Анна Афинская
Привет с того света

Летняя веранда ресторана гудела неразберихой голосов и смеха. Раскрасневшийся от вина Костя в очередной раз поднял тост:

– Ну, за юбилей выпуска!

Тонкий, почти детский Машин голос растворился в звоне бокалов:

– Подумать только, целых десять лет прошло!

– Не прошло, а пролетело! – Добавил Дима.

Действительно, казалось, что еще совсем недавно ребята ходили в обшарпанное четырехэтажное здание школы, торопливо списывали друг у друга домашнее задание на переменах и мечтали о прекрасной и уже такой близкой взрослой жизни. И вот она наступила и пошла своим чередом: Костя занялся бизнесом и создал свою фирму, Маша с Димой поженились и вместе поступили на юридический факультет; только он стал следователем, а она предпочла более спокойную профессию и устроилась в нотариальную контору.

Мила смотрела на повеселевшие лица своих школьных друзей, улыбалась и думала о скоротечности жизни. Сама она пошла вслед за своей детской мечтой и стала врачом. Правда, она мечтала о более «классической» специальности вроде хирурга или кардиолога, и так бы оно и было, если бы не тот случай в одиннадцатом классе… Именно после него она твердо решила учиться на психиатра.

Ее воспоминания перебил голос официанта, который подошел к их столику и начал выставлять с подноса бокалы для шампанского:

– Вам просили передать с дальнего столика.

Он деликатно отодвинул Машин салат в сторону и поставил ведерко со льдом, в котором красовалась зеленая бутылка, заманчиво поблескивающая капельками конденсата.

Ребята непонимающе переглянулись, а Костя принялся вертеть головой по сторонам:

– Может кто-то из наших одноклассников тоже здесь?

– Смотрите! – Взвизгнула Маша, показав пальцем на шампанское, и закрыла рот рукой.

На обратной стороне бутылки была прилеплена желтая бумажка с клейким краем, на которой неестественно узкими, словно собранными в кучу буквами было написано: «С приветом от Олеси».

Костя опустил бокал и нервно сглотнул, Дима нахмурился, внимательно изучая записку наметанным следовательским взглядом, а Маша с тревогой заглядывала в озадаченные лица друзей.

Олеся была их одноклассницей. Она покончила жизнь самоубийством за два месяца до выпуска.

…Мила хорошо помнила эти узкие буквы. Она бы не спутала их ни с какими другими: они словно копировали фигуру девочки, рука которой выводила их. Она хорошо помнила и ее саму: худощавую, нескладную, зажатую, как эти слепленные в кучу слова…

Олеся перешла в их школу в восьмом классе, но так и не стала «своей» за те четыре года, что они проучились вместе. Она была молчаливой и странной – как характером, так и внешне. Словно осознавая свою несуразность и непохожесть на остальных, она сразу стала держаться особняком от других ребят. Она редко открывала рот и вообще старалась сделать свое присутствие максимально незаметным для окружающих. Даже когда учитель вызывал Олесю к доске, она что-то мямлила себе под нос минуту-другую, а потом замолкала и опускала глаза в пол. Больше от нее нельзя было добиться ничего, кроме односложных ответов.

Как-то на уроке биологии учительница задала Олесе вопрос:

– Что происходит с организмом-хозяином при паразитизме?

Она неохотно поднялась с места и пробормотала:

– В нем появляется плесень.

Класс покатился смехом, а сама Олеся только вздрогнула и виновато опустила голову, словно извиняясь за глупость, которую ляпнула. После этого прозвище «плесень», которое так удачно сочеталось с ее именем, прочно приклеилось к ней.

В старших классах Олеся стала выделяться особенно невыгодно: остальные девочки округлились и расцвели юной, но уже женской красотой, а она так и осталась угловатым подростком с плоской грудью и острыми коленками. В свои 17 она выглядела на 14-15, а ее черные волнистые волосы делали ее неразвитую фигуру еще более нелепой. Слишком уж контрастно они выглядели на фоне угловатых детских плеч и худых белых рук. А она, как специально, всегда носила их распущенными, будто хотела спрятаться в своей шевелюре от насмешек и ехидных взглядов одноклассников…

Сначала Олесю просто дразнили: обзывали неприятным, но вполне безобидным «Олеся-плесень», а еще «чучелом», «немой» и «отсталой». Но в десятом классе в школу перешел Костя и изменил правила игры. Своим компанейским, бойким характером он быстро завоевал авторитет среди одноклассников и стал зачинщиком всяческих розыгрышей и издевательств – не только над Олесей, но и над другими «аутсайдерами» школы.

Это началось с ребяческих выходок: Олесе бросали жвачку в волосы или мазали ее стул сгущенным молоком, а потом давились от хохота, когда она неловким движением отряхивала испачканное платье. Или воровали и прятали ее старомодное фланелевое пальто из гардероба. Оно было ей слишком широко в плечах, словно она одолжила его у мамы или старшей сестры, и тоже служило предметом насмешек. Тогда Олеся долго ходила по раздевалке и тупым, непонимающим взглядом разглядывала пустые вешалки. Пару раз она так и уходила без верхней одежды несолоно хлебавши – благо, она жила недалеко, и пройти десять минут налегке было не такой уж большой проблемой.

Как раз в последнем выпускном классе вошли в моду смартфоны и соцсети, и у большинства ребят появились странички в «Контакте», в том числе и у Олеси. Тогда-то Костя и придумал этот розыгрыш. Конечно, он не задумывался о возможных последствиях. Если бы он знал, к чему он приведет, то он никогда бы не решился на это. Но дети бывают не только легкомысленными, но и жестокими…

Последним уроком в тот день была физкультура. Запыхавшиеся девочки ворвались в раздевалку и, спеша домой, кинулись переодеваться. Только Маша и Мила сразу же ушли. Олеся стеснялась своей нескладной фигуры, поэтому никогда не оголялась при других: обычно она переодевалась в туалете или так и уходила домой в спортивной форме. Только она не знала, что в тот день у ребят были на нее другие планы. Маша с Милой проследили, как она зашла в туалет и закрылась в одной из кабинок, и дали сигнал Косте с Димой. Тогда мальчики сорвали щеколду, ворвались к Олесе в кабинку и принялись фотографировать ее с хохотом и улюлюканьями.

– Посмотрите, какая фигура! Просто бомба! – Кричал Костя.

– Полный отпад! – Вторил ему Дима.

А Маша и Мила стояли в стороне и надрывали животы, глядя, как напуганная Олеся пулей выбежала из туалета и скрылась в пустом школьном коридоре.

Как ребята потом заливались хохотом над фотографиями, разглядывая детские хлопковые трусики в горошек и такую же хлопковую майку, из-под которой несуразно торчали подростковые пупырышки-груди… А еще испуганное бледное лицо, застывшее в идиотской гримасе. Фотографии тут же разошлись по соцсети, а кто-то даже умудрился добавить их Олесе на страницу.

Когда на следующий день Олеся пришла в школу, ей не давали прохода.

– Подскажи, где продают такие трусы в горошек, я тоже хочу себе такие купить, – говорила Маша и заливалась звонким, как школьный колокольчик, смехом.

– С таким бельем у тебя, наверное, отбоя нет от парней? – Спрашивал Дима, и весь класс дружно хохотал.

Мила хотела, было, тоже сказать какую-нибудь колкость, но осеклась, глядя на опущенную лохматую голову и содрогающиеся узкие плечики. Олеся покидала тетради и учебники в сумку и выбежала из класса. Больше ребята ее не видели.

Через два дня классный руководитель Марина Петровна вошла в класс тяжелым шагом и с потемневшим лицом. Ребята сразу притихли, почуяв что-то неладное. Они думали, что учительница как обычно станет кричать на их за плохие оценки и несерьезное поведение в конце учебного года, но она села за стол, сняла очки и тихим голосом произнесла:

– Олеси Семаковой больше нет. Вчера она покончила с собой.

Тогда ни один шорох, ни один голос не решался разбить звенящую тишину, которая повисла в классе, пока Марина Петровна не добавила:

– Похороны завтра, все желающие могут присутствовать.

…Все эти воспоминания пронеслись у Милы в голове за считанные секунды. Она вернулась к реальности, когда услышала голос Димы, обращенный официанту:

– Скажите, кто передал эту бутылку?

– Девушка с дальнего столика, – официант показал пальцем в угол летней веранды.

Все четверо повернули головы в указанном направлении, но за столиком никого не было. Только недопитый стакан апельсинового сока одиноко блестел в приглушенном ресторанном освещении.

– Что за девушка? – Продолжал допрос Дима.

– Странная какая-то, все смотрела в одну точку… Я еще подумал, может, она слепая? На вид лет 16, не больше. Когда она заказала шампанское, я попросил у нее паспорт, но она сказала, что оно не для нее, а в подарок вашему столику. Сама-то она пила сок, так что я не стал настаивать.

– Вы можете описать ее внешность?

– Темные вьющиеся волосы, бледная кожа, сама худая и невысокая.

Дима нахмурился еще больше и сказал:

– Ладно, спасибо, можете идти.

Ни про какое продолжение праздника не могло быть и речи. Какое-то время ребята просто сидели молча – все вместе, но каждый наедине с собственными мыслями. Костя в одночасье протрезвел: ушла краснота лица и исчез веселый блеск из глаз. Маша притихла и жалась к Диме, как будто ей было холодно, а сам он больше не проронил ни слова. Мила и сама хотела поскорее вернуться домой, чтобы переварить то, что произошло. Не могла же Олеся воскреснуть? Но именно ее внешность описал официант. Может, кто-то разыгрывает их? В силу профессии, Мила верила только в здравый смысл и логику. Никаких привидений не существует. Это все детские глупости. Наверняка, есть рациональное объяснение всему этому. Только интересно, кто так мастерски подделал Олесин почерк…

Один за другим ребята засобирались домой и быстро разошлись, так и не притронувшись к таинственной бутылке шампанского.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.