Рози Данан
Любовный эксперимент

Copyright © 2020 by Rosie Danan

© М. Агирбова, перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Посвящается Рози Данан и всем женщинам, которым говорили, что они «слишком много себе позволяют», но они все равно отказывались гасить огонек внутри себя.

Глава 1

Наоми Грант знала, что у каждого достойного супергероя есть тайная личность. Альтер эго, которое олицетворяет его человечность и поддерживает связь с «реальным миром», как правило, в силу своей неприметности. Брюс Уэйн – не в счет.

Наоми могла бы поставить себя в один ряд с супергероями, хотя ее настоящее имя давно покрылось толстым слоем пыли, ведь его давно никто не произносил. Ханна Штурм, улыбчивая девушка с доверчивым взглядом, не появлялась на публике уже более десяти лет. Да и зачем? Той, кого жаждал видеть народ, была Наоми Грант.

Музыканты приглашали ее на вечеринки, а папарацци следовали по пятам, даже когда она заходила в аптеку. Блестящая зажигательная красотка, которую в поиске острых ощущений пытались трахнуть технические магнаты.

Только вот Наоми Грант не была супергероем.

Она была порнозвездой. Точнее, бывшей порнозвездой, которая переквалифицировалась в совладелицу инклюзивной компании в сфере полового просвещения. Попробуйте-ка уместить все это на визитной карточке!

А ее суперспособности, по крайней мере самые востребованные, относились к интимной сфере.

Но от всех ее талантов не было особого толку здесь, в Лос-Анджелесском конференц-центре, на национальной педагогической конференции, где собрались измотанные, недооцененные люди с низкооплачиваемой работой, но зато в удобной обуви.

Этим утром, стоя у ресепшена и склонившись над пустым бейджем, она ощутила желание вписать имя Ханна. Порыв был настолько сильным, что ей пришлось отдернуть руку, чтобы не поддаться безрассудному, давно дремлющему инстинкту и воссоздать личность, которая больше ей не принадлежала. Было бы неплохо на пару часов сохранить анонимность. Ханна умела смешиваться с толпой, в то время как Наоми была рождена или, скорее, создана, чтобы из нее выделяться.

С тех пор как в прошлом году ей исполнилось тридцать, Наоми провела много дней, размышляя о сущности своей личности, все больше убеждаясь в том, что грань, разделяющая Наоми Грант и Ханну Штурм, не истончилась. Временами течение, которое несло девушку к прошлому, превращалось в подводное и грозилось поставить ее на колени.

Не помогало и то, что ее лучшие друзья и бизнес-партнеры – окружение, в котором она проводила большую часть времени, – были обычными людьми, состоящими в крепких отношениях, имеющими собственные дома.

Конечно, Клара с Джошем трахались гораздо чаще, чем средняя пара их возраста, но это не помешало им прислать ей слащавую рождественскую открытку. На календаре уже был март, а та все еще висела у нее на холодильнике. Доставая вчера сливки для кофе, Наоми поймала себя на том, что улыбается, глядя на открытку. Вот же отстой!

Ханна была бы более предусмотрительной и не стала бы появляться на восьмичасовой педагогической конференции в брюках из искусственной кожи и лифчике, который перетягивал ее подобно индейке на День благодарения. Однако Наоми была здесь не единственной, кто чувствовал себя не в своей тарелке. Руководитель семинара обливался потом, стоя за кафедрой лекционного зала.

– Спасибо всем, что пришли. – По залу пронесся пронзительный звук помех, когда он слишком близко наклонился к микрофону.

Наоми поморщилась.

– Давайте начнем наш сегодняшний семинар по инклюзивному планированию работы с нескольких кратких выступлений. Я хотел бы получить представление о том, где и каким образом вы проводите обучение, чтобы суметь адаптировать свои методы к вашим прецедентам коллективного потребления. Что ж, начнем?!

Все медленно и с явным неудовольствием поднялись на ноги, от публики так и веяло апатией. Участие в этой конференции, посвященной будущему сферы преподавания, показалась Наоми хорошей идеей в прошлом месяце, когда она получила очередной отказ в должности помощника профессора в местном общественном колледже. Она решила, что выход в люди даст ей возможность наладить связи в более солидных общественных кругах, а также предоставит ей шанс научиться новым методам работы с «Бесстыжими» – интернет-платформой с возможностью подписки, которой она управляла. Конечно, трудно поверить, что отметка о посещении конференции в ее резюме убедит представителей высших учебных заведений отнестись серьезно к ее достижениям в области анализа человеческой сексуальности и динамики развития отношений, но идеи получше у нее пока не было.

Сосед Наоми слева, мужчина средних лет, представился профессором средневековой литературы из Грин-Бей. Это точно была не привычная для нее тусовка. Наоми казалось, что коллег-преподавателей не впечатлит ее специализация в привычном им свете, в отличие от большинства безобидных сфер. Она приготовилась к неизбежному шквалу косых взглядов и смешков, но ее тело напряглось, будто она готовилась биться за свою жизнь. Разве она не сталкивалась с компаниями и похуже этой?

В бытность свою официанткой она даже окатила из шланга сборище пьяных парней на набережной в Венис.

Слушатели семинара представлялись один за другим: классические дисциплины, коммуникация, молекулярная биология. Наоми прижала язык ко внутренней стороне нижних зубов – старая привычка, оставшаяся после пирсинга, – при соприкосновении нержавеющей стали с зубной эмалью возникал противный звук, отпугивавший незнакомцев.

Ей нравилось притворяться, что она находит обычных людей скучными – с их просмотром ситкомов, ипотечными платежами и чувством стыда за то, что их заводит. Но на самом деле ей было лучше других известно, как быстро такие люди могут ожесточиться, особенно в таких многочисленных группах, как эта. Наоми смахнула волосы с влажной шеи, усмиряя стресс, пока реакция на него не проявилась во всей красе.

Она заплатила за участие в конференции немалые деньги, и у нее столько же прав находиться в этой пропитанной потом аудитории, как и у любого другого человека.

С тех пор как в прошлом году Наоми получила степень магистра социальной психологии, она начала скучать по лекционным залам. Не просто по физической среде, но и по их энергетике, обмену знаниями. Ей нравилось проверять разные гипотезы, и это имело смысл, учитывая, что вся ее сознательная жизнь была построена на принципе: доказывать другим людям их неправоту.

Наконец каждая пара инквизиторских глаз в аудитории обратилась на нее. Горло сдавило. Наоми пожалела, что не купила по пути газировку. Что-нибудь прохладное и настолько шипучее, чтобы пузырьки ударили ей в нос. Она знала, что газировка – это ночной кошмар диетолога, но подобные напитки были лишь одним из запретных удовольствий, которые она позволяла себе в таких редких случаях. Когда Наоми затягивалась сигаретой, то словно бы на мгновение оказывалась в нуарном фильме, прежде чем вспоминала, что с каждым вдохом отнимает у себя годы жизни. Было нечто особенное во флирте – совсем мимолетном – с собственной погибелью, взывающем ко тьме внутри нее.

– Всем привет. – Сценический голос Наоми прозвучал неожиданно хрипло и соблазнительно. Она откашлялась. Этих людей точно не впечатлить образом Джессики Рэббит[1]. – Меня зовут Наоми Грант, и я секс-педагог.

Несколько слушателей ощетинились при слове «секс». А глаза одной женщины округлились, как два раскрытых зонта. Как же все предсказуемо и прозаично.

Знакомое чувство удовольствия, вызванное всеобщим шоком, нахлынуло на нее, и Наоми вздернула бедро.

– Я руковожу веб-сайтом «Бесстыжие», который ориентирован на продвижение здоровой и удовлетворяющей эмоционально-физической близости посредством обучающих видео, а также тематических статей и интерактивных пособий.

Профессор из Грин-Бей закашлялся так сильно, что у него на лбу выступила гневная вена.

– Наша онлайн-платформа содержит как образовательный, так и развлекательный контент, при этом у нас есть база с ежемесячной подпиской примерно в пять миллионов пользователей по всему миру. – Наоми произнесла заученную речь со всей бравадой, на которую только была способна перед стеной из множества нахмуренных лиц. – И я надеюсь включить в наши методы обучения и «тет-а-тет».

Ведущий конференции кивнул, прикладывая героические усилия, чтобы выглядеть невозмутимо.

– Добились ли вы успеха в этом начинании?

Наоми ответила ему печальной улыбкой.

– Нет, – она прочла его имя на бейдже, – Говард. – Бедный парнишка. Когда он проснулся этим утром, он и представить себе не мог, что угодит на минное поле ее уязвленной гордости. – Я связывалась с несколькими колледжами и общественными организациями, даже прошла заключительные собеседования на парочку должностей, но, как оказалось, есть люди, – Наоми окинула помещение многозначительным взглядом, – которые противятся тому, чтобы прославленный работник секс-индустрии стал одним из преподавателей их факультета.

Низкий гул голосов разнесся по залу, стоило слушателям осознать смысл сказанного. Предыдущие участники просто называли свои имена и область специализации, но Наоми не удовлетворилась смесью скептицизма и замешательства, вызванной ее презентацией. Нелепое желание заставить этих незнакомцев понять дело ее жизни побудило Наоми продолжить речь, хоть она и понимала, что они отмахнутся от ее знаний, как и все остальные.

– Думаю, вы согласитесь со мной, что академической средой правят помпезность и привилегии. И это полный абсурд.

– Э-э-э… – какой-то мужчина поднял руку. явно желая возразить.

Наоми проигнорировала его.

– Я получила ученую степень в Калифорнийском университете. Мой портал ежегодно собирает более миллиарда единиц статистических данных о динамике межличностных отношений и секса, и я обладаю уникальным жизненным опытом, основанным на всестороннем исследовании интимной жизни не просто как взрослого члена общества, но и как публичной личности. Казалось бы, этого должно быть достаточно, чтобы дать мне право обучать людей грамотному установлению интимных связей, но, как показывает практика, – Наоми развела руками, – это не так.

Уже на этом этапе большинство людей отказывалось ее слушать, поэтому стремление завоевать признание в этом душном зале превратилось для нее в некий вызов. Наоми нуждалась в одобрении какого-нибудь авторитетного работодателя. К тому же она уже создала «Бесстыжих» с нуля, и пусть стартап себя уже оправдывал, он также сильно выматывал ее.

– Не кажется ли вам, Говард, что мир станет лучше, если мы начнем вести открытый диалог, который позволит людям без стеснения отстаивать себя в отношениях?

– Пожалуй… – Говард начал краснеть.

– Вы когда-нибудь спрашивали себя, почему люди так сильно боятся темы секса?

В попытке побороть щемящее чувство разочарования Наоми подмигнула женщине, которая таращилась на нее с откровенным ужасом. После стольких красивых речей она наконец врезалась в препятствие, которое не могла преодолеть.

– А я спрашиваю. Постоянно. У меня есть несколько теорий на этот счет. И, возможно, они помогут людям. Но никто не хочет их слышать.

Наоми искренне верила, что половое просвещение и лекции об отношениях обязаны быть включены в программу общедоступного современного образования. Если она сможет охватить более широкую аудиторию, ее опыт и теории могут оказать на социум огромное влияние. Как бы Наоми ни импонировала бунтарям, она считала, что ресурсы для установления здоровых интимных отношений они не должны контролировать.

– И нет, я не питаю иллюзий насчет происходящего. – Наоми драматично выдохнула. – Можете счесть меня наивной, но я думала, что к тому времени, когда перестану сниматься в фильмах для взрослых, мир станет более открытым. Я ошиблась. И знаете, почему? – она указала пальцем на взволнованную публику.

– Потому что, если кто-то и позволил бы мне преподавать, то им пришлось бы иметь дело с токсичной средой и токсичными людьми, которых они продолжают поддерживать. Неловко, да? Вот так неловкость!

– Мисс Грант, – Говард попытался вмешаться, – может, нам уже стоит перейти к следующему?..

– Вы никогда не злитесь, Говард? – Она поднялась на сцену и оперлась обеими руками о кафедру. – Статистика удручает. Наше общество столкнулось с проблемой романтических взаимоотношений, не говоря уже о дефиците оргазма. Чем раньше мы перестанем притворяться, что цифровой век не поменял нашу модель общения, тем больше шансов, что нынешнее поколение не вымрет от одиночества и сексуальной неудовлетворенности.

– Точно, – руководитель поправил воротник и повысил голос в попытке вернуть контроль над аудиторией. – Кто-нибудь еще желает сюда подняться?

Наоми вздохнула и вернулась в зал, не позволяя себе бурно реагировать на растущее напряжение вокруг. Ее датчик стыда давным-давно разрядился. Она сделала карьеру, будучи изгоем, и сплела свою броню из личного опыта. Было довольно просто абстрагироваться от остальных выступлений. По крайней мере, до момента, пока очередь не дошла до мужчины, который был слишком горячим для преподавателя.

Он выглядел как манекенщик Кельвин Кляйн, и Наоми могла заявить это как женщина, которая переспала с изрядным количеством представителей этой профессии. Его борода отбрасывала забавную тень, в которой вполне можно было спрятаться от летней жары.

– Всем привет! Меня зовут Итан Коэн, – сказал манекенщик, – и раньше я преподавал физику в средней школе.

Наоми тут же захотелось узнать, почему прервалась его карьера учителя. Может, он кого-то заменял? Скулы мужчины заслуживали по меньшей мере ста тысяч подписчиков в Инстаграм. Пока он говорил, Наоми разглядывала его профиль. При более пристальном рассмотрении он оказался слишком низким и худощавым для подиума. Будь Наоми на каблуках, у нее было бы преимущество. Точеные черты отвлекали от более тщательного исследования внешности. А то, как он держался… Ноги парня были расставлены достаточно широко, чтобы… Черт! В этих брюках цвета хаки совсем ничего не разобрать!

И все же Наоми улыбнулась: цель обнаружена. Он был идеальным кандидатом, чтобы отвлечь ее от профессиональных забот.

Давненько ей не хотелось накинуться на кого-нибудь так, как хотелось вцепиться в тело этого парня. Она любила свою работу, но регулярное ведение бизнеса равнялось восьмидесяти рабочим часам в неделю. Сочетание стресса и истощения было сущим адом для ее либидо. Ирония заключалась в том, что изучение сексуального удовлетворения было делом всей ее жизни, но при этом несколько последних месяцев были начисто лишены секса. Наоми усмехнулась. Если, конечно, не считать одиночные сеансы. С ними она по-прежнему справлялась на отлично.

Вспомнить бы, какое нижнее белье она надела этим утром. Знай Наоми, что грядущий день преподнесет ей такие приятные возможности, то ее выбор пал бы на что-то более сногсшибательное. Знакомство закончилось, и Говард жестом позволил всем вернуться на свои места. Пока щелчки множества пишущих ручек погружали ее в оцепенение, Наоми стала прикидывать тактику. Обычно если она хотела затащить кого-то в постель, то просто снимала майку, чтобы сэкономить время. Но хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, что в подобном окружении такой план не сработает. Ну что ж, придется импровизировать.

Но, как оказалось, в этом не было необходимости. Пока она укладывала вещи в сумку после лекции, возле ее стола остановилась та самая пара брюк цвета хаки.

– Прошу прощения. Простите за беспокойство, но я хотел бы сделать вам предложение.

Наоми медленно подняла взгляд. Помимо брюк и кожаного ремня на нем была идеально выглаженная белая рубашка, расстегнутая у воротника, но не настолько глубоко, чтобы рассмотреть россыпь волос на груди. И вновь ее взгляд задержался на его линии подбородка. Вблизи мужчина оказался еще привлекательней. Ей не терпелось ощутить трение этой бороды у себя между ног.

– Разумеется, – пропела Наоми, слегка мурлыкнув на «р». – Удивите меня.

Стоило ему улыбнуться, как все мышцы лица пришли в движение. Черт, да этот парень – ходячая катастрофа! Она не прогадала, придя сюда как Наоми. У Ханны Штурм не было бы ни шанса.

Ханне пришлось бы выделиться, чтобы привлечь его внимание: например, якобы случайно уронить ручку и сделать так, чтобы он нагнулся и увидел ее длинные ноги. Но Наоми-то знала, что такие приемы – для новичков. Ключ к успешному соблазнению в том, чтобы внушить другому, что это он запал на тебя.

– Вы упомянули, что не можете найти организацию, которая наняла бы вас преподавать.

Ну, по крайней мере, теперь она знала, что хоть один человек на этой конференции выслушал ее пылкую тираду.

Наоми кивнула.

– Вы еще заинтересованы в чтении лекций перед живой аудиторией? – Судя по тону голоса, он относился к этому вопросу с изрядной долей участия. Наоми оценила это. К тридцати годам она прониклась к серьезным людям уважением.

– Заинтересована. – Ее рука замерла на том месте, где ранее лениво скользила по ключице в непринужденном приглашающем жесте.

– В таком случае я хотел бы предложить вам должность на рассмотрение.

Вот теперь они разговаривали. К счастью, она умела прощать медленное начало.

– Только одну? – усмехнулась Наоми.

Он моргнул, заметив перемену в ее тоне, но никаких иных признаков осознания возможности, за которую другие убили бы. Этот парень был либо невосприимчив к намекам, либо слишком для них серьезен.

– Не будете ли вы заинтересованы в проведении семинаров о современном подходе к устройству интимной жизни для моей синагоги?

Что это было? Что он сказал? Она что, так долго была вне игры, что уже не может отличить флирт от… этого? По рукам пробежали мурашки, но теперь вовсе не от возбуждения. Наоми уже давно не думала о синагогах.

Когда она заговорила снова, ее тщательно выстроенные крепостные стены уже были на месте.

– Не могу себе представить, чтобы члены религиозной организации оказали мне более радушный прием, чем представители сферы высшего образования, но все равно спасибо. – Она направилась к выходу из зала, заставляя его плестись за ней по пятам.

– Могу вас заверить, что вам будут очень рады в Бет Элохим.

– С чего бы это? – бросила она через плечо.

Итан умудрился обогнать ее и, оказавшись перед Наоми, засунул руки в карманы и слабо улыбнулся:

– Ну, для начала: я – раввин.

– Что-что? – Она остановилась и посмотрела на него во все глаза. – Кто вы, говорите?

– Раввин. – Он наклонил голову, словно пытаясь понять, знает ли она само значение слова или просто удивлена, что он назвал так себя. – Я – религиозный лидер синагоги.

Она отмахнулась от излишних подробностей.

– А вы для этого не слишком…

– Молодой? – Он опустил подбородок, как будто ему часто приходилось слышать подобное.

– Сексуальный.

Он засмеялся. Поначалу смех прозвучал натянуто, но потом стал более расслабленным.

– Нет правил, диктующих надлежащий уровень привлекательности религиозного лидера. По крайней мере, в реформистском иудаизме.

Что ж, он хотя бы не скромничал.

– Невероятно. – Подумать только! А у нее уже было столько шаловливых планов на него.

– Это отказ?

Наоми улыбнулась ему, не размыкая губ, и продолжила идти. Достала расписание конференции и проверила его.

– Да, приятель, это отказ.

– Можно узнать, почему вы не хотите рассмотреть эту должность? – Он прибавил немного ходу, чтобы поспеть за ее широкими шагами. – Мне как-то говорили, что у меня талант к убеждению.

Она тихонько фыркнула. Оно и видно.

– Я удивлена, что вы спрашиваете.

– Вы – атеистка? Пусть курс и будет связан с синагогой, вы как преподаватель не обязаны соблюдать все правила. – Итан так старался переубедить ее, что начал путаться в словах. – Мы проводим множество разных светских мероприятий. Например, курсы по вязанию и аквааэробике в Еврейском общинном центре.

Глаза Наоми сузились, и она резко остановилась. Она чуяла любой подвох хоть за милю.

– Мне не нравится, когда меня используют в любого рода рекламных трюках.

Если ее имя и попадало в заголовки, то эти заголовки диктовала она сама.

Итан ошарашенно замер на месте, отчего в душном коридоре начала скапливаться шумная толпа.

– Все совсем не так. Я бы никогда не…

– И не желаю быть объектом благотворительности. – Наоми не была заинтересована в «реабилитации имиджа». Она не желала возвращаться к прошлой жизни, снявшись в каком-нибудь социальном ролике, зазывающем в религиозную общину. Спасение – последнее, в чем она нуждалась.

– Наоми… э-э-э… мисс Грант, вы только сделаете мне одолжение. Если кто и является в этой ситуации объектом благотворительности, так это я. Я со своей полупустой синагогой. Серьезно, посещаемость настолько низкая, что едва ли заполняются первые десять рядов.

– Поверьте, я не являюсь ответом на ваши молитвы. – Он определенно не понимал, кем она была и чем занималась. – Посмотрите на меня внимательно – и вы поймете, что я имею в виду. – Наоми не жалела ни об одном своем поступке, но и не питала иллюзий насчет их последствий.

– При всем уважении, мне известно, кто вы, – сказал Итан, и надо отдать ему должное, даже не усмехнулся. – Моя сестра одной из первых подписалась на вашу платформу. – Произнеся это, он опустил взгляд, но лишь на мгновение. – Она большая поклонница вашей работы по формированию инклюзивного онлайн-сообщества и дошла до того, что отправила мне ваш профайл на «Форбс».

Ну наконец-то он покраснел! Щеки Итана покрылись маковым румянцем.

– Кажется, в той статье они еще назвали вас «Альфред Кинси[2] на шпильках».

Наоми поморщилась.

– Уверена, они хотели как лучше.

– Я считаю вас очень впечатляющей личностью, – произнес он восхитительно глубоким голосом.

– Но вы ведь не подписаны на «Бесстыжих», не так ли?

Может, реформистский иудаизм и считается религией относительно свободных нравов, но не настолько. По крайней мере, когда она последний раз интересовалась, все было именно так.

– Нет. То есть пока нет. Если это для вас важно, то я займусь этим.

Сердце Наоми заколотилось, и ей снова пришлось напомнить себе, что он был для нее персоной нон-грата. Ей уже давно ничего не предлагали без сексуального подтекста.

– Мисс Грант, – он открыл перед ней дверь, когда они дошли до конца коридора, – я предлагаю вам вести семинары в лекционном зале, поскольку верю в ваши преподавательские способности. Я пытаюсь реформировать свою общину, привлечь более молодых людей и показать им, что иудаизм и их образ жизни могут дополнять, а не противоречить друг другу. Если у меня не получится сделать иудаизм востребованным, если его практика не может отражать реалии интимной жизни в современном мире, то оставшиеся члены общины избавятся от меня быстрее, чем я успею показать им, на что способен.

Наоми поразилась тому, что в коридоре, полном невольных слушателей, никто не остановился, чтобы поаплодировать его маленькой пылкой речи. Пора было убираться отсюда, пока она не натворила глупостей.

– Я – не тот человек, которого вы ищете. Было приятно пообщаться. – Это было почти правдой. – Удачи в спасении вашей синагоги.

– Подождите. Это займет всего секунду. Обещаю перестать донимать вас после этого. – Он даже не представлял, как мог бы еедонимать. – Может, у вас есть на примете кто-то другой? Тот, кто мог бы рассмотреть данное предложение?

Наоми замедлила шаг.

– Вы женаты?

Вопрос приземлился между ними подобно огромному пианино.

– Э-э-э… нет.

– Помолвлены или состоите в романтических отношениях?

– Нет, – для пущего эффекта он покачал головой.

– Тогда мне нечего вам предложить.

– Kol hat’chalot kashot, – пробурчал себе под нос Итан.

– Что-что?

– Простите, – сказал он, одаривая ее улыбкой. – Это старая еврейская пословица. Переводится: лиха беда – начало. Должен признаться, я потерял нить разговора. Вы все еще отказываетесь от моего предложения?

– Моя нога не переступала порога синагоги со дня моей бат-мицвы[3], – призналась Наоми, что сложно было назвать ответом, но тут Итан подался вперед, она уловила пряный аромат бальзама после бритья и уже не помнила, куда вообще собиралась идти.

– Ох! – Дыхание Итана сбилось, зрачки расшились. – Так вы – еврейка?

– Я бы так не сказала. – Всего пару минут назад ей казалось, что их диалог пойдет по совершенно иному сценарию.

– Точно. Простите. Я не хочу докучать вам. Если передумаете, то меня можно найти в Бет Элохим почти каждый день. Это в Пасадине. – С этими словами он протянул ей свою визитку.

Наоми открыла дверь в другой зал, но не вошла. Вместо этого она подняла руку, чтобы прервать его.

– Вы точно раввин?

Он улыбнулся ей напоследок, вероятно испытывая облегчение оттого, что ответ на этот вопрос ему точно известен.

– Точнее некуда.

– Вот так подфартило, – пробурчала Наоми себе под нос, смяв визитку в кулаке и уходя из его жизни навсегда.

Глава 2

Так уж сложилось, что в распоряжении Наоми Грант, известной бунтарки, оказался угловой кабинет, в котором она работала с девяти утра до пяти вечера. За два года своего существования платформа «Бесстыжие», которая задумывалась как провокация, призванная раскачать болотце сексуального просвещения и сделать его более демократичным, сейчас имела изрядное количество платежеспособных подписчиков, чтобы команда проекта могла позволить себе не только студию в Бербанке, но и официальную штаб-квартиру в Западном Голливуде. И, несмотря на отчаянные попытки Наоми не поддаваться рутине, теперь ее почти всегда можно было найти в определенном месте.

Более того, ее обязанности в компании несколько изменились, и теперь она не снимала с себя одежду, а контролировала работу поставщиков и занималась организацией собраний. Ей пришлось избавиться от изрядной части продуманного гардероба обольстительницы в пользу более удобной деловой одежды. Единственным утешением Наоми было то, что большинство ее блейзеров было украшено шипами на плечах. Так что в ее смену никто не позволял себе лишнего.

Спустя пару дней после педагогической конференции Клара, партнерша Наоми и – неожиданно – лучшая подруга, зашла к ней в кабинет, держа в руках крошечный кусочек выпечки.

– Банановый хлеб, – проинформировала она Наоми таким тоном, словно пыталась скормить таблетку рычащему бульдогу. – Твой любимый.

– Хм. – Наоми неслучайно поместила Клару в кабинете напротив, когда одобряла план офисного помещения.

Без преувеличения, если бы Наоми могла вырезать из себя завоеванную Кларой привязанность, скажем, ножом для стейка, то она так и поступила бы.

– Ой, да брось! – приуныла Клара. – Не надо хмыкать, будто ты ненавидишь подарки. Так уж случилось, что у меня оказались лишние бананы. – Клара нагнулась к барной тележке, приобретенной Наоми в память о веселых временах, и выдвинула ящик, демонстрируя столовые приборы и чайные принадлежности, которые Наоми видела впервые.

– Ты спрятала все это в моем кабинете, пока меня не было? – Наоми не представляла себя в долговременных отношениях любого характера. Мысль о том, что кто-то знает о ней так много, ужасала. А подобное вторжение в личное пространство и вовсе было за гранью дозволенного.

– Расслабься, – Клара проигнорировала негодование подруги. – Мы проводим здесь так много времени, что, поразмыслив, я решила: иногда можно и перекусить вместе. А пластиковые приборы наносят вред окружающей среде.

Никто, кроме Наоми, даже не подозревал, насколько хитрой может быть Клара. Даже ее жених не до конца понимал, как много планов и стратегий кроется за этими большими глазами. В этом и была причина, почему они так хорошо сработались. Люди думали, что Наоми станет плести интриги и пускать в ход соблазнение, чтобы добиться своего. На деле же она просто пускала пыль в глаза и, когда в дело вступала Клара, обезоруживала их при помощи убийственной комбинации хороших манер и рьяного энтузиазма. Оказывается, качества «фанатичный, вежливый и грамотный» – весьма полезны для совладельца компании.

– Такое ощущение, что ты вот-вот попросишь меня пожертвовать почкой. – Тем не менее Наоми приняла угощение.

Клара издала сдавленный смешок, от которого стало только тревожней.

– Поверь, он не так уж и плох.

Банановый хлеб буквально растаял у Наоми во рту, вызывая еще больше подозрений. Либо Клара значительно превзошла саму себя, либо, что вероятнее всего, купила готовую выпечку и принесла в офис в контейнере.

– Ладно, не буду тянуть кота за хвост. – Тяжесть предстоящей просьбы повисла в воздухе. Клара закрыла глаза и быстро проговорила: – Ты станешь моей подружкой невесты?

Наоми перестала жевать. Кусочек ореха застрял в коренном зубе.

Она знала, что свадьба неизбежна после того, как Джош – жених Клары – сделал ей осенью предложение. Просто она никогда не задумывалась, насколько масштабными будут последствия этого события. «Бесстыжие» отнимали у них много времени и сил, да и Джош проходил экспертом в новом раунде судебных дел о защите прав работников секс-индустрии.

И все же Наоми должна была и предвидела бы это, если бы не отстранилась от всех так сильно.

Ее молчание словно подпитывало настойчивость Клары.

– Я знаю, что прошу о многом, и если ты предпочтешь отказаться, то я могу попросить свою двоюродную сестру. Просто никто на свете не знает меня так, как знаешь ты. Ты понимаешь, какой ужасный бардак творится в моей голове, и все равно доверяешь руководить бизнесом наравне с собой. Ты – самый компетентный специалист, которого я знаю, и всегда угощаешь меня пиццей после звонков моей матери. – Клара откашлялась. – Кроме того, ты знаешь Джоша с более интимной стороны.

Наоми задалась вопросом, скольким женщинам до нее предлагали стать подружкой невесты на свадьбе мужчины, с которым они раньше трахались, да еще и на камеру. Она вздохнула.

– Тебе необязательно надевать платье, – горячо заверила ее Клара, будто это было главным камнем преткновения. – Можешь надеть один из своих костюмов, в которых выглядишь так, словно собираешься всех убить, а теплой кровью врагов подкрасить губы.

Было уже бесполезно пытаться скрыть усмешку.

– Я как раз собиралась выбрать новый оттенок помады.

Если отбросить шутки, то свадьба – это семейное торжество, где произносят тосты и танцуют, взявшись за руки. Молодожены разрезают торт и улыбаются по несколько часов кряду, чтобы хорошо получиться на фото. Эти мальчишники, девичники и репетиции торжества… Все они означали одно: бесплатный бар, полный мужчин, возомнивших себе, что знают Наоми только потому, что пару раз передернули на видео с ней. Она чувствовала, как обязательства сжимаются вокруг нее подобно лассо, которое вот-вот затянется на шее.

– Пожалуйста, просто скажи, что подумаешь. – Клара откинула с глаз темную прядь. В январе она подстригла челку, – хотя Наоми неоднократно предупреждала ее о последствиях, – и сейчас волосы наконец-то начали отрастать.

Наоми скрестила руки на груди.

– Тут нечего и думать.

Лицо Клары вытянулось от разочарования.

– Конечно, я буду твоей подружкой невесты. – Как будто она вообще сомневалась.

– Ты серьезно? – Клара ошеломленно вцепилась в нитку жемчуга на шее.

– Нет, это одна из моих многочисленных веселых шуток, – сухо произнесла Наоми.

– Ах! Спасибо! Спасибо тебе! – Клара вскочила со своего кресла и бросилась на Наоми с объятьями.

Наоми никогда не думала, что однажды сможет стать подружкой невесты. У нее было много друзей и любовников как в прошлом, так и в настоящем, но она всегда держала людей на расстоянии. И тот факт, что она была кому-то дорога настолько, что этот человек пригласил ее стоять рядом с ним в один из важнейших дней своей жизни, был неожиданно приятен.

– Ура! – крикнула Клара ей в ухо.

– Да-да. – Наоми тяготили не столько ответственность этого звания, сколько сопутствующие традиции и список гостей. Зная семью Клары, можно быть уверенной, что бракосочетание Уитонов и Коннеров будет торжеством не из скромных.

Она застонала. Любовь – это поистине ужасная слабость. Ни одно другое пристрастие не делает человека настолько уязвимым. Наоми не была бессердечной. Несмотря на богатый опыт, она продолжала любить людей. Просто пыталась свести общение к минимуму, твердя себе, что необязательно быть в близких отношениях, чтобы любить, важна лишь преданность друг другу.

Например, как в случае с ее родителями. Наоми безумно любила их. В прошлом году они переехали из Бостона в Аризону, дабы осесть в тихом местечке, и даже вступили там в общину пожилых людей, которая, по последним данным, также являлась колонией нудистов.

Очевидно, стремление публично обнажаться было у нее в крови.

Наоми не могла припомнить, позволялось ли членам общины пользоваться телефонами или у пожилых нудистов просто не было карманов, чтобы носить их с собой. Но, как бы то ни было, Наоми созванивалась с родителями раз в несколько месяцев и виделась примерно раз в год. Такой распорядок устраивал обе стороны.

– А теперь, когда ты получила желаемое, можем мы поговорить о делах? – Наоми успела исчерпать свой дневной лимит сентиментальных моментов.

Клара отпустила ее и плюхнулась в кресло напротив Наоми, аккуратно сложив руки на коленях. Теперь, получив хорошие новости, ее партнерша практически светилась от счастья.

– С чего хочешь начать?

Наоми открыла одну из скрупулезно промаркированных электронных таблиц, созданных Кларой для планирования их ежедневных дел. Иногда ее синдром отличницы приходится очень кстати.

– Со стратегии партнерства?

Она прокрутила файл, а затем зачитала вслух:

– В среду ожидается встреча с командой женщин-инженеров, презентующих прототипы секс-технологий.

Будет весело. Расширение сувенирной линейки «Бесстыжих» было приоритетом этого года. До сих пор они ограничивались чисто декоративной атрибутикой: выпускали кру́жки с логотипом сайта, стикеры и значки. На некоторых вещах встречалась декоративная вышивка с их слоганом: «Каждому по оргазму!». У «Бесстыжих» был сильный бренд, а потому Клара с Наоми подвергали все идеи тщательной проверке.

Наоми перешла к следующему пункту:

– Подобрать новых актеров для аудитории за сорок. – Одной из важнейших задач следующих нескольких месяцев был выпуск серии видео, посвященных наслаждению сексом для подписчиков зрелого возраста.

Клара просмотрела свой ежедневник.

– Кастинг будет проходить с четверга по воскресенье. Кэсси руководит проектом, но, если хочешь заглянуть на огонек, то пожалуйста.

Кэссиди работала у них исполнительным продюсером, и Наоми полностью ей доверяла. Они работали вместе до того, как Наоми отошла от съемок и начала управлять платформой, – еще в те далекие времена, когда Кэсс снимала квир-эротику в своем гараже. Кэссиди сыграла важную роль в том, чтобы их сайт стал по-настоящему инклюзивным. Вдобавок ко всему она была из взрослых представителей ЛГБТ-сообщества и однажды, более десяти лет назад, помогла юной Наоми открыто заявить о своей бисексуальности. Поэтому без всяких сомнений она стала одной из первых, кого они наняли.

Наоми пометила дату в календаре.

– Записала.

Рассеянным движением Клара повернула табличку с именем Наоми на девяносто градусов.

– Эй, а как прошла конференция, на которую ты ходила в понедельник?

Наоми пробежалась ногтями по складкам своей шелковой юбки. Едва ли она могла признаться Кларе, что последние дни провела, думая о невероятно привлекательном раввине, сделавшем ей предложение, от которого Наоми пришлось отказаться.

– Познавательно. Я узнала о новых методах по оптимизации субтитров для подписчиков с нарушением слуха.

– О, класс! Я сообщу производству, что нам нужна перегруппировка. – Клара выжидающе посмотрела на нее. – И?..

– Что «и»? – прозвучало грубее, чем она хотела.

– Ты наладила какие-нибудь рабочие связи?

Наоми была уверена, что находится всего в одном неверном шаге от очередной лекции о важности расширения экосистемы их бизнеса.

Пара голубых глаз без спроса проникала ей в голову, и Наоми поморщилась:

– Не совсем.

Клара подалась вперед.

– А что это у тебя с лицом?

Что у нее с лицом? В двух словах и не скажешь.

– Один… мужчина пытался меня заарканить.

– Звучит оскорбительно, но, к сожалению, ничего необычного, – нахмурилась Клара.

– Нет, не в том смысле. Я имею в виду: он предложил мне работу. В сфере преподавания.

– О, – Клара поменялась в лице. – Но это же хорошо? Последние месяцы ты только и твердила, что ищешь возможность начать преподавать перед живой аудиторией.

– Он – раввин.

– То есть…

– Есть только одно определение этого слова.

– Ого! – Клара откинулась в кресле. – И чему же, он хочет, чтобы ты обучала?

– Устройству интимной жизни в современном мире.

И он даже не покраснел, говоря это. Каждый сантиметр его тела – по крайней мере, те участки, что она видела, – выражал искренность.

– Ха, – Клара склонила голову. – Вообще-то, звучит как идеальная возможность, учитывая твой опыт и область интересов.

Наоми взяла ручку и начала вертеть ее между пальцами. Только потому, что Итан предложил ей лекционный зал и возможность обратиться к тому кругу людей, которым она больше всего хотела помочь, не означало, что это приемлемый вариант.

– Все далеко не так идеально. Это традиционная религия. А ты знаешь, мне не нравятся традиции, и уж если это касается религии, то у меня мурашки бегут. Такие люди верят в вещи, которые больше и могущественнее их! – Ее передернуло. – Кроме того, неважно, насколько он либерален, в иудаизме все еще очень много ограничений, и я вечно их забываю.

Существует большая разница между нарушением правил ради забавы и тем, когда подобное вызывает стыд, и Наоми по собственному опыту знала, что это сотрудничество приведет к последнему.

– Подожди-ка… ты… о боже… – Клара поморщилась так, словно у нее в мозгах складывался пазл. – Ты – еврейка?

Наоми вновь скрестила руки.

– Я не придерживаюсь доктрины.

– Ого! Да, но ты росла как еврейка?

– Едва ли.

Ее родители соблюдали традиции абы как. Пока Наоми не окончила школу и не уехала в Лос-Анджелес, они отмечали священные праздники, но позже стали встречать только Йом-Киппур[4]. И если их кто-то приглашал, могли отметить в компании Рош ха-Шана[5] или Песах[6].

В Лос-Анджелесе тоже хватало своих сторонников каббалы, но даже в те дни, когда высшая сила приветствовалась, идея появления порнозвезды в синагоге всегда лучше вписывалась в анекдоты, нежели в реальную жизнь.

– Тут и сомнений нет, ты должна согласиться. – Клара встала, используя свой скромный рост для пущего эффекта.

– Я не стану соглашаться. Не могу. Слишком поздно.

Вероятно, к этому времени Итан Коэн уже нанял менее провокационного преподавателя.

Клара поджала губы.

– Ты только что придумала три отмазки на одном дыхании. Ты чего-то недоговариваешь.

– Я просто боюсь, – сказала Наоми, подпустив в голос сарказм в попытке выдать правду за ложь.

Дохлый номер. Клара подошла к Наоми и приземлила задницу на ее стол.

– Даже не пытайся. – Сейчас, когда она была на расстоянии вытянутой руки, ее голос звучал мягче, но оставался таким же настойчивым. – Ты хочешь помогать людям, просвещая их. Ты должна это делать. Кроме того, – добавила она, стукнув кулаком по столу, чтобы подчеркнуть значимость своих слов, – я не верю, что ты боишься какого-то там раввина.

– Ну, так уж и быть! – Наоми манерно выдохнула. В любом случае шансы увильнуть от искреннего ответа были малы. – Правда в том, что меня привлекает этот глупый и какого-то черта сексуальный раввин, и я беспокоюсь, что если проведу с ним продолжительное время, то разрушу ему жизнь.

– Что, прости? – Клара моргнула несколько раз подряд.

– Он молод и привлекателен, и если долго буду находиться в непосредственной близости от него, то собью его с праведного пути и превращусь в грязное клише.

Наоми построила свою карьеру, избегая стереотипов общества об актерах фильмов для взрослых. Мысль о том, что она может представить свою концепцию на неподходящей территории, была, мягко говоря, неприятной.

Нахмурившись, Клара посмотрела на потолок.

– Я совсем запуталась. Этот мужчина приставал к тебе?

Наоми ощетинилась при этой мысли.

– Нет. Конечно, нет. – Но какая же мужественная у него борода!

– Он вызвал у тебя плохие предчувствия?

Наоми смахнула невидимую пыль со своей клавиатуры.

– Предчувствия были приятными. Даже благоприятными, если можно так сказать.

– Он каким-нибудь образом дал понять, что ты нравишься ему?

Она пожала плечами:

– Я много кому нравлюсь.

– И то правда. – Клара постучала ногой по полу. – Но тут все не так, как с католическими священниками, верно? Раввинам же не запрещено заниматься сексом?

– Нет, раввинам можно трахаться сколько угодно, но они должны поддерживать на публике определенную репутацию, которой противоречит мой порочный бренд.

– Ну, тогда это его проблема. Ясно одно: этот мужчина достаточно уверен в своих религиозных убеждениях, чтобы посвятить жизнь этому учению. Думаю, он способен сопротивляться любым соблазнам и страстям, которые ты в нем вызываешь, и продолжать придерживаться своих профессиональных моральных принципов.

– Я не хочу, чтобы он сопротивлялся мне. – Наоми притворно сложила губы бантиком. – Не люблю, когда мне сопротивляются.

– Ты – взрослая женщина. Можешь затащить в постель практически кого угодно. – Тон Клары сменился на тот, который Наоми слышала на утренних планерках: авторитетный, но добрый. – Прекрати использовать секс как щит, чтобы держать людей на расстоянии. Это же твоя мечта! Тут нет места отговоркам.

И когда только вселенная вышла из равновесия? Обычно в их дуэте агрессором выступала Наоми. Она стала слишком много позволять Кларе в последние несколько лет. Старая Клара – та, которая только прилетела из Гринвича в Коннектикут, – не стала бы диктовать Наоми, что делать.

– Ну ладно-ладно! – Слабое чувство собственного достоинства удержало Наоми от гримасы. Ее партнерша улыбнулась. – Но не потому, что ты так сказала, а потому что я старею и становлюсь скучной. Если в ближайшее время не раздую на потеху публике какой-нибудь новый скандал, то исчезну в тени собственного бесчестия.

– Не будь так строга к себе, – сказала Клара. – Бесчестие ниже твоего достоинства. Твои «коллективные» подвиги стоят по меньшей мере книги мемуаров в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс».

Наоми сделала вид, что поправляет кресло, чтобы Клара не заметила ее улыбку.

– Ты так и блещешь умом с утра пораньше.

– Да, – Клара заправила прядь волос за ухо, – просто одна устрашающая рыжая бестия с работы все твердит мне, что я еще та стерва в бизнесе, так что стараюсь соответствовать.

– Я создала монстра. – Наоми согнала Клару со своего стола, шлепнув ту папкой с бумагами.

Ленивой походкой Клара прошествовала к двери.

– Значит, позвонишь ему и скажешь, что согласна?

Наоми щелкнула мышкой громче, чем требовалось.

– У меня нет его номера. – Она разорвала его визитку в клочья.

– Эй, он работает раввином в Лос-Анджелесе. Ты знаешь его имя. Просто загугли.

– И как я не догадалась?! – закатила глаза Наоми. – Ведь твои гугл-запросы о сексуальном незнакомце так удачно обернулись для тебя.

Клара мечтательно посмотрела на свое обручальное кольцо.

– И не говори.

Глава 3

По средам Итан проводил вечерние службы для скорбящих. Это не входило в традиционную программу Бет Элохим, но поскольку большинство прихожан родились во времена Второй мировой, смерть стала их общим знаменателем. Собрание, состоявшееся в одном из малых залов синагоги, закончилось сорок минут назад, но Мори, прихожанин семидесяти восьми лет, любил немного задержаться и поиздеваться над навыками игры Итана в шаффлборд за стаканчиком сока.

В разгар одной из самых красочных тирад Мори взгляд Итана переместился на дверь.

Он дважды моргнул.

Если что-то и можно было понять по ее хмурому выражению лица, так это то, что Наоми Грант задавалась вопросом, в правильном ли она оказалась месте.

К сожалению, Итан не мог ее винить. Устаревшие обои и обшарпанные полы совершенно не соответствовали духу синагоги, построенной в 1920-х, которую последний раз реконструировали в лучшем случае в послевоенное время. Бюджет был мизерным. Чистота и порядок строго соблюдались, но святилище не могло похвастать отделкой, как другие голливудские храмы. Итан лично поднялся сегодня на лестницу, чтобы прочистить воздухопровод. На его предплечьях до сих пор остались въевшиеся пятна.

Если Наоми хоть мельком обратила внимание на жалкий вид как Итана, так и синагоги и ей что-то не понравилось, то… Что ж, тут он был бессилен.

Он слегка махнул ей рукой, чем не оказал никакого эффекта на скривившийся изгиб ее губ.

– Я отойду на секунду, – шепнул Итан в здоровое ухо Мори и встал со складного стула.

Жестом пригласив Наоми следовать за ним в коридор, Итан закрыл за собой дверь.

В начале недели он убедил себя, что то, как ее красота перевернула все внутри него и затуманило взор, было простой случайностью, уловкой освещения в конференц-центре или следствием пустого желудка.

Но как бы не так.

Она смотрела на него, сведя брови на переносице. Очевидное недовольство, исходившее от нее, никак не избавляло от ощущения, что в этой женщине было нечто потрясающее. Словно она была нарисована более яркими красками, чем все остальные. Итан внезапно осознал, что едва дышит, упиваясь ее видом, подобно кислороду в темноте коридора.

– Ого, – невольно вырвалось у него. Он тут же затряс головой, жар подступил к шее. – В смысле, привет.

Хмурое выражение ее лица слегка дрогнуло, и впервые со дня их знакомства Итан смог себе представить, насколько ошеломительной может быть ее улыбка.

– Предпочитаю «ого», – ответила Наоми, разглядывая его без тени стеснения.

Волна смущения обрушилась на него. Когда она видела его в прошлый раз и назвала сексуальным, он был без ермолки. Конечно, вряд ли религиозный головной убор сильно что-то менял, но и исключать это было нельзя. Возможно, при виде его теперь она видит только груз ответственности.

Пожалуй, это было к лучшему. Итан сомневался, что сможет сконцентрироваться, если она будет на него смотреть так же, как в конференц-центре: словно он – лакомый кусочек.

– Не ожидал увидеть тебя снова.

Если и существует женщина, у которой есть дела поважнее, чем разговаривать с ним, то это определенно Наоми Грант.

– Я помешала? – она кивнула в сторону зала позади него.

Мори бесцеремонно наблюдал за ними через внутреннее окно.

– Не обращайте на меня внимания, – донесся голос старика через оргстекло, пока он выпрямлялся во все свои метр шестьдесят пять. – Я как раз собирался уходить.

Выйдя из зала, Мори пронесся по коридору так быстро, как Итану прежде не доводилось видеть.

Стоило ему исчезнуть, как Наоми перевела свой пронзительный взгляд на Итана.

– Ты все еще заинтересован в работе со мной?

– Э-э-э, – промычал он, хмурясь, – в смысле, да. Да! – Казалось, от одного ее присутствия темное помещение наполняется светом. – Хочу.

– Хорошо, – кивнула Наоми. – Тогда проведи мне презентацию.

– Что, прости? – Может, если он посмотрит на нее под углом, а не прямо, то ему будет легче сосредоточиться.

– Это ведь бизнес-предложение? – Она сложила руки на груди. – На конференции ты слегка обрисовал суть дела, и сейчас я готова рассмотреть предложение. Но, чтобы прийти к окончательному решению, нужно углубиться в детали.

Несмотря на то что Наоми казалась сегодня более дружелюбной, чем тогда, на конференции, тусклое освещение, исходившее от лампочек в коридоре, не скрывало того, как сверкали ее огненные волосы, грозясь обратить в пепел все вокруг.

Итан сказал первое, что пришло в голову:

– Я не пытаюсь тебя обмануть.

– Так все говорят. – Ее взгляд застыл на выходе позади него.

Точно. Ему стоит показать Наоми, что здесь она в безопасности и ей рады.

– Почему бы нам не выйти на улицу? На заднем дворе есть лавочка.

Возможно, за стенами синагоги она почувствует себя менее напряженно.

– Обычно я не такая привередливая, – призналась Наоми, последовав за ним к выходу, словно опасаясь, что язык ее тела выдаст желание сбежать.

Они дошли до старой лавочки, которую Сэл Штайн посвятил своей усопшей жене. Итан произнес быструю молитву, коснувшись таблички с именем, после чего, рассеянно пробежавшись пальцами по надписи, на мгновение предался чужим воспоминаниям.

Когда они устроились на противоположных концах скамейки, тишина, царившая в воздухе ранней весны, протянулась между ними, хрупкая и свежая.

Наоми попросила его провести презентацию, напомнил он себе, и прочистил горло.

– В общем, наша синагога поддерживает разные культурные и образовательные программы…

– Я не понимаю, – перебила его Наоми.

– Чего именно? – Его не смущали внезапные вопросы. Многие люди принимают оборонительную позицию, если чувствуют себя неуютно.

– Ты говорил, что работал учителем физики. Там, в конференц-центре.

Итан выпрямился, удивленный тем, что она помнила.

– Работал. В Гринбрайер, Санта-Моника.

Это была элитная средняя школа для отпрысков богатых и известных людей.

– И сейчас ты – раввин? – Положение ее плеч выражало непокорность. – Разве не существует внутреннего противоречия между наукой и религией?

Итан вздохнул. Его желание стать раввином было следствием коктейля из горя и скорби. Как выяснилось, ему легче было направить суть своей системы убеждений на одну конкретную книгу. Пусть выбор этой книги и оказался неожиданным.

Он пожал плечами:

– Всему виной Эйнштейн.

– Серьезно? Это такая отмазка? – Голос Наоми позвучал как шорох огнива.

Он позволил углям истлеть и потухнуть.

– В 1931 году Эйнштейн написал: «Осознание того факта, что существует нечто непостижимое нам, ощущение того, что наши хрупкие умы способны представлять высокую мудрость и лучезарную красоту всего сущего лишь в самой примитивной форме, и есть чувство истинной религиозности».

Наоми покачала головой.

– И ты все это запомнил?

– Эти слова имели для меня смысл, когда все остальное – нет, – ответил Итан, думая о том, как стоял под дождем на похоронах своего отца. – Факт того, что во Вселенной так много всего, чего мне никогда не понять, не разгадать, – неважно, сколько я буду проводить исследований. Осознание того, что моя жизнь не является задачей, которую я смогу когда-нибудь решить, позволило мне направить свою энергию на нечто другое. Слова Эйнштейна были подобны глотку свободы.

Она перевела взгляд на мрачный внутренний дворик. «Наверняка перебирает в голове названия разросшихся сорняков», – подумал Итан.

– Значит, – начала Наоми, словно тщательно подбирала каждое слово, – Эйнштейн помог тебе понять, что не ученье – свет?

– Скорее, судьба, – поправил он мягко.

– Не вижу разницы. – От намека на поддразнивание в ее голосе по его позвоночнику пробежала приятная дрожь.

А вот это уже было неловко.

– Я всегда хотел ответов. – Он буквально сводил себя с ума из-за их отсутствия. – Мои исследования в области физики и изучение Торы начались в погоне за пониманием бесконечных тайн взаимосвязанной вселенной. Я продолжаю изучать и то и другое. Человечество гонится за знанием. Иудаизм же предлагает лестницу, чтобы стать лучшим человеком, и мне никогда не придется останавливаться на пути к большему. – Итан потер затылок. – Только сейчас, произнеся это вслух, я понял, как идеалистично это звучит.

Наоми тихонько фыркнула.

– Если уж идеализм – твой самый большой грех, то ты лучший мужчина из тех, кого я встречала.

Итан был благодарен наступившим сумеркам за то, что они накрыли тенью часть его лица, незамедлительно отреагировавшего на ее комплимент.

– Уверена, твои службы пользуются большой популярностью. – Положив руку на спинку лавочки, Наоми придвинулась к Итану на пару сантиметров. – Ты такой молодой, красивый и умный. – Она поморщилась, внезапно развеселившись. – Да еще и с такими губами.

Тяжело сглотнув, Итан заерзал на месте и невольно бросил взгляд на дверь синагоги, хоть и знал, что они здесь одни.

Наоми усмехнулась.

– Хочу признать, что твоя история о том, как ученый познал Бога, – она работает. Но я так полагаю, только с заинтересованными в подобных вещах людьми. Мне совсем не обязательно находиться здесь и выполнять роль приманки.

– Я не ищу приманки. – Разочарование отразилось во всем, что он находил в ней очаровательным. – Слушай, если я смогу убедить тебя провести цикл семинаров с посылом, что иудаизм подходит и людям нового поколения, то, вероятно, привлеку более широкую аудиторию. Спасу религию моих предков от забвения. Вера и наука изменчивы, по крайней мере в моем представлении. Понятия изменяются и адаптируются, уступают и эволюционируют, в точности как люди, которые хотят выжить. Это предложение логично, с какой стороны ни глянь.

– Это, – начала Наоми медленно, – весьма необычное и сложное оправдание того факта, что ты пытаешься нанять бывшую порноактрису, чтобы привлечь молодежь в синагогу.

Итан запустил пальцы в волосы. Ему уже пора было стричься. Отросшие пряди щекотали шею, но в данный момент он был не готов отказываться от чего-либо, за что можно держаться.

– Ты не так хорошо меня понимаешь, как тебе кажется.

Наоми повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– И как ты это понял?

– Ты то и дело пытаешься подловить меня на лжи.

Она текучим движением пожала плечами.

– Я встречала много лжецов.

– Я хочу нанять тебя потому, что ты притягательна.

Правда открылась слишком рано и неожиданно. Достаточно резко, чтобы поразить их обоих в упор. Несколько долгих секунд они молчали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мультипликационный персонаж детективных нуар-романов о кролике Роджере, созданных писателем Гэри Вульфом.

Вернуться

2

Альфред Чарльз Кинси – американский биолог и сексолог.

Вернуться

3

Бар-мицва, бат-мицва – термины, применяющиеся в иудаизме для описания достижения еврейским мальчиком или девочкой религиозного совершеннолетия.

Вернуться

4

В иудаизме: самый важный из праздников, день поста, покаяния и отпущения грехов.

Вернуться

5

Еврейский Новый год, который празднуют два дня подряд в новолуние осеннего месяца тишрей по еврейскому календарю.

Вернуться

6

Один из главных иудейских праздников в память об освобождении евреев от рабства в Древнем Египте.

Вернуться