# Лорд Шива разрешил

Neomar Nehayam

Эта история об удивительном путешествии в Непал, рассказанная мною уже очень много раз моим друзьям и близким, знакомым и коллегам, попутчикам и собеседникам, обрела наконец-то книжные берега. И это было настоящее путешествие, с огромной квотой авантюры. Так как считается, что доля авантюризма должна быть в поездке, только тогда это может называться путешествием, когда же сплошная авантюра, это уже экспедиция, а когда авантюры нет, то это пакетный тур на морское побережье all inclusive.

## 0. От автора

Are you experienced? (А ты попробуй?) Эта книга Уильяма Сатклиффа, в начале двадцать первого века, начинающего английского писателя, когда-то вдохновила меня совершить мое первое путешествие в Индию. Я не пожалел об этом нисколечки и очень благодарен тебе, Уильям! И будет совсем замечательно, если мой небольшой очерк о нашем путешествии в Непал станет этаким путеводителем по стране с описанием проложенного маршрута и сподвигнет кого-то из читателей посетить эту и правда волшебную страну…

## I. В Катманду туман

Нас четверо, и мы шестой час сидим в аэропорту Стамбула, вернее, уже лежим на полу, напившись халявной турецкой ракы на дегустации в Duty Free (любимой стране россиян)… Ждем…

Ждем, когда рассеется туман в Катманду, чтобы наш тюльпановидный журавленосец А330 Turkish Airlines смог приземлиться на взлетно-посадочной полосе аэропорта Трибхуван Катманду Интернейшенел, но пока там висит Fog.

Аэропорт – место странное и мистическое… Я люблю аэропорты, за атмосферу наверное, но у каждого из них она своя. Где-то это базар, как в Стамбуле, кстати, а где-то место тихое, почти интимное, медитативное, как в Покхаре… Но люди стекаются к воротам в небо, чтобы испытать радость встреч или тоску расставаний, и у каждого пассажира или встречающего своя необычная история. Аэропорт поэтому может всегда быть пищей для писателей. И еще, эти истории обязательно вызывают особые эмоции, отклик в душе, а если набор букв вызывает такой отклик, то это, наверное, и есть искусство и культура. Вот за этот перманентный культурный отклик я полюбил аэропорты… И летаю я от года к году все больше и больше, уж сбился со счета, сколько было перелетов, но до Луны расстояние, думаю, пока что еще не проделал. И как ни странно, не устаю от перелетов и от историй не устаю, развиваю навыки активного слушания, может, и на книжку накоплю…

Вот и сейчас лежу на полу, гляжу опьянелым взглядом в стальные конструкции крыш терминала, и поймал себя на мысли, что в данную минуту в самолетах, которые сейчас летят по всему миру (если глянуть сайт FlightRadar24), находится пассажиров, как население какого-нибудь вполне себе немаленького города…

Да уж, вот тебе и двадцать первый век, а еще сто лет назад из Москвы до Парижа можно было и месяц добираться… Все же какой прогресс авиации – город в воздухе, портал в пространстве. Еще утром ты в морозной Перми, а к вечеру в жарком Гоа или Дубае, сказка «Двенадцать месяцев» на современный лад, всегда этому удивлялся. Наверное, и как та муха из сибирского аэропорта, которая глубокой осенью уже собралась умирать, но ее чем-то привлек запах очереди на посадку на рейс в Ташкент, и она отправилась за пассажирами, залетела на борт и спряталась в одном из баулов, а через четыре часа вылетела навстречу южному солнцу и еще долго и счастливо (думаю, что к мухе в данном случае это применимо) прожила в мясных рядах на рынке Чорсу, отложив немало личинок (но это не моя история, просто вспомнил, как прочитал рассказ про муху в одном из бортовых журналов)…

Так задумался, что заснул, как и мои друзья. А разбудил меня голос из репродуктора: «Last call! Last call! For passengers flight 306 to Katmandu! Gate is change! New gate number 21A!» Твою мать! В другом конце терминала, метров семьсот бегом. Я растолкал пьяных и ничего не понимающих попутчиков, и мы совершили этот героический марш-бросок со всей своей рюкзаковой и бутылочной амуницией до нового гейта, еле успели. Ну было бы очень обидно, добравшись до Стамбула аж из Перми, да со стыковкой в Москве, взять и опоздать по пьяной лавке на непальский рейс. Мы последними поднялись на борт, только нас и ждали, рассевшиеся и усталые от долгого ожидания рейса пассажиры смотрели на нас как на врагов народа, но boarding completed! Сели, щелкнули ремнями, глотнули по кругу из горла «Баллантайнса»… И уже взвыли турбины… разбег… Take off… Рассыпанный мириадами ночных огней Стамбул скрылся под облаками… Спать!

Вот и направление нашего путешествия мне тоже приснилось. В нашей компании я маркшейдер маршрутов, а друзья мои хотели какой-то совсем экзотики, чтобы как в глянцевом журнале в рубрике «Побывать»! Вот тогда-то мне во сне пришла Кумари и позвала в Гималаи и Непал! Но друзья еще просили авантюры, так как считается, что доля авантюризма должна быть в поездке, только тогда это может называться путешествием, когда же сплошная авантюра, это уже экспедиция, а когда авантюры нет, то это пакетный тур на морское побережье all inclusive. Я услышал своих друзей и добавил авантюры! Мы забрасывались в Непал вслепую, без брони отеля, без каких-либо контактов и гидов, по приглашению Кумари, ну разве что я все же небольшой путеводитель приобрел, хотя это было совсем не просто, непопулярное направление. «В общем, летим в Непал, – сказал я. – В Катманду, в туман!» И оказался прав: в Катманду туман…

## II. Namaste

Весь полет мы проспали, даже не стали ужинать. Спустя почти семь часов самолет пошел на посадку, и я был вынужден проснуться и поднять шторку иллюминатора. А там!.. Там в нежно-розовых лучах солнечного восхода купались в легкой утренней дымке заснеженные гребни Гималаев, до самого горизонта… «Офигеть!» – подумалось мне. А внизу, под крылом, большая долина была накрыта великолепным лоскутным одеялом Катманду. Эрбас триста тридцатый хищно выпустил шасси и довольно агрессивно провалился на полосу, которой едва хватило для остановки. Ловко зарулив к терминалу, лайнер встал на стоянку. Parking position! Welcome to Katmandu! Thank you for flight with Turkish Airlines! See you! A nice day! – хрипнул первый пилот. Выходим на трап – и вот он, первый глоток непальского воздуха! Это всегда так здорово – выйти из самолета и вдохнуть, продегустировать воздух нового места. А что, не так уж и плохо. Да и тепло достаточно для мартовского утра! Терминал из охряного кирпича. Телетрапов нет, равно и автобусов. Пошли толпой к погранконтролю, заполнили миграционные карточки; пока стояли в очереди за визой, познакомились с прожженным путешественником по имени Борюсик, у которого за плечами сто пятьдесят две страны мира! И сейчас его ждал Непал, потом Бутан и Мьянма. Борюсик скрипучим голосом сказал нам: «Непал – это волшебная страна!» И уверил нас в том, что Непал нам обязательно зайдет, надо только расслабиться… Где-то я уже раньше встречал этого Борюсика, вид у него специфический, вернее – он карлик, точно, он в кино снимается в эпизодических ролях, где по сценарию нужен карлик, а на гонорары колесит… Hi! Mister! Namaste! – бодро бросил нам бордер. И мы протянули паспорта с наклеенными визами. Шлеп, – бордер штампанул arrival… Вот и все, мы в Непале…

Площадь на выходе из терминала кишела таксистами, они готовы были нас растерзать, чтобы пусть и по кусочкам, но доставить до города. Мы протискивались сквозь пеструю кричащую толпу, покуда я не встретился взглядом с таксистом, который был расслаблен и никуда не торопился, скрестив на груди руки, зажавшие четки, ждал нас. Мы встретились с ним глазами, и он отвесил нам довольно высокое Namaste! Это такое приветствие по-непальски, в любое время дня; при этом руки со сложенными ладонями держат перед грудью. Чем выше сложенные руки, тем больше выказано почтения. «Сколько стоит доехать до Тамеля?» – это известный туристический район в Катманду, перекинулся я с ним. «Twenty dollars, sir! Namaste!» – «Ок!» – радостно ответили мы. И буквально через пару минут выкатили из аэропорта на стареньком «Амбассадоре» индийского производства семидесятых годов.

По дороге разговорились, таксиста звали Тамиль. Ха!!! Тамиль домчит в Тамель. Он помог нам обменять немного долларов на местные рупии. Купюры были кошенилевого цвета с яками на фоне храмов и Гималаев. Тоже всегда очень забавно разглядывать наличность разных стран! Мы купили пива и прочей мелкой снеди. На мой вопрос, а может ли он порекомендовать какой-нибудь недорогой, но и неплохой отель в Тамеле, Тамиль утвердительно кивнул, и вот мы на крыльце отеля Silver House, выкрашенного вовсе не серебрянкой, а в невероятный цвет шьям, цвет кожи индуистских богов, означает не столько синий или черный цвет, сколько «цвет грозовой тучи», ну надо же, какие-то знаки, знаки, знаки вокруг, – подумал я, прощаясь и рассчитываясь с Тамилем. И правда, в отеле оказались свободные номера, и по очень сносной цене, да еще и с завтраком, пусть и континентальным. А парень с ресепшен даже мог говорить на ломаном русском, вот почему Тамиль привез нас сюда, он понял, что мы русские, хотя и разговаривали с ним на пиджн-инглиш, и нам будет здесь проще. Мы сняли два номера на пару ночей, ибо далее мы должны были организовать трип по стране, а не сидеть в столице. Но как все организовать?.. Шьям поможет нам!!!

Лифта не было, и мы поднялись по очень узкой лестнице на четвертый этаж с рюкзаками и пакетами с пивом и едой… Ну надо же, уже одышечка – сказывалось высокогорье, пусть и тысяча шестьсот метров над уровнем моря, но мы люди равнинные, не шерпы, непривыкшие.

Зайдя в номера, наши девочки расплакались: «Куда ты привез нас, Дэн?» – Так это не я, это таксист! Привыкшие к фильдеперсовым отелям с кафелями, с биде и коврами, благородной отдушкой и с вышколенной уборкой… мы обнаружили дикий аскетизм не в квадрате, в кубе!!!

Было решено, что пару ночей справимся, а несовершенство бытия преодолеем интенсивностью пьянки. Только мы разложились и открыли пиво, чтобы запить «Баллантайнс», как в дверь постучали. Это был парень с ресепшен, он и сообщил мне на своем русском: «Чо ета, к тилифону вас!» Я удивился, но, спустившись вниз к стойке регистрации и взяв трубку, все понял: сработало сарафанное радио, в отель заселились русские. Действительно, на другом конце провода довольно приятный мужской голос на уверенном русском сказал:

– Namaste! Меня зовут Дипак, по-вашему Дима. Я держу небольшое туристическое бюро и организую путешествия по Непалу с русскоговорящими гидами, которых, кстати, совсем немного в стране. Мне сообщили, что вы прибыли, и я хочу предложить вам свои услуги, если вы не против.

– Это просто подарок богов, – сказал я. – А как мы можем встретиться?

– В семь вечера за вами в отель придет человек от меня, это мой помощник, его зовут Махендра, и проводит вас, от вашего отеля недалеко, в центре Тамеля. А пока расслабьтесь и отдыхайте! Namaste!

## III. Чарас

Однако время двигалось к обеду, аппетит был сильно воспален местным пивом EVEREST по ноль шестьдесят шесть литра в бутылке и трофейно-дьютифришным «Баллантайнсом». Это наш походный виски, много раз нас выручал, и в этом путешествии тоже. Я даже писал хвалебные дифирамбы на почту производителю, но безответно. В общем, очень хотелось отобедать, так, что сосало под ложечкой. И мы поплелись по прогретым до жары улицам Тамеля в поисках какого-нибудь стрит-фуда. Но ничего подобного в Катманду тех времен не было, кроме того, еще и магазины днем не работали, хоть это и туристический район. Поплутав по лабиринтам улочек, мы совсем оголодали и отчаялись найти еду, как вдруг из неприметного закоулка услышали звуки трансовой музыки и устремились туда. Это оказалось кафе, вернее момошная – местная пельменная, где подают исключительно местные пельмени момо. Заправляли заведением бодрые нетрезвые молодые непальцы, под этот транс. Мы спросили, не накормят ли они нас. «Yes of cos! Namaste!» И проводили нас на веранду, увитую плющом. Где из посетителей были мы, четверо отважных русских, и одна пожилая британка, она была явно под чем-то, ибо сидела за столиком с початой чашкой кофе, держала в руке сигарету, вернее повисший пепел, она забыла затянуться, и сигарета стлела, и смотрела британка в одну точку…

– Что с ней? – спросили мы у официанта.

– Слишком много чарас! Но, думаю, отпустит к вечеру, – ответил он нам. – Что будете заказывать? – спросил официант, хотя в меню были только пельмени.

– Момо, – радостно ответили мы, – по пять штук каждому, но минус спайси… (но это не помогло). И по бутылке пива Gorkhi.

– Ok! You from?

– Раша, – загалдели мы.

– Раша? – официант хитро заулыбался…

Пока мы ждали момо, на веранде появился еще один посетитель. Молодой непалец со свернутым в трубочку журналом Cosmopolitan на непали, естественно. Он сел напротив нас, поздоровался и развернул журнальчик. А там… Там была гора чараса и ролл-бумага.

Молодой человек улыбнулся нам и, подмигнув, стал ловко крутить джойнт каких-то невероятных размеров… А зажигалку он забыл, хотя, может быть, и специально… Попросил у нас, «взорвал» джойнт и смачно затянулся, выпустив спустя какое-то время дым из ноздрей, ну прямо дракон гималайский! Приятный и очень знакомый по Амстердаму аромат наполнил веранду. Парень снова расплылся в улыбке и предложил затянуться нам. Мы переглянулись и спросили: а что, здесь так можно? Конечно, можно, – захохотал он, ведь Лорд Шива разрешил, сам курил и людям дозволил. Угощайтесь и расслабьтесь! Namaste! И мы угостились, даже наши девочки не отказались. И очень сильно расслабились. Вот и момо приплыли из рук официанта, и холодное пиво… No spicy нас не спасло, мы едва смогли одолеть по два-три момо с курицей и безумной остротой, запивать пивом не получалось, или чарас все усилил, а молодой непалец ржал над нами, увлекаемый дымом.

Вот, наконец, со слезами от spicy на глазах мы закончили трапезу и заказали местный чай с солью и молоком яка, добавив порцию для нашего нового знакомого, кстати, он представился Субраманиамом. Пока пили чай, наш визави на пиджин-инглиш рассказал нам о культуре чараса в Непале – здесь к нему относятся как к лекарству и даже как к пище богов. Ведь в Андах так же говорят про маму Коку: «Coca no es un droga, es comida! – Кока не наркотик, а пища!» Здесь так же про чарас – его даже в молоке вываривают и детям дают пить, чтоб спокойнее были, а также при бессоннице, головной и зубной боли, головокружении и плохом аппетите или настроении, ну и в культах различных. Потом он перешел к жуткой истории, как дрессируют осликов, которые перевозят чарас – их с детства избивают палкой, переодевшись в полицейскую или военную форму. Ослик, груженый чарасом, идет на приличном расстоянии от своего погонщика, но завидев человека в форме – от своего детского страха быть побитым – бросается наутек, только его и видели, а потом снова возвращается к погонщику, и они везут чарас дальше… Зеленые и защитники животных в бешенстве. А мы в ахуе и тумане!

Действительно, потом выяснится, что к этому здесь очень обыденное отношение, и добыча путешественниками чараса в Тамеле, по крайней мере, необычайно проста, проще только в кофешопах Амстердама, пожалуй. Только стоило нам чуть остановиться у витрины магазина с принадлежностями для курения, чиллум выбрать в дорогу, как тут же к нам подбежали юркие дилеры и, заискивающе заглядывая в глаза, шепнули: «Mister, charas? Very good quality! Very good price! Five dollars! Ok?»

А пожилая британка за соседним столом сидит в той же позе, как мы и пришли. Видимо, действительно много чараса!

Трапеза закончена. Счет оплачен. Во рту по-прежнему палит огнем! Но Субраманиам настаивает, чтобы мы взяли с собой в дар немного чараса, вдруг пригодится. Это подарок от самого Шивы, берите. Денег не надо! Вы первые русские, которых я вижу в своей жизни! И помните, расслабьтесь здесь в Непале! Ведь Лорд Шива разрешил! Поэтому не стесняйтесь и не раздумывайте, берите чарас.

## IV. Дипак

Путь из момошной был долгим и тревожным, по причине того, что мы просто заблудились в Тамеле из-за чараса. И хотя отель находился буквально рядом, через переулок от кафешки, проплутали не меньше получаса. Но моя интуиция все же включилась, и мы таки добрались до отеля и сразу провалились в сончас. Я открыл глаза, когда солнце уже село, я посмотрел на часы: без десяти семь, мы проспали четыре часа! Блин, через десять минут придет человек от Дипака. Я наскоро умылся и собрался, разбудив по пути своих друзей. Ровно в семь из темноты возник Махендра, помощник Дипака, и мы поплыли по вечернему Тамелю мимо многочисленных магазинчиков сувениров, табака, еды, альпинистского обмундирования, ювелирки, мимо овощных, фруктовых, мясных лавочек. Все мерцало огнями и чадило благовониями, на улицах было очень многолюдно, и мы буквально растворялись в этом Тамельском море… Я пытался запомнить обратный путь, и кажется, у меня получалось, да и идти было и правда минут десять. Мы остановились у витрины с огромным панорамным постером с надписью: ANNAPURNA HIMALAYAN RANGE.

Это и был офис Дипака. Он встретил нас как Big Boss, он релаксировал, сидя в огромном кожаном кресле под кондиционером. Чисто выбритый, с хорошей прической, одетый в дизайнерскую куртку поверх футболки с изображением Лорда Шивы, модные джинсы и сандалии. Сидел нога на ногу. И белоснежно улыбался. Все пальцы его были в перстнях с драгоценными каменьями. Стену над креслом с Дипаком украшала затейливая танка, изображавшая Кале Бхайраву.

– Namaste! Добро пожаловать в Непал! – приветствовал он нас. – Махендра, сделай нам чая. Вы не против? (Да, чаек был в тему!) Итак, что вы хотите увидеть в Непале? Сколько у вас дней здесь, вы альпинисты?

– Меня зовут Дэн, это Валя, Ольга и Егор. У нас всего десять дней, и мы не альпинисты, мы гедонисты, Дипак! Трекинг – это тоже не наше! Наш кайф вовсе не адреналиновый, а серотониновый! Поэтому нам бы порелаксировать, посмотреть архитектуру, природу, пообщаться с местными жителями, отведать непальской пищи – мы вовсе не прочь, да и мой день рождения отметить послезавтра. И еще, очень постер у вас на витрине красивый, прекрасное озеро и великолепные горы – вот нам бы и туда заглянуть, если можно.

Дипак немного подумал и заявил:

– Я готов предложить вам очень даже замечательный маршрут. Завтра в девять утра за вами заедет один из моих лучших русскоговорящих гидов, по-вашему его Сережа зовут. Он с вами проведет весь трип, будет рядом и окружит вас заботой и вниманием, уверен, вы подружитесь. Завтра у вас день с осмотром Катманду и монастыря. Затем в гости к Кумари и твой день рождения, Дэн, в ресторане с локальной кухней, я сам приеду тебя поздравлять! Далее вы отправляетесь из Катманду для сплава по реке Трисули, два дня с ночевкой в горном ущелье в палатках на берегу реки. Потом священная Манакамана. Дальше поедете в национальный парк-заповедник Читван, там будет приятный лодж для отдыха и сафари на слонах и лодках. После сафари вы двинетесь в место, где родился Будда, да-да – это тоже Непал, Лумбини называется. Ну а дальше по горному серпантину в место, что изображено на рекламном постере: горный массив Аннапурна, с вершиной Мачапучаре – которую еще никто не покорил, городок Покхара на прекрасном, как вы заметили, озере Фева. Вернетесь в Катманду на маленьком самолете местной авиакомпании, день на отдых, и мы организуем вам проводы домой! Как вам?

– Обалдеть, мы согласны, Дипак. Сколько это будет стоить?

Дипак достал антикварные счеты, поклацал старинными костяными четочками, задумался и соообщил: по шестьсот долларов с человека. Это было более чем привлекательно! По рукам! Мы отсчитали двадцать четыре сотенные зеленые купюры…

– А где же хоть какая-нибудь расписка о получении денег, договор об организации трипа или на худой конец приходник? – удивился я.

– А зачем это? – спросил Дипак. – Вы же в Непале, Лорд Шива все видит! Расслабьтесь. Но, Дэн, если тебе так спокойнее, я выпишу тебе чек. – Он порылся в ящике стола и вытащил багажную авиабирку локальной компании Yeti Airlines, с рекламным девзизом-слоганом «You come first». – Вы первые, кому я выписываю такой чек, – не переставал удивляться Дипак, – кстати, этой компанией вы и полетите из Покхары в Катманду. – Так вот на этой бирке, Дипак, еще и левша – написал что-то на непали. «Вот это чек, который ты так хотел, Дэн». Ну и Дипак.

## V. Гонгарам

Завтрак был континентальным. Чай, тосты с джемом и маслом и жареное яйцо, которое я перекрестил, прежде чем съесть, не было уверенности, что непальцы моют яйца перед тем, как их пожарить. А подхватить сальмонеллез здесь, в Катманду, совсем не хотелось. И ромом завтрак запил… Ром местный и очень даже приятный, Khukri называется, Дипак посоветовал попробовать, вот вчера от него возвращались и купили, пили весь вечер и вот утром еще, для профилактики. В общем, я всем советую ежедневно во время пребывания в жарких странах принимать местный крепкий алкоголь для предотвращения кишечных расстройств. Детям тоже можно давать по крышечке перед ужином. Проверено лично!

Без пяти девять утра в лобби появился улыбчивый, небольшого роста, смуглый человек. И сказал:

– Namaste! Меня зовут Сережа по-вашему. По-непальски я Сурадж, а еще у нас у всех в Непале два имени, так вот я еще Гонгарам, можно Гонга.

– Да какой там Гонгарам, – заметил Егор. – Ты просто Гена!

– Договорились, – молвил Гонгарам и стал протягивать нам по очереди руку.

Нам и вправду очень-очень повезло с нашим гидом, да, Дипак оказался прав, Гонга окружил нас такой заботой и вниманием, что мы были как у Лорда Шивы за пазухой. Кроме того, Гонгарам хорошо владел русским языком, так что понимал наш юмор, сам шутил очень удачно, матерился, конечно же, но по-доброму. Например, мужской уд в своей интерпретации мог называть «петушка». Казалось, что он понимает глубинный смысл языка. Мы очень подружились с Гонгой во время нашего трипа. Потом, спустя год после ужасного землетрясения 2015 года в Непале, наш непальский друг приедет к нам в Пермь погостить. Но это совсем другая история, чуть позже о его визите я обязательно расскажу.

– Откуда ты так знаешь русский? – спросили мы Гонгу.

– Да, я, – говорит, – смекнул еще в университете, когда учился на филологическом. На выбор было несколько языков, но русских туристов становилось все больше и больше, а русскоговорящих гидов не было, я понял, что это мой клондайк и эльдорадо! И не ошибся, у меня теперь очень много богатых русских в друзьях, они меня в гости приглашают, а за мои услуги хорошо платят. Однажды у меня случился в горах аппендицит, так вот русский, которого я сопровождал, вызвал в горы вертолет и оплатил операцию… Англичанин бы петушка!.. Ну вы же понимаете!

Гонгарам оказался уникальным парнем. Он родился в середине восьмидесятых годов в бедной крестьянской семье в горной деревушке в предгорье непальских Гималаев, где в хорошую погоду видно Сагарматху, так на непали называется Эверест. Третий ребенок в семье. Всего у родителей три сына, а Гонга самый младший и вполне мог бы стать монахом, как полагается в этих случаях. Но он с детства трудился на поле. Где во время жатвы ему отрезал серпом мизинец на правой ноге старший брат… рану присыпали землей и пеплом, чтобы остановить кровотечение, при этом прививок никаких для деревенских непальцев король в то время не предусматривал… В общем, Гонга не заболел столбняком!!! Первая обувь появилась у Гонги только в десять лет, а телевизор он впервые увидел в начале двадцать первого века, в две тысячи первом году, когда ему было уже шестнадцать. Тем не менее он рос очень сообразительным мальчиком, отлично учился в школе, особенно хорошо ему давались языки. Эта исключительная способность позволила Гонге с отличием окончить школу и по гранту международной организации поступить на бюджет на филологический факультет Университета Трибхуван в Катманду и с отличием закончить обучение. На момент нашего знакомства Гонга мог говорить на непали, хинди, русском, английском, французском, немецком, голландском и чуть-чуть на китайском, который он также изучал. Потрясающие лингвистические способности, всегда я этому удивлялся в людях. Хотя у азиатов склонность к языкам всегда была выше европейцев, но все же это не может не впечатлять. По непальским меркам Гонга хорошо зарабатывал, мог позволить себе снимать дом, жениться и уже имел четырехлетнего сына, Амуля, чем очень гордился и обещал в конце путешествия познакомить нас с женой и сыном…

Наверное, вступление про нашего гида закончу. Мы допили профилактическую бутылку Khukri! Тут Гонга говорит: «А вы знаете, что такое Khukri?». Мы не знали. «Кукри – это такой кривой непальский нож, чем-то похож на мачете, покажу вам на базаре, хороший сувенир. Ром в честь ножа назван, зарежет любую заразу!» Ну что, Let s go! Покажи нам Катманду, Гонгарам!

## VI. Лукхорки

Мы вышли из отеля и бодро зашагали за Гонгой до микроавтобуса. А на улицах Тамеля творился необыкновенный городской калейдоскоп из торговцев, детей, спешащих в школу, велосипедов и повозок, храмов и магазинчиков, цветов, запахов и звуков, лиц и ритуальных масок. У кого-то за полдня голова заболит, мы же как губка впитывали всю эту красоту. Минут через тридцать микроавтобус остановился на автостоянке неподалеку от священной ступы Сваямбунатх. «Ну все, дальше пешком», – сказал Гонга. И мы преодолели триста шестьдесят пять ступеней паломнической лестницы, что с восточной стороны ступы.

Поднявшись и отдышавшись, мы обошли ступу непременно по часовой стрелке. Гонга вел свой рассказ:

– Ступа стоит на холме именно в том месте, где распустился священный лотос. Основание ступы символизирует землю, далее идет купол ступы – это символ воды, шпиль над ступой – это огонь, а зонтик на шпиле – воздух. Всевидящие глаза Будды изображены на четырех сторонах основания и смотрят на восток, запад, север и юг. Вид везде хороший – Катманду как на ладони. Шпиль состоит из тринадцати ступеней, это тринадцать этапов освобождения от сансары. Вопросы есть?

– Есть, – сказал я. – Почему именно тринадцать, это ведь чертова дюжина в западной культуре. Например, в американских самолетах нет тринадцатого ряда, а в домах нет тринадцатого этажа.

Но Гонга сказал, что в Непале это, наоборот, счастливое число, а никакая там не дюжина. На ветру, на веревочках трепетали разноцветные флажки с молитвами, и всюду сновали обезьянки, кстати, достаточно агрессивные, то и дело пытающиеся что-нибудь стащить, хотя их здесь и так достаточно хорошо подкармливают. Но все же рядом с этой ступой снисходила благодать, и на душе было мирно и празднично! Мы сфотографировались в удачных ракурсах и продолжили свой путь по столице. Куда же без посещения Пашупратинатха, загадочно заявил Гонгарам. Никуда! Поехали тогда…

Мы остановились на улочке, где было очень много нищих. Здесь же стояло множество столов с серебряными монетками. Это для паломников, заметил Гонга, чтобы равномерно потом раздать милостыню, а то никаких бумажных купюр не хватит. Возьмите и обменяйте немного. Мы так и сделали. Дойдя до конца этой колоритной улицы, мы повернули направо, к храму. Вход над воротами венчал… кто бы вы думали? Ну конечно, сам Шива. А огромный бык Нандин мешал хорошо рассмотреть серебряные порталы.

«Нам нельзя дальше, в храм могут пройти только индуисты, – сказал Гонга. – Но давайте походим вокруг, здесь очень интересно. Здесь крематорий… Пойдемте к священной реке Багмати!..» Перед двумя мостами стоял маленький храм-пагода с красивой резьбой по дереву и терракотовой фигуркой Вишну в кирпичной часовне. С мостов можно было наблюдать жизнь у реки. Вверх по течению люди приносили в жертву цветочные венки, пуская их по воде, и совершали ритуальные омовения. На круглых платформах горели костры с телами усопших. «Это для VIP-персон», – сказал нам Гонга. Простых смертных сжигают дальше, к югу, под стальным навесом… Воздух действительно имел специфический запах. Костры горят и днем и ночью. Вдоль реки стоят многочисленные скульптуры богов и Шива-лингам, которому полторы тысячи лет. Там же расположено много маленьких храмов, чьи помещения служат жильем для семей бедняков, которые живут тем, что вылавливают из реки одежду умерших, недогоревшее дерево, золотые зубы и украшения… Вот прямо у нас на глазах мальчишка лет семи выловил на удочку что-то блестящее. «Браслет из золота», – заметил Гонга.

На другом берегу живут святые, их называют садху. Хотя они могут быть и скрытыми попрошайками или просто обманщиками. Но все же среди них много тех, кто действительно ищет просветление, они могут оказывать верующим реальную помощь. А вот злить их нельзя, проклянут. Я позволил себе сфотографироваться с двумя такими персонажами (смотри обложку), сидя рядом, я чувствовал очень необычную их энергетику, в этом действительно что-то есть. Чтоб не разозлить их, я воспользовался обменянными серебряными монетками, они что-то сказали мне на прощание, похлопав меня по плечу…

– Гонга, о чем это они?

– Не беспокойся, Дэн, они тебя благословляют и желают хорошего пути! Тольку тику они тебе, разве что, не поставили.

– Namaste! – сложил я руки перед ними. И пусть это был не Милк-Баба, он тоже живет в Пашупратинатхе. Это йогин, который питается только молоком и практикует мантра-йогу. Он не стрижет волос, и одна его коса имеет длину около двух метров. Он известная личность, и у него много учеников. Но даже благословление от простых садху в Непале нам пригодится.

Мы также прогулялись вдоль длинного ряда маленьких храмов, в каждом из которых находится лингам, сюда приносят подношения: молоко, йогурт и масло.

Лестницы от двух мостов вели к террасе со скамейками, где как в театре можно наблюдать за процессом кремации.

– Чтоб не бояться перехода, – сообщил нам Гонгарам.

– Расскажи нам об этом ритуале поподробнее, Гонга, – попросили мы, рассевшись в этом театре.

Гонга зачарованно начал:

– Индуисты почти всегда кремируют своих мертвых. Только так можно освободить душу и подготовить ее к новому рождению. Кремация должна происходить на берегу реки, которая унесет пепел в Гангу, а все реки Непала впадают в эту священную реку. Кремация происходит вскоре после кончины, и многие приезжают провести свои последние дни именно в Пашупратинатх, если возможно, конечно. Особых приготовлений нет, но обряды могут немного отличаться в зависимости от племени, касты и местных обычаев. Но сама кремация следует всегда по заведенному порядку. Он таков: тело кладут на бамбуковые носилки, прикрывают тканью и несут на берег реки в сопровождении родственников и только мужчин. Женщины скорбят дома. Мужчины омываются в реке, обривают головы наголо и одеваются в белые одежды, которые потом будут носить целый год. Тело раздевают под простыней. Все, что было на человеке в момент смерти, должно быть брошено в реку. Тем временем помощники колют дрова, тело возлагают на костер. Если умерший мужчина, то костер поджигает старший сын, если женщина, то младший, трижды обойдя вокруг тела.

Мне сразу вспомнилась трансляция по советскому телевидению церемония кремации Индиры Ганди, когда погребальный костер матери зажег ее сын, Раджив, правда не младший, а оставшийся на тот момент в живых. В белых одеждах, Раджив Ганди подносит факел к телу убитой охранниками-сикхами матери, а потом еще и подкладывает дрова. Жуть! Мне лет семь было тогда, и это меня очень потрясло…

– Пока костер горит, родственники уходят, а остальное доделывают нанятые помощники. Чтобы полностью сжечь труп, требуется не менее четырех центнеров дров, огромные потери для лесов Непала. Кое-где уже пытаются использовать в крематориях другое топливо, бензин например… – Гонга замолчал. – Ну, понятно вам?

– Да, понятно! Очень интересно.

Меж тем время стремилось к обеду, хотя есть сильно не хотелось от жары и увиденного.

– Тогда поехали еще в один монастырь, нас должны туда пустить. Я покажу вам, как живут монахи, кроме того, в монастыре много лукхорки.

– Чего-чего много? – переспросили мы.

– Ну лукхорки, маленькие такие, у вас тоже есть, – заинтриговал нас Гонга. – А по дороге к монастырю остановимся в старой чайной в Патане, там погуляем и выпьем непальского чая, он очень хорошо утолит жажду, и съедим чапати – вкусные лепешки, вам понравится.

Действительно, чайная оказалась атмосферной, обслуживали местные колоритные жители. Вокруг толпились дети-попрошайки, кто в одиночку, кто с младенцем на руках, подходила девочка лет пяти со странной пузырьковой, без ложного полиморфизма, сыпью на лице и руках, я даже немного шарахнулся от нее, когда она протянула мне руку. «Оспа натуральная», – пронеслось в моей голове, и всплыла в памяти фотография из учебника по инфекционным болезням времен моей учебы на педиатрическом факультете медицинской академии.

– Денег детям-попрошайкам не давать! – скомандовал Гонга, – а то потом отсюда не выйдем, одолеют. Это их родители заставляют так деньги зарабатывать, сами дома сидят, бессовестные, а дети попрошайничают.

Чай – национальный напиток Непала, его варят с молоком и специями. Но мне больше понравился бхоте-чия – шерпский чай. Это соленый чай, в который добавляют ячье масло, вовсе не прогорклое. Этот напиток лучшее, что может быть в горах. Говорят, что на высокогорье он намного вкуснее. Чапати – самые простые лепешки – выпекали при нас, совсем без масла на горячей плите. Подали их с маслом и вареньем из манго от локального производителя «Сагарматха». Правда, было очень вкусно.

Потом мы немного погуляли по Патану – городу-спутнику Катманду. Полюбовались архитектурой, заглянули в королевские купальни, с вычурными стенами с семьюдесятью тантрическими животными, покрутили молитвенные барабаны. И отправились смотреть монастрь и жизнь буддистских монахов…

К монастырю подъехали, когда уже начинались сумерки. Гонга ушел договариваться, чтобы нас впустили, его не было примерно полчаса. Пришел грустный, говорит, что не пустят нас, монахи уже неделю медитируют и почти достигли нирваны, просят не беспокоить.

– Так а лукхорки где, Гена? – спросил Егор. – Не увидим, темно уже.

– А вот они. – Гонга попросил водителя микроавтобуса направить свет фар на огромный баньян у ворот монастыря. Дерево просто облепили милые бурундучки, их было так много, что казалось – ствол баньяна живой и он шевелится. – Вот они, лукхорки, – совсем по-детски стал радоваться Гонга, – у вас в России тоже есть лукхорки.

– Нет, они называются бурундуки, – заспорил Егор.

Видимо, слова «бурундуки» в лексиконе Гонги до сих пор не было, и он заспорил:

– Нет, это лукхорки!

## VII. Кумари

Вчерашний вечер закончился в рок-клубе в Тамеле, мы ели пиццу, пили пиво, слушали местных рок-музыкантов, исполнявших как каверы, так и что-то свое, на непали, было прикольно. Но не обошлось и без рома, поэтому утро было немного в тумане, а завтрак припозднился. Гонга уже как час пил чай на ресепшен, ожидая нас. Sorry!

– Сегодня мы посетим центр Катманду, погуляем в старом королевском дворце, посмотрим на дом Кумари, а затем отправимся в Буднатх – это самая большая ступа в Непале, – проинформировал нас Гонга. – Ну а вечером – отметим твой день рождения, Дэн. Happy birth day! Den! – И показал мне Namaste, подняв руки выше обычного.

Да, сегодня девятнадцатое марта, и мне стукнуло тридцать семь лет. «Прекрасно начинается день! – подумал я. – Никогда бы раньше и представить себе не мог, что в Непале буду праздновать».

– Давайте гулять уже! – начал с этих слов Гонга, когда микроавтобус доставил нас к старому королевскому дворцу. Но сейчас Непал уже не королевство, а президетская республика, а президента смешно зовут Рам Баран! А последний король сложил полномочия в две тысячи восьмом году, звали его Гьярендра Бир Бикрам Шах Дев, он пришел к власти после трагической гибели королевской семьи семью годами ранее, когда в ночь на первое июня в королевском дворце Катманду разыгралась кровавая драма: наследный принц Дипендра во время ужина, за которым собралось все королевское семейство, расстрелял из автомата своего отца, короля Бирендру, мать, брата, сестру и еще троих родственников. После этого принц выстрелил себе в голову. По официальной версии, это произошло, потому что была попытка семьи принудить наследника престола к династическому браку и отказаться от выбранной им самим невесты… Шерше ля фам, как говорится. Стены дворца все это помнят, а следующий король был не столь харизматичен, или времена уже не те? В общем, многовековая монархия Непала пала! Не знаю только, хорошо или плохо это для этой страны. Гонга говорит, что не так и плохо, ему виднее.

Мы начали свою прогулку в сердце старого города с Дурбар Сквера, хотя местные так не говорят, а называют это место, где веками средоточились власть и культура – Хануман-Дхока. Здесь мы купили у местных торговцев дары для подношения богам, цветы и благовония. Я также узнал здесь скульптуру Черного Бхайравы, изображение которого строго глядело на нас в офисе Дипака с тибетской танки на стене над креслом босса. Ярко раскрашенный монолит изображал шестирукое божество в ожерелье из человеческих черепов, топчущее ногами демона. Непальцы верят, что если кто-то солжет перед этой статуей, немедленно истечет кровью. Мы не истекли, а только сфотографировались, возложив дары. Потом пошли возносить свое почтение к Гаруде, а также к священным коровам на площади, коровы и телята лизали наши руки своими влажными языками в ожидании чего-нибудь вкусненького, дождались от нас хлеба… Мы прошлись по внутренним помещениям королевского дворца, вход в который охраняли высоченные, под два метра ростом, непальские гвардейцы, вооруженные старинными винтовками со штыками. Их форму отличали носки лимонного цвета. Забрались на самую высокую деревянную девятиэтажную башню Бастантапур. Ее окна и опоры – удивительные образцы непальской резьбы по дереву, с башни открывается прекрасный вид на приземистый, в общем-то, двух-трехэтажный, из-за сейсмоопасности, город.

Потом переместились уже на площадь Бастантапур, на которой расположен дворец живой богини Кумари. Здание было богато украшено резьбой по дереву и выстроено из насыщенно-красного кирпича. Красный – это цвет Кумари!

Да, Непал – это как другая планета, здесь все не как у нас: другая философия и летоисчисление, время странно опережает московское на два часа и сорок пять минут, флаг двутреугольный, как вымпел, с луной и солнцем, цифры здесь не арабские, а свои; считают в кродах и лакхах, меры весов – ропани и патхи, объем измеряется в манах; и только здесь можно встретить живущую среди людей богиню, девочку Кумари…

Легенда уходит глубоко в века: Таледжу – одна из главных богинь долины Катманду. В Непале верят, что она обитает в теле Кумари. По легенде, она покровительствовала династии Малла. По одной из версий монарх однажды стал приставать к богине, кто-то говорит, что даже совсем бессовестно – она возмутилась и исчезла. Король долго пытался искупить свою вину уговорами и молитвами. В итоге Таледжу пошла на уступки, но согласилась являться королю только в образе маленькой девочки, видимо, чтобы не приставал… С тех пор в Непале выбирают Кумари из детей народа невари и рода Шакья, к которому, кстати, принадлежал сам Будда. А поклоняются ей как буддисты, так и индуисты. Богиня Таледжу вселяется в девочку и живет в ее теле до наступления первой девичьей крови. Претенденток выбирают по гороскопу и тридцати двум признакам совершенства. Среди них – тело, подобное баньяну, бедра как у оленя, грудь как у льва, шея как морская раковина, ресницы как у коровы, голос, напоминающий утку. Есть популярная легенда, по которой претенденткам устраивают тест на смелость, запирая их на ночь в темном храме со ста восемью головами убитых буйволов. Но Гонга говорит, что это миф. С самого детства и до начала менструального цикла Кумари служит своему народу, а после – возвращается к обычной жизни. Жизнь Кумари – это непростое испытание, однако многие девочки, представительницы аристократической касты, мечтают быть удостоенными этого статуса. Прикасаться к Кумари могут только ее родные. Кумари может облачаться лишь в красную одежду и никогда не носит обуви. Боги-то по земле не ходят: в случае надобности ее выносят из дома на специальных носилках. Свою комнату девочка покидает тринадцать раз в год – по случаям больших религиозных праздников.

Поклониться ребенку приходят и простые жители, и первые лица страны. Получить тику от королевской Кумари – хороший знак. Каждый год президент, а раньше король, приходит к Кумари за благословением. Непальцы верят, что она может не только исцелять, но и предвидеть будущее. За тем, как девочка ставит тику президенту, наблюдают всей страной. Если в процессе этого обряда ребенок заплачет – это не к добру.