул, но понимал, что наказывать их за это не стоит. Он спокойно и как-то непривычно мягко сказал:

Вы, конечно, молодцы, но уже утро, и ты можешь идти спать. Я приготовлю, что-нибудь поесть, и будем собираться в дорогу.

На крыльцо вышел Новах. Выглядел он намного лучше. Ничего не говоря, он сел ря- дом. Трое мужчин сидели молча, потом вышли все остальные ученики, и в ожидании чего-то, молча стояли за спиной. Кирилл встал, поглядел на всех присутствующих, и сказал:

Не нужно молчать в моем присутствии, у меня и Новаха конечно горе, но вы же живые люди. Значит должны жить дальше. Глядишь, и мы с вами как-то отвлечемся. Сейчас я приготовлю завтрак, и мы все после него уйдем из этих мест навсегда. Кто передумал, не стесняйтесь остаться, я все пойму и не буду осуждать. Но те, кто пойдет со мной, готовьтесь, ваша учеба только началась. – После сказанного Кирилл вошел в дом и занялся приготовлением завтрака. У него было много людей, и их нужно было всех накормить. И научить жить как воинов, а это совсем другая школа. Через полчаса он вышел во двор за водой, и нашел своих учеников за работой. Никто и не подумал уходить, каждый сделал свой выбор и не собирался его менять. Все-таки они были мужчины, хоть и очень молодые. Все ученики были заняты, каждый своим делом, но увидев Кирилла, все как по команде остановились и повернувшись к нему лицом, замерли в ожидании дальнейших распоряжений. Кирилл сказал всем:

Через полчаса будем есть. Мойте руки и за стол, потом пойдем в деревню.

Он подошел к колодцу, набрал воды и пошел в дом. С первым его шагом работа во дворе закипела вновь. Через полчаса в гостиной сидели десять молодых, здоровых парней, и один постаревший на сотни лет взрослый мужчина. Ели молча, почти не глядя друг на друга. Потом Замург подавился мясом и стал кашлять. Стандор ударил его по спине, чтобы помочь, отчего Замург упал со стула, хватаясь за все, что было рядом, и за ним под стол полетела вся посуда, до которой он смог дотянуться. Все замерли, глядя то на Замурга, то на Кирилла, то на Стондора, который застыл с поднятой рукой, занесенной для следующего удара. Кирилл поглядел на всех и улыбнулся, в след за этим в его доме грянул здоровый, и как громовой раскат мужской смех. За последние дни это было первое проявление радости в доме Кирилла, и это напомнило всем о том, что жизнь все-таки, какая бы она ни была, продолжается. После завтрака все собрались идти в деревню. Ученики ждали во дворе своего наставника, но когда тот вышел к ним, у всех отвисли челюсти от удивления. Кирилл был одет в доспехи, которые в солнечном свете переливались жемчужным перламутром. Белый плащ был расшит золотым орнаментом, в центре которого бол вышит герб в виде летящей не большой птицы, несущей в своем клюве цветок. На боку висел знакомый всем меч, только рядом с ним был еще один, такой же, только поменьше. Кто-то из учеников вполголоса сказал, не подумав о том, что его голос озвучил его мысль:

И почему он так выглядит? Откуда у него доспехи, подобные доспехам богов?

Потому, что он БЕЛЫЙ СТРАННИК, и обращаться к нему теперь станем – Господин. – Слова Новаха прозвучали отрезвляюще для всех. Ученики переглянулись и опустились на колено перед своим господином. Кирилл глядел на этих молодых, полных решимости людей, и не верил своим глазам. Неужели это и есть его верные и преданные ему генералы, которым он должен доверить исход дальнейших битв за свободу. Да, это были они, и никто в этом мире не сможет их остановить. Никто не сделает их работу лучше. Сердце немного щемило от мысли, что кто-то из них должен погибнуть, а кто-то дойти до конца. Но не одной жизни он не загубит напрасно. Возможно, он сам сложит свою голову на поле брани, хорошо бы, но сделает это с наибольшей выгодой для общего дела. В результате целая страна получит избавление от тирании, еще не пришедшего, но готовящего удар врага. Он сказал, обращаясь к ученикам:

Зайдите в дом и оденьтесь, как подобает тем, кто пойдет со мной. Не задерживайтесь, мы и так опаздываем.

Ученики вошли в дом и увидели в гостиной огромный шкаф, в котором висели доспехи для каждого. Откуда взялся этот шкаф, не мог себе представить никто. Но все отнеслись к этому как к должному. Через некоторое время на крыльцо вышли совсем другие парни. Они выглядели величественно и серьезно, они были похожи на ангелов в своих ослепительно белых доспехах. Вот только шлемы с гребнями как у древних римлян вызывали некоторую настороженность. Шлемы они держали в руках, прижимая их к левому боку. Золото на доспехах сияло, отражая солнечный свет, от того все эти люди казались спустившимися с небес. Посланниками воли богов, вот только посланники эти были обычными людьми. Все сошли с крыльца и стали перед странником. Кирилл повернулся и пошел в деревню, за ним, выстроившись в две колонны, пошли ученики. Войдя в деревню, они направились в общинный дом. Никто даже не повернул голову в сторону, все шли, гордо чеканя каждый шаг. Они больше на мальчики, они мужчины, они воины, они часть истории и легенды. У них нет права на слабость и малодушие, у них нет права сойти с выбранного ими пути, потому что если это сделают они, то ждать решимости от других не приходится. Они – это сплошная воля к победе. Они – это и есть победа. В общинном доме собрались все жители де- ревни, когда в дверь вошел Кирилл и его воины. Все от удивления ахнули, некоторые, не выдержав внезапно возникшей дрожи в коленях, просто сели на скамейки. Кирилл остановился перед сидящим в центре зала Рошлом, и глядя ему в глаза взглядом, от которого Рошл захотел повеситься, сказал:

Ты вчера приходил ко мне, старик. Ты приводил с собой всех этих людей. Тогда я не мог тебя слушать, сейчас я пришел поговорить с тобой и попрощаться. Говори, если есть что сказать. – Голос звучал как-то иначе, хотя принадлежал все тому же знакомому им Кириллу. Рошл встал со стула, и долго пристально рассматривал своего гостя. Он не мог поверить в то, что перед ним стоит его старый знакомый Кирилл. Человек, на которого смотрел Рошл, выглядел необычайно сильным и волевым, способным на великие подвиги и на великую жестокость по отношению к своим врагам. Он вызывал благоговейный страх у смотревших на него людей. Вдобавок ко всему за его спиной стояли не менее решительные молодые воины. Все с трудом узнавали своих сыновей, соседей, друзей. Матери тихо заплакали, не в силах перенести очевидное расставание со своими горячо любимыми детьми. Отцы прятали глаза от сыновей, понимая, что в

этих молодых и еще не опытных юношей, мужества больше, чем в любом из них. Они не предадут и не струсят. Они взрослые и настоящие мужчины. Рошл стал на колени и дрожащим голосом обратился к Кириллу:

Мы виноваты перед тобой, мы были ослеплены любовью к своим детям и забыли о гордости и порядочности. Мы принесли тебе не меньше горя, чем те, кто лишил жизни твоих прекрасных детей. Мы, а главное я, не заслуживаем твоего прощения. Но все-таки мы его у тебя просим, прости нас, Кирилл. Отруби нам головы, подлым псам, чтобы мы искупили свой грех и вину пред тобой. – Рошл стоял на коленях, глядя в пол. Он не мог глядеть в глаза тому, кого предал. Он выглядел совсем старым. Все произо- шедшее состарило некогда крепкого и уверенного мужчину. Седины прибавилось на его голове, руки нервно дрожали, из глаз капали слезы горя, отчаяния, и разочарования, надежды на прощение. Остальные мужчины, после сказанного Рошлом, стали на колени и склонили свои головы перед Кириллом. Повисла оглушительная тишина, от этой тишины даже зазвенело в ушах. Кирилл молча стоял и глядел на стоящих перед ним на коленях мужчин. Потом он сказал как можно спокойнее, хотя его сердце беше- но колотилось в груди:

Скажи мне старик, если я отрублю твою голову, мои дети встанут из могил? А твоим людям, если отрубить головы, уменьшит это их вину, или предаст радости их детям? Ты забыл, чему учит Господь. Он учит прощать близким, а вы и есть мои близкие. Я не виню вас за содеянное, вы просто люди и вы можете ошибаться. Как я могу вас за это судить. У меня конечно горе, и вы тому причина, но это не повод множить горе одного на всех. Я ухожу из ваших мест для выполнения своего долга, ради которого я пришел в ваш мир. Я увожу с собой ваших сыновей, которые сами решили идти со мной. А вы должны найти выход из этого всего, и вы его найдете, я знаю. – Он взял Рошла за плечи и поднял с колен. Поглядев ему в глаза, Рошл не увидел в глазах Ки- рилла упрека. От этого он обнял его и заплакал еще сильнее. Вслед за Рошлом встали и остальные мужчины. Они виновато глядели на Кирилла, Кимарн спросил у Кирилла:

А как нам тебя называть теперь, ты выглядишь иначе?

За Кирилла ответил Зимарг, он вышел вперед, и сказал спокойно, так как будто ждал этого момента давно:

Вспомните мои слова, придет он, но он другой, так вот он пришел и стоит перед вами и имя ему БЕЛЫЙ СТРАННИК. Рядом с вами жил, и от вас уходит, но теперь вы сами знаете, что тот, кого ждали все эти годы давно пришел и ждал своего часа.

Все после этих слов совсем по-другому поглядели на Кирилла. Женщины даже пе- рестали плакать, мужчины ошарашено потирали лбы, Кирилл спокойно сказал:

Я же говорил вам, что Белый странник такой же человек, как и вы. Только дело у него не совсем обычное. А сейчас попрощайтесь со своими сыновьями, мы скоро уходим. – После этих слов Кирилл вышел из дома и пошел к себе домой, исстрадавшиеся матери бросились к своим детям. Отцы угрюмо стояли рядом с ними.

Кирилл ходил по дому и вспоминал свою прошлую жизнь. Как смеялись его дети, как танцевали перед зеркалом девочки. Зайдя в спальню девочек, он вспомнил, как мирно они спали, сложив ладошки под головку. Как он осторожно, чтобы не разбу- дить, целовал их, прежде чем идти спать. Он вспоминал своего сына, который с восторгом говорил о подвигах, которые он будет совершать рядом с Белым странником, своим отцом, и все девушки мира будут влюблены в него. Легкая и печальная улыбка коснулась его губ. Кирилл понимал, что не может уйти из этого дома, полного так дорогих ему воспоминаний, а уйти надо. Этот дом наполнен страданиями, причем его страданиями, и он не отпускает Кирилла в путь. А если Кирилл останется то Странник не выполнит свой долг, и Кирилл принял решение. Он достал из мешка, который он и Новах брали с собой, предметы, похожие на куски мыла. Потом открыл свой шкаф, где висели его доспехи, и взял еще несколько килограммов таких кусков. Стал методично размещать все эти предметы в разных местах дома, после установки последнего он встал, поглядел на дорогие сердцу предметы и сказал вслух:

Надеюсь, вы меня простите детушки, но по-другому я не могу.

Кирилл вышел из дома. Оседлал коня, вывел всю живность из сарая и положил там еще несколько кусков мыла. Потом сел на коня и поехал в сторону деревни. Он не стал заезжать в деревню, он сидел в седле у ворот и глядел на свой дом. Он хотел запомнить его не таким, пустым и безжизненным. Он хотел запомнить его таким, каким он был раньше, когда там жило счастье и радость.

Из ворот вышли ученики, ведя лошадей в поводу. Видя своего господина, сидящего верхом, они стали прощаться с родными. Отцы молча обнимали своих сыновей, матери, заливаясь слезами просили беречь себя, и по скорее возвращаться домой. В левой руке Кирилл держал предмет, который выглядел как черный камень, в центре которого горел красный огонек. Когда все сели на своих лошадей он положил палец на этот огонек и громко сказал:

Не поминайте лихом люди добрые. Пусть мой дом напоминает вам, как хрупка эта жизнь и что нужно ее беречь, берегите себя и прощайте. – С этими словами Странник вдавил огонек большим пальцем, и раздался оглушительный грохот, от которого затряслась земля под ногами. Яркая вспышка осветила небо, затмевая солнце. Дом, который раньше принадлежал Кириллу, разлетелся на многие кусочки, а на его месте остался уродливый шрам на земле.

Кони от такого шума встали на дыбы, едва не сбросив своих седоков, не желая успока- ивать своего коня, Кирилл пустил его в галоп, увлекая за собой учеников. Кони мчались как ветер, они хотели как можно быстрее удалиться из мест, где так много горя и страш- ного шума. По щекам Кирилла текли слезы, он не мог понять от чего, то ли от ветра бью- щего в лицо, и мешающего смотреть вперед, то ли это эмоций которые, наконец нашли выход и проявились в виде слез. Конь Кирилла начал надсадно хрипеть. Кирилл пони- мал, что еще немного такого галопа и бедное животное не выдержит. Он остановил коня и спешился. Немного постояв рядом с лошадью, Кирилл пошел вперед пешком. Ученики сделали то же самое. Так и шли люди и лошади в полной тишине, тишина была такая, что лошади боялись нарушить ее своим фырканьем, казалось, таким естественным для них. Кирилл увидел группу деревьев и направился к ним. Подойдя к первому дереву, он снял с лошади седло и, стреножив, отправил пастись. Сам же уселся под деревом, молча глядя вдаль, которая была перед ними. Ученики развели огонь, и приготовили поесть. Кирилл остался сидеть в стороне от всех. Новах принес ему еду и спокойно сказал:

От того, что мы будем изматывать себя, легче станет лишь нашим врагам. А нам надо набраться сил и жить как-то дальше. Не оставляй нас господин, не казни себя и не изводи почем зря.– Он стоял, протянув миску с едой Кириллу, и ждал, когда тот возьмет ее. Кирилл посмотрел на протянутую ему миску, на Новаха, и, принимая обед, сказал:

Я не извожу себя, я просто ничего не хочу. Но ты прав, если мы станем слабее, то это будет выгодно лишь нашим врагам, а их у нас слишком много.

Они вместе вернулись ко всем ученикам, и Кирилл старался вести себя так, чтобы его с Новахом горе не было таким явным. К вечеру небо скрыли тучи, они были полны воды, и казалось вот, вот эта вода хлынет на землю сплошным потоком, смывая с земли всех людей, которые сидели у костра на краю маленькой рощицы. Глядя на это небо, Кирилл велел натянуть ткань между деревьями и поставить под нее лошадей, а самим спрятаться от непогоды в шатре, который тоже нужно было поставить. Ученики не понимали, где им взять этот шатер, но не стали спрашивать. Пошли натягивать крышу для лошадей, потом, когда все было готово, и лошади стояли в импровизированной конюшне, все ученики с удивлением наблюдали за Кириллом, который достал из сравнительно небольшого мешка ткань, которая была похожа на большое облако. Кирилл уложил это облако на землю, и стал отдавать команды ученикам, чтобы те установили шатер. После нескольких неудачных попыток перед учениками стоял просторный, серо-зеленый шатер. Они были удивлены и горды собой, это было видно по их лицам. Небо, которое ждало, когда же эти люди устроятся и спрячут свои тела от того дождя, который вы- рывался из него, не желая ждать больше ни минуты, прорвалась, и на землю хлынула вода. Она рухнула, именно рухнула, с шумом ударяясь о земную твердь, и разлетелась на миллионы мельчайших капель. Кирилл стоял за пределами шатра и смотрел на стену из дождя, которая разделила мир на шум и воду, которая стремилась содрать кожу с лю- бого, кто окажется под ее струями. Но при всем при этом Кирилл не чувствовал холода водных струй, как и самих этих струй впрочем тоже. Он поглядел на свои руки и одежду, которые были абсолютно сухими. Вода как-то странно облетала его, боясь коснуться. Потом он услышал детский смех. Вернее, ему показалось, что он услышал. Кирилл прислушался, понимая абсурдность своих надежд. В шуме дождя опять послышался до боли в сердце знакомый смех. Кирилл, не веря своим ушам, стал вглядываться в дождь. Сердце, казалось, выскочит из груди. Голова разрывалась от догадок, он приготовился бежать, как только услышит снова этот раздирающий душу смех. Кирилл не слышал больше ни- чего и в отчаянии он из всех сил закричал:

А-а-ни-и-я-я-я. – Его голос утонул в шуме дождя, казалось, сейчас он не сможет больше держаться и упадет замертво. Сил больше не было терпеть это, он, потеряв всякую надежду, невидящим взглядом уставился в дождевые потоки, пролетающие мимо него. И вдруг он разглядел в этих серебряных нитях дождя детскую фигуру. Кирилл пригляделся и узнал образ своей дочери Ании. Она стояла перед ним и улыбалась. Кирилл протянул к ней руки для того, что бы обнять ее, но она весело и как у нее всегда это получалось, сказала, сделав шаг назад:

Не надо папочка. Я еще не привыкла к своей стихии и боюсь, это нам помешает. Кирилл тут же отдернул руки, не веря ни своим глазам, ни ушам, уставился на дочь,

чьи черты были сотканы из воды, падающей с неба. Ания, видя потрясенный вид своего отца и находя его забавным, с улыбкой сказала:

Здравствуй, папочка, я так долго тебя не видела, и соскучилась, ты очень сильно изменился.

Очень трудно жить без вас доченька. Я очень скучаю по вам. – Кирилл говорил сдавленным от волнения голосом. Он не мог сдержать слез, которые скупыми ручейками стекали по его щекам. Тот факт, что он смог увидеть свою дочь и радовал его, и без меры удивлял.

У нас все хорошо папочка. Нам больше не больно, нам весело и мы часто говорим о тебе. Только повидаться мы можем через свою стихию. Нам разрешили выходить и говорить с тобой, просто почему-то смогла это сделать первая. Стартус просил передать тебе, чтобы ты не боялся больше огня, огонь теперь не может причинить тебе ни страха ни боли, впрочем как и все остальные стихии.

А когда я смогу увидеть остальных своих детей? – Кирилл боялся перебивать Анию, вдруг она плод его сознания и может исчезнуть. Но Ания не исчезла, видя сомнения своего отца, сказала:

Папа, я действительно существую, просто видеть ты меня можешь только в моей стихии. Так же, как и Стартуса, в пламени огня. А Манилу – в струях ветра, Нилея и вовсе всегда с тобой, ведь ты по земле ходишь. Ты, папочка, не расстраивайся и не грусти без нас, мы теперь всегда будем рядом. Да еще та женщина, которая приходила за нами. Ну, в черном плаще. Она сказала, что мы скоро будем вместе, просто нужно подождать. Ты не знаешь, что это может значить?

Чтобы это ни значило, доченька, это хорошая весть. Мы действительно будем вместе, и я вам теперь просто клянусь, мы больше не расстанемся никогда. – Голос Кирилла выказывал не только радость, которая заполнила его, казалось, умершую душу, оживляя ее. Он говорил о поселившейся там надежде, и эта надежда мгновенно стала смыслом дальнейшей его жизни. Кирилл неосознанно стал на колени. Ания осторожно подошла к нему и ласково коснулась своей маленькой ладошкой его щеки. Ладошка была мокрой и теплой. Она наклонилась к щеке своего отца, и, поцеловав ее, исчезла. Только ее голос шепнул на ухо Кириллу:

Мы скоро увидимся вновь, папочка, не грусти.

Он встал с колен, увидев маленькую Анию. Душа его пела и ликовала. Кирилл увидел свою дочь и скоро увидит остальных детей. Дети его не совсем умерли, вернее совсем не умерли, просто они на время его покинули, а это он как-нибудь переживет, и дождется встречи, даже если ждать ему придется всю оставшуюся жизнь. На губах непроизвольно появилась улыбка, он хотел прыгать и петь, но вовремя спохватился. Он не хотел давать повод своим ученикам подумать, что их господин и учитель свихнулся от горя, и спокойно вошел в шатер. В шатре горели свечи, от которых было достаточно светло. Ученики не поверили своим глазам, когда абсолютно сухой Кирилл вошел в шатер, и на его лице застыла улыбка. Удивление было таким сильным, что Нохлен подошел к нему и потрогал одежду Кирилла рукой, потом с удивлением спросил:

Как можно остаться под таким ливнем абсолютно сухим?

Кирилл, схватив его за плечи, радостным голосом сказал всем ученикам:

Скажу, не поверите. Но поверьте в то, что у одного из вас скоро будет праздник, ну, скажем, свидание. А сейчас давайте поедим, я есть хочу сильнее, чем жить.

Все переглянулись, но перечить не стали, они стали привыкать к необычному поведению своего наставника. Достали еду из мешков и стали есть вместе с Кириллом, который выглядел на удивление жизнерадостным и не напоминал больше грозовую тучу. А за пределами шатра бушевал дождь, он неистово бил большими каплями о землю, и, казалось, искры могли высекать эти капли, попади они на камни. Все это никоим об- разом не могло испортить настроения Кирилла, который получил надежду на счастье, которое он, казалось, безвозвратно потерял. Уснул он в этот вечер быстро и крепко, как наигравшийся вдоволь ребенок. Он давно так не спал, ему снились его дети, и они снова были вместе, даже во сне это казалось чудом.

В крепости был обычный день. Все без исключения тренировались. Офицеры не жа- лея своих и тем более сил солдат, обучая их. Требования были завышены вдвое, и это не совсем нравилось солдатам, но они не смели роптать на судьбу. Крепость выросла в размерах и была заполнена до отказа солдатами, которые без устали тренировались. Во дворе крепости, казалось, царил хаос, но это было хорошо спланированный хаос, и в нем был смысл. Шум стоял такой, что казалось, все в крепости должны были оглохнуть, но в общем шуме были отчетливо слышны команды командиров, которые заставляли солдат повторять снова и снова те или иные движения. Караул, выставленный на стенах крепости, не дремал, во все стороны были устремлены зоркие взгляды молодых солдат. Внешнее спокойствие не могло усыпить их бдительность. Командиры слишком часто устраивали проверки караульной стражи, и сони, как называли тех, кто пропустил ус- ловного врага, жестко наказывались. К воротам крепости неспеша приближались всад- ники. Они не таились и были давно замечены зоркой стражей. На крепостные стены поднялся Холгас и остальные офицеры. Они хорошо видели ехавших по дороге воинов, но вот кем они эти воины были, на таком расстоянии понять было трудно. Впереди ехал по всей видимости командующий, за ним в две колонны одетые также десять человек. В своих сверкающих доспехах они были похожи на ангелов, как минимум, Сабан сказал:

Интересно, кто это может быть, они едут сюда, как хозяева домой.

А они и есть хозяева. Во всяком случае, один из них, построить войска в парадный строй, поднять флаги нашего господина, приготовиться к встрече БЕЛОГО СТРАННИКА. – Холгас говорил спокойно, не отрывая взгляда от ехавших по дороге людей. Солдаты и офицеры без промедления начали выполнять его указания. Вот теперь в крепости начался хаос. Все стали впопыхах приводить себя в порядок, они понимали, что сейчас прибудет тот, кто поведет их в бой, за честью и доблестью.

Люди на лошадях, подъехав, к воротам, остановились и, не говоря ни слова, ждали старших офицеров, которые не замедлили выйти им навстречу. Холгас вышел вперед и, поглядев Кириллу, в глаза увидел совсем другого человека, он опустился на колено и произнес:

Я командующий войсками и все собравшиеся здесь офицеры приветствуем тебя, наш господин, и просим принять командование своей армией. – Во время этих слов все остальные офицеры и солдаты, несущие службу в воротах, опустились на колено и скло- нили головы. Кирилл спешился, и, подойдя к Холгасу, церемонно сказал:

Я прибыл, как и было обещано, со мной те, кто поведет мою армию в бой. А сейчас я предстану перед своими людьми, и пусть они воочию увидят, что Белый странник не миф, а человек, который поведет свою армию для защиты слабых и обездоленных. – С этими словами он пошел в крепость, за ним, ведя за повод лошадей, пошли его ученики. Холгас не особо удивился тому и спокойно последовал за ними. Войдя в крепость, Кирилл увидел всех своих солдат в парадном строю, они вытянулись, как струны, и приветствовали своего господина восторженными взглядами. Офицеры, стоящие во главе каждой колонны, кивком приветствовали Белого странника. Кирилл остановился и, повернувшись к Холгасу, сказал:

Почему ты и все остальные мои люди плетутся сзади, словно вы в чем-то вино- ваты. Ты, должен идти по правую мою руку, а остальные не должны отставать от тебя, я не собираюсь отнимать у вас ваши заслуги, я помню и уважаю их. – В голосе Белого странника звучало глубокое уважение к своим людям, они оценили это и поспешили встать рядом с ним. Лица их стали выглядеть заметно счастливее. Белый странник пришел мимо каждого солдата, стоящего в строю, перед ним. Он заглядывал им в глаза, а некоторым казалось в души, настолько пронзительный был его взгляд. За ним шли совсем молодые, но очень серьезные парни, одетые в сверкающие доспехи. Солдаты с удивлением смотрели на этих, не совсем обычных молодых парней, ведь не мог обычный, ни чем не выдающийся человек стать рядом с самим Белым странником как равный. Доспехи, в которых были эти молодые воины, приковывали к себе взгляды всех стоящих в строю, включая офицеров. Они только теперь поняли, как будет выглядеть армия Белого стран- ника. Кирилл поднялся на помост, с которого он мог видеть всех и все могли видеть его. В нависшей над всей крепостью тишине он обратился ко всем. Его голос разлетался над строем и солдаты вполголоса повторяли его слова для тех, кто стоял слишком далеко от Странника:

Я пришел, как и было обещано. Я есть Белый странник, вы все принесли мне клятву верности и я принял ее, но впереди у нас много жестоких боев и многие из вас, как бы мне не было жаль, погибнут. Они погибнут как легендарные герои прошлого, покрывая себя славой. И этого не избежать. Я и мои офицеры даем вам шанс покинуть крепость и отправиться домой. Те, кто решит это сделать, будут освобождены от клятвы и пусть не боятся позора и мести со стороны своих товарищей. Те же, кто останется со мной, пойдут навстречу своей судьбе и примут от нее все, что она приготовила им. Уйти все желающие могут с сего момента до рассвета завтрашнего дня. Сейчас вы все освобождаетесь от своих повседневных обязанностей и можете принять должное решение спокой- но. – Кирилл сошел с помоста и пошел к себе в комнату, за ним последовали все командующие офицеры и ученики. Как только они скрылись за дверями, была подана команда разойтись. Все солдаты, стоящие в общем строю, смешались в одну массу блуждающих по крепости людей. В комнате Холгас задал вопрос Кириллу, высказывая всеобщее непонимание:

Простите, мой господин, но мы не понимаем для чего вы пытаетесь распустить хоть и часть, но все таки армии, которую с таким трудом создавали мы, да и вы, кстати тоже. Ведь после ваших слов многие могут уйти, а это не входило в общие планы поставленные вами же. – Голос его грозил сорваться, подобную дерзость мог себе позволить только он, ведь он был не просто генерал, он был другом Кирилла, который вдруг превратился в Белого странника. Странник ответил спокойно. Он, казалось, ждал этого вопроса, и ждал именно от него:

Лучше пусть те, кто сомневается, уйдут сейчас с миром. Мы же не будем ждать пре- дательства в самый неподходящий момент, чем сомнения начнут грызть души слабых в час испытаний, отравляя этим мысли остальных. Посмотрим сколько людей оставит нас, и это покажет, как мы их подготовили к войне. Хорошо подготовленный солдат не будет сомневаться ни мгновение, он, не раздумывая, бросится в бой, выполняя приказ своего офицера, покрывая себя славой, хотя иногда и посмертно, к большому сожалению. Мне удивительно то, что ты, мой друг, заговорил об этом, не поняв моего замысла сразу. Верь мне и будь рядом не взирая ни на что. И кстати, мои слова касаются и вас тоже, господа офицеры, если вы вдруг не придете на ужин, то я пойму. Только прошу, уходите в ночь, пусть не видят солдаты тех, кто уходит. – Голос Кирилла звучал устало и не выражал не малейших эмоций. Всем было видно, что он переживает, что-то очень болезненное для его души. Волнаш обратился к Страннику, видя всеобщее возмущение, последними словами господина:

Простите меня за мою дерзость, но подобного оскорбления мы не заслужили. Ваше недоверие сильно ранит наши души и огорчает нас. Мы поклялись в верности вам, и мы сдержим свою клятву, чего бы это ни стоило.

Кирилл сказал твердым тоном:

– Я не хотел вас обидеть. Я просто хотел сказать вам, что все пойму, если кто и со- мневается, так на всякий случай. Вот так и солдаты, все те, кто останутся, те и пойдут до самого конца, потому, что их никто не вынуждал идти со мной. Это будет их личный выбор, утром проведете перекличку и доложите мне о наличии людей в строю, а сейчас я хочу побыть один, оставьте меня.

Все кивнули головой и вышли. Последними вышли ученики, Холгас подошел к Нох- лену и спросил вполголоса:

– Скажи мне, пожалуйста, что так гложет Странника, о чем он так думает?

Нохлен ответил не сразу, он какое-то время решал, стоит ли вообще об этом говорить. Но вспомнив то, что господин называл Холгаса своим другом, и отношения между ними говорили об их крепкой дружбе, решился сказать:

Совсем недавно у господина какие-то разбойники убили всех его детей. Его не было дома, а наши родители его предали и не спасли их, убоявшись расправы. Странник нашел этих тварей и по всей видимости уничтожил всех. Я сам там не был и не видел, но с ним ходил Новах, тот, за кого Белый странник хотел выдать свою старшую дочь. Вот они оба и пребывают с тех самых пор в печали, мы тоже оплакиваем их, но наше горе ни- что, по сравнению с их горем. – Во время этого рассказа Холгас так сильно сжал кулаки, что косточки на пальцах затрещали. Он с трудом сдерживал стоявшие в глазах слезы, ведь дети господина не были ему чужими. Он искренне любил их, и они любили его. Холгас ничего не сказал, он просто ушел куда-то вглубь коридоров, потом где-то там раздался крик мужчины, душа которого разрывалась от горя. Вечером за общим столом со- брались офицеры, свободные от службы. Ужин проходил почти в полной тишине, лишь изредка некоторые переговаривались вполголоса, искоса поглядывая на Странника, си- девшего во главе стола. По правую руку сидел Холгас, который выглядел чернее тучи. Он ел, глядя в тарелку, и не реагировал на происходящее вокруг него. Новах, сидевший слева от Странника, сидел спокойно, но его печальный вид в дополнение к внешнему виду Белого странника и Холгаса лишь прибавляли туч, нависших над столом, за ко торым должны были праздновать, как казалось, сперва. Вышло так, что все сидели как на поминках, и никто не понимал отчего так. Потом в зал, где сидели суровые воины, прошедшие неодну битву, ворвался веселый ветер. Он как-то по-особенному, никого не касаясь своими струями облетел всех присутствующих и все ощутили присутствие озорного ребенка, от которого веяло душевным теплом. Ветер закружился вокруг вставшего со стула Странника. Потом он улетел в окно, казалось, не совсем обычно, словно позвал за собой. Странник повернулся в сторону окна, пристально вглядываясь в пространство за ним. Все сидели в нерешительности, что-либо делать. Да и что им было делать в таких случаях, никто не представлял себе. Оставалось просто сидеть и ждать. Белый странник резко повернулся к столу. Глаза его были полны слез и радостного предвкушения чего-то очень важного. Он схватил Новаха за плечи так сильно, что сильный парень сморщился от боли. В глазах застыло непонимание и удивление таким резким всплеском эмоций господина. Странник почти закричал Новаху в лицо:

Я же говорил, разве ты не понял меня в лесу. Я же говорил вам всем, что они придут ко мне. – Кирилл задыхался от избытка чувств. Сердце колотилось так сильно, что его стук ощущался физически всеми присутствующими. Кирилл начал ходить из стороны в сторону потирая виски, от чего его волосы стали взъерошенными и он выглядеть стал забавно для своего положения. Вдруг он повернулся и на бегу прокричал:

Новах и Холгас, со мной, остальные ждите нас у ворот, мы скоро будем, нас ждут.

Он выбежал из помещения, как будто от того, успеет он или нет, зависела не только его жизнь. Ничего не понимая, переглянувшись между собой Холгас и Новах рванули с места, роняя свои стулья, не желая отставать от своего господина, который, казалось, сошел с ума от непомерного горя свалившегося так недавно. Солдаты, находящиеся во дворе крепости, шарахались в стороны, чуть завидя несущихся сломя голову и ничего не видящих перед собой троих мужчин, имевших особое положение в созданной армии. А мужчины бежали так быстро, как могли. Новах во время этого безумного бега только и успел удивиться тому, что он молодой и полный сил мужчина едва поспевает за Холгасом, который в свою очередь порядком отстал от Белого странника. Странник в свою очередь несся как ветер. Он не чувствовал ног под собой и тем более усталости. Он боялся опоздать, если это случится, то ему того не пережить. Это будет конец всему в его теряющей смысл жизни. Все солдаты поднялись на крепостные стены, влекомые раздирающим душу любопытством. Каждый хотел понять, что заставило этих людей бежать, позабыв обо всем, даже про лошадей. На самой высокой башне в крепости со- брались офицеры. Все, абсолютно все в крепости следили за тремя удаляющимися от нее мужчинами. На стенах крепости скопилось столько народа, что, казалось, стены вот-вот рухнут от тяжести собравшихся. Когда фигуры стали совсем крошечными и почти не- различимыми, все трое остановились так, как будто налетели на стену. Кирилл остановился как вкопанный, он понял, что он успел и успел вовремя. Подбежавшие следом за ним Холгас и Новах от такого бега едва не повалились на землю. Они тяжело дышали и непонимающе глядели на Странника, который чего-то ждал с таким видом, будто он не бежал сюда, а шел прогулочным шагом. Так они стояли и ждали, казалось, вечность. Ничего не понимающие Новах и Холгас не спрашивали, и почти не дышали, они полагались на господина, который еще ниразу не дал им повода усомниться в себе и своих решениях. Вдруг тишину нарушил сам Белый странник:

Помнишь, Новах, я говорил, что одному из вас предстоит свидание. Так вот время и пришло. Встречай свою любимую, а я встречу своих детей. – После этих его слов перед ними закружился молодой вихрь, и в его кружении все увидели маленькую фигурку Манилы. Она шла легкой поступью и мило улыбалась своему отцу, ее голос прозвучал, как пение весеннего ветерка:

Здравствуй, папочка, я так соскучилась по тебе. И ты здравствуй, Холгас, помнишь меня, я пришла сказать, что сегодня мы все сможем прийти. У нас это еще плохо получается, но мы очень стараемся.

У Холгаса налились слезами глаза. Он был настолько поражен, что не смог ответить. Только молча стоял и смотрел на это чудо, что явилось перед ним и всеми остальны- ми в виде маленькой Манилы. Сразу после этого из земли ударил фонтан, доставший казалось до небес. Когда вода упала на землю, то осталась в виде крошечного озерца, из которого поднялась Ания. Она также улыбалась и смотрела на Странника, потом ее знакомый Кириллу голосок сказал:

Папочка, Стартус опять приготовил для тебя сюрприз. Он очень надеется на то, что тебе понравится.

Кирилл хотел ответить, но не успел. Неизвестно откуда взявшееся пламя схватило его в свои объятия и рвануло вверх и в стороны. Оно рассыпалось в небе на миллионы маленьких искорок, в то время как некоторая его часть продолжала облизывать Кирил- ла с ног до головы. Кирилл не испытывал ни страха, ни упрека в адрес озорника сына, он был рад его появлению. Пламя медленно отошло от Странника, и перед ним остался стоять юноша, состоявший из пламени как все до него, каждый из своей стихии. Он не произнес ни слова, его глаза были устремлены в сторону от Кирилла. Новаха трясло от нетерпения, подобное чувство он испытывал перед тем, как они отомстили за смерть Нилеи и остальных детей. Он не понимал, почему Нилея не приходит так долго, но уви- дев, что все смотрят в другую сторону, посмотрел туда и сам. За его спиной стояла ти- хая и прекрасная Нилея. Она была вся из мельчайших цветов и мелких листьев, цветы переливались разными оттенками в лучах пламени, из которого состоял ее брат. Сердце молодого парня сжало непонятное до сих пор чувство, глаза наполнились слезами, и он непроизвольно прошептал:

Нилея. Милая, ты вернулась ко мне.

Ну вот видишь, как ему понравился твой образ, милая сестра, а ты боялась его разочаровать. – В словах Стартуса не было насмешки, он искренне был рад тому, что его сестра вновь встретилась со своим женихом. А собравшиеся на стенах крепости люди наблюдали еще целый час, как где-то вдалеке происходит нечто очень странное. То вихрь кружится перед Странником и его спутниками. То пламя почти скрывает его, а потом стоит рядом как завсегдатай. То еще один человек неизвестно откуда возникший после того, как подошел к Страннику, увел Новаха в сторону, и они долго стояли в сторонке, как влюбленная парочка. В конце концов все прекратилось. Трое мужчин повернулись и пошли к крепости. Когда они подошли ближе и стали отчетливо видны, все увидели, что они выглядят очень довольными и, наверное, даже счастливыми. Они о чем-то разговаривали, и тема их разговора явно веселила их, потому что они раз от раза останавливались и от всей души смеялись как обычные люди, без какого-нибудь намека на то мрачное настроение, с которым Странник прибыл в крепость. Офицеры вышли навстречу Белому страннику и его сопровождающим. Они были в полном недоумении от того, чему стали свидетелями. Если в начали они сочли Белого странника немного странным, то теперь он выглядел совсем обычным человеком. Кирилл остановился перед строем офицеров и громко, чтобы слышали собравшиеся на стенах крепости солдаты, сказал:

Выдать всем, кроме караула, вина и дополнительной еды к ужину. Не жалеть ничего и пусть все сегодня празднуют, потому что завтра у них начинаются тяжелые дни, которые должны помочь им в дальнейших битвах. Если кто-то уходит, пусть уходит с легким сердцем, удерживать не станем. – Сказав это, он пошел в свои покои, а вместе с ним в крепость вошли все остальные офицеры. Солдаты не обращали внимания на слова Белого странника, касающиеся завтрашних испытаний. Они в глубине души понима- ли, что появление Странника в крепости прибавит им забот. Но объявленный праздник, первый за многие дни, радовал и приводил в восторг. Все, весело обсуждая это проис- шествие, и его последствия пошли к поварам, которые ведали и вином, и продуктами.

В крепости царило веселье. В приличном подпитии солдаты распевали песни и ни- не шел спать. Все пользовались тем редким шансом, который выпал им в этот вечер. Офицеры зорко присматривали за солдатами, приняв решение о том, что они в ответе за все происходящее в крепости, и потому их сознание не должно быть затуманено спиртным. Только Кирилл и двое его спутников сидели в покоях странника и о чем-то вели беседу. Утро в крепости началось с первыми лучами восходящего солнца. Белый странник вышел на крыльцо здания, где находился штаб и все помещения, предназначенные для офицеров. Во весь голос скомандовал подъем, после чего начался хаос. Солдаты, не при- шедшие еще в себя после выпитого вчерашней ночью, покачиваясь, спешили в строй. Вбитые в них навыки и дисциплина делали свое дело. Никто не роптал и не скулил, все постепенно приходили в норму и им помогали находившиеся рядом офицеры, зычными командами и подтруниванием над отстающими. Через десять минут все находящиеся в крепости солдаты стояли в строю, и по ним не возможно было сказать то, что они всю ночь пили вино и распевали песни.

Если солдат не может после гулянки встать в строй – этому солдату либо гулять нельзя, либо солдат он дерьмовый. Но вы, здесь находящиеся, доказали мне, что вы отличные солдаты и выдающиеся воины. Каждого из вас я ценю и уважаю, и только поэтому вы будете тренироваться пуще прежнего, чтобы шансов у вас в бою было еще больше. Приведите себя в порядок и приготовьтесь к тренировкам. Пусть выйдут из строя сто человек тех, кто хочет испытать моих учеников, которые поведут вас в бой. Они будут сражаться с вами, доказывая то, что не зря готовятся стать генералами.

От услышанного у всех учеников захватило дух. Неужто их прочат в генералы, и не кто иной, как Белый странник. Они немного волновались, но отступать было некуда. Все разошлись. Через полчаса Кириллу доложили, что в крепости недостатка в людях нет. Не один солдат не покинул крепость и в наличии находится пять тысяч шестьсот пятьдесят человек. Сто человек, изъявивших желание потягаться с молодыми генералами готовы и ждут. Остальные ждут дальнейших указаний. Кирилл распорядился о том, чтобы все солдаты смогли видеть поединки испытуемых. Ни у кого не должно быть сомнений в тех с кем они завтра пойдут в свой первый бой. И к полудню все было готово к проведению нестолько поединков, сколько испытания на прочность юных удальцов. Кирилл собрал всех учеников и им сказал напутственное слово:

Я знаю, что вам страшно. Вы не знаете, как быть в этой непростой ситуации. Пом- ните лишь одно, ваш страх перед противником должен подсказывать вам как его победить, а не уйти и спрятаться. Вы хорошо подготовлены и вы можете победить, так докажите в первую очередь себе и лишь потом всем остальным, что вы не уроните ни свою честь, ни мою, как вашего наставника. Борите свой страх, как самого лютого вра- га, ведь вам нужно бороться не с солдатами, которые ждут там, за этими дверями, а с самим собой и собственными страхами. – После сказанного Кирилл вышел ко всем со- бравшимся посмотреть на схватку учеников Белого странника, и лучших солдат армии. В центре было освобождено пространство диаметром около десяти метров. На помосте стояли офицеры, как и все остальные не понимая, чего ожидать от всего этого. Только один Холгас посмеивался, расхаживая из стороны в сторону, раздражая этим Чемлина, который не менее раздраженно сказал:

Ну чего ты тут ходишь да хихикаешь, знаешь что, расскажи, а нет, так не нервируй собравшихся.

Я видел господина в деле. Пробовал его силы сам, и прекрасно понимаю, каких он мог воспитать мальцов. Просто не могу дождаться, когда все это начнется. – С улыбкой сказал Холгас, но маячить перед всеми перестал. Кирилл подошел ко всем офицерам и спросил:

Солдаты разбиты на десятки или в ходе боя будем выбирать?

В ходе боя конечно. Мы лучников включили в их число, если вы не против.

Ответил за всех Сабан.

Отлично. Вот ты и будешь формировать группы. Если хочешь, можешь советовать- ся с остальными, думаю, это будет даже лучше для дела. – Странник говорил спокойно, словно ему было заранее известно, чем все это закончится, он не хотел, что бы его вол- нение было видно.

Первым вышел из общего строя учеников Садрес, он как и все остальные был во- оружен деревянным мечом, вымазанным в черную смолу, для того чтобы все касания о противника были видны и степень ранения можно было определить тоже. Перед ним стоял не молодой, но все еще полон сил воин. Он хищно глядел на молодого воителя, и в его взгляде читалось презрение перед тем, кого прочат в генералы, не дав ему побы- вать хоть в одной битве. Садрес вышел на середину площадки, и, не сводя с противника глаз, замер в ожидании. В его голове звучали слова наставника: хороший воин умеет ждать, и он ждал. Солдат сделал шаг в его сторону и замер, потом еще один и опять замер. Он знал, что не просто так этот малец вышел на бой, и недооценивать его он не хотел. Оказавшись перед замершим молодым воином, солдат тоже замер. Отведя взгляд в сторону, он бросился в атаку неожиданно, желая наколоть Садреса на свой меч, как кусок мяса. Молодой воин ушел в сторону, отбивая меч противника и одновременно нанося удар своим мечом в горло противника так неожиданно быстро, что не все это заметили. Вслед за павшим товарищем в центр выбежал второй. Высокий и широкопле- чий солдат вооруженный копьем. Он действовал стремительно, и натиск его выталкивал Садреса за пределы площадки, казалось, не давая шанса на защиту. Но вдруг молодой парень наклонился, и копье прошло над его спиной. Он схватил за его древко правой рукой, и, подпрыгнув, ударил великана ногой в голову. Солдат упал как подкошенный и замер. Садрес нанес удар копьем, показывая всем, что копейщик не встанет. На это Сабан ответил тем, что выпустил сразу троих. Все трое не выглядели старше самого Са- дреса, но действовали они слаженно и умело. У одного было копье, у второго меч, третий выбрал себе секиру. Садрес не стал ждать, когда эта троица нападет. Он сам напал, и в первом же выпаде солдат с мечом был повержен. Но защищаясь от удара секиры, Садрес выронил свой меч. Оставшись без оружия, он стоял с широко расставленными рука- ми, как защищающая своих птенцов птица. Потом он нырнул под копье, став каким-то очень маленьким и незаметным. Выхватив копье, он ударил по голове обезоруженного солдата, и напал на второго, отбив очередной удар секиры. Он поразил противника острием своего копья. Садрес вернулся спокойно к своему мечу, поднял его и поднял меч противника, который лежал рядом. Воорнный двумя мечами он встретил осталь- ных своих противников, которых без особого труда поверг. Лучник, который пытался выстрелить в него, чтобы ни навредить своим товарищам, пал от брошенного в него копья в первую очередь, а остальные так и не смогли хотя бы коснуться своим оружием этого молодого и на первый взгляд неопытного человека. Садрес вернулся к своим друзьям, окрыленный непонятным чувством, от которого хотелось петь и плясать. По- нимая то, что они не имеют права на проигрыш, и то, что их навыки каким-то образом разнятся с навыками и опытом других, ученики Белого странника побеждали один за другим. Новах в свою очередь сломал рукоять секиры, и с голыми руками выстоял в по- единке против четверых. Случ в первую очередь напал на лучника, который допустил ошибку, промахнувшись. Подобрав лук и стрелы, он, смеясь, носился по площадке, и расстреливал всех, кто на ней находился. Лишь последнего вышедшего на площадку во- ина, который выглядел слишком взрослым и опытным, проникшись уважением к нему, победил его при помощи боевого ножа. После победы последнего ученика ни у кого не возникало никаких вопросов по поводу несостоятельности этих молодых людей. Все понимали, что Белый странник не зря привел этих парней. К вечеру все солдаты были готовы тренироваться вдвое, втрое больше, чтобы быть еще лучше подготовленными и соответствовать уровню, на котором находились ученики Странника. И тренировки начались. Обеда, как все привыкли ждать к полудню, не было, все тренировались, каж- дый в своей дисциплине, без какого-то ни было намека на отдых. Больше всех досталось лучникам. Они практиковались стрелять из луков, меняя позиции и образ поведения. То в прыжке через ограду, то мчась галопом верхом на лошади. То подолгу замерев в одной не всегда удобной позе, выжидали момент для единственного выстрела. Офицеры были беспощадны, они как исполнители наказания всегда находились рядом, и, невзирая на усталость и нарастающее напряжение солдат, заставляли их переделывать все заново из- за одной, казалось, невинной ошибки, которую и не все заметили. Солдат поднимали ночью и заставляли бежать кросс в несколько километров. Потом они сражались с теми, кто во время их кросса отдыхал, и если они не могли совладать с противником, все на- чиналось заново. Лучники практиковались в стрельбе и в дождь, и в ветер, и особенно ночью. После двух месяцев такой жизни солдаты решили, что их просто хотят извести до наступления основных событий. Из каждого подразделения были выбраны лучшие солдаты, и переданы под командования молодых генералов в количестве ста человек на одного, которые занимались их обучением самостоятельно. Этих солдат мало видели в крепости, так как они в основном тренировались за ее пределами. Их обучали и гото- вили особенно тщательно, по прошествии некоторого времени, те кто попал в элиту, не гордились этим, а считали себя самыми несчастными людьми в мире. В общем, жизнь в крепости завертелась так, что всем стало ясно одно, скоро будут реальные события, и будут они очень серьезные и кровавые.

Кирилл послал Холгаса в столицу Колгании для встречи с одним человеком, который выполнял свою роль во всей этой непростой истории. Холгас запомнил, как выглядит, тот с кем ему предстояло встретится. Картинка, которую показал ему Странник, несколько дней была с ним, и теперь он хорошо помнил этого человека в лицо.

Глава 6.

Время пришло

Деклуш сидел за столом в трактире под названием Красная слива. Каждую пятницу он приходил в этот трактир и сидел за столом в самом дальнем его углу. Все постоянные посетители и сами хозяева привыкли к странной привычке этого старика, который при- ходил каждую пятницу и сидел именно за этим столом. Хозяева старались не мешать постоянному клиенту, и всячески старались ему угодить. Ведь платил он всегда очень хорошо, чем обеспечивал постоянный доход. Старик сидел каждый раз до полуночи, и ничто не могло ему помешать оставаться за своим столом. Даже возникающие стычки между пьяными мужиками не мешали ему, и не нарушали его внутреннего спокойствия. Деклуш посещал это заведение четыре месяца, а от странника по-прежнему не было вестей. Он был уверен в том, что с ним обязательно встретится человек, присланный Бе- лым странником, только вот когда. Вельможные князья совсем растеряли свое достоинство в борьбе за трон, почти в открытую делили власть, которая еще им не принадлежит. Обсуждали, как поступить с принцессой после прихода к власти того или иного короля, страсти кипели такие, что принцесса лишний раз боялась выйти в город к людям, стра- шась за свою жизнь. Посвященный спокойно ел только что принесенное ему мясо и за- пивал его молодым вином, которое было весьма хорошим и подавалось только в этом трактире. Он был занят своими мыслями и не сразу обратил внимание на подошедшего к его столу сурового вида мужчину. Мужчина бесцеремонно, не спрашивая разрешения, сел напротив Деклуша, посмотрел ему в глаза и с легкой улыбкой спросил:

Ты ли тот, кто говорит всем о Белом страннике так, как будто он есть?

После его слов Деклуша как громом поразило, он выпрямился и поставил тарелку на середину стола. Пристально вглядываясь в лицо незнакомца, он ответил:

А ты садись напротив и послушай, а потом сам решай, есть он или нет. Незнакомец широко улыбнулся, и совсем по-приятельски сказал:

Ну, сесть я сел, а вот о Страннике я и сам могу много порассказать, да таких исто- рий, что заслушаешься. Ты, я знаю, давно сюда ходишь и знаешь, чего у них здесь подают хорошего, закажи мне, сделай милость, а я расплачусь за нас обоих.

Да, конечно, я закажу тебе самое лучшее блюдо, какое здесь подают, и мы, надеюсь, сможем поговорить о нашем деле, ведь у нас есть о чем поговорить, так ведь? – Деклуш уперся взглядом в Холгаса и замер в ожидании ответа. Было видно, как важна была для него эта встреча, Холгас не сразу, но ответил:

Ну конечно, мы поговорим, я принес тебе распоряжения моего господина, и ты их

выполнишь незамедлительно и без обсуждений. Время почти пришло, остались только дни, отделяющие приход Белого странника, а сделать нужно еще немало. – Холгас перестал говорить потому, что подошел хозяин трактира спросить, все ли у Деклуша в порядке, и не досаждает ли ему очередной посетитель. Получив заказ, он удалился довольный. До полуночи оставалось не так уж много времени, и двое собеседников решили после ужина пойти в гостиный дом, где остановился Холгас, и там спокойно обо всем поговорить. Во дворец Деклуш вернулся с первыми лучами восходящего солнца. Он был немного уставшим, но его душа ликовала. Теперь он знал, что ему предстоит делать и понимал тот факт, что странник очень скоро прибудет в столицу, где давно нужно навести порядок, и, как минимум, угомонить распоясавшихся дворян. Холгас же не стал задерживаться ни минуты, и сразу после ухода Деклуша покинул гостиный дом, направляясь в крепость, где его ждал Странник. А Белый странник тем временем направлялся на встречу со своим другом Скифидом, который давно ждал его на том самом месте, где несколько лет назад они впервые повстречались. Караван, который он привел с собой, в этот раз был очень большим, и в нем было много рабов имевших при себе детей. В ос- новном это были семейные пары с совсем малыми детьми, но были и те, кто мог служить в армии и просто работать. В этот раз Скифид особенно тщательно отбирал людей для своего друга. Он знал, что обратной дороги у него не будет. Люди, которых он привез, здесь получат свободу, но не все, а он сам после продажи всех оставшихся отправиться в крепость Белого странника, и там будет жить как наместник, потому весь свой скарб он тоже привез с собой. Незадолго до полудня Скифид увидел приближающуюся процессию к каравану. Всадники выглядели так величаво, что приковали к себе внимание всех, кто был в караване. Даже рабы, находящиеся в клетках, не могли оторвать взглядов от приближающихся всадников, которые в лучах солнца были похожи на богов в своих жемчужно-белых плащах, и сверкающий почти зеркальной чистотой доспехах. Воины ехали не спеша, впереди их на сверкающе белом коне ехал Белый странник, это по какой-то необъяснимой причине поняли абсолютно все. Скифид был озадачен появлением столь важного гостя в его караване, и старался найти взглядом своего старого друга, который обещал познакомить его с Белым странником. Но когда всадники приблизились еще ближе, у Скифида и некоторых охранников отвисли челюсти от изумления. На первом коне ехал тот самый Кирилл, который однажды спас караван, и благодаря которому многие не лишились в тот день жизней. Друг хозяина каравана оказался ни кем иным, а самим Белым странником, о котором говорили все вокруг. Кирилл улыбался Скифиду и, подъехав поближе, радостно спросил:

Друг мой, вижу, мой приезд удивил тебя. Или ты не рад меня видеть?

Скифид не ответил, он смотрел широко раскрытыми глазами на своего друга. Потом он перевел взгляд на молодых воинов, сопровождавших его, и только спустя пару минут смог ответить:

Я всегда говорил, что ты самый загадочный человек из всех, кого мне доводилось встречать, но сегодня ты меня просто раздавил своим появлением, и не я знаю, как мне к тебе обращаться.

Обращайся ко мне так, как и раньше. Я всего лишь человек, и обязательно твой друг.

Но согласно легенде, ты не просто человек, хотя согласен с тобой в том, что ты мой друг, а посему прошу в мой шатер к столу.

Кирилл спешился и направился в шатер Скифида, где его ждал накрытый в соот- ветствии случаю стол. Он и Скифид долго просидели в шатре, обсуждая что-то важное. Воины, прибывшие вместе с Белым странником, пошли осматривать караван. Они про- ходили мимо клеток с рабами и очень внимательно рассматривали людей содержащихся в них. Рабы в свою очередь тоже рассматривали молодых, но весьма важных по всей видимости покупателей. Каждый из них гадал, кого же купят и куда уведут. Матери прижимали к себе своих детей, и всем своим видом показывали будущим хозяевам, что они очень дорожат ими, и что покупать их желательно вместе с детьми. Хотя, видя невозмутимые взгляды проходящих мимо воинов, в голову им лезли самые страшные мысли. Из шатра вышел Скифид и, обращаясь к Белому страннику, сказал:

Я говорю тебе, что это не просто девушка – это воин, и, по всей видимости, хороший. Она раскидала троих моих людей одними ногами, а руки были связаны за спиной,

спешу тебе сообщить. Она очень гордая и красивая. Я купил ее очень, очень дорого, но думаю взять за нее еще больше. Пойдем, я ее покажу.

Белый странник шел за Скифидом, и по пути смотрел на рабов. Его сердце ныло от боли при виде детей в клетках. Если взрослые, наверное, хоть и не все, но все Таки за- служили такое наказание, то дети явно нет. Они быстро шли к клетке, стоящей отдельно от всех остальных, в ней находилась молодая, лет двадцати пяти девушка, и девочки под- ростки не старше пятнадцати лет. Когда Кирилл увидел эту картину, он едва сдержался, чтобы не побежать к клетке, и не постараться разорвать ее голыми руками. Подойдя к клетке, он посмотрел на ту, о ком рассказывал Скифид. Девушка была хорошо сложена и по всей видимости раньше была хорошим воином – это было видно по ее движениям. Четкие и хищные, фигура напоминала дикую кошку, раскосые восточные глаза на смуглом лице завораживали. Ни капли лишнего жира, мышцы, как металлические нити, выделялись при каждом движении, черные как смола волосы струились по ее плечам и водопадом спадали на спину. Таких красавиц Кирилл не видел давно, она была истоще- на, но это было поправимо. Кирилл, обращаясь к Скифиду, сказал:

Ну, кормить мог бы и получше, коль такой товар хороший. Выпускай всех из клет- ки, а с ней я поговорить хочу. – Он указал на ту, ради которой пришел. Все остальные воины собрались рядом со своим господином, что немало напугало девочек, только, что вышедших из клетки. Но видя то, что ими не интересуются, в том страшном смысле, они немного успокоились. Кирилл подошел к рабыне, которая стояла перед ним, гордо подняв голову, и не сводила с него своих черных глаз. Он подошел спокойно, не как новый хозяин, а как простой прохожий человек и спросил:

Пойдем, поговорим, что ли? – Он спокойно пошел к реке не оборачиваясь. Рабыня немного постояла в нерешительности и тоже пошла к реке, вслед за странным человеком, которого интересовали мысли рабов, и он хотел говорить с ними. Она прекрасно понимала, что сорвись она с места бежать, сопровождающие нового господина воины без особого труда вернут ее в клетку. Они сидели на берегу реки, и долго говорили, казалось, ни о чем. Девушка неожиданно для себя рассказала о себе все. О своей семье, честь которой она ставила превыше всего, в конце Кирилл спросил:

Скажи мне, пожалуйста, за что ты была продана в рабство. Ведь ты непростая девушка, и я вижу это?

Девушка замялась в нерешительности, она не знала, как ей быть. За последние несколько месяцев с ней никто так не разговаривал, она тихо ответила:

Я потомственная воительница Кардании. Меня зовут Нихлен, и я была одной из личной охраны хана Нарузмана, который и продал меня в рабство, чтобы весь мой род был осрамлен и проклят народом за мое предательство. – Голос ее дрожал от волнения и она безуспешно с этим боролась. Кирилл взял ее за руку и, поглядев в глаза, голосом безразличным к тому, что некоторые называют позором, повторил свой вопрос:

Я спросил, за что ты попала в рабство, а не кто тебя продал. Расскажи, не бойся, ты все равно не вернешься в клетку для рабов, ты свободна, и после нашей беседы вольна поступать как тебе вздумается.

Девушка пристально поглядела в глаза Кирилла, она готова была расплакаться, но последним казалось усилием воли сдержала слезы, потом ответила:

Мой бывший господин пожелал новую девушку, и ему ее привели. Только привели ему девочку двенадцати лет, и я ее знала. Она жила недалеко от моих родителей, ее просто украли для забавы моего господина. Я тогда охраняла опочивальню и все видела своими глазами. Когда девочка увидела меня, то узнала сразу, и попросила помочь ей, а Нарузман приказал мне ее держать. Я не смогла выполнить приказ господина, и увела девочку из дворца, понимая, что мне нет хода обратно. Я решила бежать, но меня выследили и схватили те, с кем я раньше служила господину. Сперва меня хотели казнить, но по старинному обычаю самое худшее наказание – это продать в рабство, лишить всех моих родных права называться Хранителями покоя. Так называли те семьи, чьи дети из поколения в поколение охраняли вельможных особ, и это было предметом гордости семьи. – Девушка замолчала, опустив взгляд на землю. Она, казалось, не ждала понимания, она просто хотела выговориться и все. Кирилл, немного подумав, сказал:

Я считаю, что ты действительно поступила неправильно, уведя дитя из дворца, потому что правильно было бы отрезать твоему господину предмет мужской гордости, и только после этого уходить.

Нихлен вскинула голову и полными слез глазами поглядела на Кирилла. Она что- то хотела сказать, но не смогла. Кирилл обнял ее, как отец обнимает дочь, и девушка тихо заплакала. Какой бы ни была она воительницей, сперва она была просто девушкой, обычной и, признаться, очень красивой девушкой. Кирилл спокойно сказал:

Я скоро уеду отсюда. Ты можешь вернуться домой или пойти куда захочешь. Я дам тебе денег и лошадь, начни новую жизнь и не ищи больше служения никому.

Девушка вытерла заплаканные глаза и поглядела на Кирилла снизу вверх. Она о чем то думала и, казалось, была близка к решению. Кирилл встал и собрался уходить, но она схватила его за руку. Встав на ноги, потом опустившись на одно колено и, прижав его ладонь к своей голове, сказала:

Я не буду служить никому, кроме тебя. Разреши мне идти за тобой и, храня тебе верность, служить тебе верой и правдой, не щадя своих сил. Я всю свою жизнь готовилась к верной службе своему господину, и готова погибнуть ради него. Будь моим господином, и ты никогда не пожалеешь о своем выборе. Я умру за тебя, если это понадобится, только не гони меня, я ведь все равно ничего больше не умею.

Кирилл поднял на ноги, и, глядя в глаза, сказал:

Мой путь скоро будет усеян смертями моих людей и друзей. Не уж то ты хочешь быть среди них?

Я служить тебе буду, а там как жизнь рассудит. Если и придет мой час смертный, так ведь он только раз приходит. Позволь мне пойти вместе с тобой, я не предам тебя и не побегу перед лицом врагов твоих. Я слышала о тебе Белый странник и знаю, на что иду.

Будь по-твоему, принимаю твою клятву и беру тебя на службу. Но испытать тебя я все-таки должен, не пройдешь испытание, не обессудь.

Они вернулись вдвоем и Кирилл, подойдя к ученику по имени Случ, обратился к нему:

Не на смерть, но все-таки будете биться. Пусть покажет, на что она способна. Случ кивнул и вышел вперед. Все остальные образовали круг, в центре которого сто-

яла молодая девушка и молодой воин, который мог разорвать ее голыми руками. Время замерло. Нихлен поглядела на Кирилла и, пригнувшись, пошла по кругу как кошка. Случ не сводил с нее глаз, его одна рука лежала на рукояти меча, а другая была вытянута впе- ред с раскрытой ладонью. Девушка прыгнула в сторону, и сразу сделала кувырок в сторо- ну Случа, не давая шанса ударить ее мечом. Молодой воин отпрыгнул назад и перед ним возникла Нихлен, готовая выхватить его собственный меч из ножен. Но у нее ничего не вышло, парень легко перехватил ее руку и оттолкнул в центр круга. Это не произвело должного впечатления на молодую воительницу, и она вновь бросилась в атаку. Случ выхватил меч и нанес удар в область груди девушки. Вот только ее не было на том месте, куда был направлен клинок. Она ушла в сторону и, схватив за запястье Случа, ударом в локоть выбила меч из его руки. Перехватила его рукоять и попыталась нанести им удар в горло. Молодой воин упал на спину, при этом ударив девушку ногой в голову так сильно, что она кувырком покатилась по земле, но меч не выронила. Случ вскочил на ноги и бро- сился в атаку с малым мечом в руке. Нихлен тоже стояла на ногах, но ноги слегка подка- шивались. Она парировала удар за ударом, но ей было очень трудно сдерживать натиск молодого и очень опытного воина. Случ был готов закончить поединок и слегка ослабил натиск, в этот момент девушка нанесла ему удар ногой в грудь, потом другой ногой оперлась о его ногу и, подпрыгнув, ударила ногой в голову. Под общий вздох одобрения Случ покатился по земле. Он вскочил как разъяренный лев, вложил свой кроткий меч в ножны и с голыми руками бросился в атаку. Девушка атаковала мечом, но остановить оскорбленного воина не смогла. Он был как молния, везде и нигде сразу. Но победа не дается легко, Нихлен лежала на земле, и перед ее горлом был меч Случа. Ей в лицо капала кровь из его разбитого носа и губ, он победил, а она проиграла. Кирилл подошел к ним и Случ встал, вытирая кровь с лица. Девушка осталась лежать, не зная, чего ей ждать, Кирилл сказал всем:

Ты посмотри, какой все-таки он молодец. Сам с разбитым носом, а на ней не цара- пины. Молодец, вот это настоящий кавалер, а я уж грешным делом подумал, разорвет девку.

Кирилл протянул руку Нихлен, и помог ей встать, потом продолжил:

Эту девушку зовут Нихлен. Она принесла мне клятву верности и была испытана одним из вас. Поздравляю вас, стало на одного, вернее на одну больше. Нихлен не сводила взгляда с Белого странника. Она не могла поверить своим ушам. Нежели она сможет опять стать воительницей, продолжить путь воина, ради этого стоит жить. Все остальные подошли к ней и каждый, представляясь, поздравлял ее со столь знаменательным событием в ее жизни. Не ожидая такого отношения к себе, Нихлен не смогла сдержать слез, и тихо плакала, улыбаясь, принимая очередное поздравление. Случ подошел по- следним, взяв Нихлен за плечи, сказал:

Прости, если слишком сильно ударил.

Ничего, я привыкла. Спасибо, что не убил, когда была возможность.

Все воины стали расходиться, а Нихлен осталась стоять в центре несуществующего круга, не зная, куда ей идти сейчас. Кирилл подошел к ней и сказал:

Иди к реке, вымойся и приведи себя в порядок. Потом приходи к шатру Скифида. Девушка, повинуясь, собралась уходить, но ее остановил Скифид:

Куда ты милая без одежды. Возьми это, переоденься, и не забывай то, что ты свободный человек.

Нихлен приняла из рук Скифида аккуратно сложенную одежду, и пошла к реке.

Вслед за ней пошли все девочки, которые были с ней в одной клетке.

Кирилл собрал всех своих учеников и объяснил им, что надо делать. Они разошлись каждый к клетке с рабами, и стали разъяснять им, что они свободные люди и после того, как их выпустят, они смогут идти, куда захотят. Но смогут и последовать за Скифидом, и остаться жить в крепости, в которой он будет княжить. Им можно будет иметь семью и на правах свободных граждан заниматься торговлей, вести свое хозяйство. Они будут должны платить налоги и могут рассчитывать на защиту князя. Некоторые могут вступить в дружину и там служить верой и правдой, защищая покой тех, кто жить в крепости будет. Клетки открывали сразу после того, как один из воинов Белого странника отходил от нее. Люди тихо выходили и, не понимая, что происходит, сбивались в толпу. Некоторые женщины, у которых были мужья, стремились поско- рее встретиться с ними. Другие просто стояли и смотрели по сторонам ничего не понимающими глазами. Когда последняя клетка была открыта и из нее вышли последние рабы, с каждым своим шагом приближаясь к своей свободе, Кирилл, сидя верхом на своем коне, увидел множество народа, у которого еще несколько часов назад не было ни малейшего понятия о своем дальнейшем будущем, а сейчас каждый из них строит свои личные планы на жизнь. Кирилл громко заявил всем собравшимся:

У вас всех появился шанс жить свободными людьми. Кто захочет жить в крепости под началом господина Скифида, то отправляйтесь с ним и живите, как вам ве- лит ваша совесть. Остальные, кто захочет уйти, пусть уходят и знают, что их не будут преследовать. Они свободные люди и могут жить, как захотят, а сейчас все, кто хочет уйти, уходите, но перед уходом господин Скифид выдаст каждому из вас по пять мед ных монет, и вы сможете с чего-то начать. Если кого из вас поймаю за разбой, имейте в виду, наказание будет одно – смерть.

Белый странник повернул коня и отправился к реке.

У реки он спешился, и сел на песок как казалось вечность назад в тот далекий и приносящий боль воспоминаниями о себе дне. Кирилл сидел и смотрел на водную гладь, которая медленно двигалась к морю, унося с собой все следы входящих в нее. Кирилл вспоминал, как он на этом месте мыл своих тогда новообретенных детей. Он вспоминал лица девочек, которые выражали и радость, и смятение, и недопонимание всего происходящего с ними. Рядом с ним сел на песок Новах, он всегда следовал как тень за Кириллом, и к этому привыкли все, включая самого Кирилла.

Здесь вы и нашли своих детей? – Голос у него говорил о вновь вернувшемся к нему страдании, которое сдавливало сердце, не давая дышать. Глаза его были полны слез, которые так и остались в этих серьезных, потемневших от горя глазах. Кирилл повернул голову и поглядел Новаху в лицо. Ему показалось, что если хоть одна капля упадет из глаз этого сурового парня, то она переполнит собой реку, на берегу которой они сидели, он тио ответил:

Да, в таком караване. На этом же месте, прямо здесь я выкупал своих детей, и мы начали жить по-новому.

Новах тяжело вздохнул. Казалось, он выбирал, какое-то для себя решение, потом встал и пошел к воде. Подойдя к реке, он сел на корточки и легонько, как котенка, по- гладил воду. Он хотел прикоснуться к тому, к чему прикасалась его любимая, он во всем искал ее след.

Не живи прошлым, попробуй жить дальше. – Кирилл искренне волновался за Новаха, и не скрывал этого. Он давно стал ему как сын, и Новах это знал.

Я не могу начать все сначала потому, что я умер вместе с ней. – В словах Новаха не было никаких эмоций, он произнес их так, как будто давно подвел черту под жирной точкой в своей жизни. Кирилл встал и подошел к сидящему у кромки воды Новаху, по- ложил ему на плечо руку и сказал:

Поехали обратно, здесь нам больше делать нечего.

Они оба пошли в ногу, и со стороны казалось, что идут совершенно одинаковые внешне люди, разве что Странник был заметно шире в плечах. На берегу стояли ученики и ждали решения Белого странника. Странник не стал медлить с ним, он скомандовал по коням, и они ничего не говоря Скифиду, умчались туда, откуда приехали. Последняя в строю ехала Нихлен. Скифид стоял на дороге, провожая взглядом удаляющихся всад- ников, и нервно потирал лоб ладонью, стараясь понять причину столь спешного отъезда его друга.

Холгас вернулся в крепость во второй половине десятого дня, с момента его отъезда из столицы. Он вдыхал воздух, царивший в крепости, и понимал, что он дома. Все, кто встречался ему на пути, приветствовали его воинским приветствием, и выражали радость по случаю приезда любимого командира. Проходя мимо площадки, где тренировались фехтованию, его взгляд приковала к себе картина, которая его немало удивила. В центре площадки находилась молодая девушка, которая сражалась с одним из гвардей- цев. Когда она побеждала, на его место выходил новый. Все собравшиеся не скрывали своих эмоций и выкрикивали слова поддержки то девушке, то новому воину, вышедше- му на поединок. Холгас подозвал одного из солдат и спросил:

Что за новость, и кто придумал так издеваться над ребенком? – Говоря это, он не отрывал глаз от прекрасной воительницы. Сердце как-то по-другому начинало стучать, и его бросало в жар, солдат с насмешкой ответил:

Ребенок? Да эта тигрица еще ни разу не проиграла ни одному из солдат, а придумал это все Белый странник, он ее и привез недавно.

Солдат постоял немного и, поняв, что генерал больше не интересуется его обществом, а всецело поглощен созерцанием новенькой, тихо удалился. Холгас постоял не- много и пошел к Белому страннику доложить о том, чем закончилась его встреча с посвященным. Но повернувшись, он увидел перед собой Кирилла и тот казалось, видел его насквозь. Холгас как мальчишка замялся и опустил покрасневшее лицо. Кирилл все прекрасно понял и с улыбкой сказал:

Как тебе она? Она теперь одна из близких. Ей нужно поскорее войти в форму. Сейчас ты все это останови, а завтра будешь биться с ней сам. Если победит, значит, она готова. А вечером поговорим о твоей поездке.

Кирилл повернулся и пошел по своим делам, а Холгас стоял на месте и решал, как ему быть. Он был опытным воином и понимал, что у этой хоть и одарованной девушки нет ни единого шанса в схватке с ним. А так хотелось узнать ее поближе. Он вошел на площадку, где командовал Вонрах, один из молодых генералов, и все солдаты вытянулись по струнке при виде второго по значимости человека в крепости. Холгас подошел к генералу Вонраху и тихо сказал:

Потом все объясню.

Тот понимающе кивнул и отошел в сторону. Холгас обратился ко всем присутствующим:

Все закончено, я долго глядел на происходящее и понял, что пора заканчивать с этим. Она достаточно подготовлена и может отдохнуть, продолжайте без нее.

Девушка поняла по реакции всех остальных, что пришел не простой путник. А когда он, уходя, кивком позвал ее за собой, она пошла не колеблясь за ним, понимая, что он не просто так уводит ее. Отойдя на приличное расстояние, Холгас остановился и, повернувшись к девушке, сказал:

Меня зовут Холгас, и завтра ты будешь биться со мной. Если ты победишь, значит

ты готова идти дальше, это воля Странника. Приведи себя в порядок и постарайся отдохнуть как следует. Завтра будет трудный день, он решит все. – Девушка понимала, что столь пристально на нее может смотреть лишь тот, кому она очень понравилась, и это ее как-то веселило как девушку. Но вот то, что ей придется завтра пройти испытание, решающее ее дальнейшую службу, заставляло задуматься, она сказала:

Меня зовут Нихлен, я служу своему господину Белому страннику, и с радостью пройду это испытание, каким бы опасным оно не было. – Но вот голос ее не говорил о том, что она бездумно готова броситься в бой и погибнуть. Он говорил о том, что она о чем-то задумалась. Холгас пошел в свои покои, а Нихлен последовала за ним. Только когда Холгас подошел к двери своих покоев, он увидел, почему девушка следовала за ним. Ее дверь была рядом с его дверью, увидев удивленный взгляд Холгаса, Нихлен с улыбкой сказала:

Я живу там, где мне сказал господин.

А-а-а!!! – Все, что произнес Холгас, прежде чем вошел в свою дверь.

После ужина Кирилл вызвал к себе Холгаса и допоздна с ним беседовал о его поездке в столицу. Все сделанное посвященным и Холгасом удовлетворило Белого странника, вот только настроения вокруг престола ему не понравились. Народ, невзирая на бедность принцессы, ее обожал. Принцесса в свою очередь не жалела средств для помощи своим подданным, и благодаря этим своим действиям снискала любовь все тех же подданных. Чего не скажешь о дворянах и войске. Армия не получала жалования полго- да и некоторые офицеры подумывали о том, кого же им поддержать при захвате трона одним из вельмож, что, конечно, тормозило захват того же трона. Но в целом все шло так, как было нужно. Если юная принцесса будет и дальше следовать его советам, дело выгорит однозначно, решил про себя Кирилл. В дальнейшей беседе Кирилл попробовал выяснить у Холгаса его мнение о новом бойце, с которым, вернее с которой, ему придется завтра биться. Холгас отвечал сухо, стараясь обойти какие-то подробности, касаемо лично Нихлен как человека. Кириллу показалось, что Холгас несколько смущен этим разговором, тогда он повернул разговор в то направление, которого так избегал Холгас. При обсуждении личного отношения к воительнице, генерал смущался как мальчишка, и запинался всякий раз, когда речь заходила о том, что касалось его мнения о ее внешности, как достоинства женской красоты, Кирилл улыбнулся и спросил:

А как ты думаешь, мой друг, почему я приказал ей разместиться возле твоих покоев?

Я не могу знать ваших замыслов господин, я привык вам доверять и понимаю, что это зачем-то нужно.

Холгас был смущен и несколько растерян, Кирилл добавил:

Я подумал, что она может тебе понравиться, и ты смог бы поближе ее узнать. Ведь ты заслужил еще один шанс устроить свою жизнь.

Глаза Холгаса широко открылись и он удивленно сказал:

Но я думал, что вы… – Он замялся и замолк. Кирилл улыбнулся, понимая смысл не сказанного и тихо, глядя Холгасу в глаза, сказал:

Она мне как дочь, а ты мой друг. Я не могу не думать о твоем благополучии, мне кажется, вы сможете быть неплохой парой.

Не все, к сожалению, зависит от меня. Ее чувства тоже важны, и как быть, если ее мнение не совпадает с нашим.

Как бы для себя произнес Холгас, на что Кирилл добавил:

Не все, но многое зависит от тебя, мой друг. Тебе решать, как заслужить ее расположение, а сейчас иди к ней в комнату, и подготовь ее к завтрашнему дню. Я не хотел бы видеть, что ты растерзаешь ее как ребенка, на нее у меня тоже большие ставки, иди – это приказ.

Холгас вышел неуверенным шагом. Видно было, что он все еще ума не приложит, как ее подготовить и что для этого он должен сделать. Подойдя к двери, за которой должна была давно спать эта удивительная девушка Нихлен, он застыл в нерешительности. Но приказ господина придал ему немного уверенности и он постучал. Дверь открылась на удивление быстро. Видно было, что девушка не спала, и появление на ее пороге самого главного после господина человека ее очень удивило. Она удивленным голосом спроси- ла:

Чем я могу служить вам, господин Холгас? Какое дело привело вас ко мне?

Позволь мне войти и рассказать тебе о причине моего столь позднего визита. – Холгас выглядел как совсем юным и неуверенным в себе мальчишкой, но когда Нихлен отошла в сторону от дверей, пропуская его внутрь, вошел как генерал и сказал, закрывая за собой дверь:

Господин Белый странник велел мне подготовить тебя к завтрашнему поединку. Он не хотел бы, чтобы ты слишком легко проиграла и тем самым показала всем свою неготовность идти с нами.

А вы, значит, думаете, что я непременно должна проиграть вам, господин генерал?

В ее голосе звучал вызов, и уверенность в себе как никогда. Была видна ее готовность даже ценой своей жизни доказать всем и Белому страннику, что она не зря ест свой хлеб. Холгас помедлил и сказал:

Я не хотел тебя обидеть. Я лишь выполняю волю Странника, и просто хочу помочь, вот и все. Возьми свой меч и ударь меня как вздумается.

Нихлен не сказала ни слова, молча подошла к кровати, у края которой стоял меч, очень похожий на меч Белого странника. Вынув его из ножен, подошла к Холгасу, за- мерев перед ним, потом она повернулась к стене, демонстрируя свое безразличие к происходящему, и в следующий момент, упав на одно колено, нанесла удар мечом в ногу генерала. Тот в свою очередь повел себя так, как будто именно этого и ждал. Уходя по дуге с линии атаки в сторону Нихлен, он одной ногой ударил в ее запястье так сильно и точно, что не оценить этого девушка не смогла. Меч выпал из ее руки, а вторая нога ге- нерала пригвоздила девушку к полу, и когда все кончилось, у ее груди замер меч Холгаса.

Вот видишь, о чем я тебе говорил. Скажи спасибо, что не Белый странник с тобой завтра будет биться. – Голос Холгаса звучал виновато, и крайне мягко, насколько мог этот закаленный в различных битвах человек. Нихлен встала с пола, и, склонив голову, произнесла:

Простите мне мою недоверчивость, господин генерал. Я просто устала всем здесь доказывать свою состоятельность. Я надеюсь, завтра прекратятся насмешки за моей спиной.

Ну так давай вместе это и прекратим. Я помогу тебе чем смогу, а ты уж не подведи меня, пожалуйста. – Холгас говорил повеселевшим голосом, и как-то более уверенным в себе, Нихлен улыбнулась ему в ответ как-то особенно, даря тем самым, как ему показа- лось, в тот момент надежду на взаимность.

Рано утром Кирилл постучал в дверь генерала Холгаса, и к своему удивлению обна- ружил, что либо генерал слишком крепко спит, что вряд ли, либо его там нет вовсе. На всякий случай Кирилл в последний раз ударил по двери кулаком и повернулся уходить. В этот момент открылась дверь комнаты Нихлен, и из нее вышел Холгас. Поглядев на его сконфуженный вид, Кирилл с улыбкой сказал:

Ну вы я вижу с места в карьер. Хоть к поединку-то готовы?

Холгас не ответил ничего, только опустил к полу взгляд. Кирилл хлопнул его по плечу и тихо на ухо сказал, прежде чем уйти:

Я рад за тебя, мой друг. Я за вас обоих рад. Жду вас у ворот через час, думаю вам этого хватит, чтобы собраться.

Когда Холгас и Нихлен вышли из ворот, ведя своих лошадей на поводу, то увидели перед собой не только Белого странника. Вместе с ним всех его генералов, включая старших офицеров. Позади всех стояли около двадцати лучников, держа своих лошадей так же на поводу. Чемлин выехал на полкорпуса своей лошади вперед, и делая недовольный вид, произнес:

Почему весь отряд должен ждать какого-то там новобранца в день его экзамена.

Наверное, его нужно гнать взашей, а не испытывать.

Видно было, как он едва сдерживает улыбку, чтобы его не раскусили, он повернул своего коня в сторону своих солдат. Нихлен смутилась и с виноватым видом стояла перед всеми, не зная как себя вести. Как женщина она была уязвлена, но как воин понимала, что ее испытание начинаются, наверное. Всем было непривычно видеть в столь хорошем бойце молодую и весьма хорошенькую девушку. Казалось, это заметили только сейчас. Кирилл с улыбкой сказал:

Ну, поехали, что ли. У нас есть дело, и оно не терпит отлагательств.

Он пришпорил коня и отправил его в галоп. За ним последовали все собравшиеся с одобрительными улыбками, косясь на почему-то имевшего счастливый вид Холгаса.

Через час все остановились перед небольшой речкой. Кирилл соскочил с коня, его примеру последовали все остальные. Они оставили лошадей у приготовленной за ночь коновязи, и солдаты с офицерами приготовились выполнять приказы своего господина, Белого странника. Кирилл не спешил с приказами. Он подошел к воде и долго сидел над ней, пытаясь что-то там увидеть. По обыкновению рядом с ним были Холгас и Новах. Кирилл погладил водную гладь со словами:

Ну что ж ты, милая, не приходишь больше к своему папочке. Не ты, не твои брат с сестричками, где же вы теперь, увидимся ли еще?

Когда он встал и повернулся, то увидел всех собравшихся, наблюдавших за ним. Он бодро вскинул голову и сказал:

Генералы в круг. Лучники между каждым, старшие верхом за кругом наблюдают за поединком. Лучники стрелы на тетиву и готовность к бою по команде огонь. Нихлен и Холгас в центр круга с мечами и в рубахах. – После того как Кирилл замолчал, на по- ляне у реки все пришло в движение, через минуту команды были исполнены в точности. Нихлен понимала, что ее испытывать будут серьезно но, чтобы так. Холгас вошел в круг первым, держа в руке обнаженный меч. Нихлен, сразу за ним сопровождаемая Белым странником, который, остановившись в центре живого кольца, сказал:

После начала поединка по команде Чемлина лучники начнут стрелять. Тебе нужно выжить с наименьшим количеством ран. Если ты победишь Холгаса… – Кирилл погля- дел на Холгаса, и с улыбкой под всеобщее хихиканье продолжил: – Так вот, если ты его победишь, то будешь сражаться с одним из нас, и так до той поры, пока все не будут побеждены. – После этих его слов молодые генералы как по команде обнажили свои мечи, и замерли, держа их наготове. Лучники натянули луки, и Нихлен увидела то, что стрелы без наконечников, но вымазаны в черную смолу, что бы мнимые ранения были видны, поняла Нихлен. Белый странник вышел из круга, и Нихлен осталась наедине со своим соперником, который ей так понравился, что рука не поднималась нанести ему удар. Холгас тихо сказал:

Действуй, Девочка, и приготовься, больно будет очень.

Нихлен прекрасно понимала, что он имел в виду стрелы, и медленно пошла на условного врага. Она осторожно переступала с ноги на ногу, описывая круг вокруг Холгаса. Он же стоял, не двигаясь, как будто уснул, и в этот момент раздался голос Чемлина:

Первый, пятый, двадцатый.

Нихлен понятия не имела где стоят эти лучники, и первое что ей пришло в голову, это упасть на спину. Стрелы пролетели над ней, и она успела заметить пятого, а это было кое что. Но в этот момент Холгас нанес свой удар, направленный ей в ногу. Девушка парировала его и вскочила как ошпаренная, в ответ пытаясь ударить его своим мечом в грудь. Но по какой-то причине там ждал меч Холгаса, чтобы направить силу удара вверх. После этого раздалась команда Чемлина, и опять полетели стрелы. Нихлен пряталась за Холгаса как за щит от стрел. Она понимала, в его стрелять не станут, и это было хорошо. Отбив очередную стрелу мечом, и уклонившись от следующих двух, Нихлен почувствовала, как земля уходит из-под ее ног, и она падает на спину. Как дикая кошка, она перевернулась в воздухе, и в ответ на это попыталась ударить своей ногой Холгаса. Вот именно попыталась, потому что его там не было. Он отпрыгнул в сторону с легко- стью пантеры, и приготовился к новому выпаду. Нихлен вскочила на ноги и бросилась в атаку. Ее удары были внезапны и стремительны. Она успевала уклоняться от стрел и атаковать. Но Холгас почему-то как будто предвидел каждое ее действие и защищался так, что это было похоже на издевательство. Вдобавок ко всему Чемлин подавал команду за командой, и вездесущее стрелы свистели все ближе и ближе к ней. Тогда придя в ярость от подобного поведения этого невыносимого человека, Нихлен, вспомнив ночное заня- тие, стала атаковать, как ее учил Холгас, и дело сдвинулось. Генерал почти проиграл, но все-таки лучники знали свое дело хорошо. Нихлен почувствовала сильный удар в руку, и ее меч выпал из ладони. Холгас споткнулся о камень и не смог нанести решающий удар. Этим воспользовалась девушка, перекатившись по земле и, схватив свой меч левой рукой, генерал не очень-то уверено встал, и в этот момент воительница замерла перед ним на коленях, уперев острие своего меча в его грудь, поединок она выиграла. Холгас стал перед ней во весь рост, и по его виду нельзя было сказать, что этот мужчина недоволен победой женщины над ним. Это заставило Нихлен всмотреться в его глаза в поисках ответа на свой вопрос, победила она или поддался он. Холгас повернулся и пошел прочь, отряхивая с одежды песок и травинки. На его место вышел Белый странник. Девушка приготовилась к бою, хотя где-то в глубине души понимала, ей не победить этого человека. Да и устала она очень, но Белый странник развел руки в стороны и сказал:

Думаю, хватит с нее. Она доказала свое мастерство, как считаете, господа?

Он обвел всех присутствующих взглядом и в ответ на его вопрос ученики вложили свои мечи в ножны, а лучники выпустили стрелы в землю в знак своего согласия. Старшие офицеры кивком согласились с мнением господина.

Ну, тогда в крепость все, а вы двое вернетесь, как приведете себя в порядок. – Добавил он, обращаясь к Холгасу. Все стали готовиться к отъезду, а пара дуэлянтов пошли в тень дерева в поисках отдыха. Во всяком случае Нихлен отдых был необходим. После отъезда всех в крепость Нихлен встала перед Холгасам, и голосом, полным обиды и какой-то детской злости, обратилась к генералу, сидевшему под деревом:

Я вообще-то думала, что я тебе нравлюсь, а ты бесчувственный, холодный болван.

Она повернулась к нему спиной и пошла к реке. Холгас удивленно поглядел ей вслед, и ничего не понимая, поднялся, чтобы идти за ней. Он подошел к ней, когда она сидела на корточках перед водой и из ее глаз капали слезы обиды, пополняя собой реку.

Не надо ронять слезы в реку, ей бедной и так досталось, а ты еще и плакать вздумала.

Он сел рядом с ней и поглядел в ее огромные черные, и в то же время прекрасные, полные слез глаза, потом спросил:

Почему ты обижаешься?

Нихлен, как маленькая девочка, вытерла слезы и спросила:

Кому досталось и почему не надо плакать над рекой?

Я потом тебе расскажу, если ты мне расскажешь, за что ты обиделась на меня? – Холгас непонимающе глядел в лицо девушки, которая была в плену любопытства, но все-таки ответила:

–Я думала, если я тебе нравлюсь так же, как ты мне, – она запнулась но немного помолчав продолжила, – то ты не станешь поддаваться мне – это не честно. Теперь все скажут, что я ничего не могу, и лишь благодаря тебе меня не выгнали.

Холгас улыбнулся, как улыбается любящий человек, объясняя несмышленой девочке, и сказал:

Все видели, как ты сражалась. Ни у кого нет сомнений в твоих способностях. Про- сто я не мог победить тебя, рука не поднималась.

И у меня. – С улыбкой облегчения сказала Нихлен. Холгас улыбнулся и, обняв ее за плечи, прижав к себе. Девушка с готовностью прильнула к сильному мужчине, почувствовав себя необычайно хорошо. Генерал, который когда-то в прошлой жизни был влюблен и предан той, кого любил, сегодня на берегу этой маленькой речушки вновь чувствовал себя влюбленным и счастливым мальчишкой.

Скифид вел свой караван к крепости, в которой его ждал Белый странник. Он вел с собой почти всех тех, кого освободил его друг. Некоторые предпочли уйти, и Скифид не стал их отговаривать. Он дал им немного денег, и с доброй душой отпустил. Бывшие рабы вели себя неуверенно в новой своей жизни, но на удивление быстро перестроились бывшие охранники, хотя и не все. Они помогали своим поведением понять то, что рабов среди них нет, и вести себя нужно привыкать по-другому. Некоторые молодые охранники даже пытались ухаживать за хорошенькими девушками, не глядя на то, что у некоторых на руках были маленькие дети. Не торопясь, караван подошел к крепости, и все замерли в изумлении от увиденного. Деревянная крепость была похожа на город. Размеры ее поражали. На стенах и башнях стояли солдаты в одинаковых доспехах и от этого казались на одно лицо. Скифид понимал раньше, что у Странника есть армия, но чтобы такая огромная, он не мог себе даже представить. На башнях развивались белые знамена, на которых была изображена птица, несущая в клюве веточку какого-то цветка. Такая же птица была изображена на доспехах Белого странника. Караван находился в оцепенении минут пятнадцать, после чего Скифид, сидя верхом на своем коне, как полагается вельможе, ведущему своих подданных, скомандовал двигаться дальше, и все

двинулись навстречу новому дому и новой жизни. Возле ворот караван остановился перед выстроенными солдатами. Они держали в руках копья и щиты, весь их вид приводил в восторг прибывших и одновременно заставлял побаиваться. Впереди всех стоял и широко улыбался своему другу Белый странник. За ним стоял Холгас и все офицеры, не задействованные в охране крепости. Даже в такой день нельзя было ослаблять бдительность. Холгас спрыгнул с коня как мальчишка, демонстрируя всем то, что он полон сил и энергии действовать. Подошел к Белому страннику, и они как добрые друзья обнялись. Потом Скифида обнял Холгас и стал представлять офицерам. После этой процедуры, которая изрядно затянулась, караван проследовал в крепость. Бывшие рабы не могли сдержать своего восторга и удивления. Крепость оказалась изнутри больше, чем снаружи, и это даже как-то пугало немного. Вдруг все увидели ту самую бывшую ра- быню Нихлен. Она была в сияющих доспехах, и в числе генералов Белого странника. Прибывшие удивлялись этому больше, чем самой крепости, в которой им предстояло жить. Весь день гражданских расселяли, принимая во внимание их пожелания на тот счет, где им хотелось бы жить, исходя из предложенного. К вечеру в крепости был празд- ник по случаю прибытия новых свободных людей. Это были не солдаты, а подданные Белого странника, и это нужно было как следует отметить. Солдатам пришлось немного потесниться, уступая часть крепости гражданским, но никто не роптал по этому поводу, понимая важность происходящего. В покоях Белого странника тоже кипел пир. Все веселились и не скрывали радости. Это возможно последнее застолье перед походом и каждый, понимая это, хотел провести время максимально хорошо для себя, не забывая про достоинство и дисциплину конечно. Холгас и Нихлен сидели рядом, не скрывали своих чувств. Да и понятно то, что в той войне, в которой им предстоит участвовать, возможно, кому-то из них не выжить, а значит, и откладывать с чувствами нет смысла. В самом разгаре вечера Кирилл поднялся из-за стола, и, подняв правую руку, попросил у всех тишины. Невзирая на выпитое и царящее настроение, все как по команде замолчали. Кирилл обратился ко всем:

Друзья мои, я хочу вам сказать, что очень скоро мы все с вами отправимся в наш военный поход, для которого была создана наша армия. В битве, которая нам предстоит, не все из нас смогут выжить, и, к сожалению, это правило всех войн. Но мы пока все вместе и я хочу вам предложить завтра поженить эту парочку, которая сидит по правую от меня руку. Достойный воин и достойная женщина… тоже воин, может не стоит им ждать конца войны и пусть завтра они станут супругами?

Холгас встал из-за стола и молча поглядел на всех своих друзей. Нихлен встала чуть позже. Ее загорелое восточное лицо стало румяным от волнения и смущения, но она старалась держаться строго, хотя не могла сдержать улыбку. Бируван поднялся со своего места и во всеуслышание заявил:

Мой Господин, позвольте мне впервые высказать мое несогласие. Я думаю, что меня все присутствующие здесь поддержат, если я скажу, что свадьбу завтра делать не нужно… – Холгас нахмурился и пристально посмотрел на друга. Нихлен была раздавлена этими словами и от волнения сильно сжала руку возлюбленного. Тем временем Бируван продолжил в гробовой тишине, которую вызвали его слова: – Я хотел сказать, коль такой праздник сегодня, то давайте-ка вы их пожените сегодня, а мы все выпьем еще раз, но за них.

После этих его слов все в зале взорвались криками сегодня, сегодня и Кирилл подняв руку, что бы всех успокоить сказал:

Сегодня, значит, сегодня. Через некоторое время я приведу вам невесту, а вы, подготовьте жениха. – С этими словами Кирилл подошел к Нихлен, взяв ее за руку, увел в свои покои. А все остальные, как мальчишки радуясь, побежали в свои комнаты, готовиться к особому торжеству. Войдя в комнату, где жил Кирилл, Нихлен остановилась у двери, не зная чего ожидать. Кирилл, не обращая на нее внимания, пошел к двери в дальнем углу комнаты, которая вела в спальню. Вышел он оттуда не скоро, но когда он шел, взгляд Нихлен был прикован к белоснежному платью, которое он нес. В неверном свете свечей платье искрилось так, как будто оно было соткано из мириад мельчайших солнц, каждое из которых светило своим собственным светом. Подойдя к девушке, Кирилл сказал:

Это платье должно было принадлежать моей старшей дочери, но оно, я думаю, тебе

должно подойти. Я потом вернусь за тобой. Да вот еще туфли примерь. Девушка должна выходить замуж в платье, а не с мечом наперевес, кем бы она ни была. – Он положил платье на кресло, стоящее рядом, а туфли вложил в дрожащие от волнения руки девушки. Он вышел на коридор и, подойдя к окну, замер в ожидании. Нихлен нежно, как ребенка, гладила платье и почему-то плакала. Ей казалось, что она не может рассчитывать на собственное счастье, как это привыкли делать простые люди. Она не могла поверить в то, что сегодня ей предстоит стать королевой, ведь такие платья могли быть только у королев. Потом она пришла в себя и стала одеваться. Кирилл, войдя в комнату, застал Нихлен за тем, что она не могла накинуть правильно фату. Он подошел к ней и сделал это за нее. Девушка обняла его за шею и тихо на ухо сказала:

Если завтра мне придется за вас умереть, я умру без сожаления. Кирилл улыбнулся этому и ответил:

Вы все, и ты в том числе, мне живые нужны, поэтому вам нужно постараться уцелеть, а сейчас давай-ка мы с тобой пойдем на свадьбу, но сперва посмотрись в зеркало, ты такая красивая в платье. – Он подвел Нихлен к зеркалу, отчего девушка, затаив дыхание, словно умерла, завороженно стояла перед ним, не в силах отвести своего взгляда от собственного отражения.

В зале все пребывали в каком-то особенном состоянии души. Вроде бы ничего особенного не должно было произойти, но вот почему-то все волновались, и оттого ходили из угла в угол, разговаривая ни о чем. Холгас стоял в дальнем углу зала, где столы были накрыты новыми блюдами, и кто-то из солдат ради такого случая нарвал и украсил, неизвестно когда успели, цветами. На всех были новенькие доспехи, и это предавало им всем особый вид. Вид людей стоящих на пороге чего-то очень нового и важного. Дверь открылась тихо. Кирилл вошел один и все в помещении, увидев его, замолчали. Кирилл, не говоря ни слова, протянул руку в коридор, и ввел в зал, где все истомились ожиданием невесту. По всему залу прокатился вздох удивления и восхищения одновременно. Мужчины настолько были поражены красотой этой удивительной девушки, что стояли перед ней в оцепенении, не в силах пошевелиться. Лицо Нихлен скрывала роскошная фата, платье облегало ее безупречную фигуру, и искрящимся россыпями маленьких звезд, ко- торыми оно было усыпано, белым водопадом спадало на пол, пряча ее воинственность и открывая чувственность и женственность, которых в ней было с излишеством. Только сейчас это заметили присутствующие мужчины. Держа за руку Нихлен, Кирилл подвел невесту к жениху и вручил их друг другу. Он стал перед ними и громко сказал:

Друзья мои. Мы собрались все вместе здесь для того, что бы стать свидетелями того, как эти двое, стоящие перед вами, вступят в законный брак. Я хотел бы спросить вас, нет ли среди Вас того, кто мог бы сказать нам, что эти двое молодых людей не могут сочетаться браком. Если он есть, пусть скажет это прямо сейчас, или не говорит этого некогда…. – Все стояли, молча смотрели на Кирилла, который занял место священника, и медленно обводил всех присутствующих взглядом. Не услышав возражений, он продолжил:

Спрашиваю тебя, генерал Холгас, хочешь ли ты взять в жены Нихлен, готов ли ты, любить свою избранницу и в болезни, и в здравии, и быть с нею, пока смерть не разлучит вас?

Холгас посмотрел на Кирилла, потом на Нихлен и громко сказал:

Да, я готов и не брошу ее, пока я жив. Кирилл посмотрел на невесту и спросил:

А ты, Нихлен, хочешь ли взять в мужья этого мужчину, почитать его и быть покор- ной ему. Любить его и в недуге и во здравии, пока смерть не разлучит вас?

Нихлен ответила сразу, но как все женщины кратко:

Да.

Тогда, генерал, надень на безымянный палец правой руки своей невесты вот это кольцо. – Кирилл протянул неизвестно откуда взявшихся два золотых кольца. Холгас молча, но немного дрожащей от волнения рукой взял кольцо, которое было поменьше, и одел на палец невесты. Нихлен сделала то же самое в свою очередь. Кирилл радостным голосом объявил:

Теперь объявляю вас мужем и женой. Будьте счастливы и живите долго, жених может поцеловать невесту. – Все присутствующие стали подходить и горячо поздравлять молодоженов. В помещении вновь воцарилась обстановка праздника. По команде Кирилла в крепости был объявлен праздник и все могли отойти от своих повседневных дел, предаваясь приятному времяпрепровождению, которое продлилось до рассвета.

На рассвете, перед тем как уходить, к Кириллу подошел Чемлин и слегка заплетающимся языком произнес:

Помните, господин, вы соревновались с моими солдатами, и победили, конечно. После вашего очередного возвращения в крепость вы сказали, что лучники должны стрелять, как эльфы из ваших легенд. Я тогда еще не понимал, кто они такие. Так вот сейчас я просить хочу вашего разрешения на право называть всех лучников эльфами, так как они стреляют в точности как эльфы. – По внешнему виду этого сурового человека было видно, как он волнуется, не смотря на то количество спиртного, которое было им выпито за весь праздник. Кирилл задумался и немного погодя ответил:

В полдень я приду посмотреть, как стреляют те, кого ты хочешь называть эльфами. Мы выберем около сотни из твоих людей. Если они пройдут испытания, то, конечно, все вы, сможете называться эльфами по праву.

В полдень все лучники стояли выстроенные с луками в руках, у каждого полый колчан стрел. Молча, как подобает солдатам, смотрели на то, как Белый странник собирает свой лук воедино, который он принес в небольшой кожаной сумке. Кирилл закончил собирать лук и предстал перед всеми с несколько странным оружием. Вместо одной тетивы, у этого лука их было три, но только одну натянул Белый странник, а когда он отпустил ее, то стрела не улетела, как ей было положено, а исчезла, и появилась в центре мишени, которую установили необычно далеко.

Вот так как-то. – Спокойно произнес Кирилл. Он повернулся ко всем и сказал для всех построенных перед ним солдат:

Каждый из вас, должен стрелять как эльф из легенд, и вы сейчас постараетесь мне доказать, что легенда не врет. Она живет в вас, и вы достойны ее, к барьеру. – Из строя вышли десять солдат, которых выбрали первыми. Они стали напротив десяти мишеней, готовые поразить их по первой же команде. Но команда все не поступала. Солдаты стояли так долго, что стали тайком поглядывать в сторону стоящих поодаль Чемлина, Белого странника и офицеров, которые пришли засвидетельствовать это значимое событие в жизни каждого лучника находившегося в крепости. Офицеры праздно разговаривали, не обращая внимания на приготовившихся к своему испытанию солдат. И тут совсем неожиданно прозвучала команда Себурга:

Огонь!!! – Все солдаты, как показалось на первый взгляд, слишком спокойно взя- лись за стрелы и начали стрелять по мишеням. Сделав, казалось, по выстрелу, они опустили луки и стояли в ожидании дальнейших команд.

А почему твои лучники перестали стрелять, насколько мне известно, они должны были выпустить по семь стрел?

Волнаш еще не совсем оправился от выпитого вчера ночью и слегка выдавал себя раз- говором. На что Чемлин ответил невозмутимым тоном:

Давай лучше посчитаем стрелы, торчащие в мишенях, а потом будем судить.

Все пришедшие оценивать стрельбу лучников, пошли к мишеням. Подойдя к ним, все убедились воочию, что в каждой мишени торчит по семь стрел, Кирилл на это сказал:

Когда первая стрела попала в цель, вторая подлетела к цели, третья, четвертая, пя- тая и шестая летят ей вдогонку, а седьмая лежит на тетиве, все правильно, но как ты их этому научил, друг мой? – Кирилл не скрывал своего восхищения, довольный Чемлин гордо ответил:

Я всего лишь выполнил ваш приказ. Вы ведь просили выучить хороших лучников, вот я и учил как мог.

Но десять не тысяча, и мы проверим сто из них, и судить нам, мой друг. Ты уж не обессудь, уважаемый Чемлин. – Слова Сабана прозвучали обще отрезвляющими для всех, и офицеры отправились на то место где они стояли ранее, им предстоял тяжелый день.

Вечером все лучники праздновали свою победу над легендой. Эльфы – это не миф, они сами и были эльфами. Они виртуозно стреляли из луков и отлично владели мечом. Они могли быть образцом для всех как и все те солдаты, которые находились в крепости и проходили свое обучение. Им было разрешено пойти в другие подразделения и отпраздновать это событие вместе со своими друзьями, коих у каждого было в превеликом множестве. Ведь нельзя прожить несколько лет в крепости, и не подружиться хоть с кем нибудь. Утром следующего дня Кирилл вызвал к себе Чемлина и сказал ему:

Пойдешь на склад и возьмешь каждому эльфу по луку. Я приготовил их именно для этого дня. Пусть попробуют стрелять из нового оружия, эти луки более дальнобойные, и пользоваться ими легче. Сил при стрельбе отнимают меньше. – Чемлин вышел из покоев Кирилла сильно удивленным. Он прекрасно помнил, что на складе не было никаких луков, только стрелы в огромном количестве. Но все же спорить не стал, прекрасно понимая, насколько необычным был человеком его господин. Войдя на склад, он ахнул от изумления. Склад был заполнен под завязку такими же луками, как он видел у Белого странника вчера. Как они сюда попали, да еще на подставках специально для них сделанных, он не мог себе представить, просто вышел и молча пошел в расположение своих людей, чтобы принести им подарок господина.

Нихлен впервые в жизни проснулась с непонятным чувством и желанием лететь навстречу утреннему солнцу. Ее душа хотела петь, а губы растягивала счастливая улыбка, от которой невозможно было избавиться. Она приподнялась с постели и поглядела вокруг. В комнате был относительный порядок, только вещи, в которых они с Холгасом были вчера, лежали свалеными возле кровати, что говорило о большом желании их снять перед сном. Холгас, как оказалось, давно не спал. Он тихо лежал и смотрел, как пробуждается ото сна самая прекрасная в его жизни девушка. Они поглядели друг другу в глаза и отчего-то весело рассмеялись. Потом молодая жена бросилась в объятия своего мужа. Новый день принес с собой новые заботы и, конечно, для некоторых офицеров сильное похмелье. Но не смотря на это, все были в строю и выполняли свои прямые обязанности. Больше всех не повезло пикинерам. Волнаш и Сабан лично взялись за своих подчиненных, используя все свои знания и умения, помноженные на плохое настроение после вчерашнего вина, выбивали из них дух, сойдясь в личном поединке. Так они привыкли бороться с похмельем. После того как они основательно вымотались, все солдаты оставлены были ими в покое. Но задачи им были поставлены на весь день, и были просто каторжные. В крепости все, казалось, шло своим чередом, если не считать тот факт, что в той же крепости поселились гражданские, и в большом количестве. Гражданские, пришедшие в крепость для того, что бы начать свою новую жизнь, стали выполнять в свою очередь все задачи по обеспечению армии всем для нее не обходимым.

Нихлен шла по коридору к двери Белого странника. Она хотела поблагодарить своего господина за возможность стать счастливым человеком, и за то, что в ней этого человека увидел Белый странник. Подойдя к двери, которая была приоткрыта, она услышала спокойный, но с нотками раздражения голос господина, который с кем то говорил. Его тон заставил замереть девушку и прислушаться:

Ты провела моих детей в лучшее из мест. Но я не имею возможности их видеть, и мне хотелось бы знать, почему. Почему мои дети больше не приходят, и почему они говорили о каких-то трудностях в их мире? Кто охотится за ними и почему? – В ответ прозвучал ровный, абсолютно лишенный всяческих эмоций голос женщины:

Ты, не по адресу обращаешься. Я и так слишком много для тебя сделала, отпуская того молодого разбойника. Не говоря о том, что дети твои под моим покровительством проследовали до места, где им должно быть. Я не могу с Тобой разговаривать о том, кто так сильно жаждет добраться до твоих детей. Во всяком случае пока. А сейчас я попрошу тебя, сменить свой тон, и выслушать то ради чего я пришла к тебе.

Кто ты такая, чтобы скрывать от меня информацию о моих детях. Я выбью из тебя все, что мне нужно знать или сам присоединюсь к детям. – Последние слова Кирилл говорил сквозь зубы, он медленно встал и обнажил свой меч. Холодная сталь клинка отражала солнечный свет и готова была разрубить любого, кто встал бы на ее пути. Но голос женщины звучал так же ровно и бесстрастно, как и прежде:

Не горячись, Белый странник, и не затевай боя, в котором тебе не выстоять. Я лишь хочу тебе помочь, и только. – Но Кирилл не слушал ее. Он нанес удар молниеносно и точно. Меч должен был разрубить даже сталь, окажись она на месте этой удивительно спокойной и прекрасной женщины. Но вместо этого он прошел сквозь нее, разрубая темный туман, из которого она, как оказалось, создана. Со звоном ударив по посоху, который держала в правой руке женщина в черном плаще. Звон был глухим, напоминая

собой звон похоронного колокола. Это заставило Кирилла задуматься о дальнейших его действиях, но меч он не спешил убирать в ножны. Он сквозь зубы процедил:

Я буду сражаться с тобой всю свою жизнь. Ты отдашь мне моих детей. – С этими словами он бросился в новую атаку, но был отброшен непонятной силой к стене, возле которой с грохотом приземлился. Дверь, ведущая в коридор, распахнулась, и в комнату ворвалась Нихлен с обнаженным мечом. Быстро оценив обстановку, она бросилась в атаку, но истошный крик Кирилла заставил ее окаменеть:

Не-е-е-т, не смей приближаться к ней. – Девушка не понимала, почему ее господин запретил ей помочь ему, но многолетние тренировки сделали свое дело. Она замерла как статуя с занесенным для удара мечом. Кирилл медленно встал и подошел к Нихлен, он обнял ее за плечо и тихо сказал:

Никогда не нападай на эту женщину, она сама тебя, найдет, когда придет время. Я сам постараюсь разобраться с ней. – Он вывел ничего не понимающую девушку на коридор и закрыл за ней дверь. Раздавленная произошедшим, Нихлен побрела в свою комнату. Она не обратила внимание на стоящего на ее пути Новаха, а когда он обратился к ней, то не сразу ответила:

Привет, невеста! Как тебе быть женой?

Что за женщина пришла к Белому страннику? Странная она какая-то, вся в чер- ном? – В раздумии произнесла Нихлен.

Голос Новаха прозвучал настороженно:

И что они там делают с этой странной женщиной?

Нихлен ответила как-то безучастно, она была поглощена своими мыслями:

Мне показалось, что господин хотел ее зарубить. Но у него ничего не вышло. Странно как-то, да у Странника и не вышло. Я хотела помочь ему, а он меня остановил, и выпроводил вон почему-то.

А эта женщина была с посохом и прекрасным бледным лицом, да?

Новах становился взволнованным и нервно взял девушку за плечи. Потом он, видя ответ в глазах Нихлен, сказал, убегая по коридору к покоям Белого странника:

Он спас тебе, жизнь. Зови Холгаса скорей. Скажи – она пришла.

Нихлен была запутана окончательно. Но поняла неординарность обстоятельств и по- бежала к себе в комнату, где должен был быть ее муж. Вбежав в комнату, она задыхаясь и путаясь в словах, сказала Холгасу:

Я видела женщину у господина. Новах сказал тебе передать она пришла.

Холгас рванул с места как молодой горный ветер. Он помчался по коридору так, как будто за ним гналась сама смерть, подумала Нихлен. Откуда ей было тогда знать, что верные друзья мчаться с таким рвением именно на встречу с той самой смертью, кото- рую так боится большинство людей. Но ради долга и дружбы боятся такого пустяка, как смерть, не стоит. Холгас вбежал в покои Белого странника и застал там Новаха и самого господина, стоящими перед женщиной в черном плаще, держащую в правой руке посох. Она стояла к нему спиной и не могла его видеть, но сказала уверенно и спокойно:

Заходи Холгас, мы тебя ждем. Ты меня еще не видел, но много обо мне слышал, а вот я давно за тобой наблюдаю… – Женщина повернулась к Холгасу лицом, и тот был поражен ее внешностью. Она продолжила:

Ведь ты не зря в рабство попал. Тебя отравить хотели вначале, и знаешь кто? Думаю, догадываешься. Но я решила пойти другим путем, и вот ты здесь. Я могу на кое-что влиять в этом мире, но не на все, к сожалению. Ты нужна Белому страннику, и ты, я уверена, оправдаешь мои надежды. Вас ждут большие испытания, и если вы их выдержите, то награда будет просто божественной. А теперь давайте просто поговорим. Поговорим о том, кому понадобилось избавиться от твоих детей, уважаемый Странник. Ты меня убедил в том, что готов идти до конца. Знаете ли вы, кто такой Базулдаш? По лицам вижу, что нет – это древний бог зла. Он почти забыт в этом мире, но есть те, кто еще помнит о нем. Боги того времени черпали свою силу из веры тех, кто им поклонялся. Но чрезмерная жестокость, порождаемая приспешниками Базулдаша, ожесточила такое ко- личество людей, что те восстали против них, и против их бога в целом. Они сокрушили все его статуи и храмы в его честь. Он был объявлен ложным богом, и всякое упоминание о нем было запрещено. Постепенно о нем забыли. Из весьма могущественного бога он превратился сперва в изгоя среди других богов, а потом и просто – в обычного демона. Впрочем он вернулся туда, откуда когда-то начал. Но вот недавно о нем вспомнили и принесли ему первую жертву. В благодарность за это он даровал часть той силы, которая у него оставалась. И вот тот человек который, служит Базулдашу, и есть ваша проблема. Он пытается возродить былую веру, и тем самым заслужить себе право после смерти стать мелким божком в услужении своего могучего покровителя. Для этого ему нужно создать свое королевство и покорить новых поданных, которых он в последующем мог бы приносить в жертву своему гнусному богу.

А дети мои здесь причем? Они не имели никакого отношения к этому Базулдашу. – Кирилл не мог понять, за что пострадали его дети, он неутомимо искал ответы.

А дети твои были под покровительством четырех стихий, и со временем они смог- ли бы ими управлять. Это и угроза, и в тот же момент, если завладеть ими – сила. Но я смогла спрятать их вовремя, только это спасло их от вечных мучений. Ведь демоны страдают тоже, а их хотели, поработив, превратить в демонов стихий. Узнав, что их план провалился, они пытаются запереть их навечно там, где они сейчас. Я, конечно, мешаю этому, но Базулдаш набирает силу, и его приспешник тоже. Если вам удастся остановить Камреса, то и его божка можно вернуть туда, откуда он пришел. А теперь я вам расскажу, как его лишить магической силы в этом мире.

Разговор затянулся, и по его окончании у Кирилла было только одно желание найти и уничтожить проклятого колдуна и того кому, он служит. В том, что ему хватит ре- шимости и сил, он не сомневался. Он жаждал встречи со своими кровными врагами. В крепости находились гражданские, их будет становиться больше после ухода солдат. Скифид сделает все правильно и все подготовит к возвращению Кирилла. Его больше ничего не держало на месте, можно было выдвигаться во дворец, где его, как он надеялся, заждалась маленькая принцесса.

Маленькие девичьи ножки уверенно несли свою хозяйку в тронный зал. Там ее ждали все те, кто так или иначе хотели ее свергнуть и посадить на трон угодного им человека. Пока молодой принцессе удавалось отсрочить этот неприятный момент, но с каждым разом делать это становилось все труднее. Дело усугублялось не только все возрастающей жаждой власти некоторых вельмож. Тот факт, что в казне не было денег, и нечем было платить солдатам, говорил о том, что произойди попытка захвата трона, некому будет спасти юную принцессу и близких ей людей. Белый странник, который должен был ее спасти от любых невзгод, все не приходил. Это заставляло нервничать не только принцессу. Верный начальник королевской гвардии был сегодня, как впрочем и всегда, рядом. Он был старше принцессы на семь лет, но, невзирая на свой столь юный возраст, слыл искусным воином и преданным короне слугой. Принцесса пыталась представить себе, сколько она продержится в таких сложных и, признаться, опасных для нее обстоятельствах без него. Войдя в тронный зал, она не услышала приветствий, и не увидела почтительных поклонов знати. Давно сильные мира сего обходились без этих никому как, они считали, ненужных мелочей. Но все же пылкие споры прекратились, хоть и не сразу. Молодая девушка прошла к трону и села рядом с ним на специально приготовленный для нее стул. Она еще пять лет назад сказала, что на трон ее посадит Белый странник, а до тех пор она будет лишь принцессой, а не будет играть в королеву, она станет ею. Над этими ее словами от души посмеялись все присутствующие на тот момент вельможи. Еще пытались издеваться над словами юной принцессы в течениие года. Но поняв, что нервничать юную особу этим не заставишь, прекратили свои нападки. Ее волновало теперь только одно – сколько вельмож и солдат на ее стороне. В пяти она была уверена. Они всегда поддержат ее, но это пять против двадцати. При всем при этом у этих двадцати есть деньги, которыми они почти перекупили королевскую армию. Офицеры еще сомневались, чью сторону им принять, но это было вопросом времени. Их понять можно – жалования нет почти год. Старые запасы почти иссякли, а у каждого есть семья, ее нужно кормить. Во дворце службу несли только в том крыле, где находи- лась сама принцесса. Верных ей солдат было не так уж и много, а остальные лишь дела- ли вид, что служат трону. По ночам страшно было ходить по когда-то родному дворцу, который сейчас становился все больше и больше чужим. С этими мыслями принцесса засыпала и просыпалась каждый день. Эти мысли томили ее и угнетали. Они постоянно возвращались к ней, напоминая о том, как был хрупок ее мир, и что он может рухнуть в одночасье. Калвуш встал по правую руку от принцессы и приготовился к тому, что ему придется вновь бросится в бой за честь принцессы, как два месяца назад он отправил к праотцам молодого Карна, благодаря чему нажил себе еще одного врага в лице его очаровательного папаши. Мало что могло напугать молодого воина, но вот за судьбу своей принцессы он по-настоящему боялся. Но Карн сам виноват – нечего было с надменной улыбкой угрожать принцессе, что он сам вышвырнет ее из дворца, если это понадобится. Он, конечно, не знал, что тем самым подписал себе смертный приговор, зато все осталь- ные, прежде чем сказать, тщательно подбирали слова, обращаясь к принцессе. Он со- мневался в том, что мифический Белый странник действительно существует, но раз в это верит его принцесса, значит – и он будет ждать его вместе с ней. В центр тронного зала вышел Линшей, он подчеркнуто вежливо поклонился присутствующей принцессе, и громко обратился ко всем присутствующим:

Дорогие друзья, мы, все здесь присутствующие, давно ждем чуда в лице некоего Белого странника, о котором говорится в легенде вот уже триста лет. Он должен надеть корону на голову нашей несравненной принцессы и подарить нам всем мир и процветание. Но в результате мы не то что не дождались его, а на оборот – мы наблюдаем упадок когда-то великого города, а вместе с ним наш с вами упадок. Так не приходит ли вам, мои дорогие соотечественники, на ум та мысль, что пора прекратить это падение в пропасть. Не пора ли вам самим выбрать короля. Неужели вы не видите, что это дитя, растра- тившее последние крохи, что были в королевской казне, сможет вывести вас в светлое будущее. Давайте решать, и решать прямо сейчас, дабы не пришлось потом плакать над осколками государства нашего. – После этих его слов зал взорвался выкриками тех, кто прочил на трон Снада, лорда восточных границ, который был известен как мудрый и рассудительный человек. Его волновала корона лишь потому, что он не хотел отдавать ее Линшею, как он сам высказался в свое время принцессе. Но слепо верить в это она не могла, понимая, что в борьбе за трон все способы хороши, и обман – один из этих способов. Молодая девушка смотрела на вельможных мужчин, срывающих свои голоса, доказывая свою точку зрения, ей захотелось все бросить и убежать. Убежать так далеко, что бы она даже названия своей страны не услышала от прохожего. Принцесса встала, и слуга ударил в гонг, призывая всех к тишине. Шум прекратился, но все оставались в том положении, в котором их застал раскат грома, издаваемый огромным гонгом. Принцесса сказала четким и уверенным голосом:

Через месяц в город придет Белый странник. Он положит конец вашим спорам и разногласиям. Если же этого не произойдет, я покину страну, и вы сможете выбрать себе короля. Но если кто из вас поднимет на меня руку в этот период, представьте, как будет мстить за меня мой защитник, и мстить каждому из всех присутствующих. – Она резко повернулась и ушла из тронного зала. За ней закрылась массивная дверь, и она не могла слышать, что там происходит. А происходило следующее – все пребывали в каком-то ступоре, никто не предвидел подобного, и ни у кого не нашлось лучшего решения, как спустя пять минут, просто удалиться из дворца.

Кирилл правил своим конем, не особо задумываясь над тем, куда тот его везет. Он вел своих молодых генералов и вместе с ними недавнюю невесту Нихлен. С приближе- нием к знаменательному спуску с холма, с вершины которого видна когда-то родная для всех деревня, у всех заметно пропало настроение. Все становились угрюмыми и переставали разговаривать. Нихлен не понимала, почему родная деревня не вызывает бурю радости в душах молодых людей. Она хотела спросить у Гомнаха, с которым ехала рядом, но видя его состояние, не решилась. Наверху холма лошади остановились, и все молча смотрели на родные стены, опоясавшие деревню в попытке защитить ее от внешнего мира. Столько боли и страдания пробуждала близость этого места, что никто не ре- шался сделать первый шаг в перед. Но перед деревней стояли люди, впереди всех стоял один старик, в очертаниях которого угадывался Рошл. Он держал пред собой какой-то предмет, о назначении которого догадывался лишь один Кирилл. Он молча ткнул в бока лошади пятками, заставляя ее пойти к собравшимся у ворот деревни людям. Ученики, вернее генералы – последовали за своим господином. Их молчаливая, с печальными ли- цами колонна напоминала траурную процессию, а не возвращение домой. Перед старейшиной, в метре, Кирилл остановил коня и молча обвел всех односельчан печальным взглядом. Мужчины стеснялись смотреть ему в глаза, и он в общем-то понимал, почему. Женщины, стоящие позади мужчин боялись даже плакать, чтобы не испортить и без

того безнадежно испорченные отношения с детьми. Так они стояли в полной тишине несколько минут. Тщательно подбирая слова держащий перед собой неизвестно откуда взявшуюся в этой деревне икону ИИСУСА, Рошл обратился к Кириллу:

Приветствую тебя, Белый странник, мы все пришли встретить тебя, и твоих вои- нов. Мы просить хотим, не побрезговать нашим домом, и заехать на ночлег. Непомерное горе посетило нас не так давно, и еще большее горе для нас будет, если ты и твои воины пройдете стороной. Перед ликом ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ, веру в которого ты принес нам, прошу тебя, ПРОСТИ нас и пожалей наших жен. Мы знаем, куда и зачем ты на- правляешься, а потому и просим, не проходи мимо. Мы просим Тебя, ПРОСТИ нас недостойных, дай проститься с сыновьями их матерям. – Рошл опустился на колени и его примеру последовали все остальные, стоящие за его спиной. У старого старейшины от волнения тряслись руки. Казалось, он вот-вот разрыдается от отчаяния, но Кирилл молчал. Он не знал, что нужно делать, а потому просто глядел на все происходящее перед ним. У Кирилла не было ни капли зла на крестьян, оно перегорело и ушло. Он даже очень их жалел, им теперь всю жизни мучиться от осознания своего предательства. Да и дети, которые от них ушли, могут не вернуться больше никогда. Но и забыть погребальные костры он тоже был не в силах. Горе, вызванное этим, стояло за его спиной, подталкивая к дальнейшим действиям. Кирилл спешился. Подошел к старику. Взял его за плечи и помог ему встать. Он поглядел в глаза Рошлу и спокойно сказал:

Я не держу на вас зла. Вы давно прощены мною, а значит, пришло время все забыть. Мы останемся на ночь в родной деревне, ведь ничто так не придает силы перед дальним походом, как отдых в родных стенах. – Он обнял Рошла и старик, не выдержав груза навалившихся на него чувств, расплакался как ребенок. Этот старый и умудренный жизнью человек понимал, как мало мудрости в его седой голове. А пришлый когда- то человек в который раз давал ему в этом убедиться. Крестьяне встали с колен и вопросительно смотрели на бывшего односельчанина, и теперешнего легендарного Белого странника, который отошел на пару шагов в сторону своих генералов и его слова, произнесенные громко, нестолько для воинов, сколько для их родителей заставил хлынуть слезам радости из глаз собравшихся матерей:

Спешиться. Мы ночуем дома!!!

Воины с готовностью попрыгали с лошадей, и сразу же попали в плен объятий своих родных. Нихлен едва не расплакалась, глядя на все это, но, не понимая, что ей делать, подошла к господину и пошла за ним. А он в свою очередь шел в сторону от деревни к месту, где на земле виднелась огромная рана. Кирилл молча постоял на краю огромного оврага, образовавшегося на месте его дома, и все так же молча пошел к реке. Присев у воды он нежно, как своего ребенка, погладил воду, и слова им произнесенные поразили молодую воительницу:

Здравствуй, доченька, здравствуй милая. Вот и свиделись мы с тобой. Я скоро буду с вами, а потому ждать вам немного осталось. – Потом он встал и пошел к растущим ярким и прекрасным цветам, которые, как показалось Нихлен, ну никак не должны были расти в этом месте. Погладив землю перед цветами, Кирилл опять произнес:

Здравствуй, доченька, вот и с тобой мы увиделись. А где брат твой, как он там?

Подул слабый ветерок, развивая волосы людям. Кирилл бросил шлем на землю и раз- ведя руки в стороны поздоровался:

И тебе здравствуй, милая, как же я соскучился по вам.

Подойдя к месту, где горел когда-то костер, Кирилл опять произнес:

Привет, сынок, как там у тебя дела, присматриваешь ли за сестрами, не обижаешь ли их? – В ответ на его слова в воздухе перед ними вспыхнуло пламя, возникшее из ниоткуда, и, обдав их теплом, исчезло. Нихлен была настолько поражена всем произошедшим, что не могла подобрать подходящих для этого слова. Она просто села на землю рядом со своим господином и молча уставилась на реку. Кирилл сидел молча, даже не шевелясь. В какой-то момент Нихлен показалось, что он умер, и она пристально посмо- трела на его грудь. Мощная покрытая доспехами грудь спокойно, как море в тихую по- году, раскачивалась, отмечая вдохи и выдохи. Нихлен успокоилась и стала просто ждать, когда ее господин выйдет из этого состояния. Но Кирилл не спешил. Да и спешить ему некуда больше было. Дом, в котором он жил, был разбросан тысячами осколков по округе, и на его месте была огромная воронка, которую так и не затянуло травой за это время.

Ему не хотелось есть и спать, он неистово хотел только одного, быть рядом со своими детьми. Сзади послышались шаги. Нихлен без труда узнала Новаха. Он подошел к Ки- риллу, сел рядом с ним и немного выждав время, сказал:

Тебя господин зовут за стол в общинный дом. Все хотят видеть тебя и разделить с тобой трапезу.

Да, конечно, пошли. Не нужно заставлять ждать людей, которые и так слишком долго ждали этого момента. – Все втроем как по команде встали и пошли в деревню. В общинном доме стояли три огромных стола. Все, абсолютно все жители деревни пришли в дом, и ждали, когда же придет тот, кто был просто человеком, а стал человеком из легенды. Столы ломились от угощений. Вошедший Кирилл был поражен тем, что к их приезду все были готовы, их как будто ждали именно сегодня. Вперед вышел Зимарг, и по его виду Кирилл понял, кто предупредил деревню об их приезде. Зимарг сказал тихо, так, чтобы его услышал только Белый странник:

Поешь и наберись сил. Не спеши и не рвись в бой, как солнце спать пойти захочет, ты отправишься в пещеру, в которой вы с Новахом пережидали время. Там, в глубине ночи кромешной, отыщешь ты, вход в духов мир, на камне будет пламенный цветок. Забрав его, ты ближе к сыну сможешь стать. Но берегись, хранит его чудовище, и победить его ты сможешь, лишь поддавшись своей черной половине. Она на удивление огромной силой у тебя наделена, а победив, коль победишь конечно, ты к светлой половине обратись, чтобы она не дала ночи погубить тот храм, который мы называем все душой.

Кирилл замер и оставался таким некоторое время. Потом он обнял Зимарга, от души поцеловал его в щеку, и заметно озадаченный пошел к Рошлу, который ждал его во главе стола, что стоял в середине большого зала. Рошл церемониально поклонился Кириллу, и жестом руки указал ему на место во главе, но Кирилл подошел к столу с правой его стороны и сказал:

На месте во главе стола должен сидеть тот, кто в доме сем глава, а я как гость по правую руку от него сяду, если не возражаешь, конечно? – Рошл не возражал, и в ответ на это, став во главе стола, громко объявил:

Давайте ж начнем нашу трапезу. И пусть доставит всем нам огромную радость этот пир, в честь столь желанных и почетных гостей, что сейчас вместе с нами за одним столом.

Все сели за столы и пир начался. Родители генералов старались угодить своим детям, и порой ухаживали за ними как за малыми детьми. Нихлен сидела рядом с Кириллом и отметила тот факт, что господин ел очень мало, все время о чем-то думая. Рошл погля- дывал на Белого странника, желая что-то ему сказать, но видя большую озабоченность чем-то важным, не решался прерывать ход его мыслей. Кирилл, казалось, не глядевший на старейшину, обратился к нему сам:

Говори Рошл, что хотел. Вижу мысли тебя томят, высказать их хочешь.

Рошл вздохнул не без облегчения. Ему не надо было теперь начинать издалека, можно сразу о наболевшем, и он начал:

Я хотел рассказать Тебе о том, что произошло не так давно. Совета спросить тоже хотел, но начну по порядку. Не так давно пришел к деревне молодой парень, и стал у ворот. Не входил и не просился на постой. Молча стоял как статуя и смотрел в пустоту без- жизненными глазами. Манурес, мой сын, вышел к нему и спросил, чего надобно ему, а он стоял и молча смотрел в никуда. Тогда я, почуяв неладное, вышел сам, удалив всех прочь. Парень поднял на меня глаза и как будто узнал. Потом он устало улыбнулся мне и сказал:

«А-а, это ты, старый предводитель молодых трусов, а я к тебе пришел. Ты помнишь, как мои соратники лишили вас, помощи богов… Он говорил сдавленным, лишенным жизни голосом и от этого мне показалась, что передо мной стоит человек, ,вернувшийся с того света. Чем-то очень обеспокоен он был, немного подождав и как бы набирая сил, парень продолжил: – скажи, старик, Белому страннику, что я выполнил его приказания, и за это меня страшно наказал Камрес. Он собака забрал у меня дарованную Странником жизнь, и заставил вернуться сюда, дождавшись Странника. Передать ему эту весть. Но вижу то, что не хватит у меня времени дождаться его, жизнь вытекает из меня, причиняя страшные страдания. Скажи старик Белому страннику, что Камрес ждет его, и смерть ему готовит очень страшную. Сказал он, что коль хочет жить, пусть в мир уходит свой, и все оставит как должно быть. Все равно ему не изменить течение событий, не им созданных. После этих его слов он повернулся и пошел в лес. Мы его больше не видели. Так вот спросить хочу у тебя, что все это значит и как нам быть, к чему готовиться? – Старик был сильно озабочен произошедшим. Он не хотел повторения истории, но принять какое- либо решение не мог. Кирилл, подумав, ответил:

Не переживай за свою деревню. Вам ничто не угрожает, но имей в виду, коль что- то все же начнет случаться неподалеку от сих мест, то собирайте все пожитки и уходите по старой дороге. Там крепость стоит, в которой вы все сможете укрыться. Вы и две со- седние деревни. Наместника я на счет этого предупредил, и вы хоть завтра сможете туда уйти. Вам там окажут достойную встречу и предоставят все условия для дальнейшей жизни. – Дальнейший пир проходил, как обычно бывает в таких случаях. Старые мужчины запели старинные баллады о героях прошлых лет, о подвигах и чести людей их со- вершавших. Молодые девушки отвлеклись от рассматривания Нихлен, которая олицетворяла собой какую-то легенду о грозной и прекрасной воительнице, и запели веселые, шуточные песни, под которые изрядно повеселевшие от местного вина мужчины вышли танцевать. Рошл видя это, захотел сразу пресечь, но Кирилл остановил его, сказав:

Да брось, друг мой, чай не на поминках, когда они еще вот так повеселятся. – Отда- вая должное мудрости и выдержке Белого странника, старейшина уселся на свое место и молча стал наблюдать за происходящим. Кирилл вышел на улицу и поглядел на небо, небо было окрашено в красный цвет. Казалось, что оно истекает кровью. Солнце печаль- но взирало на землю, уходя на покой. В воздухе почти физически ощущалось нарастающее напряжение. Кирилл глубоко вздохнул и, как бы размышляя, сказал:

Пора. Пора на встречу с пламенным цветком, а может быть и к девушке, носящей черный плащ, за жарким поцелуем.

Это ты, о чем таком здесь ото всех вдали размышляешь, господин? Коль ты, собрался в путь, то ты забыл, наверное, что жизнь моя должна быть потрачена на службу твоим интересам, и я должна всюду следовать за тобой.

Нихлен стояла рядом и было заметно, что она расстроена тем, что господин по всей видимости куда-то убывает, и почему-то один. Когда по его просьбе все его люди стали говорить ему ты, стало легче общаться всем, и Кириллу в первую очередь почему-то. Кирилл повернулся к ней и спокойно сказал:

Туда, куда я собрался, путь открыт только для меня. Не скрою, вернуться шансов мало, но Холгас знает, что в таком случае делать. Если я не вернусь к завтрашнему закату, возвращайтесь в крепость и расскажешь все мужу. А сейчас иди ко всем и празднуй. Проследи, чтобы Новах не увязался за мной. – Кирилл пошел в дом старейшины и через полчаса вышел оттуда в черной как ночь одежде. Он как тень проследовал за ворота и, вскочив на коня, направил его к лесу. Новах увидел господина, когда тот подъезжал к лесу. По его внешнему виду он ясно понял, куда может направляться Белый странник в такой одежде, и цель он мог представить тоже, хотя и конкретной не знал, конечно. Молодой генерал подбежал к своему коню и вставил ногу в стремя, когда за его спиной раздался твердый, как сталь, голос Нихлен:

Оставь животное в покое. Вернись к семье и продолжи праздник. Не смей выходить за пределы деревни и уж тем более не смей идти за господином. Он поручил мне проследить за тем, чтобы ни кто, а ты, в первую очередь, не последовали за ним. Если надо, я заставлю тебя силой остаться здесь.

Новах прекрасно понимал, что эта девушка не относится к числу шутников, и не ста- нет брать на себя слишком многого. Значит, господин и в правду ей поручил пригляды- вать за ним. Она действительно прибегнет к силе, что бы его удержать, не то, что бы он ее боялся как воина, хотя она была очень хороша в бою, просто не хотелось доводить до крайности, и в придачу не выполнить волю господина. Новах повернулся и, подойдя к девушке, тихо сказал:

Если бы ты только могла представить, куда он направился, то не то чтобы удерживала меня, а подняла бы всех генералов на помощь ему. Там, куда он пошел только смерть, а мы даже не знаем, куда конкретно он направился и зачем. – После этого он пошел в общинный дом, а девушка осталась на улице, раздираемая сомнениями. Правильно ли она поступила, может, нужно было проследить за Белым странником, и помочь в трудную минуту. Но потом она вспомнила слова господина – если вы не в состоянии выполнять приказы, если вы, не можете проявить выдержку, то из-за вас может пропасть и дело, и люди, сражающиеся за это дело. Тогда вам нужно вернуться домой и забыть о том, для чего вы собрались под моим знаменем. Эти воспоминания немного успокоили ее, и она тоже пошла в общинный дом.

Кирилл продирался сквозь лес, который, казалось, нарочно пытается его остановить. Он проделал большой путь, и до пещеры оставалось не так уж много. Кирилл хорошо ориентировался в ночном лесу, ведь он бывал здесь раньше, и его больше не тревожило то, что кто-то услышит недовольное фырканье его коня, и уж тем более не тревожило его то, что вокруг кромешная мгла. С рассветом он увидел ту знаменательную пещеру. Его только интересовал вопрос, почему он должен был ждать вечера, почему временные рамки так жестко выставлены. Коня он оставил у входа в пещеру. Войдя вовнутрь знакомой пещеры он не увидел туннеля ведущего вглубь. Не видя повода не доверять маленькому Зимаргу, Кирилл пошел в ночь пещеры. Он поглядел на свой перстень, который не показывал присутствия портала. Вдобавок впереди показалась стена. Кирилл разочарованно вздохнул и сел на лежащий рядом камень, отмечая для себя, что камень очень удобный, напоминающий табурет. Кирилл просидел в размышлениях около полу- часа и собрался уходить. Положив руки на колени и приготовившись встать, он увидел, что его перстень светиться кроваво- красным пламенем. Повернув голову в сторону стены, у которой он сидел, увидел проход вглубь пещеры. Кирилл медленно встал и как кот, приготовившийся к прыжку, пошел в темноту подземелья. В полной темноте перстень горел как маленький фонарь, и давал возможность разглядеть хоть немного перед собой. Факел Кирилл не стал зажигать, боясь рисковать быть обнаруженным раньше времени. Пройдя несколько десятков шагов, в пещере стало светлее. Льющийся откуда-то сверху призрачный свет давал возможность разглядеть все вокруг. Он ясно увидел колеблющийся перед ним воздух – это был портал. Кирилл огляделся вокруг и справа от себя увидел вмурованное в стену пещеры зеркало. Медленно он подошел к нему и заглянул в него. То, что он увидел, заставило похолодеть его душу. За его спиной слева стоял двух- метровый, покрытый мускулами, чешуйчатой кожей, с когтистыми руками и с обнажавшей страшные клыки улыбкой демон. Он смотрел Кириллу прямо в глаза. За правым плечом стояла в белых одеждах прекрасный ангел-девушка. Кирилл не мог пошевелится какое-то время, потом он сказал, глядя на демона:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.