Светлан Голосеев – гвардеец монгольского императора
Виктор Квашин

Иллюстратор Ольга Ничипурук

Дизайнер обложки Владимир Квашин

© Виктор Квашин, 2022

© Ольга Ничипурук, иллюстрации, 2022

© Владимир Квашин, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-0056-8763-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Мишутка

– Мишутка, дорогой, здравствуй!

Когда мужчину далеко за шестьдесят называют Мишуткой, это вводит в замешательство. С другой стороны, я ни за что не узнал бы этот дрожащий старческий голос с одышкой, если бы ни это «Мишутка».

– Здравствуйте, тётя Маруся! Очень рад вас слышать. Как ваше здоровье?

– Да что уж, здоровье… разговариваю с тобой, значит, жива. С того света не позвонишь. Ты вот что, дружочек, приезжай ко мне, пожалуйста.

Да, видимо, тётка совсем сдала. «Приезжай» – будто за тридцать километров живём. Наверно, путает уже родных. Сколько же ей? Надо посчитать…

– Тётя Маруся, вы же понимаете, не просто всю страну пролететь, да к тому же вирус сейчас, запреты всякие…

– Мишутка, дружочек, всё я понимаю, слава богу, из ума не выжила, и память хорошая. Вот скажи, я тебя когда-нибудь просила? А вот теперь прошу. Приезжай, очень ты мне нужен.

– Тётя Маруся…

– Всё, дружочек, не могу так долго разговаривать, плохо мне… Обещай, что приедешь.

– Хорошо, тётя Маруся, я постараюсь.

– Я знала, что ты меня не бросишь… Я жду тебя, дружочек… Теперь даю тебе правнучку мою Черепашку, она всё знает, с ней говори. Погоди… Мишутка, ты пообещал, я тебе верю. Всё, дружочек, целую. Жду тебя…

Под кодовым именем Черепашка оказалась стеснительная Лена, которую я никак не мог припомнить ни зрительно, ни по родне.

– Лена, что там приключилось, совсем плохо тёте Марусе?

– Не очень плохо для её возраста. Конечно, болячек много, но держится, сама со своими нуждами справляется. Она на своё девяностопятилетие даже вино пила. А в последнее время только о вас и говорит.

– Как же вы мой номер отыскали? Я симку пару раз менял и вообще, кажется, лет десять с тётей Марусей не разговаривал.

– Бабулечка говорит: «Тырнет всё знает». Ей лекарство нашли через интернет, которое в тот же день доставили, да оно ещё и помогло. С тех пор уверовала в «тырнет» как в волшебную палочку. Заставила нас искать ваш телефон, братик мой троюродный нашёл.

– Понятно. Лена, так может, помощь нужна? Пришли счёт, куда денежку послать.

– Не волнуйтесь, денег не нужно. Нас тут много, целый клан, да вы же знаете. Не бедствуем. Бабулечка желает вас лично видеть. Мы её убеждали, что вам сложно в такую даль… и вообще. Она просто требует, только о вас и говорит. Вот.

– Хорошо, Лена, я тут посмотрю по своим делам, дня через три-четыре перезвоню.

Через четыре дня я сидел в салоне «Боинга 777» с неимоверным количеством пассажиров и беспрерывно что-то предлагающими симпатичными стюардессами и слащавыми стюардами.

Конечно, я поехал к тёте Марусе. Как было не поехать? Она у нас старейшина рода. Из всех своих братьев и сестёр самая старшая, а живёт дольше всех. Виделся я с ней всего дважды, ещё в детстве. Помню высокую сухощавую молодую женщину, очень похожую на мою маму. Почему-то у неё в доме было много разных людей и детей. Меня толкнули, я разбил коленку и не мог успокоиться, не столько от боли, сколько от обиды. «Эй, дружочек, посмотри, я Мишутка! Хочешь со мной играть?» – передо мной махал лапой необыкновенно симпатичный плюшевый мишка. Конечно, я забыл и обиды, и боль, и больше этого мишку из рук не выпускал. В тот вечер от возбуждения я не мог заснуть на новом месте, и тётя Маруся снова пришла на помощь маме. «Дружочек, ты подружился с Мишуткой? А ты сам каким звериком хочешь быть?» Я ответил: «Мишуткой!» После этот медвежонок жил у меня дома, а когда я вырос, мама его ещё много лет хранила, и когда я приезжал, доставала и сажала на диван, где стелила мне постель. А в сознании тёти Маруси я жёстко закрепился под именем Мишутка.

И теперь седой Мишутка в маске от коронавируса летит за тридевять земель к своей тёте Марусе. Несмотря на то, что виделись очень давно, мы с тётей одно время плотно общались и практически стали друзьями. После выхода на пенсию я взялся составлять родословную. И одной из моих активных соратниц по этому делу стала тётя Маруся. Мы с ней переписывались и созванивались многократно, уточняя подробности о родственниках. Книга получилась классная, с биографиями, фотографиями и почётными грамотами. Несколько экземпляров я послал тёте и её ближайшим родным. И на этом наше общение понемногу утихло, перешло в поздравления с праздниками и днями рождения, а в последние годы и это прекратилось само собой. И вот: «Мишутка, приезжай!»

Девятичасовой перелёт до Москвы, многочасовое скитание по терминалу Шереметьево, совсем коротенький и какой-то суетливый перелёт в Нижний Новгород, плюс семичасовая разница во времени настолько меня утомили, что когда в аэропорту меня встретил правнук тёти Маруси, представившийся Толей, я уже мало что соображал и почти не помню, что мне объяснял Толя, пока вёз двадцать километров до города. Я мечтал о прохладном душе, крепком чае и, хотя бы, двух часах сна.

Старый сталинский дом был практически неузнаваем из-за позднейших архитектурных изменений. Подъезд я опознал лишь по широким лестничным перилам, навечно закреплённым на витых чугунных прутьях. Живо проявилась картинка, когда отец положил меня животом на эти перила и с напутствием «Полетели!» отпустил, и я под мамины возгласы ужаса лихо скатился до следующей площадки. После я тайком от мамы многократно катался по этим перилам. Остальное было переделано: не было ни трёхцветного кафеля на лестничных площадках, ни тёмно-синих панелей, отбитых краской на стенах, ни лампочек на кручёных шнурах под потолком. Всё стало иначе…

Двери на третьем этаже теперь тоже были не высокими деревянными распашными створками, а банальной стальной пластиной с тремя отверстиями для разных ключей. Время меняет не только людей, но и всё, что с людьми связано.

Эти двери распахнулись, и я оказался в переполненной людьми квартире. Бегали, толкаясь и смеясь, дети, красиво одетые женщины носили блюда с едой, слышались мужские голоса, пахло жареным мясом, салатами и ещё чем-то вкусным. Мы с Толей сняли обувь. Он кому-то прокричал:

– Где бабулечка?

– Она у себя, – ответил высокий женский голос.

– Пойдёмте, – Толя повёл меня через зал в дальнюю комнату.

– Здрассте, – промямлил я, проходя мимо людей за столом и на диване.

– О-о-о! Здравствуйте! С приездом…

Но Толя не дал мне задержаться, просто взял за руку и завёл в комнату.

– Сначала к бабулечке!

В полумраке комнаты в глубоком кресле дремала очень пожилая, казалось, совсем немощная женщина. Почувствовав изменения в пространстве, она подняла голову, строго посмотрела на Толю, на меня, потом вдруг расплылась в доброй улыбке с таким множеством милых морщинок, что мне захотелось плакать. Это была тётя Маруся.

– Мишутка, мой дорогой! Иди ко мне, я тебя обниму. Подожди, я встану… Ах, дружочек, ты весь седой! Но я тебя узнала! Садись вот тут, посиди минутку со мной. А ты, Козлик, иди отдыхай. Скоро за стол садиться будем. Спасибо тебе, что доставил мне моего долгожданного гостя!

Услышав «Козлик», я подумал, что в свете нынешних культурных веяний мне досталось не самое плохое прозвище.

Я сел на стул рядом с креслом. Тётя цепко взяла мою ладонь и долго молчала, раздумывая.

– Ты устал, Медвежонок, я вижу. Хотела тебе сразу всё рассказать, но нужно хотя бы покормить тебя с дороги. Пойдём, там все наши собрались ради тебя. Придётся потерпеть, дружок, а после мы с тобой уж наговоримся. Помоги-ка мне подняться…

Так за руку мы и вошли в зал, где все уже сидели за длинным столом. Два стула в торце предназначались нам.

Застолье с совершенно незнакомыми людьми описывать не имеет смысла. Полагая, что я никогда больше не встречусь с этими родственниками, я и не пытался запоминать десятки новых для меня имён, дублированных забавными прозвищами исключительно фаунистического происхождения. «Какой зоопарк!» – подумал я после третьей стопки, и мне стало весело.

Застолье продолжалось дотемна. Каждый из присутствующих считал своим долгом сказать мне хоть пару слов и непременно чокнуться. В конце концов я обнаружил себя на диване в тёмной комнате, с пересохшим горлом и давящей болью под рёбрами. Часы показывали позднее дальневосточное утро. Подлечившись тем, что осталось на столе и приняв прохладный душ, я от невозможности чем-то заняться снова улёгся и проспал теперь уже до утра нижегородского.

На кухне домывала посуду та самая Черепашка-Лена, с которой я вчера визуально познакомился и постарался запомнить. Больше никого из вчерашних гостей не было.

– Доброе утро! Как спалось? Бабулечка ждёт вас. Без вас не завтракает, а ей давно уже пора.

Глава 2. Телохранитель Чингисхана

Тётя Маруся ела свою кашку. Я с удовольствием доел вчерашний салат и ещё что-то из вкусного. Леночка подставляла мне всё новые блюда, старалась угодить. Я попросил чаю.

– Накушался, Медвежонок? Хорошо ешь, я смотрела, значит, здоровый, крепкий. Молодец. Теперь пойдём ко мне, поговорим о важном.

Тётя уселась в кресле, я – напротив, на стуле. Лена устроилась на краешке кровати.

– Вот, слушай, дружочек, зачем я тебя в такую даль позвала.

Честно говоря, я приготовился выслушать весть о скорой смерти и распоряжения по наследству или что-то в этом роде, и сердце моё сжалось.

– Я хочу, чтобы ты разыскал сведения о нашем далёком пращуре, очень далёком! От него мы все пошли, и ты в том числе. Мне рассказал о нём дед Савелий. Было деду тогда столько лет, как мне теперь. Вовремя рассказал, потому что убило его через месяц.

– Что же случилось, как его убило?

– Неважно как убило, важно, что всё надо делать вовремя. Потому и я спешу тебе всё изложить. Ты бы записывал для верности. Черепашка, подай там, в комоде тетрадку и ручку шариковую, которая с красным колпачком, она лучше пишет.

Леночка ужасно смущалась, когда её при мне называли Черепашкой, но бабулечке не перечила.

– Да я и так запомню, тётя Маруся.

– А вдруг не запомнишь? В таком деле любая подробность важна. Я-то вот не записывала, когда дед рассказывал, так может и напутаю теперь чего. Столько лет прошло… Ну, слушай и записывай. Прародителя нашего звали Светлан.

– Так это же женское имя…

– А вот ты и не знаешь. А споришь! Мы тырнет спрашивали. В старину это мужское имя было, ясно тебе? Ты записывай, а когда всё расскажу, тогда хоть заспорься, всё с тобой обсудим. Звали его Светлан, а по батюшке Голосеев.

– Отец его был Голосеем?

– Да. Отца звали Голосей. Имя такое. Слушай дальше. Служил этот Светлан телохранителем у самого Чингисхана!

– Ну тётя Маруся, это же выдумка. Да кто бы к Чингисхану допустил русского, что у него своих войск мало было? Да они…

– Мишутка! Что ты со мной споришь? Я тебе рассказываю, как мне рассказали. Вот и выясни, что тут правда, а что выдумка. Для того и позвала тебя.

– А почему я? У вас столько грамотных родственников – и учителя есть, и бизнесмены, начальники производств – умные люди. Тут у вас в городе и архивы под рукой, и столица рядом, можно съездить. А у нас на Дальнем Востоке одни проблемы…

– Черепашечка, сходи, посмотри, там на плите не оставили чего, кажется, горелым запахло. Ты, Мишутка, думаешь я своих детей-внуков-правнуков не знаю? Ты их вчера за столом видел? Конечно, милые детки и дороги мне. Но не хватает у них того, что у тебя на поверхности – не видят они историю, не чувствуют! Я тебе по секрету скажу, хоть и хвалили тебя все вчера за нашу «Родословную», а большинство до сих пор не понимают, зачем было столько труда и средств положить, чтобы ворошить старину и вспоминать давно истлевших прадедов. Вот только одна Черепашка и впрямь этим интересуется. Никто, кроме тебя это не потянет, и не потому, что не могут, а потому что не хотят. А Черепашка мала ещё. А у тебя опыт. И ум. И желание, хоть и ленишься. Берись! Светлан – и твой пращур, от него в тебе крови частица. Подними его память!

– Бабулечка, не горит там ничего, всё выключено.

– Ну и ладно, ну и хорошо. Давайте дальше рассказывать буду. Жил тот Светлан в городе Твери. Ну, который Калинин, теперь снова Тверь. А уже Русь под татарами была. И случился в Твери бунт против татарвы. А русский князь позвал басурманов и сам повёл их на Тверь и людей всех перебили, а кого не побили, тех продали. И не перебивай! Так и было. Я ещё в молодости у одного учителя спрашивала, хороший был учитель, истории детей учил. Он сказал, было такое. А Светлан обиделся, что свои же своих побили, попросился к татарам в войско. И таких набралось изрядно, и их послали охранять Чингисхана прямо в Пекин. И там они долго жили и служили хану верой и правдой. Хан их любил и всячески хвалил, и награждал, и разрешил строить дома и семьи заводить. Ну что ты руками машешь?

– Ой, тётя Маруся, не могу я всё это слышать. Ну какой Пекин? Ну какой Чингисхан? Чингисхан не был в Пекине. И Пекина в то время не было. Нафантазировал ваш дед, перемешалось у него в голове, что слышал о тех временах, сам всё и сочинил. Извините…

– Ты, дружочек, не извиняйся, сама понимаю, что не всё тут складно. А было бы складно, зачем бы я тебя за тридевять земель сюда вызвала? Разберись! Затем тебе всё так подробно и излагаю. А деда не тронь! Он серьёзный человек был, строгий, никакие фантазии не поощрял. Не стал бы он сочинять шутки ради, тем более для потомков. Покойников рода своего всегда почитал по древним обычаям, не по церковным, хоть и крещён был. Говорил, покойники живым помогают. Мог такой человек насочинять подобное? То-то. Ладно, пойди, отдохни. Может в город съездишь, у нас красиво. Потом остальное доскажу.

Да, прогуляться стоило. Город известный, и раз уж оказался тут, надо ознакомиться. Поехал в центр. На метро, до «Стрелки». Тут сразу: Александро-Невский собор, Нижегородская ярмарка! Перешёл Оку по мосту. Прогулялся по Нижне-Волжской набережной (непривычно часто встречается тут слово «нижний»). Вот она – Волга! Почему я её из детства не помню?

Поднялся, скрипя коленями, по Чкаловской лестнице, поклонился великому советскому лётчику, он, оказывается, отсюда!

Кремль! Два километра стен и башен красного кирпича. Конечно реставрирован, но красив своей неприступностью даже теперь. Как можно было брать такие стены?

А тут и Минин с Пожарским! Почему в моём сознании они где-то в Москве? Здесь они собрали народное ополчение, чтобы выгнать из Москвы поляков! Почему же мы так плохо знаем свою историю?!

Неподалёку Вечный Огонь. Городу досталось в последней войне, это мне и мама рассказывала. А сколько жителей погибло на фронте!

Памятник Горькому. Он родился в Нижнем Новгороде! Выходит, не просто так в советское время город носил имя писателя.

Я задумался, обратный путь и не заметил. Почему-то больше всего меня впечатлила дата основания Нижнего (жители называют свой город именно «Нижний») – 1221 год. Как следует из путеводителя, князь Юрий Всеволодович создал здесь опорный пункт обороны границ Владимирского княжества от мокшан, марийцев, волжских булгар и эрзян (я о таком народе и не слыхал до сего дня). С ума сойти – здесь была окраина Руси! Это непостижимо моему разуму – я вчера прилетел с окраины нынешнего государства за десять тысяч вёрст, и уж никак не мог считать окраиной Верхнее Поволжье. Так вот, если мне не изменяет память, примерно в годы основания Нижнего Новгорода Чингисхановы армии приступили к завоеванию Средней Азии. Князь Владимирский и не подозревал тогда о существовании великого войска монгольского, а если слухи и доходили, то уж точно не ведал он, что войско это неистребимо.

Вернувшись, я уединился на кухне с кружкой чая и залез в интернет («тырнет всезнающий»). Итак: «Тумены¹ Джэбэ и Субэдэя прошли через Северный Иран и вторглись на Южный Кавказ. Затем вышли на Северный Кавказ, разгромили аланов, а после – половцев. Весной 1223 года (через два года после основания Нижнего!) монголы разбили объединённые силы русских и половцев на Калке и повернули на восток. В Волжской Булгарии в общем-то небольшое войско монголов потерпело поражение и после этого в 1224 году вернулось к Чингисхану, который находился в Средней Азии». Это мистика какая-то. Всё сходится в этих местах, ведь это здесь где-то была Волжская Булгария, на границах которой и воздвигнута крепость Нижний Новгород!

Я решил больше не перебивать тётю Марусю и дослушать бабушкины сказки до конца. Оказалось, что история была не слишком длинная.

– И вот, служил наш Светлан исправно, и всё было хорошо. Да случилась у тех татар революция, ну или бунт, как хочешь считай. И свергли хана. Пришлось ему улепётывать, и с ним остались самые верные войска. А самыми преданными оказались русские. И Светлан с ними. Отступили они далеко, в такие места, где и деревья не растут. А потом хан собрал самых отличившихся, кто его спасал, и сказал: «Просите любую награду». И вот все просили золота или ещё какое богатство, а Светлан с другом своим попросили отпустить их домой. И хан их отпустил, потому что обещал. И дал им лошадей, и оружие, и денег.

И вот они поехали на Русь. И попали в пустыню безводную, и лошади у них пали. Но выбрались Светлан с другом, купили других лошадей и добрались-таки аж до реки Итиль. Ну, ты, Мишутка, знаешь, так в те времена наша Волга называлась. И тут напали на них разбойники, захватили в плен и продали в рабство. И погнали их неведомо куда, пешком и связанных. Но решили они бежать. И удалось, только друга Светланова догнали и убили, а Светлан, хоть и ранен был, схоронился и уцелел. А дело было на Кавказе, и добрался он в какой-то монастырь, и там его выходили, и потом прибыл он в Тверь.

Никого из родных он на родине не отыскал. Но клад у него был припрятан, и клад тот уцелел. Построил Светлан себе дом, взял в жёны татарку некрещёную и жил с нею без христианского обряда. Родили они дочь, а после сына. И вскорости Светлан умер, а перед смертью поведал свою историю жене и наказал детям и внукам наизусть пересказывать. И ещё наказал никогда в церковь не ходить, а древней веры держаться. Сказал, что с ним у татар множество русских было, почти все крещёные, а из них никто не выжил – не спас их бог. И, как дед Савелий рассказывал, долго держались наши против веры христовой, а потом всё равно всех покрестили. Куда ж денешься… Хоть теперь не заставляют чужое ярмо на себя пялить.

Вот такая история, дружочек. Теперь она твоя. Что хочешь с ней, то и делай. Только я тебя прошу, разберись, выясни, что тут правда, а что вымысел и напиши для наших внуков-правнуков, кто таков был и как жил Светлан Голосеев.

Глава 3. «Щелканова рать»

Тётя Маруся разбиралась в людях. По крайней мере, меня она «раскусила» и нашла слабую точку. Я могу долго отнекиваться или отказаться вообще, но если согласился, то разобьюсь, а выполню обещанное. А я тёте Марусе пообещал. Может быть, это моё свойство и неплохое, но вот другое однозначно считаю отрицательным: не терплю долги и стараюсь в ущерб всему остальному вернуть их в первую очередь, не могу ни о чём ином думать, пока не сделаю обещанное.

За оставшиеся до отъезда дни и во время перелёта я навыуживал из волшебного «тырнета» такое количество информации, на которое ещё лет двадцать назад потребовались бы годы сидения в библиотеках и архивах. Конечно, материалы имели разное качество. Не всему написанному нынче можно доверять. Однако этого было достаточно, чтобы начать «вживаться в тему» и составить представление о событиях, происходивших в период жизни мифического предка Светлана. Этот Светлан и атмосфера его бытия в далёком прошлом понемногу начали проявляться из тумана веков.

Бунт в Твери был.

«В год 6834² князю Александру Михайловичу было дано княжение, и он пришел из Орды и сел на великокняжеский престол³. Потом, из-за умножения наших грехов, когда Бог позволил дьяволу вложить в сердце безбожных татар злую мысль, сказали они своему беззаконному царю: «Если не погубишь князя Александра и всех князей русских, то не получишь власти над ними». Тогда беззаконный и проклятый зачинатель всего зла Шевкал⁴, разоритель христианства, отверз свои скверные уста и начал говорить, наученный дьяволом: «Государь царь, если ты мне велишь, я пойду на Русь, разорю христианство, убью их князя, а княгиню и детей приведу к тебе». И царь⁵ велел ему так сотворить.

Беззаконный же Шевкал, разоритель христианства, пошел на Русь со многими татарами, и пришел в Тверь, и выгнал великого князя с его двора, а сам поселился на великокняжеском дворе, исполненный гордости и ярости. И сотворил великое гонение на христиан – насилие, грабеж, избиение и поругание. Люди же городские, постоянно оскорбляемые нехристями, много раз жаловались великому князю, прося оборонить их. Он же, видя озлобление своих людей и не имея возможности их оборонить, велел им терпеть»⁶.

«И в те поры млад Щелкан,

Он судьею насел

В Тверь-ту старую,

В Тверь-ту богатую.

А немного он судьею сидел:

И вдовы-та безчестити,

Красны девицы позорити,

Надо всеми наругатися,

Над домами насмехатися»⁷.

– Тятя, гляди, народ на торгу снова толпится. Пойдём, послушаем.

– Чего там слушать, поди опять татарские беззакония обсуждают. Каждый день одно и то же.

– Смотри, тятя, там стрый⁸, вон, руками размахивает.

– Ну, давай подойдём, узнаем, чего это самобрат⁹ с дьяконом в спор ввязался. Да туда и не протолкнуться. Мало того, что мужики бездельники, так и бабы туда же. После, сороки, всё переиначат и по свету разнесут. Тьфу!

– Тятя, а кто там третий, с бородою чёрной? Не наш вроде, не тверской.

– Нынче полно ненашенских во Твери, особенно на торге.

– А, тятя, если до драки дойдёт, станешь стрыя защищать?

– Болтай! Чего это они, взрослые мужи драку учинят? Давай послушаем, что там самобрат разоряется. И в правду, смотри, на Дудка¹⁰ кинется.

– Чего ты, Дудко, татарву защищаешь? Что из того, что Щелкан – братан¹¹ и посол царский? За то его людям злодейства творить позволено? Вчера в гончарной слободе отец за дочь вступился, так забили смертным боем, проклятые, лежит помирает. И дочку спортили, опозорили при народе. Сколь терпеть такое?

– Не ори! Поди не столь избили того мужа, сколь сказывают. Вам, нехристям, лишь бы люд баламутить. Слышал, что князюшко Александр Михайлович народу сказал: терпеть надобно. Уедут скоро татары.

– Князю молодому, конечно, жалко ярлык терять, полгодика как получил¹². А нам терпеть! Пока они уедут, сколь ещё бед натворят!

– Как же, уедут они! Говорят, Шевкал задумал весь православный люд в магометанскую веру обратить, князя Александра убить, а самому на его престоле сесть.

– А ты чей такой будешь, что в чужой спор лезешь? Ордынские ханы извечно православной церкви покровительство оказывают. Откуда вести лживые несёшь, не с московской ли стороны?¹³

– Не твоё дело! Вольный гость¹⁴ торгует, где желает. Из верных уст слышал я весть эту. Аккурат на Успения¹⁵ собираются татары поругание и гонение на христиан и всех русских людей учинить.

– Врёшь, собака московская! Ересь это! Не станет Щелкан без повеления хана Узбека разбой творить. А то, что щелкановы люди безобразят, так на то воля Божья. Наказание это за грехи наши. Поди-ка Богу сверху видно, кто грешен, а кто праведен. Чтобы не чистыми руками грешников наказывать, для того и прислал нам нехристей татарских.

– Сам-то ты чист ли, диакон? Народ терпеть призываешь, а о выгоде церковной не забываешь!

– Ну, всё, мужики загалдели, бабы завыли – это надолго. Пошли, сын, нечего здесь время терять. Нам ещё лодки смолить сегодня.

– Пошли, тятя. Там, наверно, уж дёготь сварили. А стрый здорово этого Дудка разделал!

– Никогда не верь уличным болтунам, Светлан.

– Почему, тятя?

– Люди не очень-то умны. Они чаще повторяют за другими, чем сами думают.

– Значит, стрый тоже не умён?

– Кабы умён был, не стал бы прилюдно с церковным подметалой лаяться.

– А тот купец, правду ли говорил, что всех в татарскую веру оборотят?

– Откуда бы ему знать, что задумал посол ханский? Может, тот Щелкан сам купчишке на ухо нашептал? Часто слухи пускают те, кому эти слухи выгодны, понял?

– А-а, вон как! А про разбой татарский, значит, диакон верно толкует, что богом кара такая ниспослана?

– Тьфу ты! Этих вообще никогда не слушай, церковь свою выгоду ищет. Их хан от ясака освободил¹⁶, они, знай, богатеют. Потому и боятся, что народ татар побьёт. Татары тогда озвереют и церкви заодно пожгут, и служек порубят.

– Не пойму я, тятя, кому ж дурные слухи против татар полезны?

– По моему разумению, тем, кто хочет татар на князя натравить и на тех, кому князь тверской люб.

– Это выходит, московскому князю нужно тверское разорение?

– Вот, соображаешь. У нас тут тоже сторонники Калиты имеются, только красятся под истых тверичей. А сами втихаря народ баламутят. В любом стаде паршивые овцы-то есть. Вот потому тебе и толкую: никогда в такие споры не встревай и всегда своей головою думай, кому и для чего слухи посланы. Уяснил?

– Уяснил, тятя.

– То-то. Скидай чистое, старое надевай. Смолить пойдём. Успеть бы, пока дожди не пошли.

«И было так, что в пятнадцатый день августа, рано утром, когда торг собирается, некто дьякон тверитин, по прозвищу Дудко, повел кобылу молодую и очень тучную поить на Волге водой. Татары же, увидев, отняли ее. Дьякон же пожалел и начал громко кричать: „О, мужи тверские! Не выдайте!“ И был между ними бой. Татары же, надеясь на свою власть, начали сечь мечами. И тотчас сбежались люди, и взволновались, и ударили в колокол, и стали вечем, и узнал об этом весь город, и собрался народ, и было смятение, и кликнули тверичи, и начали избивать татар, где кого застали…»

– Тятя, слышь, ор какой на торге? А вон дым видать, тятя, и в колокол бьют. Беда, однако, надо бежать помогать…

– Погоди, Светлан, не спеши вперёд смерти. Вон Нежданов сын бежит, поди, с вестью.

– Лю-ю-ди! Лю-ди! Тверской народ с ордынцами бьётся! Помощь зовут! Люди!..

– Погоди-ка. Говори толком.

– Ой, дядька Голосей, там такое… Наших татары мечом секут. Насмерть. Кровища! Послали со всех концов помощь кликать. Лю-ди! Тверских татары секут!

– Да постой ты! С чего они вдруг народ бить стали?

– Так у дьякона кобылу отняли, а он в крик: помоги народ честной! Ну и началось. Теперь не остановить. Там уж весь торг в драке, кто чем татар лупят. Помогать надо, дядька Голосей.

– Ладно, прежде к воеводе концевому¹⁷ беги, а уж он сам распорядится, что делать.

– Тятя, что против татар лучше – копьё или лук взять?

– Ты Светлан, больно прыток. Копьё ему! У Шевкала бойцы свирепы – одним ударом двоим таким как ты головы снимают, да притом посмеиваются, меж собою шутками перекликаются. Сейчас махом беги к мамке, скажи, чтоб вещи да харч на неделю собрала, да неси всё в дубас¹⁸, который широкий. Понял?

– Так может ещё всё обойдётся, тятя…

– И перечить не смей! А ну, как их сила возьмёт? Ошейник собачий примерить хочешь? А о братишках, сестрёнках подумал, вояка? Бери мать, младших и вези.

– Куда ж вести их, тятя?

– Вези в Тверцу, в первый приток. Помнишь ли липу великую над ручьём наклонённую?

– Как не помнить, тятя, ты ж меня на той липе порол за то, что я гнездо зорил.

– Вот, не зря, значит, порол. Дубас у липы на берег вытащи, да в ивняк запрячь, понял? Дальше пешком по бережку. За болотцем осушка высокая, на ней в зарослях балаган добрый. Туда всех веди. Да тропу не натаптывайте, чтоб не отыскали вас, в случае чего, понял?

– Отвезу и назад?

– Я те дам назад! Карауль там. Да матери помогай. Днём костёр не разводи! Ночью, в ямке жгите, помнишь, учил тебя? Вот. Топор не позабудь и лучок свой возьми, вдруг охота…

– Тятя, и сколько там сидеть?

– Сколь потребуется. Я сам за вами приду. Ты, Светлан, взрослый уже, надеюсь на тебя. Понял?

– Понял, тятя.

– Ну, ладно, беги. Постой. Ты, главное, быстро по Тьмаке¹⁹ мимо стен проскочи, да подальше держи, влево прижимай. Там речка – из лука один перестрел, опасайся. А как в Волгу²⁰ выскочишь, сразу к тому берегу греби, и так вдоль левого иди. По течению легко пробежишь. Главное, мимо устья Тверцы не проскочи. Малый остров в устье высматривай, перед ним в протоку и ныряй, там течение поменьше. На мель только не залети. Ну, а после придётся попотеть малость против течения. Вода небольшая теперь, догребёшь. Да шест не забудь, пригодится. Ну, всё, лети к мамке. А я к воеводе подамся. До встречи сын!

«Тверитяне устремились на них с воплем. Сеча была ужасна. От восхода солнечного до темного вечера резались на улицах с остервенением необычайным. Уступив превосходству сил, моголы заключились во дворце; Александр обратил его в пепел, и Шевкал сгорел там с остатком ханской дружины. К свету не было уже ни одного татарина живого. Граждане умертвили и купцев Ординских».

«…и побели Щелкан Дюденевичь на сени, и зажгоша под ним сени и двор весь… и ту сгоре Щелкан и с прочими… И гостей ординских старых и новопришедших, иже с Щелканом Дюденевичем пришли, аще и не бишася, но всея изсекоша, а иных истопиша, а иных в костры дров складше сожгоша».

Глава 4. «Федорчукова рать»

– Ой, тятя! Мы ж тебя заждались! Ну, что, побили татарву?

– Собирайтесь, домой поедем.

– Ну скажи, тятя, победили вы татар?

– Победили. Как бы та победа боком нам ни вышла. Давайте быстро в дубас, пока низовой дует, легче выгребать против течения. Сын, садись на весло покуда вниз по Тверце, в Волгу выйдем, сам возьмусь.

– Тятя, ну расскажи, пока едем. У тебя, вон, кровь на лбу! Ма, бате голову поранили!

– Да не моя это…

– Ты татарина убил?!

– Болтай! Что б я ни слыхал больше! Понял?

– А чего молчать? Ты багатур²¹, с татарами бился, пускай люди завидуют и уважают!

– Вот учу тебя, сын, учу, да видно, ума у тебя с маково семечко. Когда ты думать станешь, прежде чем языком молоть? Простит нам царь Озбяк²², что его посланца и к тому же родича близкого живьём сожгли?

– Так Щелкана прикончили? Вот это да, тятя, вот это здорово!

– У людей-то ум, как и у тебя, коротенький, вперёд на три дня не думают. Перебили всех, и виновных, и непричастных. Зачем? Гостей и тех перетопили как котят, ну этих понятно, чтоб товар пограбить. Теперь ожидай войско татарское. А служки церковные скажут «кара божья». Тьфу!

– Тятя, так ведь если всех сгубили, как же царь-то узнает?

– Пастухи утекли, что табуны охраняли на выгонах. На лучших скакунах ушли, с запасными, не догнать. Да и без них узнал бы. Теперь готовиться надо. У татар правило ещё ханом Чингизом установлено: кто сопротивляется, тому смерть неминучая. Не устоим – сгубят Тверь со всем людом. Греби давай, рот раскрыл, на корчу малость не налетел! Нам сейчас только в реке всей семьёй искупаться…

«Сие дело, внушенное отчаянием, изумило Орду. Моголы думали, что вся Россия готова восстать и сокрушить свои цепи; но Россия только трепетала, боясь, чтобы мщение Хана, заслуженное Тверитянами, не коснулось и других ее пределов. Узбек, пылая гневом, клялся истребить гнездо мятежников; однако ж, действуя осторожно, призвал Иоанна Данииловича Московского, обещал сделать его Великим Князем и, дав ему в помощь 50000 воинов, предводимых пятью Ханскими темниками, велел идти на Александра, чтобы казнить Россиян Россиянами. К сему многочисленному войску присоединились еще Суздальцы с Владетелем своим, Александром Васильевичем, внуком Андрея Ярославича».

– Супруга²³! Живо деток одевай потеплее, ядь²⁴ в путь с запасом приготовь, вещицы свои дорогие бери. Светлан! Запрягай Бурка в широкие сани, а Быстряну в малые, грузи, что мамка соберёт. Живо!

– Тятя, что случилось-то?

– Что-что… дождались, войско на Тверь идёт.

– Вот татарва, умёты²⁵, сыроядцы²⁶!

– Не лайся! Кабы только татарва, с ними московские и суздальские рати. Рады стараться ради татарского хана, да и себе наше прибрать не погнушаются. Калита, тот только и мечтает Тверь под себя подмять.

– Много ли рати у них, тятя?

– Только татар пять туменов. А знаешь ли, во главе войска кто? Христианин Федорчук! Вот бы послушать теперь, что крылошане²⁷ петь станут про божью кару от нехристей. Это как же их бог христиан с христианами стравил? Выкрутятся. Скажут, вельзевел²⁸ попутал. Ну, им-то ничего не станется, а люд простой пострадает.

– А князь Александр Михайлович как же? Он-то наше войско поведёт?

– По моему разумению, князюшко родню – в сани, узорочье²⁹ – в сундуки, и ходу в дальние княжества. Давай-ка, сын собираться, да поживее. В ночь надо вам выехать.

– А ты, тятя?

– А мне недолжно, я в концевой дружине.

– Тятя, силища какая идёт, не одолеть вам. Поехали с нами.

– Нельзя сын. Я же не израдец³⁰. Лучше слушай вот что. Поедете по Тверце в сторону Торжка. Если с закатом выедете, да ходко ехать будете, к рассвету на вечерней стороне³¹ горку увидишь, сосною поросшую. Перед тем разнолесье с берёзой, а то чистый сосняк, старый, стволы так и светят золотом. Туда дорога будет, только не промахнись, после берег высокий начинается. В том лесу отыщешь хуторок. Хозяин – свояк Первуша, мамкина сестра Улада жена его. Лет ему как мне, шрам у него на щеке вот так. Мамка знает, что сказать. Не болтайте там языками, чужим говори, погостить приехали. Со временем видно станет, что делать.

– Батя, я с тобой хочу, татарву бить…

– Цыть! За мать с младшими отвечаешь! Понял? За старшего тебя назначаю. Смотри у меня! Беги, запрягай. Да гляди, ночью в полынью не влети. Зимник-то добрый нынче, но всяко на реке случается. Ай, чуть не позабыл. Липу ту великую помнишь на ручье, где в прошлый раз прятались? В самом верху в боковой ветви дуплецо у неё, снизу не видать, только сверху нащупать можно. В то дупло клад я схоронил, серебро наше. Помни. И никому даже глазом в ту сторону не моргни! Придёт время, пригодится. Всё. Дай обниму… Пора мне.

«На Руси совместный поход двух княжеств и татар против соперничавшего княжества стал известен как «Федорчукова рать», по имени татарского командующего христианина Федорчука. Войско пожгло города и сёла Тверского княжества, по выражению летописца: «просто рещи всю землю Русскую положиша пусту».

– Голосей, безбожник, где ты ходишь? Иди в детинец³² к южным воротам, там наша ватага собирается.

– Ты, воевода, не можешь не ругаться? Я свой десяток собрать пытался, да вот, один явился. Может тут уже мои корабльчии³³?

– Берёза пришёл с сыном, Деян с братьями и самобрат твой тут, других не видал.

– Ну вот, а ты лаешься. Эти все не крещёны. Где ж твои вои³⁴ «веры истинной»?

– Те, кто истинно веруют, все тут. А примазавшиеся к вере разбежались, думают, татары их не изловят.

– Неужели и Дудко пришёл, не уехал на своей кобылке?

– Зря ты, Голосей, на диакона наговор ведёшь. Он человек крепкой веры. Сам пришёл и братию привёл. Эти за веру жизнь отдадут – не отступятся! Хватит лясы точить, иди к воротам, проверь запоры, людей расставь. Как ворог появится, сразу запирай. Давай, давай, поспешай. Гонцы доложили, к закату недруги под стеною будут. Постой, своих-то чего не привёл? Кто в кремль не войдёт, все в полон пойдут.

– Вещички собирают, придут скоро. Скажи-ка, воевода, а князь-то командует? Что ты рукой машешь, неужели утёк?

– Не нашего с тобою ума княжеские дела обсуждать. Нам за город стоять надо, за семьи наши. Иди уже!

«Иван Калита, узнав о случившемся, отправился в Орду. Узбек послал на Тверь зимой 1327—1328 гг. крупное войско; московский князь шел вместе с ним. Тверское княжество подверглось сильному разорению. Александр Михайлович бежал».

– Мать, гляди-ка, свет какой позади. Что это?

– Не останавливай, сынок, то Тверь наша горит.

– Там же тятя!

– Помогут ему предки! Погоняй. Нет нам пути назад.

«Убит же был Шевкал в 6835 году. И, услышав об этом, беззаконный царь зимой послал рать на Русскую землю – пять темников, а воевода у них Федорчук, и убили они множество людей, а иных взяли в плен; а Тверь и все тверские города предали огню. Великий же князь Александр, чтобы не терпеть безбожных преследований, оставив русский великокняжеский престол и все свои наследственные владения, ушел во Псков с княгиней и детьми».

– Светлан, сынок, поди сюда, скажу чего.

– Что, мам?

– Плохи дела наши, сын. Татары по хуторам чужих выискивают, в полон берут. Не уберечься нам всем вместе, разделиться надо, глядишь, кто-то и уцелеет. Первуша с Уладой и детками успели в монастырские записаться, их, поди, не тронут. Они наших двух младшеньких Горазда и Баженку к себе берут как своих. Меня с Весёлой, Вторушей и Дарёной на монастырское подворье обещают пустить, будто я у них работница. А тебе как старшему, тут не укрыться. Вот послушай, что зятёк мой советует. Расскажи ему, Первуша.

– Был случай у нас в селе, это я ещё молодым был, – волк повадился. Решили извести. Народ собрали, по следам засекли, как он в деревню проник, обложили, и давай гонять. И вот он был, все видели, а метнулся – и нет его. Всё перевернули, в азарте напортили, поди, больше, чем тот волк ущерба нанёс. День искали – как сквозь землю! Ну, всё, упустили. Порешили, в следующий раз приваду поставить и караулить. По домам пошли. И что ты думаешь, сосед в сени заходит, а оттуда, ему промеж ног волк! И утёк. Не появился более.

– Здорово, дядька Первуша, вот это волк, так волк! Умный какой!

– Вот, Светлан, выходит, что тебя тоже обложили.

– Да убегу я, меня тятя учил в лесу жить, лучок у меня добрый, охотился уже, не пропаду.

– Тут, видишь какое дело, от татар сбежишь, так московиты или суздальцы отловят. А то и наши. Татарва просто рыщет по сёлам да заимкам, а московские хитрецы, говорят, перекупают тверичан беглых. Так свои же, наши наших и продают за недорого. Тут надобно, мне думается, как тот волк поступить – спрятаться в доме врага. Каково?

– Не очень-то я понимаю. Где ж тот дом, в котором прятаться?

– Ну, ка, думай: кто тебя ловит?

– Татары… и эти московиты с суздальцами.

– Татары тут главные, они и московских могут переловить да продать, коль пожелают. Вот в татарский стан и нужно тебе попасть.

– Где ж тот стан?

– Ай, Светлан, медленно соображаешь! Не вижу я, как тебе от полона, а то и от смерти утаиться, кроме как в татарское войско вступить.

– Да что ж это ты мне советуешь, дядька Первуша?! Они, может, тятьку моего сгубили, мамку с сестрёнками, братишками продать хотят, а ты мне такое советуешь! Я не израдец! Биться буду, как тятя, до смертного конца!

– Сынок, сынок, погоди, послушай мать. Если в войско татарское поступишь, право иметь будешь за родных вступиться, нас уж никто не тронет, если мой сын татарскому хану служит. На тебя ведь вся надежда у меня теперь, ты у нас – за отца!

– Не знал я, что так вас выручить можно, не подумал… Да как мне в то войско вступить, кто меня возьмёт? Схватят – и колодку на шею…

– Ну я же не просто так тебе сказки про волков сказываю. Есть у меня знакомый татарин, который в войско крепких парней набирает. Выручил я его однажды, можно сказать, стерво³⁵ отвёл. Дружим с той поры.

– С татарином дружишь?

– А чего же с татарином не дружить, если он человек хороший? Вот сейчас отвезу твоих в монастырь, да поеду к нему за тебя просить. Не откажет. А ты покуда затаись на сеновале, носу не показывай, понял?

– Угу.

– Ну, всё, порешили. Прощайтесь. Духи сведут, так свидитесь.

«Когда московские и суздальские войска, усиленные монгольскими частями, приблизились к Твери, князь Александр Михайлович бежал на запад. Как Тверь, так и вся Тверская земля были безжалостно разорены захватчиками, а тысячи тверичей угнаны в плен. Некоторые из них были привезены в Китай».

Глава 5. Лира Павловна

Получается, что после разгрома Твери Светлан либо был пленён, либо добровольно примкнул к татарскому войску. Но всё это происходило на крайнем западе Великой Монгольской империи, простиравшейся на всю Евразию от самого Тихого океана до Средиземного моря. Ключом для доверия рассказу тёти Маруси о службе Светлана в Пекине я считаю наличие принципиальной возможности перемещения людей в те времена на столь великие расстояния. Последняя цитата из уважаемого источника такую возможность подтверждает, но слово «некоторые» смущает. По карте расстояние от Твери до Пекина напрямую составляет почти шесть тысяч километров! Но путь отнюдь не прям, на нём и великие горы, и широкие реки, и пустыни, а также, по моему представлению о средневековье, несчётное количество недобрых людей.

Достоверно известно, что завоевательные походы на этой территории происходили, и войска перемещались на невозможные по нашим меркам расстояния. Конечно, проезжали эти расстояния и гонцы с посланиями великого хана. Купеческие караваны неспешно брели, но они-то были богаты и могли себе позволить достойное обеспечение в пути. Но могли ли выдержать такой путь пленные, рабы или неопытные новобранцы из оседлых народов, не привычных к дальним странствиям?

По возвращению во Владивосток звоню другу историку. Он, как всегда, выручает.

– Я сам в этом не сведущ. Тебе нужно к Трубенковой. Помнится, у неё диссертация на тему путей между Юань и Золотой Ордой. Ты прежде поищи в интернете, может, с ней и сталкиваться не придётся. Дамочка умная, но ершистая, под какое настроение попадёшь, а то и разговаривать не станет.

Я отыскал (в «тырнете» всё есть!): «Трубенкова Л. П. Варианты караванных путей между империей Юань и Золотой Ордой по ираноязычным и тюркоязычным средневековым источникам. Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук». Но радость была преждевременной. В работе подробно разбирались первоисточники на разных языках, варианты перевода тех или иных фраз разными авторами, ошибки и неточности перевода и, собственно, это была работа не о путях, а об уточнении смыслов отдельных указаний на эти пути. Мозг заклинило от обилия незнакомых терминов, ссылок, цитат на азиатских языках и просто от «нечеловеческой» манеры написания научных работ. Нужно говорить с автором.

Отыскал адрес электронной почты, написал, получил краткий ответ: «Приезжайте во вторник. Кабинет 204».

Филолог Трубенкова, встретившая меня на лестничной площадке второго этажа, оказалась весьма некрасивой молодой женщиной. Нет, у неё была ладненькая привлекательная фигура, вьющиеся каштановые волосы (впрочем, может быть, и крашенные, кто их разберёт), но лицо… Аккуратный подбородок, чувственные губы, а верхняя часть будто приклеена от другого человека, причём, мужского пола: грубые брови и большой горбатый нос. Взгляд на неё вызывал чувство оторопи и одновременно жалости. У меня такие женщины ассоциируются с подбитой птицей. Она, конечно, знает свою обречённость, видит реакцию мужчин, но выносит это стойко. Видимо, привыкла или, точнее, свыклась. Отсюда её делано-независимое отношение с мужчинами. Что ж, понять можно. Может быть, некрасивость скрасила бы улыбка, но дама нечасто ею пользуется, предпочитая строго выглядывать из своей «улитки», где она скрывается от недоброго внешнего мира. Тем не менее, со мной она оказалась приветлива (может быть из-за моего возраста?)

– Меня зовут Лира Павловна.

– Лера, – не расслышал я, – то есть, Валерия?

– Нет, музыкальный инструмент. Лира.

– Родители музыканты? – не удержался я.

– Мама – фанатка классической музыки. Она вообще хотела назвать меня Доремой – по трём нотам.

– Вот интересно, а вы стали филологом, да ещё специалистом в столь редких языках.

– Ну какие же они редкие? На тюркских и иранских языках полмира говорит.

– Но почему именно эти?

– Его величество случай. В детстве соседями были многодетные семьи таджиков, отсюда интерес к иранским языкам. А тюркские в придачу. Так о чём вы хотели меня спросить?

– Мне хотелось бы уточнить, возможно ли было в четырнадцатом веке пройти пешком или проехать из Руси в Китай.

– Ну, конечно, можно было. Задайте вопрос Википедии, зачем вам я?

– Вы же специалист…

– И вы думаете, что специалисты только и ждут, чтобы их спрашивали о том, что написано в школьных учебниках? Извините, у меня немного свободного времени.

– Да смотрел я Википедию! Там крайне мало и непонятно.

– Зачем вам это?

– Понимаете, есть семейная легенда, якобы наш предок во времена Золотой Орды попал на службу в монгольскую столицу. И я хочу выяснить, возможно ли было в принципе подобное перемещение в те времена. Тогда можно предполагать или отрицать возможность этой службы.

– Странный ход мысли. Всё-таки, вы не шерстили литературу, или делали это «не с того конца». Факт существования «Русского полка» в Ханбалыке широко известен. Надеюсь, вы знаете, что Ханбалык³⁶ – столица Юань, то есть, Монгольской империи?

– Да, знаю, теперь это Пекин.

– Положительно. К слову, а знаете ли вы, когда появилось название «Золотая Орда»?

– Наверно… примерно в средине тринадцатого века, когда монголы завоевали Русь и территории рядом с ней.

– Отнюдь! Впервые название «Золотая Орда» было употреблено в 1566 году! К тому времени уже не существовало и самого государства, которое так назвали.

– А как же называли раньше? Везде написано «Золотая Орда».

– Только с девятнадцатого века этот термин закрепился в историографии для обозначения Улуса Джучи или его западной части со столицей в Сарае. Надеюсь, вам известно, что Сарай – не строение в сельском дворе, а город в низовьях Волги в те самые монгольские времена? – Лира Павловна несколько язвительно усмехнулась. – Кстати, монголов на Руси называли татарами. А ордой называли войско. Как ваш процессор, не перегревается?

Едкая особа, – подумалось мне, – но другой не предвидится. Нужно попытаться узнать у неё хоть что-то.

– Лира Павловна, а давайте пойдём куда-нибудь, где есть уютные столики? Остудим процессоры, побеседуем спокойно, не на ходу. Что же мы прямо в коридоре обсуждаем сложные исторические события…

– Да ладно вам, какие «события»? Это лишь термины. Пойдёмте лучше в кабинет, у меня там чайник и булочки. И стол вполне уютный. Не обижайтесь, ладно?

– Вас злят мужчины, незнающие историю?

– С чего вы взяли? Историю вообще никто не знает.

– А как же специалисты, доктора, профессора?

– Каждый знает свою часть. Всю историю никто не осилит.

– Значит, вас злят просто мужчины? – ляпнул я и испугался, что теперь она точно обидится и выгонит меня к чёртовой матери. И будет права. И кто меня за язык дёрнул?

Лира Павловна внимательно посмотрела мне в глаза.

– Вам это действительно интересно, или вы так пытаетесь обратить на себя внимание? Меня злят глупые мужчины.

Пауза затянулась. Лира Павловна повернулась и пошла в кабинет.

– Не отставайте, – бросила она через плечо. – Для вашего успокоения скажу, что глупых женщин я не люблю ещё больше. Так что у вас шанс есть. Присаживайтесь.

А она непростая штучка! Похоже, умница. Только раненая.

– Вот, пейте, ешьте, остужайтесь, – Лира Павловна снова приняла дружелюбный вид. – Прежде чем я стану вам рассказывать, всё-таки, скажите правду, для чего вам нужны эти сведения? Ведёте блог, страницу в соцсетях?

– О, нет. Зря вы так подумали. Мне не для пиара. В первую очередь для родных. А ещё «первее» – для тёти Маруси, – я невольно улыбнулся, вспомнив её «Мишутка». – Ей под сто лет. Она и рассказала мне легенду про предка.

– Под сто лет!

– Да. И представьте, в совершенно здравом уме, и всю родню держит как в упряжке. Все слушаются и почитают!

– И что же она вам рассказала, если не секрет?

Я пересказал, не вдаваясь в подробности.

– Ну, что ж, вполне вероятная история с точки зрения современных исторических знаний. Монголы первым делом наладили связь – дороги со станциями «ямами», отсюда, кстати, «исконно русское» слово «ямщик». Гонцы носились по степным путям со скоростью двести пятьдесят километров в сутки! Купцы ездили со своими караванами беспрепятственно и безбоязненно из Европы в Юань, то есть на территорию современного Китая. А войска перемещались с фантастической для всех иных народов скоростью и на любые расстояния.

– Ну, всё равно, зачем им на Дальнем Востоке русские, здесь и китайцев полно.

– Вот для завоевания Южного Китая, других стран и народов Азии и нужны были люди. Вам, наверно, известно, что самих монголов было не так уж много. Все завоёванные страны кроме ежегодной дани обязаны были поставлять для нужд империи войска. Русские княжества тоже поставляли в обязательном порядке. Кроме того, во время карательных походов за различные неповиновения монголы брали много пленников, часть из которых, опять же, попадала в регулярную армию.

– Вы сказали «русский полк». Неужели так много русских было в монгольской столице – целая тысяча?

– Гораздо больше! Много тысяч. У меня тут… – она полезла в книжный шкаф, – вот, давно нужно было вернуть в библиотеку, видно, вас ждала. Полистайте. Но прежде дайте свой адрес, я вам скину, что у меня есть по русскому полку в электронном виде.

Я, признаться, с трепетом держал старинную книжку «Живая старина. Периодическое издание отделения этнографии Имераторскаго Русскаго Географическаго общества» за 1894 год. На странице 65: «Русь и Асы в Китае, на Балканском полуострове в Румынии и в Угорщине в XIII—XIV в.»

– Вы имеете в виду вот это? – показываю Лире Павловне.

– Да. Палладий всё это раскопал. Добавлений к его сведениям немного. Вы же знаете, кто такой Палладий? – смотрит с недоверием. – Ладно, слушайте. Палладий, в миру Пётр Иванович Кафаров, архимандрит Российской Православной церкви… Ну что за скепсис у вас на лице! Да может быть, половина исторических сведений добыта именно стараниями служителей религий! Палладий – гора, гигант, его трудами стало известно чрезвычайно много о средневековой истории российского Дальнего Востока!

– Ну я же ничего не сказал. Рассказывайте, пожалуйста.

– Извините, опять я на вас напала, что-то я сегодня… А знаете что, давайте встретимся через пару дней. Я подготовлю для вас материалы по путям из столицы Юань в Сарай и на Русь. А то так, с бухты-барахты получится не системно, и вам придётся снова ко мне обращаться за разъяснениями.

– А вы не хотите, чтобы я к вам ещё обращался?

– Ну что вы такой вредный? За это передача информации о монгольских путях-дорогах состоится в кафе. И кафе это – «Осьминог», ясно?

– Абсолютно! Жду уточнения времени встречи. С нетерпеньем!

Глава 6. Македонский и Шёлковый путь

Мы сидели в «Осьминоге» и с высоты самой высокой сопки города любовались на бухту, залив и острова. Не с самой вершины, конечно, но довольно высоко над уровнем моря. Поедая действительно вкусного фирменного «осьминога в вине», я поглядывал на Лиру Павловну и пытался разгадать что она с собой сделала, что стала более привлекательной.

– Вижу на вашем лице нетерпеливый вопрос, – усмехнулась Лира Павловна, поймав мой взгляд на её в меру обнажённые колени, – какими же путями передвигались монголы по своей необъятной империи?

– Да, я как раз хотел спросить… Но прежде, может быть ещё по бокалу вина?

– Нет уж, давайте перейдём к кофе, иначе мы забудем, зачем сюда пришли.

– Ну, мы потом вспомним и придём сюда ещё раз. Или не раз…

– Ну вот, я об этом и говорю. Поэтому, кофе покрепче и за работу! – Лира Павловна достала планшет. – Я вам целую лекцию приготовила. Вы же меня специалистом назвали. Слушайте и вникайте.

Сразу скажу, что эти трансъевразийские пути были всегда. То есть, на протяжении существования человечества люди передвигались именно этими путями. Скорее всего, и заселение Евразии происходило именно по тем районам, по которым впоследствии ездили монголы.

– Как же так? Откуда монголы могли знать, где ходили первобытные охотники?

– Не тупите, пожалуйста! Там и звери ходят, не только люди. Потому что это самые удобные проходы, а такие горы как Тибет или Памир вообще возможно преодолеть лишь по считанным ущельям и перевалам. Там просто отсутствует альтернатива!

Я, наконец, заметил особенность характера этой женщины: она непроизвольно становится агрессивной, когда говорит на хорошо известную ей тему – не терпит возражений, также, как и непонимания «простых вещей».

– Не сообразил. Насчёт гор, конечно, понятно. Но в степях, в пустынях – там же иди куда хочешь.

– Ясно с вами. Не ходили вы «куда хочешь» по пустыням и степям. И не читали. Там вариантов ещё меньше. Зависит от корма вьючным животным и от водопоев, а в пустыне маршрут возможен лишь между оазисами. Но есть ещё важный фактор – грабители. Если маршрут был сильно опасен, торговцы теряли не только товар, но и саму жизнь. Такие маршруты «умирали», а после изменения ситуации снова возрождались.

Но торговля как таковая (в нашем понимании) развилась довольно поздно, во времена государств. А прежде существовал обмен нужными вещами между отдельными племенами или их объединениями, опять же, по тем же тропам. Ещё в третьем тысячелетии до нашей эры из предгорий Памира на запад перевозили лазурит по так называемому «лазуритовому пути». С конца второго тысячелетия до нашей эры по «нефритовому пути» вывозили самоцветы из Центральной Азии.

– Лира Павловна, это всё частности, отдельные части великого пути, о котором я хочу узнать.

– Ну, конечно, вам интересен лишь ваш интерес. Всё что шире или глубже – «по барабану». Ну, просто как мои студенты!

– Вы же сами сказали, что всю историю постичь никому не под силу.

– Я только начала, а вы уже устали. Жаль. Ладно, постараюсь излагать лаконичней. Но без предыстории всё равно не обойтись. Ключ к путям Великой Монголии – Шёлковый путь. Предпосылки для его возникновения создал в четвёртом веке до нашей эры Александр Великий. Вы, конечно, знаете, – Лира Павловна не без недоверия посмотрела мне в глаза. Я мужественно не отвёл взгляда. – Вы знаете, что этот молодой царь маленькой европейской страны Македонии на севере современной Греции за каких-то двенадцать лет покорил государства на территориях нынешних Греции, Турции, Сирии, Египта, Ирана, Ирака, Афганистана, Пакистана, так, что там ещё?.. Ну, конечно, нынешние Израиль, Ливан, среднеазиатские Туркмения, Таджикистан, Узбекистан, покусился на Индию, планировал завоевать Аравию. Вот, посмотрите карту империи Александра, – она пододвинула планшет. – Это уму непостижимо! Если бы не его смерть в возрасте тридцати двух лет, возможно он превзошёл бы будущий монгольский рекорд территориального захвата. Но в истории «если бы» под запретом! Вы ещё способны следить за моим рассказом? Так вот, объединение, хоть и кратковременное, всех этих территорий под единой властью позволило народам Запада и Востока узнать о возможностях друг друга и создало предпосылки развития взаимной торговли. Знаете, после этого осьминога очень хочется пить. Давайте попросим чего-нибудь холодненького.

– Может, пива?

– Держите ноги в тепле, а голову – в трезвости! Просто воды. Без газа. Продолжим. О Шёлковом пути. Один из самых выдающихся правителей Китая, властитель империи Западная Хань император У-ди, будучи озабочен нападениями на его владения воинственных кочевников хунну, отправил посла к врагам этих хунну племени юэчжей. Эти юэчжи откочевали куда-то на запад, и послу надлежало их отыскать и заключить союз против Хунну. Звали посла Чжан Цянь, он был известным путешественником и дипломатом своего времени и оставил нам исторические сведения о народах, населявших Среднюю Азию во втором веке до нашей эры.

– Лира Павловна, как вы всё это держите в голове?

– Не в голове, а в уме. И вот тут у меня план и тезисы, а также кое-какие имена и даты. Это всё больше для вас, я вам скину. Но всё-таки, мой рассказ хотя бы возбудит у вас любопытство, я надеюсь, а после вы уже самостоятельно воспользуетесь этими записями. Я не ошибаюсь в своих предположениях на ваш счёт?

– Нет, что вы! Продолжайте, пожалуйста.

– Умница Чжан-Цянь не только отыскал этих самых юэчжей аж в Бактрии, он вынес оттуда много полезных сведений для своего императора. Бактрия находилась примерно в районе соприкосновения сегодняшних Узбекистана, Таджикистана и Афганистана. После развала империи Александра там длительное время управляли эллинистические династии, более того, в Бактрии была ссылка для неугодных греков. Это к слову. Чжан-Цянь сообщает о густонаселённых городах и интенсивной торговле с Индией, с Ближним и Средним Востоком. Он узнал о товарах, невиданных или редких на его родине. Но больше всего его внимание привлекли стройные красивые кони. Как известно, китайские лошади низкорослы и неказисты. Возвратившись, Чжан-Цянь поведал императору о важных товарах и о том, что в Бактрии и других странах не ведают шёлкового ткачества, шёлк ценится чрезвычайно высоко. Вам ведь известно важнейшее свойств шёлка?

– Я читал, что стрела не пробивала шёлковую ткань, а входила в тело с нею, потому стрелу было гораздо легче извлекать из раны.

– Важнее, всё-таки, свойство шёлка изгонять паразитов. На шёлковом белье не живут вши, блохи и клопы. А это было всеобщим бедствием в густонаселённых районах. О шёлке мечтали все, от правителей, до последнего крестьянина. Не все могли мечты осуществить. Шёлк был одним из самых востребованных и самых дорогих товаров. Недаром ведь путь, по которому перевозили товары сотен наименований, называли именно Шёлковым! Шёлк наряду с золотом был своеобразной валютой, им можно было рассчитаться за любой товар или услугу.

У-ди был мудрым императором и сразу увидел выгоду. Первый верблюжий караван с шёлком и бронзовыми зеркалами направился в Бактрию, конкретно в Ферганский оазис в 121 году до нашей эры. Караван шёл через Турфанскую впадину вдоль Огненных гор и отрогов Тянь-Шаня. Путь непростой, на самом деле. Турфанская впадина находится в современном Синьцзян-Уйгурском автономном района Китая. Вы в курсе, что это северо-запад страны? Вот, смотрите на карте. Кстати, тут самое низкое в Восточной Азии место – полторы сотни метров ниже уровня моря. Но не это главное. Главное тут – пустыня. Годовое количество осадков двадцать миллиметров, а испарение сильно превышает этот показатель. В Турфанской долине, по её окраинам имеется несколько оазисов, орошаемых искусственно созданной сетью подземных каналов. В южной части этой долины, длина которой сто километров, а ширина пятьдесят, находится горько-солёное озеро – сюрприз для неискушённых путешественников, а в северной части котловины расположен город-оазис Турфан – мечта изнурённых жаждой караванщиков. Посредине, в центре Турфанской впадины – Огненные горы, самая жаркая точка Китая. Посмотрите, это северная окраина пустыни Такла-Макан, вот в обход пустыни и был проложен единственный возможный в те времена путь на Запад. Один из оазисов, город Гаочан находился у подножья Огненных гор. Рядом с ним располагались монастыри, и монахи высекли в скалах множество пещер. Непременно отыщите в интернете фотографии этих гор и пещер.

– Лира Павловна, простите, я «спёкся». Больше не воспринимаю. Давайте в другой раз?

– Хорошо. На самом деле, это действительно большой объём информации, если относиться к ней как важному материалу. Это всё я вам перешлю, разберитесь не спеша, если что, звоните, спрашивайте.

– Большое спасибо за понимание. И за приятную компанию.

– Я рада что донесла до вас хотя бы начало Великого Шёлкового пути. Если ваш предок шёл «Старой Северной дорогой», то вы теперь представляете, какие трудности могли его сопровождать. Посмотрите фото, их полно в сети. Спасибо за приятный вечер!

Глава 7. Пути ордынские

Лира Павловна была права: мне интересен мой интерес. Рассмотрел я карту завоеваний Александра Македонского, прочитал всё, что нашёл в интернете о Турфанской впадине. Нет, не это меня в данный момент волнует. Мой Светлан сейчас в Тверском княжестве и так или иначе начинает перемещение в сторону столицы Великого Монгольского государства города Ханбалыка. К моменту Тверского восстания столица эта уже шестьдесят лет процветала в том месте, где теперь Пекин. Пекин, собственно, и вырос из Ханбалыка. Получается, что тётя Маруся не слишком ошиблась, говоря, что Светлан служил в Пекине.

Понятно, что управлял империей уже не Чингисхан, он умер в 1227 году, ровно за сто лет до антимонгольского бунта в Твери и карательной «Федорчуковой рати». Я углубился в изучение устройства Монгольской империи на момент Тверского восстания. Оказывается, к тому времени Великое Монгольское государство давно не было единым.

Чингисхан ещё при жизни разделил империю между четырьмя сыновьями от первой жены Бортэ, строго наказав жить дружно. Старшему сыну Джучи достались западные земли и приказ расширять свои владения на запад. Джучи не пережил своего отца. Улус перешёл к его сыну Батыю, который приращивал его завоеваниями. Со временем, в состав улуса вошли и покорённые монголами русские княжества.

Но среди чингизидов – прямых наследников основателя империи, которых становилось всё больше, начались раздоры, перераставшие в открытую вражду за главный трон империи. В конце концов, лишь в 1303 году ханы договорились решать разногласия не войной, а путём переговоров. Монгольская империя с той поры стала федерацией независимых государств при номинальном главенстве великого хана – императора государства Юань. Таким образом улус Джучи, который на Руси называли Ордой (впрочем, так же называли и монгольское войско) был практически независимым государством. И как мы уже знаем, в момент Тверского бунта правителем Орды был хан Узбек. Столица же улуса называлась Сарай³⁷, о чём мне с сарказмом поведала Лира Павловна в первые минуты нашего знакомства.

Теперь нужно было выяснить, какие существовали пути-дороги по улусу Джучи и какими из них мог ехать (или идти) Светлан. Я снова попросил свидания у Лиры Павловны.

В этот раз мы поехали в кафе «Кашалот» на берегу залива. Не знаю, почему «Кашалот», эти звери заходят сюда крайне редко. Лира Павловна предложила прежде прогуляться по пляжу. Дул изрядный ветер, накат швырялся холодными брызгами, я мёрз, а Лире Павловне явно нравилось энергично идти против упругого воздуха. Сегодня она была в брючном костюме, который очень ладно на ней сидел, волосы развевались ветром, и я поймал себя на том, что мне приятно наблюдать, как она с негромким писком отскакивает от набегающих волн.

– Ну вот, аппетит проснулся, – улыбнулась она мне какой-то детской улыбкой из-под суровых грузинских бровей. – Пойдёмте в тепло?

Мы обрадовались, что столик у окна с видом на прибой оказался свободным и чуть ни бегом заняли его.

– Ну, что, будем есть фирменного жареного кашалота? – продолжила шутить Лира Павловна, что мне, конечно нравилось, но казалось несколько необычным. Впрочем, много ли я её знаю?

В меню кашалота не оказалось. От предложенных мною креветок Лира Павловна отказалась под предлогом, что «неохота возиться» и попросила «Бабочку из палтуса и лосося». Себе я взял котлету из того же палтуса с неркой. Оказалось, действительно вкусно. От вина Лира Павловна не отказалась.

– Смотрю, у вас сегодня доброе настроение, – заметил я.

– Я море люблю. На море у меня всегда хорошее настроение, особенно в шторм. Но давайте всё-таки перенесёмся в ордынские степи.

– Почему степи? Ведь Русь, входящая в Орду, была в лесной полосе.

– Да, конечно. Русские княжества – это лес, лесостепь. Но они были больше данниками, чем частью улуса Джучи. Они управлялись по доверенности хана русскими потомственными князьями, которые сами дань собирали, по крайней мере в 14 веке, и сами её доставляли в Орду. Хан вмешивался в их дела только при выявлении неподчинения или серьёзных непорядков. А сама Орда – это степи, отрада кочевника-скотовода. Даже если он давно не скотовод. Давайте посмотрим карту, надеюсь, вай-фай в «Кашалоте» имеется.

Ну вот, смотрите, это границы, как принято её называть, Золотой Орды, а это территория степей Евразии. Это степи Северного Кавказа, тут засушливый Крым, кроме южного побережья, это причерноморские степи, тут прикаспийские, за ними североказахстанские и далее почти до самой Оби. На юго-востоке Золотой орды степные пространства между рекой Сырдарья и озером Балхаш. Тут есть и пустыни, и полупустыни, но в общем, это территории скотоводов.

Да, на севере лесистая Русь, восточнее, тоже в лесах, мордва, булгары и башкиры, полностью подчинённые монголам, но их земли для кочевников не представляли особого интереса, с них брали дань. Так что крупнейшее государство того времени преимущественно располагалось на степных территориях.

– Наверно, потому и крупнейшее, что на тех землях никто не жил.

– Примитивное и, к сожалению, распространённое заблуждение! Нет, вы меня заводите своими, простите, наивными, какими-то детскими высказываниями! Налейте мне, пожалуйста вина, а то я скажу ещё что-нибудь нехорошее.

– Лира Павловна, вы заставляете меня оправдываться, как школьника. Ведь я прошу у вас помощи именно потому, что знаю меньше вас.

– Извините меня. Причина в том, наверное, что я считаю вас умным образованным человеком. Так у меня складывается. И вдруг – элементарное невежество! Ну, да, бесит. Ну, да, не сдерживаюсь… Постараюсь больше не срываться. Но и вы тоже…

– Хорошо, хорошо. Налить ещё? Давайте продолжим.

– На самом деле вы отчасти правы – до великого завоевания монголами степи были пусты в европейском понимании. По ним кочевали со стадами скотоводы, которые периодически нападали на оседлых жителей окружающих лесов с целью грабежа и добычи рабов, по большей части на продажу. Славяне высоко ценились – и мужчины, и женщины, и дети. Этот «бизнес» процветал в средние века, было продано по некоторым подсчётам несколько миллионов человек.

Но я отвлеклась. В Прикаспийских и Причерноморских степях до прихода монголов действительно не было ни одного города или просто постоянного поселения. Монголы за короткий срок построили около сотни городов! Многие, примерно четверть из известных сейчас – это крупные города!

– Что означает «крупные»? – я постарался, чтобы мой вопрос не звучал глупо. – Примерная численность известна?

– Письменные источники того времени сообщают о населении Сарая в семьдесят пять тысяч человек. Это был крупнейший город Орды. Площадь его, сейчас посмотрю, вот: тридцать шесть квадратных километров. Для сравнения, примерно в то же время, в средине четырнадцатого века в Париже проживало около ста тысяч, в Лондоне сорок, в Берлине вообще шесть тысяч, в Москве тридцать тысяч человек. Ну, вот, Сарай по населению – две с половиной Москвы. Крупный город?

Понятно, что эти города не могли существовать в изоляции, они были соединены дорогами. Более того, они и строились главным образом как опорные пункты торговых путей, ради развития торговли. Причём, если в Европе города были в основном центрами внутригосударственной торговли, то большинство городов Монгольской империи и в том числе Золотой Орды поддерживали международную, трансъевразийскую торговлю, за счёт которой и жили. Это, кстати, было уязвимым местом империи. Как только торговые связи нарушались из-за войн, сразу «проседала» экономика. Но вот во время правления хана Узбека, о котором мы говорим, Золотая Орда процветала. Это было самое благополучное время для торговли, развития городов, а в них ремёсел и прочего. При Узбеке градостроительство достигло максимального расцвета. Берега Итиля и Ахтубы были почти сплошь застроены городами и поселениями.

Понятно, что для угнетённых, в первую очередь для рабов любые времена не самые лучшие.

– Вы сказали, что города соединялись дорогами…

– Ага, скромно напомнили о своём узком интересе. Но города вам тоже нужны. Ваш предок не мог миновать те, которые были на его пути. Давайте посмотрим пути из Руси в Орду. Их было много. Нам известно мало. К сожалению, даже летописи не сообщали о путях. Писали нечто вроде: «Поеха Андрей князь Ярославич в Татары к Батыеви», а каким путём поехал, каким транспортом, о том не писали.

– Так транспорт ясно какой, тогда один транспорт был – лошади.

– Вот вы снова меня разочаровываете! С древности и во все времена лучшими путями считались водные. Тем более на Руси, где по лесам не особенно-то поедешь, дороги нужно делать. Вы же помните, что главные русские города вырастали на реках, хоть тот же Киев. Именно потому, что по рекам этим проходили важные торговые пути. Из русских княжеств в Орду главным водным путём была Волга – Итиль. На ней и столица ордынская Сарай не просто так возникла. Правда, не на самой Волге, а на левом её рукаве Ахтубе. Вероятно, она была удобнее для плавания по каким-то причинам. И плыть речным караванам приходилось до самого устья, поскольку оттуда шёл путь посуху вокруг Каспия на юго-восток, в соседний улус Чагатая, а через него в столицу империи Ханбалык. И не только поэтому. Нужно было получить в столице орды «проездные документы», чтобы следовать по дорогам империи.

Вы сами выбрали бы путь по реке, живи вы в Твери – просто сел в хорошую лодку и поплыл по течению. Лодка не скотина, кормить ненужно. Плывёт вниз сама, но, конечно, нужны опытные кормчие и хорошие гребцы. Если идти караваном, то не страшны даже разбойники, по крайней мере, на реке они менее опасны, чем на суше. Но во времена Узбека на путях разбойников не было – истребили, поскольку хан требовал всячески благоприятствовать торговле.

– А зимой – по льду?

– Не знаю. Я не нашла ничего о зимнем пути по реке. Вероятно, ездили на санях, огораживая полыньи. По льду всегда легче ехать, чем по суше, если это не асфальт. А вот плыть вверх по реке, это трудно. Позже на Руси, вы знаете, нанимали бурлаков. Как было во времена монгольские неизвестно. Возможно, ездили по земным дорогам, которые точно были. Например, один монах, ездивший по поручению французского короля в Монгольскую империю в средине тринадцатого века, описывает специальные поселения русских на берегах Дона и Волги, созданные по приказу хана Батыя непосредственно для перевозки через эти реки купцов и послов. Понятно, что переправы были частью крупных торговых путей. Известно также, что в самом узком месте между Доном и Волгой был волок, по которому перекатывали суда между реками. Позже в этом месте на правом берегу Волги возник очень крупный город Бельджамен.

Что касается конкретно Твери, то из неё можно было попасть в Сарай, смотрите на карту: по Волге – это раз; на юг через Коломну и Рязань, потом по Дону или вдоль него, затем по волоку до Волги и далее по ней или вдоль неё – это два. Второй путь, пожалуй, короче, но сложнее. Безусловно, в Сарай из Твери можно было попасть и другими кружными путями, но эти два наиболее вероятны.

Всё, пора по домам. Эти материалы я вам перешлю. Между прочим, вы мне остались должны. Из-за ваших татар, степей, путей я забросила перевод персидского документа семнадцатого века.

– Экая вы ненасытная, вам мало жареного кашалота!

– Да, вы меня развратили, из-за вашего полного незнания истории я скоро стану толстой. После разговора о кочевниках ужасно захотелось барашка. Следующая встреча в шашлычной!

– За настоящим шашлыком надо ехать на Кавказ. На какое число заказать билеты?

– Смотрю, если соглашусь, вы и вправду меня повезёте куда-нибудь в Дагестан или в Чечню. Нет уж, это слишком просто. Постарайтесь здесь отыскать приличный шашлык.

Глава 8. Акбаш

Звонок в половине первого ночи:

– Нашла о зимних путешествиях по льду! Правда, не по Волге, но сути это не меняет. В Феврале 1246 года итальянец Иоанн де Плано Карпини, который, к слову, первым из европейцев побывал в Монгольской империи, ехал из Киева по льду замёрзшего Днепра вниз по реке не менее двухсот километров! Вот. Я вас обрадовала?

Не от этого мира женщина!

Теперь не уснуть…

– Эй, акбаш³⁸, бери там мешки, грузи в сани. Быстро, быстро ходи!

– Инсаф³⁹, я есть хочу.

– Я тебе не мальчик, называй Хэбир улы Инсаф⁴⁰, понял? Еду заработай сначала. Кто хочет есть, тот быстро делает, что хозяин сказал.

– Ты мне не хозяин. Я воин хана Узбека. Эй, за что лупишь? Больно!

– Будешь спорить, буду бить как собаку! Тебе кто сказал, что ты воин хана? Ты – мой кул⁴¹. Работай!

– Как ты можешь? Дядька Первуша тебе деньги за меня давал, чтобы ты меня в войско записал, а ты…

– Вот тебе! Вот тебе, щенок! Я тебя взял, чтобы тебя не продали или чтобы не убили, понял? Пятки мне лизать должен! Работай! Всё тебе будет, что обещал, если будешь слушаться. Грузи сани, потом еду дам. Пошёл!

– Почтенный Хэбир улы Инсаф, я всё погрузил. В амбаре больше нет.

– Дольше разговаривал. Иди к Марты-ханум⁴², она тебя накормит. Да не засиживайся там. Поедем скоро.

– Куда поедем, почтенный Хэбир улы Инсаф?

– Куда надо. Меньше спрашивай, больше делай, тогда толк из тебя выйдет. На службе сколько раз спросишь, столько по мордасам получишь, а не дойдёт, продадут как плохую скотину. Понятно тебе, акбаш? Давай, беги, набивай брюхо перед дальней дорогой.

– Что, акбаш, замёрз? Ничего, скоро приедем, немножко погреемся, дальше поедем.

– Почтенный Хэбир улы Инсаф…

– Ну, говори. Не бойся.

– Почтенный Хэбир улы Инсаф, а когда можно будет называться воином хана?

– Куда спешишь, акбаш, всё будет, как Аллах велит. Успеешь ещё навоеваться.

– Я же не за себя… За мамку с малыми боюсь. Как нукером⁴³ стану, их тронуть не посмеют.

– Ай-ай-ай, ты хороший сын у отца с матерью…

– Так когда же я стану нукером?

– Я тебе так скажу. Нужно делать, что задумал, понимаешь? Стремиться надо. Если сильно стараться будешь для хорошего дела, Аллах поможет.

– Что-то ты не договариваешь, почтенный Хэбир улы Инсаф. Наверно, зря я с тобой связался. Там без меня мамку в полон уведут, сестрёнок и брата малого распродадут в разные места… А чего ты лошадь остановил?

– Слезай с саней.

– Слез. А чего делать-то?

– Что хочешь. К мамке беги, если чаешь, что оборонить сможешь. Я беру только таких, кто сам хану служить пожелал. Помогут тебе твои боги.

– Эй! Эй, почтенный Хэбир улы Инсаф, постой, не уезжай! Не бросай меня! Эй!

– Ладно, садись. Пробежался – согрелся. И голову остудил. Нет у тебя лучшего пути, кроме как в ханское войско – Первуша правильно насоветовал. Хотя, ты русич, можно было и в московскую рать податься. Но они, если прознают, что тверской, сразу колодку на шею.

– Не, я к ним не пойду, они враги, хуже татар… ой…

– Вот я тебе об этом и толкую, акбаш – языком болтаешь много, думаешь мало. Хорошо, Первуша мой юлдаш⁴⁴, а то дал бы тебе гулдой⁴⁵ по башке, да скинул с саней.

– Ты-то хороший, Хэбир улы Инсаф. Я не хотел… А гляди, что это там чернеется?

– А вот, такой как ты, наверно, болтун неразумный… э, так то баба.

– Мертва? А вон, смотри, ещё! И там! Кто их, почтенный Хэбир улы Инсаф? А тут, глянь, дитёнок. А там дед, похоже. Давай посмотрим, может, жив кто?

– В такой мороз, кто лежит, тот уж не жив.

– Кто же поубивал-то невинных?

– В полон ведут. Видишь, следов сколько – пешие и конные. Конные пеших и гонят.

– А побили за что?

– Видать, идти не могли.

– Вот же звери! Что же у вас, татар за порядки такие не людские!

– Последний раз тебя прощаю, баранья башка. Повторять не стану, с ними валяться будешь! Скоро догоним, посмотрим, кто полон гонит. А вон уже и хвост видать. А вон и всадники. Ишь, какой бравый к нам едет, чуть в седле держится. Сейчас скажет нам что-то умное.

– Ха-ха-ха! А вот ещё кощеи⁴⁶, сами пожаловали. Ну-к, слезай! Лошадь хороша, поглядим, что в возу.

– Вот смотри, акбаш, такой детина вырос, а в голове полова. Нет, чтобы прежде у путника пайцзу⁴⁷ спросить. Это и тебе урок, белая башка. Смотри, что я с ним теперь сделаю. Эй, ты, пёс пьяный! Ты своим языком сейчас помоешь у моей кобылы под хвостом! Смотри сюда, это видишь? Ну-ка, зови ко мне сүннэй-тойона⁴⁸! Лошадь оставь, бегом протрясись! И сам с ним возвращайся.

– Чем могу услужить, уважаемый господин?

– Ты командир? Доложи, чьё войско?

– Ивана Даниловича, князя московского войско. Преступивших ясу, вознамерившихся восстать против царя нашего Озбяка сопровождаем.

– Эти бабы с чадами малыми закон порушили?

– Так мужья их взбунтовали супротив правителя, а их куда ж? Так нам приказано.

– А чего своих ратников порядку не учишь? Вот этот убить меня собрался, не спросив, кто таков. Знаешь, что с тобою за мою смерть сделают? Накажи!

– Как прикажете наказывать?

– А зубы ему выбей. Бей! Ещё бей! Ещё! Подними его. Ну, что, разума добавили тебе или ещё прибавить? Что мычишь? Ладно, с него хватит. Но обида моя не унялась. Ну-ка, покажи, кого ведёшь. Так, эй, ты, длинный, сними шапку. Тоже акбаш. Возьму его у тебя. Эй, белая голова, полезай в сани! Да отцепись от него, мамка, для хорошего дела беру, жить будет. Поехали!

– Эй, куда везут?

– Будем воинами хана.

– Я не хочу.

– Тише! Хэбир улы Инсаф услышит, по башке даст и с саней скинет.

– Я сбегу ночью.

– Дурак. Может успеешь своих выручить. Родню ханского воина обижать не могут.

– Правда? То зело добре⁴⁹!

– Будут спрашивать, говори, что хочешь воевать за хана, понял? Тебя как зовут-то?

– Ёрш. Из Вертязина⁵⁰ мы. Разорили московиты Вертязин. Батю пикой проткнули…

– Не плачь, всем досталось. А я из Твери. Светланом зовут. Ненавижу московитов! Стану ханским воином, буду их убивать.

– Я тоже! Давай вместе держаться?

– Давай поклянёмся?

– Давай! Клянусь Перуном и Матерью Сырой Землёй⁵¹ любить тебя как брата, делить хлеб с тобой как с братом, биться за тебя как за брата!

– Клянусь Перуном-Громовержцем и Сырою Землёю Живородящей тебя как брата любить, хлеб с тобою делить, драться за тебя насмерть!

– Эй, акбаши, что там шепчетесь под тулупом? Убить старого Инсафа хотите?

– Что ты, почтенный Хэбир улы Инсаф, мы хотим поскорее стать ханскими воинами.

– Завтра приедем, сдам вас. Там тангараг⁵² давать будете, после того нукерами станете.

– Эй, мёрзлые бараньи туши, вылезайте. Быстро, быстро! Солому с башки стряхивайте, рожи снегом мойте хорошо, чтобы красивыми были. Приехали уже, начальник смотреть станет. Эй, цагхада⁵³! Жанжина⁵⁴ приглашай, скажи, Хэбир улы Инсаф элсэхов⁵⁵ привёз. А вы белые кудри чешите, да хоть руками. Жанжин белоголовых специально набирает, чтобы красивое войско составить. Стойте ровно и молчите. Понятно? Всё, замрите, глаза в землю – начальник идёт.

Ай, уважаемый Тимербуга улы Амрак⁵⁶! Исэнмесез⁵⁷!

– Исэнмесез, уважаемый Хэбир улы Инсаф! Так редко мы стали видеться! Прошу в мой дом!

– Не желаете ли прежде взглянуть на товар, уважаемый Тимербуга улы Амрак? Сегодня всего двух привёз, но зато высокие, стройные, а кудри – золото!

– Давайте посмотрим. Вы, уважаемый Хэбир улы Инсаф, всегда находите хороших акбаши. Уже целый тумен, наверно из них можно составить, если за все годы собрать. Теперь вот тоже у меня сюн⁵⁸ собирается. Отправлю скоро, пока зимние дороги накатаны. Ну-ка, акбаш, рот открой, зубы оскаль, будто собака. Ты тоже. Раздевайтесь, живо! Ну, конечно, не батыры, пока цыплята, но были бы кости, мясо нарастёт. А кудри яхши⁵⁹! Одевайтесь, а то синие цыплята уже, хе-хе-хе-хе! Цагхада! Отведи этих в хуаран⁶⁰. Уважаемый Хэбир улы Инсаф, приглашаю вас кушать барашка с добрым кумысом.

– Почтенный Хэбир улы Инсаф…

– Что ты там шепчешь, акбаш?

– Почтенный Хэбир улы Инсаф, а ты обратно поедешь?

– Снова ты вопросы задаёшь о том, что тебе знать ненужно!

– Мне нужно, почтенный Хэбир улы Инсаф. Прошу тебя, передай матери, что я уже нукер почти, и скоро им неопасно будет. Ладно?

– Ты хороший сын, акбаш. Передам твои слова. А ты запомни, Аллах помогает тому, кто сильно хочет и очень старается. Пусть твой путь будет ровным и долгим, как полёт крепкой стрелы из хорошего лука, и пусть твоя стрела попадёт в цель!

Глава 9. Злобыня

– Гляньте, новеньких привезли! Эй, тетёшки⁶¹, шубы снимайте, они вам теперь не понадобятся. Жанжин Тимербуга вас на собачий корм пустит. А нам тут ещё жить да жить. Ну, снимай, не стыдись, мухортый⁶².

– Брат за брата, Ёрш? Бей вымесков⁶³!

– Брат за брата, Светлан. Насмерть! Вот тебе шуба, стерва⁶⁴, вот тебе шапка, чтоб теплее стало!

– Эй, кончайте свару, сотник идёт!

– Туктатырга⁶⁵!!! Глупые молодые кобели! Палок захотели? Нукерами хана быть хотите, а нукеры жизнь за друга отдают, яса так учит. А вы дерётесь! Десятники, у кого в десятке людей не хватает?

– У меня в четвёртом одного нет.

– У меня в шестом только девять.

– Забирайте, который кому приглянулся.

– Господин сүннэй-тойон, нам нельзя в разные десятки, мы братья.

– Братья? Ладно, забирай их двоих в четвёртый, а своего одного, кого хочешь, отдай в шестой. Место им выдели. Следи, чтобы не обижали, пока не обвыкнутся. Смотрите мне тут, давно палок не получали…

– Ну, что, братья, я ваш арбанай⁶⁶. Зовут Колот. Тут у всех элсэхов прозвания взамен имён, можете тоже себе придумать, потом мне скажете. Место вам вон, в углу, других нет. От печи далековато, но с вашими шубами не помрёте. Говорят, недолго осталось, скоро угонят отсюда.

– Куда угонят?

– Нам знать не положено. Сотня почти набралась, тангараг-клятву дадим и погонят. Говорят, в Орду поедем.

– А лошадей дадут?

– Откуда мне знать? Я такой же как вы, назначили просто. Дадут наверно, пешком в Орду далеко. А где вы так кулаками-то махать обучились? Любо было смотреть.

– Во Твери у нас часто стенка на стенку сходятся. Наши корабльчии с бондарной слободой обычно бьются. Так что, кровь пускать приходилось…

– Ладно, располагайтесь. Солому для постели под навесом возьмите. Со двора – ни шагу, наказание лютое. Жрачка скоро, команду дадут. Меня держитесь и меня слушайте. Моя лежанка вон там, у печи. Всё ясно? Ну, устраивайтесь.

– Светлан, ты порекло⁶⁷ себе придумал?

– Да. Я теперь Злобыня⁶⁸. Ненавижу тех, кто мою семью порушил! Мстить буду.

– А я думаю Лютым назваться. Лютой⁶⁹ – звучит, как думаешь?

– Сильно! Лютой и Злобыня, два брата из Твери – добре!

– Братцы, на кухне баранов режут, много! Это что же будет? Неужто наедимся вдоволь, а?

– Может, праздник у татар какой или гость большой едет. Тихо! Сүннэй-тойон идёт!

– Сю-юн! Выходи строиться! Живо-живо, акбаши! Одежду в порядок, солому стряхнуть! Стоять прямо, смотреть ровно! Настал час, когда вы станете настоящими монгольскими воинами, час исполнения мечты каждого настоящего мужчины! Как сказал Великий хан Чингис – каждый мужчина обязан служить в армии! Сейчас вы будете давать клятву на верность Великой Монгольской империи, на верность Великому хану Есун-Тэмуру⁷⁰ и хану улуса Джучи султану Гийас ад-Дин Мухаммеду⁷¹. У тех, кто сомневается в своём выборе, сейчас есть последняя возможность отказаться. За это не будет наказания, те, кто откажется, станут просто работниками. После клятвы отказаться уже нельзя. Кто не желает? Яхши, я верил в вас, белоголовые!

Вы обязаны помнить, что сказано в ясе: вы теперь как братья, каждый обязан помогать другому в походе и в бою, кто это не делает – тому смерть; нельзя обмануть того, кто тебе доверился, за то – смерть; почёт и уважение имеет воин за верность и храбрость, за проявленную трусость и предательство – смерть!

Эй, несите клятвенную кровь! Сю-юн! К питью клятвы приготовиться⁷²! Делать так: каждый выпивает глоток, говорит: «Клянусь!» или «Тангараг!», становится на колени и целует землю у ног своих. Шапки – долой! Тангараг – начать!

– Злобыня, как-то нехорошо мне, что кровь надо пить. Я не пил ни разу.

– А мне нравится, мы с тятей пили на охоте – знаешь, как силы прибавляет! Да посмотри, там и не кровь вовсе, а молоко, только чуть подкрашено кровью. Пей, мы теперь всё равно как татары. Ты же Перуном клялся, чего же крови бояться?

– Эх! Клянусь!

– Клянусь! А молоко вкусное, такого бы кувшин опрокинуть, только горячего.

– Братцы, а мне кровь нельзя никак, я ж крещён.

– А ты сүннэй-тойону скажи, он тебе разрешение даст. Ну чего ты как дурак, сделай вид, что пьёшь, а землю станешь целовать, выплюнешь.

– Спасибо, братцы, надоумили. Клянусь!

– Сю-юн! Шапки – надеть! Ровно стоять! Прямо смотреть! Свершилась ваша мечта. Теперь каждый из вас – цэриг⁷³! Служите нашему хану, не жалея крови и жизни! А кто клятву нарушит, тому – смерть!

– Братцы, вот вчера попировали – всю ночь живот болел! Жаль, что тангараг только один раз. Такой барашек вкусный был!

– Сю-юн! Выходи строиться! Ровно стоять, прямо смотреть! Слушать приказ! Сейчас каждый десяток запрягает одну лошадь, вторую – пристяжной. В сани грузите своё барахло и еду, которую получите на кухне в запас. Потом набиваете брюхо в последний раз и приготавливаетесь к движению.

– Куда поедем, господин сүннэй-тойон?

– Кто это спросил? Подойди. Вот куда мы поедем!!!

– Ничего себе он ему врезал! Кровища прям струёй.

– Хэбир улы Инсаф предупреждал: сколько раз спросишь, столько раз в морду получишь. Молчать нужно.

– Есть ещё любопытные? Приступить к выполнению!

– Злобыня, я сейчас упаду, сил больше нет бежать…

– Терпи, Лютой, терпи. Скоро смена, отдохнём.

– Эти татары специально нам такую пытку придумали, чтобы мы тут все сдохли… Сколько же можно…

– За меня держись, терпи.

– Сюн, смена! Живо второй пяток с саней, живо слезай! Кто палок захотел? Первый пяток, задохлики, быстро падайте в сани. Пошёл, пошёл! Пошёл! Не останавливаться!

– Ох, думал не выдержу. Что же они делают? Второй день с утра до вечера бегом и бегом. Называется нукеры! Нукерам лошади положены, а они на десяток одну лошадь с санями! С встречных обозов пальцами тычут, смеются…

– Плевать, что смеются. А ты не злись. На зло силы уходят. Ты беги и о хорошем думай.

– О каком хорошем тут можно думать, Злобыня? Жрачка раз в день, весь день за санями снег месишь. То вспотеешь, то замёрзнешь. Сдохнем…

– О своих думай. О мамке думай. Проси богов, чтобы помогли ей, представляй, что в хорошее место её взяли, что кормят добре, работы немного, тепло ей. А придёт возможность, выручишь ты её. Об этом мечтай. Так, пока думаешь, и срок бежать пройдёт, и снова отдых. Мы с тобой ещё отомстим за наше несчастье, Лютой. Главное – дотерпеть.

– Сю-юн, смена! Живо, живо с саней! Лошадей сменить на пристяжных! Быстрей! Какой десяток последним перепряжёт, в том все палок получат! Всё, поехали! Пошли. Пошли-и!!!

– Слушай, Лютой, а мне уже даже нравится бежать. Это сколько же прошло, смотри-ка, девятый день бежим, а!

– Да, я тоже почти не устаю. Привык. И правда, даже лучше так-то, бегом за санями. Снег искрится, солнышко уж пригревает. Весна скоро!

– А ведь смотри, умные эти татары: на десять новобранцев всего две лошади, а целая сотня с такою скоростью передвигается, да притом здоровеет-крепнет с каждым днём. А ехали бы все верхами, только зады отбили бы за десять дней, да промёрзли бы до болезни. А тут, гляди, все здоровы. Ну, те двое не в счёт, они слабаки были… другим наука. Нечего было клятву давать. Зато сюн – хоть теперь в бой!

– Да, вроде как дружнее стали, десяток – почти родня. Батя говаривал, привыкают люди ко всему.

– Ага, даже крещёные к конине попривыкли, едят, рёбра обгладывают. А в первые дни, помнишь, нос воротили – бог им запретил!

– Эй, други, гляньте, впереди город, однако. Глава сверкает, видно, храм.

– То Москва треклятая, братцы. Бывал я тут однажды, гостю одному помогал с товаром управиться. То блестит Успенский собор. В прошлый раз ещё и купола не было. Быстро строит Калита, соседей ограбив.

– Треклятая, не треклятая, а может, отдохнуть дадут?

– Да вряд ли, видишь, в объезд пошли. Так и будем бежать до самого синего моря… или до самой смертушки.

– Братцы, как я метель люблю! Дома-то и не знал, какое это счастье, такая пурга. Так бы мела и мела, хоть месяц. Лежали бы под шубами да сухари жевали.

– Брюхо не треснет? Завтра как погонят по свежим сугробам, проклянёшь ту метель.

– Ну хоть бы денька три отдохнуть… Кому рассказать, сколько верст бегом отмахали – не поверят. И всё без остановки. Хорошо, хоть в Коломне постояли, пока харч и обувку новую получали. И то в тот же вечер за город выбрались. Командирам хорошо в седле, а тут…

– Ну да, оставь тебя в городе на ночь. Командиры дело знают. Как тебя прищучили в Рязанском посаде, когда ты к девкам приставать стал?

– Я вот и думаю, почему на каждый сюн не держат десятка два девок. Всё-таки, хотелось бы знать, куда гонят.

– А ты поди да спроси у суннэй-тойона, мол очень интересуюсь куда это мы бежим, а то давно собственными соплями с кровью не захлёбывался. Заодно и девку попроси.

– Ладно вам. И так понятно – всё на полудне⁷⁴ движемся, значит, либо в Сарай, либо в Азак⁷⁵.

– Возьмут, да в мамлюки⁷⁶ нас продадут…

– Болтай! Зачем тогда присягу хану было давать?

– Сю-ю-юн! Вылезай! Снег разгребать. Лошадей запрягать! Живо, живо! Бока отлежали, сейчас греться будете. Быстро, быстро поворачивайтесь! Какой десяток сегодня палок получит?

– Дяденька, скажи-ка, что за город впереди?

– Елец, сынки. Куда же гонят вас, славяне?

– Самим знать бы…

– О, Господи, спаси и сохрани! Прости отроков неразумных, оборони их, Господи, от слуг дьявольских, безбожных татар. Спаси и сохрани…

– Смотрите, братцы, ведь в город едем. Неужели отдохнуть дадут? Гляди-ка, нам и ворота распахнули!

– Сю-юн, стой! Лошадей распрягай! Арбанаи, поделить места в хуаране. Выставить часовых к дверям и к воротам! Запрещается выходить из помещения без разрешения арбаная, за ворота – только по моему приказу! Тогооч⁷⁷, сегодня вари большой ужин. Отдыхать будем.

– Радость-то какая, братцы! Отдых!!!

Глава 10. Ислам как двигатель прогресса

– Лира Павловна, приглашаю вас на шашлык.

– Неужели отыскали настоящий?

– Признаюсь, сам не пробовал, знающие люди посоветовали. Оценим вместе? Шашлычная «Магомет».

– Послушайте, а туда женщин пускают? Я вполне серьёзно. Магомет – французская транскрипция имени пророка Мухаммеда – посланника Аллаха, фактического основателя Ислама.

– Вроде бы в России законы шариата пока не приняты. Я на всякий случай им позвоню, заодно столик закажу. Когда мы сможем посетить это заведение?

– В принципе, я могла бы и сегодня вечером. Я извелась в ожидании обещанного шашлыка и, похоже, даже похудела от нетерпения. Но не уверена, что успею подготовить ответы на ваши вопросы. Вы ведь не ради свидания меня приглашаете? Выкладывайте свой интерес.

– Лира Павловна, я тут покраснел с трубкой в руках, честное слово… Вот клянусь, никакой информационной корысти в уме не держал. Просто захотелось поговорить с неординарной женщиной.

– Спасибо. А что за дискриминация: «неординарная женщина»? Это сильно отличается от «неординарного мужчины» или просто от «неординарного человека»?

– Ну вот, вы сразу придираетесь. Конечно, есть отличие. По моему личному опыту неординарные женщины встречаются гораздо реже, чем мужчины. Но не в этом же дело. Когда приходится беседовать с неординарным мужчиной, всегда возникает чувство собственной неполноценности, что ли. В неординарной женщине есть некий шарм, притяжение, тайна, она вызывает любопытство. Вы же не станете возражать, что умные женщины достаточно большая редкость?

– Да вы шовинист! Хорошо, обсудим.

Шашлычная «Магомет» оказалась вполне современным заведением. Нас встретил сам хозяин, высокий носатый мужчина.

– Здравствуйте! – сказал он.

– Ас-саляму алейкум⁷⁸! – неожиданно ответила Лира Павловна.

У хозяина брови поднялись, он короткое время молчал, потом между ним и Лирой Павловной разразился энергичный диалог, из которого я смог различить только «шашлык» и «яхши». При этом глаза шашлычника сверкали, он радушно улыбался. С этого момента началось волшебство. Нас провели в беседку, отделённую от общего зала решётчатыми стенками, увитыми искусственным виноградом. Не успели мы усесться на мягкие сиденья, как нам принесли блюдо зелени, среди которой преобладала ароматная кинза, блюдечки с жареным миндалем и бутылку вина.

– Это подарок!

Я налил бокалы.

– Лира Павловна, что это было?

– А вы забыли мою специальность? Я знаю тюркские языки. А владельцы заведения -азербайджанцы. Понятно, что людям на чужбине приятно встретить человека, знающего их родной язык.

– Как вы узнали, что азербайджанцы?

– Ну что вы, видно же по лицам!

Играла национальная музыка, запахло жареным мясом и ткемали.

– Вкусное вино, – сказала Лира Павловна. – Итак, вернёмся к нашему телефонному разговору. Вы утверждаете, что большинство женщин глупы?

– Я утверждаю, что умные женщины гораздо интереснее умных мужчин.

– Это, скорее, ваше личное мнение не отражающее мнение большинства.

– А это вино нам за что? Вы думаете, если бы по-азербайджански заговорил я, нас приняли бы с таким же почётом?

– Да, тут я с вами, пожалуй, соглашусь. Вот интересно, почему мне с вами всегда хочется спорить?

– А с другими вы не спорите?

– С другими не так. Да и мало кто решается… А вы меня просто заводите.

– Да я и слова не сказал!

– Попробовали бы сказать! Шучу, не обидьтесь.

Принесли шкворчащий ароматный шашлык.

– Нуш олсун⁷⁹! Всё ли хорошо? Что ещё пожелаете? – спросил официант.

– Хотелось бы послушать тар⁸⁰, если у вас имеется хорошая запись.

– О, сейчас сделаем!

– Вам это нравится? – не выдержал я звонкие струнные звуки в необычном звукоряде.

– Да. Непривычно нашему уху, но интересно. Вы просто не вникали. Искусство игры на таре, между прочим, внесено в список нематериального культурного наследия человечества.

– И это ещё раз подтверждает мои слова: неординарная женщина притягивает своей необычностью и непредсказуемостью.

– Вы флиртуете. Скажите лучше, что вы желаете за этот великолепный шашлык? Я имею в виду в качестве оплаты исключительно мою интеллектуальную собственность.

– Что ж, придётся удовлетвориться нематериальным. Я прояснил в некоторой степени ордынский путь от Твери до самого узкого места между Доном и Волгой. Мне в общем ясно, что в Сарай нужно добираться по Волге. А вот дальше как-то всё размыто. Чёткого пути в опубликованных источниках я не обнаружил.

– А и не отыщете.

– Почему?

– Потому что неизвестно. Вернее, недостоверно. Как ни покажется странным, письменных источников за период Золотой Орды очень немного. Отдельные путешественники, которые ездили не ради торговли, а для познания мира, вели записи и наблюдения, но их единицы, путешествовали они в разные годы и разными маршрутами, при разных правителях, поэтому их данные значительно отличаются.

– Что же делать?

– Не паниковать. Мой совет, прежде всего вычленить данные, касающиеся непосредственно нужного вам периода. Улус Джучи официально существовал с 1207 года до средины пятнадцатого века – двести пятьдесят лет! Даже в самом мирном уголке мира за такой срок происходят значительные изменения. Восстание в Твери – 1327 год. У архимандрита Палладия, помните, последнее указание на Русский полк в Ханбалыке датировано 1334 годом. Можно полагать с лихвой, что вот эти семь лет ваш Светлан добирался до Ханбалыка.

– Не слишком ли долго?

– На всякий случай. В итоге это не повлияет на размер искомого нами периода времени. В 1368 году последний император Юань Тогон Тэмур под ударами повстанцев бежал из Ханбалыка, а в 1370 году умер. На этом империя Юань прекратила своё существование. Ханьские повстанцы ненавидели и уничтожали всё и всех, кто имел хоть какое-то отношение к монгольской династии. Отсюда вывод: Светлан не мог находиться на территории империи дольше 1370 года. Ну, положите для гарантии ещё пяток лет на путь обратно. Итак, вам следует ограничить свои поиски годами с 1327 по 1375-й. Полсотни лет – тоже большой срок, но всё-таки есть границы.

– Мне чаще попадались даты вроде «средина четырнадцатого века», какие уж тут границы?

– Вот именно! Налейте, пожалуйста ещё вина. Спасибо. Шашлык восхитительный, правда? Вот именно о приблизительности и неточности я и говорю.

– Насколько я понимаю, караванные дороги и великие города не умирали и не рождались в несколько лет, это длительные процессы…

– Отнюдь – умирали! Умирали в кратчайшее время – насовсем! Вместе с населением! И пути прекращали действовать, иногда на века! В это трудно поверить, но это факты. А время жизни вашего героического предка – вообще особенный период истории. Если хотите, я вам расскажу.

Может быть, вы удивитесь, что годы, которые мы с вами вычислили и установили в качестве рамок поиска – лучшие годы Золотой Орды! Это время правления хана Узбека и его сына Джанибека, в общей сложности, если я точно вспомню, с 1313 по 1357 год.

– Но нам же нужно по 1375-й. Да, я вот, записал: 1327—1375.

– Ну, что же поделаешь, после всем было плохо, не только вашему предку. На Руси то время называли Великой замятней. С 1359 по 1380 год в Орде сменилось более 25 ханов – менее года правления на каждого. И понятно, началась вражда и сепаратистские настроения в улусах Орды. Но всё-таки, целых тридцать лет ваш Светлан пребывал в процветающей державе. Безусловно, это не означает всетатарскую любовь к рабам и подчинённым народам. Зависело от его, Светлана социального статуса.

– Отчего же Орда вдруг стала процветающей? Узбек был гениальным?

– Не знаю насчёт гениальности, но умным – точно. Он ввёл ислам в качестве государственной религии Золотой Орды. Насильно ввёл. Вы же в курсе, что монголы, да и тюркоязычные народы в большинстве были язычниками? У монголов извечно процветал шаманизм. Узбек заставил всех принять ислам. Несогласных, в том числе своих родственников казнил. Ислам – это дисциплина. И жестокость наказаний. Вероятно, именно это в короткий срок сплотило подчинённых хана и дало возможность навести порядок. Жестокое наказание Твери за бунт – в этом ряду. К счастью, русских княжеств исламизация не касалась, православная церковь продолжала пользоваться всеми правами и льготами. Но опасения были. Нам ведь ясно, что не лошадь стала виною бунта, и не изнасилованные девицы – такое поведение завоевателей было в обычае к тому времени уже сто двадцать лет. Людей испугала возможная насильственная исламизация.

– Получается, хан Узбек террором достиг благополучия государства?

– Отчасти, наверное, террором. Так или иначе, все путешественники того времени в один голос говорят о строительстве множества городов, о совершенно безопасных и благоустроенных караванных путях, о многолюдности рынков, о красоте и богатстве дворцов и храмов, об интенсивной торговле Орды со множеством близких и дальних стран.

Послушайте, а давайте ещё по шашлычку? Лучше я потом неделю на кефире посижу. Так вкусно!

Заказали. Тар после вина и действительно божественного шашлыка уже не угнетал сознание и даже начинал нравиться. Лира Павловна раскраснелась и временами казалось, что губы без разрешения хозяйки пытались улыбнуться. Но брови не позволяли лицу становиться беспечно-женским. К сожалению. Интересная женщина!

Глава 11. Во тьме веков дорог не рассмотреть

Вторая порция шашлыка была явно лишней, но удержаться от соблазна не было никаких сил, и мы, позабыв о татарах и Орде, почти с животной страстью принялись поглощать ароматное жареное мясо. Нам принесли крепко заваренный чай в высоких стеклянных стаканах с выпуклыми боками. К чаю сахар кусочками и засахаренные фрукты, какие, я не смог определить.

Лира Павловна пресекла мою попытку набросать сахара в стакан.

– Так не делают. Мы с вами в азербайджанском заведении, давайте уж постараемся не слишком отступать от правил.

– А для чего тогда сахар, если с ним нельзя пить чай?

– Разве я сказала, что нельзя пить чай с сахаром? Вы невнимательны. По правилам хорошего тона этот чай нужно пить вприкуску, чтобы не портить вкус самого чая. Вот так. Попробуйте.

– Я так умею, конечно, просто хотелось сразу выпить сладкого после острого мяса.

– Вы уж не роняйте мою репутацию перед хозяевами, пожалуйста. К слову, у азербайджанцев чай принято подавать прежде всех блюд.

– Почему же нам подали сразу вино?

– Учитывают национальные особенности. Знают, что мы с вами не привыкли надуваться пустым чаем перед сытной пищей.

– Ладно, будем пить вприкуску. Так даже вкуснее. Интересно, как пили чай в Орде? Или они пили кумыс?

– Ага, вас всё-таки не отпускает ордынская тема!

– Конечно вы столько всего рассказали. Про этого хана Узбека. Я вообще не подозревал, что в татаро-монгольской Золотой Орде было мусульманство, да ещё по указу хана! Но как всё это влияет на мои поиски?

– Я всё время забываю, что ваш интерес весьма узок.

– Лира Павловна, позвольте заметить, это вы предложили ограничить поиск конкретными датами. Я просто пытаюсь повернуть ваш рассказ в это русло.

– А я и не выходила из русла! Всё вышесказанное нужно, чтобы понять значительные и очень быстрые изменения, которые вы можете не учитывать, не поняв ситуацию. Хорошо, буду конкретнее. Первый пример, который приходит в голову – две столицы Орды. Изначально столицей был город Сарай, основанный Бату-ханом в 1250 году. Для своего времени он был невероятно большим и богатым городом. В нём были даже канализация и водоснабжение. Но это сейчас неважно. Важно, что его местоположение было определено в ста километрах севернее Астрахани на левом берегу Ахтубы. Многие десятилетия там велись серьёзные раскопки. Хан Узбек перенёс столицу Орды в город, основанный ханом Берке, который назвал Сарай ал-Джедид, что означает Новый Дворец. Город был необыкновенно красив и удостоился восхищения всех побывавших в нём путешественников, в нём проживали и творили великие учёные, писатели, поэты Золотой Орды. Этот город был локализован археологами у села Царёв в трёхстах километрах к северо-западу от Астрахани, в самом начале реки Ахтубы, тоже на левом берегу. Городище внушительное по сей день, также системно раскапывалось многие годы. И вот, буквально «вчера», в 2020 году при раскопках, предшествующих строительству нового газопровода, археологи выяснили, что городище, считавшееся первой столицей Орды Сараем Бату, на самом деле остатки второй столицы Сарай ал-Джедид. Более того, оказалось, что на месте Царёвского городища находился не Сарай ал-Джедид, а второй по величине город Орды Гюлистан. Где же была первая столица теперь неясно. Вот видите, как бывает. Нужно учитывать все данные, а не первые попавшиеся.

Необходимо тщательно проверять информацию. В любом туристическом сайте вы найдёте список городов Великого Шёлкового пути, и в каждом будет великий город Отрар. Вам может показаться, что Светлан никак не минует этого богатейшего города. Но это невозможно.

– Почему?

– Потому что город отказался сдаться монгольским войскам. Более того, правитель Отрара Кайыр-хан приказал убить послов Чингисхана. Шесть месяцев монголы держали город в осаде, но Кайыр-хан отказывался сдать прекрасно укреплённый город. Решилось просто: предатель открыл ночью ворота. Как и положено по ясе, часть полезных жителей забрали в хашар и использовали при взятии других городов, остальных всех перебили, а город разрушили. Предателя, открывшего ворота казнил лично сын Чингисхана Джучи. Кайыр-хана также казнили жестокой смертью. И случилось это в 1219 году, задолго до рождения Светлана. Отрар отстроили заново, но лишь в пятнадцатом веке. Так что ваш Светлан, если и оказался на том пути, Отрара не посещал, разве что, руины.

Подобная судьба постигла другие важные пункты караванных дорог: город Мерв на территории нынешнего Туркменистана, Худжанд в Таджикистане, Тебриз и Ормуз в Иране. А вот пример иного рода – город Алмалык в нынешнем Узбекистане. Он был столицей Чагатайского улуса, политическим и торговым центром. Сведения о нём есть в «Истории династии Юань», в записках многих путешественников. Однако, в четырнадцатом веке город прекратил своё существование. Когда конкретно – непонятно. Вот и думай, мог Светлан побывать в Алмалыке или к тому времени города уже не было?

А ещё есть проблемы с новыми городами, построенными в период правления хана Узбека. Их было много. Но сведения о них, как правило, как об уже развитых поселениях, а дат основания, конечно, никто не знает. Кроме того, одни и те же поселения даются под разными названиями. Они и в действительности иногда меняли своё наименование, но часто искажения возникают при переводе или транскрибировании на чужие языки.

– Лира Павловна, меня восхищает ваша память! Это же не на одну книгу информации! Да ещё с датами.

– В этом нет чего-то особенного. Секрет прост: если человеку интересно, он впитывает любую информацию по этому поводу, вот и всё.

– А вам интересно?

– Конечно! У меня диссертация на тему караванных путей.

– Читал.

– Почему такое выражение лица? Не понравилось?

– Мне показалось, там не о путях, а о словах… не обижайтесь только.

– Я же филолог – конечно о словах! Но как можно говорить о переводе фраз, касающихся караванов и при этом не понимать, откуда, куда, при каких экономических и политических обстоятельствах они двигались? Потому и вам пытаюсь осветить, образно говоря, всю территорию поиска, чтобы виднее было выбирать наиболее возможный путь вашего предка. Вижу, что вы уже плохо воспринимаете. Выпейте ещё вина для ясности ума. Я всё-таки, расскажу коротенько о путях из Орды в сторону Ханбалыка – именно то, о чём вы спросили в самом начале.

Давайте посмотрим на карту, вот, у меня в планшете припасена специально для вас. Я всё-таки, готовилась к нашей встрече! Смотрите, чаще рисуют путь от низовьев Волги на восток, через Сарайчик, затем на юг между Каспием и Аральским морем и далее по Амударье. Но посмотрите, сколько торговых городов на реке Сырдарье. Куда же шёл тот путь? Существует вариант реставрации этого пути в сторону Волги, то есть, параллельно амударьинскому. Есть сообщения о маршруте по Мангышлаку. Но тогда выходит, что от устья Волги переплывали или переходили по льду северную часть Каспия на Мангышлак. Существовали эти пути одновременно или в разные века? А может быть, их использовали в разные сезоны года? Это всё недостаточно ясно, недостоверно.

Лет пять назад открыли поселения и крупный город на дне высохшего Арала. Среди находок ордынские монеты. Так может быть, в интересующий нас период тоже не было Аральского моря, а караваны шли по его дну? Всё зыбко в этой части Орды. Поэтому призываю вас к бдительности, то есть, внимательности.

А далее на восток ясности не больше. Да, известны города и оазисы, но какими путями караваны перебирались через неприступный Памир и другие хребты, чтобы попасть в Восточный Туркестан⁸¹ – доподлинно вам не скажет никто! Надеюсь, вы знаете, что такое Восточный Туркестан? О, господи, ну для чего я сотрясаю воздух!

– Лира Павловна, я выучу, честное слово!

– Ну вот, я чувствую себя злой училкой. Ладно, двойку в этот раз не ставлю. Пересдадите при следующей встрече.

– Где назначите переэкзаменовку?

– Я подумаю. На сытый желудок сразу не придумывается. Вот на кефирчике посижу и явится образ очередного гурманского заведения. Спасибо вам за шашлык. Действительно настоящий.

– Это благодарите ваших азербайджанцев. Не я же готовил.

– Чох саг олун⁸²! – дальше вновь последовал бурный диалог с взаимными улыбками и полупоклонами.

Нет, она, всё-таки, неординарная женщина!

– Давайте прогуляемся немного, проветриться надо. Голова что-то кружится.

Мы шли по набережной, любуясь послезакатным небом, матово-серыми волнами с багровыми отблесками, чайками, молча спешащими к месту ночлега.

– Лира Павловна, а как вас звали в детстве? Ну, родители, дети.

– Мама звала всегда Лирой, редко Лирочкой, во дворе дразнили Лирка-чернилка или Лирка-чертилка. У всех во дворе клички были, моя не самая обидная. В школе подружка звала Лирчик. Оба моих ухажёра звали Лирок.

– У вас сразу два ухажёра? И кому повезло?

– Никому. Они по очереди были.

– Почему были?

– Потому. «Лирок, выпить хош?»

– Да-а…

Мне стало щемяще жаль эту раненую птицу. Никогда ей не выйти замуж с таким характером и с такой внешностью. Я приобнял её за плечи, притянул к себе. На секунду замерла, прижавшись, но тут же ловко вывернулась.

– Всё, я уже, кажется, пришла в равновесие. Пора домой, завтра на работу. Давайте такси возьмём?

Глава 12. «Кто с Ельца весь Дон пробёг…»

– Братцы, я песнь про нас сочинил: «Кто с Твери прибёг в Елец, тот гораздо⁸³ молодец!»

– Хорош болтать. Мороз⁸⁴ и Самбор⁸⁵ – в караул.

– Колот, а я чего опять в караул? Прошлый раз чуть ноги не отморозил.

– Не Колот, а господин десятник. Сегодня тепло, у ворот на солнышке не замёрзнешь. Орёл⁸⁶, Веселин⁸⁷, Злобыня, берите арбу, езжайте за сеном в деревню. Злобыня – старший. Третий дом с этого краю. Хозяин знает. Полную грузите, поплотнее – для себя, не дяде. Здебор⁸⁸ – на кухню помогать. Остальные дурака не валяйте, одежду чините-штопайте. Говорят, на днях снова погонят, там некогда будет лататься.

– Да ладно, поехали, всё время быстрее бежит. Злобыня, я верхом на воле поеду, ты не против? На скотине теплее. Но-о, рогатый! Шевели копытами!

– Чего ты его лупишь, он и так идёт.

– А что мне, просто так сидеть? Тебе, Злобыня, всё не так. Послушный ты больно. Вот скажут тебе стоять на морозе, ты и будешь стоять, пока не остекленеешь, если приказ не отменят.

– Хватит соколати⁸⁹, Веселин, уши от тебя болят.

– А чего делать? Молча ехать скучно. О, братцы, гляди, девка овец гонит! Да хороша ведь девка, а? Пошли, повеселимся!

– Эй, Веселин, ты совсем лободырь⁹⁰? Той девке, поди лет десять, чуть больше. И наша она, русская.

– А мы ж теперь почти татары, нам всё можно. Девка смолчит, она, поди, уже пугана. Если болтать не станете, так и не узнает никто, а нам вспомнить будет что… Ну, как хотите, я пошёл.

– Стоять, курощуп⁹¹ мухортый⁹²! Ослушаешься, бит будешь!

– Ох ты, командир на час, умерь свой пых⁹³! Кто ты таков? Выдумал себе имя свирепое, так думаешь, страшно?

– У меня дома три сестрёнки и мамка остались, понял? А такой как ты блудяшка⁹⁴ будет на них глаза пялить? Да я тебя, шаврик⁹⁵, порешу тут немедля!

– Эй, эй, братцы, хватит тузиться! Да расцепитесь вы! Злобыня, Веселин! Да вы покалечите друг друга, я сейчас суннэй-тойона позову! А вон Колот бежит, он вам устроит…

– Что за свара?

– Да так, поборолись малость. Спор у нас таков – кто победит, того и девка, ха-ха!

– Вот тебе за девку! Я тебе хотелку-то отобью!

– Прекратить! Злобыня, Веселин, по семь палок!

– Ты тоже пых остуди, десятник. Палками он пугает. Шибко много командовать стал. Ты ж один из нас, а нос кверху дерёшь, будто татарин.

– Будь по-твоему, Веселин, доложу суннэй-тойону, он татарин, пусть разбирается. Или по семь палок по-свойски? То-то. И не перечь мне боле.

– Да я-то что, я ничего. Семь палок – пустяки. А тебе, Злобыня, я эту девку припомню!

– Хватит лаяться! Езжайте за сеном, да поскорей. Ещё столько дел. Суннэй-тойон сказал готовиться, завтра поутру выезжаем.

– Кто выезжает, а кто выбегает. Куда ж побежим, Колот?

– Вот ты трепло, Веселин! Куда скажут, туда и побежим. Поторопитесь уже!

– Братцы, с кручи столь далеко видать! На левом-то берегу леса нет, ровно-о, только вдалеке лесок виднеется.

– Вот ты непоседа. Сүннэй-тойон узнает, получишь палок.

– Да что ж я, глуподырый⁹⁶? Меня с Сомом⁹⁷ из третьего десятка в дозор туда послали, всю ночь глаз не сомкнули. Промёрз, как пёс подзаборный. А звёзды, братцы! А утром, солнце как показалось – лепота⁹⁸! А вы на льду, словно клопики шевелитесь, а лошади на том берегу траву копытят – будто тараканы ползают. И сколь глаз видит – ни одной деревни, ни дымка. Что ж это люди в такой благодати не живут, что ли татары всех угнали?

– Так ничейные земли пошли – не наши и не татарские. Пограничье.

– А я и не слыхивал о таком. Значит, кончилась Русь? Эх, куда нас боги заведут…

– Господь знает, кого куда управить. Это вам, нехристям неведомо, а крещёному люду главное в Господа веровать, а он уж выведет.

– Однако, пока нам всем одна дорога – по Дону-реке. Эх, сейчас как в сено зароюсь, и спать. Положено! А вы бегите, други, бегите, только не шумно сопите, чтоб мне спать не мешали.

– Мне уже кажется, что я никогда не жил, чтобы не бежать. Всю жизнь, сколь себя помню – бегу и бегу. И во сне бегу.

– Ничего, вот добежим до края Земли, там отдохнём.

– Так обратно погонят. Им же главное, чтобы мы бежали…

– А я тогда спрыгну с края Земного, а назад не побегу.

– А куда ж спрыгнешь? Там тверди-то нет.

– Там рыба-кит, на ней поселюсь и буду жить.

– Не, я на тверди хочу. Только не здесь. Это как можно жить, когда от края до края одна трава? То ли дело у нас – ельники, березняки, есть на чём глазу отдохнуть. А вон, гляньте, братцы, лошадей-то сколько!

– Вот это табунище – поди-ка на целый тумен хватит и ещё останется. А мы всё пёхом да пёхом. Эх…

– А выходит, правильно делают, что нас гонят без отдыха. Слышал, командиры говорили, скоро река пойдёт. Если не успеем, по грязи придётся топать. По льду-то лучше, а он, видишь, потемнел, да полыней стало поболе. Однако сухий⁹⁹ месяц уже, пролетие¹⁰⁰ началось. Вон, впереди снова первый десяток сворачивает, объезжает промоину чуть не по берегу.

– Ой, гляньте, что там чернеется в полынье?

– Лошадь, похоже, дохлая, вмёрзла уже. И оглобля, вон, торчит. Провалился кто-то, видать, вместе с возом.

– Да, по грязи не хочется. Хоть бы мороз подержался. А оно вон, пригревает, бежать жарко.

– Ничего, светило высоко уже, ещё пару раз сменимся и обед. А вон, впереди, жильё человечье!

– Точно, братцы, село, да большое! А домишки-то из глины с соломой, не то, что наши.

– Так откуда тут брёвен на сруб набрать? А мужики, похоже, не татары. Русские мужики-то! И баба вон, с коромыслом поводу идёт. Наши тут, братцы, наши, вот радость!

– Сю-юн, стройся! Стоять прямо, смотреть ровно! Вывести виновных! Этот – подобрал рукавицы, упавшие с чужих саней, и присвоил. Яса запрещает воровство! Наказание – двадцать палок! Этот и этот из восьмого десятка – подрались до крови. Яса учит: любить ближнего и не причинять обид, а если есть обида, должен её забыть! Наказание – сорок палок каждому! Приступить к наказанию!

Смотрите, акбаши, как корчатся под палками ваши жолдасы¹⁰¹ и запоминайте: вы обязаны почитать закон и исполнять правила. Никому не позволено нарушать Ясу – ни простому воину, ни самому эмиру. Все равны перед Ясой, и все должны получать наказание за нарушение закона!

Сю-юн, слушать меня! Вы хорошо шли, и мы успели до ледохода. Я вами доволен. Отсюда пойдём по земле до берега Итиля – таков мой приказ! Там будет большой отдых. Дозорных выставить. Сани – на берег. Лошадей – на выпас. После обеда всем спать. Идти будем ночами, когда мороз. Выполнять!

– Братцы, и чего это я обижался, когда по льду бежали? Ведь как легко было – переставляй себе ноги, только и всего. Это как такое придумать – тащить сани волоком по мёрзлой земле без снега почти! Лошадь, вон, оборачивается, зубы скалит, мол, знайте лошадиную долю. Слушайте, а может, её отпустить, пусть сбоку идёт, посмеивается, как мы её сани тащим. Хоть скотине добро будет. Эй, дядька провожатый, хоть ты повесели, расскажи, как вы тут живёте. Тоска, наверно, в степи-то?

– А и ничего, живём, слава Богу. Татары не обижают, коль службу исполняем.

– Какова же служба ваша?

– А вот, путь от Дона на Итиль в порядке держим. Летом, корабли как пойдут караванами, то кому в Итиль надо, тех мы перекатываем. А на той стороне, на Итиле такие же живут, они оттуда лодки таскают в Дон. Так всё лето, как лёд сойдёт и пока не замёрзнет. Да ещё по Дону перевозим с берега на берег. Не заскучаешь. А и для себя постараться надо успеть – и поле, и огороды, и скотина какая-никакая, за всем уход нужен.

– А скажи, дядя, что там, на том Итиле?

– Там, недалеко от переволока град велик Бездеж¹⁰². Удивленью вашему не будет предела – таков город. Увидите сами скоро.

– Сколько же топать туда, до того града?

– Как вы ползёте, так ночки четыре выйдет. Коли бы снежок, да морозец, так и за пару дней поспеть можно.

– Ну, обрадовал, дядя, всего-то четыре ночки потерпеть, чтобы пупок от напряги не выпал, и уже в хоромах отдыхать будем. И пятки бы ещё не отморозить, ичиги¹⁰³ совсем развалились.

– Братцы, а я про нас песнь сложил: «Кто с Ельца весь Дон пробёг, тот остался без сапог!»

– Да ещё и без порток…

Глава 13. «Прелесть» – это не то, что вы подумали

Звонок от Лиры:

– Теперь моя очередь вас развлекать. Приглашаю вас на рыбалку.

– О, мы поедем на таёжную речку, вдвоём, с палаткой!

– Умерьте свои фантазии. Рыбалка морская. Мой сокурсник пригласил. Отказаться мне неудобно, но… как бы вам объяснить, вы нужны мне как щит. Я понятно выражаюсь?

– Ну, в общем. Когда, куда, на сколько?

– На день, к островам Пахтусова. Завтра в семь утра, отход от тридцать шестого причала, знаете такой?

– Ещё бы!

– Катер «Дельфин». Поедете?

– Да, – твёрдо сказал я, хотя на самом деле не очень-то хотелось мёрзнуть на палубе и просто так потерять день. Но выручить Лиру нужно. Если просит меня, значит, другому довериться не может. Ага, снова беспочвенная гордыня собственной персоной.

Быстроходное судно с мощным водомётным движителем легко вынесло нас в Амурский залив. Упругий южный ветер на открытом просторе разогнал волны, которые, разбиваясь об острый форштевень, стали забрызгивать в открытую кормовую часть, где мы с Лирой Павловной любовались берегами Русского острова. Пришлось спуститься в кокпит.

Три молодых мужчины, ровесники Лиры и две девушки весело переговариваясь накрывали стол. Вадим, явный лидер и организатор мероприятия не очень добро поглядывал в мою сторону, поскольку, видимо, никак не ожидал меня тут видеть, да ещё и в качестве сопровождающего Лиры. «Мой добрый друг», – так она меня представила, взяв под руку, и таким образом мною защитившись от возможных поползновений Вадима – мягкое женское коварство. Тем не менее, бутылки были откупорены, стол ломился от изысканной закуски, и мы дружно приступили к «рыбалке».

Парни по очереди рассказывали анекдоты на рыбацкую тему, иногда «на грани», но без пошлостей. Было весело. Лира тоже казалась раскрепощённой. Довольно быстро «добежали» до островов. Якорь бросили под прикрытием острова Рикорда, чуть южнее трёх островков Пахтусова.

– Сорок три метра, – крикнул из рубки капитан, заглушив двигатель.

– То самое место, – подтвердил Вадим. – В прошлый раз камбала сама на палубу выскакивала.

Забросили удочки – просто толстые лески с грузилами и крючками, на которые нанизали кусочки мидий. В этот раз клевало слабо. Парни вытащили по паре желтобрюхих камбал и, потеряв интерес, пошли продолжать веселье. Капитану попалась звёздчатая камбала таких размеров, что он с трудом поместил её в двадцатилитровое пластиковое ведро. Камбала периодически взбрыкивала, не желая сдаваться и, наконец, перевернула посудину. Капитан успел ухватить рыбину у самого проёма в фальшборте, достал нож и решил её судьбу. Тут же разделал, порезал на куски и удалился в кокпит со словами «Сама на сковороду напросилась». Мы с Лирой остались одни. Мне тоже надоело дёргать пустую леску, но покинуть спутницу я не решался, а она уходить не желала.

– Знаете, я ведь снова приготовила вам кое-что интересное из четырнадцатого века, хотите? Только не подумайте, что я зацикленная дура – как выпью, так начинаю говорить об истории.

– У кого что болит… На самом деле мне нравится, когда мы с вами разговариваем на исторические темы. Вы так много знаете! И, конечно, интересно, что вы расскажете в этот раз.

– Мне попалось любопытное сообщение арабского путешественника Ибн Баттуты за 1333 год. Подождите, сейчас руки вытру. Вот, читаю дословно: «Мы отправились в путь с султаном (это он имеет в виду Хана Узбека) и прибыли к городу Хаджитархану (он был недалеко от современной Астрахани). Это один из лучших городов, с большими базарами, построенный на реке Итиле, которая одна из больших рек мира. Султан остаётся здесь до тех пор, пока усиливается стужа и эта река замерзает. Замерзают и соединённые с нею воды». Далее слушайте внимательно: «Потом он приказывает жителям этого края привезти несколько тысяч возов соломы, которую они кладут на лёд, сплотившийся на реке. По этой реке и соединённым с нею водам ездят в арбах на расстояние трёх дней пути. Часто по ней проходят караваны, несмотря на конец зимней стужи, но при этом тонут и погибают». Каково?

– Никогда подобного не слышал. Но почему не в санях по замёрзшей реке?

– Я думаю, причина в том, что в Астрахани относительно тёплая зима. Вероятно, почва не замерзает, снег неглубокий, при оттепелях растаивает. По этим причинам по суше удобнее ездить на колёсном транспорте, чем в санях. Ну, и не «переобувать» же арбу с грузом, чтобы недалеко проехать по льду. Проще обязать крестьян насыпать на лёд сена. Даже возможно именно распутица заставляла ездить по более твёрдому, чем земля, льду.

– А вы заметили, здесь хана называют султаном?

– Так ислам, что вы хотите…

– Любопытно, если смотреть отвлечённо, со стороны, как идеология изменяет видение мира. Вот были язычники, понимали окружающее определённым образом, загнали их в ислам, и стали видеть всё иначе. Получается, без постороннего влияния мы могли бы понимать то же самое совершенно особенным образом?

– В наше время невозможно представить условия, в которых человек может оказаться без постороннего влияния. Мы можем только убеждать себя, что выбрали мировоззрение сами.

– Ну мы-то с вами неверующие.

– Как сказать. Атеизм – тоже мировоззрение.

– А вот давайте представим, предположим на секундочку, что есть «тот свет», есть некие сгустки сознания, которые остаются от людей земных. О чём эти души размышляют? Ведь получается, что и думать не о чем. Все эти человеческие отношения, войны, болезни, поля-огороды, заводы и компьютеры – всё это чисто земное, плотское. Остаётся ли что-то, о чём стоит размышлять на небесах?

– Эк вас повело в философию! Это вино на вас так действует?

– Да что мы там выпили – по капле. Извините, у меня бывает, мысли куда-то побегут…

– Нет, действительно занятно. Если вдуматься, всё наше даже самое великое – на самом деле исключительно мирское. Наверно потому и говорят, что нужно жить земной жизнью «на полную катушку», и непременно с интересом. А на небесах будем «на заслуженном отдыхе» бездельничать и думать о любви.

– Любовь – тоже земное, тоже телесное, никуда от этого не деться.

– Если хотите, я вам скажу личное. Я уверена, что в земной человеческой любви, если исключить плотское, есть маленький яркий остаток – любовь неземная, которая и зажигает плотскую. Вот эта частичка и будет нам радостью после жизни. Видите, я, получается, верующая. Вступайте в мою секту.

– Я, пожалуй, уже давно в той секте, только не формулировал. Хотя, земная любовь тоже – такая прелесть!

– Насчёт «прелести» не согласна.

– Простите за нескромный вопрос: вам совсем-совсем неинтересны отношения с мужчинами?

– Ха-ха! Я вовсе не о том. Я о слове «прелесть». Знаете, что оно означало в те самые времена, когда жил ваш Светлан Голосеев?

– Наверно, что-нибудь интимное?

– Отнюдь… Ой-ой, у меня дёрнуло! Ух, как тянет! Помогайте, пожалуйста!

Я перехватил леску и вытащил на палубу минтая сантиметров семьдесят длиною. На возгласы Лиры Павловны вышла вся компания.

– Выбросить? – спросил я.

– Чего это? – удивились чуть ни хором.

– Так это же минтай. Мы в молодости всегда выбрасывали, считалась сорная рыба. Она же гельминтами сплошь нашпигована.

– Да брось, а как же минтаевые путины, тысячи тонн улова?

– Те тысячи тонн на удобрения пускали и норкам на корм. Кстати, и навагу на зимней рыбалке не брали, тоже считалась никчёмной рыбой, разве что собакам или свиньям.

– Да не может быть! – Вадим верить не желал. – А что же японцы, корейцы – дураки, что наш минтай скупают по бешеным ценам?

Я не стал продолжать перепалку. В конце концов, только что об этом говорили: внешнее влияние оказывает воздействие на восприятие событий. У нас с Вадимом разный жизненный опыт – вот и вся причина разногласий.

– Давайте отпустим, – твёрдо сказала Лира Павловна. – Я поймала, я и судьбу её вершу. Отпустим!

– Да ладно, – сказал Вадим, поднял рыбину за жабры и опустил рядом с бортом. – Живи! Лира у нас добрая!

Все вернулись в кокпит, а мы с Лирой Павловной остались. Начал моросить дождик, стало зябко.

– Вы не договорили, Лира Павловна, так что же означало слово «прелесть»?

– Старинное славянское слово «прелесть» означало: обман, заблуждение, обольщение и даже дьявольские козни.

– Надо же! Никогда бы не подумал. У них там, в прошлом, всё не так было, даже имена и фамилии. Вот что это за имя – Голосей! Нарочно не придумаешь.

– Вы что, серьёзно не догадываетесь? Это же языческий культ плодородия. Земля, по представлениям земледельцев-язычников, рожала урожай буквально, как женщина. Вероятно, отсюда слова «урожай», «плодородие». Кто же, как не мужчина мог её оплодотворить? Именно полностью раздетые мужчины ходили по пашне, разбрасывая семена – «осеменяя». Такая традиция, не только на Руси, но и вообще в Европе, сохранялась много веков после официального принятия христианства. Зачастую оплодотворение пашни зерном подкреплялось реальным совокуплением пахаря с женой на этом же поле по принципу «подобное порождается подобным». Вот откуда прозвище или имя Голосей – тот, кто по древним традициям засевает поле, раздеваясь до гола.

– Ничего себе! Ведь ответ на поверхности, а я не догадался. Это, кстати, подтверждает слова тёти Маруси, что Светлан, сын Голосея христианскую веру не признавал, то есть, оставался язычником. Вот и тут тоже изменение видения мира, но только посредством изменения значения слов. А когда-то же жили и без слов…

– О-о, «Остапа понесло» в философию! Интересно с вами, честное слово. Но пора уже закруглять наш диспут. Мы изолировались от общества неприлично надолго. И жареной камбалой пахнет аппетитно. Пойдёмте.

В кокпите показалось чрезмерно весело. Видимо, мы с Лирой просто отстали от коллектива. Вадим немедленно поднёс нам по «штрафной». Лира не отказалась, глядя на неё выпил и я. «Паритет» восстановился, нам тоже стало нескучно. Мы и не заметили, когда завели двигатель.

Все вдруг умолкли, когда перестало качать.

– В бухту вошли, – сказал Вадим. – Ну что, Лирок, понравилась рыбалка?

Я довёз Лиру на такси. В пути она подремала у меня на плече – утомилась. Прощаясь, не удержался:

– Что скажете, роль щита мне удалась?

– Я вам очень благодарна! Правда. Кстати, знаете, что означает славянское имя Вадим? Происходит от древнерусского «вадити», что значит «сеять смуту». Отсюда Вадим – спорщик, побудитель раздора. Спокойной ночи!

Глава 14. Град Бездеж

– Братцы, гляньте, вроде дома. Дошли что ли, дядя?

– Дошли, славяне, дотерпели, горемычные, скоро уже. До восхода в лагере будем, хуаран по-ихнему.

– Да уж выучили. Что там за лагерь, дядя?

– А вот для таких, как вы. А что там с вами будет, то у начальников спросите, мне не положено с вами языком чесать, и так командир ваш добрый, не бьёт, не ругает.

– Добрый? Ну, ты скажешь, дядя!

– Это, славяне, вы других, верно, не видали. А вон уж и палатки видны, герами¹⁰⁴ прозываются. Жить в таких будете. Ну, вот и ворота. Поеду к командиру за расчётом. Дай вам Бог, сынки!

– Сю-юн! Слушать меня! Мы закончили этот переход! Вы старались и одолели трудности. Так вы становитесь настоящими воинами Великой Монгольской империи! Здесь будем стоять. Тогооч, готовь сытную пищу! Всем перед едой выдать по черпаку кумыса! Позволяю отдыхать. Отлучаться нельзя, помните Ясу!

– Братцы, что же это, опять в чистом поле жить! Даже в лагерь не пустили…

– Не гунди, Веселин, от твоего нытья решение командира не изменится, только на нас тоску наводишь. Поди, сүннэй-тойон знает, что делает. Зато кумыса дадут.

– Да что тот кумыс – вонючее пойло.

– Отдашь мне свой черпак?

– Ага, дождёшься, чтобы я единственную радость тебе отдал! Я ж думал, запишусь в войско татарское, мне тёплую шубу дадут, справного коня, саблю вострую, да девку тёплую. А тут, вон, последние ичиги протёр, босиком по мороженой землице бежал, а теперь на ветру оставили сопли морозить. Скорее бы тот кумыс принесли. Подвинься, хоть ноги в солому зарою, не отморозить бы…

– Смотрите, народ какой-то к нам пожаловал, с повозками. Чего-то делать станут?

– Выгружают жерди какие-то. Шалаш, что ли ставить собираются? Братцы, мы ещё в шалаше зимою не жили.

– Так пролетье уже, значит, начальники считают, что славянам и шалаши сойдут.

– Да не шалаш. Это такой дом татарский. Я видал, они с такими кочуют со скотиною своей. Разобрал, в повозку закинул и поехал, на новом месте быстренько собрал, вот и живи, пока не надоест.

– Айда спросим, чего это они нам городят. Видом, вроде бы славяне, только одёжка татарская.

– Эй, люди, вы по-русски изъясняетесь?

– Ещё как! Мир вам, славяне! Но вы близко не подходите – не положено.

– Это чего это?

– Вы нечистые пока.

– Сам ты нечистый!

– Да не бузи, молодец. Приказ таков – прежде помыть вас, а после уж к людям пускать. Вдруг заразу в хуаран затащите. Давно мылся то, орёл?

– Да и не припомню. Дома ещё с тятей парились. Ладно, мы тут постоим. Расскажи, дядя, что делать-то собираетесь?

– Так баню вам ставим. Это быстро. Топить дольше.

– А где дрова?

– Э-э, в этих степях дрова только для самых знатных, и те в обычае кизяком топят. Не боись, всё будет в лучшем виде. Мы своё дело знаем!

– Братцы, кизяк – это навоз, что ли? Навозом баню топить? Да мы задохнёмся там!

– Эх, то-то жизни отрок не видывал. Да не хуже дровяной банька будет. Выйдешь, скажешь, понравилась ли. Вот, видишь, уже и корпус почти собрали. Теперь сверху покрышку натянем – и дом готов. Хочешь, живи, а хочешь, банься. Эй, Крут, Белян, таскайте камни с подводы. Дрёма, кизяк неси. Как уложите, зажигай. А я покуда с новенькими поболтаю. Откуда ж вас пригнали, молодцы?

– С Руси, дядя, откуда ж русские люди бывают… Ты лучше сам скажи, какими судьбами оказался, что тут делаешь.

– Так рабы мы, и тем всё сказано.

– Рабы?.. И не страшно?

– Смешной ты, однако. Бывает людям и похуже. Живы, сыты, нынче ещё не биты – уже радость.

– А где же вы живёте?

– А вон, в той стороне, видишь, дымы? Там землянки наши.

– Много вас там?

– Много, наверно, тысяч несколько.

– И что делать заставляют?

– Кого как. По ремеслу, по умению. Больше всего люду на строительстве. Много строят, очень много. Когда меня пригнали, тут деревня была, а теперь видишь, град великий и ещё больше будет! Нашим всем дела хватает: кто дома строит, кто землю копает, иные скотину пасут, ухаживают, кто татарам прислуживает, а вот мы, видишь, кизяк сушим, татарам разносим. Сегодня вам баню истопим – грейтесь-мойтесь, славяне!

– Так у вас там, где землянки, и забора не видать. Сбежать можно.

– Куда тут, в степи побежишь? Кто убегает, ловят, сразу при всех убивают. Не больно-то охота.

– Неужели не сбёг никто? Можно же затаиться у людей в деревнях, а летом, так и просто в овраге схорониться, да помаленьку на Русь продвигаться.

– У татар закон таков: кто рабу беглому приют или пищу даст, тому смерть. Кто беглого не выдаст, тому тоже смерть. Далеко ли без еды убежишь? Тут неплохо, если честно работу выполнять. Мой барин в деревне чуть ни каждый день то кнута, то розог, а то и просто пинка поддавал, что скотине, и спасения от него, изверга, никакого не было, даром, что в церковь ходил. А татары не бьют, если хорошо работаешь и плохого не творишь. Привык я уже.

– Откуда же ты, славянин, уж не земляк ли?

– Так здесь, вдали от Руси, все мы земляки. Суздальский я. Иван Данилович Московский повёл нас Тверь воевать, акурат на речке Шоше нас и побили¹⁰⁵. Иван-то Данилович убёг, а нам, кто от меча уберёгся, тем полон.

– И давно ль ты здесь?

– А девятый годок уже, как пригнали. Да почитай больше года по разным торгам скитался, хорошо хоть в Египет не продали. Аллах милостив!

– Ты что же, в басурманскую¹⁰⁶ веру обратился?

– Так, славяне. Мулла просветил нас, что во Христа вера неправильна. И разве не видно вам, кому Аллах помогает? У кого в руках власть над миром? То-то! Имам на хутбе¹⁰⁷ поучает нас, что Аллах запретил пить вино, давать деньги в рост, убивать без закона. Пророк Мухаммед говорил: «Лучший из вас не тот, который ради небесного пренебрегает земным, и не тот, кто ради земного блага поступается небесным, а лучший из вас тот, который берёт и от Неба, и от Земли». Разве не верно?

– Ну, ты дядя завёл волынку! Продался иноверцам и нас туда зовёшь?

– На себя оборотись, отрок, кто из нас продался? Я силою в татарский плен попал, а вы не сами ли на службу напросились? Самое-то важное в вере Магомедовой знаете что? Что каждый рождается чистым и безгрешным и отвечать после смерти будет только за свои собственные грехи. Учтите это, славяне!

Сю-юн, стройся! Прямо стоять, ровно смотреть! Слушать команду. По одному десятку, начиная с первого раздеваться донага, одежду бросать на землю. Разделся – бегом в мунча¹⁰⁸. Там греться, скрестись, чтобы чистый становился. Потом выходить с другой стороны, получать новую одежду. Первый десяток, выполнять! Остальным приготовиться.

– Братцы, жарко-то как! И дым глаза ест.

– Чего ж ты хотел, кизяк – не ольха с можжевельником. Дядя, а вода где, чем мыться-то?

– Ха-ха! С водою каждый помоется, а ты без воды сумей. Это ж не русская баня.

– Да ты шутишь что ли? Как без воды?

– А вот грейся подольше, пока потом не изойдёшь, а после вон, скребки в углу, выбирай, какой по нраву, и скреби шкуру-то свою, что есть силы, соскребай грязь. А потом снова парь, и снова скреби. Ну, что ты на меня вылупился? Татары так испокон веку банятся, не перемёрли, как видишь.

– Вот дикость, братцы! Как в допотопные времена!

– Зато тепло. Ты же сам хотел стать настоящим татарином, привыкай.

– Отстали вы от жизни, коль татар дикими считаете. Видели бы вы в Бездеже их бани – дворцы наших князей что хлев перед ними. В те бани даже вода сама течёт. А вам, славяне, так и быть, как закончите скрестись, полью на каждого по ковшичку, чтобы от Руси совсем не отвыкли. Подходи, кто желает. И бегом в соседний гер в новую одёжку одеваться.

– А наша-то одежда как?

– Распрощайся. Полежит на морозце неделю, чтобы ваши блохи да вши поистребились, после самым бедным рабам раздадим. Давай-давай, славяне, шевелись, там на улице ещё сколько ваших мёрзнет.

– Ну, что, нечисть смыли, славяне? Эх, белокурые, получай боевую одёжку: держи штаны стёганые, держи халат – тон¹⁰⁹ называется. Надевай, не смотри, что длинён, благодарить будешь. Да куда ты его крутишь, прежде правую полу застегни, после направо левой запахивай, бестолочь… Гутулы¹¹⁰ возьми, твой размер, у меня глаз точный. Живей поворачивайся! Держи хатагу дэгэл¹¹¹ – защитный халат. Рукавицы боевые… Эй, куда пошёл, маглай¹¹² получи, вояка. Следующий!

– Братцы, тяжёлый какой, да неуклюжий этот, как его, хатагу дэгэл… я в нём словно корова.

– Эй, белокурый, вспомни меня, когда в бою окажешься – ещё два таких захочешь напялить и мало покажется. Это вас пока так обряжают, чтобы постепенно привыкали. Следующий! Некогда мне с вами… Десяток, который оделся – в следующий гер – бегом!

– Братцы, сколько же нас гонять-то будут? Всё утро – то стройся, то бегом, помыться – воды пожалели, а река великая рядом.

– Веселин, опять ты недоволен. Радуйся, что грязь соскоблил, да от вшей избавился, чего ноешь?

– А ты всем всегда доволен, Злобыня? Тебе это нравится? Я в армию шёл, чтобы нукером стать, воевать нормально, а тут…

– Четвёртый десяток, заходи! Ровно стоять! Шапки – долой! На колени становись! Руки за спину! Молча терпеть!

– Братцы, что делают-то? Больно!

– Молча терпеть! Руки за спину! Смирно стоять, голову ровно! Кто дёрнется, бит будет!

– Теперь правую руку вперёд, ладонью вниз. Так смирно держать! Всё, встать, выходи на волю! Пятый десяток, заходи!

– Братцы, что это? Дай гляну… и у тебя тоже. Нам знак поставили всем одинаковый. Да что я, скотина?

– Эй, славянин, не три, это не сотрёшь, только заразу занесёшь, гнить будет.

– Дядя, зачем это клейма нам поставили, вроде рабов?

– Это вас всех из одной сотни отличили от других¹¹³. Да разве это клеймо, мелочь это. Вот у меня видел? Так и то не беда, у некоторых во весь лоб, да железом выжжено – вот то клеймо. Повезло вам, славяне!

– Сюн, стройся! В хуаран – бегом! Быстро, быстро ноги переставляй, акбаши! Новая жизнь у вас начинается!

Глава 15. Нумизматика караванных путей

Звонок от Лиры Павловны.

– Что-то вы меня покинули. Обиделись?

– Нет, чего бы мне обижаться? Жареная камбала в последний раз на катере была вкусная.

– Не желаете познакомиться с интересным человеком?

– Понадобился живой щит от очередного сокурсника?

– Вы – вредный! Это не однокурсник, а дядечка в возрасте. Он нумизмат.

– И?

– И он уже лет двадцать собирает коллекцию монет по теме Шёлкового пути.

– Хочу!

– Я и не сомневалась. В воскресенье в ДК Железнодорожников, в десять часов. Коллекционеры всех мастей там по выходным собираются. Договорились?

«Дядечка» действительно был «в возрасте», но, кажется, моложе меня. Он стоял среди других нумизматов у длинного стола, на котором были разложены альбомы с монетами. Народу было немного, по внешнему виду, в основном старожилы этой тусовки.

Лира Павловна представила меня как человека, интересующегося историей азиатских караванных путей. Глаза нумизмата загорелись как у кошки при виде легкомысленной мышки.

– Вас что-то интересует конкретно? – спросил он меня.

– Да. Какие деньги использовались на Шёлковом пути в четырнадцатом веке?

– Это как раз неконкретно. Вопрос обширнейший. Вы сами можете определённо сказать, к примеру, какие деньги использовались на территории России в двадцатом веке?

– Ну, если не обращать внимания на обновление внешнего вида и изменение стоимости, то это в общем – русские рубли.

– А как же хивинский рубль – валюта Хорезмской народной советской республики? А керенки? А манаты – деньги Азербайджанской Республики? В начале двадцатого века на территории бывшей Российской империи было около двадцати национально-государственных образований, и почти все они имели свою валюту. А оккупационная рейхсмарка, простите? С Шёлковым путём ещё сложнее. Там использовались не только монеты разных государств, существовавших в интересующий вас период, но и деньги государств, уже давно прекративших существование. И даже не только монеты, но и их обломки, а также бумажные деньги, бруски серебра определённого веса, и понятное дело, отрезы шёлка!

– Мне известно, что это вопрос непростой, поэтому Лира Павловна и привела меня к вам как к специалисту, – подыграл я самолюбию коллекционера, и не ошибся.

– Мы с Лирой давно дружим. И кое-что даже вместе написали, правда?

– Да, вы мне очень помогли с той работой о различных вариантах написания легенд на монетах Чуньхуа юаньбао¹¹⁴, я вам по сей день благодарна. А в отношении четырнадцатого века, мне кажется, всё-таки легче, чем в другие времена, потому что почти весь Шёлковый путь был под властью Великой Монгольской империи. Улусы, хоть и враждовали между собой, но торговлю старались поддерживать, поскольку она их всех кормила. Ведь верно?

– Отчасти, конечно, так. Но скажу вам сразу: никто вам не назовёт все деньги, участвовавшие в торговом обороте Шёлкового пути, хотя бы и в отдельно взятом четырнадцатом веке. Эта тема полна загадок, потому и увлекаюсь ею, считай, полжизни и боюсь, жизни не хватит всё разгадать.

– Честное слово, предполагал, что это сложная тема, для понимания которой понадобится выслушать обширную лекцию, но не догадывался, что не всё известно. По незнанию представляю себе нумизматику как собирание определённых комплектов монет – есть список, нужно все денежки из этого списка собрать и тем гордиться. Оказывается – не так?

– Ну, смотря кто что коллекционирует. Конечно, монеты большинства современных государств известны. Но есть бракованные выпуски, есть очень редкие монеты, причём таковые теперь специально выпускают ограниченным тиражом. Для разогревания азарта, так сказать. Но история – совершенно иное дело! Тут списком не обойтись, нужно глубоко разбираться в процессах экономики древних государств, в их сложной истории и так далее. Я вам на эту тему сейчас как начну рассказывать, у нас и дня не хватит. Давайте вернёмся к вашему четырнадцатому веку на Шёлковом пути. Во-первых, нужно этот путь ограничить. Я так понимаю, морскую часть путей мы отбрасываем?

– Да, море меня не интересует. Конкретно интересен участок от Руси до Ханбалыка.

– Уже проще. Но ненамного. Дело в том, что на всём пути пользовались деньгами многих участников торговли, даже очень далёких.

– Но почему? Зачем в Ханбалыке деньги Византии?

– А зачем в России деньги США? То-то. Давайте я вам коротенько расскажу об основных участниках валютного обмена на Великом Шёлковом пути. В античной древности международной валютой, обслуживавшей этот путь, были сасанидские и византийские монеты. Государство сасанидов существовало с третьего по седьмой век на территории современных Ирана и Ирака и было чуть ли не основным поставщиком монет, причём, монет золотых. Поэтому сасанидские динары продолжали оставаться в ходу ещё долго после гибели государства.

Византия в четырнадцатом веке занимала территорию примерно современной Греции и западной Турции и также печатала, кроме медных и серебряных, золотые монеты. Тут, конечно, сплошная романтика в названиях с древних времён: драхмы, литры, милиарисии, кератии, нумии, фолисы… С одиннадцатого столетия начинают печатать монеты особой формы – вогнутые, они назывались скифаты. Я вам сейчас покажу, – нумизмат вынул из допотопного «дипломата» небольшой альбом. – Вот эта, смотрите, вогнутый солид. А вот эта – монета Андроника II Палеолога, императора Византийской империи в 1282—1328 годах – как раз интересующее вас время. Это серебро. Золотые я сюда, конечно, не ношу…

– А у вас есть?!

– Тс-с! Не так громко. Ну, так скажем, кое-что есть. Но, давайте продолжим. Если уж мы начали с этого края, следующий к востоку улус Хулагу, это в современных территориях: Турция, Сирия, Ирак, часть Кавказа, Иран, Пакистан, Афганистан, Туркмения, и это ещё не всё. Хулагуиды чеканили свои драхмы, в разное время различные. Понимаете, какое разнообразие монет только в западной части Шёлкового пути.

Далее на восток – улус Чагатая, это, очень примерно: часть Узбекистана, часть Таджикистана, Киргизия, восточная половина Казахстана, западные территории современного Китая – Синьцзян-Уйгурский и часть Тибетского автономного округа. И на этой территории в ходу также было много разных денег. В начале интересующего вас четырнадцатого века в чеканке денег творился, как теперь выражаются, беспредел: мелкие ханы на своих монетных дворах печатали свои дирхамы, причём, не указывая изготовителя. Поэтому невозможно было контролировать вес и качество монет.

В 1321 году хан Кебек произвёл денежную реформу и тем записал себя в историю. Он установил единую монетную систему на всей территории своего улуса. С тех пор монеты чеканились только от имени великого хана, одной пробы и единого стандарта. Новые деньги назывались динарами, чеканились в серебре и были в шесть раз тяжелее предыдущих – весом 8 граммов. В обязательном порядке на монете указывался год и монетный двор. Вот с этого момента мы, коллекционеры имеем, как вы выразились, список монет этого государства. Ненадолго, неполный, но всё-таки… я вам сейчас покажу. Вот, смотрите, солидная монета, серебро. Тут надпись, в переводе «монета защищенного Самарканда».

– Вы так много знаете о деньгах! И как всё это можно держать в голове?

– О-о, это я вам кратенько, поверхностно, правда, Лира?

– Да уж, «поверхностно»! Я в который раз вас слушаю, а и то каждый раз удивляюсь, как вы помните все монетные дворы, годы выпуска, номиналы и их соотношения. Это нужно иметь математический ум.

– Ну что вы! Меня на рынке иной раз обсчитывают, а я не могу сообразить, верно ли мне дали сдачи. Причина в том, что монетки – моя страсть, вот и всё. Поехали дальше, то есть, на восток. Тут владения Великого хана всего Монгольского государства. К четырнадцатому веку этот титул стал номинальным, но всё же. По территории это, пожалуй, четверть Евразии: южная часть Восточной Сибири, Приамурье, Приморье, весь Китай, Монголия, и ещё по мелочи. И называлась это государство империей Юань. Тут с деньгами весьма сложная история. Когда монголы завоевали государства тангутов, киданей и чжурчжэней, они позволили на этих территориях продолжать выпуск традиционных монет. Затем, когда завоевали китайскую империю Сун, стали выпускать собственную монету. Но инфляция вынудила перейти на бумажные деньги и целых сорок лет монеты государством не выпускались. Юань, кстати, была первым государством, использующим бумажные деньги в качестве основной валюты. Но буддистским храмам дозволялось печатать собственную монету. Из-за инфляции бумажных денег такие частные монеты становились более ценными и использовались населением в торговле.

Были в ходу, и не только в Юань, но и на Шёлковом пути старые, домонгольские монеты, особенно монеты империи Северная Сун. Их выпускали гигантскими тиражами. Известно, что только в 1085 году было отчеканено около шести миллиардов монет!

Не устали? Это, по-хорошему, только предисловие. Но не стану вас перегружать. Скажу только, что в 1350 году после сорокалетнего перерыва хан Тогон Тэмур снова начал впускать монеты и вместе с ними новые бумажные банкноты. Не вдаваясь в подробности, скажу лишь что за время существования империи Юань было выпущено двадцать четыре различных вида монет. Да ещё до создания империи на территории завоёванной Цзинь монголами выпускалось четыре вида монет. Итого двадцать восемь наименований добавляются к тем денежкам, которые гуляли с торговцами по Великому Евразийскому караванному пути. А есть ещё множество неопознанных монет, выпущенных неизвестными монетными дворами. Извините, прервусь ненадолго, видно, товарищ интересуется монетами, – нумизмат принялся объяснять потенциальному покупателю почему цена монеты в три копейки гораздо выше серебряного полтинника.

– Лира Павловна, это же невозможно столько знать! Как вы выдерживаете такой поток информации? У меня уже соображение не работает.

– Ну, мне проще – во-первых, я всё-таки тоже специалист, многое мне не внове, во-вторых, я эту лекцию слушаю с небольшими вариациями далеко не первый раз и скажу вам, мне она нравится! Просто гимн денежному потоку!

– Может, нам уже на этом остановиться, а продолжить как-нибудь в другой раз?

– Осталось немного, самое для вас интересное: деньги Золотой Орды и Руси.

– Ладно, потерпим. Я пытаюсь кое-что записать, но трудно сосредоточиться.

– А я с самого начала включила на запись, – Лира повертела смартфоном. – Дам списать. За отдельную плату. Есть уже хочется!

– Так давайте устроим обеденный перерыв. Перекусим и вернёмся, идёт?

– Хорошо, я сама договорюсь с нашим монетознатцем, а то ещё обидится. Коллекционеры, они ранимые люди.

Глава 16. Кыштым

– Ох, братцы, ну что ж он так кричит! Неужели думает, что Аллах лучше слышит, если орать спозаранку. Что же, если человек не басурман, ему и поспать нельзя?

– Это у них фаджр¹¹⁵ называется. Непременно надо до солнца молиться.

– Не, в ту веру не пойду – всю жизнь каждый день не высыпаться.

– Сю-юн, вставать! Десятки, около своих геров стоять! Прямо смотреть! Вещи для проверки показать! Десятники, к проверке приступить!

– Ты. Почему так тон болтается? Где пуговица? Пять палок!

– Ты. Показывай, что в мешке.

– Вот, господин командир: верёвка, шило, котелок, мешок для пищи, вот нитки.

– Где иголка? Игла где?! Десять палок!

– За иголку десять палок? Да что…

– За недовольство ещё пять палок! Десятник, назначить палочника. Бить сильно! Приступить к наказанию виновных!

Слушать всем! Каждый должен иметь всё снаряжение, все положенные запасы и всю одежду в полной исправности и в полном комплекте! Следующий раз наказание в два раза сильнее!

– Господин сүннэй-тойон, наказание исполнено.

– Сюн, слушай команду! Первый десяток стать напротив второго, третий напротив четвёртого и так все. Тоны, маглаи – долой! Теперь боритесь те, кто стоит напротив. Надо заставить противника коснуться земли любой частью тела, кроме кистей рук и ступней ног. Бить запрещается! Приступить!

– Ха-ха-ха-ха! Сюн, закончить борьбу. Ну, насмешили, никогда так не смеялся! Будто мешки с кизяком толкаются, возятся, по земле валяются! Ха-ха-ха! Хорошее настроение своему суннэю сделали, акбаши! Сюн, становись в круг! Настоящие нукеры покажут, что такое подлинный бех¹¹⁶. Смотрите внимательно и запоминайте. Каждое утро после осмотра вещей будете бороться, пока мой смех не пройдёт.

– Братцы, хорошо-то как в брюхе! Тут кормить стали много лучше, чем на переходах, верно? И вкусно варит этот наш татарин-кашевар.

– Ну, наконец, тебе угодили, Веселин. Немного же тебе надо.

– Я же тебе говорил: шубу толстую, саблю вострую, жрачку вкусную и девку тёплую. Ну, одёжка для этого времени подходяща, жрачка хороша, теперь ещё два желания, и я буду счастлив!

– Сю-юн, выходи! Стоять прямо, смотреть ровно! Вот перед вами нукеры, рождённые в седле, вскормлённые кобыльим молоком, они могут говорить с лошадью, как вы говорили с матерью. На каждый десяток акбашей один такой воин, он будет учить вас любить лошадь. Сейчас пойдёте в табун, будете ловить себе лошадей, знакомиться, дружить с ними. Будете учиться правильно седлать, ездить, воевать на лошади. С этого дня каждый из вас срастётся с лошадью на всю жизнь. Кто не сможет, тому участь иная – в городе Бельджамене много земли нужно копать, много камней таскать, много навоза собрать, до конца дней тому хватит, кто не полюбит лошадь как самого себя. Старайтесь, акбаши. Приступить!

– Братцы, как я умотался с этой кобылой! Это же надо, такая зараза досталась! Просил же, дайте другую – нет, управляйся с той, которая есть. Что делать, братцы, а?

– Ха-ха! Полюби её, Веселин! Ты же мечтал, что б было кого любить.

– Тебе смешно, Здебор. У тебя-то покладистая лошадка.

– Нет, просто у нас дома лошади всегда были. С малых лет пасти посылали. Если с ними не договориться, так уйдут и не сыщешь. Ну и ездили, конечно, и в повозку запрягали и всё, что надо с лошадьми делали.

– Ну, я и говорю, везёт тебе. А я из города родом.

– Так что ж, в городе лошадей мало?

– Так не мало. А я с ними не управлялся. У тяти конюх и другие, кто за товаром ездит.

– А ты что же делал?

– Тятя лавку держит, меня к торгу приучал.

– О, так вы из господ, уважаемый Веселин, не знаю, как по батюшке. Что ж вас в татарские войска потянуло?

– Перестань, Здебор, может, горе у него. Мы здесь все не от весёлой жизни.

– Добрый ты, Злобыня. И чего такое имя выбрал? Батюшка мой жив и здрав. Повздорил я с ним, да сбежал.

– Чего же повздорил? Тятя тебе жениться не позволял?

– А ты откуда прознал?.. Тьфу на тебя! Всё вам насмехаться! Ничего, всё наладится, сбудутся мои мечты! Для того и с кобылой подружусь, коль надо.

– Ха-ха-ха! Вот и я говорю: полюби кобылу-то!

– Сю-юн! Слушай команду! Лошадей седлать! Быстро, быстро! Нукеры-наставники, следить за своими десятками, указывать на ошибки. Какой десяток первым седлает, поднимает свой знак на пике. Третий десяток готов? Проверь, наставник, доложи.

– Господин суннэй-тойон, у четверых подпруги не утянуты, у одного перетянута, у двоих узда неверно надета, не у всех седло на месте – у кого на шею сдвинуто, у кого назад. У троих неплохо. Ещё стремена не по росту.

– Со стременами потом. Пусть хотя бы седло не задом наперёд на лошадь кладут. Сюн, лошадей расседлать. Живо! Доложить. Все расседлали? Сю-юн! Лошадей седлать! Быстрее! Десятник шестого, вон тому – пять палок за то, что лошадь коленом пнул. Наставники, осмотреть, указать неправильности. Сюн, лошадей расседлать!

– Господи, да что же он с нами делает!

– Молчи, дурилка, палок захотел, или зубов лишиться? Терпи. Надо же нам научиться.

– Сю-юн! Лошадей седлать!

– Сю-юн! Лошадей седлать, к походу изготовиться! Сю-юн, в седло! Первый десяток за мной, остальные за ним, по два всадника рядом, шагом пошёл! Стараться идти ровно в след и рядом с соседом – ноздря к ноздре!

– Братцы, а хорошо как на просторе! Отсюда, с бугра весь город видать – велик, однако! А что там торчит выше всех, что ли дворец?

– То мечеть басурманская. Аллах у них выше всех дворцов должен быть, как богу и положено. А дворцы вон там. Богат город!

– А то, похоже, рынок? И вон ещё торг.

– А в той балке, гляньте, вельблуды¹¹⁷ пасутся!

– А ты откуда знаешь, что это вельблуды?

– На картинке видел. У тяти книга есть, в ней картинки разные про торговлю. Там вельблуды с мешками на спине нарисованы. Они в песках живут.

– А жрут чего?

– Песок и жрут. И не пьют вовсе. Так тятя рассказывал.

– Каких только чудных зверей Господь Бог не выдумал!

– Братцы, а чего же никто не видит – у града стен-то нет!

– И точно! А я думаю, чего не хватает? Как же так – город, а не загорожен?

– А кого им, татарам, бояться – весь мир завоевали, теперь спокойно живут.

– Сю-юн! Поворот вправо, все разом! Идти ровно, на соседей смотреть. Третий десяток, куда выпер? Осади! Эй, кого там понесла? Нукер, догони, а то лошадь в нору ступит, ногу сломает. Тогда я этому ездоку голову отломаю…

Сю-юн! В колонну по двое! Первый десяток за мной, остальные за ним. Ровно идти. Хватит с вас на сегодня. И с меня тоже. В хуаран!

– Вот, радость-то – домой едем! Всё седалище отбил! Чего они такие сёдла жёсткие делают?

– Когда ты отбить успел, ещё и не ехали толком, хуаран вот, рядом.

– Сюн, стой! Слушать меня! Ехали плохо! Чего вы лошадей всё время дёргаете и понукаете? Вы не должны думать, что под вами зверь, который только и мечтает от вас отделаться, как вы от меня. Вы должны чувствовать себя лошадью, а лошадь должна думать, что она человек. Если сел в седло, у тебя нет своих ног – лошадь твои ноги, твоя нижняя часть. Ты не думаешь, как управлять своими ногами, чтобы перепрыгнуть канаву? Точно так ты не должен думать, как управлять лошадью. Как такого добиться? Только постоянным сидением в седле, постоянным нахождением рядом с лошадью. Для этого завтра выезжаем в тренировочный поход. Проверить сбрую, сёдла, снаряжение. Приготовить запас еды в сумы на пять дней. Всё. Выполнять!

– Не могу насмотреться! Чудно для глаз – степь да степь, куда не глянь, только вдоль речек лесок, да по балкам. Не привыкну никак. В наших-то местах, куда ни глянь – лес чернеется, а тут…

– А смотрите там впереди – река, что море! Вот это да! Вот бы поближе посмотреть.

– Так туда и едем.

– Сю-юн, стой! Лагерь ставить! Здесь ночевать.

– Ох, а ноги-то не стоят! Чего это, а? Весь день сидел, а ноги подгибаются…

– Привыкнем братцы. Люди, пока живы, ко всему привыкают, так тятя говаривал. Помните, недавно по льду бежали, всё проклиная, а уже травка зеленеет. Река-то как красива! Это же Волга, братцы?

– Это у тебя в Твери она Волга, а тут – Итиль.

– Гляньте – лодьи¹¹⁸ плывут, да много!

– Так гости, видать, товар везут. Эх, сесть бы в такую лодью, да плыть себе, глядя на бережок, ни о чём не думая…

– Сю-юн, прямо стоять, ровно смотреть! Закончился ваш первый поход на лошадях. Вижу, будет из вас толк. Не скоро, но будет. Главное – вы стремитесь, а значит, будете настоящими воинами. Тогооч, выноси бурдюки, выдай каждому по ковшу кумыса.

Пейте, пейте, акбаши! С этого дня вам присваивается звание кыштым¹¹⁹! Утром получите оружие, будем учиться воевать.

– Сюн, получить вооружение!

– Эй, ты что палку мне суёшь? Где сабля?

– Это тебе сабля, белая башка. Я что ли команды даю? А это тебе копьё. Учись таким, после настоящее получишь. Эй, бери хол-хава¹²⁰, халха¹²¹ бери, чем защищаться будешь?

– Сюн, слушай команду! Хатагу дэгэл надеть! Маглаи надеть! Рукавицы надеть! Халха, сабли взять, копья оставить. Первый, третий, пятый, седьмой, девятый десятки по моей команде триста шагов вперёд. Будете биться на саблях. Сильно не бить, по голове не бить, по лошади не бить. На позицию!

Сю-ю-юн! В атаку, урагх¹²²!

Сю-юн, прекратить бой! Все ко мне, стать напротив по десяткам! Ну, что почувствовали рёбрами, зачем хатагу дэгэл? Эй, ты, почему кровь на лбу?

– Он пригнулся, господин суннэй-тойон.

– Щит тебе зачем, белая башка? Ладно, это просто пошутили, чтобы вы поняли, что нужно учиться. С утра нукеры станут учить вас бою на саблях в пешем строю, на земле. После будете учиться на лошадях. Отдыхать. После еды – строиться.

– Сюн, с копьём – в седло! К атаке приготовиться! Впереди враг – мешки с соломой. Задача: на скаку поразить врага копьём. Сильно не разгоняйтесь, главное, попасть. Урагх!

– Братцы, да над нами смеются! Сабли – короткие палки, копья – длинные палки. Шутов из нас готовят! Я-то думал…

– Ты пользы своей не видишь, Веселин, все твои желания татары исполняют: еда есть, одежда есть, саблю дали, деревянная даже лучше – в настоящий бой не пошлют. Так и девка теперь тебе есть – ты мишень-то копьём не дырявь, ты в полон бери. Поперёк седла – и в гер. Научишься хорошо мять, настоящую дадут.

– Сюн, разворот! В атаку на тех же врагов – урагх!

– Сю-юн! В седло! К реке – давхих¹²³!

– Сюн, стой! Никто не убился – хорошо. Теперь надо, чтобы никто не утонул. Лошадей – расседлать! Узду не снимать. Трензеля¹²⁴ вынуть! Сюн, одежду – долой! Всю! Красавцы акбаши, ха-ха-ха!

– Братцы, чего он над нами насмехается? Зябко, и комары кусают.

– Сейчас согреетесь, акбаши. Сюн, на лошадь!

– Да как же на ней без седла-то?

– Дура, ты за гриву держись. А ногами покрепче бока обхватывай. Вот, если прикажет галоп, останемся без самого главного, тогда уж точно девки не понадобятся.

– Сю-юн, слушай команду! Будете учиться плыть с лошадьми. В воду входить по двое, расстояние между двумя три корпуса лошади, расстояние между парами – четыре лошади. В воду заходить плавно, когда поплывёт, соскользнуть с лошади в воду, держаться за хвост. Первым держать за гриву, направлять по течению. Плыть до тех кустов на берегу. Первая пара – пошёл! Спокойно, акбаши, лошадь не пугать! Хорошо, первые, поворачивай вдоль берега! Нукеры, поезжайте, встретьте их там, чтобы мимо не уплыли. Ну, как кутята плывут, хоть бы не захлебнулись…

Глава 17. Дикий монгол – идеал для подражания

– Слушайте, я так продрогла в этом нетопленном зале! У них вечно холодно, сколько я здесь бывала. И на улице мерзко. Нужно срочно что-то выпить.

– Лира Павловна давайте же пойдём в «Лотос», там точно дают спиртное и готовят неплохо.

– Вы меня неправильно поняли. Я не хочу спиртное. Я хочу вредной жирной горячей пищи и кофе, вот. И я знаю, где это можно получить. Пойдёмте.

Лира привела меня в придорожную забегаловку под брендом «Чебуречная». Обычно я подобные заведения обхожу стороной – в них всегда пахнет старым горелым маслом и ещё чем-то специфически противным. И если бы ни Лира, я не рискнул бы принимать тут пищу. Но в маленьком зале с несколькими «стоячими» столиками пахло вкусно. Мы взяли подносы, и нам по заказу Лиры Павловны выдали по два горячих, буквально шипящих чебурека и по большой кружке кофе.

– Можете меня осуждать, – сказала Лира, откусив изрядный кусок, – но я обожаю вот так поедать чебуреки, чтобы горячий сок тёк по рукам и подбородку, и чтобы кофе был растворимым из пакетиков, с сахаром и очень горячий, чтобы хлебать его большими глотками, обжигаясь. Я здесь бываю, когда наступают не лучшие времена. Тут знаете, чем хорошо – они всегда жарят на свежем масле. Пара банальных чебуреков переносят меня в детство, а после выходишь, и вроде как попадаешь в параллельную современность – всё так же, а настроение другое, и видится всё в гораздо лучшем свете.

– Для меня мир не изменился, наверно, я слишком приземлённый. Но чебуреки понравились! Я вообще люблю мясо.

– Я тоже.

– Ну да, вас в вегетарианстве заподозрить трудно.

– А вы всё-таки едкий! Да, мне нравится пожирать мясо, хоть я и понимаю, что для женщины это неприлично. А вдруг это от моих диких предков? Когда ем мясо вот так, с аппетитом, шашлык, например, чтобы дымком припахивало – всегда ощущаю себя каким-то кочевником. Да, именно мужчиной в степи у костра с куском жареного мяса в руках.

– Думаете, гены?

– Может, гены, а может, просто начиталась. Знаете, я вам сейчас зачитаю… руки вытру. Сохранила себе интересный образ степного варвара со слов одного индуса. Индус этот был придворным поэтом и хронистом, сопровождал хана, в том числе в битвах, и звали его Амир Хосров Дехлеви. Они там взяли в плен сколько-то монголов, и он описывает их внешний вид. К слову, Амир в данном случае не имя, а почётный титул. А писал он на интересном персидском диалекте Северной Индии. Вот оно. Слушайте: «Их глаза столь узки, а взгляд столь пронзителен, что, кажется, они могут взглядом просверлить дыру в медном сосуде, а их зловоние еще ужаснее, чем цвет кожи. Их головы сидят па плечах так плотно, что, кажется, у них нет шеи, а щеки напоминают бугристые штопаные бурдюки. Их носы расплющены от одной скулы до другой. Их ноздри подобны зловонным могилам, из ноздрей торчит шерсть, достигающая рта. Усы их необычайно длинны, а вот бороды очень скудны. Их грудь частью черного, частью белого цвета усеяна вшами, словно пересохшая земля кунжутными зернами. Вообще, их тела усыпаны паразитами, а кожа производит впечатление шагрени, годной только для изготовления сапог». Как вам?

– Сильно! И вы ощущаете себя таким варваром, но только свободным и с кровавым куском мяса?

– Ну, не совсем – без вшей и других паразитов. Но согласитесь, что-то в этом есть – какая-то сила. Ведь этот поэт явно их боится, даже пленных. Иногда мне кажется, что я бы хотела…

– В таком случае, я бы, пожалуй, опасался оказаться рядом.

– Вот видите, у вас гены не кочевника! Но сегодня вы – мой пленник, и нам пора возвращаться к нумизмату.

– Мы к вам вернулись. И принесли почти тёплый чебурек и кофе. Берите, берите. Кушайте, а мы пока посмотрим, что любопытного есть у соседей.

– Не уходите, я могу рассказывать и параллельно с поеданием. Действительно очень вкусный чебурек. Лира, покажете после, где это заведение?

– Непременно. Здесь рядом совсем. А вкусно потому, что они не разогревают привозное, а готовят сами и жарят прямо на ваших глазах. От этого и сочность, и аромат и всё остальное в совокупности.

– Не заметил, как проглотил. Спасибо вам! Долг – платежом! Я продолжаю. Итак, мы прошлись по основной территории караванных путей между Востоком и Западом. На юг пойдём, я имею в виду Индию?

– Давайте не пойдём, Индия далека от наших интересов.

– Как угодно. Но учтите, что монеты и оттуда поступали в общий денежный оборот караванных путей, хотя и в меньшем количестве. Кстати, лет пять назад в Киргизии нашли монету, отпечатанную аж на Цейлоне в 1200 году – редкость жутчайшая!

– Потрясающе! Вы так интересно рассказываете!

– Так я же фанатик! Я в семнадцатом году даже в Чэнду летал специально на нумизматическую выставку. Помните, Лира, я вам фото показывал?

– Это на юго-западе Китая, – подсказала Лира Павловна.

– Да, провинция Сычуань. Представляете, специализированная выставка монет древних государств – участников торговли по Шёлковому пути. Монетами были представлены и Римская империя, и Индия, и Сасанидское государство и, конечно, монгольские ханства, и многие другие страны. И всё это монетное богатство лишь из двух музеев, один из которых – Сианьский музей нумизматики!

– Ничего себе, есть специализированный музей по вашему профилю?

– Да он не один, вы не знали? Музеев денег, думаю, несколько десятков, у нас в России есть, конечно. В Питере замечательный Музей истории денег, в Москве Музей денег мира, Музей международного нумизматического клуба, в Феодосии интересный Музей денег – это те, в которых я бывал. Да в каждом крупном банке есть музей денег. Но давайте не расплываться мыслью по древу, лучше я вам расскажу о деньгах улуса Джучи.

Как вы понимаете, до монголов на этой территории водились самые разнообразные, популярные на конкретный момент деньги или их заменяющие товары. Весь тринадцатый век в Золотой Орде пользовались драхмами или дирхамами.

– То есть, и теми и другими одновременно?

– Давайте я объясню, – подключилась Лира Павловна. – Это одно и то же. Дирхамы или иначе дирхемы с седьмого века были арабскими деньгами. А происходит слово от греческого «драхма», так оно исказилось в арабском языке. Продолжайте, пожалуйста.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тумен – наиболее крупная тактическая единица монгольского войска XIII – XV веков численностью десять тысяч всадников

Вернуться

2

6834 год – по византийскому летоисчислению, принятому на Руси в то время, то есть от сотворения мира. Христос родился через 5508 лет после сотворения мира, поэтому 6834 год соответствует 1326 году от Рождества Христова

Вернуться

3

Во времена Орды каждый князь обязан был получить ярлык – специальное разрешение хана на княжение. В данном случае князь Александр получил ярлык на управление Великим княжеством Владимирским, в которое входили несколько княжеств Северо-Восточной Руси. Владимирские великие князья считались главными среди всех русских князей.

Вернуться

4

Шевкал – двоюродный брат правителя Орды хана Узбека. В русских летописных и других сказаниях Шевкал фигурирует также под именами Щелкан, Чолхан

Вернуться

5

После монголо-татарского нашествия на Руси царями называли правителей Орды. Лишь через триста лет в 1547 году Иван IV Грозный первым из русских правителей короновался как Царь Всея Руси

Вернуться

6

«Повесть о Шевкале»

Вернуться

7

«Песня о Щелкане Дудентьевиче» – древнее стихотворение

Вернуться

8

Стрый – дядя по отцу (старославянское)

Вернуться

9

Самобрат – родной брат (старославянское)

Вернуться

10

Дьякон Дудко (Дюдко), житель Твери – реальный исторический персонаж. Диакон (разговорная форма дьякон) – низшая степень священства. Диаконы помогают священникам в богослужении, но самостоятельно совершать таинства не могут

Вернуться

11

Братан – двоюродный брат (старославянское)

Вернуться

12

Князь тверской Александр Михайлович получил в Орде ярлык на великое княжение в 1326 году

Вернуться

13

Московское и Тверское княжества находилось в состоянии длительной вражды. Отец Александра Михайловича, первый «князь Всея Руси» был убит в Орде людьми князя Московского княжества. Брат Александра Михайловича будучи в Орде в 1325 году лично убил князя Юрия Московского, за что сам был казнён

Вернуться

14

Гость – купец (старославянское)

Вернуться

15

Успение Пресвятой Богородицы в те времена праздновали 15 августа

Вернуться

16

Духовенство, включая членов семей, церковные и монастырские земельные угодья со всеми работающими там людьми, не платило налога, все «церковные люди» были освобождены от военной службы. Благодаря этому церковь богатела и была всецело на стороне монгольских владык, вплоть до угрозы отлучения от церкви целых княжеств в случае их склонения к неповиновению Орде

Вернуться

17

Конец – самостоятельный район города, имеющий своё управление и даже собиравший в случае надобности отдельное ополчение со своим воеводой

Вернуться

18

Дубас – тверское название челнока – лёгкой плоскодонной лодки, выдолбленной из одного ствола, иногда снабжённой мачтой, вмещающей от одного до нескольких человек (древнерусское)

Вернуться

19

Тьмака – правый приток Волги в черте города Твери. В устье Тьмаки, на правом её берегу находится тверской кремль

Вернуться

20

Верхнее течение реки называлось на Руси Волгой – название, пришедшее из праславянского языка. Река ниже впадения в неё Камы, сама Кама и её приток Белая назывались Итиль

Вернуться

21

Багатур – герой, храбрый воин – почётный титул у монгольских и тюркских народов за военные заслуги

Вернуться

22

Правителя Улуса Джучи (известного нам как Золотая Орда), в который входили и русские княжества, хана Узбека на Руси называли по-разному. В русских летописях он известен как Алабуга, Азбяк, Озбяк

Вернуться

23

Для обозначения людей, которых мы сейчас называем мужем и женой, использовались слова «супруг» и «супруга». Слово «жена» означало женщину вообще

Вернуться

24

Ядь – еда, пища (древнерусское)

Вернуться

25

Умёты – грязь, отбросы (древнерусское)

Вернуться

26

Сыроядец – дикарь, варвар (древнерусское)

Вернуться

27

Крылошане – церковнослужители (древнерусское)

Вернуться

28

Вельзевел – дьявол (древнерусское)

Вернуться

29

Узорочье – драгоценные вещи (древнерусское)

Вернуться

30

Израдец – изменник (древнерусское)

Вернуться

31

Вечерняя сторона – запад (древнерусское)

Вернуться

32

Детинец – кремль (древнерусское)

Вернуться

33

Корабльчии – строители кораблей и лодок (древнерусское)

Вернуться

34

Вои – воины (древнерусское)

Вернуться

35

Стерво – гибель (древнеславянское)

Вернуться

36

Ханбалык – по-монгольски «Город хана», по-китайски Даду – «Великая столица» – столица монгольской империи Юань (1271—1368), сейчас Пекин.

Вернуться

37

Слово «сарай» заимствовано тюрками из иранских языков и означает «дом, дворец». Столицу Золотой Орды ещё называли Сарай-Бату по имени основателя. Она находилась на левом берегу реки Ахтубы, точное местонахождение неизвестно

Вернуться

38

Акбаш – белоголовый (тюркское)

Вернуться

39

Инсаф – Справедливость (татарское имя)

Вернуться

40

Хэбир улы Инсаф – Инсаф сын Хэбира (тюркское правило почтительного обращения)

Вернуться

41

Кул – раб (тюркское)

Вернуться

42

Марты-ханум – уважительное обращение к женщине, госпоже; Марты – Чайка (тюркское)

Вернуться

43

Нукер – воин, ратник (монгольское)

Вернуться

44

Юлдаш – друг (тюркское)

Вернуться

45

Гулда – булава с шарообразным навершием (монгольское)

Вернуться

46

Кощей – раб, пленник (старославянское)

Вернуться

47

Пайцза – «дощечка», «табличка» – верительная бирка, металлическая или деревянная пластина с надписью, выдававшаяся разным лицам как символ делегирования власти, наделения особыми полномочиями

Вернуться

48

Сүннэй-тойон – сотник (тюрко-монгольское)

Вернуться

49

Зело добре – очень хорошо (древнерусское)

Вернуться

50

Вертязин – средневековый городок на границе Тверского и Московского княжеств, сейчас село Городня Тверской области

Вернуться

51

Перун и Мать Сыра Земля – главные боги славян до христианизации

Вернуться

52

Тангараг – присяга, клятва (монгольское)

Вернуться

53

Цагхада – часовой (монгольское)

Вернуться

54

Жанжин – главный, начальник (монгольское)

Вернуться

55

Элсэх – новобранец (монгольское)

Вернуться

56

Тимербуга улы Амрак – Амрак (Спокойный) сын Тимербуги (Железный Бык) – татарские имена

Вернуться

57

Исэнмесез – традиционное тюркское приветствие, дословно: «Живы ли вы?»

Вернуться

58

Сюн – сотня в монгольской армии

Вернуться

59

Яхши – хорошо (татарское)

Вернуться

60

Хуаран – казарма, также военный лагерь (монгольское)

Вернуться

61

Тетёшка – гулящая баба (старинное русское ругательство)

Вернуться

62

Мухортый – хилый, невзрачный (старославянское)

Вернуться

63

Вымесок – выродок (старославянское)

Вернуться

64

Стерва – падаль (древнерусское)

Вернуться

65

Туктатырга – прекратить, остановить (татарское)

Вернуться

66

Арбанай – командир десятка воинов в Орде

Вернуться

67

Порекло – прозвище (старославянское)

Вернуться

68

Злобыня – злой воин (славянское имя)

Вернуться

69

Лютой – славянское имя

Вернуться

70

Есун-Тэмур – шестой император династии Юань, каган Монгольской империи. Правил с 1323 по 1328 год

Вернуться

71

Султан Гийас ад-Дин Мухаммед – исламский титул хана Узбека. Именно Узбек сделал ислам государственной религией Орды

Вернуться

72

Так называемое «Питьё клятвы с целованием Земли»; клятвенный напиток состоит из молока с добавлением свежей крови

Вернуться

73

Цэриг – воин – общий термин в монгольской армии

Вернуться

74

Полудне – юг (старославянское)

Вернуться

75

Азак – значительный город в устье Дона, через него проходил один из торговых путей между Европой и Востоком. Сейчас на этом месте город Азов

Вернуться

76

Мамлюки – военное сословие в средневековом Египте. Их набирали из юношей-рабов тюркского происхождения, а также из народов Кавказа, Балкан, Южной Руси и других. Мамлюки составляли главную часть египетских войск, славились отвагой и даже оказывали сильное влияние на власть. Ханы Орды нередко дарили хороших рабов Египетскому султану

Вернуться

77

Тогооч – повар (монгольское)

Вернуться

78

Ас-саляму алейкум – мир вам – арабское приветствие, используемое мусульманами разных национальностей

Вернуться

79

Нуш олсун – приятного аппетита (азербайджанское)

Вернуться

80

Тар – народный азербайджанский 11-струнный музыкальный инструмент. Искусство игры на таре внесено в список нематериального культурного наследия человечества

Вернуться

81

Восточный Туркестан – историческое название региона Центральной Азии, населённого тюркскими народами. В настоящее время территория Восточного Туркестана составляет Синьцзян-Уйгурский автономный район на северо-западе КНР

Вернуться

82

Чох саг олун – большое спасибо (азербайджанское)

Вернуться

83

Гораздо – весьма, очень, умело, искусно (старославянское)

Вернуться

84

Мороз – Хладнокровный (славянское имя)

Вернуться

85

Самбор – одинокий воин (славянское имя)

Вернуться

86

Орёл – славянское имя

Вернуться

87

Веселин – Весёлый, Жизнерадостный (славянское имя)

Вернуться

88

Здебор – Созидающий победу (славянское имя)

Вернуться

89

Соколати – болтать, стрекотать (старославянское)

Вернуться

90

Лободырь – недоумок (старорусское)

Вернуться

91

Курощуп – бабник, волокита (старорусское)

Вернуться

92

Мухортый – невзрачный, хилый (старорусское)

Вернуться

93

Пых – гордость, надменность (старорусское)

Вернуться

94

Блудяшка – гуляка (старорусское)

Вернуться

95

Шаврик – кусок дерьма (старорусское)

Вернуться

96

Глуподырый – глупый (старорусское)

Вернуться

97

Сом – славянское имя

Вернуться

98

Лепота – красота, великолепие (старославянское)

Вернуться

99

Сухий – март, первый месяц в древнерусском календаре, начало весны

Вернуться

100

Пролетие – весна (древнерусское)

Вернуться

101

Жолдас – товарищ (татарское)

Вернуться

102

Бездеж – русское название города Бельджамен. Находился на правом берегу Волги в самом близком месте к Дону (около 60 км), где был переволок между реками. К Бельджамену подходил также сухопутный торговый путь из Западной Европы

Вернуться

103

Ичиги – татарские лёгкие сапоги, широко использовались народами Средней Азии, Кавказа и другими

Вернуться

104

Гер – дом (монгольское) – то же что юрта

Вернуться

105

Так называемая Бортеневская битва в декабре 1317 года, в которой войско Михаила Ярославича Тверского разбило захватнические войска князя Юрия Даниловича Московского (Калиты) в коалиции с войском суздальцев и татарским отрядом под руководством Кавдыгая

Вернуться

106

Басурман, басурманин (искаженное от «мусульманин») – обозначение человека иной (нехристианской) веры – неправославный, иноверец, иноземец

Вернуться

107

Хутба – мусульманская молитва, а также речь, проповедь, во время пятничного богослужения

Вернуться

108

Мунча – баня (татарское)

Вернуться

109

Тон – простой халат пеших воинов и ополченцев

Вернуться

110

Гутулы – монгольские сапоги из войлока, с загнутыми носами. Могли бронироваться стальными или бронзовыми пластинами

Вернуться

111

Хатагу дэгэл – мягкий панцирь – длинный кафтан из слоеной кожи, войлока и прочной ткани, часто простеганный металлическими пластинками

Вернуться

112

Маглай – войлочная шапка-капюшон

Вернуться

113

Руки и лица воинов отмечали татуировками. Это применялось не только для определения принадлежности воина, но и для борьбы с дезертирством

Вернуться

114

Монеты империи Сун периода правления Чуньхуа (990—994 гг.). Они были одного номинала, одного размера, одного сплава, но иероглифические надписи на них были выполненные разными почерками

Вернуться

115

Фаджр – предрассветная молитва в исламе, первая из пяти обязательных ежедневных молитв

Вернуться

116

Бех – монгольская национальная борьба. Первое упоминание о ней зафиксировано в «Тайной истории монголов» (1240 г.): «Однажды на пиршестве Чингисхан предложил побороться Бури-Буке с Бэлгудеем»

Вернуться

117

Вельблуд – верблюд (древнерусское)

Вернуться

118

Лодья (ладья) – слово, обобщающее парусно-гребные речные и прибрежные морские суда малой осадки, схожие по конструкции (старославянское)

Вернуться

119

Кыштым – легковооруженный воин из зависимых народов (тюркское)

Вернуться

120

Хол-хава – рукавицы (монгольское)

Вернуться

121

Халха – прутяной щит диаметром около 0,7 м, обтянут кожей, имеет металлическую выпуклую накладку на средину щита

Вернуться

122

Урагх (татарское), урагша (монгольское) – вперёд. Отсюда русский боевой клич «ура!»

Вернуться

123

Давхих – галоп (монгольское)

Вернуться

124

Трензель – металлические удила, при управлении лошадью давящие ей на язык, край нижней челюсти и углы рта

Вернуться