Анна Зенькова
Личное дело Савелия Пузикова

© Зенькова А., текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2022

* * *

Памяти Р. Б.

Настоящий герой вооружен не мечом, а силой души, чистотой ума и храбростью сердца.

Часть первая

Глава первая

Жизнь у меня в этот день не заладилась с самого начала. Я проснулся, открыл глаза и тут же закрыл обратно.

– Только не это! – простонал я в подушку. – Опять проспал.

На самом-то деле я их зажмурил. Глаза. Чтобы не разжмуривать уже никогда!

– Сава! – долетел до меня бабушкин голос. – Ты долго намерен валяться? Завтрак давно на столе.

– Иду! – сказал я громко, хотя и незачем было. Она же наверняка в своих наушниках – слушает всякую ерунду про какого-нибудь очередного Будду.

«Хочешь не хочешь, а придётся вставать. – Я со вздохом сунул ноги в тапочки. – Если завтрак на столе – с бабушкой спорить бесполезно!»

Я мимоходом заглянул под кровать.

Ну конечно! Стоят! А куда они денутся? И укоризненно смотрят на меня своими носами.

– Я не виноват, – вырвалось у меня очень даже виноватое. – Это всё будильник. Он не зазвонил!

Но кроссовкам мои оправдания были до лампочки. Во-первых, будильник звонил. Я сам слышал! Но малодушно спихнул его в тумбочку. Во-вторых, уже две недели прошло, как я их купил, а они всё стоят – ни разу не выгулянные. И, судя по общему припылённому виду, ничего хорошего от меня не ждут.

Да я и сам себе поражаюсь. Ну как так? Почему? Я же об этом целую четверть мечтал – как однажды утром надену их и побегу, сверкая зелёными кожаными носами. И ветер будет дуть мне в лицо. И солнце будет слепить нещадно. А я буду бежать во всю мощь и улыбаться. Потому что когда человек боец, ему и шторм, и буря – в радость. А уж слепящее солнце так вообще мелочи жизни.

– Завтра точно побежим! – с фальшивым задором пообещал я. – Даю честное слово!

Потянувшись, я ногой задвинул кроссовки подальше под кровать. И, не умывшись, поплёлся завтракать.

* * *

– Доброе утро, – зевнул я на пороге кухни. Бабушка не ответила. Она стояла на четвереньках и методично раскачивалась из стороны в сторону, как маятник.

Опять своей йогой занимается. И в чём тут радость – не пойму? Лучше бы на велосипеде каталась. Или пуделя себе завела, чтобы гулять с ним в парке. Это хотя бы весело. И по-бабушкински!

Я шлёпнулся на стул и впился взглядом в бабушкину вогнутую спину. Хотел проверить – на какой ступени дзена она сейчас находится. Если обернётся, значит, ещё не всё потеряно. А если нет, то уже всё: прощай, человек. Ищите меня в космосе, называется!

Бабушка вдруг выдернула из ушей наушники и резко повернулась. А я от неожиданности дико заорал. Странно, как подо мной ещё стул не сломался – от такого-то зрелища.

– Ты чего вопишь? – Бабушкина отвисшая челюсть вернулась вместе с вывалившимся языком на место. И бабушка снова стала бабушкой, а не криворотым монстром.

Я неловко заёрзал на стуле:

– А ты чего пугаешь? Глаза вытаращила, рот раззявила. Так можно и заикой стать!

– Ничего я не пугаю. – Она невозмутимо пожала плечами. – Это – поза льва! Между прочим, очень полезно для связок.

– Ага, – сказал я. – Ужас!

Бабушка легко поднялась на ноги и потянулась. Какая же она всё-таки тонкая и прозрачная. Я каждый раз боюсь, что она сломается. Как её потом чинить?

– Ты мне лучше вот что скажи… – Бабушка со вздохом кивнула на плиту. – Чем тебя кормить-то?

– Ба, давай уже без этих твоих штучек, – решительно сказал я. – Думаешь, я не вижу, что у тебя там в кастрюле плавает?

– И что же? – Она прикинулась непонимающей.

– Опять какие-нибудь равиоли, – недовольно пробурчал я. – Спасибо, хоть не каннеллони. В технике су-вид с петушиным соусом.

Я и сам толком не понял, что сказал, но бабушка с довольным видом рассмеялась:

– Хи-хи-хи.

Как школьница, честное слово!

– Вообще-то ничего смешного! – обиделся я. – Мне мучное нельзя. Ну мы же договаривались, ба!

Бабушка немедленно пошла в наступление.

– Сава, дорогой ты мой человек! – завела она знакомым профессорским тоном. – Мы можем договариваться до бесконечности, но это не отменяет главного: пища должна быть разнообразной и вкусной. Вот тогда она будет полезной!

– Особенно полезной! – фыркнул я. – Вот ты видела мой пресс?

– Я? – удивилась бабушка. – Нет!

– Вот именно! – Я победно кивнул. – И я – нет. А знаешь почему? Потому что его не существует в природе! Вместо пресса у меня какая-то жирная колбаса вокруг пояса.

– Что ты опять выдумываешь! – отмахнулась бабушка. – Насмотришься разной ерунды в интернете и самоедничаешь. – Она навела на меня палец: – Детская полнота по-своему даже прелестна.

Я с сомнением покосился на собственный выпирающий живот:

– Да уж, прелесть!

– Твоя мама тоже была полненькой, – просветлела бабушка. – Такая миленькая, славненькая булочка. Не то что сейчас – как цапля тощая.

– Не знаю, – буркнул я. – Мы давно не виделись.

– Ну, это ты своему папе спасибо скажи, – сверкнула глазами бабушка. – За то, что он семью невесть куда увёз!

– Почему невесть? – вступился я. – Всего-то пятьдесят километров от города. В масштабах земного шара это вообще не расстояние!

– Зато в масштабах одной семьи – настоящая катастрофа. – Бабушка сурово свела брови. – Эгоист, что сказать. Эгоист до мозга костей!

– Ба-а-а, не начинай, – умоляюще протянул я.

Но по её виду уже было ясно – поздно я опомнился.

– А что мне начинать? – насупилась бабушка. – Он разве о жене подумал? А о детях, которым нужно в школу ходить и в детский сад? И вообще как-то развиваться!

Я предусмотрительно промолчал. Но бабушка уже завелась по полной.

– Я тебе вот что скажу! – заявила она. – Твой папа – до безобразия ленивый человек. И кроме этих своих бесполезных красок, ничем больше в жизни не интересуется.

– Ну правильно! – не удержался я. – Он ведь художник.

– Ха! – Бабушкины брови взлетели чуть ли не под потолок. – Видели мы этих художников, которые сутками вдоль набережной сидят. Крошки за утками подъедают.

– А мама говорит, что папа редкий талант, – снова вставил я. – И, кстати, его картины хорошо раскупают.

– Ну, это уже ваше дело. А моё – накормить, обогреть и выучить… – Бабушка поджала губы.

Я повозил по столу ложкой:

– Не надо меня выучивать! Сама же говорила: учеба – это вопрос саморазвития. Так что спасибо, как-нибудь без тебя справлюсь.

– Конечно, справишься! – Бабушка с нежностью погладила меня по щеке. – Уж ты-то точно станешь большим человеком.

– Как будто в деревенской школе нельзя учиться! – гнул я своё.

Ну правда! Почему все делают вид, что это нормально? Они там, я – здесь. Разве это справедливо?

– Ну, не скажи! – Бабушка оседлала любимого конька. – Город есть город. Здесь совсем другой уровень.

Тема образования – это бабушкино всё. Её хлебом не корми, дай поговорить об учёбе. Понятно – она же у нас профессор. Профессор китайской медицины, не хухры-мухры.

Вообще бабушка у меня мировая. Можно сказать, высший класс. Я почти уверен, что в прошлой жизни она была кем-то вроде императора. Во-первых, эти её манеры. Ну не может простой нормальный человек так аккуратно есть палочками. Я пока один ролл схвачу – уже весь в соусе. Хотя и с вилкой у меня почти то же самое. А вот бабушка, считай, виртуоз. Она не только ест, но и готовит красиво и вкусно. Особенно петушиный соус. Шучу!

Но если без шуток, то бабушка и правда знает кучу всего. И умеет тоже. Я иногда думаю, где в ней всё это помещается: и йога, и цигун, и кунг-фу! Плюс ещё корейский, китайский, японский! Меня от такого количества языков уж точно на части разорвало бы. А бабушка ничего – держится. Ещё и в университете преподаёт.

– Ты геройствовать сегодня думаешь? – напомнила бабушка. – А то уже время на часах.

Вот в этом тоже вся она. Никогда не скажет – собирайся и марш к репетитору. Для неё это грубый приём. Слишком очевидный. Она лучше будет исподтишка давить. Как это у взрослых сейчас называется – тонко манипулировать.

Да уже сколько раз такое было! И, главное, по одному сценарию. Сначала она якобы предлагает мне решить самому. Мол, сам выбирай – надо тебе это или нет. А потом начинается. Китайский? Конечно, надо! На нём скоро весь мир заговорит. Сольфеджио – обязательно, оно развивает слух. Без ораторского мастерства вообще никуда! А уж без танцев! Если ты уважающий себя человек, то какие могут быть вопросы?!

Вот и получается, что все эти геройствования, как их бабушка называет, – они только ей и нужны. Уж я бы без сольфеджио как-нибудь прожил.

Нет, я совсем не против быть героем. На оборот, очень даже за. Я, может, только об этом и мечтаю! Но не в народном же творчестве мне себя проявлять! Есть ведь какие-то мужские занятия. Вот бокс, например.

«Иди-иди! – однажды сказала мне бабушка. – Там тебе быстро мозги вправят. Так что обратно уже не выправишь!»

И я не пошёл. Испугался. Вот такой я – мягкий и покорный, как хлебный мякиш.

– Так ты сегодня идёшь куда-нибудь? – достучалась до меня бабушка. – Или будешь прокрастинировать?

– С тобой попрокрастинируешь, – выдал я и даже не споткнулся.

– А ты ещё не хотел ораторским мастерством заниматься! – похвалила меня бабушка.

– Я хотел бы чем-нибудь полезным заниматься, понимаешь? – вырвалось у меня отчаянное.

– И чем же, например? – Она сделала большие глаза.

– Ну-у-у, не знаю. – Я немного растерялся. – Так сразу и не скажешь.

– Вот! – Бабушка вздёрнула указательный палец. – Ты сам не знаешь, чего хочешь! Поэтому слушай, что тебе люди с опытом говорят.

– Я знаю! – У меня от обиды даже дыхание перехватило. – Я хочу быть героем. Сто раз тебе говорил!

– Впервые слышу. – Она невозмутимо поправила причёску. – И вообще, что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, – севшим голосом ответил я. – Проехали.

Бабушка не сводила с меня глаз.

– Тебя что, в школе обижают? – внезапно спросила она.

– Никто меня не обижает! – ощетинился я. – Сейчас каникулы, забыла?

Бабушка подозрительно сощурилась.

– Меня не уважают! – со вздохом признался я. – А это ещё ужаснее.

– Так-так, – она забарабанила пальцами по столу, – теперь понятно.

– Ничего тебе не понятно, – в сердцах сказал я. – Мне к репетитору пора!

Бабушка огорчённо вздохнула:

– А завтракать ты не собираешься?

Я хотел ответить что-нибудь резкое, в духе «нет, не собираюсь!». Чтобы она наконец поняла – я тоже человек и имею право голоса. Но вместо этого я примирительно вздохнул:

– Давай уже свои равиоли!

– Вот и умница! – просияла бабушка. – Тебе песто добавить?

«Песто!» – Я только глаза закатил.

Она поставила передо мной дымящуюся тарелку. Запах от неё исходил умопомрачительный.

– Всё! С завтрашнего дня ем только овсянку. Ты меня поняла? – Я быстро схватил ложку и, подцепив комочек теста, отправил его в рот. И кто только придумал этих бабушек вместе с их равиолями? Это же просто невообразимая вкуснота!

– Овсянку? – Бабушка драматично всплеснула руками. – Ну хотя бы с маслом?

– С солью! – проурчал я с набитым ртом. – И на воде!

Глава вторая

После завтрака я таки умылся, почистил зубы и сунул голову в рюкзак – проверить, всё ли на месте.

– Ничего не забыл? – крикнула из кухни бабушка.

Вот что за человек! Как будто я без неё не в состоянии собраться!

– Забуду – вернусь, – буркнул я. – Тоже мне проблема.

– Главное, голову не забудь. – Она вышла меня проводить. – И на машины смотри, когда улицу переходишь. И то-о-олько на зелё-о-оный свет!

– Ба, – я тяжело вздохнул, – мне вроде как десять лет, а не десять месяцев. Ну сколько можно?

– Столько, сколько нужно. – Она смахнула с моей ветровки невидимые крошки. – Ну, беги уже, а то опоздаешь.

Чмокнув бабушку в гладкую щёку, я нырнул за дверь и потопал вниз по лестнице.

– Я до вечера на занятиях, – перегнувшись через перила, крикнула мне сверху бабушка. – Обед будет на плите. Погреешь!

– Пока, ба! – крикнул я.

– Счастли-и-иво!

Она захлопнула дверь.

* * *

Не успел я выйти из подъезда, как тут же наткнулся на Юрку Климова. Он живёт в соседней квартире – тоже, как и я, с дедушкой. В смысле, без родителей. Терпеть его не могу!

– А, здоров, Пузаныч! – обрадовался мне Юрка. – Ты чего, в школу намылился?

– К репетитору, – сквозь зубы процедил я.

От Юрки пахло вредностью и куревом. А у меня и на то и на это – какая-то дикая аллергическая реакция. Может, даже врождённая непереносимость.

– А-а-а, – он задумчиво поковырялся мизинцем в зубах, – тогда понятно. А я уж решил, что у тебя совсем с кукухой дела плохи. Думаю, чего это он на каникулах в школу гребёт.

– Ученье свет, а неученье – тьма! Слышал про такое? – Я с дерзким видом подфутболил коленом рюкзак и, поймав, повесил на плечо. По-моему, очень круто получилось!

– Ты оборзел? – Юрка, кажется, распознал иронию в моём голосе и тут же набычился. – В лоб хочешь?

– Я пройти хочу. Можно? – спокойно попросил я, хотя мурашки у меня по спине ого-го как забегали.

– Вали! – Он проводил меня недобрым взглядом. – Ещё увидимся!

Я сгорбился и пошёл, изо всех сил стараясь не бежать.

– Эй, Пузан! – позвал меня Юрка.

Я не хотел оглядываться. Я был уверен, что не оглянусь. Уже из-за одной только мерзкой клички, которой снабдил меня этот поганец.

И всё равно оглянулся.

Юрка, оказывается, шёл за мной. Болтающейся походкой, по-хулигански растянув карманы руками.

– Чего тебе? – неприветливо спросил я. Меня уже начинало подташнивать от его нахальства.

Он качнулся и ткнул мне пальцем в лоб:

– Катись колбаской!

Не больно, нет. Но жутко обидно!

Я почувствовал, как бабушкины равиоли опасно заворочались у меня в животе. Со мной всегда так бывает, если я разнервничаюсь. Ну или переем, как сегодня.

В общем, я и понять ничего не успел, как меня уже стошнило. Прямо Юрке на кеды!

– Ты что, совсем больной? – завопил Юрка, с отвращением глядя на свои ноги.

– Да, больной! – сказал я и со всей силы врезал ему по носу. – А что, не видно?

– А-а-а! – тоненько заскулил Юрка и, схватившись за нос, бросился обратно к подъезду. – Помогите! – вопил он как резаный. – Убивают!

А я с достоинством отряхнул руку после такого грандиозного хука и преспокойно пошёл дальше. Как настоящий супергерой!

– Эй, сцыклопедия, ты чего вытаращился? – Юркин голос вернул меня к реальности. Я с удивлением уставился на его целёхонький нос.

– Совсем, что ли, буквы попутал? – Юрка настойчиво махал у меня перед носом руками. – Шуруй давай, пока не отхватил по цилиндру!

Я развернулся и двинул на ватных ногах к остановке.

Вот такой вот супергерой!

* * *

Конечно! Одна моя фамилия чего стоит! Пузиков! Это же полная катастрофа.

А бабушка ещё имеет совесть меня переубеждать. Конечно, ей легко говорить – с такой-то биографией. Она же наполовину немка и к тому же из дворянской семьи. Вильгельмина Кляйн. А я, получается, из простой. Потому что мой папа в простой рабочей семье родился.

А мама тоже молодец. Папину фамилию себе взяла и нам – своим детям – навязала.

Я однажды набрался смелости и сказал, что хотел бы фамилию деда. Савелий Егорович Кляйн! Ну пусть не сейчас, после восемнадцати. Но это хоть какой-то шанс на счастливую жизнь.

Так мама чуть в обморок не упала! Сказала, что я предаю отца. И вообще, что плохого в фамилии Пузиков?

Ну, может, и ничего, конечно! Когда ты выглядишь как Дюймовочка, а не как дирижабль «Гинденбург». Для девочки, пусть она и мама, это даже мило.

В общем, я заново вспомнил эту историю и так разозлился! В конце концов, нельзя быть такой тряпкой. Ну что мне стоило вмазать этому гаду по носу? Именно так, как привиделось. Раз – и готово.

Наверное, мне мешала бабушка, которая с детства учила быть вежливым и не отвечать ударом на удар.

«Нужно быть выше любого злодейства, – вечно твердила она. – Тогда ты будешь неуязвим».

Да-да, выше! То-то я смотрю, как каждый негодяй об меня ноги вытирает. Как будто я тряпка половая.

И почему как будто?

В общем, я решил, что пора с этим заканчивать – быть выше плинтуса, но ниже человеческого достоинства. Нужно уметь за себя постоять!

К тому же есть разные формы сопротивления. Поединок – это ещё и диалог. Так почему бы не сделать его вежливым? Позвольте я уколю вас шпагой, сэр. А как вам мой хук справа? Не находите ли вы, что я весьма удачно подправил вам форму носа? Изгиб получился в высшей степени художественным!

Но вообще драться и правда необязательно. В идеале лучше просто делать добро. Вот бы найти в себе какую-нибудь суперспособность! Такую суперсилу, с помощью которой можно менять мир к лучшему!

Я решил начать с малого. Найти того, кому сейчас хуже, чем мне, и помочь. Ведь именно с этого супергерои обычно и начинают!

«Блестящее решение!» – мысленно похвалил я себя и вдруг увидел старушку. Она стояла возле пешеходного перехода и растерянно смотрела по сторонам.

«Наверное, эта несчастная плохо видит! – догадался я. – Не может перейти дорогу, бедолага».

Естественно, я незамедлительно заспешил к ней на по мощь. Супергерои не бросают старушек в беде!

– Давайте помогу! – Я решительно ухватился за её сумку. – Вам, наверное, тяжело?

Но старушка, вместо того чтобы благодарно послушаться, отпихнула мою руку и истошно завопила:

– Помогите! Грабят!

И начала лупить меня сумкой! По спине, по плечам.

– Помогите! – теперь уже и я заорал на чём свет стоит, прикрывая голову руками. – А-а-а!

В какой-то момент я понял, что правда не на моей стороне и сейчас меня натурально пристукнут дряхлой пряжкой, как какого-то тщедушного комара. И я просто-напросто пустился наутёк. Да-да, сорвался с места и побежал не разбирая дороги. Чокнутая старуха неслась за мной, как озверевшая тигрица, пытаясь схватить за рюкзак.

Петляя между машинами, я резко свернул в переулок, а оттуда, как истребитель, залетел на детскую площадку. И, спрятавшись за качелями, наконец оглянулся. За мной никто не бежал.

– Фух! – опустошённый, я повалился на лавку. Ноги у меня тряслись так, будто только что пробежали марафон. – Ну и дела! – сказал я сам себе. – Просто дурдом какой-то.

В этот момент у меня в рюкзаке зазвонил телефон.

– Алло! – ответил я как можно спокойнее, но голос всё равно дрожал.

– Как дела, малыш? – жизнерадостно поприветствовала меня мама. – Ты что, бежишь?

– Сижу, – ответил я недовольно.

– А как же алгебра? – удивилась мама. – Или у тебя сегодня геометрия?

«У меня вообще-то каникулы, – подумал я, красноречиво выдержав паузу. – Но разве это кого-то волнует?!»

– Сава? – мама вдруг зазвучала как будто издалека.

– Ш-ш-ш, – зашипело что-то в трубке.

«Наверное, опять связь плохая, – подумал я. – Вот тебе и жизнь в деревне!»

– Бабушка сказала, что ты уже ушёл… – прорвался сквозь помехи мамин голос. – На алгебру…

И снова:

– Ш-ш-ш!

– У меня шнурки развязались, – соврал я. – Вот, сел завязать.

Снова пауза. И опять:

– Ш-ш-ш!

– Мам! – крикнул я в трубку. – Стань на одном месте и стой. А то мы не поговорим спокойно.

Она, видно, послушалась, потому что шипение внезапно прекратилось.

– Ну как ты там, сынок? – виновато спросила мама. – Не тоскуешь?

У меня сразу сжалось горло.

– Некогда мне тосковать, – через силу выдавил я. – Мне учиться надо.

– В следующем году купим машину, и станет полегче, – пообещала мама.

Ну да, ну да. Эту песню я уже сто раз слышал!

– А водить её кто будет? – выпалил я. – Бабушка?

И снова пауза.

– Савушка, – умоляюще протянула мама. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Как-нибудь всё наладится. Ты только не обижайся, ладно?

– Ладно, – обиженно буркнул я. – Как там папа?

– Рисует. – Мама многозначительно вздохнула.

– Понятно, – точно таким же вздохом ответил ей я. – А девочки?

– Катюша суп ест, – тут же повеселела мама. – А Маруся у нас уже пошла. Представляешь?

– Здорово! – не слишком убедительно восхитился я. – Передавай им привет.

– А как там у тебя…

– Мне пора, мам! – перебил я. – Давай потом созвонимся.

Ещё одна пауза.

– Ну хорошо! А ты тепло одет?

Я иронично хмыкнул:

– Конечно! Шапка, шуба. Как и положено весной.

Мама смешалась:

– Просто здесь такой ветер. Вот я и подумала…

– Пока, мам! – Я отнял телефон от уха. Но успел услышать, как она крикнула:

– Я тебя люблю!

– Я тебя тоже люблю, – сказал я в погасший экран.

Настроение у меня испортилось окончательно. Я с ней когда поговорю, у меня всегда так.

Нет, я маму очень люблю. И папу. И Катю с Марусей. Но простить их до сих пор не могу. Как они могли вот так просто взять и отдать меня бабушке? И при чём здесь вообще учёба? Там ведь в соседней деревне школа есть. Та же цивилизация! Ну пусть не гимназия, хорошо. И что? В наше время при желании можно даже из дома не выходить. «Скайп», «Зум»! Учись сколько влезет.

Так что моя учёба – это всё отговорки. Я им просто надоел, вот что. У мамы девочки есть. Ей их – выше крыши, особенно Маруси, которая везде лезет. А папе так и подавно на меня плевать! Ему, кроме его картин, вообще никто не нужен. Мы пока в городе жили, он ещё хоть как-то держался. Даже в школу меня сам отводил. А потом они дом построили. И папа в свои краски с головой ушёл.

Бабушка вон тоже на него обижается. При каждом удобном случае говорит, что он маме жизнь испортил. Потому что мама якобы выросла в любви и неге и привыкла к роскошной жизни. Могла бы настоящей звездой стать, а стала домохозяйкой. А потом папа её в деревню увёз и там крестьянкой сделал.

Хотя тут я с бабушкой совсем не согласен. Я маму когда последний раз видел, она в джинсах была. И, по-моему, даже с маникюром. Да и в доме у нас всё как в городе – туалет, душ, пылесос, микроволновка. Даже посудомоечная машина есть. А то что они за городом живут, так это даже хорошо. Маленьким детям свежий воздух полезен.

Плохо только, что я уже не маленький. Так бы, может, тоже с ними жил.

У меня снова зазвонил телефон.

– Ты дошёл? – спросила меня бабушка. – Мама волнуется.

Ну конечно! Сама небось и волнуется, а на маму сваливает.

– Иду! – сказал я. – И нечего каждый мой шаг контролировать.

– Ну ладно! – смиренно сказала бабушка. – Целую!

Я выключил телефон. Совсем! Нечего меня от занятий отвлекать!

* * *

Про занятия я, если честно, вообще забыл. Но по внутренним ощущениям понял, что уже катастрофически опаздываю.

Я подхватил рюкзак и помчался обратно к остановке.

«Надеюсь, та бабка с сумкой уже ушла», – вспомнил я на бегу о своём недавнем позоре.

И вдруг увидел кошку. Точнее, сначала услышал душераздирающее мяуканье, а потом уже по звуку вычислил, где она прячется.

Кошка сидела на дереве и вопила так, будто её режут. Ну понятно – такая высота! Там бы любой испугался.

«Любой, но только не я!» – пронеслось у меня в голове. И я сразу почувствовал себя супергероем.

– Не бойся! – крикнул я кошке. – Сейчас я тебя спасу!

Я бесстрашно скинул на землю рюкзак и как следует поплевал на руки.

– Ну, вперёд! Савелий Пузиков спешит на помощь.

Я обхватил руками шершавый ствол и, подпрыгнув, стал карабкаться наверх, помогая себе ногами. Зад настойчиво тянул меня вниз, но я упрямо полз, сцепив для верности зубы.

«Главное, добраться до веток, – пыхтел я как паровоз. – Там уже будет побыстрее».

Но пока я дотянулся до нижней ветки, прошёл битый час. Кошка орала безостановочно и так, что я уже и сам готов был завыть. В общем, всю кровь из меня выпила, как сказала бы бабушка.

– Сейчас-сейчас, – отдуваясь, уговаривал её я. – Ну потерпи немного. Ещё немного.

– Мря-у-у-у! – отвечала мне эта зверюга. Явно недовольно.

«Может, ну её – эту кошку? – в какой-то момент малодушно подумал я. – Как-то же она туда залезла! Значит, и слезет сама».

Но кошка словно почувствовала мои душевные колебания и тут же сменила гнев на милость – умоляюще замяукала.

«Ну вот! Совсем другое дело!»

У меня тут же открылось второе дыхание, и я с прежним рвением пополз наверх. Поднатужившись, забрался верхом на ветку. И в ужасе посмотрел вниз.

«Как высоко!»

Потом перевёл взгляд на кошку. До неё было ещё выше!

Я в панике вцепился в ветку. И глубоко-глубоко задышал. Как дракон примерно.

«Так, спокойно, – велел я себе. – Ты сто раз лазил по деревьям. И в сто первый раз сможешь!»

– Мяу-у-у! – подбодрила меня кошка. – Мя-у-у!

И я двинулся дальше.

Шаг за шагом, переступая с ветки на ветку, я медленно приближался к своей цели. До кошки оставалось уже чуть меньше метра, когда эта дурёха вдруг сиганула вниз.

И рухнула прямо мне на голову, вцепившись в волосы мёртвой хваткой.

– Ты что делаешь?! – заорал я. – А ну слезь с меня! Мы сейчас упадём!

И, конечно, мы тут же упали. Так стремительно, что я даже испугаться не успел. Просто почувствовал, как моё тело с ужасающим грохотом врезалось в траву.

«Ну вот и всё! – подумал я печально. – Долазился».

Но тем не менее сел. Ощупал руки-ноги. Покрутил головой. Вроде всё цело!

Кошка улеглась в шаге от меня и принялась сосредоточенно вылизывать лапу. Как будто и не падала с пятнадцатого этажа!

Ну ладно, с этажом я, конечно, немного приврал. Но высота там и правда была порядочная. Метра три точно!

Я встал и отряхнулся. И только тогда заметил, что порвал штаны. По колену расползлась большая дыра.

– Кто бы сомневался! – Я со вздохом снова опустился на траву. – Чтобы этот день просто так и закончился?!

* * *

Но день и не думал заканчиваться. Я понял это, как только увидел Юрку. Уж не знаю, откуда он здесь взялся, но шёл он точно ко мне, сверкая радостной физиономией.

– О, Сава! Привет! – Он махнул мне рукой. – Давно не виделись!

Я вытаращился на него как на привидение.

– Ты чего тут расселся? – Юрка озабоченно свёл брови. – С дерева упал?

– Не твоё дело! – огрызнулся я. Хватит мне уже с ним церемониться!

Юрка резко качнулся в мою сторону.

«Сейчас бить будет!» – Я сразу весь съёжился. Но он просто протянул мне руку:

– Хватайся!

У меня чуть челюсть не выпала – так широко я открыл рот.

– Ну же, хватайся! – подбодрил меня Юрка и, не дожидаясь, сам схватил за плечи и вздёрнул на ноги.

– Ну вот! – просиял он. – Готово.

И вдруг увидел дыру у меня на колене.

– Ая-яй-яй, – он огорчённо прищёлкнул языком, – вот ведь беда какая. Бабушка заругает?

«Что вообще происходит?» – Я пытался собраться с мыслями, но от сверкающей Юркиной улыбки у меня рябило в глазах.

«Наверное, у меня сотрясение!» – догадался я наконец.

– А знаешь что? – Юрка смотрел на меня щенячьими глазами. – Давай я тебе штаны зашью!

Я натужно сглотнул.

«Чего-о-о?»

– Ты не думай, – принялся убеждать меня Юрка, – нас в ПТУ и не такому учили. Я ещё и борщ могу сварить. Хочешь?

Я с трудом покачал головой.

«Ну точно сотрясение! Что же ещё?»

Юрка смотрел на меня выжидающе. Я на всякий случай немного отодвинулся – мало ли что. Но он тут же придвинулся и с надеждой заглянул мне в лицо.

Я моргнул. Целых три раза! Нет, не привиделось. Это точно был он, Юрка Климов – гроза нашего района, бандит, хулиган и мой злейший враг.

И тут меня снова осенило! Ему что-то от меня нужно!

– У меня денег нет, – спрятав голову в плечи, сказал я. – И сигарет тоже. Ты же знаешь, я не курю.

– Ха-ха-ха! – от души рассмеялся Юрка. – Рассмешил.

– Что смешного? – Я окончательно растерялся.

«Он издевается, что ли? Это такая особая изощрённая форма террора?»

– Прости, – Юрка по-детски прыснул в кулачок, – смешинка в рот попала.

«Обалдеть можно!» – в который уже раз подумал я.

– О, кстати! – Юрка сунул руку в растянутый карман и, покопавшись с загадочным видом, вытащил оттуда… конфету. Карамельку. Я такие терпеть не могу.

– Хочешь? – предложил он.

Я мотнул головой. Она была тяжёлая и как будто не моя.

– Я же тоже курить бросил! – разоткровенничался Юрка. – Вот, на конфеты перешёл.

– Что значит тоже? – съязвил я и тут же умолк: Юркина рука опасно сжалась в кулак – прямо перед моим носом.

– Вот честно! – Он запальчиво ударил себя в грудь. – Как не со мной было.

Я снова моргнул. И снова ничего. Просто сон какой-то!

– Серьёзно! – продолжал изливать душу Юрка. – Ты не поверишь! Как будто другим человеком стал!

«Так-так. Это уже что-то!»

– Ну и как же ты им стал? – неприязненно спросил я.

Я хотел добавить «что-то не верится», но, глядя в сияющие Юркины глаза, решил не рисковать. А вдруг он чего накурился?

– Так это всё она! – Он неопределённо махнул рукой. – Её работа.

– Кого? – Я с готовностью повертел головой. – Чья работа?

– Ну, этой! – Он изобразил в воздухе что-то кудрявое.

Может, овечку?

– Знаешь, мне уже пора. – Я поискал глазами рюкзак. – На урок опаздываю!

Я просто понял, что нужно срочно и во что бы то ни стало от него отделаться. Как говорится, от греха подальше.

– Сава… – Юрка насмешливо сверлил меня глазами. Как будто знал, что я там про себя задумал!

– Чего тебе ещё? – терпеливо спросил я.

Специально такой голос сделал, как будто он малыш, а я мудрый взрослый. Увещевательный – вот! Говорят, в работе с буйными психами этот приём хорошо срабатывает.

– Ты бы тоже к ней зашёл, – Юрка подмигнул мне светящимся глазом.

«Может, его инопланетяне похитили? Завербовали и обратно на Землю отправили – в разведку?»

Я понимал, конечно, что мысленно несу ерунду. Ну какие инопланетяне? Но весь Юркин вид говорил о том, что дело здесь нечисто.

– А куда идти-то? – решил подыграть я. – Кого спрашивать?

– Да вон! – Он кивнул на ближайший подъезд. – Третий этаж. Квартира сто восемнадцать.

– А спросить кого? – напомнил я.

– Да ты иди просто! – Юрка лучезарно улыбнулся. – Тебе там всё покажут.

«Всё покажут? – меня вдруг посетила страшная догадка. – Так это он, наверное, в секту попал! Ну точно! А теперь и меня хочет заманить».

Я испуганно прижал к себе рюкзак: «Нужно срочно делать ноги!»

Наверное, я бы и убежал. Если бы он вдруг не спросил:

– Сава, ты же хочешь стать супергероем?

Спокойно так, по-доброму.

«Вот как? Как он узнал? – лихорадочно думал я. – Может, бабушка его деду что сказала?»

Я с подозрением вглядывался в его лицо. Нормальное лицо. Доброжелательное. Совсем не как у злодея!

– Ну, хочу! – вырвалось у меня. Считай что против воли.

Я с силой сжал губы – чтобы ещё чего-нибудь не сболтнуть. А вдруг он меня гипнотизирует?

Но Юрка ободряюще кивнул и, положив мне руку на плечо, сказал:

– Тогда иди. И ничего не бойся.

И я пошёл. Как будто меня и правда загипнотизировали!

– Ничего не бойся, слышишь? – крикнул мне вслед Юрка.

Я подошёл к подъезду и взялся за ручку двери. Пальцы тут же предостерегающе задрожали.

«Бабушка меня убьёт!» – подумал я с тоской и обернулся.

Юрка стоял под деревом и, прижимая к себе кошку, с нежностью поглаживал её между ушей.

«Он же котов терпеть не может!» – ошарашенно подумал я.

Юрка осторожно взялся за кошачью лапку и с довольной улыбкой помахал мне. Потом показал «класс».

«Может, из него и правда сделали человека». Я вдруг почувствовал странное спокойствие. А следом – крохотную, едва различимую надежду. Она пробивалась как тонкий росток – где-то в районе лопаток – и робко тянула меня наверх, в большое межгалактическое путешествие.

«Доверься мне, Сава. Просто поверь!» – убеждала надежда тонюсеньким голоском.

И я, конечно же, ей поверил.

«Может, эта, которая… с кудряшками… и мне поможет? Что, если она и правда сделает из меня супергероя?»

Я снова посмотрел на Юрку. Потом на кошку. Потом взялся за ручку и решительно потянул на себя дверь.

Глава третья

В лифт я заходить не стал. Вызвать – вызвал, даже в кабину заглянул. Но он вдруг без предупреждения начал закрываться. Как будто собрался мне голову откусить! Бр-р-р…

Я не знаю почему, но с лифтами у меня всегда так. Мне кажется, что они живые. И все как один – злобные. Поэтому я и воображаю о них разное: что меня хотят проглотить, потом выплюнуть… В общем, всякие ужасы сочиняю!

Я отошёл от лифта и посмотрел по сторонам. Ничего необычного. Обыкновенный подъезд. Многоквартирный.

Собравшись с духом, я зашагал по лестнице вверх. И, дошагав до третьего этажа, остановился у деревянных дверей, сверху донизу исписанных зелёными ругательствами.

Чего там только не было! Но я отвёл глаза в сторону и не стал читать. У меня и без того словарный запас выше среднестатистического.

«Так ты идёшь или нет?» – спросил я себя. И сам себе ответил: «Иду, конечно!»

На самом деле я вовсю готовился убежать. И этот внутренний диалог был единственным, что удерживало меня от позорного старта.

– Ну же, парень! – теперь уже вслух сказал я голосом небесного рейнджера. – Ты герой или не герой?

Я испустил три коротких вздоха, потом добавил один длинный – для самоконтроля – и приготовился толкнуть дверь. Но она вдруг сама отлетела в сторону и чуть не сшибла меня с ног. Не успел я даже ойкнуть, как из распахнутой двери выскочила заплаканная девица и, захлёбываясь рыданиями, куда-то унеслась. Может быть, даже в окно! Как будто она банши или ещё кто похуже.

«Хватит придумывать! – приказал я себе мысленно. – Что за детский сад?!»

Я осторожно заглянул в дверной проём. За дверью был коридор, с первого взгляда показавшийся мне бесконечным. А в коридоре – люди. Очень много странных людей.

Первым я заметил рыцаря. Он стоял, подпирая стену, и исподтишка изучал присутствующих через опущенное забрало. В шаге от него на скамеечке сидела пухленькая старушка и крутила в руках печеньевого человечка. Тот охал и ахал и вёл себя как живой, болтая ручками и ножками.

«Чего только эти китайцы не придумают!» – Я еле удержался, чтобы не покачать головой – точно как бабушка.

Рыцарь, звякнув забралом, склонился передо мной в церемонном поклоне.

«Надо же, – у меня внутри всё взыграло, – видно, я не так уж и плох, раз со мной рыцари здороваются».

Приятно удивлённый, я кивнул ему в ответ.

И вдруг почувствовал странное жжение вверху шеи – справа, под ухом, – как будто меня колют раскалённой булавкой. Я повернул голову и замер, встретившись с ним взглядом. Ну и физиономия! Скелет ходячий!

«Как это возможно? – думал я, всматриваясь в пустые глазницы. – Там же ничего нет. А взгляд такой, как будто он и правда живой. И на меня таращится!»

– Тебе чего, мальчик? – Скелет внезапно оскалился, жизнерадостно хрустнув челюстью.

– Н-н-ничего, – я вжался спиной в стену, – п-п-простите.

Нет, ну понятно, что он на батарейках. Но эффект, мягко говоря, неожиданный.

Я снова покосился на скелет. Он тоже наблюдал за мной с явным интересом, склонив дырявую голову.

«Надо же, – с восхищением подумал я. – Жуть какая!»

И, оттолкнувшись от стены, обошёл его кругом. Просто хотел посмотреть, как там в этих костях всё устроено. Обалдеть как! Я его тихонько за колено потрогал, а он как заверещит. Ну, от смеха. Наверное, ему щекотно стало.

В общем, я смотрел-смотрел, но так ничегошеньки и не понял. На шарнирах он, что ли, крепится?

Если честно, с техникой я на «вы». Но, как сказал бы человек, в науках более продвинутый, это не изобретение, а какая-то чума бубонная!

Пока я ходил вокруг да около, скелет тоже не стоял на месте. Он крутился волчком! Похоже, следил за мной.

И вдруг вытянул руку и положил мне на плечо.

– Полегче, приятель! – Я, вконец осмелев, стряхнул с себя чужие кости. – Со мной шутки плохи.

И пошёл дальше, подпрыгивая от неуёмного восторга.

После встречи со скелетом настроение у меня сделалось преотличное. И никакого страха в штанах!

Вообще-то я уже после рыцаря сообразил, что к чему. Это же закулисье театра! Обычного или кукольного, я пока не разобрал. Но одно было ясно: эти чудики вокруг – самые настоящие актёры!

«Так, кто у нас здесь?» – Я, посторонившись, пропустил знакомую фигурку. Красная Шапочка, ага. Я её сразу узнал – по корзинке с пирожками!

М-м-м – я с наслаждением принюхался. Удивительная вещь! Бутафория, а пахнет печёными яблоками!

Шапка проплыла мимо, распространяя вокруг восхитительные ароматы. А я, как зачарованный, повернулся и пошёл за ней.

– Чуде… са! – И вдруг остолбенело застыл.

Из-под бархатного плаща Красной Шапочки выглядывал хвост. Настоящий волчий хвост, кокетливо виляющий в разные стороны.

«Вот тебе и Красная Шапочка! – Я осоловело посмотрел ей вслед. – Ну и фантазия у кого-то!»

Дальше мне стали встречаться одни девчонки. Ну, эти, которые сказочные. Сначала Золушка – с тыквой вместо головы. И, кстати, ничего – забавно! Я оценил юмор. Потом увидел Белоснежку. Она была одна, без гномов. Грызла отравленное яблоко и в ус не дула. А Спящая Красавица зевала в своём стеклянном гробу и никак не хотела засыпать. Видно, у них там с мёртвым сном случилось недопонимание.

«Ого! Поющий мухомор!» – Я резко отпрыгнул в сторону. Мало ли! Вдруг он ещё и кусается?

Цок-цок-цок – бодро стуча копытами, мимо прогарцевала лошадь со всадником.

«Живая лошадь? – Я с трудом оторвал взгляд от развевающегося плаща мушкетёра. – Ну и дела!»

А я ещё на жизнь жаловался. Думал, что ничего хорошего со мной уже не случится. А тут – такое. Как же всё-таки здорово, что я Юрку встретил!

Мне снова вспомнились его светящиеся глаза. Ай да Юрка! Это же надо было так мастерски сыграть! Профессиональный актёр, что сказать! И где он только этому научился? Неужели в своём ПТУ?

Я остановился и прерывисто вздохнул. Как же это, должно быть, здорово – быть актёром. Сколько возможностей сразу! Сегодня ты злодей, а завтра – супергерой, спасающий мир, кошек и бабушек. Захотел – врачом стал. Надоело – в лесорубы пошёл. Или в вампиры! В общем, не жизнь, а сказка.

Интересно, а учиться нужно или меня просто так возьмут – с улицы? Я слышал про актёров, которым без всякого образования роли давали. А потом ещё и «Оскара».

А мне, интересно, дадут?

В общем, у меня была куча вопросов. А вторая куча ждала своей очереди, пока я разгребу первую. Но ничего такого я сделать не успел, потому что вдруг упёрся носом в дверь и понял, что всё – коридор закончился.

На двери висела табличка с интригующей надписью:

ОТДЕЛ ПО РАБОТЕ С ГЕРОЯМИ

«Ну всё. Мне точно туда!» – Я с волнением взялся за ручку.

– Эй! – К то-то хлопнул меня по плечу. Сейчас начнут ругаться, что я без очереди лезу.

– Мне только спро… – Не договорив, я обернулся и истошно заорал: – А-а-а!

За мной стоял скелет. Тот самый, с внимательными глазницами.

– Тьфу ты, – я прижал рукой колотящееся сердце, – зачем так пугать.

Скелет широко улыбнулся. Гадёныш! Чуть до сердечного приступа не довёл!

Я отвернулся и снова намерился зайти. И опять он меня – хвать. И как развернёт – прямо в стенку носом!

Я смотрю, а там ещё одна дверь – вся заляпанная. Как будто её хотели ровно краской замазать, но она некстати закончилась.

– Тебе туда, мальчик, – неожиданно проскрипел скелет. У меня даже внутренности похолодели, правда! Этот его голос…

– Спасибо. – Я вежливо кивнул и сделал шаг навстречу счастью. Ну, подступился к измазанной двери.

И снова чуть не получил по носу. Дверь резко открылась, выпустила грузную даму в шляпе и тут же захлопнулась. С явным таким грохотом.

– Это возмутительно! – кричала дама, что есть сил размахивая руками. – Невиданное! Неслыханное варварство!

Разноцветные перья у неё на шляпе яростно колыхались взад-вперёд, и дама беспрестанно сдувала их со лба, фыркая и отплёвываясь.

– Ну ничего, – она круто развернулась и погрозила двери кулаком, – я этого так не оставлю! Я буду жаловаться, слышите?

Подобрав пышные юбки, она пронеслась мимо меня, больно толкнув плечом.

– Ай, – я обиженно потёр ушибленное место: зачем толкаться?

Вся моя решимость куда-то испарилась. Я вообще плохо переношу скандалы. Сразу становлюсь ватным и беспомощным. И туго соображаю.

Я снова подумал – может, сбежать? Ну или просто уйти спокойно. Всякое ведь бывает. Расхотел. Передумал. И почему я вообще должен что-то объяснять?

Я решительно расправил плечи в сторону выхода. Но проклятый скелет как будто специально преградил мне дорогу. Стоит и сверлит меня своими дырявыми глазами. Вот чего он ко мне привязался?

Я наградил его свирепым взглядом и подумал: значит, точно судьба!

И несмело постучал в дверь.

Глава четвёртая

– Можно? – робко спросил я и, не дождавшись ответа, перешагнул порог.

Она сидела за столом – ко мне спиной – и что-то писала.

Или не она? Я внимательно рассмотрел сутулый силуэт. Никаких кудряшек там не было.

Внезапно она отшвырнула ручку и, вцепившись себе в волосы, испустила нечеловеческий стон:

– Как же я от всего этого устала!

Да, гладкие! Теперь я хорошо рассмотрел. Гладкие и какие-то серые. Как… мышиный хвост!

«Интересно, кто она? Директор театра или просто менеджер, раз так страдает?» – Я нерешительно потоптался на месте, прижимая к себе рюкзак.

– Кхм-кхм, – даже кашлянул слегка, чтобы привлечь внимание.

Но она меня не замечала. Или просто делала вид?

– Можно? – сказал я погромче. И, как мне показалось, решительно.

Она резко замерла. Словно испугалась чего-то – судя по вытянувшейся в струнку спине. Потом медленно, с тихим мучительным скрипом развернулась на стуле.

И вскрикнула:

– Опять!

– З-з-здравствуйте, – пролепетал я.

Ну и реакция! Она так всех посетителей встречает?

– Извините, – поспешно добавил я. – Вы, наверное, не слышали. Я стучал.

Она стянула с носа очки и сжала пальцами переносицу. Как будто собралась чихнуть.

Молодая. Я тайком рассматривал её лицо. Похожа на учительницу. И, наверное, строгая.

Она так и не чихнула. Откинулась на спинку стула и недовольно сложила перед собой руки.

– Ты ко мне? – неприязненно спросила то ли директор, то ли менеджер.

Я помотал головой. И тут же кивнул. Как дурачок какой-то.

– К вам, – кое-как выдавил я. – Наверное.

– Так наверное или точно? – Она насмешливо прищурилась.

Тогда я подумал – а чего резину тянуть? Лучше сразу и честно сказать всё как есть. И я сказал:

– Я хочу стать супергероем!

Получилось, что выпалил. А следом ещё раз:

– Мне сказали, что вы поможете.

Уверенно так. Вот молодец!

– С какой такой радости? – Директор-или-менеджер издевательски хохотнула. – Мало вас по земле таких бродит, чтобы всем помогать?!

Я зачем-то снова кивнул. И с чем, спрашивается, согласился?

– Вот и я о том же! – Она напустила на себя сосредоточенный вид. Ну понятно! Наша директриса тоже так делает, когда пытается нагнать ужаса на учеников.

– Так вы поможете или нет? – Я решил быть стойким и решительным. Директрисы таких любят. И менеджеры, наверное, тоже.

– Ну вы посмотрите! – Менеджер-или-директор с чувством ударила себя по коленке. – Он ещё и права качает!

– Не качаю, – вяло запротестовал я.

– Ты ещё попробуй! – напустилась она на меня. – Одна вон уже напротестовалась. Слышал, как вопила?

«Это она о той даме, что ли?»

– Вот ты представляешь! – Её лицо раскраснелось от возмущения. – Синьоре, видите ли, шляпа не понравилась. Поля не те!

– А какие надо? – услужливо спросил я. Просто чтобы поддержать разговор.

– Какие-какие! – Она сердито повела плечом. – Не такие широкие. Понимаете ли, в ту эпоху было принято носить клош.

– А мне перья понравились! – весело сказал я. – И шляпа. Она в ней немного на страуса похожа.

То ли директор, то ли менеджер выстрелила в меня гневным взглядом:

– На страуса?

Я поспешно прикусил язык. Вот и кто меня за него только дёргал!

– Ну, – промямлил я, – просто перья похожи.

– У-у-у… – Она вдруг уткнулась лицом в ладони и тихонько завыла.

По-настоящему! Как какой-то лесной зверь.

– Вы что? – Я жутко растерялся. Испугался, что она сейчас рыдать начнёт. Или ещё что похуже… Вот вечно мне везёт!

Директор, которая менеджер, или наоборот, отчаянно замотала головой.

– Уйди! – Голос её звучал совсем глухо. – Просто уйди, пожалуйста.

Наверное, и правда рыдает. Некоторые так умеют – чтобы почти звуков не издавать.

Я стоял как истукан и не знал, что делать. Правда уйти и оставить её такую? Или остаться и смотреть, как она плечами вздрагивает? Как будто это я во всём виноват!

«Ну нет! Супергерой я или кто?»

Я подошёл и легонько тронул её за плечо.

– Не плачьте! – сказал я. – Всё пройдёт. И это тоже.

Она подняла на меня измученное лицо. Ну вот! Глаза мокрые. И нос красный. Довёл человека.

– Я не плачу, – хрипло сказала она. – У меня аллергия.

– Ой, понимаю. – Я сочувственно кивнул. – У меня тоже эта штука бывает. На шоколад. А у бабушки моей на пыльцу. Так она всю весну, вот прямо как вы, рыдает.

Она шмыгнула носом. Раз, второй. Потом достала платок и шумно высморкалась.

– У меня на вас аллергия, – заложенным голосом объявила она. – На вас всех!

И вдруг зачем-то на меня уставилась.

– У бабушки, говоришь? – Голос её по-прежнему звучал глухо, но вот глаза прыгали по мне очень даже заинтересованно. – Ты с ней, что ли, живёшь?

Я, помедлив, кивнул.

– Значит, сирота, – с недовольным видом заключила она. – Ну и какой в этом смысл?

– Я как-то не… – У меня даже дыхание занялось.

«Сирота? Никакой я не сирота! С чего это она взяла?»

– Ты в курсе, что такое уже не прокатывает? – продолжала директор-и-менеджер-в-одном-флаконе. – Вот сам подумай, сколько их до тебя было. Гарри Поттер – раз. Оливер Твист – два. Питер Пэн ещё. Да тот же Маугли!

«При чём здесь Маугли? – думал я. – Мне уже роль, что ли, подыскивают?»

– Нет! Сиротство – это однозначно мимо! – Она смяла моё воображаемое сиротство в воображаемый комок и швырнула в воображаемую корзину. – Отработанный материал.

Я стоял и, как совёныш, хлопал глазами. Ничего не мог сказать – так сильно разволновался. У меня будет своя роль? Своя собственная! И даже если Маугли – пусть! Надо только загореть как следует.

– И потом… – не унималась директор театра.

Я уже понял по тону, что это она. Слишком деловая для обычного менеджера.

– И вообще! – заключила директор. – Ты себя в зеркале видел?

Таким голосом… У меня сразу щёки задрожали. Сейчас она скажет, что для Маугли я несколько крупнее, чем следует. Прямо, конечно, не станет говорить, что я толстый. Знаю я этих взрослых.

– Нет, ты, конечно, славный, – словно извиняясь, торопливо добавила она. – Очень симпатичный мальчишка. Но уж прости, на героя совсем не тянешь.

У меня от обиды запекло в глазах. Защипало даже! Я почувствовал, что сейчас сам разревусь. Вот это будет зрелище!

– Герои… они же фактурные, понимаешь? – Директор согнула тонкую руку и продемонстрировала хлипкий бицепс. – Герой – это мощь и сила. Вот такие сейчас нужны.

Как будто я и сам не знаю! Я же не просто так кроссовки купил! У меня, между прочим, план был.

«И почему был? – приободрил я себя. – Нельзя вот так сразу сдаваться!»

– Я буду бегать! – выпалил я. – И в тренажёрку запишусь! Пресс накачаю.

Я смотрел на неё умоляющими глазами.

– У меня получится! Вот увидите!

Она как будто задумалась. Но тут же неумолимо покачала головой:

– Да при чём тут пресс? Мне характер нужен!

– У меня есть характер! – в отчаянии выкрикнул я. – Я народными танцами занимаюсь. Для этого знаете какой характер нужен?!

Она посмотрела на меня как на сумасшедшего:

– Народными танцами? Хм.

И снова так задумчиво:

– Хм.

И тогда я вдруг понял! Вот это её «хм» – мой последний шанс. Сейчас или никогда, называется.

Я дрожащими руками занырнул в рюкзак и, покопавшись, вытащил толстенную тетрадь. С сомнением потрогал обложку: «Там же столько всего тайного. И личного! Про бабушку ту же. И про родителей… Стоп! А я же ещё и про Милу Сорокину позапозавчера написал!»

Я стал запихивать тетрадь обратно. Про бабушку и родителей – это ещё куда ни шло. Но вот про Сорокину точно никто не должен знать. Никто и никогда!

Директор театра картинно зевнула:

– Пора бы уже на обед прогуляться, – и выразительно посмотрела на дверь.

Я снова вытащил тетрадь. Ну личное, и что? Зато честно. И это всё – про меня.

Директор настойчиво кашлянула.

«А главное, самому рассказывать не придётся. Да я и не смогу так рассказать!»

– Вот, – стараясь держаться на расстоянии, я потянулся и аккуратно положил тетрадь на краешек стола.

– Это что? – Она настороженно сощурилась.

– Мой дневник.

– Зачем мне твой дневник? – удивилась директор. – Я и так вижу, что ты круглый отличник.

Ещё таким тоном сказала! Как будто молотком по темечку тюкнула.

– Не школьный, нет, – принялся сбивчиво объяснять я. – Это такой, который… записи. Ну, что-то вроде резюме!

Она снова широко зевнула.

Я в панике стиснул кулаки:

– Вы лучше сами посмотрите!

– Что ж. – Директор нехотя взяла дневник и сделала вид, что листает. А сама даже не посмотрела!

– У меня почерк плохой, – теряя последнюю надежду, прошелестел я. – Но вроде всё понятно. Вы посмотрите…

Она брезгливо отодвинула тетрадь в сторону:

– Читать чужие дневники безнравственно.

– Но там ведь… – чуть не плача, сказал я. – Там всё про меня! Это моё личное дело!

– Прости. – Она безжалостно нацепила на нос очки. – Ты мне не подходишь.

* * *

Я не помню, как выбежал за дверь. Ноги понесли меня вперёд, к спасительной лестнице. Я задыхался на бегу – от скорости и рыданий.

«Не могу. Не могу. Не могу».

Я умирал от смертельного позора. Но всё равно хватал воздух ртом, умудряясь дышать…

«Может, мне и правда лучше умереть? – думал я, с безнадёгой стуча подошвами. – Если бы только не бабушка! Мама как-нибудь переживёт – у неё девочки есть. А вот бабушка…»

А ещё все эти лица вокруг! Обидно до ужаса! Я же только-только понадеялся. По чувствовал себя частью волшебного мира! И вдруг – такой пролёт. Как будто мне пинка дали. Бамц – и тю-тю. Навылет, дружок. Прямиком в мусорку!

Я побежал ещё быстрее, стараясь не смотреть по сторонам. Но всё равно слышал, как тыквенная голова Золушки печально вздохнула. Явно с сочувствием! А Красная Шапочка наоборот – фыркнула. И как оскалится! Острыми такими клыками. Может, съесть меня задумала. Раз я слабое звено.

Новая волна обиды затопила мне горло. Пришлось остановиться, чтобы прокашляться.

– Хр-р, хр-р, – спящий рыцарь сладко похрапывал у старушки на плече.

Я потёр рукой глаза.

«Ну вот и всё. Прощайте! Больше уже не свидимся».

Старушка кротко махнула пухленькой ручкой. Вид у неё, в отличие от меня, был довольный и безмятежный.

Я подобрал брошенный рюкзак и снова по бежал – теперь уже не останавливаясь – к выходу.

Скелет, завидев меня, придержал дверь и почтительно заложил костлявую руку за пояс.

«Мой славный, милый скелет, – я притормозил и с горестным вздохом поправил ему болтающийся сустав. – Как жаль, что мы не сможем стать друзьями!»

Скелет печально хрустнул выправленным плечом. Видно, поблагодарил за помощь.

Я выскочил на площадку и неуклюже покатился вниз по лестнице. Я даже не сказал ему «до свидания». Да и зачем нам видеться? У него впереди сцена. И слава. А у меня…

Я выбежал из подъезда и посмотрел по сторонам – нет ли где Юрки с кошкой. Но их нигде не было.

– И всего этого тоже не было, – сказал я сам себе. – Всё, забудь.

Я повесил за спину рюкзак и пошёл не оборачиваясь. А какой смысл?

Ничего не было. И ничего уже не будет. Никогда!

Потому что я – Савелий Егорович Пузиков – полная бездарность.

Глава пятая

К репетитору я, само собой, опоздал. И даже не позвонил! Получается, тоже подвёл человека.

Она мне теперь спасибо вряд ли скажет. А уж бабушка…

Я полез в рюкзак – искать телефон. В сё-таки надо позвонить – предупредить, что не приду. А то некрасиво.

И вдруг ахнул. А дневник-то я и забыл! Прямо там – у этой мегеры на столе оставил.

Ну да, зря я так сказал. Но ведь и она хороша! Хоть бы для приличия почитала.

Во мне вдруг слабо шевельнулась надежда: «А может, директриса ещё одумается? Позвонит? Вдруг она каким-то чудом узнала номер моего телефона?»

Но я тут же наступил своей надежде на горло:

– Сказано же тебе было – не подходишь! И актёром тебе не стать – ни-ког-да!

В этом бабушка, конечно, права. Если не знаешь, кем быть, нечего в неизвестность и соваться!

«Чёрт меня вообще в этот подъезд понёс!» – в сердцах подумал я. И начал звонить репетитору.

– Надежда Владимировна, – пробасил я. – Это Сава. Вы извините, я сегодня не приду на алгебру.

– Савушка? – Надежда Владимировна меня, конечно же, не сразу узнала. С таким-то басом! – А что случилось, дорогой? Ты приболел?

– Да, – беззастенчиво соврал я. – Холодного кваса вчера попил, вот горло и прихватило.

– Мой ты ребёнок, – заохала репетитор. – Поправляйся скорее!

Она всегда такая. Чуть что – сразу причитать начинает. Сердобольная!

– Спасибо, постараюсь, – сказал я и быстро отключился, чтобы больше не врать.

Я этого ужасно не люблю. Просто хронически не переношу ложь и всё, что с нею связано. Ещё одно доказательство того, что актёром мне не быть. Потому что актёры – это кто? Первые вруны! Можно сказать, прирождённые.

«Ну и ладно! – с болью в сердце подумал я. – Ну и пожалуйста».

И поплёлся обратно домой.

«Может, мороженого купить? – внезапно подумалось мне. И я, конечно же, страшно обрадовался такой идее. – Раз маршрутка сегодня не нужна, то и монетам пропадать нечего».

«А как же диета? – услышал я вкрадчивый шепоток. – Овсянка и всё такое?»

– Замолчи! – шикнул я, копаясь в кармане. – Тебя вообще не спрашивают!

И стал демонстративно считать мелочь.

«Вот ты какой, – противно захихикал голосок. – А ещё герой называется».

– Без твоих комментариев обойдусь, – я подбросил монетки в воздух. – Сиди там и молчи. Нашлась тут.

Я же её сразу узнал! Свою потерянную совесть.

«Ленивый распустёха, – послышалось у меня в животе гнусавое пение. – Толстяк и бармаглот».

– Ничего-ничего! – пообещал я. – Сейчас ты у меня быстренько замолчишь! От шоколадного мороженого любая совесть враз замерзает!

Она испуганно запищала. Что-то там о чести и достоинстве. Но я уже и не слушал. Потому что зашёл в магазин.

* * *

Наспех прикончив мороженое, я наконец почувствовал что-то вроде умиротворения.

Нет, до этого, конечно, было ещё далеко. В сё-таки свежие раны долго не заживают. Но на душе у меня и правда немного полегчало. Прямо светло стало!

Поэтому-то я и решил, что самое время идти домой.

«Сейчас забацаю гигантский бутерброд и как залягу вместе с ним и книгой – все мои печали одной левой снимет», – бодрыми мыслями убеждал я сам себя.

Возле самого подъезда у меня затрещал телефон. «Опять мама!» – подумал я и без всякой радости сказал:

– Алло?

Но мне никто не ответил.

– Алло? – терпеливо повторил я. – Говорите!

Тишина. Я пожал плечами и отключился.

«Надо папе позвонить, – внезапно поду мал я, поднимаясь на наш этаж. – Напомнить, что у него есть сын. А вдруг он меня узнает?»

Смешного, конечно, мало. Папа ведёт себя так, как будто меня вообще нет на свете.

Я помотал головой, чтобы отделаться от грустных мыслей, открыл ключом дверь и с порога крикнул:

– Ба! Я уже дома!

И только потом вспомнил, что бабушки нет. Она же на занятиях.

Разувшись, я потопал в ванную мыть руки. Попутно заглянул в зеркало. Ну и видок! Вся физиономия в шоколадных разводах. Хорошо хоть, бабушка не видит. Представляю, что бы она мне на это сказала.

Я наклонился над раковиной и хорошенько умыл лицо. Умываться я люблю. Сразу себя моржом представляю, милым и усатым.

Сквозь шум воды я услышал настойчивое треньканье.

«Телефон!»

Рюкзак валялся в прихожей на полу, и я побежал к нему сломя голову. Мало ли кто там звонит.

Да! Стыдно признаться, но я всё ещё надеялся. Вот такой непоправимый человек.

– Алло? – пропыхтел я в трубку.

Молчание.

– Да что же это такое! – отругал я ни в чём не повинный телефон. – Ничего не слышно! Алло! Говорите!

Пи-пи-пи – связь оборвалась.

– Странно. – Я слегка поёжился. – Может, кто балуется?

«Юрка?» – кольнула меня внезапная мысль. Но я сразу её отмёл. Бред какой-то!

Я бросил телефон куда попало и промаршировал на кухню. И, конечно же, сразу свернул к холодильнику.

Трагедии трагедиями, а обед по расписанию.

– Ну-ка, посмотрим, что тут у нас есть!

В животе у меня приятно заурчало от пред вкушения. Мороженое там давно растаяло, а голод остался.

– А обед греть надо! – вспомнил я бабушкин наказ. – Значит, решено – бутерброды!

Я схватил кусок сыра, упаковку ветчины и, пританцовывая, закружился с ними по кухне. Видела бы меня сейчас Вероника Павловна! Это наша учительница по народным танцам. Она хорошая. Очень! Хоть и заставляет плясать гопак. А это ужас как непросто!

Я начал жонглировать в танце ветчиной и сыром, но, конечно, уронил и то и другое. Ну, когда-нибудь получится. Пусть и не сейчас.

Нагнувшись, я подобрал с пола продукты и тут заметил записку. Она лежала на столе, придавленная солонкой.

– Ничего себе, – удивился я. – С каких это пор? Бабушка в жизни не оставляла никаких записок.

Я отложил ветчину с сыром и взял листок. Странно! Почерк был явно не бабушкин. Неразборчивый и весь в каких-то закорючках.

«Может, сантехник приходил? – ещё не начав читать, подумал я первую попавшуюся глупость. И тут же сам от себя отмахнулся. – Ерунда!»

– «Сава Сан, – я с трудом распутал первую надпись, – если хоцес… увидеть… свой бабуска зывым…» Чего-о-о? – Я попытался осмыслить прочитанное. – Что значит…

В голове у меня страшно загудело. Как будто в ней застрял паровоз: «Чу-чу-у-у! Ч-ч-ч… Чу-чу-у-у!»

Я помотал ею в разные стороны и быстро начал читать по новой:

– «Сава Сан! Если хоцес увидеть свой бабуска зывым, позвони на этот номер. Его похитили!» Его? Это кого? – Я оторопело таращился в листок. – Номер или бабушку?

Сердце у меня колотилось с такой скоростью, что, казалось, сейчас выскочит и полетит, как какой-то голубь.

Я схватил телефон и дрожащими пальцами выбил бабушкин номер. Даже если она на занятиях – плевать. Пусть ругается! Главное, услышать её голос.

Я прижался к экрану трясущимся ухом.

«Ну же, бабушка, ответь!»

Но бабушка не отвечала.

– Небось в деканате сидит, – осенило меня. – С деканом чаи гоняет!

Я почувствовал лёгкий приступ злости. И жутко обрадовался! Пусть лучше злость, чем страх.

– Ну где же ты, ба? Ну ответь, пожалуйста!

Я набирал её номер снова и снова, но бабушка упрямо не отзывалась.

«Может, на кафедру позвонить? – Я в панике заметался по квартире. – У нас где-то был номер».

Я наугад пошарил в тумбочке и выудил оттуда записную книжку.

– Сейчас-сейчас! – листая страницы, успокаивал я сам себя. – Где – то он точно есть.

У меня снова заверещал телефон. Так внезапно, что я чуть из кожи не выпрыгнул от неожиданности.

И тут же с облегчением вздохнул. На экране высветился бабушкин номер.

– Алло, ба! – радостно закричал я. – Ну ты чего молчишь? Тут у нас такое творится!

Бабушка молчала.

– Алло? Бабушка? – Я начал медленно покрываться инеем. – Ты чего молчишь? Что-то случилось?

– Сава Сан, – в трубке послышался чей-то свистящий шёпот, – твой бабуска у нас. Если рассказес кому-нибудь – позалеес.

– Кто вы такие? – не помня себя от страха, завопил я. – Что вы сделали с бабушкой?

– Твой бабуска у нас, – зловеще прошелестел голос. – Если сказес хоть слово, то всё – харакири!

– Хара… что? – У меня от ужаса чуть глаза не полопались. – Не смейте её трогать!

– Бели телефон и выходи на улису, – велел голос. – Мы тебе есё позвоним.

Я схватил телефон, пулей выскочил на площадку и побежал по лестнице. Но на середине пути вспомнил, что не закрыл дверь на ключ. Пришлось возвращаться.

– Что же ты за человек такой! – на чём свет ругал я себя, топая по ступенькам. – Бабушка в беде, а ты ведёшь себя как последний недотёпа.

Я запер дверь и на бешеной скорости полетел вниз. Даже куртку не надел. Ну, теперь чего уж?

Выбежав из подъезда, я растерянно посмотрел по сторонам.

«А дальше что? Куда?»

Меня начало трясти, как от холода.

«Это просто чья-то дурацкая шутка. – Я увещевательно клацал зубами. – Такого просто не может быть!»

И всё равно трясся как осиновый лист.

Телефон опять зазвонил.

– Алло? – без промедления ответил я. – Говорите!

– Садись в масыну и еззай по адлесу: Плизлачный пелеулок, сэссот сэсдесят сэсть.

– Призрачный переулок, дом шестьсот шестьдесят шесть? – автоматически повторил я. – Правильно?

– Плавильно! Холосо сечёс! – прошепелявил невидимый злоумышленник.

«Да уж, секу!»

Призрачный переулок, 666? Меня не покидало странное чувство нереальности происходящего. Может, это и правда Юрка дурачится? Но откуда у него бабушкин телефон?

Телефон тренькнул снова.

– Алло? – с дрожью ответил я.

– Если сказес кому-нибудь хоть слово – позалеес, – страшно прошептала трубка.

– Я не скажу! – сдавленно прошептал я в ответ. – Пожалуйста, не трогайте бабушку.

Но трубка уже замолчала.

Я бросился бежать. Потом остановился: «Стоп! А куда я бегу, дуралей эдакий? Нужно, наверное, такси вызывать!»

Меня вдруг как током ударило: «А деньги? Всё же на мороженое ушло!»

Я метнулся обратно в сторону подъезда. «Надо посмотреть в зимней куртке. Может, там что-нибудь завалялось?!»

И тут возле меня тормознула машина. Точнее, передо мной.

На самом-то деле я чуть под колёса не попал. Ещё бы пара сантиметров – и всё. Спасибо дядьке за рулём – среагировал.

– Тебе что – жить надоело? – Водитель, высунувшись из окна, погрозил мне кулаком.

– Простите, – жалобно пискнул я. – Это случайно получилось.

И, совершенно раздавленный, сел на бордюр. Я понимал – медлить нельзя. Нужно бежать – спасать бабушку. Но ноги отказывались слушаться.

Я решил подышать минутку и сунул голову между колен.

– Пш-ш-ш-а, пш-ш-ш-а! – старательно запыхтел я, как настоящий паровой двигатель.

– Ты чего расселся? – крикнул мне водитель.

Я сразу прекратил пыхтение. Вот так раз! Он же вроде уехал давно. А оказывается, что нет. Стал и стоит – животом дверь подпирает.

– Болит что? – участливо спросил он.

Я помотал головой.

– Ты точно не ударился? – Водитель сделал шаг в мою сторону. – Руки-ноги целы?

Я кивнул и, выставив перед собой руки, повращал ими в знак доказательства. Потом ещё и ногами крутнул, чтобы он поскорее отвязался.

«Мне о бабушке надо думать, а не о руках-ногах!»

– Ч то-то ты мне не нравишься, – не отставал водитель.

Потоптавшись немного на месте, он вдруг решительно зашагал в мою сторону и с разгона плюхнулся на бордюр.

– Вы чего? – удивился я.

– А ничего. – Он небрежно пожал плечами. – Сижу себе. Загораю.

Я понял, что он не отстанет. Ну, есть такие люди. Пока им всю правду не выложишь, они с тебя не слезут. Вот бабушка как раз… Та будет до победного давить.

Я проглотил сухой ком в горле и сказал:

– Мне ехать надо. А денег нет.

– Так чего же ты молчишь? – Он тут же обрадованно вскочил. – Давай, поехали!

Я с сомнением покосился на его ботинки. А вдруг это маньяк? Бабушка меня такими часто пугает!

– Шире шаг, парень! – Водитель наклонился и настойчиво хлопнул меня по плечу. – Давай запрыгивай, ну?

Я кое-как поднялся и поплёлся к машине. Если смотреть со стороны, то вид у меня наверняка был обречённый.

Водитель взгромоздился на своё законное место и включил зажигание. Я сел рядом, вжавшись в кресло, и начал исподтишка изучать его профиль. Ничего особенного. Кожаная кепка с козырьком, продолговатый нос, широкий подбородок. Обычный мужик.

– Выше клюв, орлёныш! – Он внезапно повернулся и подмигнул мне чёрным глазом.

Я в своём кресле даже осел. Сам не знаю, как это у меня получилось. Просто на какой-то миг мне вдруг показалось, что я его уже где-то видел! Но, присмотревшись, понял, что нет. Такой глаз я бы наверняка запомнил.

Глаза то есть. Он же не какой-нибудь там циклоп.

Машина дёрнулась, и мы медленно покатили через двор. Я сидел ни жив ни мёртв, прижимая к себе рюкзак, и думал о бабушке. Как её найти? Как спасти? И кто этот ужасный похититель?

– Ты адрес хоть скажешь или будешь молчать по-партизански? – весело прогудел водитель. Голос у него был низкий и грозный, как у полярного медведя.

– Призрачный переулок, шестьсот шестьдесят шесть, – выдал я скороговоркой и отвернулся к окну, чтобы не видеть его реакцию. Ну правда, даже самому смешно. Звучит как бред, честное слово!

– Вас понял, – сказал водитель как ни в чём не бывало. – Призрачный переулок, шестьсот шестьдесят шесть.

«Что? Он это серьёзно?»

Я ещё специально на него посмотрел, чтобы убедиться: нет, издевается!

Но чёрные глаза смотрели в лобовое стекло без всякого подвоха.

Я немного приободрился и уже открыл рот, чтоб спросить: неужели у нас в городе и правда есть такой переулок? Но вовремя образумился. Хорошенькое дельце – ехать туда, не знаю куда. Смотрится слишком подозрительно!

– Ты на пожар опаздываешь или просто в школу? – как бы между прочим поинтересовался водитель.

Я решил не отвечать. Пусть что хочет, то и думает. Может, я вообще глухой. Имею право!

И всё равно сказал:

– Школа закрыта. Сейчас же каникулы.

Он сделал вид, что осмысливает, и в итоге удовлетворённо кивнул:

– Значит, на пожар.

– Вот и нет! – не удержался я.

«Это ж надо! Повёлся как маленький!»

– Ну-у-у, – водитель сосредоточенно изучал зеркало дальнего вида, – неспроста же ты так бежал. Видать, шибко опаздывал, раз нёсся как угорелый.

Я поджал губы.

«Всё – больше не скажу ни словечка. Он же меня специально подначивает. Хочет разговорить!»

– Музыку включить или в тишине поедем? – перевёл разговор водитель.

– В тишине хорошо, – сказал я с намёком.

– Понял, не дурак. – Он миролюбиво хмыкнул.

И дальше мы поехали в полной тишине.

* * *

Дорогу я, конечно же, не запомнил, хоть и смотрел всё время в окно. Но так – бездумно. Все мои мысли были о бабушке. Как она там – в плену? Наверное, плачет.

Но вообще нет – вряд ли. Она же волевой человек. И дипломат в придачу. Вот даже на рынке… Мы с ней как пойдём – все продукты за полцены купим. Потому что её хлебом не корми – дай поторговаться.

Если честно, я держался за эту мысль как за соломинку. Что бабушка сможет договориться. О выкупе или я не знаю… Но она точно выпутается из этой передряги самостоятельно!

Я почувствовал, как у меня стало жарко в груди. Ну конечно! Сейчас мы приедем, а там никого нет. Потому что бабушка уговорила похитителя отпустить её домой и давным-давно пьёт свежезаваренный чай с лимоном и финиками у нас на кухне. А может, ещё лучше! Похититель уже в тюрьме, а бабушка даёт против него показания. Потом ещё выяснится, что она сама же его и скрутила!

«Хотя… кого я обманываю?!» Жар в груди снова сменился лютым холодом. Во-первых, бабушка бы мне уже сто раз телефон оборвала, если бы могла. Значит, не может. Ну и, судя по мерзкому голосу, шепелявый – тот ещё делец. Явно прожжённый преступник. А такого разве скрутишь?

– Приехали! – объявил водитель и аккуратно притормозил.

– С-с-спасибо. – Я со страхом выглянул в окно.

«Что это? Какая-то заброшка?»

– Тут раньше был литейный завод. – Он как будто прочитал мои мысли. – А теперь вот не знаю. Наверное, что-то другое строить будут.

Я прерывисто вздохнул и взялся за ручку.

– Ну, я пошёл.

А сам сел и сижу, как будто меня к креслу пришили.

Водитель, конечно, давно догадался, что я сюда не лимонад пить приехал. Зря он, что ли, так на меня посматривал? Не с подозрением, нет. Скорее с сочувствием.

– Тебе точно помощь не нужна? – спросил он напрямую. – Я же вижу – есть проблема.

– Всё нормально. – Я рывком приподнялся над сидением и услышал треск. Натуральный треск, с которым лопнули воображаемые нити, удерживающие меня на месте. Теперь уже всё – хочешь не хочешь, а придётся идти.

– Ну давай, – он протянул мне руку, – не поминай лихом!

Мы обменялись крепким рукопожатием. Хороший всё-таки человек. Вот бы всем такими быть!

Я выбрался из машины и на негнущихся ногах отошёл в сторону.

«Забирай меня скорей, увози за сто морей», – полилось из открытого окна мне в уши. У водителя запел телефон.

– Алло, – пробасил он. – Да, буду.

Я держался за его голос как за последний лучик солнца. Пока он здесь – всё ещё куда ни шло. С ним не так страшно.

Бж-ж-ж – оконное стекло с ужасающим звуком поехало вверх.

Дзынь! – и я услышал, как об него с разлёту разбивается моя последняя надежда.

– Стой! – не своим голосом заорал я и в отчаянии замахал руками. – Остановись!

Но машина резко дала задний ход, подняла густую тучу пыли и, развернувшись, улетела. Именно улетела – так по-ракетному он газанул. И всё это у меня на глазах! А ведь я только-только решился попросить о помощи.

Вот ведь дуралей! Непроходимый тупица! Надо было всё рассказать. Это же взрослый человек! Он бы точно помог – с таким-то басом.

А теперь всё – пиши пропало!

Я весь съёжился и втянул голову в плечи. С опаской посмотрел по сторонам. Нет, с виду ничего страшного. Заброшка и заброшка. У нас в городе миллион таких. Я во «Вконтакте» своими глазами видел!

Но вот этот номер… Шестьсот шестьдесят шесть!

Я крадучись поднялся по крошащимся ступенькам и боязливо толкнул металлическую дверь. Удивительно, но она довольно легко поддалась – такая-то махина – и с душераздирающим скрипом поехала в сторону.

Я дрожал, как подзаборная мышь, вглядываясь в заброшенный сумрак. А если там призраки внутри? Или ещё кто? Не зря же переулок так называется. Призрачный!

– Литейный завод, как же! – специально громко сказал я. – Не удивлюсь, если на этом месте было трёхэтажное кладбище.

«Интересно, а такие вообще бывают?»

– Ау? – позвал я. – Меня кто-нибудь слышит?

«Даже если и слышат, ни за что не признаются, – совершенно некстати подумал я. – Они же в засаде сидят».

Страх давил на меня с такой силой, что, казалось, ещё чуть-чуть, и я уйду в землю, как какой-то шампиньон. Ну или дымовуха! Как там этот гриб правильно называется? Который сначала мягкий внутри, а потом – пш-ш-ш…

«Сейчас тебе будет дымовуха! – зловеще предрекла моя интуиция. – И будешь ты тогда как дождевик. Чпок и пш-ш-ш!»

«Точно! Дождевик!»

Я с трудом перевёл дыхание и переступил порог. И даже прошёл немного, как вдруг какая-то жуткая вонь резанула мне нос.

– Что за… – Я глянул под ноги и скривился от отвращения: – Фу-у-у! Наверное, бродячие собаки или ещё кто.

«Ну, призраки на такие вещи точно не способны!» – старательно обойдя грандиозную кучу, рассудил я. И даже немного успокоился.

– Бабушка? Ты здесь? – Голос у меня всё ещё звенел от напряжения.

Г де-то наверху что-то громко лязгнуло. Или клацнуло? Нет, звук был точно металлическим.

«Цепи? – От внезапной страшной догадки у меня задрожали колени. – Неужели и правда призраки? Это они! Лязгают мистическими кандалами!»

Я ударился в настоящую панику. И заверещал, как последний истерический человек на земле:

– Бабушка! Ты меня слышишь или нет?

Слева мелькнула чья-то тень. Я резко повернулся, разворошив ногами гравий. Вгляделся в полумрак.

«Наверное, показалось».

И вдруг справа – фьють! А потом у меня за спиной:

– Фьють – фьють!

И «хи-хи-хи» – со всех сторон на меня поползли противные смешки. Как мерзопакостные шуршащие тараканы!

– Что вы делаете? – зажав уши, крикнул я. – Немедленно прекратите!

И всё прекратилось.

«Фух! Кажется, послушались».

Я отнял руки от ушей.

Званц! – снова лязгнуло где-то. И не где-то, а прямо у меня над головой.

– Ты смелый, – лихорадочно зашептал я. – Ты храбрый. Ты супергерой!

И боязливо посмотрел наверх.

Я увидел её почти мгновенно – тень, колышущуюся над дряхлой металлической лестницей.

«Мамочки, – похолодел я. – Что это такое?»

«Это» слегка приосанилось, и я понял – там что-то другое. Не тень, нет, а чья-то фигура! Чёрный силуэт, закутанный в плащ! Преступник? Маньяк? Чудовище?

Одно было ясно – он самый что ни на есть настоящий!

– Эй ты! – бесстрашно выкрикнул я. – Что тебе нужно?

И чуть не обмочился от страха, когда Чёрный Силуэт вдруг зашевелился.

Клянусь бабушкой, я думал – он сейчас взлетит и набросится на меня, как какой-нибудь вампир. Ну или просто убьёт одним взглядом.

Но Чёрный Силуэт вдруг склонился в церемонном поклоне.

«Как? Это он мне, что ли?»

– Сава Сан, – раздался знакомый свистящий шёпот. – Ты всё-таки плисол.

Я как безумный закивал головой. Да! Пришёл! Теперь отдайте мою бабушку!

– Сто с, – заключил Чёрный Силуэт и торжественно взмахнул крылом. – Добло позаловать!

* * *

На самом деле никакого крыла у него не было. Это он так плащом дёрнул, а мне показалось.

Дождавшись, пока злоумышленник спустится с лестницы, я угрожающе выставил перед собой кулаки. Пусть не воображает, будто я не смогу его отлупить. Я ради близких на всё способен!

– Где моя бабушка? – грозно спросил я. – Немедленно отпустите её!

Он явно задумался. Наклонил капюшон и завис – в зловещем молчании.

Минута. Две. Я уже с ума начал сходить от этой тишины!

– Холосо! – Похититель вдруг кивнул капюшоном. – Так и быть!

«Хорошо? – не поверил я. – Это какая-то уловка?»

Чёрный Силуэт величественно взмахнул рукой.

– Ступай за мной, сын мой!

«Сын мой? Он что – монах? – Во мне проснулось жгучее любопытство. – Или масон? Эти вечно какие-то аферы устраивают. Ни в чём не повинных людей похищают!»

Чёрный Силуэт медленно двинулся вглубь здания по узкому коридору. Так медленно, что, казалось, заскользил. А я, спотыкаясь, побрёл следом.

Мы шли и шли, и, казалось, этому не будет конца и края. Во рту у меня так пересохло, что даже язык скукожился. Ещё немного, и он бы треснул и рассыпался в пыль.

– Где моя бабушка? – Я с трудом сглотнул слюну.

И вдруг увидел свет. Сначала тоненький и узенький. Не свет, а просвет! Но чем ближе мы подходили, тем шире он становился. И в конечном итоге вырос в широкий проём.

«Дверь! – догадался я. – Там открытая дверь».

Чёрный Силуэт зашёл первым, а я за ним. И почти сразу заметил бабушку. Она сидела на полу, привязанная к широкой колонне, с кляпом во рту.

«Бабушка?» – Я остановившимися глазами смотрел на её волосы. Они были страшно перепутаны! Не причёска, а гнездо какое-то!

Вот это меня больше всего ужаснуло. Бабушка и волосы – это ведь отдельная история. Даже утром, когда ба только встаёт, они у неё уже причёсаны. Волосок к волоску лежат! А тут…

– Бабушка! – Я бросился к ней со всех ног, но случайно зацепился за что-то и полетел носом вперёд. – Ай-яй! – и ударился животом об пол.

– Хи-хи-хи, – противно захихикал Чёрный Силуэт.

Может, это он сам мне подножку и поставил! Подлец!

Я смерил негодяя гневным взглядом и тут же забыл о его существовании. Потому что вспомнил о бабушке!

Она что-то кричала через кляп, демонически выпучив глаза.

– Ба! – Я подполз к ней на четвереньках, как краб, и крепко обнял.

Бабушка уткнулась мне головой в плечо и задрожала.

«Бедная моя. Сколько она всего пережила!»

Я бережно вытащил кляп у неё изо рта.

– Савушка! – счастливо рассмеялась бабушка. – Дорогой мой человек. Ты пришёл!

– Конечно, пришёл! – Я отметил этот её странный смех и снова с силой стиснул в объятиях. Она, наверное, совсем обезумела от страха.

– Ты думала, что я тебя брошу? Испугаюсь? – Я испытующе заглянул ей в глаза.

Бабушка резко мотнула головой и тут же натужно застонала:

– О-о-о, моя бедная шея…

Я оглянулся на Чёрный Силуэт. Он стоял, засунув руки в карманы плаща, и покачивался – с пятки на носок, туда-обратно.

«Ну и ну, – я ошеломлённо уставился на его дурацкие загнутые туфли. – Подозрительно знакомые башмаки!»

Я изо всех сил напрягся и тут же вспомнил:

«Точно! Совсем как у Маленького Мука – в мультике!»

Но чтобы Чёрный Силуэт?..

– И что вы теперь с нами сделаете? – Я с трудом оторвался от башмаков и заглянул Силуэту в лицо. Оно было скрыто тенью от капюшона, но кое-что я всё-таки рассмотрел. Как он вдруг хищно ухмыльнулся неестественно белыми зубами!

– Я отпускаю вас домой. – Похититель церемонно кивнул. – Сава Сан, ты и твой бабуска – свободны.

«Ага, как же! – Я еле сдержался, чтобы не фыркнуть. – Сейчас мы, как два дурачка, обрадуемся, а он скажет, что пошутил. Это же ясно как божий день – по его чёрному капюшону и невидимой физиономии. Наверняка такой же издевательской, как и он сам!»

– Что вам нужно? – выпалил я. – Говорите!

– А я и говолю! – Чёрный Силуэт недовольно повысил голос. – Сё! Свободны! Идите домой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.