Истории иркутских охотоведов
50 лет вместе
Том второй

© Жуков А. А., Паршиков В. П., Балакшин А. В., Балакшин В. А., Бочкарёв А. Н. и др.

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2022

* * *

Паршиков Владимир Петрович

Первый гимн охотоведов

Из тысяч профессий есть только одна,
Она, как талант, нам от Бога дана,
С ней человек человеком стал
И нам эстафетой её передал.
Мы опыт столетий учили не зря!
Пройдём через тундру, тайгу и моря,
И, сдав на экзаменах сотый предмет,
В дипломы запишут – Охотовед!

Теперь позабыли потомки о том,
Кто первым на мамонта вышел с копьём,
С медведем сражался в смертельном бою,
О предках своих я сегодня спою.
И с танком сражался один на один
Охотник-солдат, дошагавший в Берлин.
Закрыл своей грудью страну он от бед,
Отец, твой ровесник – Охотовед!

Охрана природы, охрана страны —
Здесь чистые души, как воздух, нужны.
Ведь в этом спасенье твоё, человек,
В кибернетический атомный век.
Не только чтоб сказки и детские сны
Зверем и птицею были полны.
В борьбе с браконьером, не встретив рассвет,
Погиб наш товарищ – Охотовед!

Пусть годы промчатся, и в дальний полёт
В созвездья медведиц пошлют звездолёт,
Ведь первым охотник проложит тропу
В заветное завтра и в нашу мечту.
Пусть знаний багаж и рюкзак за спиной
Послужат ещё для Отчизны родной.
На завтрашний день и на тысячу лет
Ни пуха ни пера тебе, Охотовед.

Из тысяч профессий есть только одна…
Только одна!

Иркутск, 1969 г.

Балакшин Виктор Алексеевич

Фото автора

Я, Балакшин Виктор Алексеевич, родился 13 августа 1954 г. в деревне Жданова Катангского района Иркутской области. В семье было шестеро детей: два сына и четыре дочери. Я был самым младшим. Сестры мои родились в 1935, 1937, 1940 и 1943 годах. Младшая из сестёр родилась 22 февраля, в день, когда отец вступил в свой первый бой на войне. Старший брат родился в 1945 году.

Отец мой, Балакшин Алексей Васильевич, родился 22 февраля 1914 года в деревне Жданова Катангского района Иркутской области. Умер 22 июня 2007 года.

До войны занимался строительством, сплавом леса, охотой, работал на метеостанции.

Участник Великой Отечественной Войны. Воевал на 3-м Белорусском фронте радистом. Был ранен немецким снайпером под Оршей. Инвалид ВОВ 1 группы.

После войны работал учителем труда.

Мать, Балакшина Анастасия Ивановна, родилась 28 мая 1912 года в деревне Жданова Катангского района Иркутской обл. Умерла 9 января 2008 года. Работала в колхозе, после переезда в Туру стала домохозяйкой.

В 1961 г. семья переехала в пос. Тура Эвенкийского национального округа Красноярского края. Добирались от деревни Жданова до п. Тура самосплавом на плоту в течение месяца. В Туре я пошёл в первый класс.

В Эвенкии прожили до 1967 г., а затем переехали в Братский район Иркутской области в посёлок Шумилово, где я и закончил школу в 1971 г.

Год после школы охотился с отцом. Закончил курсы электромехаников, работал рулевым – мотористом на катере, а в 1972 г. поступил в ИСХИ на факультет охотоведения (3 группа).

После окончания института в 1977 г. был направлен в Тунгокочен Тунгокоченского района Читинской обл. и проживаю в нём по настоящее время.

Работать начал в должности охотоведа отделения совхоза «Кыкерский». Село Кыкер, расположенное по соседству с посёлком Тунгокочен, являлось центральной усадьбой совхоза.

Совхоз состоял из четырёх отделений: Кыкерское, Акимское, Тунгокоченское и отделения «Зелёное Озеро».

В 1981 г. совхоз реорганизовали и на его базе организовали два совхоза – «Кыкерский» и «Тунгокоченский». Меня же направили директором в соседний госпромхоз «Витимский», с центром в селе Усть-Каренга, но я отказался, поскольку там была только начальная школа, а дети подрастали.

Директором в один из совхозов назначили нашего выпускника 73 или 74 года выпуска. Он и уговорил меня остаться в Тунгокочене.

Работал в должности старшего охотоведа. В начале перестройки был избран директором совхоза, но снова отказался. Было ясно, что сельскому хозяйству долго не прожить.

В 1998 г. зарегистрировал ООО «Тунгокоченпромохота», а в следующем году ИП Балакшин. С того времени и по сей день занимаюсь заготовкой пушнины и торговлей.

С супругой познакомился в Иркутске в 1974 году она тоже училась в Иркутске. По образованию она фармацевт. Поженились в 1975 году. В 1976 году в Иркутске родился сын Алексей. Живёт в Москве. У него трое детей (два сына и дочь). В 1981 году в Тунгокочене родилась дочь Елена. Живёт в Москве. Тоже имеет 3 ребёнка (два сына и дочь). Супруга 20 лет проработала в аптеке. После сокращения аптеки в 1998 году стала работать продавцом, когда открыли собственный магазин. Затем стала помогать с документацией. И до сих пор помогает во всех моих делах.

В счастливый путь, охотник!

Балакшин Алексей Васильевич

Сезон! Пора в счастливый путь, товарищ!
Пусть кухтою снежок оденет все леса.
В горах, в тайге второй наш дом с тобою,
Ведь край родной – всегда для нас краса.

Какая радость – видеть жизнь природы,
В натуре мир зверей и птиц лесных полёт.
А ты спешишь, где друг четвероногий
Тебе свой верный голос подаёт.

Вот на исходе день, уже полна поняга.
Довольно? Нет, ещё сильна душа!
Приятный груз не очень давит плечи —
С хорошим промыслом и жизнь хороша.

И снова ты в своём родном зимовье
У родничка, рождённого в бору.
На тагане в котле чай кипятится,
И птица у костра румянится в жиру.

Цвети, моя страна, и становись всё краше,
В кипящей жизни мы всегда с тобой.
Прекрасными и тёплыми мехами
Тебя украсит славный зверобой.

п. Тура, 1970 г.

Осень

Балакшин Алексей Васильевич

Проходит год, и скоро снова осень,
Забыты трудности лишений и невзгод.
Она придёт, и мы с тобою снова
Отправимся в охотничий поход.

Нас где-то ждут бора, болота, речки,
Озёра, горы, лес густой и гарь,
Старинные охотничьи тропинки,
Березняки, осинники и марь.

Осенняя путина не для слабых,
Будь ко всему готов, как фронтовой солдат.
Дожди, снега, пурга и лютый холод
Составить не должны для нас преград.

Готовь пилу, топор хорошей стали,
Костюм походный, лыжи для пути.
Ножа, ружья и зверовой собаки —
Друзей в тайге надёжней не найти.

п. Шумилово, Братский район, март 1986 г.

Бушует жизнь

Балакшин Алексей Васильевич

Бушует жизнь в её живом потоке,
На пашне хлебороб, рабочий у станка,
Границы стерегут ребята молодые,
Перед врагом не дрогнет их рука.

Растут как в сказке города и сёла,
Гудят станки под щупальцами ГЭС.
Идут суда следами ледокола,
Взлетают космонавты до небес.

Прекрасней нет моей Страны на свете,
Родной Сибири – края рек, лесов,
Искусственных морей, спокойных на рассвете,
С заливами песчаных берегов.

Плывёт Земля в кругу своей вселенной,
Проходят дни, за ними вслед года.
Пусть светит мир прекрасного народу,
А страхи войн исчезнут навсегда.

п. Шумилово, Братский район, 6 марта 1979 г.

Фашизм

Балакшин Алексей Васильевич

Фашизм! Какое злое слово,
Оно таит в себе и войны, и разбой,
Бесправие, жестокость, тюрьмы, горе,
Концлагеря и жертв душевный вой.

Погромы, обыски, разруху, казни, голод,
Детишек вопли, слёзы верных вдов,
Муки, пытки, нищету и холод…
Щемит в груди от этих жутких слов.

И льётся кровь людская…Но за это
Фашисты в мире вызывают месть,
Где ходит и сейчас «с глазницами скелета,
Их чёрная снующаяся смерть».

Боритесь, люди, против зла фашизма,
За мир в ответе все – и вы, и мы.
Пусть не померкнет свет родной планеты
В пучине страшной атомной войны!

Тунгокочен Читинской обл., 2005 г.

Фашист

Балакшин Алексей Васильевич

Фашист – не зверь, а много хуже,
В его руках средства убийств.
Не человек он, а подонок,
Ему и звание «фашист».

Они в домах живьём сжигали
Безвинных для войны людей,
Живьём безжалостно кидали
В колодцы маленьких детей.

Они хотели взять Россию
И поделить между собой,
Но находили здесь могилу,
Когда на нас ходили в бой.

Берёзок русских не жалели
На все могильные кресты,
На каждом их висела каска
С крестом до метра высоты.

Но наш солдат, поднявши палку,
Сбивал невинные кресты,
Чтоб знаку не было фашизма
С их агрессивной стороны.

Борись, мой друг, со злом фашизма,
Уничтожай проклятый сброд!
За жизнь свободную на свете
Благодарит тебя народ.

Тунгокочен Читинской обл., 5 февраля 2005 г.

Бурылов Владимир Арсентьевич

Фото Финка Я. А., 1987 г.

Родился 24.09.1954 г. в деревне Закамышенка Заводоуковского р-на Тюменской обл. В 1972 году закончил школу в Заводоуковске. 1972–1976 гг. – учёба в ИСХИ.

С 27 марта по 10 октября 1976 г. – егерь Тофаларского КЗПХ. 1976–1978 гг. – служба в СА. Старший сержант.

Женился в 1979 г. Две дочери, внук и внучка.

Институт окончил заочно в сентябре 1983 г.

С 10 апреля 1979 г. по 9 марта 1981 г. – охотовед Кышыковского отделения Ханты-Мансийского госпромхоза.

С 19 марта 1981 г. по 2 августа 1988 г. – главный охотовед Присаянского КЗПХ.

14 октября 1988 г. по 15 декабря 2006 г. – охотовед в Управлении охотничьего хозяйства Тюменской области, с перерывом с 1990 по 1995 гг., когда работал в Советско-Датском СП и частном ООО «ТАРБ».

24 сентября 2010 г. вышел на пенсию.

Умер 3 сентября 2013 г.

О нас

В соавторстве с Скавитиным К. А.

Охотоведов вы не знаете, не знаете!
Разве в детстве прочитали альманах…
Вы в туфлях своих по городу шагаете,
А они бредут тайгою в сапогах.

Вы живёте в этом мире, мире топота и прозы,
В городах, посёлках, суете.
Вы не знаете, как пахнут хвоей грозы,
Как глухарь тоскует на заре.

Вам, конечно, не понятны, не понятны
Тяга странствий, холод утренней зари.
И не надо очень сильно огорчаться,
Если парня манят мари и костры.

И пускай течёт палатка, стонут сосны, воет ветер,
Пусть тревожусь, пусть волнуюсь, пусть я жду,
Но я знаю, будут песни, будут вёсны,
А сейчас гроза сжигает темноту.

Охотоведов вы не знаете, не знаете!
Может, как-то видели в порту
С рюкзаками, ружьями, собаками
Парни ждут вертушку на ветру.

Иркутск, ул. Подаптечная, 1974 г.

В память о моём друге Бурылове

Рябушкин В. Г.

Владимир одно время работал старшим егерем в Тофаларском КЗПХ. А у меня был период «свободного полёта» – возвращался к нормальной жизни после нескольких медицинских операций. Контора КЗПХ находилась в Нижнеудинске. Там жила (и, слава Богу, живёт по сей день) моя тёща, поэтому я наезжал туда раз-другой в году. Пересеклись с Володей. Ему предстояла командировка в Тофаларию, в Верхнюю Гутару. Предложил мне поехать с ним. Конечно, я согласился. Был очень рад поводу ещё раз оказаться в прекрасной стране, да ещё и с хорошим другом. Раньше я уже бывал в Тофаларии, в том числе на практике на четвёртом курсе.

Час болтанки в Ан-2, и мы в Верхней Гутаре.

Лошадей решили не брать: паси их, карауль от медведя… С утра пораньше вышли. Ставим себе первую цель – дойти до Иденского перевала. Для этого надо пройти километров 15 вверх по р. Гутара до устья р. Идеи, затем вверх по Идену ещё 20 км. Второе название перевала – Федосеевский. На перевале находится могила Федосеева Григория Анисимовича, писателя, книгами которого мы зачитывались в юности. Прах его упокоен там по завещанию почитателями творчества. Как говорят, он просил похоронить его в самом красивом месте России. Ни больше, ни меньше…

Через пару часов хода встретили группу туристов, которые только проснулись и готовились завтракать.

– Мужики, присоединяйтесь к нам!

Из вежливости согласились. Ребята радушно налили нам супчика – по половинке порции «Супа овощного», если кто помнит, из пакета с концентратом. Сейчас это называется «бич-пакет». Быстренько схлебали баландушку, поблагодарили и в путь.

Да, ребята, на таком пайке с рюкзаками-колобками по полтиннику весом вы, пожалуй, далеко не уйдёте…

Сходили по реке, выше Идена, глянуть на Гутарский водопад (65 м), зашли на необычное Чёрное озеро. Озеро замечательно своей действительно чёрной, но прозрачной водой и локальной популяцией многочисленных тритонов.

Погода радовала. Назавтра нам открылся перевал во всём своём великолепии: на Север и Юг уходили вниз долины Идена и Казыра, на Восток и Запад поднимались начала хребтов, ещё заснеженные по верхам, по северным сторонам. Сам перевал представлял собой большой альпийский луг, покрытый высоким сочным разнотравьем – жарками, водосборами, левзеей (маральим корнем). Попадались острова черемши по колено, нежной и сладкой, несмотря на середину лета. У воды везде виднелись кустики родиолы розовой (золотого корня). Чуть ниже пригорка, на котором находилась могила писателя, лежало чистое овальное голубое озеро.

Постояли у могилы, помолчали, каждый о своём.

Дальше наш путь лежал по тропе, идущей верхами в сторону Агульского озера. Намеревались немного кружануть и сходить к Малокиштинскому водопаду. Водопад интересен своей высотой свободного падения. Как мне говорил гутарский охотовед Сергей Чекушкин, там были все 125 метров. А это, скажу я вам, мог быть рекорд для России. Самый высокий на сегодня, из известных – труднодоступный Кандинский водопад на плато Путорана: 106 метров в двух ступенях. Для попытки измерения высоты у нас с собой был стометровый моток шнура и ещё верёвка.

Но увы – фиксации рекорда в этот раз состояться было не суждено…

Прошли мы совсем немного, как увидели далеко впереди, на открытом участке, идущих нам навстречу двух человек. Стали ждать неожиданных встречных у поворота, за скалкой, встав по обеим сторонам тропы каждый на высоком валуне. Оружие держали в руках перед собой. Это вполне могли быть браконьеры, охотники за кабарожьей струёй.

Летом кабарга охотно бежит на манок-пискульку причём как самки, так и самцы, которые, собственно, и представляют шкурный интерес для бракашей.

– Здорово, мужики, – зычно рявкнул Володя, – кто такие?

Один от неожиданности поскользнулся и сел задницей на тропу, второй зачем-то поднял вверх руки. Хотя выглядели мы, наверное, не очень презентабельно после ночёвки у костра. Да ещё с оружием – у Володи карабин-драгунка, у меня тозовка.

– Мы туристы, у нас большая проблема…

И они рассказали, что произошло.

По их версии, они втроём ночевали где-то на полпути между Гутарой и Агульским озером. Один из них, якобы, выбросил в костёр использованные, непригодные батареи от рации. Батареи взорвались, и одному из них осколками разорвало мошонку (!). Идти он не может, продукты на исходе, и они вдвоём, оставив ему сухарей, отправились в Верхнюю Гутару за помощью.

– Как же вы его оставили одного? Аптечка там хоть есть?

– А мы ему спиртом смазывали и спирта оставили…

Уточнили у туриков, где их палатка, и Володя жёстко распорядился:

– Возвращайтесь к своему приятелю, вот вам продукты, какие есть, и ждите борт.

В Гутаре мы были уже вечером. Пришлось, однако, поспешать…

Фото Рябушкина В. Г.

Назавтра за раздолбаями ушёл борт по санзаданию из Нижнеудинска.

Как тот неуклюжий турист сумел так подставить яйца, осталось тайной следствия.

Я стоял на дороге и печально смотрел на вылезшую полуось своей Нивы. Кто знает, что это такое – меня поймёт. При наличии инструмента дружащий с техникой мужик, даже в глухомани, может перебрать мотор или редуктор, тем более если что попроще… Но выскочившую полуось без одного маленького запорного кольца в полевых условиях установить на место – невозможно. Кольцо это садится «на горячую» раз и навсегда. Снять его можно только с помощью болгарки. В крайнем случае старое кольцо можно приварить. Но где тут в глуши взять сварочный аппарат? Нового кольца у меня не было…

Кругом тайга. Вперёд, до цивилизации больше сотни километров. Назад – Саянские горы. Да ещё и выходной – воскресенье.

Какая-то надежда забрезжила через час в виде пылящего со стороны Саян УАЗика.

Машина остановилась, и из-за руля вышел… Володя Бурылов.

– А, Валера, здорово. Чего ты тут? – изрёк Владимир так, как будто мы вчера вместе ужинали. А надо сказать, что не виделись мы несколько лет. Невозмутимость в любых обстоятельствах – в этом весь Бурылов.

– Вот, полуось выскочила…

Пока стоял, я уже разобрал проблемный узел – полуось была в руках.

– Фигня. Жди, – Володя закинул железяку в УАЗку и умчался.

При этом я не успел дать ему деталюшку, которая ставится на полуось первой, до запорного кольца.

Часа через полтора Вова примчался.

– Держи, готово… Показываю ему не взятую деталь.

– Фигня. Отрежем, приварим. Жди, – и упылил…

Как оказалось, он в каком-то глухом колхозе нашёл полупьяного, по случаю выходного, кузнеца. У того имелась сварка и токарный станок. Отказать Бурылову в районе никто бы не посмел: как-никак – главный охотовед Присаянского КЗПХ.

Ещё через полтора часа Володя привёз отремонтированную полуось:

– Сам поставишь? Ну, я погнал.

Где-то его уже давно ждали.

Был у меня в жизни период «свободного охотника». После ряда медицинских операций я уже несколько одыбал, возвращаться в промхоз смысла не было: всё уже начало рушиться, но на жизнь зарабатывать надо… Ну, а так как охота-рыбалка и, вообще – Тайга, были делом знакомым, я стал ездить на разные сезонные промыслы.

Одно время хорошие заработки были на заготовке листа толокнянки. Японцы охотно её покупали и извлекали какую-то химозу. Работа спокойная, душевная: тишина, тайга, палатка… В тот сезон я взял с собой жену Ольгу. А что – и для здоровья полезен лесной воздух, и работа не тяжёлая, ну, и заработок вдвоём больше. Работали мы в Зиминском районе, недалеко от какой-то деревушки. Поставили палатку, разведали территорию, и работа пошла.

И вот, как-то однажды вечером, видим – прямо через лес в нашу сторону ползёт УАЗ – «Буханка». Подумалось – лесники, наверное, с проверкой. Сейчас умничать будут…

Но – нет. Из машины выпрыгнул Володя Бурылов. В кожаном пиджаке, с кожаным же портфелем, в котором позвякивало… «Подъедешь к семи утра, – крикнул он водителю, – у меня в восемь собрание кролиководов».

Каким-то неведомым образом Владимир узнал, что я здесь нахожусь, а эта территория относилась к его Присаяскому коопзверопромхозу.

Не виделись мы уже давненько. С Ольгой они тоже были давно знакомы. Она даже в армию его провожала в Нижнеудинске. От радости встречи мы опустошили Володин портфель, а было там немало, несколько пузырей «Столичной». Банкет за разговорами затянулся далеко за полночь. Как мы уснули втроём в палатке, ни я, ни Оля не помнили.

Когда утром очнулись, Володи уже не было. Как же – «собрание кролиководов»…

Вообще, у него был удивительный дар: после любого застолья, сколько бы оно ни длилось, – оказываться наутро бодрым в нужном месте, в нужное время.

В 1989 году Володя приехал ко мне в Сочи и предложил работать вместе в охотничьем туризме. Вполне успешно работая, мы объездили почти всю страну: от Кавказа до Чукотки.

Как-то, в 90-х, мы собрали группу немецких охотников из пяти человек и завезли их в Омолон, что в Магаданской области. Обычно все охоты заканчивались в октябре: европейцы – контингент не очень морозостойкий. В тот раз пошли на эксперимент – решили провести охоту с 1 ноября. Погода – как специально ждала немцев – минус 44. Деваться некуда – надо выезжать в угодья. Начальником отделения Магаданпромохоты в Омолоне был наш однокурсник Гена Хитрихеев. Геннадий оперативно на всю немецкую компанию организовал новые валенки. Выделил нам два вездехода ГАЗ-71, и мы стартовали.

Как добирались, как сломался вездеход посреди тундры, как заставили немцев рубить редкие деревца для костра, как проходила сама охота, рассказывать долго. В другой раз… В итоге все добыли свои трофеи и даже больше. И начались сюрпризы… Один из охотников заявил, что денег у него нет и что заплатит за трофеи он потом, из Германии. Недостатком чувства собственного превосходства немцы никогда не страдали. А тогда, в начале 90-х, и вообще считали нас страной непуганых идиотов.

Все договорные документы на эту охоту были составлены корректно и у нас имелись. Поэтому немцам было сказано примерно следующее – или вы заплатите, или будете здесь зимовать. После бурных дебатов представитель немецкой турфирмы заявил:

– Мы дадим вам чеки на предъявителя, и вы сами их обналичите.

Один из охотников уже бывал у нас, мы подружились и вполне могли ему доверять. Отдали ему чеки с просьбой получить деньги в Германии. Мы намеревались побывать там через пару месяцев.

Через некоторое время наш доверенный позвонил и сообщил, что тот, кто дал чеки, по прилёту в Мюнхен немедленно их аннулировал, позвонив в банк.

Чеков было на значительную для нас сумму. Так «лохануться» мы не планировали. Да и чувствовать себя так нагло обманутыми было очень неприятно.

– Что будем делать?

– Летим в Германию, – не задумываясь, решил Володя. И вот мы в Баварии. Берём Мерседес у нашего приятеля и катим во Франкфурт, где находится офис «кинувшей» нас турфирмы.

Немец никак не ожидал встретить утром этих русских у дверей офиса. Поначалу он просто испугался, развернулся и попытался улизнуть.

Надо сказать, что наш приятель в Баварии объяснил, что за такие фокусы, которые проделал это фирмач, в Германии запросто можно угодить за решётку. Ведь все договора и протоколы охоты немцами были подписаны.

Потом он, видимо, сообразил, что если мы нашли его контору, то и ему никуда не деться.

Уже в офисе начал торговаться, выдумывать какие-то претензии, типа, и мороз был слишком сильный, и лоси не привязаны и т. п. В итоге, уступив ему символическую сумму за моральный вред (испугался-то он изрядно, даже руки тряслись поначалу, Сталинград, наверное, вспомнил…), мы, удовлетворённые (знай наших…), вернулись в Баварию, где с приятелем немцем в качестве гида покатались по знаковым местам. Заглянули даже в знаменитую пивную в Мюнхене.

Через неделю Аэрофлот доставил нас обратно, в Россию.

В 2013 году Владимир ушёл в Мир Вечной Охоты.

У Андрея Скалона есть рассказ – «Стрела летящая». Это как раз про Володю Бурылова.

Он так и ушёл – на лету.

г. Сочи, 30 апреля 2022 г.

Возовик Василий Андреевич

Фото автора

Родился 1 января 1952 г. в селе Петропавловка, Краснозёрского района Новосибирской области в семье сельского учителя Возовик Андрея Емельяновича и Марии Дмитриевны – бухгалтера МТС.

С 1959 по 1969 годы учился в Петропавловской средней школе.

С августа 1969 по май 1970 гг. работал рабочим в школе и учётчиком в совхозе.

С мая 1970 г. по май 1972 г. служба в СА ВВС.

Поступил в ИСХИ в августе 1972 г. в 3-ю группу

Окончил ИСХИ в сентябре 1977 г.

С октября 1977 г. по май 1978 г. по распределению попал в Свердловское Облохотуправление, госпромхоз «Ивдельский», старшим охотоведом.

В мае 1978 года перевёлся в госпромхоз «Южноозёрный» Новосибирского Облохотуправления, г. Карасук. Сначала работал начальником участка, затем старшим охотоведом (замдиректора).

После развала системы Главохоты в декабре 1994 года перевёлся в Карасукский комитет экологии на должность ведущего специалиста, госинспектора экологии. После упразднения системы экологии в конце 2000 года, 6 месяцев и 6 дней официально считался безработным. С 2001 года устроился в Новосибирское областное управление труда на должность ведущего специалиста по охране труда. В дальнейшем там же работал главным специалистом-экологом до достижения пенсионного возраста и с января 2012 года в том же управлении работал в отделе труда ведущим специалистом по охране труда.

В январе 2015 года в возрасте 63 лет ушёл на заслуженный отдых.

Моё счастливое число 13

Детство и юность мои до 18 лет связаны с селом Петропавловка Краснозёрского района Новосибирской области. Некогда там была церковь, базар, маслозавод, промартель, в дальнейшем три школы и сельский Дом Культуры. Проживало около 6 тысяч человек. Географически это Западно-Сибирская низменность, Кулундинская и Барабинская лесостепи, которые разделяются рекой Карасук. Местность наша изобиловала большим количеством блюдцеобразных озёр, в которых водилось несметное количество пернатой дичи.

Всё свободное время мы, местная детвора, проводили в основном на берегу речки Карасук. «Речка детства Карасук, берега в ракитнике, убегали мы к тебе в тайне от родителей…»

Рыбалка и в дальнейшем охота были естественными и неотъемлемыми условиями нашей беззаботной и весёлой жизни.

В семье у нас не было охотников, но мой батя – сельский учитель – был заядлым рыбаком, что являлось хорошим подспорьем в решении «продовольственной программы». Рыба самая простецкая и доступная: карась золотистый и серебристый, плотва (чебак), гольян, щука и окунь.

Страсть к чтению у меня проявилась довольно рано, так как основными источниками познания мира были книги, радио и кино. Я любил, когда моя старшая сестра Люба читала мне сказки, но ей это быстро надоело, и она обучила меня чтению. Ещё до школы папа отвёл меня в сельскую библиотеку, где библиотекарь, Мария Ивановна, подбирала мне книги по возрасту с большущими буквами и картинками. В дальнейшем стал с удовольствием читать журналы «Охота и охотничье хозяйство», «Знание-сила», «Наука и жизнь», «Юный натуралист», «Юный техник» и другие. Особенно мне нравились книги о путешествиях и охоте, по этой тематике прочитал всё, что нашлось в сельской и школьной библиотеках. По книгам и от друзей постарше к пятому классу знал, как снаряжать патроны, как обращаться с оружием, какие существовали повадки у животных и как выслеживать и добывать дичь.

В то время, пятидесятые годы прошлого столетия, охотничьи ружья продавались свободно в хозмагах. Я любил рассматривать огромные курковые двустволки, которые суровый продавец, Николай Дмитриевич, иногда выкладывал на прилавок, чтобы можно было лучше разглядеть и потрогать. В начале шестого класса уговорил батю купить мне ружьё. Так как в наших магазинах были только двустволки, мы поехали на красном «Иж-49» по соседним сёлам в поисках одноствольного ружья. К моему счастью, в селе Чернаки, в 12 километрах от нашего дома, мы купили «Иж-КБ» – бескурковую одностволку под номером Х-12649 со сверловкой «цилиндр с напором». Это ружьё я впоследствии передал своему сыну Саше. Мы с папой заехали к его другу и взяли у него несколько латунных, снаряженных дробью, патронов и поехали вдоль речки домой. По пути нам попалась стайка чирков, к которым мне удалось подобраться довольно близко, но из-за волнения я промазал. Потом были более удачные походы на охоту с друзьями и в одиночку.

После окончания школы было «неудачное» поступление в НСХИ. Я откровенно завалил химию и уехал с одноклассниками домой. Ну не хотелось мне быть зоотехником, и слава Богу.

В армии созрело окончательное решение поступать в Иркутский сельхозинститут, так как я уже знал, что Кировский охотфак – это «типичное не то». Мама прислала по почте необходимые учебники, которые я штудировал в свободное время. После демобилизации в 1972 году, в возрасте 20 лет, поехал в ИСХИ на подготовительные курсы. Успешно сдал экзамены и, к огромной радости, стал студентом иркутского охотфака!

А теперь о том, почему число 13 для меня стало счастливым. Пришлось мне лететь из Новосибирска до Иркутска самолетом «Ту-104» и место было № 13. В приёмной комиссии дело заведено под номером 13, и ордер на вселение в общежитие, на всеми нами любимой Подаптечной, был выписан в комнату № 13!

г. Новосибирск, 28 апреля 2022 г.

Вохрамеев Иван Николаевич

Фото автора

Я, Вохрамеев Иван Николаевич, родился 12 мая 1955 года в селе Новоподзорново Тяжинского района Кемеровской области в крестьянской семье. С детских лет у меня проявилась любовь к природе и охоте. В 1972 году после окончания средней школы поступил в Иркутский сельскохозяйственный институт на факультет охотоведения, в первую группу. Во время производственных практик я начал работать с Жаровым О. В. на оборудовании опытного охотничьего участка по применению снегоходов на самоловном промысле. После окончания института я по распределению ещё три года работал на этом участке научным сотрудником по хоздоговорной теме. Летом со студентами прорубали путики, устанавливали по ним плашки, а в сезон охоты обслуживали их на снегоходах. По 6–7 месяцев в году я был в тайге, что меня и привлекало в этой работе. Были планы продолжить работу на этом участке штатным охотником. Однако на этом моя охотоведческая карьера и закончилась. Из-за далеко не лучших свойств характера я всё бросил и уехал в родную деревню.

В 1978 году я женился на любимой однокласснице. С Любой мы вырастили двух замечательных сыновей, которые унаследовали моё увлечение – оба заядлые охотники и рыболовы. Я надеюсь, что их дети, наши внуки и внучки, также будут неравнодушны к красотам родной природы, как и я. Ведь до сих пор я люблю побродить по знакомым с детства тропинкам, послушать птиц, побывать на тетеревиных токах, на тяге вальдшнепов… В общем, жизнью я доволен, хотя и не получилось из меня охотоведа.

По возвращении в родную деревню я первые семь лет работал в школе, досадуя, что занимаюсь делом, к которому не лежит душа. Начали строить свой новый дом, и это подтолкнуло меня перейти на работу в совхозный стройцех. Тяга к строительству досталась мне, видимо, от деда – одного из лучших плотников в деревне. С 1987 года и до выхода на пенсию я работал в совхозе строителем. Сейчас с удовлетворением посматриваю на полтора десятка домов, построенных моими руками, вспоминаю, сколько всякой другой работы переделано за эти без малого тридцать лет, и думаю, что жизнь я прожил не зря.

Возвращение в тайгу

В далёкие уже семидесятые годы довелось шесть охотничьих сезонов провести в верховьях Илима. На всю жизнь остались в памяти те счастливые годы.

Всё мечтал ещё хотя бы один сезон поохотиться в тайге, и мечта сбылась. Расскажу об этом выдержками из своих дневников. Мне кажется, что эти записи, сделанные по вечерам в зимовьях, ярче и точнее передают события тех дней, чем написанное годы спустя.

2005 год

16 сентября. На днях собираюсь ехать к сыну в Ярцево. Нынче у него сессия с 5 октября, поэтому, чтобы не пропал сезон, Миша попросил меня помочь. Договорились, что, пока он будет в Красноярске, я буду охотиться на его участке. На душе тревожно и радостно – 25 лет уже в тайге не был.

24 сентября. 20-го вечером приехал к Михаилу в Ярцево. Эти дни немного поводился с внучкой, а в основном, конечно, занимались сборами и подготовкой к заезду в тайгу. Сегодня в 12 часов отплыли из Ярцево на моторной лодке. Без приключений, к сожалению, не обошлось. Как раз при погрузке начался дождь, но подмокли вещи и продукты вроде не сильно. Груза оказалось больше, чем мог вынести на редан лодочный мотор. Тут Миша не рассчитал, а ведь уже три года с моторками имеет дело. Набрали всего по максимуму, хотя, на мой взгляд, можно было обойтись значительно меньшим. Примерно со скоростью баржи дотащились до первого мыса. Ясно, с такой скоростью сожжём бензин и до участка не доберёмся. Причалили в приметном месте и выгрузили в кусты 100 кг того, что не особенно боится дождя. При разгрузке отвязалась собака (всё наше «авось») и убежала в лес. Ладно, нигде не запуталась с цепью и минут через 15 вернулась. Дальше пошло повеселее – не отстаём от машины, идущей по берегу в попутном направлении, к тому же и дождь перестал. Через три часа причалили около зимовья. Зимовейка, точнее – старый вагончик, не ахти какая, к тому же в половодье её подтопляло. До вечера подлатали крышу, всё вычистили – жить можно.

25 сентября. Утром спилили на дрова три хороших сушины, и Миша поехал за оставленным грузом. Я занимался заготовкой дров и обустройством зимовья. К вечеру вернулся Михаил. В пути у него отказал мотор, хорошо ещё, что недалеко от посёлка. В Ярцево он отремонтировал двигатель и успел вернуться. Ну слава Богу, хоть за два дня, а завезлись.

26 сентября. Сегодня начали обход участка. К трём часам дня пришли в вершину Безымянного. Зимовьюшка здесь очень неказистая, а внутрь заглянули и ахнули – часть потолка обвалилась. Делать нечего, вытаскали всё из зимовья, разобрали крышу, заменили треть потолка и заново покрыли, сделали новые нары, всё вычистили. Затопили старенькую печку, сварили ужин (обедать сегодня было некогда) – жить стало веселее.

По сегодняшнему путику установлено более 40 капканов на жёрдочках с крышами, есть верховые кулёмки. Путик тяжёлый – есть и крутяки, и завалы бурелома, и заболоченные участки. Под конец с грузом порядком вымотались, особенно Миша, хотя утром бравировал – не будешь ли, папа, отставать. На наглядном примере прочитал ему нотацию о вреде курения.

27 сентября. Утром свалили сушину, отпилили на первый случай пять чурок дров (ручная ржавая пила совсем не то, что «Урал») и пошли дальше. К полудню вышли к Проклятой, перешли её, поднялись по ручью Ворота и перевалили в вершину Остяцкого. Здесь зимовье. Картина такая же удручающая, как и вчера. В этом зимовье к тому же побывал медведь – всё перевёрнуто вверх дном. Спасибо хоть, что залез через окошко, а не через крышу и печку не раздавил. Ну, глаза боятся, а руки делают – до темноты успели привести в относительный порядок и это зимовье. За эти два дня попутно добыли пять рябчиков, а до сезона на приманку нам надо заготовить хотя бы штук тридцать.

Фото автора

28 сентября. Весь день не переставая моросил дождь. Вчерашним путиком вернулись на Проклятую и пошли вниз по реке. К обеду были в зимовье, пообедали и дальше. Вечером вернулись в своё центральное зимовье. Промокли до последней нитки, а настроение отличное. Вначале приятно удивило зимовье на Проклятой. После двух предыдущих холуп это просто дворец: 3 на 3 метра, до потолка головой не достаёшь, хорошая двухскатная крыша, да и стоит оно на весёлом месте, на берегу реки. Проклятая мне нравится. Довольно солидная, по моим меркам, река шириной 10–15 метров, сразу от берегов крутые склоны, местами со скальными выходами, густо поросшие крупными кедрами, пихтами и елями. Один недостаток – прижимы то с одной, то с другой стороны, где берегом пройти невозможно, поэтому часто приходится переходить с одного берега на другой. Из-за этого, видимо, и дали красивой реке такое неблагозвучное имя. Вечером устроили с Мишей королевский ужин: картошка с тушёнкой, домашний салат, чай с малиновым вареньем и по 100 граммов за хорошее начало. Миша успел показать мне основные путики и все зимовья (завтра ещё сплаваем в устье Остяцкого). Да и с погодой нам повезло. Трудно представить, что бы мы делали, если бы сегодняшний дождь да на вчерашний или того хуже – позавчерашний день, когда мы мокрые до нитки пришли в халупу с обвалившимся потолком.

Вечером видел четырёх пролетающих лебедей. На Енисее около берега кормится стая гоголей – штук 30. Когда иду за водой, то их спугиваю.

29 сентября. С утра на лодке увезли в устье Остяцкого килограммов 100 продуктов и необходимых вещей, напилили там дров на сезон и к обеду вернулись в Центральное. Здесь мы и распрощались. Молодец у нас Михаил. Много хороших качеств унаследовал от мамы – общительный, инициативный парень, в отличие от меня. Год уже, как работает главным лесничим. Хорошо бы поохотиться сезон вместе, но увы…

30 сентября. Сегодня начал повторный обход верхних путиков. Сейчас моя задача – отремонтировать жёрдочки для капканов. Ремонта требуют в основном крыши. Их ломает весной тающим снегом. Попутно буду разносить по зимовьям продукты, солярку для ламп и прочее, а также заготавливать рябчиков на приманку. За день отремонтировал жёрдочки по путику до зимовья в вершине Безымянного. Здесь довольно высокая численность белки. Тайга то и дело их облаивает, а вот рябчиков добывать мешает – гоняет, но трёх штук всё же добыл. До темноты ещё успел проконопатить зимовьюшку, попилил дров.

1 октября. Всю ночь и до обеда моросил дождь, стоял густой туман. Рассчитывал сегодня уйти в вершину Остяцкого, но погода заставила изменить планы. К 14 часам подготовил путик до Проклятой, вымок как суслик и решил ночевать здесь. После обеда срубил сушину, испилил её на чурки, прибрался в зимовье и около него.

2 октября. Вышел в 8 часов. Минут через двадцать Тайга сразу на берегу загнала на небольшую ель соболя. Погонял его по дереву, похвалил Тайгу. В зимовье в вершине Остяцкого пришёл только в 15 часов. По этому путику 26 капканов и почти все жёрдочки требовали ремонта. Вижу, в устье Остяцкого мне сегодня не успеть, хочешь – не хочешь, а ночевать надо в этой развалюхе. Тем более, что путик по Остяцкому Миша мне показать не успел, надо искать самому.

3 октября. Подготовил путик по Остяцкому. Красивый этот ручей. Очень большой перепад высоты, вода несётся по камням с шумом. Добыл пару рябчиков. В зимовье сейчас по договорённости с Михаилом живут двое рыбаков. Угостили меня деликатесом – ухой из нельмы.

4 октября. Утром загрузился продуктами и пошёл назад. В вершине Остяцкого оставил половину груза, перекусил и дальше – на Проклятую. До темноты ещё успел наготовить и окантовать брёвна. Надо настелить пол, а то зимовье хорошее, а пола нет. Здесь много пищухи. Часто слышишь и видишь самих зверьков, постоянно встречаются «стожки» заготовленного ими сена.

5 октября. С утра настелил в зимовье пол, пообедал и пошёл вниз по реке в Центральное. По пути добыл четырёх рябчиков. Итак, все верхние путики я к сезону подготовил. Надо браться за береговые. С ними будет, наверное, сложнее, потому что их ещё нужно найти. Дело в том, что прошлый год Михаил их не обслуживал. Охотился на них ещё бывший хозяин этого участка Козлов Анатолий Степанович. Нынче летом он умер – царство ему небесное.

6 октября. Вчера отстала Тайга, за ночь так и не пришла, надо идти искать. Как я и надеялся, Тайга ждала меня в зимовье. По пути отремонтировал штук 15 жёрдочек на найденном участке путика по Проклятой. В нижнем течении Гусянки живут бобры. Встречаются их вылазы, погрызы берёз, тальника, черёмухи.

7 октября. Наконец-то разъяснило, за две недели первый раз солнце увидел. Сегодня вернулся в Центральное. По пути Тайга накоротко прихватила соболя и прямо на глазах у меня загнала его на кедр. Кое-как её отозвал. Отремонтировал верховые кулёмки по путику на мысе. Тёплая нынче осень, до сих пор по вечерам мошка в глаза лезет.

8 октября. Сегодня подготовил к сезону путик-пятовик от Центрального до южной границы участка. Проложен он примерно в полукилометре от Енисея по крупному елово-пихтовому древостою с примесью кедра и заканчивается в приметном месте – около озера на большой поляне. На этой поляне могила жившего здесь охотника. Длина путика всего три километра, а стоит по нему 15 капканов и столько же кулёмок. Судя по путикам, Степаныч был толковым охотником старой закалки. Мало уж кто использует самодельные самоловы, а у него кулёмки в полном порядке. Кроме того, по его путикам постоянно встречаются жёрдочки для ловли рябчиков петельками.

9 октября. Пасмурно, почти весь день моросил дождь. Сегодня рассчитывал подготовить путик от Центрального до устья Остяцкого, но полностью его найти не смог. Перешёл Проклятую около устья Безымянного и сразу же наткнулся на старый тёсик. Он огибает весь правый мыс.

По тёсику спустился до Енисея, дошёл уже до ручья Ларинов, и вот тут, когда до зимовья осталось всего километра два, тёсик потерялся. Завтра попытаюсь найти этот участок путика со стороны Остяцкого. Рыбаки уехали вроде бы насовсем. Весь вечер сушился и наводил порядок в зимовье.

Фото автора

10 октября. Заметно похолодало, иногда пролетал снежок. От зимовья путик нашёл без проблем. Тёсик здесь и не нужен, потому что путик идёт берегом Енисея буквально в 50—100 метрах от уреза воды. На этом путике всего 17 капканов и 9 кулёмок. Надо бы сюда, а особенно на мыс Проклятой, ещё хотя бы десяток капканов. Место там хорошее: мыс крутой с отвесным скальным выходом, спелый пихтово-кедровый древостой. Старые жёрдочки сохранились, а капканов нет. За день Тайга загнала двух соболей. Одного на огромной ели не мог высмотреть, слышал только недовольное урчание, а второго она прищучила на небольшой кедрушке.

11 октября. Сегодня решил походить без собаки за рябчиками. Однако рябчиков что-то совсем мало спугивал, трёх штук только добыл, а вот белок даже без собаки больше десятка видел. У большинства из них кисточки на ушах отросли уже полностью.

12 октября. Весь день шёл снег, но тепло и очень сыро. Насобирал ещё шесть капканов и пошёл в устье Остяцкого. На мысе подремонтировал старые жёрдочки и развесил на них капканы. По пути добыл три рябчика.

Понравился мне Михаилов участок. Как говорится, девственная, не тронутая ни топором, ни огнём тайга. Преобладают спелые пихтово-кедровые древостой с примесью ели. Часто встречаются кедры-исполины с диаметром ствола около метра, а то и больше. Да и для охоты эта тайга, по-моему, не тяжёлая. Таких непролазных чащоб, как в верховьях Илима, здесь я пока не встречал. Путики проложены с умом (царство небесное бывшему хозяину участка). Они охватывают весь участок по периметру, а центр участка – зона покоя и размножения. При всём этом глухой эту тайгу никак не назовёшь, наоборот – участок легкодоступный, а тайга сохранилась, и тайга, судя по всему, не бедная.

13 октября. Всю ночь шёл дождь. От снега не осталось и следа. С утра заделывал стены тамбура у зимовья жердняком, чтобы снег не попадал. Вышел в 12 часов с расчётом к вечеру быть в Центральном, но не тут-то было. Подошёл к броду через Проклятую и ахнул. Вчера я легко перешёл её здесь. Вода на перекате была лишь до колен. Сегодня с рёвом несётся поток. Два-три шага от берега, и уже захлёстывает в болотники. Что тут будешь делать? Раздеваться и переходить по пояс в воде – велика опасность простудиться, а то, чего доброго, ещё и с ног собьёт. Пораскинул мозгами и повернул назад. К темноте был в Остяцком. Добыл рябчика.

14 октября. Если вчера ещё сомневался, поднимать путики или подождать дня два-три, то сегодня решил – раз уж пришлось мне возвращаться верхними путиками, то попутно буду их поднимать. Рябчики на приманку по зимовьям есть. К полудню насторожил капканы и кулёмки до вершины Остяцкого, а к вечеру – до Проклятой. Проклятую и здесь кое-как перешёл, в обои болотники захлестнуло. По пути добыл двух рябчиков.

15 октября. Сегодня с темна до темна успел насторожить весь путик: Проклятая – вершина Безымянного – Центральное – около 70 капканов. Подошёл к Гусянке и удивился – вода за эти дни поднялась почти на метр. Хорошо, недалеко от путика через неё высоко лежит огромный кедр, перешёл по нему.

16 октября. Ночью шёл снег и продолжал идти до обеда. Сегодня решил поохотиться с собакой, но день не удался. Примерно через час Тайга заголосила по соболю (по белке она лает совсем не так – без подвизга). Подхожу – загнала его опять на здоровенную ель. Больше часа ходил вокруг, высматривал, выстукивал, стрелял – бесполезно. Добыл для пробы двух белок. Рановато – шкурки ещё третьесортные.

17 октября. Тепло, всё тает, валится кухта. Мало того – перед обедом пошёл дождь, потом снег с дождём. Решил береговые путики пока не настораживать, а идти назад с проверкой верхних путиков. До вершины Безымянного из капканов снял трёх соболей. Всё-таки, видимо, счастливый для меня этот день – именно 17 октября 1974 года я добыл первого в своей жизни соболя. Но не обошлось, к сожалению, и без горькой пилюли. Ещё в одном капкане я нашёл только вырванную по плечо соболиную лапу – работа Тайги. К мёртвому соболю в капкане она относится спокойно, но, если застанет живого, – тут успевай, иначе порвёт. Так и получилось с одним. Как завопит Тайга впереди на путике, я со всех ног туда. Пострадали все: Тайге соболь в кровь искусал морду, она вырвала у него изрядный клок на животе, я упал в воду, летя сломя голову. В первый же день стали видны мои просчёты при ремонте жёрдочек и настораживании капканов. В трёх капканах соболя достали приманку через маломальскую крышу где я её не переделывал. Попадало несколько белок, но всех их съели соболя, оставив в капканах только лапки.

18 октября. Утром восстановил запас дров в зимовье и пошёл дальше – до Проклятой. На этом путике из капканов снял соболя и трёх белок. Ещё одну белку и двух рябчиков добыл из ружья.

19 октября. Проверил путик до устья Остяцкого – около шестидесяти капканов и пять кулёмок. Удача пока что меня не покидает (тьфу-тьфу, не сглазить). На такое я даже в самых смелых мечтах не мог рассчитывать. Сегодня снял из капканов 7 соболей и 5 белок. Ещё одного соболя в капкане разорвала Тайга. Вскоре, правда, она реабилитировалась – загнала на дерево соболя, добыл его. Из непромысловых видов в капканах сегодня были кедровки, кукша, летяги, бурундуки, пищуха – всего штук 15 особей. Все они идут на подновление приманки.

20 октября. Почти всю ночь и утром обдирал соболей. Сегодня насторожил береговой путик до Центрального зимовья. Из-под Тайги добыл трёх белок. Стреляю лишь тех, которых она облаивает рядом с путиком. Основная моя работа – обслуживание путиков, и на охоту с собакой не остаётся времени.

21 октября. Опять тепло, ночью шёл дождь. Насторожил путик – пятовик. Добыл белку и трёх рябчиков. Итак, все путики у меня подняты. Насторожил всё, что подготовил к сезону, – 170 капканов и 40 кулёмок.

22 октября. Пошёл на очередной круг. Тайгу с собой не взял, потому что на путиках убытков от неё оказалось больше, чем прибыли. В зимовье на Проклятой пришёл уже в глубоких сумерках, а здесь постояльцы – ночуют двое Басаргиных. Один недостаток у этого участка – он проходной. Через него заходят охотники в верховья Проклятой.

Из капканов сегодня снял трёх соболей и 11 белок. Настроение от удачи подпорчено тем, что ещё двух соболей загубил напрасно. Оба они оторвали капканы от жёрдочек и ушли вместе с ними. Был бы снег – можно было найти по следам, а так бесполезно. Ещё при ремонте жёрдочек обратил внимание, что некоторые капканы вместо надёжного крепления гвоздём привязаны проволокой. Всего, конечно, сразу не заменишь и не переделаешь, но вот результат нашего «авось».

23 октября. Проверил путик до устья Остяцкого. Здесь попали 7 белок и ещё один соболь ушёл с капканом. Добыл трёх рябчиков.

24 октября. Ночью шёл снег, днём тоже до обеда продолжал подваливать. Сегодня проверил береговой путик. Фортуна опять улыбнулась мне своей чарующей улыбкой. Из капканов снял двух соболей и трёх белок, а одного соболя и белку – из кулёмок. Добыл пять рябчиков. Тревожил переход через реки, но и тут удачно: большая вода скатилась. Более того – сбылась моя последняя мечта на этот день – приехал Михаил! Сессию сдал, и дома, по его словам, всё нормально. Сегодня он проверил пятовик, снял соболя и пять белок. Кроме того, ещё одного соболя и пять белок он добыл из-под Тайги.

25 октября. Я продолжаю обслуживать путики, а Миша с собакой пошёл по Безымянному. К вечеру оба пришли в зимовье на Проклятой. Слава Богу, опять подфартило. Я с капканов снял двух соболей и четырёх белок. Миша из-под собаки добыл две белки.

26 октября. Почти весь день моросил дождь, всё снова тает. Сразу планировали, что я проверяю путик, а Михаил спустится к Енисею водоразделом Проклятой и Остяцкого, но непогода внесла поправки – промокли до нитки, шли вместе по путику. В капканы попали соболь и четыре белки, ещё трёх белок Миша добыл из-под собаки.

27 октября. Тихий, тёплый денёк, будто начало октября, а не конец. На берегу снег опять полностью сошёл. Проверил береговой путик от устья Остяцкого до Центрального зимовья. Фортуна улыбается! В капканы попали соболь и 4 белки, а в кулёмки – два соболя и белка. Из ружей добыли ещё 4 белки и 2 рябчика. Проклятую перешли без особых проблем, хотя вода и прибыла, а вдоль берега Гусянки продирались около часа, пока нашли подходящий для переправы залом.

28 октября. Проверил путик до зимовья на Проклятой. Увы, из 70 капканов снял лишь трёх белок. Основной урожай соболя в полосе путиков мы уже собрали. Благо, что до сих пор нет морозов, и приманка талая, даёт запах. Вообще сезон для самоловного промысла выдался нынче удачный. Соболь голодный, подавляющее большинство плохой упитанности, поэтому в капканы шёл хорошо. В основном попадались самцы и, что интересно, чаще всего второгодки. Михаил сегодня думает проверить пятовик и эти дни будет охотиться с собакой на берегу.

29 октября. Пришёл в устье Остяцкого. На этом путике попали соболь и две белки. Попутно добыл трёх рябчиков. Все они идут на приманку, ещё и не хватает, использую всё, что попадает в капканы помимо соболей и белок.

30 октября. На береговом путике до Центрального зимовья из капканов снял соболя и шесть белок, и ещё один соболек попал в кулёмку. У Михаила тоже всё нормально. За эти дни он добыл с Тайгой двух соболей и около двух десятков белок. На ужин у нас сегодня тушёная картошка с дичиной – Миша добыл зайца.

31 октября. Сегодня начал очередной, уже пятый по счёту круг проверки путиков. Фортуна улыбается! До Проклятой снял с капканов двух соболей и четырёх белок. Судя по следам, соболь в полосе путиков ещё есть и немало. Конечно, это уже не те простаки, что в начале сезона без особой опаски лезли за приманкой. Остались в основном «профессора», которых на приманку поймать не так-то просто. Сегодня было штук пять подходов к капканам. Потопчется под капканом и уйдёт, не тронув не только приманку, но и даже попавшую в капкан белку.

Фото автора

Этот круг для меня, видимо, последний. Если всё будет нормально, то третьего числа планируем выезжать из тайги. Михаил меня вывезет, а сам после праздника вернётся. Если честно, то я уже сильно устал от неустроенности таёжного быта, да и физические нагрузки большие. Вот уже больше месяца изо дня в день накручиваю круги, обслуживая путики. Каждый день 10–15 километров по нерасчищенному путику: колодник, косогоры, подъёмы, переправы и т. д., и т. п. Да и по дому что-то уже скучать стал. Тайга тайгой, а милее родных перелесков нет нигде. Как там Люба с Алёшкой с хозяйством справляются? Ведь скот-то уже с полмесяца как на зимнее содержание поставили.

1 ноября. Пасмурно, тепло. Ночь и весь день порошит снег. Обильная кухта. Сегодня идти было особенно трудно; снег всё прикрыл – и колодины, и валежины, и камни. Частенько скользишь, падаешь. Слава Богу, Хозяин вознаграждает. До устья Остяцкого из капканов снял соболя и четыре белки, добыл двух рябчиков.

2 ноября. Вернулся береговым путиком в Центральное, здесь попало шесть белок. Михаил за эти дни добыл с собакой трёх соболей и десяток белок. Решили выезд пока отложить. Грех оставлять путики без обслуживания, когда погода благоприятствует, соболь есть и попадаемость его в капканы довольно хорошая. Да и с собакой что-то добыть шансы есть, пока снег неглубокий.

3 ноября. Утром с берега уходил, глубина снега была в пределах 10 сантиметров, а в верховьях ручьёв словно в другой мир попал. Идёшь, снег буровишь почти до колен. Каких-то 6–7 километров по прямой и такая поразительная перемена. Когда только его здесь навалило? Моих трёхдневных следов и в помине нет. На Проклятую пришёл только к темноте. Из капкана снял соболя. Возможно, того самого «профессора», который уходил от попавших в капканы белок. Во всяком случае, попал он на том самом участке путика по ручью Большому. Взрослый самец. Миша пришёл ночевать тоже в это зимовье. Он с собакой поднялся сюда по реке, добыл лишь двух белок.

4 ноября. Переменная облачность, подморозило. С Проклятой вышли в 9 часов и около 18 часов были в устье Остяцкого. Тайга, несмотря на полуметровый снег, сумела загнать на дерево соболя. В капканы попало две белки, добыл рябчика.

5 ноября. Ясно, мороз градусов 15. Фортуна нам улыбнулась и в последний денёк. На береговом путике сняли соболя и 8 белок. Подошли к броду через Проклятую – не тут-то было. Вода сильно поднялась, а лёд очень ненадёжный, много промоин. Пришлось нам ещё около двух километров продираться поймой Проклятой до её устья. Отсюда уже заберегами по Енисею добрались в 14 часов до Центрального зимовья. Как всё моментально изменилось за два морозных дня, когда мы уходили с берега, на Енисее не было и намёков на лёд, а сегодня уже забереги до 50 метров, быстро забивает льдинами протоку перед зимовьем.

Михаил сразу оценил обстановку – надо немедленно выплывать. Честь и хвала его решительности. Пообедали, прогрели мотор, погрузились и начали пробиваться до относительно чистой воды. С трудом, но нам это ещё удалось. Однако на этом проблемы не кончились. По фарватеру тоже густо несёт льдины, нужно быть очень внимательным, но главное – всю дорогу барахлил мотор. До темноты всё же успели приехать к левому берегу около зимовья Мишиного друга. Слава Богу, что всё так сегодня закончилось, могло быть намного хуже. От этого зимовья до Ярцево около 20 километров. Сюда уже можно проехать на машине или уйти пешком, если завтра с лодкой ничего не получится.

6 ноября. Утром развели около лодки костёр, прогрели мотор и начали пробиваться дальше. По Енисею гонит уже не только льдины, но и целые ледяные поля. Опять барахлил мотор, не раз срезало шпонку, но к 14 часам добрались до Ярцево. Крупно нам повезло. Сейчас, когда уже всё позади, вроде и не жалеем, что задержались с выездом, с юмором рассказывая о дрейфе «челюскинцев».

Вот такой подарок сделал мне Михаил на 50-летний юбилей. Посчастливилось через 25 лет снова поохотиться в тайге. Есть ещё порох в пороховнице!

А впереди ещё три охотничьих сезона с Михаилом на Проклятой…

Глущенко Сергей Петрович

Фото автора

Родился 12 мая 1955 г. Поступил в ИСХИ в августе 1972 г. во 2-ю группу. Окончил ИСХИ в сентябре 1977 г. Работал:

– с 1977 по 1997 – охотовед, начальник отделения, главный охотовед Мазановского госпромхоза;

– с 1997 по 2008 год – главный специалист, начальник отдела, заместитель начальника управления министерства сельского хозяйства Амурской области;

– с 2008 по 2020 годы – начальник отдела по охране, контролю и регулированию численности объектов животного мира и среды их обитания областного управления по охране животного мира;

– с 2020 года начальник отдела ГБУ Амурской области «Дирекция по охране и использованию животного мира и ООПТ».

Женился 11 августа 1978 года, жена Валентина, учитель истории. Родили дочь Татьяну в 1978 году и сына Степана в 1982 году. Имеем двух внуков – Арсения и Назара.

К празднику

В прежние времена, как многие ещё помнят, День Великой Октябрьской Социалистической Революции – 7 ноября – отмечался широко. Это не только праздничные плакаты и демонстрации по главным площадям городов и сёл, но и традиционные обильные застолья. Конечно, на столах чаще подавалась свежина с домашнего подворья. Но особым спросом пользовалась дичь. В Амурской области самым желанным из дичи, в виду своей вкуснотищи, было мясо косули, или «козы», как её здесь называют местные жители. И подать из неё блюдо гостям к праздничному столу хотели многие. Промысловые заготовки косули в Мазановском районе проводил госпромхоз «Мазановский», в котором я работал охотоведом после окончания Иркутского сельхозинститута. Охотники-промысловики, вооружённые винтовками-трёхлинейками, на лошадях, специально в начале охотничьего сезона, заезжали в косульи угодья «козовать», потом уже двигались дальше к верховьям рек за соболем и лосем.

Как-то в конце семидесятых, когда я ещё был молодым охотоведом, директор госпромхоза перед праздником даёт мне задание съездить к охотникам и привезти добытых косуль, чтобы эту вкуснятину успели купить свои работники и, самое главное, местные начальники – райкомовские, райисполкомовские. Стоило это мясо тогда по прейскуранту недорого – всего полтора рубля за килограмм, и брали его с превеликим удовольствием, а ввиду ограниченного ресурса, продавалось оно только по разрешению директора.

Ехать к охотникам я должен был с водителем Виктором на ГАЗ-66, примерно за 100 километров, в верховья р. Гирбичек. Утром 4 ноября мы благополучно выехали. Снега к этому времени ещё не было вообще, хотя морозцы поддавливали, и земля хорошо подмёрзла. Без особых приключений, ещё засветло, добрались до места. На зимовье нас ждали пятеро промысловиков – Василий, Фёдор, Владимир, Пётр и Никифор. Они знали, что машина приедет, и постарались добыть, кто сколько успеет, чтобы не ударить, как говорится, «лицом в грязь» перед руководством госпромхоза. В те времена очень хорошо работало так называемое «социалистическое соревнование». Всем доводился план – чего и сколько должен сделать каждый (по пушнине, мясу, дикоросам), и дважды в год, весной и осенью, подводились итоги с поощрениями передовиков. Это очень даже стимулировало промысловиков: хорошо поработаешь – больше заработаешь, ещё тебе почёт, уважение и дополнительное поощрение! Вот и старались охотники.

Учитывая, что сезон охоты начинался с 1 ноября, к нашему приезду отстрелять смогли немного – по 5–7 косуль, но самый добычливый Никифор добыл их десяток и ещё лося. Добыча каждого лежала в отдельных кучках, накрытая шкурами. Куча Никифора смотрелась самой большой. Этот охотник выделялся среди всех. Был он приятен внешне – большой, сильный, остёр на слово, отличался хорошим юмором и большой работоспособностью. Всегда старался добыть больше всех, заработать побольше, но при этом оставался крайне скуп и своего не упускал.

Предполагая, что предстояло ночевать, а народу собралось много, решили сварить на вечер побольше шурпы из «козлятины». Тут, уже почти по тёмному, приехал на лошади ещё один охотник, Алексей. Промысловики, что были на зимовье, охотились бригадой, а этот предпочитал самостоятельно. Он сначала расставлял капканы на пушнину а потом уже промышлял мясо, потому и привёз всего одну косулю, да ещё собаки наткнулись на берлогу, и ему удалось добыть медведя. Пока разговаривали, он разделал косулю и тушу подвесил, чтоб замёрзла, как положено по стандарту на сдачу. Тем временем Никифор, как самый активный, стал готовиться варить шурпу. Взял ведро, вышел из зимовья и вернулся с полным ведром нарубленной козлятины. Понятно, я подумал, добыл он больше других и ему приятно угостить товарищей. Шурпа варилась на печке и заполняла ароматом всё помещение. Получилась добротная, наваристая. Под разговоры и байки Никифора наелись, обговорили основные новости, сытые и довольные легли спать, кто где пристроился. Проснувшись утром и выйдя из зимовья, я увидел, что от единственной косули, которую добыл Алексей, почти ничего не осталось. Оказывается, Никифор вечером накормил всех его добычей, при этом свою кучу мяса оставил в целости. Я поинтересовался, почему он так поступил? На что он без смущения отпарировал: «Эта свеженькая вкуснее, чем его вчерашние да позавчерашние». Алексей, может быть, тоже слегка опешил, когда увидел жалкие остатки мяса, тоскливо висящие на вешалах, но особо вида не подал.

Понимая, что ему отправлять с нами на склад будет нечего, он попросил съездить с утра и забрать добытого медведя. По его словам, проехать нужно всего около восьми километров, из которых шесть по лесовозным дорогам и пару по чистой мари, за пару часов должны обернуться. Решив, что медвежатина тоже к празднику на складе очень даже пригодится, я согласился. Виктор, шофёр нашего ГАЗ-66, это решение принял без энтузиазма. Но ехать нужно. Утро было пасмурным и тёплым, что было предвестником смены погоды. Как рассвело, мы выехали. Немного отъехали, и начал тихонько капать дождь, что для ноября совсем не характерно. Затем полетели снежинки, постепенно всё гуще и гуще. Только проехали до конца лесовозки и выехали к началу мари, снег повалил хлопьями, засыпая всё вокруг, в том числе и следы машины. Видимость сократилась до крайности, хотя, по словам Алексея, оставалось проехать по чистой мари меньше двух километров до большого языка леса, среди которого проходит квартальная просека, и на ней как раз и лежит медведь. В окружившей нас густой снежной кутерьме определить, где искомый лес, а тем более просека, казалось нереальным. Витя начал нервничать – куда едем, ничего не видно, давайте назад. Я его успокаиваю, мол, недалеко совсем осталось, заберём этого медведя, и назад. Продолжая двигаться по мари, я заметил вертикально торчащую из снега палку, которая была срублена и воткнута вершинкой вниз. Сразу вспомнились лекции нашего институтского преподавателя по лесоводству Натана Михайловича Красного о лесоустройстве. Такие вешки должны ставить лесоустроители на квартальной просеке в тех местах, где нет леса. Остановились, и я начал искать следующую вешку и вскоре её обнаружил. Теперь нам было понятно направление, где искать медведя. Но тут Витя сдался. Сказал, что никуда дальше не поедет, не хватало ещё, чтобы машина провалилась. Упёрся и ни в какую. Ищите, говорит, пешком, а потом меня позовёте.

Пошли мы с Алексеем по вешкам, снег начал немного редеть, и стал впереди виден лес. Метров через пятьсот добрались до берлоги, где он добыл медведя, посмотрели подъезд, и я пошёл назад за машиной. Снег к тому времени ослаб, но за два часа выпало его около двадцати сантиметров. Вышел на край леса, машу руками Вите, мол, подъезжай. А шевелений машины нет. Дай, думаю, стрельну из винтовки – неохота по мари снег топтать. Стрельнул – не реагирует, ещё пару раз отсмалил – безуспешно. Пришлось идти до него. Подхожу, а он спит себе преспокойно. Разбудил.

– Ты чего? – говорю.

А он:

– Прости, уснул!

Я понимал, что перенервничал он, от того и сморило. Зато настроение у него улучшилось, поехали до медведя, загрузили его кое-как – здоровый попался. Даже разделанный, он тянул не меньше, чем на полтора центнера мяса, да ещё жиру с полцентнера. Назад ехать было попроще, снег хоть и шёл, но видимость была. К зимовью добрались, когда начало уже темнеть. Вот тебе и пару часиков на дорогу! В лесу нельзя зарекаться, всякое бывает.

Решили в ночь не ехать, дождаться утра. В зимовье, уже когда обогрелись, поели, я спросил Виктора – чего он так нервничал? Ну, забуксовали бы, так подважили бы, поддомкратили, подрубили, да и выехали. Его ответ меня убил.

«Чем, – говорит, – домкратить? Нету домкрата!»

Я ему: «Ничего себе! Как ты поехал?»

А он – кто-то, мол, забрал с машины.

Я в ответ: «На крайняк, ваги бы срубили, подважили или воротом!»

Тут он мне и выдал: «Чем рубить? Нету у меня топора! И тросов нет!»

На такой ответ я только и смог выдать: «Ты что, пешком захотел походить? Как ты в лес поехал?»

Но его завершающая фраза меня окончательно сразила. Он выдал: «Да у меня и обуви, кроме ботинок, нету другой – ни сапог, ни валенок. Да и запаски на машине нет!»

Это было слишком…, отчего я и выпал в полный осадок. На улице опять начался снег, а ведь нам ещё предстояло сотню километров проехать по ненакатанным зимникам!

Наступило утро 6 ноября. За сутки нападало больше 30 сантиметров снега, всё кругом бело. Погрузили добычу охотников на машину и поехали в обратный путь. По дороге только и думалось – сколько проехали и сколько осталось. Среди покрова свежевыпавшего снега местами встречались большие косульи тропы с направлением на юг. Это мигрирующая популяция косуль под снег делала переходы в зимние стации – поближе к полям, равнинам. Прошло за сутки здесь косуль немало, несколько сотен точно, хотя по дороге в глаза видели всего несколько штук. Когда заехали по пути к лесорубам, которые заготавливали дрова, они рассказали, что во время снегопада косуль шло немерено, но они не обращали на них внимания.

За высматриванием косуль постепенно забылись переживания по поводу автомобиля.

И вдруг мой Витя останавливает машину, обходит её и сообщает, что пробили колесо. Ну, уж это, думаю, крандец. До райцентра осталось около пятнадцати километров, придётся идти кому-то пешком. А как Витя в ботинках пойдёт? Придётся мне, у меня есть сапоги-болотники, для мокрого снега нормально. Только оптимизма почему-то нету. Тут Витя хлоп себя по лбу!

– Да у меня же, – говорит, – на это колесо подкачка работает!

Включает – точно, поднимается баллон, но шипит сильно, дыра, видно, хорошая. Я в душе перекрестился – есть же Бог на свете! Едем дальше, Витёк поторапливается, доехать спешит. Заезжаем во двор госпромхоза, только подкатила «шишига» к складу, колесо и спустило. Тут подошёл директор – что, мол, случилось?

Рассказал ему как есть. Он понял, не стал ругаться, собрал людей, кто был. Быстро помогли разгрузиться, а заодно и прикупили мяска к празднику. Теперь можно идти праздновать 7 ноября, как и положено, с дичью. Дома праздновать намного лучше, чем в застрявшей или сломавшейся среди тайги машине.

P.S. С тех пор много приходилось ездить в тайгу по разным делам и с разными людьми, но первым делом для меня было уточнить укомплектованность и готовность автомобиля, а также экипажа. Спасибо Вите, научил. К счастью, больше такого пофигизма, как у него, мне не встретилось.

На берлогу

Дело было в начале 90-х годов. Я в то время работал главным охотоведом в Мазановском госпромхозе Амурской области. Приходит как-то в начале февраля ко мне в контору один штатный охотник, звали его Алексей Федосеевич. Промысловик опытный, передовой охотник и очень порядочный человек. Был он глуховат, но это особо не мешало ему в охоте. Приспособился охотиться с собаками и пользоваться их слухом. Одна собачка всегда была возле него на привязи, и по её поведению промысловик определял, что происходит на удалении. Если другие собаки нашли соболя, лося или ещё кого, то эта начинала беспокоиться и тянуть хозяина в их сторону. Он добывал немало зверей и каждый год обязательно по нескольку медведей.

Так вот, Алексей Федосеевич поведал мне, что собаки нашли берлогу с медведем, стрелять не стал, решил уточнить, есть ли в промхозе ещё лицензии. А в то время сезон отстрела косолапых длился до конца февраля. Лицензии тоже были. Я решил поучаствовать с ним в добыче зверя, давно хотелось сделать интересные фотографии с охоты на берлоге. Договорились ехать на промхозовском УАЗ-452 с егерем Анатолием. Узнав о наших планах, с нами попросились ещё двое желающих пощекотать себе нервы: Сергей – свободный от службы милиционер и Владимир – егерь охотнадзора. Я не стал возражать, потому как дорога предстояла неблизкая, почти две сотни километров, вполне возможно было встретить в лесу браконьеров, и помощь этих парней могла пригодиться.

На следующий день всем составом рано утром выдвинулись в верховья р. Ульма до ближайшего от берлоги зимовья охотника. К вечеру благополучно добрались до места, за ужином обсудили план действий и улеглись по нарам. Благо зимовье было просторное, и всем хватило места, чтобы свободно выспаться, нам ещё предстояло пешком идти до берлоги около пяти километров да обратно по февральскому немалому снегу.

Утром, подкрепившись, выдвинулись к месту охоты. Впереди, на лошади с волочащейся за ней пэной, двигался сам промысловик со своим кобелём-медвежатником, а следом мы вчетвером. Путь наш шёл вдоль ключа, а потом нужно было подняться по довольно крутому склону сопки. Подходить старались без лишнего шума – ведь зверь уже был собаками потревожен раньше и мог уйти. Охотник оставил лошадь, не доходя до берлоги, отпустил с привязи собаку. Берлога оказалась на крутяке, поросшем рододендроном и небольшими деревьями. Пёс подбежал к большой старой лиственнице, под корнями которой косолапый устроил своё жилище, и стал лаять. Значит, медведь на месте, не сбежал. Для съёмки расположение берлоги оказалось очень неудобным. Единственным подходящим местом для этого оказалась точка, расположенная чуть ниже берлоги, прямо напротив чела. Я понимал возможную опасность, ведь медведю, в случае чего, скатиться вниз ко мне было самым вероятным путём бегства при промахе охотников. Но молодость и большое желание получить редкие фотографии были сильнее рассудка. Тем более, что страховали меня опытные охотники.

Стрелки встали по двое с боков от чела берлоги, а я с фотоаппаратом напротив, внизу, за небольшой осиной. Алексей Федосеевич, имея промхозовскую винтовку-трёхлинейку на медведя в берлоге предпочитал ходил с двухстволкой. Считал, что такое ружьё накоротке надёжнее. И в этот раз он стоял у берлоги с ТОЗ-34, заряженным крупной картечью. Рядом с ним с винтовкой страховал Анатолий. С другой стороны стояли с СКСами Сергей и Володя. У меня тоже было оружие – карабин СВТ. Стрелял он точно, но частенько бывали сбои – то гильза стреляная застрянет, то ещё что-нибудь. Одним словом, ненадёжное оружие. Да я и не рассчитывал на стрельбу надеялся на страхующих.

Пока расстанавливались, раздался грозный медвежий рык, и немного показалась чёрная голова. Кто слышал такой рык, тот знает силу его воздействия на психику человека. Не зря существует множество историй, когда охотники от этого звука теряли самообладание и забывали про ружья. Я тоже инстинктивно отпустил фотоаппарат и схватился за свой СВТ. Медведь спрятался и глухо рычал из недр берлоги. Я опять приготовился к съёмке, но зверь никак не вылезал, только глухо рычал. Томительное ожидание несколько расслабило, начали выдвигать версии, как выманить его. Даже пёс стал менее активно лаять и иногда поглядывал на охотников – мол, быстрей соображайте! Вот опять мелькнула чернота, а следом и сам медведь по грудь. Пока я ловил его в кадр, стрелки закричали: «Снимай, снимай». Медведь, увидев опасность возле себя, бросился к Алексею Федосеевичу и Анатолию. Раздались два выстрела, и зверь упал. Мне удалось сделать только один снимок в момент разворота медведя. Потом снимал уже поверженного. Стрелки возмущались, почему я долго не снимал, а я их упрекал – зачем они закричали, не дали сделать хороший кадр. Так обычно бывает после охоты, когда эмоции будоражат кровь охотников.

Стали рассматривать медведя, оказалась самка. Давай проверять берлогу, а там – пара недавно родившихся медвежат. Сразу стало не по себе. Хоть от медведей и много вреда, но тут совсем беспомощные малыши, которых мы оставили без матери. Конечно, пришлось взять их с собой. Позднее Алексей Федосеевич признался, что когда стояли у берлоги, то по её виду он понял, что внутри сидит самка, но не думал, что с медвежатами.

Тушу стащили с сопки вниз, к лошади, погрузили на пэну и пошли до зимовья. Уже на месте, когда снимали шкуру с медведицы, стали рассматривать попадания от выстрелов. Оказалось, что заряд картечи от поспешного выстрела охотника прошёл по мякоти вдоль груди, зацепив мышцы передней лапы, и, по сути, не остановил зверя. Удачно выстрелил Анатолий из винтовки и попал точно по голове. После этого все пришли к одному выводу – слава Богу, что никто не пострадал. Да вообще, когда много народа, то такая неразбериха бывает.

Теперь у нас была задача спасти медвежат. Покормили их сгущёнкой и поехали поскорее в посёлок. Сразу скажу, что судьба малышей сложилась неплохо. Первое время они жили у Володи-охотинспектора. Молоко их коровы пришлось медвежатам по вкусу, росли быстро. И аппетиты росли вместе с ними. Через месяц уже молока стало не хватать Володиной семье. В те времена коров было немало в посёлке, стали медвежат передавать на передержку одним хозяевам на недельку-другую, потом другим. Таким образом, Мишку и Машку, как успели их окрестить, знали не только в Мазановском районе. Многим было интересно посмотреть на малышей, успевших привыкнуть к людям и умилявших своей непосредственностью. Детвора ими восторгалась, да и взрослые не отставали. Корреспонденты разные навещали, даже из областного телевидения. В областном охотуправлении знали об этих медвежатах и подыскивали для них достойное пристанище. В конце апреля их забрали в Хабаровск для цирка.

А с фотографиями тоже получилась история. Чтобы не испортить плёнку с кадрами, полученными с риском для жизни, я отдал её профессиональному фотографу районной газеты «Знамя труда». Когда он плёнку проявил и показал мне, я увидел, что негативы вышли неплохие. Фотографу они тоже приглянулись, и у него возникла идея написать в газету статью про охотника с моими фотоиллюстрациями. Я не стал возражать и плёнку сразу не забрал. Когда статья вышла, то плёнка вдруг потерялась. Фотограф мой долго пытался её найти в своём огромном фотоархиве, но безуспешно. Так и пропали снимки, не увиденные даже мною. После той памятной поездки я навсегда остался противником охоты на медведей в берлоге после Нового года, когда начинали рождаться медвежата. Те, увиденные мною беспомощные малыши до сих пор стоят перед глазами.

Дорошенко Сергей Васильевич

Фото автора

Родился 6 января 1952 г.

Поступил в ИСХИ в августе 1972 г. в первую группу.

Окончил ИСХИ в сентябре 1977 г.

Работал:

– с 5 декабря 1977 г. по 6 апреля 1981 г. – охотовед Тенькинского района Магаданской обл.;

– с 2 декабря 1982 г. по 12 ноября 1989 г. – там же, старший товаровед по пушнине;

– с 13 ноября 1989 г. по 1 июня 1993 г. – начальник участка Тенькинского производственного участка в Магаданпромохоте;

– с 1 июня 1993 г. по 1 декабря 1996 год – охотовед в управлении охотхозяйства;

– с 1 июня 1996 года – из-за сокращения штатов и расформирования Магаданпромохоты уволен. Безработный.

В 2001 году уехал на материк, где и проживаю до настоящего времени.

Коротко о встречах с братьями охотоведами

В соавторстве с Рябушкиным В. Г.

Фото Дорошенко С. В.

Хочу вам рассказать, друзья, о своих встречах с охотоведами в период с 1983 по 1988 годы.

Когда в очередной раз Магаданпромохоту реорганизовали, все промыслы, вместе со штатными охотниками, передали в УРС «Северовостокзолото».

С началом мая я обычно выставлял бригаду рыбаков на Охотское побережье в районе п. Нюкля. Начинали с вылова мойвы закидными неводами, ловили её по 50–60 тонн. Затем начинался ход красной рыбы – нерки, горбуши. Икру перерабатывали на месте. Продукцию сдавали в Торговую контору УРСа. Сезон длился до двух месяцев. Рыбаки неплохо зарабатывали.

В качестве премии, по желанию, продавали автомобиль «Жигули» без очереди.

В один из сезонов, кажется, в 1987 году, приезжал Валерий Рябушкин.

Сергей, позволь мне, Рябушкину Валерию, немного добавить к твоему повествованию. Ты подзабыл – был я в бригаде три путины.

Бывало, назначался «дежурным по алкоголю», как малопьющий. Из Магадана активно наезжал народ с целью поживиться рыбкой в обмен на «огненную воду». Самогон не котировался, а приличные напитки я изымал и запирал в кунге «шишиги». Ключ носил на шее и стойко сопротивлялся всяким поползновениям по изъятию спиртного. Свободный доступ в кунг открывался лишь на день рыбака. Дня три бригада не работала…

А вот, ещё вспомнил. Как-то после дня рыбака у некоторых «горели буксы» – требовалась «охлаждающая жидкость». Вспомнили, что накануне, недалеко от лагеря, в месте, где копали червей, зарыли двухлитровую банку со спиртом. На чёрный день. Закапывал член бригады, если не ошибаюсь, Соболев Толя. Сергей, поправь, если что. Пошли искать. Впереди Соболев с лопатой, за ним человека три в помощь. Копали, как археологи: предмет вожделения хрупкий. Взрыли не меньше сотки. Нет банки… Погрустили, забыли. Вспомнили через год – спирт-то не портится! Вскопали сотки три – ноль результат. И только в конце путины Толя сознался – он выкопал и, соответственно, утилизировал продукт на следующий день после того, как зарыл. Настроение было хорошее – бить не стали. На третий год по приезде на берег увидели на месте наших раскопок цветущую картошку. Местные из п. Нюкля решили – зачем пашне пропадать…

Но ты продолжай, Сергей, продолжай…

Фото Дорошенко С. В.

Несколько сезонов с нами работал Евгений Разливалов, охотовед 1976 года выпуска, ну и я. Так собралась троица друзей. Отработали нормально, всё шло по давно накатанной колее. Рыбу брали по утреннему приливу и по вечернему. Замечательно провели время, Женя Разливалов был «менеджером» по связям с населением. Наши палатки стояли недалеко от места высадки на Охотское побережье экспедиции Билибина, популярное место у молодожёнов, сколько выкупов взяли, повеселились вволю. Есть что вспомнить.

К сожалению, Евгений покинул нас, сердце подкачало…

Желаю всем здравствовать на радость близким и друзьям!

Елистратов Виктор Григорьевич

Фото автора

Родился 1 февраля 1955 г.

Поступил в ИСХИ в августе 1972 г. во вторую группу.

Окончил ИСХИ в сентябре 1977 г.

Работал:

– с октября 1977 по март 1979 года – инженер-охотовед Западно-Сибирской проектно-изыскательской экспедиции;

– с марта 1979 по февраль 1994 года – мастер-инструментальщик АООТ «Новая Бряньсельмаш»;

– с апреля 1994 года по март 1996 года – кондуктор грузовых поездов АО «Челутай-Лес»;

– с апреля 1996 года по февраль 2020 года – составитель грузовых поездов ОАО «СУЭК» Тугнуйское ПТУ.

В 2019 году награждён Почётной грамотой Министерства энергетики Российской Федерации.

Жуков Алексей Анатольевич

Фото автора

Родился 12 ноября 1954 г. в городе Нижний Тагил Свердловской области, но до шести лет жил в Приморье, в Шкотовском районе. В 1960 году, после второго хрущёвского сокращения вооружённых сил, семья наша возвратилась в Нижний Тагил.

Отец – Жуков Анатолий Николаевич, майор в отставке ВВС СССР, участник нескольких войн, в том числе Финской и ВОВ. После демобилизации работал заместителем начальника учебного цеха в Нижнетагильском МК до выхода на пенсию.

Мама – Ермакова Муза Константиновна, майор в отставке, участница ВОВ и войны с Японией. После демобилизации до 1961 года работала мамой, а потом устроилась работать в органы ВД. До пенсии работала начальником спецчасти г. Нижнего Тагила.

Имею старшую сестру.

В 1962 году я поступил в среднюю школу, которую и окончил в 1972 году.

Подал документы на поступление в Иркутский СХИ, успешно сдал вступительные экзамены и был зачислен на факультет охотоведения в 3-ю группу.

На первом курсе подружился с Леонидом Карташовым. Стали закадычными друзьями, я бы даже сказал больше – стали побратимами. Практически весь период обучения были вместе, на свадьбах друг у друга – свидетелями.

Окончил ИСХИ в сентябре 1977 г.

Женился в сентябре 1976 года. В 1977 году родился сын, в 1979 году родилась дочь и в 1986 году родился второй сын. Имею троих внуков и три внучки.

После окончания сборов поехал не по направлению, а по договорённости с директором оленесовхоза «Чириндинский» в п. Чиринда, расположенный на Крайнем Севере Эвенкии, на должность главного охотоведа. Супруге была обещана должность главного бухгалтера. Однако принципиальная договорённость (квартира) не была выполнена, а у меня уже был ребёнок, потому через месяц я уволился и поехал уже по направлению в Омское охотуправление, в Тарский ГПХ на должность охотоведа. Но и там квартиру пообещали лет через 5–6, не раньше. Тогда я взял открепительный талон и поехал в Свердловское охотуправление. Там мне предложили должность заготовителя в Гаринском ГПХ с предоставлением жилого дома в п. Шабурово.

В ноябре вместе с женой и старшим сыном я прибыл на место назначения. Дом был отличный.

В мае 1978 г. меня перевели на должность охотоведа госпромхоза с предоставлением жилья в посёлке Гари, куда мы и переехали.

В марте 1979 г. меня перевели на должность охотинспектора Красноярской краевой охотинспекции с обещанием предоставить квартиру, как молодому специалисту.

В августе этого же года меня перевели на должность охотоведа по учёту и воспроизводству.

В начале 1980 года перевели на должность старшего охотоведа по учёту и воспроизводству.

В августе 1980 года предоставили двухкомнатную квартиру новой планировки в спальном районе г. Красноярска.

В конце этого года из-за конфликта с начальством уволился из охотуправления.

Устроился в Красноярское отделение ВНИИОЗа младшим научным сотрудником по экономике охотничьего хозяйства.

Впоследствии стал старшим научным сотрудником, далее заведующим отделения. После объединения Красноярского, Новосибирского и Иркутского отделений в Сибирское меня выбрали директором Сибирского отделения ВНИИОЗ.

Заключил договор аренды с правом выкупа всего отделения и выкупился. Долгий судебный процесс о законности договора и выкупа закончился в Высшем арбитражном суде РФ в январе 1992 года. Через два с небольшим месяца сотрудники отстранили меня от занимаемой должности с просьбой об увольнении по собственному желанию. Их просьбу я удовлетворил и в конце марта стал безработным.

За период работы в науке было издано около 40 научных публикаций.

Чтобы хоть как-то сохранить стаж и иметь возможность что-то заработать, в апреле вынужден был организовать собственное предприятие, которое и возглавил. Работал один, без зарплаты. Пытался найти хоть какую-то работу, чтобы заработать. Приятель предложил помочь растаможить груз из Финляндии. С радостью согласился, но оплата была обещана бартером, не деньгами. Работу выполнил, в обмен пришёл мой первый компьютер с 386 процессором. Всё это время жил на деньги жены.

Первый монетизированный результат своей работы получил лишь в сентябре 1992 года. Ну а потом бизнес затянул меня, заарканил.

В 2000 году возглавил по просьбе руководства банка «Зенит» умирающее звероводческое объединение ООО «Северная пушнина» с совокупным долгом около 10 миллионов долларов США с условием передачи мне в собственность этого предприятия после погашения долгов. Переехал в Санкт-Петербург. Работал как проклятый. За период работы увеличил объём выпускаемой продукции более чем в шесть раз, а именно с 60 тыс. забойного стада до 400 тысяч шкурок и через два с половиной года получил первую прибыль (один миллион 800 тысяч долларов США). За что и был уволен Банком, руководству которого показалось, что такое высокодоходное предприятие нужно самим, а работать за зарплату, какой бы она высокой ни была, я отказался.

Начались уголовные дела против меня. В общей сложности 7 уголовных дел о мошенничестве в особо крупных размерах (ст. 159 ч. 4), но по факту это была попытка банка рейдерским путём отобрать у меня имущество. Моими делами в течение четырёх лет занималась специальная группа городского СУ в составе пяти следователей по особо опасным преступлениям (видимо, других дел у СУ не было). Совокупный результат всех судов – штраф 50 тысяч рублей. Нервы, убытки, здоровье – подсчёту не подлежат. Одно лишь разбойное нападение на меня и вывоз в лес бандитами с целью подписания нужных им документов можете оценить сами. Но высшие силы не допустили вопиющего беззакония, хотя последствия того «правосудия» достают до сего времени.

ООО «Северная Пушнина» в конце концов обанкротилось. Чтобы прибыль получать – надо спать не в кровати, а в автомобиле во время переездов из хозяйства в хозяйство. Но это так, мысли вслух.

За весь период деятельности государство и лица от его имени разоряли меня четыре раза. Мелкие поборы и взятки не считаются.

В последний раз это сделала налоговая Санкт-Петербурга совместно с городским Следственным Комитетом. От этого разорения я до сих пор ещё полностью не восстановился ни по финансам, ни по перспективам.

Но попытки рейдерских захватов не прекращаются и в настоящее время. А в телевизоре вещают, что такой проблемы нет. Как вывод – нынешние наши суды – на порядок лучше западных, но и в подмётки не годятся советскому правосудию. Ибо для себя не определили, к какому конкретно берегу пристать.

Орденоносец РПЦ.

Ныне безработный пенсионер. Помогаю супруге управляться с хозяйством, а оно немаленькое. На здоровье сильно не жалуюсь. Счастлив. Горячий Камень не ищу. Не нужен он мне, ибо ничего в прошедшем периоде своей жизни изменять не желаю.

110 лыжных шагов

Моё приветствие, дорогие товарищи и друзья!

Как я вам и обещал в прошлом рассказе, начинаю своё повествование о том примечательном выстреле, что был мною сделан на 110 лыжных шагов.

Хочу заметить, выстрел – это мгновение. Ну, или несколько мгновений. И дело было так!

Лось. Патроны. Патронник. Мушка. Предохранитель. Курок.

Бац, и мимо! Второй курок. Бац, и снова мимо!

Именно так и происходит любой выстрел. Различие одно – попал или не попал в мишень. А вот предыстория каждого выстрела строго индивидуальна. Независимо от того, сколько выстрелов в день делает охотник.

В моём случае мишень спокойно, не спеша, развернулась и, не меняя темпа движения, ушла в лес. Лось скрылся из вида, а я остался стоять на болотине, с непониманием разглядывая своё ружьё. Собственно, ничего интересного. Да, да, именно так всё и было, но на этом история не закончилась.

А чтобы полностью понять результаты того и последующего дней, нужно детально рассмотреть предысторию произведённых тогда двух выстрелов в сто десять лыжных шагов, которую я и собираюсь вам поведать.

Началась она задолго, очень задолго до самого выстрела. Ещё в институте, в который я попал, как тогда полагал, совершенно случайно. Именно тогда, мы, студенты охотфака, кто в большей, кто в меньшей степени заразились болезнью – пулевой стрельбой. Кто-то ездил на стрельбы в тир и там проверял свои патроны, кто-то пристреливал ружьё в тайге. Лично я тоже заразился этой болезнью, но болел не сильно. Так, периодически, приступами, которые быстро проходили после проведённых нескольких выстрелов в мишень.

Но вот когда я, как молодой специалист, приехал в леспромхоз Свердловской области и у меня дважды пули ушли в молоко (рикошет), приступы пулевых стрельб плавно перешли в хроническое заболевание. Обидно, скажу я вам, когда после нескольких часов скрадывания выходишь на зверя, а потом, после выстрела, услышав тонкий свист – «пьюиииить», наблюдаешь убегающего зверя. Вот это дважды услышанное «пьюиииить» и сделало меня надолго хроником пулевого заболевания.

Я стал покупать все типы пуль, какие мог купить или достать, даже самодельные. Перечитал кучу литературы самой разнообразной, начиная с научных статей до газетных заметок. Советовался с асами охотничьего промысла и т. д., и т. п. Даже сам пулелейку сделал и пули выливал. Сразу скажу – дрянные пули я делал.

Отстреливал я их по мишеням десятками и весьма регулярно. Сравнивал и анализировал полученные результаты. Опытов было проведено немало, но удовлетворительного результата я так и не смог получить. Не было стабильности попадания. И тут ко мне в гости приехал мой старший брат, двоюродный. Увидел мои опыты в пулевой стрельбе и высказал предположение, что я не могу добиться стабильности в выстреле, так как заряжаю патроны «на глазок». Он был научным сотрудником Академии Наук. Учёный, одним словом. А для таких работников мерка пороха – понятие из группы «примерно – приблизительно» или «вокруг да около». Пообещал, что в следующий раз привезёт мне точные весы и сдержал своё слово, привёз лабораторные весы до четвёртого знака после запятой. И сказал: «Взвешивай не только порох, но и пыжи».

Брат оказался прав – в выстрелах появилась стабильность. В круг диаметром 50 см я стал попадать с пятидесяти метров со 100 процентной вероятностью. А вот на более дальние дистанции пули «уплывали», и результат становился случайным. Но в то время зверя на более дальней дистанции я не встречал, поэтому моя болезнь немного поутихла.

В 1979 году меня перевели на работу в Красноярское крайохотпромуправление. Новая работа, новые знакомые, новые места – всего не пересказать в одном абзаце, а если уж рассказывать – то хватит и на повесть. Мой же рассказ совсем о другом. Но то, что переезд с Урала в Центральную Сибирь сыграл определённую роль в этой истории – факт.

Так вот, в самом начале своей трудовой деятельности в новом коллективе я познакомился с одним очень интересным дедушкой, ровесником века – так он себя представлял: Федурановым Константином Александровичем. Знаменитый в крае был человек и не только там. Мореман, участник войны и бессменный главный бухгалтер Красноярского мостоотряда № 7. Он строил Дивногорскую ГЭС, строил в Красноярске Коммунальный мост, строил и важный объездной мост «Объект 777», или как его красноярцы называли – мост «Три семёрки». Много он добрых дел переделал, в том числе и в моей судьбе он сыграл одну из важнейших ролей, повлиявших на всю дальнейшую жизнь. Впрочем, это совсем другая история – история, достойная своего рассказа.

Так вот, в продолжение моего повествования, Константин Александрович стал приглашать меня с собой на охоту. Сам он уже не охотился, а вот дух охоты, костра, охотничьих баек за кружкой чая со сгущённым молоком и т. п. тянул его в тайгу. За Мостоотрядом были закреплены охотничьи угодья в Балахтинском районе на правом берегу Красноярского водохранилища по речке Шахабаиха. Добираться туда было сложно: сначала на машине, потом на лодке и до базы пешком километра два. База была шикарная. Егерь, тоже старик, но помоложе Александровича. Сами угодья вплотную примыкали с востока и с юга к Сисимскому заказнику.

Места красивейшие, малопосещаемые. Значительную часть своих охот, особенно в первые два года жизни в Красноярске, я проводил именно там, вместе с Константином Александровичем. Без него я там не бывал.

В одну из таких охот, ещё в первый год моего пребывания в городе на Енисее я вышел на стадо маралов. Голов восемь я насчитал, а сколько там было на самом деле – не знаю. Увидел я их метров за 150, стал скрадывать, но был мороз, и мне удалось подобраться к ближайшему зверю метров на 60–70, ещё чуть-чуть и стал бы стрелять, но звери меня учуяли и убежали. Ну а вечером, при пересказе, выслушал массу критики, совокупность которой сводилась к одному тезису – «Дурак, надо было стрелять!» Мои возражения, что выстрел был не гарантирован, смели на пол и растоптали, не задумываясь. Вот тогда мой старший товарищ и порекомендовал мне поговорить ещё с одним егерем, который постоянно проживал на левом берегу, где у мостоотряда была своя лодочная станция. На обратном пути мы заехали на эту станцию, и Александрович познакомил меня с этим егерем. К своему стыду, я не смогу сейчас вспомнить ни его имени, ни фамилии. Потому пусть он и в рассказе останется просто Егерем.

Познакомились, я рассказал о своих проблемах. Егерь внимательно выслушал, взял моё ружьё, патроны, что были у меня, и произвёл несколько прицельных выстрелов в тире, что был при лодочной станции. И сказал: «Маловато мощности, усиливай заряд». В тот день мы уже возвращались в город и надолго задержаться не смогли. Но я стал ездить к егерю специально в тир, на пристрелку, благо, что на левобережье добраться можно было и на автобусе. Главное – нужно было дозвониться по домашнему телефону до Егеря и договориться с ним о моём приезде. Он всегда встречал меня на автостанции в Балахте и привозил к себе на базу. Постепенно я узнал, что егерь и работал-то на станции исключительно из-за того, что при ней был тир. Он оказался не только хронически больным пулевой болезнью, он вообще был помешан на ружьях, их ремонте, коллекционировании, изготовлении и прочая, прочая, прочая. Его интересовало всё, что так или иначе связано с оружием. Любым. А к охоте оставался совершенно равнодушен. Но в моём случае он вылечил меня от пулевой болезни окончательно и бесповоротно, решив задачу дальности стрельбы. После проведённых очередных стрельб он выдавал мне советы, я их тщательно записывал, приезжал домой, заряжал патроны и в следующий раз снова ехал к егерю для их отстрела. В конце концов был достигнут устойчивый и стабильный результат. В серии из 10 выстрелов при стрельбе на 100 метров было 100-процентное попадание в мишень с удовлетворительной точностью. И как только результат был получен, у Егеря ко мне пропал всякий интерес. Меня-то он оружием не заразил.

Как раз к тому моменту, как мы завершили подбор зарядов для моего ружья, я вынужден был покинуть краевое охотуправление. Из-за конфликта с начальством. Выбора у меня особого не было, хотя работа мне нравилась, – либо я увольняюсь по собственному, либо меня увольняют по не собственному.

И я в декабре 1980 года устроился в Красноярское отделение ВНИИОЗ, которое располагалось в деревянном двухэтажном четырёхквартирном доме. Две квартиры были служебными, и в них жили бывшие сотрудники ВНИИОЗа. А в двух других мы работали. В каждой комнате было по три стола, ещё были своя оружейная комната, кабинет заведующего, склад и маленькая кухонька. Коллектив у нас был небольшой, штатное расписание всего на 12 человек, поэтому атмосфера в коллективе была немного домашняя. В ближайшей округе не было ни столовых, ни буфетов, потому обедали мы по очереди на этой маленькой кухне, где находилась небольшая переносная электрическая плитка, чайник и минимум кухонных приборов.

Довольно часто мы собирались там просто на чаепитие, за которым и происходили разного рода обсуждения общественных дел и событий. Именно там я узнал, что за коллективом есть закреплённые охотничьи угодья, что коллектив получает ежегодно несколько лицензий. Обычно две, иногда три спортивные лицензии на сезон. Мясо делили поровну между всеми сотрудниками, которые сбросились на лицензии. А на мою просьбу включить меня в состав охотничьего коллектива поступил жёсткий ответ: «Нам, вообще-то, нахлебники не нужны. И носильщики тоже».

Меня это сильно обидело, на грани оскорбления. Но не кричать же там, что я уже далеко не новичок, не первый раз в тайгу выезжаю, хотя и самый молодой из коллектива. Да и вообще, считал и считаю, что поговорка «Не суди, да судим не будешь!» абсолютно правильна по сути и по содержанию. Но меня осудили. Правда, высказал это мнение один из старейших работников отделения, бывший преподаватель в ИСХИ, старший научный сотрудник, относимый к корифеям охотоведческой науки. Назовём его Борисом, для конспирации. Остальные сотрудники тогда просто промолчали. В тот сезон я так и не попал на угодья охотколлектива.

На следующий сезон коллективу было выделено всего две лицензии, и на мою робкую попытку включиться в охотничий коллектив вновь получил жёсткий отпор от того же сотрудника: «Нам всего две лицензии выделили. Самим мало!» Но к тому времени я уже более или менее освоился в коллективе и не стал молча терпеть наглые выходки так называемого «корифея». Во всяком случае, для меня он с этого пьедестала был свергнут за его уверенное вещание по всем, подчёркиваю, по всем без исключения вопросам, начиная с рецептов приготовления блюд до выбора носков и способов охоты. И я просто сказал: «А если я возьму ещё лицензию на ваш участок? В коллектив возьмёте?»

Остальные участники того разговора согласились сразу ибо в открытую сотрудники с Борисом никогда не спорили, понимая и зная бесполезность данного спора, хотя внутренне с ним были не согласны. Потому-то сразу и согласились. Однако Борис, как всегда, встал в позу и вынес свой вердикт: «Вот только если ещё две дополнительных лицензии получишь, тогда возражать не будем». Он всегда выдавал своё мнение за мнение всего коллектива, высказывал его уверенным, не терпящим возражений тоном.

Я получил эти две дополнительные лицензии на наш коллектив и был включён в бригаду охотников. Первая моя поездка оказалось пустой, вторая тоже. Ну а в третий раз я попал в группу вместе с этим Борисом. Как обычно, нас было четверо. Но атмосфера в зимовье стояла напряжённая. Я лично устал от Борисовых бесконечных подколок, подковырок, высказываний о моём профессионализме, опыте, знаниях. Да, в первые две поездки мне не повезло, но на то было несколько причин, главная из которых – неизвестная местность и незнание экосистемы. Но я не унывал, лиха беда – начало, ведь к третьему выезду я уже довольно сносно ориентировался в угодьях. Но вот в ту поездку, в самом её начале, погода для охоты скрадом была не очень благоприятная. Морозец хоть и несильный, так, градусов 15, но безветрие и ежедневная изморось не способствовала тихой ходьбе. Так что мы проходили, пролазили пару дней, и никто не смог добыть зверя. А вот на третий день я решил сходить в один дальний уголок угодий, посмотреть, может, там что-то интересное, но если честно, то хотелось вернуться в зимовье как можно попозже, чтобы лишний раз не выслушивать всякие гадости, сдерживая себя, чтобы не сорваться на ответное хамство. Сходил, посмотрел, запомнил. И пошёл обратно, но засветло вернуться в зимовье не получалось. Впрочем, как ранее было сказано, я сильно-то и не торопился с возвратом. Не успевал, далековато зашёл, ну и хорошо. Потихоньку давил целик и неизбежно приближался к зимовью. Сумерки стали сгущаться, лес понемногу стал терять чёткость контуров, и я, стараясь по лесу не идти, свернул в пойму ручья, вдоль которого располагалось пойменное болото-луг, чтобы не получать ветками удары по лицу. Я решил, что лучше удлинить путь, но пройти его по открытому пространству. Там и светлее, и валежин меньше. А день для себя я уже закрыл как неудачный. И только-только вышел из черневого леса, как вдруг увидел боковым зрением: параллельно мне идёт лось в полхолма вдоль ручья. Мы с ним практически одновременно вышли из нерубленого леса, но с разных сторон. Он шёл по правому берегу, а я по левому.

Лось. Патроны. Патронник. Мушка. Предохранитель. Курок.

Бац, и мимо! Второй курок. Бац, и снова мимо!

Лось спокойно, не спеша, развернулся и, не меняя темпа движения, скрылся в лесу. Перезарядить ружьё я не успевал никак. Зверь ушёл, а я остался стоять на приручьевой болотине, с непониманием разглядывая своё ружьё.

В голове неслось: «Промазал! Промахнулся! Как такое могло быть? Поторопился!» Чего только в голову не приходило. Но и продолжать стоять, себя ругая, смысла не было. Подобрал выброшенные в горячке пустые гильзы, варежки. И когда я успел их скинуть, да ещё и зашвырнуть в такую даль, ума не приложу. И, окончательно успокоившись, прикинул расстояние до зверя. Примерно 70–80 метров. Для моих патронов вполне убойная дистанция. Но на всякий случай решил измерить расстояние шагами, глазомер у меня ещё тот, вполне мог и соврать. И в целик, на лыжах, я насчитал ровно ПО шагов. Сколько это метров? Да Бог его знает. Не было у меня ни метра, ни рулетки.

Подойдя к месту разворота лося, я стал искать следы пуль. Да, вот и они. «Надо же, а легли-то кучно. Как будто по неподвижной мишени стрелял», – мелькнула у меня мысль.

Но что-то в картине мне не нравилось, что-то не срасталось, не знаю что, но не нравилось. И тогда я решил примериться, а на сколько я завысил выстрел? Сказано – сделано. Пометил места входа пуль в снегу, стал прикидывать высоту лося – не получается промах. И так, и эдак – должен был попасть, зацепить! Но, с другой стороны, я же не видел попадания. Лось даже не пошевелился, не дёрнулся. Как шёл себе, так и шёл, а после выстрела спокойно развернулся и, не торопясь, возвратился в лес. Пробежал немного по лосиному следу, следы ровные, без всяких прыжков, и крови нет совсем. Ход ровный, след в след по своему старому пути. Вернулся обратно к месту пулевых отметин, заметку сделал побольше, чтобы издалека было видно. Вернулся к месту откуда стрелял. Примерился – точно, не мог промахнуться. Значит, надо идти тропить. А сумерки-то уже нехилые. Но и убедиться надо было – попал или промахнулся? Жаль, фонарик с собой не взял, без батареек дома оставил. И думай – не думай, хоти – не хоти, а выдвигаться вперёд надо! Прошёл, наверное, с полкилометра. Никаких признаков попадания пока не обнаружил. Продолжил тропление дальше. И вскоре, как мне показалось, следы стали немного другими. Стал внимательнее осматривать кусты вокруг следа и на одном из них обнаружил маленькую каплю крови!

Есть! Не зря я перепроверку выстрела устроил, интуиция не подвела. Выбрал валежину удобную, присел, неторопливо достал папиросы, я тогда «Беломор» курил, и немного отдохнул. Минут пятнадцать. А сумерки уже сгустились до тяжёлого состояния, но лес ещё просматривался. Была шальная мысль пойти в избушку, а назавтра продолжить тропление, но возвращаться под глупые шутки не хотелось.

Тем более, что других выстрелов я не слышал. Значит ребята сидят в зимовье и кушают тушёнку. Так что встал и потопал дальше по следу. И прошёл-то совсем ничего – может, триста, может, четыреста метров, – вижу впереди тёмное пятно. Явно не валежина и не скала вовсе. Больно оно овальное, округлое такое. На всякий случай ружьё на изготовку взял. Тихо-тихо переставляю лыжи. Пятно не шевелится. Совсем близко подошёл, метров десять, не больше, но темно. Пятно вижу и ничего более. Подумалось уж было – обознался, по темноте мерещится. Хорошо, ружьё наизготовку уже было, но сам я как-то расслабился и смело шагнул вперёд. И сделать успел только пару шагов – зверь голову поднял!

Третий выстрел прозвучал на автомате. Точно, без промаха! Контрольный.

Быстренько собрал костёр. Чай ставить не стал. Ночь в лесу быстро вступает в свои права, да и притомился я уже изрядно, а если разделку отодвигать под разными благовидными предлогами, то можно в лесу застрять на полночи. Нет, надо шкуру снять, тушу в снег закопать, а вот завтра можно и завершить разделку до подъёмных кусков. Выносили-то мы мясо до автомобиля на понягах и в рюкзаках. Так я и поступил. Шкуру снял, ею же мясо прикрыл и снегом забросал, чтобы промерзало помедленнее.

Отрезал хороший кусок печени, дабы всем мужикам на жарёху хватило, не торопясь, вернулся своим следом в пойму ручья и продолжил путь в зимовье.

Не доходя до зимовья с полкилометра, вдруг услышал выстрел. В воздух. Ребята беспокоятся, но в ответ стрелять не стал. Осталось-то идти совсем немного, хотя скорость продвижения увеличил, шёл я уже давно по тропе с накатанной лыжнёй. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и вот уже слабый огонёк керосиновой лампы через окно зимовья мне мигает, привет передаёт. Кто затемно приходил в зимовье хоть раз, знает эти ощущения внутреннего тепла от предвкушения кружки горячего чая. Разрядил ружьё и вскоре подошёл к зимовью. Снял лыжи, печень положил на чурку, ружьё повесил перед входом и вошёл в избушку.

Вижу, беспокоились, волновались, но не все.

Александр сразу в лоб: «Чего так поздно? Заблудился? Стрелял зачем?» Он тоже не верил в моё умение и возможность из гладкоствола 16 калибра добывать зверей с подхода, и не только в мою возможность. Он считал, что зверя надо брать исключительно из карабина, потому всегда ходил на лося только с ним.

– Я же говорил вам, заблудился, оттого и стрелял, а раз мы не ответили, то вынужденно вернулся своим обратным следом, – с ноткой гадючьего яда проворчал Борис.

Но Володя, с ним мы вместе над общей темой работали и успели уже подружиться, по моему виду как-то догадался, что я с удачей пришёл и прямо спросил: «Неужели добыл?»

Я лишь устало кивнул головой.

«Брешет, заливает, как всегда!» – это уже Борис свои пять копеек вставил. Он без гадости или хамства ну ни минуты не мог прожить.

Я махнул головой в сторону двери: «Печень на чурбаке, кто будет жарить? А я, пока три кружки чая не выпью, ничем больше заниматься не буду!»

Александр пролетел мимо меня, как вихрь, в трусах и полуваленках. Через секунду он вернулся с печенью. Дальше были расспросы, чай, жаркое, и снова чай, и снова расспросы. Ребята, как я и предполагал, вернулись пустыми. Конечно, и без того мрачное, настроение им портил Борис. Александр и Володя поверили, что я заблудился и сдуплетил, чтобы взять ориентир на ответный выстрел. Но Борис встал горой и не разрешил им делать ответный выстрел ни на дуплет, ни на третий мой выстрел. А когда уж совсем стемнело, Александр не удержался и, невзирая на протесты Бориса, дал залп в воздух.

Когда составляли план на завтра, Борис непререкаемым тоном изрёк: «Сам добыл, сам и разделывай, мы в этот раз только грузчиками поработаем!»

Я особо не возражал, оставалась ещё одна лицензия, и её надо было осваивать, ребятам тоже фарт хотелось словить. На том и порешили. Мне сутра идти к туше, а ребята направятся каждый в свой сектор.

Я лёг на нары и отключился. Утром поспал подольше, отдохнул по полной, встал и пошёл к месту вчерашней добычи. Ничего интересного при переходе и на месте добычи не произошло. Тушу разделал, разложил и подготовил к переноске. Костёр поддерживал. Чай пил. Всё, как обычно. Я слышал, что некоторые асы разделывают лося за какие-то минуты, но я не ас, и у меня на разделку уходит масса времени. Вот и в этом случае я провозился до трёх часов дня. Да и мне было интересно, куда же попали пули. Но самое удивительное – обе пробили сердце и ушли на вылет. Ну, честное слово! Не верите? Ну и пусть байкой останется.

А погодка уже с утра стала меняться. Потеплело, и после обеда повалил снег, хлопьями! Красота неописуемая. Люблю я в такую погоду смотреть, как падают снежинки. Они мне кажутся такими огромными, что хочется заскочить на одну их них и парить, совсем как эльф. О реализме и думать в такие мгновения не хочется. Но как бы хороша погода ни была, а что-то дальше делать надо. Не сидеть же у костра до ночи.

А не пойти ли мне, не прогуляться по обратному следу лося? Посмотреть, как нас кривая судьбы на встречу вывела и в какой момент. Интересно же. Так я и сделал. Пошёл по обратному следу лося. Прошёл недолго. Километра два, два с половиной, не больше, далее следы терялись, снег сыпал и сыпал непрерывно. Оказалось, что всё это расстояние мы вчера прошли параллельным курсом. Бывают же такие случаи. Но в тайге подрост был довольно плотный, и ни я, ни лось друг друга не замечали, пока не вышли на открытую площадку. А вышли мы из леса, как я ранее говорил, практически одновременно.

Ну что ж, всё, что было намечено вчера, – выполнено, настроение зашкаливает, погода возносит его до небес! Пора и домой возвращаться, приду пораньше, мужикам хоть мяса кусок сварю, побалуемся свежанинкой. Но что-то выстрелов пока я не услышал. Неужели и сегодня ребятам не повезло с добычей? Но время ещё до окончания сезона есть, перед Новым Годом скатаемся разок и закроем лицензию. В этот раз больше охотиться не будем, на завтра запланировали выезд домой.

Иду себе потихоньку, мысли разные в голове перекручиваю, по сторонам картиной сказочной любуюсь, снежинки особо крупные вылавливаю. А куда торопиться? Снег продолжает валом валить, уже и мои вчерашние следы не видно, снегом засыпало. В лесу теплынь, градусов десять, не больше. Эх, красотища!

Стоп! А это что за чудо впереди нарисовалось? Овал какой-то, вроде и хвостик имеется! Неужели лось? Не может быть! Точно, лось! Но небольшой какой-то, похоже, года полтора (тогушонок), не старше. Стоит, не шевелится. Метров пятнадцать-двадцать, не дальше. Ружьё вскинул, а куда стрелять? Места убойного не разглядеть, ни спины, ни шеи, ни головы – только овал с хвостом. Сомнения заскребли, а может, это пень? Надо подождать, может, и пошевелится? Ну, хоть шаг шагнёт. Минута, вторая, третья. Пятно стоит без движений. И я стою, дыша через раз! А в голове за эти три минуты столько возможных вариантов мозг обработал, что любой суперкомпьютер давно бы сгорел. «Нет, надо стрелять!» – мой несгоревший мозг вынес окончательное решение.

Выстрел! Кухта лавиной обрушилась на мою голову, весь лес заволокло белым облаком. Постоял. Дождался, когда кухта уляжется. Пятна нет! Я что, с двадцати метров промахнулся? Боже, от таких подозрений и мой мозг может перегореть, взорваться! Подошёл к месту, где я видел овальное пятно. Ничего: ни следа, ни зверя! Только припозднившаяся кухта ещё кое-где с лапника слетает. Ну не мог мне днём с такого расстояния мираж примерещиться. Не бывает такого. Надо делать круг, посмотреть уходящие следы. Пяток шагов, а под елью лось. Ха-ха! Ничего себе тогушонок! Надо же так ошибиться! В городе потом специально взвесили – чистого мяса 205 кг!

Но тут уж и мне не до сантиментов и разглядываний стало, надо поторапливаться. А то опять до ночи проторчу. И мясо для вечернего ужина придётся отставить до Красноярска, а сегодня снова печёнкой побалуемся. Но я уже ранее говорил, что не могу быстро зверя разделывать. Потому провозился часов до семи вечера, пока дошёл до зимовья, то да сё. Короче, пришёл я в тот день пораньше, чем накануне, но опять последним.

«Что, лень было пораньше вернуться и мясо на печь поставить?» – без яда и в этот раз не обошлось. Но настроение у меня было настолько хорошее, что отравить его мне и сто Борисов в тот вечер не смогли бы. По лицам охотников я понял, что сегодня они опять вернулись в зимовье пустыми, да и выстрелов я не слышал.

«А мясо варить долго. Я сейчас быстро печени нажарю!» – бодро ответил я.

«Так вчера всю печёнку скушали», – констатировал Александр.

«Значит, не всю вчера забрал, часть на чурке до сих пор лежит. Сходи, посмотри!» – с улыбкой ответил я.

Это был мой триумф в новом охотничьем коллективе, после него всякие подковырки уже не прилипали ко мне, а впоследствии и сам Борис уволился. Он так и не смог добыть ни одного лося в течение нескольких последующих сезонов. Я ему про подковырки не напоминал, ребята тоже, но совесть и у некоторых отпетых хамов иногда просыпается. Так получилось и с Борисом.

Однако не о Боре я хотел сказать,
Суть пересказа в том, что нет случайностей по жизни,
В пространстве и во времени расширив горизонт,
Закономерность ты увидишь и причину.

г. Санкт-Петербург, 07 апреля 2022 года.

Знаменский Геннадий Витальевич

Фото автора

Родился 26 января 1952 года.

С 1968–1972 гг. работал в Комсомольске-на-Амуре на авиационном заводе имени Гагарина.

С 1972–1977 гг. – учёба в Иркутском сельскохозяйственном институте (факультет охотоведения) – 2 группа.

В 1977–1979 гг. работал в Тугуро-Чумиканском коопзверопромхозе Хабаровского края заместителем директора.

С 1979 г. назначен директором этого же промхоза.

В 1982 г. прошёл обучение и повышение квалификации (высшие кооперативные курсы Роспотребсоюза, г. Москва).

В 1989 г. переведён на Советско-Японское предприятие «Сонико», специализирующееся на добыче и переработке морепродуктов, должность – управляющий директор.

С 1998–2012 гг. работал чиновником (советник муниципальной службы 2 класса) в администрациях городов Комсомольска – на-Амуре, Хабаровска.

В 2005 г. прошёл повышение квалификации в Дальневосточной академии Государственной службы при президенте РФ.

В настоящее время на пенсии, занимаюсь общением с природой, родными и друзьями. Трое детей, трое внуков.

Ивайловский Павел Иванович

Фото автора

Родился я в январские морозы накануне Крещения в доме декабриста князя Волконского в г. Иркутске, и через полтора месяца после моего рождения умер Сталин.

10 лет бегал направо от дома через скверик – в школу № 57, а после школы повзрослел и стал уже ходить налево от дома – в наш институт. В период учёбы выбрал время (после первого курса) и сходил в армию. Вернулся, восстановился, окончил курс обучения и стал дипломированным охотоведом.

После института в компании с Витей Елистратовым, Кириллом Скавитиным и Борей Стрельниковым махнул в Новосибирск в Западно-Сибирскую проектно-изыскательскую экспедицию Главохоты РСФСР. Примерно год спокойно занимались охот, устройством, а потом нас вычислили и обязали разъехаться по установленным институтом «распределительным местам».

НО! У нашего начальника экспедиции Юрия Царёва в Главохоте РФ работал однокурсник, тоже выпускник нашего факультета, и нас благополучно перераспределили. И мы, кто сколько смог, поработали на благо охотничьего хозяйства. Я «заработался» дольше всех – 8 лет. Когда жена собралась подарить мне вторую дочку, пришлось уволиться из экспедиции. Сами понимаете, уезжали весной, возвращались к Новому Году, правда, в промежутке был отпуск, но это сути не меняло – очень тяжело жить одной жене с двумя малюсенькими детьми в городе, где нет родни. На этом, пожалуй, и закончилась самая интересная профильная работа.

Далее работал в Верхне-Обском бассейновом управлении рационального использования и охраны вод. После упразднения Минводхоза перешёл работать в Новосибирский областной Комитет охраны природы. Потом тёща поманила вкусными блинами, и мы быстро собрались и переехали жить к ней в Подмосковье.

Лет 12 проработал заведующим отделом экологии и природопользования в администрации Рузского района. После очередных выборов Главы района не вписался в новую команду, и меня тут же потянуло на сладенькое. Устроился работать на Рузскую кондитерскую фабрику. Может, кто из читающих ел наши конфеты «Комильфо»? Знайте – это Я их «образно» лепил. Однако, вкусные были. Сейчас не знаю – принципиально не покупаю, потому как нас продали компании «Нестле» за 220 млн долларов. Фабрика ещё поработала какое-то время – пока пришлые хозяева осваивали производство, а потом линию «Комильфо» перебазировали в Самару на кондитерскую фабрику «Россия». «Нестле» многие разнопрофильные фабрики прибрала к рукам в разных городах России. Компания производит сейчас и конфеты, и кофе, и детское питание, и КитеКат, и кубики Магги, и собачий, и кошачий корм и т. д. Да, персонал фабрики, в связи с ликвидацией производства, откровенно не сокращали. Работникам предложили уволиться по обоюдному согласию сторон с выплатой 5 окладов. Мы все, и с радостью, уволились, так как 5 окладов лучше 2-х со штампом в трудовой книжке о ликвидации предприятия. Со стороны государства, естественно, претензий к «Нестле» не было.

Я вернулся на муниципальную службу, доработал до пенсионного возраста и в 60 лет с радостью ушёл на пенсию. Тут же из города переехал жить в деревню – в домик, который ранее, в относительно молодые годы, построил собственными руками в паре с одним знающим парнем, причём строили без отрыва от «основного производства» – по выходным. В настоящее время в нём и проживаю уже 9 лет в полном удовольствии с любимой женой и в окружении, по выходным, 3-х внучек и 2-х внуков. Вот как-то так я провёл время после своего рождения.

Константину Шевлягину
в честь преодоления им средневекового рубежа

Я Костю знаю 30 лет,
Судьба свела в Сибири нас:
Охотоведов факультет —
Вот наш святой баркас.

На курсе Костя (тогда ещё курил)
Стройнее стройных был всегда,
В ушко игольное свободно проходил,
Но кое-чем цеплялся иногда.

Нутро затянуто морским узлом,
И выживать лишь помогала
Кошёлка друга за окном
С большим куском свиного сала.

Наш Константин, как все,
Гулял в общаге, заглядывал в стакан,
Наутро просыпался в нищете —
Его стипендии лишал родной декан.

Свиридов в целом был мужик, что надо!
Он с пониманием на наши шалости взирал,
И не было необоснованных торнадо,
Он в душу к нам, охотникам, запал.

Фартовым Костя на охоте был,
На практике одной, не помню, где,
Он с Емельяновым прилично соболей добыл.
Об этом в институте знали все.

Ходил Крстюшка по тайге,
По морю, ползал по горам,
Натёр мозоль на животе,
Пардон, от милых дам.

Промчались годы молодые,
Полтинник вышел из-за гор,
А мы такие же лихие,
Когда с утра налит кагор.

Мы поздравляем Константина,
Дай Бог ему прожить свой век
В тепле у дачного камина.
Будь счастлив, бородатый человек!!!

д. Ильинское, 10 июня 2005 г.

«Ночь. Ветер сшибает кухту…»

Ночь. Ветер сшибает кухту,
Злобно бросает в лицо,
В трёх метрах не видно сосну,
Чертовски не повезло.

«У природы нет плохой погоды,
Каждая погода – благодать!»
В перерыве между матом
Я пытаюсь тихо напевать.

Мокрый по самый пояс,
Колом суконная куртка,
Хрипло звучит мой голос,
С песней ужасная шутка.

Ищет нога тропу,
Где-то сошёл налево,
Иду через «не могу»
В снегу по колено.

Избушка в глухом распадке
В вершине реки Загустай.
Только природа: «В прятки
Давай, да, давай – играй».

Тело чугунное в гору,
Поняга давит на плечи,
Сейчас бы в самую пору
Вытянуть ноги у печи.

Ненастье поможет любезно,
Это касается ног,
Снегом укроет нежно:
«Отдохни, отдохни, сынок».

Нет, я ещё поспорю!
Фарт, повернись ко мне!
И носом почти упёрся
В затёс на сосне.

Спокойнее, стук в висках,
Глажу, затёс – мой,
Я в наших родных местах,
До дома подать рукой.

Поправив ремни поняги,
Ружьё с плеча на плечо,
Включаю душевные тяги —
Надо скорей в зимовье.

хребет Хамар-Дабан, 1975 г.

Осень
(из цикла «Стихи об окружающей среде»)

Осеннею прекрасною порой
Иду тропинкою лесной,
Хочу к зиме грибков набрать,
Их, к сожаленью, не видать.

Но ничего, прогулка в лес
Мне представляет интерес.
Общение с природою родной
В душе оставит след большой.

А лес у нас похорошел,
Принарядился, поредел,
И, как заморские цветы,
Пивные баночки видны.

На горлышке бутылки дорогой
Сверкает лучик золотой.
В траве, у самой тропки,
Жемчужинками кажутся мне пробки.

Радуга на стёклышках играет,
Донышки, как яхонты, горят.
Кучка мусора пейзажик дополняет…
Красота, ядрёна мать!

г. Руза, 1997 г.

Сам себе

Мне полтинник, полвека всего,
Я, как прежде, красивый, высокий такой.
Только я не пойму одного —
Кто украсил меня сединой.

Мне полтинник, полвека всего,
Я такой же, как прежде, мой размер ещё тот.
Только я не пойму одного —
Почему из штанов выползает живот?

Мне полтинник, полвека всего,
Всё, как прежде, при мне, между там.
Только я не пойму одного —
Что-то реже поёт мой там-там.

Мне полтинник, полвека всего,
Я, как прежде, шучу иногда,
Только я не пойму одного —
Почему же летят так года?

Мне полтинник, полвека всего,
Я, как прежде, я буду таким!
И желаю себе одного —
Быть по жизни всегда молодым!

г. Руза, 18 января 2003 г.

Карташов Леонид Михайлович

Фото автора

Родился 21 сентября 1955 г.

Поступил в ИСХИ в августе 1972 г. в 1-ю группу.

Окончил ИСХИ в сентябре 1977 г.

Сразу после института устроился во ВНИИОЗ г. Новосибирска, где проработал 10 лет: три года в качестве лаборанта, затем научным сотрудником по теме «Прогнозирование численности соболя». На работе встретил свою будущую жену Татьяну. В 1980 г. поженились и сразу же получили 2-комнатную квартиру, как молодые специалисты. В 1981 г. родился сын, а в 1984 г. – дочь.

В 1988 году уволился и организовал свой кооператив «Славянка» в г. Южно-Сахалинск. Торговал ягодой (брусника, голубика). Выдержал 3 года.

В 1991 г., бросив кооператив, влился в совместное с китайцами предприятие «Син-Сун», которое занималось отправкой техники в Китай. Мне предложили загрузить одну машину сигаретами и продать их в Читинской области. Я согласился, несмотря на горький опыт обогащения на сигаретах в Польше, куда ездили по студенческому обмену. С реализацией сигарет в Читинской области возникли проблемы также из-за плохого сбыта. Пришлось задержаться в Забайкальске (граница с Китаем). Время зря не терял, познакомился с местными, организовал АОЗТ «ННН» и проработал там 4 года. Дела шли неплохо, но хотелось к семье, которая к тому времени перебралась в г. Краснодар, поближе к родителям жены.

В 1995 г., приехав в г. Краснодар, обосновался на рынке и проторговал там до 21 сентября 2015 г. Через несколько месяцев устроился в Кубанский государственный университет столяром на неполный рабочий день, где и работаю до сих пор.

В 1999 г. внезапно умерла жена Татьяна, пришлось одному поднимать детей и давать им высшее образование.

В 2012 г. жизнь снова заиграла разноцветными красками. Встретил свою первую любовь – одноклассницу Ольгу. Поженились и счастливо живём до сих пор. Каждый из нас имеет по два внука.

Память и её особенности в пенсионном возрасте

В соавторстве с Жуковым А. А.

Мы, два закадычных друга с первого курса института, рады приветствовать вас, наших читателей.

Познакомились мы и стали друзьями в свой первый учебный день. Тогда мы одновременно остановились у доски объявлений, где висело сообщение о наборе студентов в НСО (Научное Студенческое Общество) «Этология животных». Руководителем этого кружка была Белла Давыдовна Клятис. Постепенно эта случайная встреча переросла в крепкую мужскую дружбу.

В самом начале нашего повествования хотели бы представиться, чтобы вы понимали кому и какая точка зрения в данном повествовании принадлежит. Одного из нас зовут Алексеем, а другого Леонидом. Ну, а в институте нас звали Лёхами, потому что мы всегда были вместе вне аудиторий института. Обоих и каждого по отдельности. Однако тут мы будем выступать под своими именами – Леонид (Лёня) и Алексей (Лёша). Для понятности и узнаваемости.

Так вот, о теме нашего рассказа, о памяти. Интересная эта штука – память. Изучают её, изучают, а изучить так и не могут. Наверное, и не смогут. Потому и мы в этом рассказе не будем ставить своей целью изучение свойств памяти и тут их озвучивание. Да это и невозможно, ибо мы специалисты совсем другого профиля. Мы просто попытаемся изложить ряд фактов из нашей биографии, произошедших с нами во времена давно минувших дней. Факты, события и случаи, свидетелями которых были исключительно мы сами, одновременно и вдвоём, и никто иной, кроме нас, их не сможет ни опровергнуть, ни подтвердить, ни объективно оценить. А изложить их мы постараемся так, как их запомнил каждый из нас обоих, чтобы вы смогли увидеть, как два участника одного и того же события воспринимают его по-разному, каждый по-своему, а память очень выборочно запоминает увиденное. Значит и вам, нашим читателям, придётся принимать ту или иную точку зрения самим, ориентируясь только уже на своё субъективное восприятие прочитанного.

А возник сам по себе вопрос о памяти в момент нашей встречи в Москве, которая состоялась после многих, многих лет отсутствия любых обоюдных контактов. Да, лихие девяностые разделили, разбросали, изолировали многие тысячи, да что там тысячи, миллионы судеб, включая и наши. Ну да ладно, что было, то, слава Богу, прошло. Будем только надеяться, что ушли те лихие времена навсегда.

Как обычно между закадычными друзьями, такие встречи начинаются с самых простых вопросов: «Ты как? А где? А почему?» И т. п., и т. д.

Так было и во время нашей встречи, которая произошла в один из солнечных московских дней. Мы встретились в середине дня и сразу пошли домой, где надолго засели на кухне и успели за время разговора и пообедать, и поужинать. Разговор затянулся далеко за полночь и в самом начале шёл по писаному сценарию. Мы довольно долго расспрашивали друг друга именно о том тёмном периоде, что мы не общались между собой. И постепенно всё чаще и чаще стали вспоминать о своих совместных приключениях в студенческие годы.

И в какой-то момент Леонид спросил:

– А помнишь, после первого курса мы проходили производственную практику в охотхозяйстве?

– Какую производственную практику? После первого курса? В каком хозяйстве? – переспросил Алексей.

– Да где мы познавали азы охотничьего промысла. Мы же вместе ездили! Ты что, забыл? Ты же сам хотел познакомиться с природой Восточной Сибири, увидеть красоты великой реки Лена. И мне было интересно!

– Стоп, стоп, стоп! Производственную практику я отлично помню. Вот только ты перепутал. Она была не после первого курса, а после второго! После первого курса мы ездили по направлению от НСО в оленесовхоз Приморского края. А после него поехали в Шкотовский район. Помнишь, мы ещё там на пчелиной пасеке работали, мёд банками кушали. И корень женьшеня искали на Ерёминой плантации, недалеко от деревни Новая Москва, – перебил собеседника Алексей.

– Погоди, мы же после второго курса в Польшу ездили! И точно, после первого в Приморье были. Тогда, когда была промысловая практика? – переспросил Леонид.

– Так правильно, мы после второго курса поехали вначале в Польшу. На месяц. Помнишь, как мы бизнес замутили? На сигаретах! – напомнил Алексей.

И мы дружно рассмеялись. Оба от такого «бизнеса» пострадали. Да, в нашей студенческой жизни было много смешных и курьёзных случаев. И «бизнес» с сигаретами один из них.

Насмеявшись вволю, Алексей продолжил:

– А сразу после Польши мы заехали к моим родителям, на Урал. Ненадолго, на три дня.

– Точно! И как я мог забыть про Тагил…

– А потом мы поехали к тебе домой на две недели. Покушать парных сливок. Мммм…, вкуснотища! – продолжил Алексей.

– И колодец копали, помнишь? – добавил Леонид.

– Ха, конечно, помню! Тот опыт копания колодца помог мне в последующем выкопать не один такой. Впрочем, не только колодец, мы же ещё помогали твоему отцу зарод ставить. Так вот, навыки, что я приобрёл тогда, помогали мне все последующие годы в моей работе охотоведом. Что в хозяйстве, что в науке. Кстати, мы на следующий день после сенокоса пошли на охоту за утками, и тогда я впервые добыл чирка влёт. Да так повезло, что он упал почти к нашим ногам. Ох, и хватил я тогда адреналинчика. Тебе-то это было не впервой, а вот для меня бить дичь влёт – первый опыт, – с ностальгией в голосе продолжал рассказывать Алексей.

Вспомнили родителей. Взгрустнули. Помянули. Хорошие у нас были родители, царство им небесное!

Надо заметить, что Алексей родился и учился в городе, сельскую жизнь представлял по своему опыту, приобретённому в летние каникулы на даче, ну и по подсмотренным моментам в кино. Об охоте он не знал ровным счётом ничего. Именно поэтому Леонид стал вольным или невольным его учителем как в сельской жизни, так и на охоте. И Алексей впитывал всё новое от него, как сухая губка, за что благодарен Леониду до сих пор. Без его знаний, опыта, помощи и благородства, проявленных в течение всего периода студенчества, вряд ли Алексей стал бы охотоведом, ведь и в институт он поступил совершенно случайно, как говорят – волею судьбы. Во всяком случае, в период студенчества Алексей был в этом уверен.

Так вот, если по поводу места производственной практики (Восточная Сибирь, река Лена) у нас тогда споров не возникало, то проблема конкретизации этого самого места требовала своего решения.

– Лёша, а помнишь Анатолия? Царство ему небесное! – после некоторого молчания заговорил Леонид.

– Как? Анатолий умер? Когда? Кто тебе сказал? От чего? – вопросил Алексей.

– Не помню, кто сказал. Утонул он. На Мадре. Выходил с промыла по руслу реки с рюкзаком пушнины. Собака к нему была привязана. В полынью провалился, успел только лямки с рюкзака сбросить, тут его течение под лёд и утащило. Собаку, привязанную к рюкзаку впоследствии нашли на краю полыньи. Примерно в том районе, где мы с тобой крейсер «Варяг» пытались воспроизвести, – ответил Леонид.

Мы снова взгрустнули. Хороший был человек. Воспоминания – приятная процедура, омрачаемая отдельными тяжёлыми моментами. И, к сожалению, с возрастом таких моментов меньше не становится. Но такова жизнь. И, погрустив немного, мы вернулись к разговору.

Алексей повторил свой вопрос:

– А кто нас познакомил с Анатолием? Вот Анатолия – помню, а как познакомились – совсем не помню.

– Так это меня ребята из группы познакомили. Он заочно учился и забегал к друзьям. Ну а когда все стали готовиться к промысловой практике, то он и пригласил желающих к себе на участок. У него же участок был огромным по площади. Помнишь, мы ещё по карте смотрели, можно ли дойти по Мадре до перевала и скатиться по другой покати к Байкалу. Его участок был в границах всего бассейна Мадры.

– Нет, про карту ничего не помню. Помню, что после Васюгана мы сразу направились в Киренск, где нас и встретил Анатолий, – честно ответил Алексей.

– В каком Киренске? Мы же с ним встретились в Миронове, откуда нас и забросили на сбор грибов. Помнишь, нас на катере завезли вверх по течению Лены?

– Ты всё забыл. Мы приехали в Киренск без копейки денег, без спецодежды, без обуви, без боеприпасов, и нам надо было хоть чего-то заработать для промысла. И вот тогда Анатолий специально приехал на центральную базу в КЗПХ «Киренский», чтобы договориться с директором об отправке нас на сбор кедрового ореха! И отправили нас на катере не вверх по реке, а, наоборот, вниз. И директор промхоза сильно сомневался, что мы сможем на орехе что-то заработать. Урожай ореха в тот год был слабый. И именно он решил, что мы сходим по пути в один перспективный кедровник, и если орех есть, то останемся там его бить. А если ореха нет, то пойдём дальше вниз по течению, до деревни Частых, что располагалась совсем недалеко от границы с Якутией. И он же, директор, выдал нам небольшой аванс под будущую пушнину, – поправил Леонида Алексей.

– Ничего я не забыл, вверх по течению мы шли на барже, – не совсем уверенно возразил Леонид, – и про грибы отлично всё помню, а вот что ходили в кедрач на разведку – не помню. Ну а вверх или вниз по течению, так завтра можно посмотреть в интернете. И потом, если вниз по течению, то как мы с тобой планировали пешком до Байкала по Мадре идти?

– Да, собственно говоря, разведки той, как таковой и не было, – проигнорировал последний вопрос Алексей, так как и сам толком о том походном плане ничего не помнил, – катер просто причалил к правому берегу Лены, и мы вчетвером или впятером, точно не помню, долго, как мне показалось, целую вечность шли по пологому склону всё время вверх, вверх, вверх. А когда добрались, лично у меня сил никаких не было бегать по кедрачу, задрав голову вверх, вместе с колотом. Я рухнул на мох и провалялся. Что делал ты? Да понятия не имею! В отключке я был, силы восстанавливал. Ну, а мужики обежали с десяток кедрин, околотили их, собрали с полкуля шишек и вынесли вердикт – делать нечего. И мы пошли обратно. Вот и всё, что я помню про кедрач. А дальше Толя ушёл на лодке в Мироново, а мы пошли на Частых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.