Татьяна Любимая
Подарок для Градова

Пролог

(кусочек из романа "Подарок для дочери")

– Ка–ать, – голос Киры приобрел заискивающие нотки. Пальчики потянулись к визитке на столе. – Я правильно понимаю, это тот самый Павел Градов, у которого ресторан "Орхидея"? Вы с ним знакомы?

– С Пашкой? Очень хорошо знакомы. Он мой одноклассник.

– Оу! – в глазах Вертинской заблестел хищный огонек. – Катюша, не в службу, а в дружбу – познакомьте нас, а? Я все номера обзвонила, пороги оббила, хочу его сюда заполучить, – Кира кивнула на журнал, – а он шифруется, к менеджеру отправляет. А менеджер у него ни рыба, ни мясо, от рекламы отказывается. Мне бы только поговорить с самим Градовым…

– Я подумаю как вас познакомить. У нас скоро встреча одноклассников, Павел как раз всех собирает в "Орхидее". Кстати! – Катю осеняет. – Можно предложить ему услуги профессионального фотографа.

– Супер, Кать! Отличная идея! Уж я устрою ему фотосессию, не сбежит!

Глава 1. Градов. Подарок Морозовой

Ресторан закрыт на спецобслуживание. В зале собрался весь выпуск – наш класс и два параллельных – всего 53 человека. Девушки, парни. Хотя какие они девушки и парни. Мужики и женщины. В следующем году юбилеи праздновать будем.

Некоторых не узнать – еще не стукнул тридцатник, а уже успели наесть лишние килограммы, отрастить животы, добавить морщинок – опыт, быт, дети, проблемы… Впрочем, что говорить – я вот променял шевелюру на лысину. Говорят мне идет. Зато удобно.

Столы составили в ряд, фоном играет ненавязчивая музыка, заглушаемая звоном вилок и бокалов. Тосты за встречу звучат один за другим.

Поварята мои молодцы, в грязь не ударили – столы ломятся. Обслуживание тоже на высоте – официанты зорко следят за пустой посудой, бутылками и прочей атрибутикой застолья.

Гости довольны.

С рестораном мне повезло – купил действующий. Прежний хозяин не заморачивался развитием, довел ресторан до упадка и с радостью продал мне «Орхидею», исчезнув с горизонта. Небольшой апгрейд, толковый персонал, и вуаля – очень даже неплохо получилось. Посетители пошли толпами.

Изначально я особо не выбирал, в какой бизнес вложить деньги. Поесть люблю, а в своем ресторане поесть особенно приятно, тем более, что я решил бросить корни в родном городе.

За порядком в ресторане следит управляющий, я – за ним и цифрами, и все, в общем–то, довольны.

Обхожу каждого из одноклассников, здороваюсь с теми, кого пропустил, перекидываемся парой фраз. Многие остались такими же, какими я их запомнил с выпускного, только повзрослели. У Илюхи, знаю, пара магазинов оргтехники, Антон в таможне, Виктория и вот та дамочка, из параллельного класса, забыл как зовут, работают в школе. Анька, наша отличница, продавец в супермаркете.

Морозовой жаль нет, но оно и понятно – такая страсть у нее с Полежаевым, аж завидно. И чего это я раньше на Катьку внимание не обратил?

– Девчонки, я к вам, – ставлю стул между Ксюшкой и Дашкой, прерывая обычный женский треп о детях – мамаши ведь. – Катюху сегодня не ждем, да?

– Не ждем. У нее семейные обстоятельства, – преображается Макарская–Каретникова.

Сто пудов Ксения ко мне неровно дышит. Стоило мне присесть рядом, как глазки вспыхнули, щеки зарумянились, а великолепная троечка, куда приклеился взгляд, провокационно поднялась и опустилась, вызвав в моем рту обильное слюноотделение.

– Знаю–знаю я эти ее семейные обстоятельства, – непроизвольно сглотнул. – Мне из–за них пришлось самолет сегодня задерживать.

Не сложно делать добрые дела, имея хорошие связи, так что притормозить рейс не составило труда.

– Мне Катька рассказывала! Скажи, Градов, ты на нее запал, да? Не каждый посторонний мужик будет просто так самолеты останавливать.

– Ровно дышу, Ксюша, ровно, – глаз радуется от кокетливых колыханий полушарий одноклассницы. – Не люблю просто, когда влюбленные сопли жуют.

– Пашка, ты неподражаем, – заметив реакцию, льнет к плечу Ксения. – Хотела бы я, чтобы из–за меня самолет задерживали… – грудь, оказавшаяся совсем близко, снова всколыхнулась вверх и опустилась вниз. – Ух, какой ты… большой! – Каретникова жмякает пальчиками бицепсы. – Если бы я была не замужем…

А сама в глаза заглядывает – понимаю ли я ее намеки. Еще как понимаю. Но!

«Замужем», «муж» – отрезвляет лучше ледяного душа. Что–то рядом с прекрасным созданием природы я забылся.

– Вот именно, Ксюша, если бы, – меняю позу, аккуратно освобождаясь от женщины. – Меня с детства учили, что чужое брать нельзя, поэтому увы, замужние для меня табу. И я помню взгляд твоего мужа. Влад, кажется? – ухмыляюсь. – Он меня чуть как таракана не раздавил.

– Да ты что? – Дарья перетянула мое внимание на себя. Она свое не менее выдающееся достоинство спрятала под глухой блузкой. – Влад? Тебя?

Видимо, габариты Влада и мои в хорошенькой головке Дашки не сошлись размерами.

Зато тень, набежавшая на лицо Каретниковой, внезапно приносит мне моральное удовлетворение. Хочешь грешить, женщина с обручальным кольцом на пальце и со штампом в паспорте, греши, но не со мной. И никакие глубокие декольте не изменят моим принципам. Хотя бы потому, что женщины, имеющие мужа, но при этом заглядывающие на других мужиков, вызывают у меня стойкое отвращение. Сказывается собственный опыт – застукал супругу с другим и все, как отрезало. Поэтому только свободные, проверенные.

– Пашка, – Ксюхины пальцы обхватывают мое предплечье, – а ты знаешь, мы в десятом на тебя спорили с Светкой из «В» класса. Жаль, ее сегодня нет, она бы тебе рассказала, что мы только не делали, чтобы привлечь твое внимание.

– Какое счастье, что Светки из «В» класса нет, – со всей искренностью шучу. – За это надо выпить!

Слушать истории, как очередные невзрачные девчонки подсовывали конфеты, записки или делали привороты, то еще удовольствие. Хотя надо отдать должное, некоторые гадкие утенки превратились в прекрасных лебедей. Ксения и Катерина тому подтверждение. Даже Дашка похорошела.

Освобождаю себя из капкана женщины, наливая шампанское Ксюше и Дарье с верхом, затем себе.

Краем глаза цепляюсь за женскую фигуру по ту сторону стола. Почему–то она не сидит за столом как все, а плавно передвигается по залу. Блондинка. Незнакомая. В красном платье и с фотоаппаратом в руках.

– Девчата, слушайте, интересная дамочка, – внимательно слежу за незнакомкой. – Не из наших, верно? Я бы такую цыпочку ни за что не пропустил. Не знаете, кто такая?

Ксения оборачивается.

– Знаю. Мы же вместе пришли.

– Да? Извиняй, этот момент я пропустил.

Соседка взмахивает рукой блондинке, та в ответ улыбается уголком губ и подносит к лицу фотоаппарат. Девчонки прилипли ко мне с двух сторон. Девушка щелкает нас троих.

– Кто она?

– Кира Вертинская… фотограф.

– А–а, это тот самый подарок Морозовой?

– Подарок? Ну да.

Такие подарки мне нравятся. Как раз в моем вкусе. Пшеничного цвета волнистые локоны переливаются мягким блеском; облегающее тонкую фигуру красное платье длиной чуть выше колен, изумительно стройные ноги, черные туфли на шпильке и с красной подошвой концентрируют всю кровь тела в паху.

Кошка. Светлая, грациозная кошка.

– Хороша, – вырывается само. – Я б ее…

Ее я хочу больше, чем заглянуть в самую глубину декольте Каретниковой.

Заворожено наблюдаю, как пальчики с красным маникюром нажимают кнопку на фотоаппарате. Обручалки нет. В голове рождаются кадры, как эти пальчики касаются моей обнаженной груди, скользят по мышцам вниз…

Ласкают…

Острыми когтями впиваются в спину, когда я толчком врываюсь в нее…

Живо представляю звуки, вырывающиеся из этого прелестного ротика, подчеркнутого красной помадой.

А–а–абажаю красный цвет!

– Ничего особенного, – обиженно бурчит Каретникова. Поднимает бокал и, не дожидаясь компании и тоста, выпивает.

Ничего особенного, а у меня болезненный стояк на незнакомку.

Отлично. Просто отлично. Кругом полсотни полупьяных людей, а я поплыл от незнакомки в красном.

Залпом выпиваю бокал охлажденного шампанского. Надо бы сбросить напряжение, бррр, наваждение.

Глава 2. Градов. Пора знакомиться

Поднимаюсь со своего места, уверенно двигаюсь к «подарку». Чем ближе подхожу, тем отчетливее вижу, как удивленно расширяются глаза, порхают черные ресницы, чуть приоткрываются алые губы. Оглядывается проверить, к кому я направляюсь. Да–да, девушка в красном, я к тебе.

Напрягаю грудные мышцы. Зацени. Я в прекрасной форме и знаю, какое впечатление произвожу на дамочек. Ни одна не пожалела после удостоенного ей внимания.

Фотоаппарат опускается, пальцы зажимают его до белизны. Заволновалась.

– Девушка, пойдемте к нам за стол, выпьем шампанского, – обаятельно улыбаюсь. – Мне сказали, вы Кира, да?

Пахнет – обалдеть. Духи едва уловимые, чертовски вкусные.

– Да, – угадываю по губам.

– А я Павел. Так что насчет шампанского?

– Мне нельзя, Павел, я на работе, – извиняющееся улыбается и пятится от меня на безопасное расстояние. Странная.

– Во–первых, вы на МОЕЙ работе, – наступаю. – А во–вторых, думаю, вы уже достаточно нащелкали, я видел. Пойдемте за стол, я настаиваю.

– Пахан… Град… – нас бесцеремонно прерывают. С досадой успеваю заметить метнувшееся в сторону красное пятно.

На плечо мне ложится тяжелая рука Федора. Точнее Женьки Федорова. Этот кабан толще и шире меня на добрую треть, но ростом ниже на целую голову. Выпирающее пузо так и кричит «отойди–подвинься».

– Ты такой крутой перец… ик… – язык еле ворочается. – Я хотел сказать, ты молодец, что нас всех собрал. Ресторан супер. Он реально твой, да?

– Реально, – ищу глазами Киру и не нахожу в зале.

– Круто… а как ты его так, а? – описывает рукой круг в воздухе.

– Потом расскажу, Жек, – ищу пути отступления, упорно выискивая свой классно упакованный в красное подарок.

– Слушай, а давай споем, а? – Федор, вцепившись мне в плечо для опоры, шатается вместе с ливером.

Я помню, в школе он пел и неплохо.

– Не сейчас, Жека.

Мне не нравится, что я не вижу свой подарок. Неужели испугалась и сбежала? Я же вроде ничего ей не сделал.

– Давай тогда выпьем, – не отстает пузан.

– Окей, давай, иди разливай, – разворачиваю Федора к столу.

Тот послушно несет к столу девятимесячное пузо, не оглядываясь, а я – в другую сторону. Где же ты, девушка в красном?

Во мне взыграл охотничий инстинкт догнать беглянку и все–таки претворить в жизнь эротичные картинки.

Входная дверь заперта изнутри. Сбежала бы отсюда – вход был бы открыт, а он заперт. Значит, убежала в другую сторону.

Иду в служебку. Здесь либо направо – на кухню, либо налево – там административная часть. И там, и там есть запасные выходы, но на кухне работники. Посторонних на свою территорию не пустят.

Сворачиваю налево. В этой части царит тишина и полумрак. Музыку из зала почти не слышно.

Иду по коридору. Шаги заглушает ковровое покрытие.

А вот и беглянка. Странно, что она делает возле моего кабинета? Прислонилась боком к двери, меня не видит и не слышит.

Подхожу близко, очень близко. Чувствую аромат тех самых духов и слышу… Да ну нахрен!

Она что, пытается вскрыть замок?

– Клац! – клацаю зубами возле уха нахалки.

Кира подпрыгивает, медленно оборачивается. Вжимается в дверь. На пол падает согнутая шпилька.

– Ой, а я туалет искала… – невинно хлопает ресницами. Холмики под тканью ходят ходуном от участившегося дыхания. Фотоаппарат на ремешке вместе с грудью приходит в движение.

Кладу руки по обе стороны от ее головы, нависаю сверху.

– А мы туалеты на замок не запираем.

Сверлим несколько секунд друг друга глазами. Они у нее глубокие, темно–зеленые. Засасывают, как трясина на болоте. Меня ведет от запаха этой женщины и близости красных губ. Таких манящих, несомненно сладких и мягких.

– В моем кабинете есть туалет, кошка, – произношу негромко.

В ее темной зелени вспыхивает паника.

Опускаю руку в карман, нащупываю ключи. Кира, увидев просвет сбоку, оценила обстановку. Слинять решила? Не получится.

Прижимаю ее второй рукой к себе за талию, пока первой открываю замок.

Шипит недовольно:

– Что вы делаете? Отпустите.

– Ага. Щас.

Вталкиваю ее внутрь. Захлопываю дверь и запираю замок. Все это время она прижата к моему телу и мне чертовски мешает и этот сраный фотоаппарат между нами, и ее красное платье, а еще мои пиджак, рубаха и штаны. Трусы так вообще лишний предмет!

– Что ты хотела найти в моем кабинете, кошка? – веду носом по ее охрененно мягким волосам. Заставляю ее пятится назад в нужном мне направлении до тех пор, пока она не упирается бедром о мой рабочий стол. – Проси сейчас, пока я добренький.

– Н–ничего.

Кошка, задрав голову, следит за мной. Зрачки расширены, бегают по лицу, словно на нем ищут лазейку или слабое место. Руками упирается в грудь.

– Вре–ешь!

Ее запах усиливается. Желание обладать ею здесь и сейчас – тоже. В голове взрываются салюты из пузырьков шампанского, отключая стопы и другие предупреждения, оставляя голые инстинкты.

Наклоняюсь ниже, чтобы поцеловать, отворачивается. Фиксирую лицо за подбородок и впиваюсь в алые губы. О да! Мягкие! Сладкие!

Языком пытаюсь разжать зубки. Сопротивление бесполезно, детка! Сдавайся!

Жестче мну ее губы, усиливаю напор на преграду из зубов.

Упирается ладошками в грудь, мычит, но через минуту сдается.

Закрыв глаза, впускает мой язык в свой рот, позволяет пить свою сладость. И даже отвечает! Не знаю, от чего я пьянею больше – от действия вина или этой женщины, что стонет мне в рот, сплетая свой язык с моим. Фиксирую ее за затылок, углубляюсь в ее рот, не оставляя просвета между нами.

Отрываюсь лишь на секунду глотнуть воздуха. Он нам обоим нужен.

Рывком снимаю чертов фотоаппарат с ее шеи, откидываю в сторону кресла и снова впиваюсь в охрененный рот, заметив лишь один взмах ресниц.

Ладонями скольжу с талии до бедер и ниже, до кромки платья. Задираю его до талии. Кира недовольно мычит мне в губы, хочет отстраниться, вырваться. Получаю тычок кулаком в грудь.

Кошка, так ты еще больше будишь во мне зверя!

Пальцами впиваюсь в упругие ягодицы, прижимаю к себе. Чувствуешь, детка, как я на тебя реагирую?

Языком трахаю ее в рот, пока не получаю в ответ томный стон. Завелась. Так–то лучше, девочка.

Не глядя, смахиваю со стола барахло. Подхватив девчонку, усаживаю ее на стол, вклиниваюсь между ног. Ворот пиджака тянет – кошка вцепилась в него двумя руками как за спасательный круг, заваливаясь от моего напора назад. Берет инициативу с поцелуем на себя, обхватывает шею руками, елозит нетерпеливо бедрами по столу.

– Секунду, милая, – выдыхаю ей в губы.

Отстраняюсь, чтобы дотянуться до выдвижного ящика. Нащупываю презик. Мысленно хвалю себя за предусмотрительность.

Глаз с девчонки не свожу. Есть опасение, что моргну, а она сбежит. Но нет. Кошка тоже следит за мной. Нижняя губа закушена, взгляд с поволокой, помада размазана по щекам. Красавица! Растрепанная, со сбитым глубоким дыханием, опираясь на локти и с задранным до талии платьем, в красных кружевных трусиках, эта женщина шикарно выглядит на моем столе.

Бросив квадратик защиты рядом, снова занимаю свое место между ее ног. Целуемся как в последний раз в жизни. Башню рвет, трусы тоже.

Проворные пальчики стаскивают с меня пиджак, путаются в пуговицах рубахи. Помогаю кошке – через голову снимаю с себя рубаху, отшвыриваю в сторону.

Пальцы четырех рук никак не совладают с пряжкой на брюках. Дергаю, психуя. Наконец штаны падают на пол, боксеры туда же. Спеша, натягиваю резинку. Зарываюсь пальцами в роскошные волосы, притягиваю кошку за затылок себе, врываюсь языком в сладкий открытый ротик. Другой рукой скольжу промеж ног. Девчонка со стоном дергается, едва я задеваю чувствительное местечко. Кружевные трусики мокрые.

Не могу больше.

Отодвигаю влажную ткань в сторону, под тихий выкрик из горла девчонки толчком врываюсь в нее.

Пиздец, кайф какой!

Глава 3. Градов. Повторим?

Прижимаю к себе затихшую птичку. Временно оглушен и контужен. Из всего слышимого – только бешеный стук в груди – мой и ее.

Дарю несколько легких поцелуев Кире. Последний – в губы.

– Ты чудо, кошка!

Скольжу пальцами по шее вниз. Жаль, не удалось визуально заценить грудь, только тактильно. Двоечка у нее на сто баллов из ста. Прелестная двоечка.

Сгибаюсь за боксерами и брюками. Надеваю их одновременно, выпрямляясь. Воздух в кабинете жаркий, пахнет сексом. Охренительным сексом. Взмокшую кожу на спине щиплет, все–таки расцарапала. Горячая штучка.

– Гад! – щеку обжигает смачная пощечина. Неожиданно.

– Сучка! – скалясь, застегиваю пряжку ремня. Мне ее пощечина – что слону дробина, но обидно, да. Не заслужил. – Еще скажи, что тебе не понравилось.

– Нет! – взвизгивает. – Я симулировала!

– Вруша ты, кошка, – рыча, резко нависаю над ней. Красивая, пипец просто, хоть и злая. Взглядом могла бы – четвертовала. – Со мной не симулируют, а получают наслаждение. И ты его получила.

Задыхаясь, краснеет. Ага, вспомнила, как сотрясались стены от ее крика.

– Самовлюбленный индюк! – выставляет вперед руку с зажатой в кулаке красной тряпицей. – Маньяк!

– Психопатка! Это мое! – вырываю у нее кружевные трусики, засовываю в карман. Когда я их сорвал с нее? Не помню.

Иду в сортир. Оставляю дверь распахнутой, чтобы держать дамочку в поле зрения. Смотрю на себя в зеркало. Морда в помаде. На щеке – розовый след от пощечины.

– Придурок, фетишист, гад! – выплевывает в мою сторону, ладонями расправляя на бедрах мятое платье. – Маньяк!

– Ты повторяешься, кошка, – стираю салфеткой помаду. В остальном – красавчик. Холеный, удовлетворенный.

– Ненавижу!

От нее искрит так, будто между нами стоит вековая вражда, а не секс, что закончился минутой ранее.

– Позволь напомнить, кошка, – в два шага оказываюсь возле дерзкой, – ты сама рвалась в этот кабинет. Вот мне интересно – зачем? М?

– А ты этим воспользовался, да? – храбро задрала вверх подбородок. – Очень умно!

Препираться с ней не хочу. В теле приятная истома после снятия напряжения. Вместо выяснения, кто кого спровоцировал, у меня сейчас только одно желание – лечь горизонтально с этой пластичной киской под боком и помурлыкать в унисон. Сделать еще три–четыре захода. В разных позах и плоскостях. А может, Кира этого и добивается?

– Повторим? – вздергиваю бровь.

– Да пошел ты!

Взмахивает головой, отчего пшеничные локоны хлещут меня по лицу, разворачивается и идет к двери. Бедра, обтянутые красным, плавно виляют из стороны в сторону. Настолько грациозно наклоняется к креслу, забирает фотоаппарат, что у меня опять стояк. А она ведь еще и без трусиков!

– Кошка! Подумай! – предупреждающе рычу в след.

Средний пальчик с алым ноготком указывает мне направление движения.

– Кира!

Не оборачиваясь, выходит, от души хлопнув за собой дверь. Ухмыляюсь, втыкая в дверное полотно некоторое время. Хороша девка.

Черт, допросить же хотел. Забыл.

Поднимаю с пола рубашку. Пиджак вешаю на спинку кресла, рубашку неторопливо застегиваю.

Сажусь в кресло. Кручусь полукругом, задумчиво стучу пальцами друг о друга. Что же ты хотела здесь, кошка? Украсть, подбросить?

Наклоняюсь под стол, осматриваю нижнюю поверхность, вдруг там жучок? Но нет, ничего не вижу. Не успела, передумала, забыла? Или я загоняюсь, и она просто очередная фанатка, что любым способом попыталась проникнуть на мою личную территорию? Была у меня парочка таких ушлых девиц в прошлом, потому и завел привычку запирать кабинет.

Требовательный стук в дверь дает надежду, что Кира вернулась. Нацепив маску безразличия, громко разрешаю:

– Войдите!

Скрываю разочарование за дружеской улыбкой. В кабинет просачивается пьяная Каретникова.

– Ксения, ты чего?

– Па–ша, – дамочка, по ее мнению красиво, на деле – раскоординировано шатаясь, шагает до стола. – А что это у тебя не прибрано, а? – оглядывает бардак на полу. – Хочешь, – упирается руками о стол, подается вперед вместе с вырезом. Уже невпечатляющая троечка вот–вот вывалится из корсета, – я у тебя тут приберусь?

– Ксюша, ты зачем пришла? – бывшая одноклассница назойливостью раздражает. Думаю, Влад не обидится, если я его жене вызову такси.

– А пойдем потанцуем? Ты ушел, там такой тухляк, – машет в сторону выхода.

– Ну, пойдем.

Может быть, Кира еще фотографирует.

Ксюха виснет у меня на предплечье, пока идем по служебному коридору. Ножки у девушки подворачиваются на каблуках, приходится поддерживать.

– Пашка, я тебя в школе так любила… – признается одноклассница. – И ты знаешь, я думала все прошло, а увидела тебя у Катьки дома… И сегодня… Ты такой… Паш…

Вот это мне совсем не нравится.

– Ксюша, – останавливаюсь. Взяв за плечи Каретникову, прислоняю ее к стене, чтоб не падала, но кажется, сила притяжения ее шикарной груди действует против меня. Ксюха липнет ко мне. Задрав голову, тянется к губам. Удерживаю ее за плечи на безопасном расстоянии от себя. – Завязывай, слышишь? Ты выпила, тебя несет не в ту степь. Завтра будешь винить себя за эту сцену, поверь, я знаю. Ты классная девчонка, Ксюх, у тебя есть муж и сын. Я тебе такси сейчас вызову.

– Хи–хи, – губы кривятся в пьяной ухмылке. – Ты хочешь сказать, мне надо вернуться в семью?

– Вот именно. А мы с тобой друзья. Помнишь? – Ксюха зажмуривается. – Не забывай об этом, окей? Пойдем, однокашники нас потеряли, еще подумают чего.

– Тебе какая разница, что они подумают? – обиженно заявляет.

– Мне – никакой, за тебя переживаю.

– Какой ты правильный… Аж противно.

Лучше пусть будет противно, чем вот это вот все.

Перед выходом в зал торможу.

– Ксюш, ты когда ко мне шла, случайно не видела мой подарок?

– Какой?

– Киру. Фотографа.

– А–а… ушла. Сказала, дела срочные.

Жаль. Очень жаль.

Глава 4. Градов. Стойкая девчонка

Горло болезненно першит. Федоров, сука, на ночь превратил ресторан в караоке–бар. Песни орали под неизвестно откуда взявшуюся фонограмму всю ночь. Хорошо еще, мужским составом. Девчонок благополучно рассовали по такси, даже тех, кто упорно хотел остаться. Своих ребят тоже отпустил, чтобы вдруг не додумались нас на телефоны поснимать и в инет выложить. Знаю я их. Только дай повод постебаться над начальством.

– М–м, гадство, – стону, медленно расправляя затекшее тело. Даю себе зарок больше не спать на диванчике в кабинете, нафиг–нафиг мне такое издевательство над собой.

Принять горизонтальное положение та еще боевая задача. А вставать надо. За дверью шебуршат уборщица и официанты, скоро открываться, а после вчерашнего в зале работы непочатый край. Не вечер встречи выпускников, а вечер «нагадь в приличном месте».

Не, так–то хорошо посидели. Душевно. Можно будет повторить через годик–другой.

Кое–как разминаю плечи, делаю руками мельницу, растягиваю шейные позвонки во все стороны. Умываюсь. Иметь собственный санузел в кабинете это супер.

Мятую рубашку благополучно прячу под пиджак. Теперь можно и в люди выходить.

– Кофе, Павел Юрьевич, аспирин? – сочувствующе–издевательски спрашивает Ренат, бариста.

– Кофе давай. Покрепче.

Пока мне готовится напиток, окидываю придирчивым взглядом зал, ищу следы нашего вчерашнего празднества. А молодцы мои ребята. Все чисто, столы и стулья на местах, картины и светильники целехоньки, чистые скатерти, полные солонки. Даже запах выветрился.

– Готово.

Передо мной появляется парящая вкусным ароматом чашка. Смакуя, пью. Сквозь раскалывающую пополам головную боль даже чувствую некое подобие удовольствия от напитка.

Нет, работать сегодня сил нет. Надо ехать домой, отсыпаться.

– Дай–ка мне вон ту, со звездочками, – указываю Ренату на бутылку коньяка у него за спиной. – И такси мне вызови.

– Момент, – исполняет бармен.

Забираю бутылку, хлопаю себя по карманам, проверяю наличие ключей и телефона. Пальцы в кармане натыкаются на тряпицу. Вытаскиваю маленький комок красного кружева. А–а–а, кошка–а! Подарок мой изумительный. Вспоминаю девицу в красном платье. Вот она бы меня сейчас здорово полечила!

Прячу трофей обратно, пока не спалился перед подчиненными.

– Все, меня сегодня нет, завтра – как получится, – предупреждаю Рената. Пусть расслабятся без начальства денек.

Похмелье, мать его за ногу, превратило меня в овоща. Это ж надо было так нажраться с пацанами. До утра с ними печень убивал. Слава богу, я жив и печень напряжно, но работает. Клянусь, больше не пью и не пою! Ну если только иногда и немного.

А, черт, Морозову на свадьбу почти уговорил, грех не отметить. Ладно, лечимся сейчас и соблюдаем диету до дня Икс. Кошку снова увижу, соблазню как вчера, м–м!

В промежутках между лекарством от похмелья и сном вчерашняя интрижка с моим подарком вспоминается приятным десертом – мало было, но очень вкусно.

День второй.

Могла бы и позвонить, найти предлог увидеться, трусики, например, забрать. Я бы невзначай настоял на повторении. Уверен, она была бы не против. Можно предоставить ей инициативу извиниться за пощечину. Губы свои суперские использовать по назначению.

От представшей картинки непроизвольно закатываю глаза. Боец в штанах готов к марш–броску в поисках кошки. Вах! Держись, Павел Юрьевич, держись!

День третий. Стойкая девчонка. Вредная. Хочет, чтобы я сам за ней побегал? Вот еще. Никогда ни за кем не бегал и не собираюсь.

Сучка.

Обычно, начиная со второго дня, телефон назойливо жужжит. Дамочки, поскакав на моем члене, желают многократного повторения. А тут, после одной горячей когтистой, молчок. Будто и не было. Я уж грешным делом начал думать, что кошка привиделась мне спьяну, но еще саднящие следы на спине говорят – была. Было. А еще трофей, как талисман, в кармане таскаю. Реально фетишистом стал.

– И че это мы не звоним, а? Кира, Кирочка, кошечка моя, – вместо того, чтобы выкинуть случайную партнершу из памяти и заняться неотложными ресторанными делами, третий день втыкаю в молчащий экран телефона.

Отмазка, что кошка не знает номера, не прокатит. У Морозовой могла бы взять, на худой конец.

Кире либо реально не понравилось, в чем я сильно сомневаюсь, либо у нее на это есть серьезные причины. И эти причины мне вдруг до зуда в печенках хочется выяснить. Поняв, что к концу третьего дня весточки от Киры не дождусь, решаю, что пора мне самому напомнить ей о себе. Например, потребовать фотографии с вечера встречи. Имею право видеть запечатленные фейсы одноклассников. Они мне дороги как память.

Но сначала нужна информация.

Набираю Островского.

– Здарова, Никитос. Как сам?

– Привет, норм, – слышу в ответ деловой голос друга и по приятному стечению обстоятельств – частного детектива. Совсем недавно он рыл инфу на Вербина, бывшего мужа Морозовой. – Кого на сей раз пробиваем?

– Ахаха, молоток. Тебя не проведешь. Мысли на расстоянии читать научился.

– Так ты звонишь мне только по одной причине, – отвечает весело.

– Все–все, теперь буду мучаться угрызениями совести. Ты же знаешь, друг, я в долгу не останусь.

– Так ты еще с прошлым не рассчитался.

– Сплюсуем.

– Ладно, говори уже под кого роем.

– Меня интересует некая Кира Вертинская.

– Кира? – Никита неслабо удивился.

– Знаком? – прочищаю горло.

Глава 5. Градов. А кто у нас Кира?

Что это со мной? Уже не ревную ли я?

Какого хрена кошку знают все, кроме меня? Никитос так вообще удивился, будто я о его жене спросил.

– Кто ж не знает главного редактора рекламного журнала?

– Главного редактора рекламного журнала? – повторяю как попугай.

Походу, только я, лох, отстал от жизни и не знаю элементарного.

– Ну да. «Территория выбора». Не видел, что ли? Везде лежат – торговые центры, развлекательные, бутики, кафе, заправки…

Взгляд сместился на урну в углу. Сколько я этих журналов туда позакидывал, не открывая. Сколько раз Дениску, пиар–менеджера, бортанул с предложением разместить рекламу в печати. Зачем «Орхидее» реклама, если народ за неделю столики заказывает? На торжества запись на два месяца вперед ведется. Слава богу, поминки не проводим.

– Видел. Не думал, что он ее.

– Ага, ее. Так что, копнуть поглубже дамочку?

– Давай.

Минут десять как закончил разговор с Островским. Задумчиво кручусь в кресле, постукивая телефоном по столу.

Кира и главный редактор. А Морозова мне ее представила как фотографа. И Каретникова тоже Почему? Надо спросить.

Выбирая, кого пытать – Катерину или Ксению, останавливаюсь на Морозовой. Катюха хотя бы в штаны не лезет. К тому же надо узнать, на какое число ресторан бронировать на ее свадьбу с Полежаевым и решить, наконец, вопрос с кондитером.

Привычно хлопаю себя по карманам, проверяю все ли важное взял с собой. Красные трусики там прописались.

Покидаю кабинет.

– Дэн, – торможу у бара, где помощничек ошивается каждую свободную минуту, точит лясы с официантками, за что пару раз получал от меня нагоняй. – Назначай встречу с «Территорией выбора», – смотрю на наручные часы, – завтра в четыре в самый раз.

– Понял, – округлил глаза Михаркин.

После моего категоричного «нет, нам реклама не нужна» в предыдущие разы сейчас я его удивил.

Через полчаса с трудом нахожу место возле Карамельки. В кондитерской полно народу. У них хоть иногда бывает затишье?

Знакомая девушка на кассе зашивается, консультанты с вымученными улыбками общаются с покупателями.

Вежливо расталкиваю людей в очереди, добираясь до симпатяшки с кудряшками. Если мне не изменяет память, ее зовут Дина.

Возле кассы разворачиваюсь к народу, закрывая ее широкой спиной.

– Я только спросить, – улыбаюсь во весь рот, усмиряя недовольно загудевшую толпу. Возвращаюсь к Дине. – Здравствуйте, Дина. Вы как всегда обворожительны.

Девушка пучит на меня глаза и не особо рада видеть. Кажется, она мне звонила, а я не вспомнил кто она и откуда. Обиделась.

– Начальница ваша у себя? – стреляю взглядом в сторону служебного помещения.

– В цехе. У нее заказ, – поджимает губки.

– Окей, я подожду.

Остаюсь на месте, только чуть подвинулся в сторону, пропустив бабульку из очереди к оплате. Сложив руки на груди, стою рядом с кассой, одаривая покупательниц очаровательной улыбкой. Зато Дина нервничает, сбивается, наконец, подзывает к себе девушку–консультанта, что–то ей шепчет на ухо. Та зыркает на меня и исчезает из зала. Думаю, пошла за директором.

И верно.

Через несколько минут появляется Морозова и машет мне, чтобы шел за ней.

– Паша, Паша, заведи привычку звонить заранее, – с улыбкой журит меня Катерина еще в коридоре служебного помещения. – Тебе повезло, что я тут.

– А тебя здесь могло не быть? – открываю ей дверь в уже знакомый кабинет, пропускаю вперед. Жаль, полапать как раньше Катьку не получится, она теперь чужая женщина.

– Конечно! – еще шире улыбается Морозова. – У меня внезапно появился муж и еще один ребенок, я все время хочу быть рядом с ними. В этом есть твоя огромная заслуга, Паш, ты не представляешь как я тебе благодарна за все.

Катюха с последней нашей встречи сильно изменилась. Стала улыбчивее, светлее, счастливее. Вот что значит секс животворящий, брр, мужик правильно подобранный делает с женщиной.

– Если тебе не хватает времени на семью, могу помочь. Хочешь, выкуплю у тебя Карамельку? – усаживаюсь на диванчик. – Будешь домохозяйкой 24 на 7. А что, отличная идея! Тебя разгружу, ресторан обеспечу десертами.

– Ну нет! Никаких выкуплю! Мы с тобой договаривались только на одного кондитера! Кстати, есть желающие. Можешь протестировать и выбрать.

– Окей, протестирую, выберу. В понедельник. А сейчас я по другому делу.

– Вот как? – красиво изогнутые брови поползли вверх.

– Во–первых, хочу напомнить о твоей свадьбе у меня в ресторане. Вы же не передумали жениться? – Катя отрицательно машет. – Мне нужна дата, сама понимаешь.

– Мы с Глебом как раз завтра собираемся подать заявление. Медлить не будем, потому что нам надо срочно усыновить Костю.

– Костю?

– Да, мальчика из детдома.

– Оу, как у вас все серьезно! Молодцы, хвалю! Когда ты сказала про еще одного ребенка, я подумал, что ты беременна. Удивился, когда успели.

– Нет, как раз с этим мы решили не торопиться.

– Ладушки, значит, завтра жду дату. Так, и второй вопрос к тебе, Катерина, – внимательно слежу за реакцией Морозовой. – Вертинская тебе уже скинула фотографии с вечера встречи?

– Кира? Да, но мы договаривались, что она и тебе тоже их скинет.

– Нету. И не позвонила, и не написала, и не скинула фото. Кстати, мне интересно, почему мне сразу не сказали, что она владелица «Территории»? Все в голос твердили «фотограф, фотограф», а я не люблю, когда мне врут или у людей какие–то тайны от меня.

– Кира сама попросила.

Теперь мои брови поползли вверх.

– Поясни.

– Кира сказала, что никак не может с тобой встретиться, чтобы обсудить вопрос сотрудничества. Твой менеджер отказывается тоже. Вот она и попросила ее с тобой познакомить под видом фотографа.

Катерина со мной честна аки ангел. Все выложила как на духу.

– Что–то не так? Вы не познакомились?

– Познакомились. – Задумчиво постукиваю пальцами по подлокотнику. Еще как познакомились! – Телефончик ее дашь? А то я потерял.

Морозова протянула мне визитку. На темно–красном фоне тисненные золотом буквы:

«Кира Вертинская

Рекламное агентство «Территория выбора»

Главный редактор».

Адрес и координаты редакции.

Ну все, Кира Вертинская, теперь я буду котом, а ты мышкой. Я объявляю на тебя охоту.

Глава 6. Кира. План провален!

Щеки горят уже четвертый день. Сердце трепыхается при каждом звонке, окрике моего имени коллег или стуке дверей. Мне все время кажется, что он придет, позвонит или как–то еще обозначит свое присутствие в поле видимости. И мне страшно!

Мне страшно, что все может повториться.

И мне снова понравится!

Как?! Как я могла допустить такое? Я, Кира Вертинская, уважаемый человек в городе, главный редактор крутого журнала, бизнесвумен с практически безупречной репутацией!

Как забыть тот вечер, как расчувствовать?

Если плотняком не забивать голову работой, то мысли снова и снова возвращаются в тот день.

План был прост – привлечь внимание заочно известного мне до того момента Градова, познакомиться, договориться о встрече, встретиться. Заключить долгосрочный договор и разместить, наконец, на страницах «Территории» рекламу «Орхидеи».

Закрыть мой личный гештальт со списком вип–клиентов. Доказать в очередной раз себе и Эду, что я могу сама, без помощи покровителя, завоевать верхнюю ступеньку рейтинга рекламных агентств. До нее осталось всего пару шагов, а с Градовым всего полшага.

Но что–то пошло не так.

К своему ужасу и приличному опыту делового общения с разными мужчинами, я не ожидала, что новый владелец «Орхидеи» такой… фактурный. Прежний был обычным мужчиной предпенсионного возраста, жадным и скользким. Довелось мне с ним пообщаться лично и безрезультатно. Он не считал нужным пиарить свой ресторан, не стремился к продвижению и завоеванию пусть не «Мишленовских», но хоть каких–нибудь звезд, не прислушивался ни к жалобам посетителей на невкусную еду, ни к персоналу . Ресторан угасал на глазах. Ровно до того момента, пока у него не сменился управленец.

Новая метла метет по–новому, и наконец–то в городе появилась еще одна достопримечательность – ресторан «Орхидея» – место, посетить которое мечтали все горожане и с удовольствием отмечали там мелкие и крупные события, личные или корпоративные.

Сейчас «Орхидею» не узнать. Современный ремонт, вышколенные официанты, кухня на высоте. Без пафоса, заоблачных цен, взгляда с высока. И очень похоже на самого Градова – красиво, стильно, уютно. На расстоянии и в объектив фотоаппарата интересно было за ним наблюдать. Молодой, смуглый, обаятельный, атлетического сложения. Одна улыбка чего стоит – глаз не отвести. Эх, его самого мне бы в журнал, он бы круче Глеба смотрелся.

Размечтавшись, растерялась, когда сам Градов подошел ко мне и предложил выпить с ним шампанского. В непозволительной близости он оказался очень крупным и опасным. Ощутила себя козявкой рядом со скалой. Массивной такой скалой, исполинской, с ног до головы напичканной тестостероном.

Все, что хотела с ним обсудить, вылетело из головы. Припасенные аргументы выгоды от рекламы в «Территории» лопнули мыльными пузырями. Цифры и диаграммы статистики обнулились виртуальной кнопкой Delete.

Загипнотизировано смотрела в изумительно красивые глаза, а каблуки (вот у кого развито чувство самосохранения) медленно отступали назад, несли мое тело прочь от хозяина «Орхидеи».

При всех своих габаритах и харизме улыбка наступающего на меня Градова лучилась мальчишеской обаятельностью, а в ярко–синих глазах сверкали озорные искры с подтекстом. Говорил этот мужчина одно, а желал совсем другого. Сожрать. Медленно, отгрызая кусочек за кусочком от живой плоти. Под ложечкой тревожно заныло, в голове сработала сигнализация спасаться. От опасности быть съеденной я и сбежала при первой же подвернувшейся возможности.

Но в последний момент сработал тормоз. А как же план? Другого случая может не быть. И ноги сами понесли не на выход, а за дверь для персонала.

Найти директорскую дверь не составило труда. Глупое женское любопытство заглянуть в обитель хозяина «Орхидеи» сыграло со мной жестокую штуку. Всего–то захотелось глянуть одним глазком внутрь, узнать, чем живет, чем дышит Градов, носитель прекрасного генофонда.

Пока активно ковыряла шпилькой в замке, представляя себя шпионкой на задании, мозг вместо настойчивого предупреждения, что не стоит этого делать, подкидывал красочные картинки, того, что может прятаться за той дверью. Почему–то казалось, что там может быть пыточная.

В принципе, не так уж я была далека от истины. Пытали там меня с особым наслаждением. До сих пор афтершоки преследуют.

Сукин сын этот Градов! Ненавижу его!

Не помню как и почему я оказалась в железных тисках громадной секс–машины. Словно по темечку чем–то стукнули и мозг выключили. Это не я была, Кира Вертинская, а какая–то нимфоманка.

Капитулировала без боя. Как последняя дрянь раздвинула ноги и позволила себя взять. Подмахивала бедрами, стонала во все горло, просила, умоляла не останавливаться. Чуть голос не сорвала, когда взорвалась сверхновой, умерла и воскресла в руках и на члене лысого индюка. Лучше бы не воскресала.

Такого падения я от себя не ожидала! Как стыдно! Была бы пьяная, а то ведь ни капельки!

Самовлюбленный индюк никак не хочет покидать мои мысли. Какими только метелками я его не гоню из памяти.

Перед глазами так и стоят его литые мышцы, расширенные зрачки с безумным желанием обладать мной, дерзкие губы со вкусом шампанского, которые целуют так, что можно родину продать, и вот как следствие – на бедрах остались ярко выраженные отпечатки пальцев, и сердце словно получает прямой удар кулаком при воспоминании каждого толчка лысого наглеца. И снова в трусиках мокро, в глазах темнеет, а мозг опять отключается, погружаясь в флешбэк.

– Гад! – с губ срывается возмущенное.

Пугающая тишина вокруг вытолкнула в реальность.

– Извините, – ловлю недоуменные взгляды заказчика, двух девушек–моделей и Лешки, нашего фотографа.

Фотоссесию для рекламы магазина семян пришлось организовать прямо в студии. Как раз сейчас идут пробные снимки, а я халатно отвлеклась от рабочего процесса.

От стыда за выкрик стало жарко, благо бумаги мини–сценария в руках сработали как веер.

Глава 7. Кира. Забыть!

– Кира, ты в порядке? – ко мне подходит обычно невозмутимый Алексей. Протягивает стакан воды, с подозрительной настороженностью всматривается в лицо. Видимо, совсем со мной все плохо.

– В порядке, спасибо, – благодарно улыбаюсь, принимаю стакан. – Как съемки?

– Как обычно, – пожимает плечами.

Это означает, что модели деревянные, возни с ними много, но Лешка сделает из фотографий конфетку. Талантливый фотограф.

– Кира, ты может это… отдохнешь денька два? До верстки еще две недели. Сгоришь.

– Я подумаю, Леш, – отвожу от него взгляд.

Забота друга трогает. Знал бы он, что дома мне еще хуже! Там воспоминания моего грехопадения обрушиваются лавиной. Ночи превращаются в кошмар, и просыпаюсь я мокрая со скрученным в кокон одеялом между ног. Словно во сне пытаюсь ваять из него Градова.

Изощренной пыткой оказалось отобрать фотографии с того злополучного вечера. Хозяина «Орхидеи» на них оказалось слишком много. И везде он такой… глаз не отвести. Широкие плечи, мощная шея, рельефные бицепцы, что натягивали рубашку, грозясь треснуть в любой момент. Красивый зад. Я помню его на ощупь. Твердый как орех. А перед так вообще…

Отпа–ад!

С ног до головы Градов накачан тестостероном. Качественным причем. Сама убедилась.

Плюс ко всему, стоит признать, что не смотря на отсутствие шевелюры, этот мерзавец невероятно красив и обаятелен. Ходячий секс.

И девушки, одноклассницы его, в ресторане на него как мухи на варенье слетались, облепляли, глазами пожирали, руками щупали. Может, и их он также в кабинет свой водил? До секса со мной, после… Это я ушла рано, сбегая с позором, а одноклассники Градова только–только начали веселиться.

Упорно глуша в себе ревность, слила фотографии с Лехиного фотоаппарата. Удалила неудачные кадры и отправила по электронке, как обещала, заархивированную папку Кате и Ксении. О том, чтобы переслать фото еще и Градову, я удачно «забыла». Больше никаких контактов с мерзавцем!

И реклама «Орхидеи» мне совсем не нужна! Уф, даже дышать стало легче.

Ищем новых клиентов на вип–места в моем журнале.

Дверь в студию открылась. Анечка Литвинова заглянула, обвела взглядом периметр. Увидела меня, расцвела, подлетела к нам с Алексеем. Глаза возбужденно горят.

– Кира Олеговна, – заговорила громким шепотом, – я дозвонилась до Михаркина!

Анечка – рекламный агент. Хорошенькая двадцатилетняя девочка, студентка. Успешно прошла у меня стажировку и уже заключила несколько долгосрочных контрактов. Перспективная девушка, в будущем можно доверить ей обучение стажеров.

– Михаркина? Ху из? – пытаюсь вспомнить смутно знакомую фамилию. После Градова память на мужские имена и фамилии стала подводить.

– Ну как же! Михаркин Денис – пиар–менеджер «Орхидеи»!