# Принципы изменения мирового порядка. Почему одни нации побеждают, а другие терпят поражение

Рэй Далио

Рэй Далио, успешный инвестор и один из самых влиятельных людей планеты, основатель компании Bridgewater, исследует империи прошлого, выявляет закономерности взлетов и падений ведущих мировых экономик и делает выводы относительно настоящего и будущего в сфере макроэкономики и геополитики.

Оригинальное название: Principles for Dealing with THE CHANGING WORLD ORDER


This edition published by arrangement with Levine Greenberg Rostan Literary Agency and Synopsis Literary Agency.


В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.


Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.


© Copyright © 2021 by Ray Dalio

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2022

## Как читать эту книгу

• В процессе написания книги я ломал голову над тем, сделать ли ее как можно более полной или максимально краткой. В итоге решил совместить и то и другое. Я выделил некоторые отрывки жирным шрифтом, создав версию для быстрого чтения. Если вы хотите вкратце ознакомиться с содержанием, читайте текст, выделенный полужирным, а если желаете большего, в вашем распоряжении весь остальной текст.

• Я также отметил некоторые вневременные и универсальные принципы, помогающие лучше понимать происходящее.  Я выделил их полужирным курсивом и поставил перед каждым красный кружок.

• Для некоторых тем я добавил детали, которые могут быть интересны не всем читателям. Их я привожу в приложениях к соответствующим главам. Вы сможете сами выбрать, читать их или пропустить.

• Наконец, чтобы книга не была слишком большой, я перенес часть материалов на сайт economicprinciples.org. Там вы сможете найти справочные материалы, цитаты, дополнительные данные по индексам и т. д.

> Посвящается моим внукам и другим представителям их поколения, которые будут активно участвовать в развитии этой истории: да пребудет с вами сила эволюции


## Введение

Грядущее будет радикально отличаться от того, что мы переживаем сейчас, но при этом походить на многое из прошлого.

Откуда я это знаю? Дело в том, что так было всегда.

Последние 50 лет я постоянно ощущал потребность осмыслять самые важные факторы, влияющие на успех или неудачи стран и рынков. Это было необходимо, чтобы я мог хорошо выполнять ту работу, за которую отвечаю. Я понял: чтобы предвидеть ситуации, с которыми я никогда прежде не сталкивался, и реагировать на них, мне нужно изучить как можно больше схожих примеров из истории и осознать механику их развития. И это позволило мне сформулировать принципы, помогающие действовать грамотно.

Несколько лет назад я наблюдал за развитием масштабных событий, которые никогда прежде не происходили при моей жизни, но имели немало исторических аналогий. И что важнее всего, я видел, как в результате накопления огромной суммы внутреннего долга и нулевых (или близких к ним) процентных ставок страна, обладающая одной из мировых резервных валют, запускала на полную мощность печатный станок для денег. Я видел масштабные политические и социальные конфликты внутри стран (особенно в США), вызванные самым серьезным за последнее столетие разрывом в уровнях благосостояния, политических взглядах и системах ценностей. Я замечал, как появляется и развивается новая мировая держава (Китай), способная бросить вызов всему нынешнему мировому порядку. Самым близким к сегодняшнему мне кажется период с 1930 по 1945 г., и это вызывает у меня немалое беспокойство.

Я понимал, что не смогу точно осознавать происходящее и знать, как действовать, если не изучу, что происходило в подобные периоды в прошлом. Потому-то я начал штудировать развитие и упадок империй, их резервные валюты и рынки. Другими словами, чтобы лучше понимать, что происходит прямо сейчас и что будет через несколько лет, мне нужно было вникнуть в механику, лежавшую в основе аналогичных событий в прошлом: например, период 1930–1945 гг., развитие и падение Голландской и Британской империй, расцвет и крах китайских империй и т. д.[[1] В разгар моих исследований началась пандемия COVID–19 – и стала еще одним из тех больших событий, которые никогда не происходили ранее в моей жизни (хотя и случались в прежние эпохи). Пандемии прошлого стали частью моего исследования и показали мне, что неожиданные стихийные бедствия – например, болезни, голод и наводнения – нужно рассматривать как возможности. Такие крупномасштабные события и случаются достаточно редко, но приводят к гораздо бо́льшим эффектам, чем даже значительные депрессии и войны.

В процессе изучения истории я замечал, что она обычно проходит сравнительно четкие жизненные циклы. Это напоминает развитие живых организмов от поколения к поколению. Прошлое и все будущее человечества могут восприниматься как совокупность индивидуальных жизненных историй, развивающихся во времени. Я видел, как все эти истории движутся и образуют единое повествование с момента первых упоминаний до наших дней. Мне представляется, что одни и те же события происходят снова и снова, практически по одним и тем же причинам. Наблюдая за развитием множества взаимосвязанных историй, я мог видеть закономерности и причинно-следственные связи, направлявшие их. Мои знания помогали представить их возможное будущее. Одни и те же события случались в ходе истории много раз и представляли собой очень похожие части цикла подъема и упадка империй. Они имели много схожих характеристик, например уровни образования и производительности, объемы торговли с другими странами, уровень военной мощи, состояние валюты и рынков и т. д.

Каждый из этих аспектов и каждая из сил влияют на развитие цикла, и все они взаимосвязаны. Например, уровень образования в стране влияет на уровень производительности, а это, в свою очередь, определяет объемы ее торговли с другими странами. Уровень торговли влияет на развитие военной мощи, необходимой для защиты торговых путей, а та – на состояние валюты и других рынков и т. д. Движения в каждом направлении образуют экономические и политические циклы, длящиеся много лет: так, цикл в очень успешной империи или династии может длиться 200 или даже 300 лет. Все империи и династии, которые я изучал, росли и приходили в упадок в рамках классического Большого цикла. В каждой можно найти четкие маркеры, позволяющие видеть, на каком этапе мы находимся сейчас.

Этот Большой цикл предполагает колебания между 1) периодами мира, процветания, развития творчества и роста производительности, значительно повышающей уровень жизни, и 2) периодами депрессий, революций и войн, когда идет активная борьба за богатство и власть и возникают существенные угрозы для благосостояния, жизни и многого из того, что мы высоко ценим. Я заметил, что мирные/творческие периоды длились гораздо дольше, чем периоды депрессий/революций/войн. Обычно соотношение между их продолжительностью составляло примерно 5:1, так что периоды депрессии/революции/войны можно считать переходными между мирными и творческими.

Мирные/творческие периоды более приятны для большинства, но любая реальность имеет свои задачи с эволюционной точки зрения, так что в широком смысле тяжелые времена не надо считать ни хорошими, ни плохими. Периоды депрессии/революции/войны приносят много разрушений, но, подобно очистительной буре, помогают избавиться от слабостей и излишеств (например, слишком больших долгов). Они позволяют вернуться к основам, обсудив их на более созвучном текущему времени языке, хотя иногда это болезненно. После разрешения конфликта становится ясно, каков уровень силы у различных сторон. А поскольку большинство людей жаждут мира, в начале следующего мирного/творческого периода они принимают решения о создании новых денежных, экономических и политических систем – или нового мирового порядка. Внутри этого Большого цикла есть и другие. Например, существуют долгосрочные долговые циклы продолжительностью около 100 лет и краткосрочные длиной около восьми лет. Внутри каждого краткосрочного цикла имеются относительно долгие периоды процветания и развития, перемежающиеся короткими периодами рецессии. А внутри этих циклов можно найти еще более короткие, и т. д.

Прежде чем вы запутаетесь в идее циклов, скажу главное: когда циклы разных масштабов выравниваются, смещаются тектонические плиты истории, а в жизни людей происходят существенные изменения. Эти перемены бывают и ужасающими, и потрясающими. Они обязательно произойдут, но большинство людей не смогут их предвидеть. Другими словами,  смена условий от одной крайности к другой внутри цикла – норма, а не исключение. В мире почти нет стран, в которых не было хотя бы одного периода гармоничного развития и процветания и периода депрессии / гражданской войны / революции, так что нам стоит ожидать и того и другого. Однако большинство людей во все времена думали (и продолжают думать), что будущее – просто несколько видоизмененная версия недавнего прошлого. Дело в том, что  периоды больших подъемов или спада, как и многое другое, возникают в жизни человека примерно один раз, поэтому их появление так сильно нас удивляет; но лишь до тех пор, пока мы не начинаем изучать историю предыдущих поколений. Поскольку колебания между прекрасными и ужасными временами растянуты во времени,  можно смело предполагать, что будущее окажется совсем не таким, как ожидает большинство людей.

Например, мой папа и большинство представителей его поколения, переживших Великую депрессию и Вторую мировую войну, не могли даже представить себе, насколько значительным окажется послевоенный экономический рост. Новая жизнь в корне отличалась от того, что они испытали в прошлом. Я понимаю, почему с учетом прежнего опыта они даже не помышляли о том, чтобы брать кредиты или покупать на фондовом рынке акции на оставшиеся сбережения. Так что мне ясно, почему они не смогли извлечь выгоду из экономического подъема. Точно так же я понимаю, почему несколько десятилетий спустя люди, жившие исключительно во времена экономического подъема (за счет накопления государственного долга) и никогда не испытывавшие депрессии или последствий войны, так охотно брали деньги в долг и тратили их на различные спекуляции. И депрессии, и войны кажутся им невероятными. То же происходит с деньгами: в прежние времена, после Второй мировой войны, деньги были твердыми (привязанными к золоту), и только потом правительства ряда стран превратили их в мягкие (фиатные), чтобы провести заимствования и предотвратить массовые банкротства в 1970-е. Потому-то большинство людей на момент написания этой книги верят, что могут брать в долг еще больше денег, хотя история показывает: массовые кредиты и экономический рост, финансируемый за счет роста задолженности, приводят к депрессиям, внутренним и внешним конфликтам.

Такое понимание истории заставляет нас задаваться важными вопросами, ответы на которые помогут лучше понять, как может выглядеть будущее. Например, на протяжении всей моей жизни доллар выступал мировой резервной валютой, денежно-кредитная политика была эффективным инструментом стимулирования экономики, а демократия и капитализм считались лучшими из всех политических и экономических систем. Любой, кто изучает историю, может увидеть, что  никакая система государственного устройства, никакая экономическая система, никакая валюта и никакая империя не живут вечно, но все почему-то удивляются, когда те приходят в упадок. Обычно я спрашиваю себя, как узнаю я сам (и другие люди, которые мне небезразличны), входим ли мы в период депрессий/революций/войн и знаем ли мы, как правильно жить в такие периоды. Поскольку я вижу свой профессиональный долг в том, чтобы сохранять богатство независимо от состояния среды, мне было важно сформировать понимание происходящего и стратегию, эффективную во все времена, даже самые разрушительные.

Цель этой книги – передать вам то, чему я научился, что помогло мне и что, верю, может помочь и вам. Я представляю вам свои мысли для дальнейшего самостоятельного осмысления.

КАК Я НАУЧИЛСЯ ПРЕДВИДЕТЬ БУДУЩЕЕ, ИЗУЧАЯ ПРОШЛОЕ

Вам может показаться странным, что инвестиционный менеджер, которому приходится принимать решения о вложениях в краткосрочной перспективе, уделяет так много внимания прошлому, но весь мой опыт показывает, что такое ви́дение просто необходимо для работы. Мой подход вряд ли сгодится для научных целей; он практичен и нацелен на то, чтобы я хорошо выполнял свою работу. Моя игра требует от меня понимания того, что может произойти с экономикой, и я должен делать это лучше, чем кто-либо. Именно поэтому я потратил около 50 лет на тщательное изучение того, как развивались экономика отдельных стран и их рынки – а также политические условия, поскольку они влияют на все остальное. Моя цель – понять события достаточно хорошо для того, чтобы делать на них ставку. Я провел немало лет в конкурентной борьбе на разных рынках и всегда пытался сформулировать принципы, позволяющие делать это оптимально. Я научился тому, что  способность человека предвидеть и справиться с будущим зависит от того, насколько хорошо он понимает причинно-следственные связи в основе перемен, а способность понять их возникает после изучения того, как происходили перемены в прошлом.

Я пришел к этому подходу после череды болезненных для меня событий. Я понял: самые серьезные ошибки в моей карьере возникали из-за того, что я упускал из виду наиболее крупные движения рынка, которых никогда не случалось при моей жизни, но которые происходили много раз в прошлом. Первый из больших сюрпризов случился в 1971 г., когда мне было 22 года и я работал мелким клерком в торговом зале Нью-Йоркской фондовой биржи во время летних каникул. Меня привлекала эта быстрая игра, где можно было зарабатывать и терять деньги вместе с людьми, которым искренне нравилось противостоять другим. Накал страстей был столь велик, что порой они устраивали бои на водяных пистолетах во время работы. Я был полностью поглощен этой игрой, наблюдая за масштабными событиями в мире и делая ставки на то, как они повлияют на рынки. Порой это превращалось в настоящую драму.

Вечером в воскресенье 15 августа 1971 г. президент Ричард Никсон объявил, что США отказываются от данного ранее обещания обменивать бумажные доллары на золото. Слушая выступление, я понимал, что правительство страны допустило дефолт по своему прежнему обещанию; деньги в том виде, в котором мы знали их раньше, перестали существовать. Я подумал, что из этого не выйдет ничего хорошего. Поэтому утром в понедельник я пришел на работу, ожидая столпотворения. И оно действительно было, хотя и совсем не такое, какого я ожидал. Вместо того чтобы упасть, фондовый рынок подскочил на 4%, а курс доллара резко снизился. Я никогда прежде не сталкивался с девальвацией. Несколько следующих дней я изучал историю и понял, что в прежние времена случалось много девальваций, которые точно так же влияли на фондовый рынок. Покопавшись в истории глубже, я понял, почему так происходит. Я узнал нечто ценное, что много раз помогало мне в дальнейшей работе. Потом случилось еще несколько болезненных сюрпризов, и тогда я наконец осознал, что мне просто необходимо понять суть всех больших колебаний в экономике и на рынках за последние 100 с лишним лет во всех основных странах.

Если в прошлом произошло какое-то масштабное и важное событие (например, Великая депрессия), я не могу уверенно сказать, что оно не повторится при моей жизни. И поэтому мне нужно было выяснить, как оно развивалось, чтобы быть к нему готовым. В ходе исследований я отмечал множество примеров постоянно повторяющихся однотипных событий (например, депрессий). Изучая их, подобно врачу, исследующему множество случаев одной и той же болезни, я могу лучше понять, как они работают. Я знакомился с ними и с качественной, и с количественной точек зрения. Я общался с известными экспертами, прочел множество замечательных книг, изучил немало статистики и архивных данных вместе с моей великолепной исследовательской командой.

Этот опыт позволил мне визуализировать архетипическую последовательность подъемов и упадков с точки зрения богатства и власти. Архетип помогает видеть причинно-следственные связи, управляющие развитием событий в каждом случае. Имея архетипический шаблон, я могу изучать отклонения от него и пытаться найти им объяснения. Затем я превращаю ментальные модели в алгоритмы, которые отслеживают условия в сравнении с архетипами и помогают принимать решения. Этот процесс позволяет лучше понимать причинно-следственные связи, и я могу использовать его для создания правил принятия решений – то есть принципов работы в условиях той или иной реальности – в форме утверждений «если… то». Если происходит событие X, я делаю ставку Y. Затем я наблюдаю, как разворачиваются события в реальности, и сравниваю их с шаблоном и нашими ожиданиями. Я провожу эту работу системно вместе с партнерами из Bridgewater Associates. Если события развиваются как должно, мы делаем ставку на следующее событие в последовательности; если же отклоняются от шаблона, то пытаемся понять, почему так происходит, и корректируем свой курс. Этот процесс не только помог мне понять суть причинно-следственных связей, лежащих в основе многих событий, но и научил смирению. Я занимаюсь им постоянно и буду продолжать до смерти; так что, читая эту книгу, помните, что вы изучаете результаты еще не завершенной работы[[2].

ПОДХОД ВЛИЯЕТ НА МОЕ ВИДЕНИЕ СОБЫТИЙ

Ви́дение происходящего под таким углом помогло мне не увязнуть в деталях, а посмотреть на ситуацию сверху и заметить закономерности, складывавшиеся со временем[[3]. Чем больше взаимосвязей я мог видеть, тем лучше понимал, как они влияют друг на друга (как экономический цикл соответствует политическому) и взаимодействуют между собой в течение более длительных периодов.

Я полагаю, что люди склонны упускать из виду большие эволюционные сдвиги, происходящие в течение их жизни, поскольку видят лишь крошечные фрагменты событий. Мы, как муравьи всю их недолгую жизнь, заняты своей работой: перетаскиванием крошек с места на место. Мы не видим ни общей картины, ни закономерностей и циклов, ни управляющих ими взаимосвязей. Мы не осознаём своего места в цикле и не понимаем, почему что-то должно меняться. Обретя новое ви́дение, я убедился, что во всей истории существует ограниченное количество типов личности[[4], идущих по ограниченному числу путей, сталкивающихся с ограниченным количеством ситуаций и создающих ограниченное число историй, которые со временем повторяются. Меняются лишь одежды, которые они носят, их языки и технологии, которые они используют.

ИССЛЕДОВАНИЕ И КАК Я ПРИШЕЛ К НЕМУ

Одно мое исследование вело к другому, и в итоге я взялся за работу, о которой рассказываю в этой книге. Вот немного подробностей.

• Изучение исторических циклов денежной массы и кредита в истории позволило мне больше узнать о цикле долгосрочной задолженности и развития рынков капиталов (который обычно длится 50–100 лет). Это заставило меня по-новому взглянуть на происходящее сейчас. Например, в ответ на финансовый кризис 2008 г. процентные ставки достигли уровня 0%, а центральные банки принялись печатать деньги и покупать финансовые активы. К тому моменту я уже изучил события 1930-х, и это помогло мне понять, как и почему действия центрального банка по увеличению денежной массы и кредитов/долгов 90 лет назад привели к росту цен на финансовые активы, что усугубило разрыв в уровне благосостояния и привело к эпохе популизма и конфликтов. И ровно те же силы вступили в игру после 2008 г.

• В 2014 г. я захотел создать прогноз темпов экономического роста в нескольких странах: это было нужно для наших инвестиционных решений. Я использовал тот же подход и изучил множество отдельных примеров, чтобы найти общие движущие силы роста. В результате я сформулировал набор вневременны́х универсальных индикаторов, позволяющих прогнозировать темпы роста стран за 10-летние периоды. В ходе этого процесса я стал гораздо глубже понимать, почему в одних странах дела идут хорошо, а в других не очень. Я объединил эти индикаторы в шкалы и уравнения, которые мы использовали (и продолжаем использовать) для создания 10-летних прогнозов роста двадцати крупнейших экономик. Помимо явной пользы для нашей работы, это исследование поможет создателям экономической политики, поскольку, замечая вневременные и универсальные причинно-следственные связи, они способны понять, как изменение X может привести к эффекту Y в будущем. Я увидел, как 10-летние опережающие экономические индикаторы (например, качество образования и уровень задолженности) в США ухудшаются по сравнению с крупными развивающимися странами вроде Китая и Индии. Исследование носит название Productivity and Structural Reform: Why Countries Succeed & Fail, and What Should Be Done So Failing Countries Succeed («Производительность и структурные реформы: Почему страны преуспевают и терпят поражение, что надо сделать для процветания странам, находящимся в сложном положении»; оно, как и другие, упомянутые в этой книге, есть в свободном доступе на сайте economicprinciples.org). Вскоре после победы Дональда Трампа на президентских выборах в 2016 г. и заметного роста популизма в развитых странах я провел исследование Populism: Phenomenon («Популизм: феномен»). Оно позволило мне понять, как разрыв в уровне богатства и ценностях привел к глубоким социальным и политическим конфликтам в 1930-е, очень похожим на нынешние. Оно также показало мне, как и почему популисты левого и правого толка более других склонны к национализму, милитаризму, протекционизму и конфронтации и к чему приводят их действия. Я видел, как серьезный конфликт между экономическими/политическими левыми и правыми силами может существенно повлиять на экономику, рынки, богатство и власть. Все это помогло мне лучше понимать суть событий прошлого и настоящего.

• Занимаясь этими исследованиями и наблюдая за событиями вокруг себя, я увидел, что в Америке возник огромный разрыв в экономическом положении разных групп людей, незаметный при изучении только усредненных экономических показателей. Поэтому я разделил данные на квинтили и принялся изучать условия жизни сначала 20% людей с самым высоким доходом, затем следующих 20% – и так далее вплоть до 20% беднейших. В результате этой работы я создал два отчета. В первом – Our Biggest Economic, Social, and Political Issue: Two Economies – The Top 40% and Bottom 60% («Наша главная экономическая, социальная и политическая проблема: Две экономики – верхние 40% и нижние 60%») – я отметил значительные различия в условиях между имущими и неимущими, что помогло понять масштабы поляризации общества и зарождающегося популизма. Благодаря моей жене, вместе с которой мы занимаемся благотворительной работой в различных сообществах и школах Коннектикута, я хорошо представляю себе, насколько велик разрыв в области богатства и возможностей между разными группами населения. И этот практический опыт, и мои теоретические выводы привели к созданию исследования под названием Why and How Capitalism Needs to Be Reformed («Почему и как должен реформироваться капитализм»).

• В то же время благодаря многолетним исследованиям и практической работе в международном масштабе я стал свидетелем глобальных экономических и геополитических сдвигов, особенно в Китае. Я ездил туда в течение 37 лет, и мне посчастливилось хорошо узнать стиль мышления китайцев – как тех, кто определяет экономическую политику страны, так и многих других. Наличие прямых контактов помогло мне лучше понять причины их действий, приведших к значительным успехам. Несомненно, эти люди уже смогли сделать Китай эффективным конкурентом США в областях производства, торговли, технологий, геополитики и глобального рынка капиталов. Поэтому нам стоит беспристрастно изучать и понимать, как им это удалось.

Мое самое свежее исследование, на котором основана эта книга, появилось потому, что я счел необходимым понять суть трех больших сил, которые на моей памяти не действовали, и разобраться, какие новые вопросы могут встать перед нами.

1. Цикл долгосрочной задолженности и рынков капитала: никогда прежде процентные ставки не были столь низкими и даже отрицательными при такой высокой задолженности. Ценность денег и долговых активов становится более сомнительной, что отражается на картине их спроса и предложения. В 2021 г. государственный долг США составлял свыше 16 трлн долл. в условиях отрицательных процентных ставок, а совсем скоро для финансирования дефицита потребуется увеличить эту сумму. К тому же придется гасить задолженность по обязательствам, связанным с пенсиями и здравоохранением. Эти обстоятельства ставят ряд интересных вопросов. Например, у меня вызвал естественное удивление тот факт, что кто-то хочет покупать долговые обязательства с отрицательной процентной ставкой. Интересно было и то, насколько еще могут упасть ставки. Я думал, что произойдет с экономиками и рынками, когда ставки больше нельзя будет снижать, и как центральные банки смогут стимулировать экономику при неминуемом наступлении следующего экономического спада. Придется ли им печатать еще больше денег, уменьшая тем самым их ценность? Что произойдет, если курс валюты, в которой номинирован долг, снизится с учетом низких процентных ставок? Эти вопросы, в свою очередь, заставили меня задуматься о том, что будут делать центральные банки, если инвесторы начнут избавляться от долговых обязательств, выраженных в основных мировых резервных валютах (долларе, евро и иене). Такое развитие событий вполне ожидаемо, если деньги, которые они получают от продажи данных активов, дешевеют, а процентные ставки в этой валюте настолько низки.

Резервная валюта – та, которая принимается по всему миру для оплаты сделок и формирования сбережений. Страна, которая имеет право ее печатать (сейчас это США, но, как мы увидим, эта ситуация много раз менялась в истории), оказывается в очень сильном положении, а долги, номинированные в ведущей мировой резервной валюте (на данный момент в долларах США), становятся фундаментальным элементом глобальных рынков капитала и мировой экономики. Практически все резервные валюты прошлого утратили этот статус, что часто имело тяжелые последствия для стран, прежде наслаждавшихся своей особой властью. Поэтому я задался вопросами, когда и почему доллар перестанет быть ведущей резервной валютой, что сможет его заменить и как это повлияет на известный нам мир.

2. Цикл внутреннего порядка и беспорядка: разрывы в уровнях благосостояния, ценностях и политических воззрениях сейчас гораздо глубже, чем когда-либо прежде за всю мою жизнь. Изучая период 1930-х и более ранние времена, характеризовавшиеся высокой поляризацией, я понял, что сторона, побеждающая в противостоянии (левые или правые), очень серьезно влияет на экономику и рынки. Естественно, я задумался над тем, к чему приведут нынешние разрывы. Изучение истории показало мне, что, когда  разрывы в уровне благосостояния и ценностях велики, а в экономике наступает спад, можно ждать серьезных конфликтов из-за того, как делить «общий пирог». Как будут влиять друг на друга обычные люди и политики во время следующего спада? Этот вопрос вызывал у меня особое беспокойство из-за того, что у центральных банков ограничены возможности адекватного снижения процентных ставок для стимулирования экономики. Помимо неэффективности этих традиционных инструментов, печатание денег и покупка финансовых активов (то, что в наши дни принято называть количественным смягчением, quantitative easing) также увеличивают разрыв в уровне благосостояния. Покупка финансовых активов толкает их цены вверх, что играет на руку богатым, у которых таких активов больше, чем у бедных. К чему это приведет в будущем?

3. Цикл внешнего порядка и беспорядка: впервые за всю мою жизнь США сталкиваются с реальной конкурентной силой (СССР был скорее военным, чем экономическим соперником). Китай уже стал серьезным конкурентом для США на многих фронтах и накапливает потенциал гораздо быстрее. Если эта тенденция сохранится, Китай будет настолько сильнее США по многим важным направлениям, что его империя станет доминирующей. Как минимум у него есть шансы стать важным конкурентом. Я внимательно слежу за развитием обеих стран всю жизнь и вижу, как быстро растет конфликт, особенно в сферах торговли, технологий, геополитики, капитала и экономической/политической/социальной идеологии. И не могу не задаться вопросом о том, как эти конфликты и спровоцированные ими перемены в мировом порядке будут развиваться в следующие годы и как повлияют на всех нас.

Чтобы лучше понять эти факторы и результаты их действия, я изучил историю подъема и упадка всех основных империй и их валют за последние 500 лет. В основном я сосредоточивался на трех крупнейших фигурах: империи США (и американском долларе), наиболее важной в настоящее время; Британской империи (и британском фунте), игравшей важнейшую роль до этого; а также еще более давнем лидере – Голландской империи (и гульдене). Я также внимательно изучал события в шести других важных, но менее доминирующих с финансовой точки зрения странах: Германии, Франции, России, Японии, Китае и Индии. Из этих стран я уделяю больше всего внимания Китаю. Я изучил его историю вглубь вплоть до 600 г. н. э., поскольку 1) Китай играл важную роль на протяжении всей известной нам истории, 2) его роль очень велика в наши дни и, скорее всего, окажется еще важнее в будущем и 3) китайская история дает множество примеров развития и падения империй, что помогает лучше понять закономерности и стоящие за ними силы. Иногда я четко видел, какую важную роль играли в судьбе империй другие значимые факторы, особенно развитие технологий и стихийные бедствия.

Изучив множество примеров за многие века, я понял, что срок жизни великой империи составляет около 250 лет (плюс-минус 150), а крупные экономические, долговые и политические циклы внутри этого срока длятся по 50–100 лет. Каждый эпизод подъема и упадка имел свои особенности, но в среднем все они следовали определенному архетипу. Затем я смог выявить самые значимые различия и понять их причины. Это упражнение многому меня научило. И теперь я передаю свои выводы вам.

Вы можете не заметить эти циклы, если слишком пристально изучаете отдельные события или средние значения, а не конкретные случаи. Почти все говорят о происходящем прямо сейчас, и почти никто – о больших циклах, хотя именно они больше всего прочего влияют на текущие события. Глядя на усредненные значения, вы не видите отдельных, даже самых значительных примеров подъема и упадка. Например, если вы будете изучать только средние показатели фондового рынка (скажем, значения индекса S&P 500), а не отдельных компаний, вы упустите из виду, что почти все конкретные примеры, образующие среднее, имеют свои периоды рождения, роста и смерти. Если вам доводилось вкладываться в ценные бумаги, вы наверняка помните периоды невероятно высокого роста или падения их котировок (и ваших доходов), происходившего, пока вы не диверсифицировали и не балансировали свои портфели (например, именно по такой схеме создается индекс S&P) или не обретали дар раньше остальных видеть начало периодов роста и снижения, а следовательно, вовремя делать правильные шаги. Под шагами здесь я понимаю не только покупку или продажу активов на рынке. Говоря о подъеме или упадке империй, я имею в виду и вполне физические шаги, например смену места жительства.

Это подводит меня к следующей мысли:  чтобы увидеть большое полотно, не стоит концентрироваться на деталях. Я буду и дальше пытаться рисовать всеобъемлющую картину достаточно точно, но точность всегда ограниченна. Точно так же вы, когда видите и пытаетесь ее понять, не должны стремиться к максимальной точности. Мы изучаем мегамакроциклы и эволюцию за очень долгие периоды. Чтобы увидеть их, вы должны намеренно упускать из виду детали. Разумеется, когда они важны (а так бывает часто), нужно переходить от очень большой и нечеткой картины к более детальной.

Взгляд на события прошлого с этой мегамакроперспективы радикально изменит ваше ви́дение. Например, поскольку мы охватываем большой период, многие из фундаментальных вещей, которые мы принимаем как должное, и понятия, которые используем для их описания, не существуют в течение всего этого времени. Мои формулировки могут быть не вполне точными – я допускаю это сознательно, поскольку только так способен описать большую картину, не отвлекаясь на нюансы (которые могут казаться важными, но, учитывая временной масштаб, играют второстепенную роль).

Например, я долго думал, стоит ли мне сильно беспокоиться о различиях между странами, королевствами, нациями, государствами, племенами, империями и династиями. Сегодня мы оперируем понятием «страна». Однако страны в привычном нам виде не существовали до XVII в. и окончания Тридцатилетней войны в Европе. До того момента были королевства и другие формы государства. Кое-где королевства существуют до сих пор, и их можно спутать со странами, а кое-где они и совпадают. В целом, хотя и не всегда, королевства меньше по размеру, а страны больше. Самыми крупными могут считаться империи (распространяющиеся за пределы королевства или страны). Нередко отношения между этими формами запутаны. Британская империя на протяжении почти всей истории была королевством, которое постепенно становилось страной, а потом и империей, простиравшейся далеко за пределы Англии. Ее лидеры контролировали огромные территории и жизнь многих небританских народов.

В истории бывает и так, что каждый из этих типов управляемых образований – областей, стран, королевств, племен, империй и т. д. – по-своему взаимодействует с населением, что еще больше усложняет задачу исследователей, стремящихся к максимальной точности. Например, одни империи представляют собой области, занятые доминирующей силой, а другие – области, на которые влияют кнутом и пряником. Британская империя в свое время чаще всего оккупировала страны, а Американская контролирует их методом угроз и вознаграждений – впрочем, это не совсем точно, поскольку на момент написания этой книги США имеет военные базы минимум в 70 странах. Мы знаем, что Американская империя существует, но не можем точно понять, что именно в нее входит. Я думаю, что вы уловили мою мысль: попытка добиться точности может помешать нам заметить более масштабные и важные вещи. Так что придется смириться с моей сознательной неточностью. Чуть позже вы поймете, почему я называю некоторые субъекты странами, хотя технически они странами не были.

Кое-кто наверняка возразит, что невозможно сравнивать различные страны с разными системами в разные времена. Я это понимаю, но буду пытаться объяснять любые значимые различия, при этом демонстрируя более значительные вневременные и универсальные сходства. Случилась бы трагедия, если бы мы позволили незначительным различиям помешать нам увидеть схожие черты, преподающие очень важные уроки истории.

ПОМНИТЕ: Я НЕ ЗНАЮ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЗНАЮ

Задавая все эти вопросы, я с самого начала чувствовал себя муравьем, пытающимся понять, как устроена Вселенная. У меня было гораздо больше вопросов, чем ответов, и я знал, что мне предстоит погрузиться в области, изучению которых другие люди посвятили всю жизнь. Одно из преимуществ моей ситуации в том, что я могу общаться с лучшими учеными мира, глубоко исследовавшими историю, а также людьми, которые творили или творят ее. Это позволило мне учитывать разные позиции. И хотя у каждого из моих собеседников имелось глубокое ви́дение отдельных частей этой головоломки, ни у кого не было целостного понимания, необходимого для ответа на все мои вопросы. Однако, выстраивая связь между тем, что я узнал от них, и выводами собственных исследований, я смог постепенно расставить все кусочки головоломки на нужные места.

Огромную роль в этом исследовании сыграли люди и инструменты компании Bridgewater. Поскольку мир – очень непростое место, чтобы играть в конкурентную игру по осмыслению прошлого, обрабатывать информацию о происходящем сейчас и использовать эту информацию, делая ставки на будущее, нужны сотни людей и огромные вычислительные мощности. Например, мы активно используем около сотни миллионов наборов данных в наших логических моделях, которые превращают информацию в конкретные сделки на каждом из наших рынков в каждой крупной стране мира. Я считаю, что наша способность видеть и обрабатывать информацию об основных странах и основных рынках уникальна. Именно благодаря этой машине я смог хотя бы попытаться увидеть и понять, как устроен мир, в котором я живу. Я во многом полагался на нее в процессе этого исследования.

Однако я не могу быть уверен в своей правоте по любому вопросу.

Я узнал очень много нового и применил эти знания в работе, но все равно владею лишь ничтожной частью информации, нужной для полной уверенности в своем ви́дении будущего. Опыт подсказывает, что, если я не буду действовать или делиться своими выводами, пока не узнаю достаточно для собственного спокойствия, я никогда не смогу ни воспользоваться полученными знаниями, ни передать их другим. Так что прошу иметь в виду: это исследование позволит вам понять мое ви́дение, основанное на взгляде сверху вниз и масштабной перспективе (и моем не вполне уверенном взгляде на будущее), к моим выводам стоит относиться скорее как к теориям, а не фактам. Помните, что, несмотря на все мои знания, я ошибался бесчисленное множество раз – и именно поэтому так высоко ценю диверсификацию своих ставок. Я просто делаю все, что могу, чтобы открыто донести до вас свои взгляды.

Возможно, вы задаетесь вопросом, зачем я написал эту книгу. Раньше я бы предпочел молчать о том, что узнал. Но сейчас я уже на том этапе жизни, когда простое достижение результатов значит гораздо меньше, чем возможность передать свои знания дальше в надежде на то, что это кому-то пригодится. Я просто хочу поделиться моей моделью того, как устроен мир: единой и удобоваримой историей жизни в последние 500 лет, показывающей, как и почему прошлое рифмуется с происходящим в наши дни, – и помочь вам и другим людям принимать более правильные решения во имя общего и лучшего будущего.

КАК ОРГАНИЗОВАНО ИССЛЕДОВАНИЕ

Как и в остальных моих исследованиях, я пытаюсь передать то, что узнал, в короткой и простой форме (таковы, например, видеоролики, которые вы можете найти в Сети); в более сложной и детальной форме (как в этой книге); и в еще более детальной для тех, кому нужны дополнительные графики и исторические примеры (доступные вместе с другими материалами, не вошедшими в книгу, на сайте economicprinciples.org). Чтобы облегчить понимание самых важных концепций, я попытался написать эту книгу простым языком. Я предпочитаю ясность точности, так что некоторые мои термины будут казаться не совсем верными.

В части I я суммирую все, что мне удалось выучить, в упрощенном архетипе подъема и упадка империй, основанном на моих исследованиях множества конкретных примеров. Прежде всего я объединяю свои выводы в индекс общей силы империй, позволяющий оценить влияние разных сил в той или иной ситуации. Он собран из восьми других индексов различных типов сил. Затем я детально расскажу о списке восемнадцати детерминантов (основных факторов), которые, по моему убеждению, определяют подъемы и падения империй. После этого я более подробно сообщу о трех больших циклах, которые уже упоминал выше. В части II я приведу несколько примеров. Мы пройдемся по истории основных империй, обладавших резервными валютами, за последние 500 с лишним лет. Отдельная глава посвящена сегодняшним конфликтам между США и Китаем. Наконец, в части III, завершающей книгу, я поговорю о том, что все это значит для будущего.

## Часть I. Как устроен мир

### Глава 1. Краткое описание Большого цикла

Как уже объяснялось во введении, сегодняшний мировой порядок быстро и серьезно меняется. Такого не бывало при нашей жизни, но это много раз происходило в прежние эпохи. Я хочу показать и примеры, и механику, лежащую в их основе. Анализируя события прошлого, мы пытаемся представить себе будущее.

Ниже я привожу максимально очищенное от деталей описание динамики, которую я наблюдал при изучении подъема и упадка последних трех империй с резервными валютами (Голландской, Британской и Американской) и шести других важных империй за последние 500 лет (Германии, Франции, России, Индии, Японии и Китая), а также основных китайских империй начиная с империи Тан (примерно 600 г. н. э.). В этой главе я опишу общий архетип, который мы будем использовать при изучении всех циклов, особенно того, в котором находимся сейчас.

Изучая примеры из прошлого, я видел четкие закономерности, возникавшие по вполне логичным причинам, которые я кратко суммирую здесь, а в последующих главах расскажу о них подробнее. Хотя данная глава и книга в целом посвящены силам, определяющим большие циклические колебания богатства и силы, я замечаю и своего рода расходящиеся круги этих процессов, которые находят выражение во всех сферах жизни, включая культуру и искусство, общественные нравы и многое другое. Изучив этот простой архетип и примеры из части II, мы увидим, насколько точно отдельные истории соответствуют архетипу (фактически среднее по всем примерам) и насколько хорошо он описывает эти истории. Надеюсь, данное упражнение поможет нам лучше понять, что происходит сейчас.

Моя миссия – выяснить, как устроен мир, и сформулировать вневременные и универсальные принципы, позволяющие эффективно работать в разных условиях. Для меня это одновременно и страсть, и необходимость. Выше я уже писал о том, что заставило меня заняться этим исследованием, а сейчас скажу, что работа над ним позволила мне гораздо лучше понять, как на самом деле устроен мир. Я добился гораздо бо́льших результатов, чем ожидал, и хочу поделиться ими. Мне стало гораздо яснее, почему народы и страны добиваются побед и терпят поражение в долгосрочной перспективе. Я смог разглядеть гигантские циклы, лежащие в основе подъемов и спадов; ранее я даже не подозревал об их существовании. Но что важнее всего, эта работа помогла мне обрести перспективное ви́дение того, где мы сейчас.

Например, в процессе исследования я узнал: главное, что влияет на большинство людей в большинстве стран в любую эпоху, – борьба за то, чтобы создать, отнять у других или распределить богатство и силу (параллельно с этим, конечно, идет противостояние и по другим направлениям, особенно идеологическим и религиозным). Эта борьба происходит во все времена, носит универсальный характер и серьезно влияет на все стороны жизни людей. Она развивается в форме циклов, напоминающих приливы и отливы.

Я также заметил, как во все времена и во всех странах богатыми становятся те, кто владеет средствами создания богатства. Чтобы сохранять и приумножать его, они сотрудничают с людьми, имеющими политический вес. В результате этих симбиотических отношений возникают и реализуются законы. Я видел, как это происходило по одной и той же схеме в разных государствах и в разные времена. Конкретные формы, в которых это выражалось, менялись и будут меняться в будущем, но основная динамика оставалась практически одинаковой. Классы богатых и влиятельных людей постоянно меняются. Если раньше, когда сельскохозяйственные угодья оставались главным источником богатства, основными землевладельцами были монархи и дворяне, то теперь, когда благосостояние возникает благодаря капитализму, их место заняли бизнесмены и выборные или автократические политические деятели. Богатство и политическая власть в целом почти не передаются от поколения к поколению. Но во все времена эти группы сотрудничали и конкурировали примерно одинаково.

Я видел, как со временем эта динамика приводит к тому, что очень малая часть населения приобретает и контролирует исключительно большие доли общего богатства и силы. Такая система оказывается чрезмерно разбалансированной, а потом наступают плохие времена. В эти периоды больше всего страдают менее обеспеченные группы, не имеющие власти. Постепенно ситуация приводит к конфликтам, а порой и революциям и/или гражданским войнам. Когда они завершаются, возникает новый мировой порядок и цикл начинается снова.

В этой главе я расскажу о большой картине и некоторых формирующих ее деталях. Хотя то, что вы прочтете ниже, – исключительно мои мысли, я тщательно сопоставил идеи из этой книги с идеями других экспертов. Пару лет назад, когда я почувствовал, что мне нужно найти ответы на вопросы, поставленные во введении, я решил погрузиться в их изучение вместе со своей исследовательской командой. Мы копались в архивах и общались с самыми известными учеными и практиками, каждый из которых глубоко знал те или иные элементы нашей головоломки. Я читал книги по разным темам, написанные авторитетными учеными. Я размышлял о выводах своих прежних исследований и об опыте, полученном почти за 50 лет глобального инвестирования.

Поскольку я считаю эту работу одновременно смелой, необходимой, интересной и требующей немалого смирения, меня беспокоит, что я могу ошибиться и упустить из виду важные моменты. Поэтому я использую итеративный процесс. Я провожу исследование, записываю его выводы, чтобы затем показать их лучшим теоретикам и практикам нашего мира для своеобразного стресс-теста. Я изучаю их рекомендации, снова фиксирую выводы, затем опять запускаю стресс-тест и т. д., пока эта работа не перестает иметь смысл. Мое нынешнее исследование основано именно на таком методе. И хотя я не уверен, что смог найти универсальную формулу, объясняющую, как возникают великие мировые империи и как именно растут и падают их рынки, я знаю, что в целом у меня правильное представление. Я также в курсе, что полученные мной знания крайне важны для оценки перспектив будущего. Я гораздо лучше представляю себе, как буду справляться с важными событиями, которых никогда раньше не случалось в моей жизни, но которые раз за разом повторялись во все времена.

ПОНИМАНИЕ БОЛЬШОГО ЦИКЛА

По причинам, уже описанным выше, я убежден, что сейчас мы стали свидетелями крупного архетипического сдвига в области богатства, силы и мирового порядка, который серьезно повлияет на жителей всех стран. Эти колебания не кажутся очевидными, поскольку большинство людей не думают об исторических закономерностях и не воспринимают текущую действительность как еще один пример событий, уже имевших место в прошлом. В этой главе я вкратце описываю свое ви́дение архетипической механики, лежащей в основе подъема и упадка империй, а также работы их рынков. Мне удалось выявить 18 детерминантов (главных факторов), объясняющих суть и причины почти всех приливов и отливов в истории, которые ведут к росту и упадку империй. Скоро вы познакомитесь со всеми. Большинство из них имеют форму классических циклов, взаимно усиливающих друг друга и ведущих к другим, более масштабным циклам взлетов и падений. Именно архетипический Большой цикл управляет взлетом и падением империй. Он влияет на все происходящее в них, включая валюты и рынки (что мне особенно интересно). Во введении я уже упоминал три самых важных цикла: долгосрочный цикл долгов и рынков капитала, а также циклы внутреннего и внешнего порядка и беспорядка.

Поскольку эти три цикла чаще всего наиболее важны для развития человечества, мы поговорим о них подробнее в следующих главах. А затем применим их в изучении истории и современности, чтобы вы поняли, как именно они проявляются на реальных примерах.

Эти циклы управляют колебаниями между разными противоположностями: миром и войной, экономическим подъемом и спадом, властью левых и правых политиков, слиянием и крахом империй и т. д. Они возникают постоянно из-за того, что люди доводят ситуацию до крайности, пропуская точку равновесия. Затем происходят события, толкающие ситуацию в противоположную сторону. По существу, в каждом колебании в одну сторону всегда есть элементы, приводящие к колебаниям в обратную сторону.

Эти циклы практически неизменны во все эпохи из-за того, что все это время не меняются и основы человеческого жизненного цикла. Наша природа постоянна – страх, алчность, ревность и другие базовые эмоции всегда серьезно влияют на циклы.

И хотя справедливо предположить, что не бывает двух людей с абсолютно одинаковыми жизненными циклами, а элементы жизненного цикла меняются от тысячелетия к тысячелетию, сам архетип человеческого жизненного цикла (дети воспитываются родителями до совершеннолетия, а потом сами становятся родителями, работают до старости, выходят на пенсию и умирают) остается, в сущности, прежним. Не меняются и большие циклы денег/кредита/рынков капитала, в ходе которых появляется слишком много долгов и долговых обязательств (например, облигаций), которые с какого-то момента становится невозможно погасить твердыми деньгами. Это вынуждает людей продавать долговые активы, чтобы совершать другие покупки. В какой-то момент они обнаруживают, что это невозможно, поскольку количество долговых активов на рынке слишком велико по сравнению с суммой денег в обращении и стоимостью доступных продуктов. И с этого момента дефолт вынуждает правительства печатать больше денег. Цикл повторяется тысячи лет. То же происходит с циклами внутреннего или внешнего порядка и беспорядка. В следующих главах мы рассмотрим, как человеческая природа и другие проявления динамики управляют развитием этих циклов.

ЭВОЛЮЦИЯ, ЦИКЛЫ И ПРЕПЯТСТВИЯ НА ПУТИ

Эволюция – самая большая и единственная постоянная сила во Вселенной, но нам иногда трудно заметить ее действие. Мы осознаём, что существует и происходит вокруг нас, но не видим ни эволюции, ни ее сил, приводящих к возникновению вещей и событий. Посмотрите вокруг. Видите ли вы эволюционные перемены? Конечно, нет. Вы понимаете, что все окружающее меняется – хотя и медленно, с вашей точки зрения, – и знаете, что через какое-то время оно перестанет существовать и его место займет что-то другое. Чтобы увидеть перемены, нужно найти способ измерять происходящее и понять, как меняются результаты измерений. Заметив изменение, мы сможем изучить его причины. Именно это мы должны делать, если хотим продуктивно размышлять о грядущих переменах и о том, как учитывать их в своей работе.

Эволюция – восходящее движение к постоянному совершенствованию, возникающее в результате адаптации и обучения. Вокруг нее развиваются разные циклы. На мой взгляд, почти все в нашем мире движется по восходящей траектории совершенствования, окруженной циклами. Это напоминает восходящую спираль.


Эволюция – сравнительно плавный и устойчивый процесс улучшений, возможный благодаря тому, что мы приобретаем больше знаний, чем теряем. Циклы, в свою очередь, движутся то в одну, то в другую сторону, напоминая качание маятника. Эксцессы в одном направлении ведут к развороту и появлению эксцессов в другом. Например, со временем наш уровень жизни растет, поскольку мы узнаём больше нового. Это приводит к повышению производительности, но в экономике случаются и взлеты, и падения. Долговые циклы двигают – стимулируют и притормаживают – экономическую деятельность вокруг общего восходящего тренда. Эти эволюционные, а иногда и революционные изменения не всегда проходят гладко и легко. Порой они слишком острые и болезненные. Мы совершаем ошибки, учимся на них новому и адаптируемся для достижения лучших результатов.

В совокупности эволюция и циклы движутся по восходящей спирали, последствия чего мы видим во всем: уровне благосостояния, политике, биологии, технологиях, социологии, философии и т. д.

Человеческая производительность – самая важная сила, благодаря которой общее благосостояние в мире, качество власти и уровень жизни со временем растут. Это объем производства на человека, обусловленный развитием образования, инновациями и изобретательностью, и он неуклонно повышается. Хотя в разных условиях производительность росла с разной скоростью, причины были всегда одинаковы: качество образования, изобретательности, трудовой этики и экономических систем, претворяющих идеи в жизнь. Политикам стоит хорошо представлять себе эти причины, это позволит им добиться лучших результатов для своих стран, а инвесторам и компаниям – лучше понять, куда направлять долгосрочные вложения.

Постоянно растущий тренд – продукт способности человечества к развитию. Последняя развита у людей лучше, чем у других животных, поскольку наш мозг обеспечивает уникальную способность учиться и мыслить абстрактно. В результате мы научились лучше делать многое и придумали массу изобретений и технологий. Эта эволюция привела к последовательным действиям, меняющим мировой порядок. Технологические достижения в сфере коммуникации и транспорта сблизили людей, и это существенно изменило природу отношений людей и империй. Эволюционные перемены проявляются во всем: в повышении ожидаемой продолжительности жизни, улучшении качества пищевых продуктов, более эффективных способах работы и т. д. Сама наша эволюция как биологического вида происходила через постоянный поиск инноваций и способов создания нового. Так было во все времена в истории человечества. В результате почти все графики показывают более мощное движение в сторону улучшения, чем колебания вверх и вниз.

Отражение этого порядка вещей можно увидеть на следующих графиках расчетного объема производства (расчетного реального ВВП) на душу населения и ожидаемой продолжительности жизни за последние 500 лет. Это, пожалуй, наиболее широко используемые показатели благосостояния, хотя они несовершенны. Обратите внимание на масштаб эволюционных восходящих трендов и сравните его с масштабами колебаний вокруг них.

Эти тенденции ярко выражены по отношению к окружающим их колебаниям, что и демонстрирует, насколько сильнее человеческая изобретательность в сравнении со всем остальным. Как показывает эта масштабная перспектива, объем производства на душу населения неуклонно повышается, сначала медленнее, а затем гораздо быстрее, начиная с XIX в., когда подъем стал гораздо круче, отражая более быстрый рост производительности. Этот переход от более медленного роста производительности к более быстрому был обусловлен в основном повышением общего уровня образования и изобретательности. Причиной тому стал целый ряд факторов. Так, печатный станок Иоганна Гутенберга в Европе в середине XV в. увеличил доступность знаний и образования для большего числа людей (хотя книгопечатание к тому времени уже столетиями использовалось в Китае). Это способствовало развитию в эпохи Возрождения, Просвещения, возникновению капитализма и началу первой промышленной революции в Британии. Чуть ниже мы поговорим об этом подробнее.


Более значительный прирост производительности, связанный с развитием капитализма, предпринимательства и промышленной революцией, также переместил богатство и силу от аграрной экономики, в которой основным источником власти была собственность на землю (а монархи, дворяне и духовенство работали над поддержанием прежнего порядка), в сторону индустриальной экономики, в которой изобретательные капиталисты создавали средства производства промышленных товаров, владели ими и работали вместе с правительствами над сохранением системы, поддерживавшей их богатство и силу. Другими словами, со времен масштабных изменений, вызванных промышленной революцией, мы живем в системе, в которой основным источником богатства и власти выступает комбинация образования, изобретательности и капитализма. Люди, управляющие правительствами, сотрудничают с теми, кто контролирует богатство и образование.

Методы самой эволюции с окружающими ее большими циклами продолжают меняться. Например, если много лет назад самую большую ценность имели сельскохозяйственная земля и сельскохозяйственное производство, а затем главной ценностью стали машины и их продукция, то у цифровых объектов (обработка данных и информации) – самого ценного, что есть в современном мире, – нет явного физического представления[[5]. В результате начинается схватка между владельцами данных за то, как обрести больше богатства и силы, связанных с ними.

ЦИКЛЫ ВОКРУГ ВОСХОДЯЩЕГО ТРЕНДА

Несмотря на всю важность образования и повышения производительности как эволюционных механизмов, они сами по себе не вызывают больших и резких сдвигов в том, кто имеет богатство и силу. Такие сдвиги возникают вследствие подъемов и спадов, революций и войн, которые определяются главным образом циклами, а те развиваются на основе логичных причинно-следственных связей. Например, рост производительности, предпринимательства и капитализма, определивший развитие мира в конце XIX в., привел к большим разрывам в уровне доходов и чрезмерной задолженности. В результате экономического спада первая половина XX в. знаменовалась ростом антикапиталистических и коммунистических настроений. Возникли серьезные конфликты вокруг богатства и силы внутри стран и между ними. В любом случае эволюция движется своим путем, а вокруг нее складываются большие циклы. Во все времена  формулой успеха была система, в которой высокообразованные люди, хорошо относящиеся друг к другу, создают инновации, получают финансирование через рынки капитала, а также владеют инструментами, с помощью которых их инновации попадают в производство, и системой распределения ресурсов. За все это они получают награду в виде прибыли от своей деятельности. Однако в долгосрочной перспективе капитализм приводит к разрывам в уровне доходов и возможностях, а также чрезмерной задолженности. В результате возникают экономические спады, революции и войны, приводящие к изменениям в национальном и мировом порядке.

Как показано на следующих графиках, история демонстрирует нам, что почти все события в эти неспокойные времена происходили из-за борьбы за богатство и силу или значительных стихийных бедствий. В первом случае конфликты в форме революций и войн вызваны большими разрывами в уровне доходов, а также денежно-кредитными кризисами. Во втором большую роль играют засухи, наводнения и эпидемии. И острота проблем почти полностью зависит от того, насколько сильна страна и настолько легко она их преодолеет.

Страны с большими сбережениями, низкими долгами и сильной резервной валютой могут пережить экономический кризис и кредитный крах легче, чем страны, не имеющие сбережений, обремененные большими долгами и без сильной резервной валюты. Точно так же страны с сильными и способными лидерами и активным населением достигнут большего, чем те, где нет ни первых, ни второго. Более изобретательные смогут лучше других приспособиться к происходящему. Как вы увидите ниже, эти факторы представляют собой измеримые, вневременные и универсальные истины.


Поскольку бурные времена относительно недолговечны в рамках эволюционных восходящих трендов и почти не влияют на способность человечества приспосабливаться и изобретать новое, они почти незаметны на приведенных выше графиках ВВП и ожидаемой продолжительности жизни. Связанные с ними неуловимые колебания кажутся нам значительными, ведь жизнь каждого из нас коротка и почти не ощутима для всего мира. Возьмем, например, период депрессии и войны 1930–1945 гг. Динамика фондового рынка США и мировой экономической активности показана на графике ниже. Как вы можете заметить, экономика упала примерно на 10%, а фондовый рынок – приблизительно на 85%, после чего последний начал восстанавливаться.


Это часть классического цикла денежной массы и кредита, существовавшего всегда в известной нам мировой истории. Подробнее я расскажу об этом в главе 3. Но если говорить коротко, кредитный крах возникает из-за того, что в экономике слишком много долгов. Чаще всего правительству страны приходится тратить много денег, которых у него нет, чтобы помочь должникам рассчитаться со своими долгами. Оно печатает деньги и раздает кредиты без особо жестких обременений – примерно так же, как в ответ на экономический спад, вызванный пандемией COVID–19 и большим государственным долгом. Кризис 1930-х стал естественным следствием подъема в «ревущие 20-е», превратившегося в экономический пузырь, который подпитывался ростом долга и лопнул в 1929 г. Возникшая в результате депрессия вынудила правительство страны увеличить расходы и объемы заимствований за счет дополнительной денежной массы и кредита, созданных Центральным банком.

Лопнувший пузырь и последовавший за ним экономический спад оказали самое большое влияние на развитие конфликтов за богатство и силу в 1930–1945 гг. Затем, как и сейчас, и в большинстве других примеров, возникли значительные разрывы в уровне благосостояния и конфликты. Долговые и экономические коллапсы привели к революционным изменениям в социальных и экономических программах и массированным перетокам богатства, которые по-своему проявлялись в разных странах. Произошло множество столкновений и даже войн, участники которых пытались доказать, какая из систем – капитализм или коммунизм, демократия или автократия – лучше остальных. Между теми, кто жаждет перераспределения богатства, и теми, кто хочет сохранить прежний порядок, всегда будут споры или столкновения. В 1930-е мать-природа, помимо прочего, одарила США болезненной засухой.

При изучении множества примеров из прошлого я заметил, что спад в экономике и на рынках продолжался около трех лет (плюс-минус еще несколько лет), в зависимости от того, как много времени уходит на реструктуризацию долгов и/или процесс их монетизации. Чем быстрее правительства печатали деньги, чтобы заполнить дыры, тем скорее заканчивалась дефляционная депрессия и возникали сомнения в ценности денег. В США 1930-х фондовый рынок и экономика достигли дна в день, когда новоизбранный президент Франклин Рузвельт объявил об отказе правительства от обязательства обменивать деньги населения на золото. Он также сказал, что правительство создаст достаточно денежной массы и кредита, чтобы одни люди могли снимать свои деньги с банковских счетов, а другие – получить их для покупки продуктов и инвестирования. На решение этой задачи ушло три с половиной года, начиная с момента краха фондового рынка в октябре 1929 г.[[6]

При этом не прекращалась борьба за богатство и силу как внутри стран, так и между ними. Набиравшие силу Германия и Япония бросили вызов прежним мировым лидерам – Великобритании, Франции, а затем и США (которые в результате оказались втянутыми во Вторую мировую войну). Период войны привел к увеличению выпуска товаров, необходимых для нее, но совершенно неправильно считать военные годы продуктивными – несмотря на рост производства на душу населения – из-за небывалых разрушений во всем мире. К концу войны глобальный ВВП на душу населения упал примерно на 12%, во многом из-за спада в странах, ее проигравших. Стресс-тест тех времен позволил «расчистить игровое поле», четко дал понять, кто в выигрыше, а кто в проигрыше, и привел к новому мировому порядку в 1945 г. Следуя классической схеме, потом начался длительный период мира и процветания. Он растянулся на слишком долгое время, и сейчас, 75 лет спустя, все страны мира снова подвергаются стресс-тесту.

Большинство циклов в истории возникают практически по одним и тем же причинам. Например, период 1907–1919 гг. начался с Паники 1907 г. в США, которая (как и денежно-кредитный кризис 1929–1932 гг., последовавший за «ревущими двадцатыми»), была результатом резкого подъема. «Позолоченный век» в США, совпавший по времени с «Прекрасной эпохой» в континентальной Европе и Викторианской эпохой в Великобритании, превратился в пузырь, раздувавшийся за счет долгового финансирования и приведший к экономическому спаду. Последний возникал и в случаях значительных разрывов в уровне доходов, которые приводили к их перераспределению и даже мировой войне. Перераспределение доходов, например в 1930–1945 гг., происходило в условиях значительного роста налогов и государственных расходов, большого бюджетного дефицита и существенных изменений в денежной политике, позволявших его монетизировать. Эпидемия испанского гриппа усилила стресс-тест и ускорила процесс реструктуризации. Этот тест в сочетании с глобальной экономической и геополитической реструктуризацией привел к возникновению нового мирового порядка в 1919 г., выраженного в условиях Версальского договора. Он знаменовал начало подъема 1920-х, развивавшегося за счет роста долгов. Затем подъем привел к событиям 1930–1945 гг., после чего история начала повторяться.

Периоды разрушения/восстановления опустошили слабые страны, прояснили, кто обладает реальной силой, и создали революционные новые подходы (новые порядки). Благодаря им наступили периоды процветания. Но со временем они привели к появлению долговых пузырей с большими разрывами в уровне доходов, а затем и к спадам, создавшим новые стресс-тесты и периоды разрушения/восстановления (войны). Затем возник новый порядок, позволивший сильным добиваться большего, чем слабым, и т. д.

Как выглядят эти периоды разрушения/восстановления для людей, вынужденных в них находиться? Скорее всего, вам не довелось жить в таких условиях. Истории о них кажутся вам пугающими, а перспектива существования в такие времена не нравится большинству людей. И это понятно: периоды разрушения/реконструкции приводят к немалым страданиям, причем не только с точки зрения финансов. Многие люди теряют жизнь – или она меняется к худшему. У кого-то ситуация совсем плоха, у кого-то чуть получше, но так или иначе от нее страдают все. Однако, несмотря на эти печальные факты, история показывает, что большинство людей сохраняют работу даже во время депрессии, не гибнут в войнах и переживают стихийные бедствия.

Некоторые люди, преодолевшие трудные времена, даже говорят, что им удалось извлечь из них хорошие и важные уроки. Они научились объединять усилия, закалять характер, ценить простые вещи и т. д. Например, Том Брокау называл людей, переживших период 1930–1945 гг., «величайшим поколением», поскольку они приобрели беспрецедентную стойкость характера. Мои родители, дяди и тети пережили и Великую депрессию, и Вторую мировую войну. Как и другие представители этого поколения, с которыми мне доводилось общаться в разных странах и которые прошли свои испытания в периоды разрушения, они воспринимали происходившее практически одинаково. Помните, что периоды экономической разрухи и войн обычно длятся недолго – примерно два-три года. Продолжительность и серьезность стихийных бедствий (таких как засухи, наводнения и эпидемия) тоже разные, причем обычно их серьезность уменьшается с ростом адаптации. Очень редко все три типа больших кризисов – экономические, революции/войны и стихийные бедствия – происходят одновременно.

Всем этим я хочу сказать, что, хотя периоды революций/войн приводят к немалым человеческим страданиям, нужно всегда, особенно в худшие моменты, помнить, что мы можем их успешно пережить и что умение человечества приспособиться и снова начать быстро двигаться к росту благосостояния гораздо сильнее, чем все неприятности, которые могут встретиться на нашем пути. Поэтому я считаю правильным верить и инвестировать в приспособляемость и изобретательность человечества. Хотя я почти уверен, что нас ждет немало проблем и перемен в мировом порядке, человечество станет толковее и сильнее. Оно сможет преодолеть сложные времена и двинуться к новому и более высокому уровню процветания.

А теперь посмотрим на циклы роста и снижения богатства и силы основных стран за последние 500 лет.

СДВИГИ В БОЛЬШОМ ЦИКЛЕ БОГАТСТВА И СИЛЫ В ПРОШЛОМ

Выше я привел график роста производительности для всего мира (настолько точный, насколько мы можем ее измерить). На нем не показаны сдвиги в уровнях богатства и силы, возникавшие между странами. Чтобы понять, как это происходит, начнем с общей картины. На протяжении всей известной нам истории разные типы групп людей (племена, королевства, страны и т. д.) приобретали богатство и силу, создавая их сами, забирая у других или находя в природе. Собрав больше богатства и власти, чем остальные группы, они становились ведущими державами, что позволяло им определять мировой порядок. А когда они теряли богатство и силу, все их дальнейшие действия, мировой порядок – и все прочие аспекты жизни – претерпевали значительные изменения.

На графике ниже приведены данные об относительном богатстве и силе 11 ведущих империй за последние 500 лет.


Каждый из этих индексов[[7] богатства и силы формируется на основе восьми различных детерминантов, о которых я расскажу чуть ниже. Нужно отметить, что индексы неидеальны, поскольку неидеальны и данные, оцениваемые с течением времени. Но они отлично подходят для создания общей картины. Как можно легко заметить, почти все империи пережили периоды подъема, за которыми следовал упадок.

Обратите внимание на толстые линии на графике, представляющие четыре самые важные империи: Голландскую[[8], Британскую, Американскую и Китайскую. Они владели последними тремя резервными валютами: долларом США сейчас, британским фунтом до него, а еще раньше гульденом. Я включил Китай в график как потому, что он постепенно превратился во вторую по влиятельности империю/страну, так и потому, что он был очень сильной державой бо́льшую часть времени до 1850 г. Вот краткое содержание истории, которую показывает этот график.

• Китай доминировал столетиями (стабильно опережая Европу, причем не только в области экономики), но начиная с 1800-х вошел в крутой спад.

• Голландия, сравнительно небольшая страна, стала мировой империей с резервной валютой в 1600-х.

• Великобритания следовала по очень похожей траектории, достигнув пика в 1800-е.

• И, наконец, за последние 150 лет США постепенно стали мировой супердержавой, причем особую роль в этом сыграл период Второй мировой войны и послевоенные годы.

• В США сейчас относительный спад, в то время как Китай снова растет.


Теперь взглянем на тот же график, данные на котором расширены вплоть до 600 г. н. э. Я предпочитаю сосредоточиться на первом графике (охватывающем последние 500 лет), а не на втором (охватывающем 1400 лет), поскольку на нем показана картина империй, которые я изучал более тщательно.


Кроме того, он несколько проще – если можно назвать простым график за 500 лет, на котором показаны данные по 11 странам с учетом 12 крупных войн. Однако второй график более обширен и заслуживает самого пристального внимания. Для облегчения восприятия я не стал заштриховывать на нем периоды войн. Как вы можете видеть, в период до 1500 г. Китай почти всегда обладал значительной силой, хотя в картине мира присутствовали также халифаты Ближнего Востока, французы, монголы, испанцы и османы.

Важно помнить: хотя ведущие силы, описанные в этом исследовании, оказывались самыми богатыми и влиятельными, они не обязательно были лучшими, причем по двум причинам. Во-первых, хотя большинство людей стремятся к богатству и власти и даже готовы за них сражаться, некоторые люди и их страны полагают, что это далеко не главное, и уж точно не готовы за них драться. Кто-то считает, что покой и наслаждение жизнью гораздо важнее богатства и власти. Такие люди даже не помышляют о том, чтобы воевать за приобретение богатства и силы. Хотя я и не рассматривал их в своем исследовании, некоторые из них могли позволить себе роскошь наслаждаться более долгими периодами мира, чем те, кто постоянно боролся за богатство и силу. (Кстати, я думаю, что вопрос мира и наслаждения жизнью как приоритетов в сравнении с обретением богатства и силы заслуживает самого пристального внимания – известно, что между богатством и силой нации и уровнем счастья ее жителей существует небольшая корреляция. Но отложим этот вопрос на будущее.) Кроме того, эта группа стран не включает так называемые страны-бутики (например, Швейцарию и Сингапур), достаточно богатые и имеющие высокий уровень жизни, однако недостаточно большие, чтобы стать одной из главных империй.

ВОСЕМЬ ДЕТЕРМИНАНТОВ БОГАТСТВА И СИЛЫ

Единый показатель богатства и силы для каждой страны, указанный на графиках выше, примерно равен среднему значению 18 показателей силы. Чуть ниже мы изучим полный список детерминантов, но для начала сосредоточимся на ключевых восьми, приведенных на следующем графике:

1) образование, 2) конкурентоспособность, 3) инновации и технологии, 4) экономическое производство, 5) доля в мировой торговле, 6) военная мощь, 7) сила финансового центра, 8) статус резервной валюты.

График показывает среднее значение каждого из показателей силы по империям, которые я изучал. Основной вес принадлежит странам, обладавшим тремя последними резервными валютами: США, Великобритании и Голландии[[9].


Линии на графике позволяют легко увидеть, как и почему происходят подъемы и падения. Можно заметить, что рост образования ведет к росту инноваций и развитию технологий, что на следующем этапе обусловливает увеличение доли в мировой торговле и военной мощи, укрепление экономического производства, создание ведущего мирового финансового центра – а через некоторое время закрепление статуса валюты в качестве резервной. Вы можете видеть, как в течение достаточно долгого периода большинство из этих факторов сохраняют силу, которая затем начинает уменьшаться по аналогичной траектории. Общая резервная валюта, подобно общему языку мира, остается некоторое время после того, как в империи начинается упадок, поскольку привычка к использованию сохраняется дольше, чем сами силы, вызвавшие его.

Я называю это циклическое и взаимосвязанное движение вверх и вниз Большим циклом. Чуть ниже я подробно опишу его суть на основе выбранных мной важнейших факторов и динамики их развития. Но прежде чем приступить к этому, я хочу подчеркнуть, что все эти показатели усиливаются и ослабевают, следуя определенной форме – «дуге империи». Это связано с тем, что сильные и слабые стороны взаимно усиливают друг друга – в областях образования, конкурентоспособности, экономического производства, доли в мировой торговле и т. д., оказывают (по вполне логичным причинам) влияние на силу или слабость других факторов.

АРХЕТИПИЧЕСКИЙ БОЛЬШОЙ ЦИКЛ

В целом подъемы и спады можно рассматривать в три этапа.


Подъем

Это период благополучия и строительства, начинающийся после появления нового порядка. Страна становится фундаментально сильной, поскольку у нее есть a) сравнительно низкие уровни долга, б) сравнительно небольшие разрывы в уровне доходов, ценностях и политических взглядах между людьми, в) жители, готовые эффективно сотрудничать для создания общего блага, г) хорошие образование и инфраструктура, д) сильные и способные лидеры и е) мирный мировой порядок, управляемый одной или несколькими доминирующими мировыми силами, что ведет к следующему этапу.


Вершина

Этот период характеризуется излишествами в форме a) высоких уровней задолженности, б) больших разрывов в уровне доходов, ценностях и политических взглядах, в) ухудшения образования и инфраструктуры, г) конфликтов различных классов людей внутри стран, д) столкновений между странами, поскольку чрезмерно разросшимся империям бросают вызов быстро развивающиеся конкуренты, что ведет к следующему этапу.


Спад

Это болезненный период столкновений и реструктуризации, приводящий к серьезным конфликтам, существенным переменам и созданию новых внутренних и внешних порядков. Он закладывает основу для следующего нового порядка, нового периода строительства и процветания.

Рассмотрим каждый из этапов подробнее.


Подъем

Этап подъема начинается, когда в обществе имеются…

• …достаточно сильные и способные лидеры, готовые взять власть и создать отличную систему для повышения богатства и силы страны. Если посмотреть на историю великих империй, то эта система обычно предполагает…

• …сильное образование, не только позволяющее передавать знания и навыки, но и предполагающее…

• … обучение стойкости, вежливости и трудовой этике.


Этому обычно учат в семьях, школах и/или религиозных учреждениях. Если все делать правильно, в обществе возникает здоровое уважение к правилам и законам, снижается коррупция. Это способствует развитию совместной работы для повышения производительности. Чем лучше это удается стране, тем сильнее сдвиг от производства основных продуктов к таким явлениям, как…

• …инновации и изобретение новых технологий. Например, жители Голландии были очень изобретательными – на пике развития империи на ее долю приходилась четверть общего количества основных изобретений в мире. Одним из них стали корабли, способные перемещаться по всему миру и привозить в страну огромные богатства. Здесь был также изобретен капитализм в известном нам виде. Инновации обычно усиливаются, когда есть…

• …открытость к самым передовым мыслям в мире и возможность узнавать о лучших методах работы, а также…

• …эффективное сотрудничество между трудящимися, правительством и армией.


В результате всего этого страна…

• …становится более продуктивной…

• …и более конкурентоспособной на мировых рынках, что проявляется…

• …в росте доли в мировой торговле. Это можно видеть прямо сейчас, когда США и Китай достигли сопоставимых уровней экономического производства и мировой торговли.

• Начав торговать в более глобальном масштабе, страна должна защищать свои торговые пути и интересы в других странах, быть готова к обороне от атак извне, поэтому укрепляет военную мощь.


Если все идет как надо, этот благотворный цикл приводит…

• …к значительному росту доходов, которые могут использоваться для…

• …инвестиций в инфраструктуру, образование, исследования и разработки;

• страна должна разработать системы стимулов и полномочий для людей, способных зарабатывать или получать богатство. В прошлом самые успешные империи использовали капиталистический подход для создания таких стимулов и помощи в развитии продуктивных предпринимателей. Даже Китай, находящийся под контролем Коммунистической партии, использует государственно-капиталистический подход для стимулирования и поддержки людей. Чтобы система такого стимулирования и финансирования хорошо работала, страна…

• …должна иметь развивающиеся рынки капитала – особенно кредитования, облигаций и акций. Такая система позволяет людям превращать свои сбережения в инвестиции для финансирования инноваций и развития. В случае успеха инновационных проектов люди получат долю в прибыли. Изобретательные голландцы создали первую публичную компанию (Голландскую Ост-Индскую компанию) и первую фондовую биржу для финансирования ее деятельности. И то и другое было составными частями механизма страны по производству богатства и силы.

• На следующем естественном этапе все великие империи создавали ведущий мировой финансовый центр для привлечения и распределения капитала. В годы главенствования Голландии мировым финансовым центром был Амстердам, во времена лидерства Британии – Лондон. Сейчас это Нью-Йорк, а Китай быстро развивает собственный финансовый центр в Шанхае.

• По мере того как страна расширяет объем международных операций и становится крупнейшей торговой империей, коммерческие операции все чаще оплачиваются в ее валюте, а люди во всем мире хотят хранить в ней сбережения. В результате она становится ведущей мировой резервной валютой. Это позволяет стране занимать больше и по более низким ставкам, чем остальным, поскольку практически все желают ссужать ей деньги.


Такие ряды причинно-следственных связей, ведущие к взаимной поддержке финансовых, политических и военных сил, всегда существовали в известной нам истории. Все империи, ставшие самыми могущественными в мире, шли к вершине именно по этому пути.


Вершина

На вершине страна закрепляет успехи, питавшие ее рост. Однако здесь уже кроются семена спада. Со временем у страны накапливаются обязательства, которые постепенно и последовательно устраняют благоприятные обстоятельства, определявшие рост в прошлом.

• Жители страны, которая стала богатой и сильной, зарабатывают больше, что делает их более дорогостоящими и менее конкурентными в качестве работников по сравнению с жителями других стран, готовыми работать за меньшие деньги.

• В то же время люди из других стран естественным образом копируют методы и технологии лидера, что еще сильнее снижает его конкурентоспособность. Например, британские кораблестроители наняли голландских инженеров для создания более качественных кораблей, чем могли построить менее дорогостоящие британские рабочие. В результате новые британские корабли стали более конкурентоспособными, что привело Британию к подъему, а Голландию – к упадку.

• Вдобавок чем богаче люди в ведущей стране, тем менее усердно они работают. Они больше наслаждаются отдыхом, ценят интересные и менее производительные моменты жизни. С определенного момента начинаются упадок и вырождение. В период подъема меняется набор ценностей каждого следующего поколения – от тех, кому приходилось сражаться за богатство и силу, к тем, кто их наследует. Новое поколение меньше закалено в боях, чаще купается в роскоши и приобретает привычку к легкой жизни, что делает его более уязвимым перед возможными проблемами.

• Кроме того, люди, которые привыкли к хорошей жизни, чаще делают ставки на то, что благоприятные времена продолжатся в будущем, начинают больше занимать, что приводит к появлению финансовых пузырей.

• В рамках капиталистической системы финансовые блага распределяются неравномерно, из-за чего растет разрыв в уровне доходов. Разрывы расширяются сами собой, поскольку богатые люди используют собственные ресурсы для расширения своего влияния. Они также воздействуют на политическую систему, подстраивая ее под свои потребности и наделяя бо́льшими привилегиями – например, более качественным образованием – своих детей, в результате чего возникают разрывы в ценностях, политических взглядах и возможностях развития между богатыми (имущими) и бедными (неимущими). Система несправедлива к менее состоятельным людям, и у них растет недовольство положением вещей.

• Пока уровень жизни большинства людей повышается, разрывы в уровне благосостояния и обиды не приводят к серьезным конфликтам.


Во время пребывания на вершине финансовая картина ведущей страны начинает меняться. Наличие резервной валюты обеспечивает ей «непомерные привилегии»[[10] – она может занимать все больше, что еще сильнее погружает ее в долги. Это резко усиливает покупательную способность ведущей империи в краткосрочной перспективе и ослабляет в долгосрочной.

• Страна неминуемо начинает больше занимать, в результате у нее накапливаются большие долги перед иностранными кредиторами.

• Это резко повышает покупательную способность в краткосрочной перспективе, но ослабляет финансовое здоровье страны – и ее валюту – в долгосрочной. Иными словами, при больших объемах расходов и займов империя кажется очень сильной, но на самом деле ее финансы ослабляются, поскольку займы подрывают ее силу путем финансирования чрезмерного потребления внутри страны и международных военных конфликтов, возникающих из-за необходимости сохранять статус империи.

• Расходы на защиту империи становятся выше, чем ее доходы, в результате ее сохранение оказывается неприбыльным. Например, Британская империя превратилась в огромный бюрократический механизм и потеряла многие свои конкурентные преимущества. В то же время другие страны – в частности, Германия – активно росли, что привело к дорогостоящей гонке вооружений и мировой войне.

• Более богатые страны наращивают долги за счет заимствований у более бедных, в которых принято больше экономить и откладывать, – и это можно считать одним из первых предвестников перемен с точки зрения богатства и власти. В США это началось в 1980-х, когда доход на душу населения в стране был в 40 раз выше, чем у Китая. США начали занимать деньги у китайцев, которые предпочитали хранить сбережения в долларах, поскольку те были мировой резервной валютой.

• Если в империи иссякает поток новых лидеров, держатели ее валюты начинают ее продавать, вместо того чтобы покупать, хранить и давать в долг, – и сила империи снижается.


Спад

Этап спада (рецессии) обычно возникает в результате внутренней экономической слабости вкупе со внутренними конфликтами, или в результате дорогостоящего внешнего конфликта, или по обеим этим причинам. Чаще всего спад в стране начинается постепенно, а в какой-то момент его темпы резко увеличиваются.

Что происходит внутри страны…

• Когда долги становятся слишком высокими и возникает экономический спад, империя больше не может занимать деньги в объемах, необходимых для выплаты по долгам. Это приводит к серьезным проблемам внутри страны и вынуждает ее выбирать между дефолтом по долгам и запуском печатного станка для новых денег.

• Почти всегда страна предпочитает печатать новые деньги – сначала понемногу, а затем все больше. Это приводит к девальвации валюты и повышает инфляцию.

• Обычно у правительства возникают проблемы с самофинансированием. Оно оказывается в плохих финансовых и экономических условиях, и одновременно с этим в государстве имеются значительные разрывы в уровне доходов, ценностях и политических взглядах. В результате возрастает вероятность внутреннего конфликта между богатыми и бедными, а также между разными этническими, религиозными и расовыми группами.

• Часто это приводит к политическому экстремизму, который проявляется в популизме левого или правого толка. Сторонники левых взглядов хотят перераспределить богатство, а правых – оставить его в руках прежних владельцев. На этом «антикапиталистическом» этапе виновниками проблем обычно считают капитализм, капиталистов и элиту в целом.

• Довольно часто повышаются налоги на богатых, а когда они опасаются, что их состояниям что-то грозит, то перемещаются в более безопасные места или переводят богатство в более безопасные активы и валюты. В результате такого бегства снижается собираемость налогов в стране, а это приводит к классическому самоусиливающемуся и неблагоприятному процессу.

• Когда утечка капиталов из страны становится слишком значительной, запрещают связанные с ней действия. Те, для кого это важно, начинают паниковать.

• Такое бурное развитие событий подрывает продуктивность экономики. «Пирог» уменьшается в размерах. Возникает все больше конфликтов на тему того, как делить истощающиеся ресурсы. На обеих сторонах политического спектра появляются популистские лидеры, обещающие взять ситуацию под контроль и восстановить порядок. И именно в этот момент перед демократией встают самые главные проблемы, поскольку она не справляется с анархией. В такие времена растет вероятность перехода власти к сильному лидеру-популисту, стремящемуся установить свой порядок вместо хаоса.

• По мере расширения конфликта внутри страны он находит выражение в той или иной форме революции или гражданской войны, приводящей к перераспределению богатств и смене власти. Это может происходить мирным путем, но гораздо чаще события наполнены насилием и меняют установленный порядок. Например, революция Рузвельта в США, направленная на перераспределение богатства, была сравнительно мирной, а другие революции первой половины XX века, произошедшие по тем же причинам и изменившие внутренний порядок в Германии, Японии, Испании, России и Китае, оказались гораздо более жестокими.


Гражданские войны и революции создают то, что я называю новым внутренним порядком. В главе 5 я покажу, как развивается его цикл. Но сейчас важно отметить, что смена внутреннего порядка далеко не всегда приводит к изменениям в мировом масштабе. Мировой порядок меняется лишь тогда, когда силы, создающие внутренний беспорядок и нестабильность, вступают в резонанс со значительной внешней проблемой.

Что происходит в мире…

• Возвышение великой державы, способной бросить вызов другой великой державе и существующему мировому порядку, повышает риск серьезного международного конфликта, особенно если во второй стране развивается внутренний конфликт. Обычно растущий игрок стремится использовать внутреннюю слабость в своих интересах. И это становится особенно рискованным, если растущая держава смогла выстроить сравнимую военную мощь.

• Защита от иностранных конкурентов требует серьезных военных расходов, несмотря на ухудшающиеся экономические условия, то есть когда ведущая страна меньше всего может это себе позволить.

• Поскольку в мире не существует жизнеспособной системы для мирного судебного разбирательства по международным спорам, конфликты обычно разрешаются взаимным испытанием на прочность.

• По мере возникновения все более серьезных проблем ведущая империя оказывается перед трудным выбором: сражаться или отступить. Войны и проигрыш – это беда, но плохо и отступление, поскольку оно позволяет противнику двигаться вперед. Оно демонстрирует слабость, и другие страны, размышляющие, кого поддержать в противостоянии, делают свой выбор.

• Плохие экономические условия вызывают все новые конфликты за богатство и силу, что неминуемо приводит к войнам того или иного рода.

• Войны обходятся страшно дорого. В то же время они создают необходимые тектонические сдвиги, перестраивающие мировой порядок с учетом новой реальности.

• Когда субъекты, хранящие большие запасы резервной валюты и долговых обязательств дряхлеющей империи, теряют веру и начинают их продавать, это знаменует конец Большого цикла.


Когда все факторы – задолженность, гражданская война/революция, война за границами страны и потеря веры к валюте – объединяются, можно предположить, что изменения в мировом порядке уже не за горами.

На следующем графике можно увидеть обобщенную картину обычного развития этих сил.


На предыдущих страницах я дал слишком много информации. Возможно, стоит еще раз медленно перечитать их, чтобы понять, насколько осмысленной кажется вам моя логика. Ниже мы подробнее изучим несколько конкретных примеров, и вы увидите, как именно развиваются те или иные циклы. Порой картина будет не совсем точной, но сам факт и причины возникновения циклов гораздо важнее, чем конкретное время того или иного события.

Подведем итог. Вокруг общего восходящего тренда роста производительности, увеличивающего богатство и улучшающего общий уровень жизни, формируются циклы. В них можно выделить периоды расцвета и активного развития. Страна становится сильнее, поскольку у нее относительно низкий уровень задолженности, а разрывы в уровнях доходов, ценностях и политических взглядах невелики. В такие периоды люди эффективно сотрудничают над развитием общего благосостояния. Улучшаются образование и инфраструктура, странами руководят сильные и способные лидеры, а мирный мировой порядок определяется одной или несколькими доминирующими державами. Это периоды благополучия и приятной жизни. Но неизбежные излишества приводят к депрессивным периодам разрушения и реструктуризации. У страны появляется ряд фундаментальных недостатков: высокий уровень задолженности, значительные разрывы в уровне доходов, ценностях и политических взглядах. Люди разбиваются на группы, неспособные хорошо работать вместе. Ухудшается уровень образования и инфраструктуры. Борьба с быстро растущими конкурентами за сохранение слишком расширившейся империи приводит к болезненному периоду конфликтов, разрушения, а затем и реструктуризации, формирующей новый порядок и закладывающей основу для нового периода строительства.

Поскольку эти шаги происходят внутри логичной последовательности вневременных и универсальных причинно-следственных связей, мне представляется возможным создать индекс здоровья той или иной страны, основанный на ряде параметров. Когда значения сильны/высоки, можно ожидать, что будущее страны окажется таким же сильным/хорошим; когда значения параметров слабые/плохие, это свидетельствует об ухудшении условий в стране – и можно ожидать, что ее будущее также окажется слабым/плохим.

В таблице ниже я выделил цветом состояние отдельных параметров. Темно-зеленый означает очень благоприятное состояние, а темно-красный – крайне неблагоприятное. Среднее значение параметров показывает, на каком этапе цикла находится страна, – точно по такой же схеме, по которой я измеряю степень влиятельности страны при анализе восьми параметров силы. Как и оценка силы страны, эти показатели только ориентировочные. Другие исследователи могут настроить их иначе и получить несколько иные результаты. В данном случае я пытаюсь показать типичные процессы, а не анализировать конкретные случаи. Однако позже в этой книге я приведу конкретные количественные показатели для всех основных стран.


Поскольку факторы на этапе роста или падения могут усиливать друг друга, не случайно, что большие разрывы в уровне доходов, долговые кризисы, революции, войны и перемены в мировом порядке приводят к ситуации «идеального шторма». На следующем графике можно видеть, как выглядит Большой цикл подъема и упадка империи. Продолжительность плохих периодов разрушения и реструктуризации через депрессии, революции и войны (приводящие к разрушению старой системы и закладывающие основы для возникновения новой) обычно составляет около 10–20 лет, но здесь возможны серьезные вариации.

Такие периоды на графике заштрихованы тенью. За ними следуют более длительные промежутки мира и процветания, в течение которых активные и развитые люди гармонично сотрудничают, и ни одна страна не хочет сражаться с мировой силой, поскольку ее мощь слишком высока. Эти мирные периоды длятся в среднем 40–80 лет, но и здесь возможны значительные вариации.


Например, когда Голландская империя уступила место Британской, а та – империи США, происходили все или почти все из следующих событий.

Конец старого, начало нового (например, Голландия и Великобритания)

• Реструктуризация долгов и долговой кризис

• Внутренняя революция (мирная или насильственная), приводящая к значительному перетоку богатства от имущих к неимущим

• Внешняя война

• Значительный упадок валюты

• Новый внутренний и мировой порядок


Конец старого, начало нового (например, Великобритания и США)

• Реструктуризация долгов и долговой кризис

• Внутренняя революция (мирная или насильственная), приводящая к значительному перетоку богатства от имущих к неимущим

• Внешняя война

• Значительный упадок валюты

• Новый внутренний и мировой порядок

КРАТКИЙ ОБЗОР ТЕКУЩЕГО СОСТОЯНИЯ

Как уже объяснялось выше, последний значительный период разрушения и реструктуризации пришелся на 1930–1945 гг. За ним последовал период строительства и нового мирового порядка, начавшийся в 1945 г. с создания новой глобальной денежной системы (предложенной в 1944 г. в Бреттон-Вудсе, штат Нью-Гемпшир) и системы мирового управления, основанной на доминировании США (руководящие органы ООН расположены в Нью-Йорке, а штаб-квартиры Всемирного банка и Международного валютного фонда, МВФ – в Вашингтоне). Новый мировой порядок оказался естественным следствием того, что США были богатейшей страной (в то время они обладали 2/3 золотых запасов всего мира, а золото приравнивалось к деньгам), доминирующей экономической силой (промышленное производство США составляло половину от мирового). К тому же у США была огромная военная мощь (в то время у них имелись монополия на ядерное оружие и самая сильная армия).

На момент написания книги, 75 лет спустя, основные старые империи (они же основные империи с резервными валютами) классическим путем приближаются к концу долгосрочного долгового цикла. Их долги растут, а традиционная денежная политика уже не результативна. Политически раздробленные центральные правительства пытаются закрыть финансовые дыры, занимая и раздавая много денег, а центральные банки стараются помочь им, печатая купюры (монетизируя госдолг). Кроме того, увеличиваются разрывы в уровне доходов и ценностях. Активно развивается новая мировая держава, уже сейчас конкурирующая со старым лидером в сферах торговли, технологий, капитала и геополитики. А вдобавок к этому на момент написания книги нам приходится тратить много сил на борьбу с пандемией.

Параллельно могучий человеческий интеллект совместно с компьютерным создает много решений для этих проблем. Если нам всем удастся хорошо относиться друг к другу, мы наверняка преодолеем это трудное время и перейдем к новому благополучному периоду, совершенно не похожему на настоящий. В то же время я уверен, что некоторые радикальные перемены будут травмирующими для многих людей.

Так можно вкратце рассказать, как устроен мир. А теперь перейдем к более детальному описанию.

### Глава 2. Детерминанты

В предыдущей главе я кратко описал суть Большого цикла. В этой и следующих главах части I я покажу, как работает этот вечный двигатель. А прямо сейчас опишу самые важные детерминанты и объясню, как я включаю их в свою «модель».

Большинство наверняка согласится с известным выражением «история рифмуется». Иначе говоря, самые важные события повторяются, но не до мельчайших деталей. Причинно-следственные связи в их основе вневременные и универсальные, однако все элементы системы развиваются и влияют друг на друга по-разному. Изучив множество подобных событий, происходивших в разных местах в различное время, я гораздо лучше понял и причины их возникновения, и последствия. Я заметил, что непрерывно развивающийся исторический процесс напоминает вечный двигатель, управляемый причинно-следственными связями, которые развиваются и повторяются во времени.

Чтобы правильно оценивать реальность, которую я вижу, я следую определенному процессу…

• Для начала я пытаюсь понять, как работает эта машина.

• Я записываю свои наблюдения о ее работе, а также фиксирую принципы, которые необходимо использовать в работе с ней.

• Я тестирую применимость этих принципов в разные исторические периоды.

• Я превращаю принципы в уравнения и ввожу их в компьютер, что помогает мне при принятии дальнейших решений.

• Я учусь на собственном опыте и размышляю над ним, чтобы затем уточнить свои принципы.

• Я повторяю эти действия снова и снова.


Представьте шахматиста, который фиксирует критерии для различных ходов в разных ситуациях, после чего вводит их в компьютер, а тот затем играет с ним вместе. Каждый в паре игроков привносит в процесс то, что у него получается лучше, чем у другого. Человек более изобретателен, обладает более разносторонним мышлением и способностью к рассуждениям, а компьютер может быстрее считать, способен выявлять закономерности и гораздо менее эмоционален. Этот бесконечный процесс обучения, создания, использования и уточнения данных в партнерстве с компьютерами описывает то, чем я занимаюсь, с той разницей, что моя игра – глобальное макроинвестирование, а не шахматы.

В этой главе я поделюсь описанием работы вечного двигателя, направляющего подъемы и упадок империй и их резервных валют. Я продолжаю процесс его осмысления, но вы уже можете примерно понять, как именно я играю в эту игру. Я уверен, что моя ментальная модель неверна и неполна, но это лучшее, что у меня есть, и она уже доказала свою состоятельность. Я делюсь ею, чтобы вы изучали ее, проводили собственные эксперименты, соглашались с ее выводами или опровергали их и делали на ее основе все, что сочтете нужным. Надеюсь, я смогу побудить вас и других людей задуматься над вневременными и универсальными причинно-следственными связями, которые управляют нашей реальностью, и лучшими принципами взаимодействия с ними. С помощью стресс-тестов и улучшения этой модели в рамках множества споров и дискуссий мы сможем договориться о форме шаблонов для основных процессов и их причин. Затем, руководствуясь шаблоном, договоримся о том, на каком этапе находится каждая страна и какие методы работы в ней наиболее эффективны для нас – как личностей, заботящихся о своих интересах, так и лидеров, пекущихся о благе всей страны.

В предыдущей главе я привел очень упрощенное описание детерминантов эволюции и циклических подъемов/спадов империй – и, главное, основных движущих факторов Больших циклов. В этой главе я объясню суть более детально. Моя модель основана на том, что́ я раз за разом наблюдал в 11 ведущих империях за последние 500 лет, 20 самых важных странах за последние 100 лет и основных династиях Китая в течение последних 1400 лет. Еще раз подчеркну, что я не считаю себя знатоком истории, а изученные случаи представляют лишь малую долю от всего происходившего в истории. Я лишь мельком изучил события в некоторых важных империях древности, таких как Римская, греческая, египетская, Византийская, монгольская, Хань и Суй, арабская и персидская. Я проигнорировал множество империй, переживавших подъемы и спады по всему миру: в Африке, Южной Азии, на тихоокеанских островах, в доколониальной Северной и Южной Америке. Иными словами, я упустил из виду гораздо больше, чем смог изучить. Но я считаю, что уже узнал достаточно для создания хорошей ментальной модели, применимой к большинству стран. Она помогла мне понять, что происходит в наши дни, и сформулировать ценную, хотя и порой туманную картину будущего.

КОНСТРУКЦИЯ МОЕЙ МЕНТАЛЬНОЙ МОДЕЛИ ВЕЧНОГО ДВИГАТЕЛЯ

Мы можем проследить цикл человеческой жизни от рождения до смерти и влияние предыдущих поколений на последующие; та же ситуация и со странами и империями: мы способны заметить, как передаются по наследству ценности, активы, пассивы и опыт, как распространяется их эволюционный эффект на следующие поколения. Мы можем сказать, когда империя приближается к пику, а когда оказывается на этапе спада.

У всех людей во все времена имелись системы или порядок, определявшие, как они взаимодействуют друг с другом. Я называю системы внутри стран внутренними порядками, между странами – внешним порядком, а применимые ко всему миру – мировым порядком. Все эти типы порядка влияют друг на друга и постоянно меняются. Тот или иной порядок всегда существовал на каждом уровне – внутри семей, компаний, городов, регионов и стран во всем мире. Порядок определяет, кому принадлежит власть и как принимаются решения, в том числе о распределении богатства и политического контроля. Содержание и реализация этих решений зависят от человеческой природы, культуры и обстоятельств. Так, в демократической системе нынешних США существует определенный набор политических условий, но и условия, и сама система постоянно меняются из-за давления вневременны́х и универсальных сил.

В данный момент, на мой взгляд, одновременно присутствуют 1) конкретный набор условий, включающий нынешние внутренние и мировые порядки, и 2) вневременные и универсальные силы, вызывающие перемены в этих условиях. Большинство людей склонны уделять больше внимания существующим условиям в ущерб вневременным и универсальным силам, создающим перемены. Я же делаю обратное и пытаюсь предвидеть перемены. Все происходившее в прошлом и происходящее сейчас имело и будет иметь детерминанты. Если мы сможем понять их суть, то разберемся, как работает машина. Теперь у нас есть возможность предвидеть, какие события с большей вероятностью ждут нас в будущем.

Поскольку все, что происходило прежде и произойдет в будущем, обусловлено взаимодействием частей этого вечного двигателя, кто-то может сказать, что наше будущее предопределено. Будь у нас идеальная модель, учитывающая все причинно-следственные связи, мы могли бы идеально прогнозировать будущее. Но нам мешает наша неспособность моделировать полную причинно-следственную динамику. Может, это действительно так, а может и нет, но я пытаюсь объяснить, на чем основана моя идея и к чему я стремлюсь.

Большинство людей не видят происходящее таким образом. Они верят, что будущее непознаваемо, а судьбы не существует. Я думаю иначе. Конечно, хорошо бы иметь идеальную модель, описывающую точную картину предопределенного будущего, но я не считаю, что моя когда-либо приблизится к этому состоянию. Я хочу иметь хотя бы грубую, но развивающуюся модель, которая дает мне преимущество перед конкурентами и по сравнению с положением, в котором я был бы без нее.

Для создания модели я изучал историю как с количественной, так и с качественной точки зрения, поскольку 1) измеряя условия и степень их изменения, я могу более объективно выявить причинно-следственные связи, стоящие за ними, сформулировать возможный диапазон ожиданий и придать моему процессу принятия решений системный характер, но 2) я не могу измерить количественные значения каждого параметра.

Я изучаю множество примеров и наблюдаю, как их детерминанты создали тот или иной эффект. Приведу простой пример: значительный размер долгов (детерминант) вместе с жесткой денежно-кредитной политикой (еще один детерминант) обычно создают долговой кризис (эффект). Точно так же, когда три больших цикла, описанных в предыдущей главе, сочетаются неблагоприятным образом (большая задолженность в условиях, когда центральный банк печатает много денег; внутренний конфликт, возникающий в результате разрывов в уровне дохода, ценностях и политических взглядах; развитие одной или нескольких конкурирующих сил), это обычно приводит к упадку империи.

В моей ментальной модели отношения между детерминантами и их эффектом в различных ситуациях выглядят примерно так.


Детерминанты приводят к эффектам, которые в дальнейшем сами становятся детерминантами, создающими последовательные и взаимосвязанные эффекты. Следовательно, мы можем рассмотреть каждый случай и увидеть и происходящее (эффект), и то, что его обусловило (детерминанты). Мы также способны посмотреть на детерминанты и увидеть, какое влияние они оказали на данный случай. Это одновременно существующие факты и энергия для создания перемен; подобно энергии и материи, это, по сути, одно и то же. Они создают новые обстоятельства и новые детерминанты, формирующие новые перемены.

Именно так я вполне буквально пытаюсь моделировать вечный двигатель.

ДЕТЕРМИНАНТЫ 3, 5, 8 И 18

В предыдущей главе я рассказал о так называемых трех больших циклах и восьми наиболее важных факторах, определяющих подъем и спад империй и их валют. Поскольку модель размышлений обо всех этих детерминантах и их взаимодействии сложна, предлагаю помнить при изучении трех больших циклов о самом важном: 1) цикле хороших и плохих финансов (например, цикле рынков капитала), 2) цикле внутреннего порядка и беспорядка (определяемом степенью сотрудничества и борьбы за богатство и силу, которая во многом вызвана разрывами в уровне богатства и ценностях), 3) цикле внешнего порядка и беспорядка (определяемом конкурентоспособностью существующих сил в борьбе за богатство и силу). Надеюсь, вы попытаетесь вместе со мной понять суть этих трех циклов и то, на каком их этапе находятся разные страны. История и логика показывают, что, когда страна находится в хорошей фазе всех трех циклов сразу, она сильна и активно развивается, а когда в плохой – ослабевает и ее влияние снижается.

Если бы я хотел добавить еще два детерминанта, это были бы 4) темп инноваций и технологическое развитие, направленные на решение проблем и улучшение жизни, и 5) стихийные бедствия, особенно засухи, наводнения и болезни. Это связано с тем, что инновации и технологические достижения могут решить многие проблемы и ускорить эволюцию, а стихийные бедствия (засухи, наводнения и болезни) всегда играли огромную роль в нашей истории. Это пять самых важных сил, я называю их «большой пятеркой». Если они движутся в одном направлении – к улучшению или ухудшению ситуации, – все остальное следует за ними.

Я также представил вам восемь сил, влияние которых можно измерить. Стоит их изучать в сочетании с большими циклами (см. список ниже). Эти индикаторы отражают и направляют колебания вверх и вниз. На схеме архетипического подъема и спада в главе 1 показаны их средние значения на пути развития архетипического цикла. Каждый из этих типов сил нарастает и ослабевает в разных циклах, составляя единый Большой цикл подъема и упадка империи.


Существуют и другие важные детерминанты, например геология/география, верховенство права и инфраструктура. Общий список из 18 детерминантов[[11], включенных в мою модель, приведен ниже. Вы также можете изучить детальное описание всех этих факторов в конце главы 14.

Думаю, измерить и взвесить все это в голове, с учетом всей остальной динамики, попросту невозможно. Вот почему я занимаюсь анализом с помощью компьютера. В приложение к главе 14 я включил результаты анализа для ведущих 11 стран. Кроме того, некоторые детали относительно ведущих 20 стран можно найти на сайте economicprinciples.org.

Хотя ни один из этих детерминантов не играет решающей роли, думаю, вы согласитесь, что при совместном изучении они позволяют составить четкую картину того, на каком этапе жизненного цикла находится страна и в каком направлении она движется. Для своего удовольствия вы можете выполнить небольшое упражнение и отметить состояние каждого индикатора для любой интересующей вас страны. Оцените ее по шкале от 1 до 10 для каждого атрибута: 10 в крайнем левом положении, 1 – в крайнем правом. Если вы суммируете все значения, то чем выше окажется результат, тем выше вероятность того, что страна находится на подъеме относительно других. Соответственно, чем ниже результат, тем глубже упадок. Попробуйте посчитать, на каком уровне находятся США, Китай, Италия, Бразилия и т. д.

Поскольку я стараюсь систематизировать все, что возможно, при принятии решений я максимально руководствуюсь количественными значениями. Поэтому с помощью своей команды я разработал шкалы, позволяющие оценивать такие явления, как внутренний и внешний конфликт, политические разногласия и т. д., и помогающие мне лучше понять, где находится каждая страна в каждом цикле. Некоторые менее важные детерминанты сгруппированы как вспомогательные компоненты для ключевых детерминантов.

Хотя я измеряю и описываю детерминанты по отдельности, в реальном мире они взаимодействуют и сливаются друг с другом, усиливают действие других и оказывают непосредственное влияние на развитие циклов. Например, более качественное образование приводит к появлению более масштабных технологических инноваций, а это, в свою очередь, – к росту производительности, развитию торговли, увеличению благосостояния и военной мощи и в итоге к появлению резервной валюты. Наличие сильных лидеров, высокообразованное население, которое умеет работать вместе, образуют систему, способную эффективно распределять капитал и другие ресурсы. Этому способствуют доступ к природным ресурсам и благоприятные географические условия. Но когда происходит спад, он развивается во всех направлениях.


Разумеется, не все индикаторы можно выразить в цифрах и шкалах: такие, как человеческая природа и динамика сил, влияющих на поведение и его результаты, лучше всего описываются словами. В книге я активно использую понятие динамики, а в приведенном ниже списке перечислены основные ее типы, о которых я думаю, когда пытаюсь оценить положение и перспективы разных стран.

Это одновременно слишком много и слишком мало: мало для того, чтобы уделить должное внимание каждому вопросу (о любом из них написано множество книг и диссертаций), и много, чтобы обработать и переварить всю информацию. Я попытался обобщить небольшую долю всего, что смог найти, в приведенных ниже сводках и выводах. Если вам интересно узнать больше по любой из этих тем, изучите более полное описание динамики в приложении к данной главе. И хотя я уверен, что не включил в свои размышления какие-то важные детерминанты, я знаю, что те, которые я описываю здесь и в следующих главах, – самые важные факторы, которые раз за разом определяли важнейшие события на протяжении истории. Разумеется, я рассчитываю, что мои описания будут скорректированы и дополнены другими исследователями.

ИЗУЧЕНИЕ ДЕТЕРМИНАНТОВ И ДИНАМИКИ

Я считаю, что знание различных обстоятельств, с которыми сталкиваются страны, а также стратегии и групповой динамики, вызывающих эти обстоятельства, помогает мне понять, что произойдет потом и как новые события повлияют на ключевые детерминанты. Сейчас я расскажу об этом подробнее. Изучим мой механизм сверху вниз.

С моей точки зрения, детерминанты и динамика, направляющие события, делятся на два типа.

1. Унаследованные детерминанты: к ним относятся географическое положение и геология страны, а также стихийные бедствия, например погодные катаклизмы и болезни.

2. Детерминанты человеческого капитала: они определяют, как люди относятся к себе и другим. Они руководствуются человеческой природой и различными культурами (каждая со своим подходом).

Эти две широкие категории содержат множество важных факторов, некоторые из них специфичны для страны (например, географическое положение), другие универсальны (например, склонность человека предпочитать краткосрочное вознаграждение долгосрочным результатам). Их можно выявить на различных уровнях: на уровне отдельных людей, городов, стран или империй.

Унаследованные детерминанты

Под унаследованными детерминантами благополучия страны я имею в виду ее географию, геологию, генеалогию и стихийные бедствия. Они сильно влияют на историю каждой страны и любого человека. Например, невозможно понять причины успеха США без учета того, что эта страна отделена от других европейских и азиатских сил двумя океанами или обладает множеством минералов, металлов и других природных ресурсов, необходимых для благополучного и самодостаточного развития (в их числе пахотный слой, вода и умеренный климат, позволяющий производить почти все необходимые продукты питания). Эти факторы позволили стране оставаться в добровольной изоляции немногим более столетия назад, инвестируя в образование, инфраструктуру и инновации, во все, что делает ее сильнее. Вкратце поговорим о каждом из них.

1. География. Расположение, окружение страны и то, как выглядит ее территория, – очень важные детерминанты. Например, география территорий США и Китая – как больших пространств суши, окруженных значительными естественными преградами из воды и гор, – усилила тенденцию к их слиянию в единое целое и росту общности между жителями (благодаря общему языку, единому государству и культуре и т. д.). А вот география Европы (имеющей гораздо более естественные внутренние границы) стимулировала разделение континента на государства/страны, что привело к уменьшению общности между людьми (например, различным языкам, государствам, культуре и т. д.).

2. Геология. Природные ресурсы на поверхности территории и под землей имеют решающее значение, но важность геологии не стоит переоценивать по сравнению с человеческим капиталом. История показывает нам, что каждый товар со временем теряет в стоимости (с поправкой на инфляцию) и вокруг этого нисходящего тренда существуют большие циклы, направленные вверх и вниз. Это связано с тем, что человеческая изобретательность может влиять на спрос – например, старые источники энергии сменяются новыми, оптическое волокно приходит на смену медным кабелям и т. д., – а природные ресурсы со временем истощаются. Богатство, могущество и значение многих ближневосточных стран для всего мира росли с усилением важности нефти для экономики, но ситуация может легко измениться, если мир откажется от ископаемых видов топлива. В самом уязвимом положении оказываются страны, активно полагающиеся на один или несколько основных продуктов, поскольку те следуют циклам и иногда полностью теряют стоимость.

3. Стихийные бедствия. Они могут принимать разные формы (эпидемии, наводнения и засухи). На протяжении истории они многократно влияли на благосостояние стран и ход их эволюции сильнее, чем войны и депрессии. «Черная смерть» убила примерно 75–200 млн человек около 1350 г., а оспа – свыше 300 млн в XX в., более чем вдвое больше, чем погибло за то же время в войнах. Засухи и наводнения приводят к массовому голоду и гибели людей. Такие катастрофы обычно случаются внезапно и выступают своего рода стресс-тестами, выявляющими основные сильные и слабые стороны обществ.

4. Генеалогия. Я не эксперт в области генетики, так что мне особо нечего сказать – кроме того, что все люди приходят в этот мир с унаследованным набором генов, влияющим (в определенной степени) на их поведение. Логично предположить, что генетический состав населения той или иной страны может отчасти влиять на ее судьбу. Однако большинство собранных мной свидетельств указывает на то, что лишь небольшая доля (15% и менее) вариаций в поведении представителей различных популяций может теоретически объясняться генетическими различиями. Итак, генетика – скорее второстепенный детерминант по сравнению с другими факторами влияния.

ДЕТЕРМИНАНТЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО КАПИТАЛА

Хотя унаследованные активы и пассивы страны очень важны, история показывает, что самый важный детерминант – то, как люди ведут себя по отношению к другим и себе. Под этим я подразумеваю степень, в которой они придерживаются высоких стандартов, склонны к самодисциплине и уважительному отношению друг к другу. Это самое важное, что позволяет им быть продуктивными членами своих обществ. Такие качества в сочетании с гибкостью и жизнестойкостью (способностью адаптироваться как к плохому, так и к хорошему) позволяют минимизировать неудачи и максимизировать возможности. Продуктивность общества определяется характером, здравомыслием, изобретательностью и разумностью большинства его членов.

Поскольку капитал – актив, создающий доход, человеческий капитал можно представить себе как человека, создающего доход. Когда  у людей появляется способность создавать больше дохода, чем они тратят, в стране возникают хороший человеческий капитал и самодостаточность. Я называю это состояние «самодостаточностью плюс». В нем все люди, компании и страны должны стремиться к тому, чтобы стать финансово сильнее вместе и по отдельности. Возможность для совершенствования человеческого капитала и «самодостаточности плюс» достигается за счет повышения качества образования, культуры упорного труда и сотрудничества, профессиональной подготовки и т. д. Общества, не имеющие хорошего человеческого капитала, истощают свои ресурсы или все сильнее погружаются в долги, которые не смогут отдать (что прямиком ведет к проблемам в будущем).

Многие страны обладают природными ресурсами, на которые они могут полагаться, но человеческий капитал – наиболее устойчивый тип капитала, поскольку унаследованные активы постепенно исчезают в процессе использования, а человеческий капитал может существовать вечно.

Человеческий капитал – это та причина, по которой люди, рождающие идеи для чего-то нового, а затем выстраивающие на их основе нечто реальное (то есть предприниматели) способны обыграть гигантов с огромными ресурсами: достаточно посмотреть на Илона Маска и его стартап Tesla, бросающий вызов General Motors, Ford и Chrysler; стоит также вспомнить Стива Джобса и Билла Гейтса, чьи компьютерные стартапы смогли победить гигантов вроде IBM, и т. д. Огромный человеческий капитал позволяет людям преодолевать слабости, выявлять собственные возможности и извлекать из них выгоду. Человеческий капитал позволил в свое время сравнительно небольшим странам вроде Голландии, Англии, Швейцарии и Сингапура нарастить огромный капитал и (в некоторых случаях) стать мощными державами.

САМЫЙ ВАЖНЫЙ ДЕТЕРМИНАНТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ

В различных обществах и в разные эпохи люди имеют одинаковую человеческую природу, поэтому сходств между ними больше, чем различий. Они ведут себя одинаково в одинаковых обстоятельствах, направляющих развитие Больших циклов.

5. Личный интерес. Такие интересы, и особенно стремление к выживанию, – самый сильный мотиватор для большинства людей, организаций и государств. Однако самым важным детерминантом для успеха общества остается то, чей именно личный интерес – отдельных людей, семьи, страны и т. д. – имеет наибольший вес. Узнать больше можно из приложения к этой главе.

6. Стремление обрести и сохранить богатство и силу. Стремление к богатству и силе – мощный мотиватор для людей, семей, компаний, регионов и стран. Но это нельзя назвать непреложной истиной, поскольку различные люди, семьи, компании, регионы и страны ценят богатство и силу больше или меньше других факторов. Для кого-то они гораздо менее важны, чем другие дары жизни. Но для большинства, особенно самых влиятельных и состоятельных людей, попытки приумножить богатство и власть занимают все время и забирают все силы. Чтобы добиться успеха в долгосрочной перспективе, страна должна зарабатывать как минимум столько, сколько тратит. Страны, которые зарабатывают и тратят не особенно много, оставаясь в плюсе, будут более устойчивыми, чем те, которые много зарабатывают, много тратят и оказываются в дефиците. Как показывает история, когда человек, организация, страна или империя тратят больше, чем зарабатывают, их ждут нищета и смутные времена. См. детали в приложении.

7. Рынки капитала. Способность сохранять и обретать покупательную способность на рынках капиталов крайне важна для благосостояния страны. Поэтому уровень их развития – важный детерминант успеха страны.

8. Способность усваивать уроки истории. У большинства людей такой способности нет, и это серьезная проблема; но многое зависит от специфики конкретного общества. Например, китайцы отлично умеют это делать. Уроков собственной жизни здесь недостаточно: как я уже объяснял, многие из самых важных уроков прошлого могут так и остаться за рамками вашей жизни. И многое из того, с чем нам предстоит столкнуться, будет резко отличаться от того, к чему мы привыкли. Поскольку период мира/подъема в начале цикла совершенно не похож на период войны/спада в его конце, то, с чем мы столкнемся в жизни, будет, скорее всего, совсем не таким, как в нашей юности. Иными словами, по моему мнению, если вы не понимаете, что именно происходило в мире хотя бы с 1900 г. и как это рифмуется с происходящим сейчас, велика вероятность, что вы столкнетесь с проблемами.

9. Большой межпоколенческий психологический цикл. Различные поколения рассуждают по-разному из-за разного жизненного опыта. Поэтому они по-разному принимают решения, что напрямую влияет на происходящее с ними и следующими поколениями. Именно это явление и отражает поговорка «Первое поколение зарабатывает, второе тратит, третье нищенствует». Стоит отметить, что продолжительность типичного долгосрочного долгового цикла также составляет примерно три поколения. Однако история показывает, что, когда управление этими циклами осуществляется достаточно хорошо (то есть сильный человеческий капитал сохраняется на протяжении многих поколений), это может продолжаться гораздо дольше. Такой межпоколенческий цикл состоит из нескольких этапов, описанных в приложении к этой главе.

10. Стремление к краткосрочному вознаграждению за счет долгосрочного благосостояния. Это еще один дифференцирующий фактор успеха людей и общества. Те, кто предпочитает долгосрочное благосостояние краткосрочному, обычно достигают большего. Человеческая склонность предпочитать сиюминутное удовольствие долгосрочному благосостоянию естественным образом увеличивает амплитуду цикла, побуждая к тому, чтобы хорошие времена наступали быстрее за счет неопределенного будущего. И это приводит к немалым проблемам, самая классическая из которых – развитие долгового цикла подъема и спада. Правительства особенно уязвимы перед этой проблемой из-за особенностей механизма политической динамики. Если говорить конкретнее, то a) политики мотивированы отдавать приоритет краткосрочным решениям; б) им не нравится сталкиваться с ограничениями и сложными финансовыми компромиссами (например, выбирать между расходами на оборону или на социальные программы); в) их пугает перспектива производить плохое впечатление на людей, забирая у них деньги в форме налогов. Это приводит к возникновению многочисленных политических и других проблем.

11. Изобретательность человечества. Это важнейшая сила, направляющая его эволюцию и выражающаяся в росте производительности и повышении уровня жизни. В отличие от других биологических видов, люди имеют уникальную способность учиться и развивать свои познавательные возможности; кроме того, они изобретают вещи, позволяющие значительно изменить их жизненные обстоятельства и развитие по всем направлениям. Эти достижения создают восходящий тренд – спираль, которую я описывал в главе 1. Чтобы понять, что произошло бы, не будь у человечества такой способности, стоит посмотреть на другие биологические виды: без уникального дара изобретать жизнь человечества оставалась бы почти одинаковой из поколения в поколение. Было бы гораздо меньше нового, а значит, меньше сюрпризов и достижений. На самом деле некоторые периоды человеческой истории такими и были. Однако ситуация значительно различается в разных обществах. Больше деталей можно найти в приложении к этой главе.

ДЕТЕРМИНАНТЫ, ОПРЕДЕЛЯЕМЫЕ КУЛЬТУРОЙ

12. Культура. Есть хорошее выражение: «Культура – это судьба». Культурные различия – разные представления людей о том, как им нужно взаимодействовать друг с другом, – играют невероятно важную роль. Все общества создают образцы культуры, основанные на их представлениях о реальности. Все они формулируют руководящие принципы, согласно которым люди уживаются с реальностью – и, главное, друг с другом. Культура развивает формальные и неформальные способы развития каждого общества. Многие известные и неизвестные нам люди, такие как Иисус Христос, Конфуций, Мухаммед, Будда, Махавира, Гуру Нанак, Платон, Сократ, Маркс и многие другие, сформулировали свои подходы к жизни, зафиксированные в Ветхом и Новом Заветах, Талмуде, Коране, «Книге перемен», конфуцианском Пятикнижии и Четверокнижии, «Лунь Юй», «Упанишадах», «Бхагавад-гите», «Веданта-сутрах», «К самому себе» Марка Аврелия, «Государстве» Платона, «Метафизике» Аристотеля, «Исследовании о природе и причинах богатства народов» Адама Смита и «Капитале» Маркса. Все они вместе с открытиями ученых, художников, политиков, дипломатов, инвесторов, психологов и т. д., описывающими действительность и разные способы адаптации к ней, определяют культуру людей.

13. Открытость к глобальному мышлению. Это хороший опережающий индикатор, поскольку изолированные структуры часто не могут использовать лучшие из созданных в мире изобретений, а это приводит к их ослаблению. С другой стороны, знание о лучших изобретениях мира помогает улучшить жизнь людей. Вдобавок изоляция не позволяет им получить дополнительные бонусы от победы над ведущими мировыми конкурентами. В истории можно найти немало примеров стран, оказавшихся изолированными от других, – порой из-за того, что они сами предпочитали закрыться для защиты своей культуры (как в последние годы империй Тан и Мин, в первые годы после создания КНР или в эпоху Эдо в Японии), а иногда из-за других обстоятельств, таких как стихийные бедствия и внутренние конфликты. Обе причины обусловливают отставание стран в технологическом развитии, порой с ужасающими последствиями. Можно сказать, что это одна из самых распространенных причин падения империй и династий.

14. Лидерство. Все события, о которых я писал до сих пор, произошли под влиянием людей, занимающих лидирующее положение. Жизнь похожа на шахматы или китайскую настольную игру го, в которой каждый ход помогает определить исход, а некоторые игроки более проницательны, чем другие. В будущем все больше таких шагов начнет реализовываться с помощью компьютеров, но пока основная их часть выполняется людьми. Изучая историю, вы раз за разом видите, как ее ход меняется из-за уникальных – порой великолепных, а порой ужасных – действий относительно небольшого числа людей в мире государственного управления, науки, финансов и коммерции, искусства и т. д. Судьбу каждого поколения определяет примерно несколько сотен человек. Изучая то, что делали эти ключевые люди на ключевых позициях в разных ситуациях и к каким последствиям это приводило, мы можем лучше понять, как работает этот вечный двигатель.

ДЕТЕРМИНАНТЫ, ОПРЕДЕЛЯЕМЫЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕМ ОТДЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ И ГРУПП

15. Разрывы в уровне доходов. Значительные и расширяющиеся разрывы в уровне доходов нередко приводят к конфликтам, особенно когда экономические условия ухудшаются и люди начинают сражаться за уменьшающийся «пирог».

16. Разрывы в ценностях. Каким бы важным ни было богатство, оно – не единственное, за что готовы сражаться люди. Огромную роль в этих процессах играют их ценности (например, связанные с религией и идеологией). История показывает, что расширение разрывов в ценностях, особенно в периоды экономического напряжения, часто приводит к усилению конфликтов, а их сужение – к периодам большей гармонии. Эта динамика обусловлена тем, что людям свойственно сливаться в племена, связанные (часто неформально) магнетизмом общности участников. И совершенно очевидно, что взаимодействие в таких племенах определяется их общими ценностями. В условиях стресса разрыв в ценностях усугубляет конфликт. Например, представители одних племен начинают демонизировать представителей других, вместо того чтобы признать, что и те действуют в собственных интересах и в соответствии со своими представлениями о том, что правильно.

17. Классовая борьба.  Во всех странах и во все времена (хотя и в разной степени) люди распределяются по «классам» либо потому, что они сами предпочитают быть с теми, кто похож на них, либо потому, что их относит к определенному классу кто-то другой. Власть обычно делится между тремя или четырьмя классами, которые в совокупности составляют небольшую долю населения. Принадлежность к классу помогает людям понять, кто их друзья и союзники, а кто враги. Сортировка на классы нередко происходит без учета чьего-либо желания, а просто потому, что люди склонны к стереотипам. Самым заметным классовым различием можно считать различие между богатыми и бедными, но существуют и другие, такие как раса, этническая принадлежность, религия, пол, образ жизни, место жительства (например, город или деревня), а также политические взгляды (правые или левые). В начале Большого цикла, то есть в хорошие времена, между классами обычно больше гармонии, а когда к концу цикла ситуация начинает ухудшаться, количество конфликтов увеличивается. Межклассовые столкновения оказывают огромное влияние на внутренний порядок, и об этом мы детально поговорим в главе 5. Дополнительную информацию о данном детерминанте можно найти в приложении к настоящей главе.

18. Политический цикл левых/правых взглядов. Во всех обществах существуют колебания между политическими левыми и правыми крайностями, решающими, как распределяются богатство и власть. Они иногда бывают мирными, а иногда агрессивными, и на них стоит обращать самое пристальное внимание. Обычно политические колебания между правыми и левыми взглядами определяются событиями в рамках большого цикла на рынках капиталов, а также циклов распределения богатства, разрыва ценностей и взаимоотношений между классами. Эти события создают мотивацию для политических изменений. Когда рынки капитала и экономика на подъеме, это обычно приводит к увеличению разрыва в уровне доходов. Некоторым обществам удается поддерживать относительно гибкий и стабильный баланс между левыми и правыми идеями, но гораздо чаще наблюдаются циклические колебания между различными нормами. Они возникают повсеместно в ходе подъемов и спадов империй в рамках циклов, составляющих около 10 лет. Крупные экономические кризисы, знаменующие окончание Большого цикла, часто приводят к революциям. См. детали в приложении к этой главе.

19. Для дальнейшего существования нашего мира необходимо разобраться с «дилеммой узника». «Дилемма узника» – концепция теории игр, объясняющая, почему две стороны в какой-то ситуации предпочитают противостоять друг другу, хотя лучшим вариантом для них было бы сотрудничество. Это противоречие объясняется тем, что выживание для нас важнее всего. Если даже вы не уверены, собирается ли противник напасть на вас, вы точно знаете, что ему в принципе выгоднее победить, не дожидаясь, пока вы победите его. Именно поэтому лучшим средством избежать кровопролитных войн будет создание системы взаимных гарантий против экзистенциальных угроз. Риск конфликта также снижается за счет того, что стороны начинают обмениваться чем-то полезным друг для друга и укрепляют взаимозависимости, которые никому не хочется терять.

20. В какой степени отношения выгодны или невыгодны обеим сторонам сразу. Стороны любого взаимодействия вольны выбирать, какие отношения хотят строить между собой. Это справедливо на всех уровнях – от отдельных людей до целых стран. В своей самой фундаментальной форме стороны могут выбрать кооперацию (выигрыш для обеих сторон) или противостояние (в котором обе стороны могут проиграть). Иначе говоря, они решают, станут ли они союзниками или врагами. Их действия определяют, какой тип отношений у них будет и насколько он окажется устойчивым. Хотя следует отметить, что взаимовыгодные отношения могут существовать даже между конкурентами до тех пор, пока действия одной из сторон не несут экзистенциального риска для другой (см. «Дилемма узника»). Для этого нужно, чтобы стороны знали и уважали экзистенциальные «красные линии» друг друга. Стороны во взаимовыгодных отношениях иногда могут противостоять друг другу, как два приятеля-купца на базаре или две команды на Олимпийских играх. Взаимовыгодные отношения явно лучше для сторон, чем те, от которых они обе проигрывают, но иногда разногласия становятся непреодолимыми и стороны переходят к активному противодействию, потому что не могут договориться.

21. Большой цикл баланса сил, приводящий в движение большой цикл мира/войны как внутри стран, так и между ними. Динамика баланса сил вневременна и универсальна. Страны враждуют или становятся союзниками, чтобы получить больше богатства и силы. Эта динамика определяет почти все действия, связанные с борьбой за власть, начиная с офисов компаний и заканчивая политическим противодействием внутри стран или в геополитическом масштабе. В разных культурах в эту игру играют по-разному: например, в западном обществе она больше напоминает шахматы, а в азиатских – игру в го. В любом случае цель остается прежней: доминировать над противоборствующей стороной. Эта игра всегда была и будет. Она проявляется в ряде последовательных шагов, которые я детально опишу при обсуждении внутреннего порядка в главе 5 пока же отмечу, что эти силы в равной степени применяются и во внутренней, и во внешней борьбе за власть). Более подробное объяснение того, как работает цикл баланса сил, приведено в приложении к этой главе.

22. Военная мощь и цикл мира/войны. История показывает нам, что военная мощь – самой страны или в ее союзе с другими – еще один крайне важный детерминант. Иногда для достижения результата достаточно угрозы применения силы, а порой ее нужно воплотить на практике. Военная мощь поддается довольно ясному контролю и измерима, но ей можно также дать и качественную оценку. С международной точки зрения военная мощь особенно важна, поскольку в мире нет никакой эффективной международной правовой и полицейской силы. Поэтому странам иногда приходится вступать в конфликты, чтобы проверить свои силы. Мы еще поговорим о цикле войны и мира при обсуждении цикла внешнего порядка в главе 6.

ВСЕ ПЕРЕЧИСЛЕННОЕ В СОВОКУПНОСТИ ОПРЕДЕЛЯЕТ ВНУТРЕННИЙ, ВНЕШНИЙ ПОРЯДОК И ИХ ИЗМЕНЕНИЯ

Я раз за разом видел, как эти факторы определяют подъемы и спады уровней богатства и силы людей. Я видел и то, как они формируют обстоятельства жизни, с которыми приходится сталкиваться гражданам и целым странам. Я отмечал, как они определяют внутренние и мировые порядки, а также перемены в них.

Подобно всему остальному, внутренние и мировые порядки постоянно развиваются и движутся, а разные обстоятельства и силы взаимодействуют, влияют на порядок и создают новые условия.

Эволюция происходит в рамках логичных причинно-следственных связей, при которых существующие условия и детерминанты способствуют изменениям, создают новый набор условий и детерминантов, продвигают следующие перемены и т. д. Это напоминает взаимодействие материи и энергии в вечном двигателе. Заданный набор обстоятельств создает ограниченный набор возможностей, и, хорошо понимая обстоятельства и причинно-следственные связи, мы можем лучше понять, что готовит будущее и какие разумные решения нам стоит принимать в связи с этим.

Например, все страны сейчас используют тот или иной способ выбора новых лидеров. В США президент избирается голосованием в соответствии с демократической системой, изложенной в Конституции, и тем, как люди действуют внутри системы. То, насколько хорошо и эффективно работает эта система, зависит от действия предыдущих детерминантов – например, того, насколько эффективно представители прежних поколений использовали и модифицировали ее. Люди, взаимодействующие с системой сейчас, отличаются от представителей предыдущих поколений, жизнь которых была сформирована иными обстоятельствами, поэтому отличия наших потомков от нас приведут к иным результатам.

Неспособность изучить исторические различия – серьезный недостаток. Но когда мы увидим эти различия и поймем, как работает вечный двигатель, мы сможем понять, как развиваются со временем различные системы, такие как коммунизм, фашизм, автократия, демократия, а также их эволюционные потомки и гибриды, например государственный капитализм в Китае. Затем сможем представить себе, как могут развиваться новые формы внутренних порядков и как они будут распределять богатство, осуществлять политическую власть государства и влиять на наши жизни. Мы лучше поймем, как именно люди предпочитают общаться друг с другом и какой выбор уготовила им человеческая природа.

Теперь, после того как я поверхностно описал свою ментальную модель работы мира, я сосредоточусь на самых важных детерминантах: трех больших циклах долгов и рынков капиталов, внутреннего и внешнего порядков. Я также опишу, что в этой ситуации, на мой взгляд, особенно важно с точки зрения инвестирования. Перед тем как перейти к этим вопросам, вы, возможно, захотите изучить приложение, где подробно описаны некоторые детерминанты из этой главы. Но если вы не хотите увязнуть в деталях, можете пропустить его (именно поэтому я вынес его из основного текста).

### Приложение к главе 2. Детали о детерминантах

В главе 2 я представил некоторые понятия, заслуживающие более глубокого объяснения. Я не хотел включать объемистые комментарии в основной текст главы и решил собрать их в приложении на случай, если вам будет интересно изучить их подробнее. Для удобства я даю детерминантам и примерам динамики те же названия и номера, что и в главе 2.

5. Личный интерес. Хотя это основной мотиватор для большинства людей, организаций и государств, самый важный вопрос состоит в том, какая именно «личность» наиболее важна: обычный ли человек, семья, племя (сообщество), регион, страна, империя, человечество, все живые существа или Вселенная. На приведенной ниже диаграмме показаны возможные уровни начиная с самых всеобъемлющих и заканчивая наименее консолидированными. За что готовы умереть лично вы и большинство представителей вашего общества?

«Личность», к которой люди испытывают наибольшую привязанность, – та, ради которой они сделают все, что в их силах. Эта привязанность будет определять поведение каждого. Например, когда люди готовы умереть за свою страну, она будет в более безопасном положении, чем когда каждый думает в первую очередь о себе и хочет избежать смерти в бою. В некоторых странах принадлежность к «племени» важнее, чем к единому обществу, и это приводит к уникальной динамике. Вот почему я считаю важным следить за этой динамикой, особенно в случае активных конфликтов.

Изучая историю разных стран, я замечаю изменения в составе общественных единиц, под которых оптимизирована деятельность большинства людей. Например, до 1650-х[[12] племена и регионы играли бо́льшую роль, чем общие государства. История показывает, что состав групп, в которые собираются люди, постоянно меняется. Собрания отдельных людей и семей образуют племя (сообщество); собрания племен (сообществ) формируют регион или штат (например, штат Джорджия); собрания штатов образуют страну (например, США); совокупность регионов, штатов или стран, находящихся под общим контролем, – империю (например, Британскую). Иногда более мелкие группы сливаются в более крупные, что приводит к изменению границ. Например, в последние 150 лет в Европе регионы образовывали нации, многие из которых затем объединились в Европейский союз. Порой они распадаются на образования меньшего размера. Например, Советский Союз распался на ряд стран, а некоторые ближневосточные страны – на группы враждующих между собой племен.


В последние несколько лет мир движется от глобализма к более националистическим формам. Судя по всему, США теряют прежний уровень сплоченности, поскольку мнения людей о том, как им вести себя по отношению друг к другу, все больше расходятся. Эти различия заставляют людей мигрировать в штаты, более соответствующие их предпочтениям, и в результате те обретают бо́льшую значимость сами по себе, а не как части целого. История и логика показывают нам, что такие изменения во внутреннем и международном порядке обычно сопровождаются конфликтами по поводу того, как должен выстраиваться порядок, – например, как соотносятся права в отдельных штатах с правами внутри страны в целом. Поскольку большинство людей не сталкивались с такими переменами в прошлом, они не могут понять их сути. Но наблюдать за этим явлением важно: оно показывает, как меняется локус контроля, который обычно сигнализирует о будущих переменах в правах и обязанностях граждан.

Подумайте над следующими вопросами. Какие события вы замечаете? Замечаете ли вы рост единства или разобщенности? С какого уровня на какой движется общество? Какие последствия это может иметь для вас и на каком уровне вы хотите быть?

6. Стремление приобретать и сохранять богатство и силу. В следующих главах мы займемся обсуждением больших циклов, поэтому сейчас стоит дать более конкретное определение богатству и посмотреть на то, как оно влияет на страны, которые имеют или не имеют его в достаточном объеме. Я уверен в правдивости ряда утверждений.

Богатство = покупательная способность. Я предлагаю, не углубляясь в подробности, называть богатство покупательной способностью, чтобы отличать его от денег и кредита. Это различие важно, поскольку ценность денег и кредита со временем меняется. Например, когда вы создаете много денег и кредита, их ценность снижается, поэтому обладание большим количеством денег не обязательно приводит к росту богатства или покупательной способности.

Реальное богатство ≠ финансовое богатство. Реальное богатство – то, что люди покупают, поскольку хотят этим владеть и пользоваться. Примерами могут служить дом, автомобиль, сервис потокового видео и т. д. Реальное богатство обладает внутренней ценностью. Финансовое же состоит из финансовых активов, которые вы храните, чтобы a) получать постоянный стабильный доход в будущем и/или б) продать в будущем, чтобы собрать деньги для покупки интересующих вас реальных активов. Финансовое богатство не имеет внутренней ценности.

Создание богатства = производительность. В долгосрочной перспективе уровень вашего богатства и покупательной способности будет зависеть от того, как много вы производите. Это связано с тем, что ни реальное богатство, ни наследство не вечны. Вот почему так важно постоянно поддерживать высокую производительность. Если вы посмотрите на общества, которые сначала экспроприировали богатства части жителей, а затем пытались жить за их счет, но были недостаточно производительными (например, Россия после революций 1917 г.), то увидите, что очень скоро они на какое-то время скатились в нищету. Чем менее продуктивно общество, тем менее богатым и, следовательно, менее влиятельным оно будет. Кстати, отмечу, что расходы на инвестиции и развитие инфраструктуры, а не потребление обычно приводят к повышению производительности, так что объем инвестиций может считаться хорошим опережающим индикатором процветания.

Богатство = сила. Это связано с тем, что наличие достаточного богатства позволяет человеку купить почти все: физическую собственность, трудовые ресурсы и лояльность других, образование, здравоохранение, влияние любого рода (политическое, военное и т. д.). История разных времен и разных стран показывает, что между теми, кто имеет богатство, и теми, кто обладает политической силой, есть определенные симбиотические отношения, а тип отношений между ними определяет правящий порядок. Он продолжается до тех пор, пока правителей не сменят другие, захватившие их богатство и власть.

Богатство и сила поддерживают друг друга. Например, в 1717 г. Британская Ост-Индская компания смогла эффективно объединить финансовый капитал и людей с коммерческими или военными способностями, чтобы заставить императора из династии Великих Моголов Индии торговать с ней. Это стало первым шагом к британской колонизации Индии, закату империи Моголов в XVIII в., а затем и к полному ее упадку в XIX в., после того как британцы сослали ее шаха и расстреляли его детей после подавления восстания 1857 г. Британцы делали все это, потому что имели достаточно богатства и силы, чтобы обретать еще больше богатства и силы.

Уменьшение богатства = спад силы. Любые индивидуумы, организации, страны и империи терпят поражение, теряя покупательную способность.  Чтобы быть успешным, вы должны зарабатывать не меньше, чем тратите. Субъекты, которые тратят умеренно и остаются в плюсе, будут более устойчивы в долгосрочной перспективе, чем те, кто зарабатывает больше, но живет в дефиците. История показывает, что когда человек, организация, страна или империя тратят больше, чем зарабатывают, то их неминуемо ждут времена нищеты и беспорядков. История также показывает, что страны с более высокой долей самодостаточных людей обычно более стабильны в социальном, политическом и экономическом отношениях.

9. Большой межпоколенческий психологический цикл. Подъемы и спады стран соответствуют этим психологическим и экономическим циклам по-разному и на разных этапах. Поскольку такие этапы очень полезны для понимания поведения жителей и лидеров страны, я всегда стараюсь оценить, на каких этапах находятся те или иные страны.

Этап 1: люди и их страны бедные и считают себя бедными. На данном этапе у большинства людей небольшие доходы и простой образ жизни. В результате они не тратят деньги понапрасну, поскольку очень их ценят. У них нет больших долгов, поскольку им неохотно дают взаймы. У некоторых есть потенциал для развития, но в большинстве случаев их бедность и отсутствие ресурсов не позволяют им получить образование или иным образом подняться в обществе. Главными детерминантами того, кто сможет стать на этом этапе богаче, а кто нет, выступают унаследованные обстоятельства и подход к жизни.

Время, за которое страны пройдут эти этапы, зависит от их культур и способностей. Я называю эту группу «странами на раннем этапе развития». Страны и люди, добивающиеся успеха, обычно упорно трудятся и постепенно накапливают больше денег, чем им нужно для выживания. Они начинают накапливать сбережения из опасений, что в будущем их может не хватить. Эволюция от этого этапа к следующему обычно занимает около поколения. «Азиатские тигры» – Гонконг, Сингапур, Тайвань и Южная Корея, а затем и Китай – типичные примеры экономики на этом этапе, начавшемся для них примерно 40 лет и закончившемся около 15 лет назад.

Этап 2: люди и их страны богаты, но все еще считают себя бедными. Поскольку люди, выросшие в условиях финансовой незащищенности, обычно не теряют финансовой осторожности, на этом этапе они продолжают упорно работать, продают много товаров за границу, экономят и эффективно инвестируют в реальные активы, например объекты недвижимости, золото и депозиты в локальных банках, а также облигации стран с резервными валютами. В их странах фиксируются обменные курсы. По мере того как у них появляется больше денег, они инвестируют в то, что делает их более продуктивными, например в развитие человеческого капитала, инфраструктуру, исследования и разработки и т. д. Поколение родителей хочет дать своим детям хорошее образование и поощрить их к усердному труду и успеху. В странах улучшаются системы распределения ресурсов, в том числе рынки капиталов и правовые системы. Это самая продуктивная фаза цикла.

В странах на этом этапе происходит одновременный быстрый рост доходов и производительности. Рост производительности означает две вещи: 1) инфляция не представляет собой проблему, и 2) страна может стать еще более конкурентоспособной. На этом этапе долги обычно растут не так быстро, как доходы, а порой и снижаются. Это очень здоровый период и прекрасное время для инвестирования в страну (если в ней есть адекватная система защиты прав собственности).

Нетрудно заметить, что страны на этом этапе отличаются от стран на первом – в них создаются новые сияющие города рядом со старыми, растут депозитные ставки и доходы населения, а также чаще всего и валютные резервы. Я называю страны на данном этапе «странами на позднем этапе развития». И хотя пройти его могут страны любого размера, преодолевающие его крупные страны обычно превращаются в значительные мировые державы.

Этап 3: люди и их страны богаты и считают себя богатыми. Доходы людей растут, поэтому труд дорожает. Однако предыдущие инвестиции в инфраструктуру, средства производства, исследования и разработки все еще окупаются, а прирост производительности позволяет поддерживать высокий уровень жизни. У людей меняются приоритеты. Вместо того чтобы сосредоточиться на работе и копить деньги как средство защиты в трудные времена, люди начинают получать удовольствие от других вещей в жизни. Им становится комфортно больше тратить. В такие периоды обычно процветают искусство и наука. Изменения в психологических настроениях усиливаются по мере того, как среди населения начинает преобладать доля нового поколения людей, не переживших плохих времен. Признаки этого изменения менталитета находят отражение в статистике – например, в снижении количества рабочих часов (рабочая неделя превращается из шестидневной в пятидневную и т. п.) и опережающем росте расходов на отдых и предметы роскоши по сравнению с расходами на предметы первой необходимости. При наилучшем варианте развития событий эти периоды можно считать началом и серединой «периодов Возрождения».

Крупные страны на этом этапе почти всегда становились общемировыми экономическими и военными силами[[13]. Обычно они активно развивают военную мощь для защиты своих глобальных интересов. До середины XX в. крупные страны, находившиеся на этом этапе, буквально контролировали иностранные государства и создавали на их основе империи, предоставлявшие дешевую рабочую силу и природные ресурсы, необходимые для сохранения конкурентоспособности. С начала до середины XX в., когда империя США начала править с помощью политики «мягкой речи и большой дубинки», американское «влияние» и международные соглашения позволили развитым странам получать доступ к дешевой рабочей силе и инвестиционным возможностям развивающихся стран без прямого контроля государств. В это время страна находится на вершине мира и наслаждается своим положением. Я называю состояние таких стран «пиком здоровья». США находились на этом этапе с 1950 по 1965 г. Китай движется к нему прямо сейчас. Главное в этот момент – как можно дольше сохранять детерминанты, приводящие к наращиванию силы.

Этап 4: люди и их страны беднеют, но продолжают считать себя богатыми. На этом этапе долги растут быстрее, чем доходы. Психологическая основа этого связана с тем, что люди, пережившие первые два этапа, уже умирают или перестают играть важную роль в обществе. Основное население страны привыкло к хорошей жизни и не переживает, что ему может не хватать денег. Поскольку люди много зарабатывают и много тратят, расходы на их труд становятся слишком высокими, вследствие чего снижаются реальные темпы роста доходов государства. Они не готовы ограничивать свои расходы в связи с замедлением роста доходов, тратят депозиты и больше берут в долг. Их расходы остаются большими, и они чувствуют себя богатыми, несмотря на ухудшение реальной финансовой ситуации. Снижение уровня эффективных инвестиций в инфраструктуру, средства производства, а также исследования и разработки приводит к замедлению производительности. Города и инфраструктура постепенно стареют и становятся менее эффективными, чем на предыдущих двух этапах. Они все чаще полагаются скорее на свою репутацию, а не на конкурентоспособность как источник финансирования дефицита. На этом этапе страны обычно тратят много денег на развитие военной мощи для защиты своих глобальных интересов. Иногда они ведут ради этого дорогостоящие войны. Часто, хотя и не всегда, страны сталкиваются с двойным дефицитом, то есть одновременным дефицитом и платежного баланса, и государственного долга. В последние годы этого этапа часто возникают пузыри.

Из-за войн[[14] или финансовых пузырей (или и того и другого) типичной чертой этого этапа можно считать рост задолженности, которую уже невозможно погасить с помощью неамортизированных денег. Я называю это состояние «началом спада». Пройти этот этап могут страны любого размера, но преодолевающие его большие страны обычно движутся к закату прежнего статуса великих империй.

Этап 5: люди и их страны бедны и считают себя бедными. Разрывы, описанные на этапе 4, исчезают, а страны сталкиваются с жесткой реальностью. После того как пузыри лопаются, начинают расти долги частного сектора, а его расходы, ценность активов и капитал резко снижаются в рамках самоусиливающегося негативного цикла. Чтобы справиться с проблемой дефицита, государство начинает наращивать свой долг, а центральный банк принимается печатать больше денег. Центральные банки и правительства снижают реальные процентные ставки и увеличивают номинальный ВВП так, чтобы темпы его роста были выше, чем у номинальных процентных ставок, помогая облегчить долговое бремя. При низких реальных процентных ставках валюты ослабевают, а экономические условия ухудшаются, долговые и капитальные активы работают гораздо хуже. Странам приходится все сильнее конкурировать с менее «дорогими» странами на более ранних этапах развития. Их валюты обесцениваются, но это им нравится, поскольку делает процесс делевереджинга менее болезненным. С учетом экономических и финансовых трендов страны на этом этапе сталкиваются с падением своего могущества в мировом масштабе. Я называю этот период истории страны «явным спадом». Обычно империям на этапе спада требуется немного времени, чтобы их психология изменилась и они прошли полный цикл, возвращающий их к победным высотам. Иногда это вообще не удается – например, римлянам и грекам, но китайцы смогли сделать это несколько раз.

11. Изобретательность человечества.  Способность человечества придумывать решения для своих проблем и понимать, как улучшать свою жизнь, оказалась гораздо сильнее, чем все стоявшие перед ним проблемы вместе взятые. Поскольку мы способны накапливать больше знаний, чем терять, человечество достигает большего во время резких рывков, а не циклов с их взлетами и падениями. Рывки возникают, когда общества находятся внутри восходящих колебаний Большого цикла. Когда же колебания направлены вниз, в этом процессе возникают перебои. Изобретательность, такая же, как в эпоху Возрождения, создающая достижения почти во всех областях – науке, искусстве и философии, определяющей отношения людей друг с другом и принципы государственного управления, – активно развивается в мирные и благополучные этапы Большого цикла, когда системы создания инноваций скорее хороши, чем плохи.

Хотя конкретные изобретения и методы, которыми они создаются, меняются со временем, они в любом случае направлены на то, чтобы делать мир лучше, заменяя ручной труд машинами и автоматическими устройствами или улучшая связи между людьми во всем мире. Постоянно возникают новые изобретения и улучшения. Важнейшая и бесспорная тенденция технологического развития связана с повышением уровня жизни. Эта тенденция будет, скорее всего, ускоряться пока невообразимым для нас образом. Большую роль в этом играет компьютеризация, которая помогает изменить характер принятия наших решений, делая их более быстрыми и менее эмоциональными. С одной стороны, в этом есть большая польза, а с другой – определенная опасность.

Степень изобретательности и инноваций в обществе – основной движущий фактор его производительности. Новаторский и коммерческий дух – жизненная сила процветающей экономики. Без инноваций рост производительности рано или поздно замедлится или даже остановится. Инновации, позволяющие стране производить больше продуктов по сравнению с остальным миром, повышают ее конкурентоспособность и делают более привлекательным местом для ведения бизнеса.

Люди стремятся изобретать, открывать новое, совершенствоваться после прежних неудач – именно так они учатся и находят новые способы создавать что-то ценное. В рыночной системе самый эффективный способ стимулирования инноваций состоит в том, чтобы выводить новые идеи на рынок, коммерциализировать их и получать от этого прибыль. Рынок невероятно эффективно отсеивает плохие идеи и оценивает хорошие. Концепции инновации и коммерциализации идут в нем рука об руку. И то, в какой степени они выступают союзниками, позволяет нам оценить, насколько люди в обществе ценят новые знания и создание новых вещей. Эта система помогает понять, достаточно ли у людей стимулов, побуждающих извлекать прибыль из идей в результате их коммерциализации.

Другими словами:

> Инновации + коммерческий дух + активные процветающие рынки капитала

> =

> Значительный прирост производительности

> =

> Рост богатства и силы

Поскольку сила этих детерминантов может значительно различаться в разных обществах, я пытаюсь их измерять и учитывать в своей модели.

17. Классовая борьба. На протяжении всей известной нам истории и почти во всех обществах небольшая доля населения (правящие классы или элиты) контролировала основную долю богатства и силы (хотя эти доли и варьировались в разных условиях)[[15]. Очевидно, что те, кто контролирует систему и извлекает из нее выгоду, предпочитают именно ее и стремятся ее сохранить. Люди с богатством могут влиять на людей с властью и наоборот, поэтому между этими правящими классами или элитами возникают союзы. Они хотят поддерживать существующий порядок, при котором все следуют их приказам и законам, хотя система приводит к увеличению разрывов между имеющими и не имеющими богатства и власти. В результате все внутренние порядки определяются некоторыми классами людей, имеющими богатство и силу и образующими симбиотические отношения для поддержания порядка. Тем не менее эти элиты всегда сражаются за распределение богатства и силы и друг с другом, и с другими группами, которые жаждут, но не имеют ни богатства, ни силы. В хорошие времена, когда большинство людей процветают, эта борьба слаба; когда наступают плохие времена, она усиливается. А при значительном ухудшении положения большинства людей – например, в условиях неразрешимого долгового кризиса, очень плохого состояния экономики или сильных природных катаклизмов – страдания, стресс и конфликты обычно приводят к революциям и/или гражданским войнам.

Много лет назад Аристотель сказал в своей «Политике»: «Между простым народом и состоятельными людьми возникают распри и борьба, кому из них удается одолеть противника, те и определяют государственное устройство, причем не общее и основанное на равенстве, а на чьей стороне оказалась победа, те и получают перевес в государственном строе в качестве награды за победу»[[16].

В классическом сценарии в какой-то момент Большого цикла возникают периоды мира и производительности, которые непропорционально увеличивают богатство. В результате небольшая доля населения получает и сохраняет контроль над исключительно большой долей богатства и силы. Затем ситуация доходит до предела – плохие времена сильнее всего ударяют по самым бедным и не имеющим власти. Возникающие в результате конфликты приводят к революциям и/или гражданским войнам. Те, в свою очередь, формируют новый порядок, и цикл начинается заново.

Во все времена и во всех странах самыми богатыми были люди, владеющие средствами производства. Для поддержания порядка они сотрудничают с людьми, обладающими властью и имеющими право устанавливать правила и контролировать их исполнение. Общий порядок всегда выглядит именно так, но конкретные формы его реализации менялись и будут меняться.

Например, как объясняется в главе 1, в течение почти всего периода с XIII по XIX в. внутренний порядок почти во всем мире определялся правящими классами или элитами, то есть 1) монархией, правившей в союзе с 2) дворянством, распоряжавшимся средствами производства (в те времена капиталом была сельскохозяйственная земля), и/или 3) армией. Работники рассматривались как элемент средств производства и почти не имели возможности влиять на установленный порядок.

Даже общества, которые практически не контактировали друг с другом, развивались похожим образом, поскольку находились в одинаковых ситуациях и имели одинаковую природу принятия решений[[17]. В разных странах всегда были и остаются элементы управления на уровне страны, штата/провинции, муниципалитета и т. д. Они работают и взаимодействуют, следуя вневременным и универсальным способам, которые почти не меняются по всему миру. Монархам требовались люди, готовые заниматься от их имени повседневным управлением. Главными людьми были министры, которые контролировали бюрократические механизмы, выполнявшие различную работу в интересах государства. Существующие в наши времена системы – результат естественной эволюции этих вневременных и универсальных способов взаимодействия, отчасти учитывающих культурные особенности разных стран. Например, советники, помогавшие монархам, в наши времена стали премьер-министрами. Других советников, отвечавших за отдельные направления, стали называть министрами (хотя в США они называются секретарями).

Со временем в результате борьбы за богатство и силу эти системы развивались разными, но вполне логичными путями. Например, в Англии около 1200 г. борьба за богатство и силу сначала развивалась постепенно, а затем резко скатилась в гражданскую войну, направленную на перераспределение ролей между дворянством и монархией. Как в большинстве подобных случаев, схватка шла за то, кто получит в итоге больше денег и власти. Монархия при короле Иоанне Безземельном хотела собирать больше налогов, а дворяне желали платить меньше. Несогласие относительно роли, которую может играть дворянство в решении этого вопроса, и привело к гражданской войне. Дворяне победили и получили больше возможностей для установления правил. Они создали совет, который позже превратился в первый парламент, и тот, значительно видоизменившись, сохранился до наших дней. Мирный договор 1215 г., превративший это соглашение в закон, назывался Magna Carta, или Великая хартия вольностей. Как и большинство законов, он не привел к существенному изменению ситуации, поэтому началась еще одна гражданская война, в ходе которой дворянство и монархия вновь сражались за власть и богатство. В 1225 г. при короле Генрихе III (сыне Иоанна) была заключена новая Magna Carta, которую власть имущие стали толковать и претворять в жизнь по своему усмотрению. Несколько десятилетий спустя схватка возобновилась. В ходе новой войны дворяне перестали платить налоги монархии, что заставило Генриха III уступить их требованиям. Постоянное противостояние вынуждало менять устоявшиеся порядки.

Переместитесь в XV, XVI или XVII в., и вы увидите, как сильно изменились источники богатства. Поначалу этому способствовали глобальные географические открытия и колониализм (в развитии которого играли важную роль Португалия и Испания), а затем ряд изобретений капиталистической эпохи (например, акции и облигации) и появление машин, способствовавших промышленным революциям (особенно в Голландии, а затем и в Британии). Все это позволило обрести большую власть тем, кто нажился на источниках богатства. Другими словами, происходили сдвиги от а) дворян-землевладельцев (основных владельцев богатства) и монархии (имевшей политическую власть) к б) капиталистам (ставшим новыми владельцами богатства) и избранным парламентариям или автократическим государственным лидерам (которые получили новую политическую власть). Такие сдвиги произошли почти во всех странах. Где-то это случалось мирно, но чаще это был болезненный процесс.

Например, во Франции большую часть XVII и XVIII вв. король правил на основе баланса сил и договора с тремя другими классами: 1) духовенством, 2) дворянством и 3) простолюдинами. Представители каждого класса имели право голоса. Первые два, составлявшие лишь 2% населения, имели больше голосов – а потом столько же, – чем простолюдины, составлявшие до 98% населения. Этот внутренний порядок, основанный на взаимодействии трех классов, назывался ancien régime («старый порядок»). Затем, почти мгновенно, после начала Французской революции, этот порядок изменился. Революция началась 5 мая 1789 г., когда третий класс – простолюдины, – уставший от этой системы, сбросил прежнюю власть и взял ее в свои руки. В большинстве стран мира тогда существовал примерно такой же порядок – монархия и дворяне, составлявшие очень малую долю населения и имевшие максимальную долю богатства, правили, пока внезапно не начиналась гражданская война / революция, приводившая к замене старого порядка новым и совершенно иным.

Хотя внутренние порядки, управляющие классовой борьбой, были и остаются разными в различных странах, их развитие шло примерно одинаково. Например, они развивались и постепенно (путем реформ), и резко (путем гражданских войн / революций), постепенно приходя к нынешнему состоянию. Я ожидаю, что новые внутренние порядки будут развиваться и дальше – порой постепенно, порой резко. Хотя классы, обладающие богатством и политической властью, меняются, процессы, формирующие перемены, почти не трансформируются с ходом времени. Эти перемены в ходе классовой борьбы приводят к a) мирным реформам, реализуемым в результате переговоров, и б) жестким реформам в результате гражданских войн и революций. Мирные реформы обычно происходят на более ранних этапах циклов, а насильственные гражданские войны и революционные реформы – на более поздних. Для этого есть вполне логичные причины, которые мы подробно рассмотрим ниже.

Думаю, невозможно переоценить важность классовой борьбы по сравнению с индивидуальными действиями. Мы, особенно жители США – страны, которую часто называют «плавильным котлом», – склонны обращать больше внимания на деятельность отдельных лиц и не уделять должного внимания классовой борьбе. Раньше я не понимал в полной мере важности классовой борьбы, пока не занялся глубоким изучением истории, что заставило меня сформулировать следующий принцип.

Во всех странах и во все времена (хотя и в разной степени) люди распределяются по классам, либо потому что сами предпочитают быть с похожими на себя, либо потому что их относит к определенному классу кто-то другой, руководствуясь собственными стереотипами. Власть обычно распределяется между тремя или четырьмя классами. То, что вам нравится больше прочего, и те, с кем вы чувствуете самую глубокую связь, будут определять вашу классовую принадлежность; а то, как люди относятся к тому или иному классу, определяет, кто будет их друзьями и союзниками, а кто врагами. Самые существенные классовые различия наблюдаются между богатыми и бедными или между правыми (капиталистами) и левыми (социалистами), но есть и другие: раса, этническая принадлежность, религия, пол, стиль жизни (либералы или консерваторы) и место жительства (например, города, пригороды или деревни). В целом люди склонны группироваться в рамках этих классов. В хорошие времена в начале цикла отношения между классами более гармоничны, а в плохие между ними возникает больше конфликтов.

И хотя мне очень нравится, что США – страна, в которой классовые различия значат мало, принадлежность человека к определенному классу все еще имеет некоторое значение, особенно в напряженные времена, когда межклассовые конфликты усиливаются.

Чтобы вы лучше поняли эту картину, выполним простое упражнение. Предположим, что большинство людей, незнакомых с вами, автоматически относят вас к тому или иному классу. Это предположение вполне разумно. Теперь, чтобы понять, как именно вас воспринимают, посмотрите на приведенный ниже список и спросите себя, к какому классу вы бы себя отнесли. А потом спросите себя, к каким классам вы испытываете дружеские чувства и какие можете считать своими союзниками. Какие вы не любите или считаете врагами? Как выглядят, с вашей точки зрения, правящие классы? А революционные классы, желающие занять их место? Какие классы находятся на подъеме, а какие деградируют? Возможно, вам стоит записать свои выводы и поразмышлять о них, поскольку во времена конфликтов именно класс, к которому вы принадлежите или испытываете родственные чувства, определит, кого вы будете поддерживать, кому противостоять, что делать и где окажетесь в итоге.

1. Богатые или бедные?

2. Правые, левые или умеренные?

3. Раса?

4. Этническая принадлежность?

5. Религия?

6. Пол?

7. Стиль жизни (например, либеральный или консервативный)?

8. Место жительства (например, город, пригород или деревня)?

Даже сегодня небольшая доля населения, представляющая несколько из этих классов, выступает в качестве правящей «элиты», к которой принадлежит большая часть богатства и власти. Мне ясно, что капиталистический класс в большинстве стран обладает большей финансовой властью, а политическая при демократии находится в руках людей, предпочитающих выражать свое мнение голосованием. В автократических режимах власть удерживается ограниченным количеством людей, выбор которых осуществляется в рамках того или иного доступного им процесса[[18]. В наши дни именно «правящие классы» и «элиты» определяют внутренний порядок. При этом они находятся под сильным ударом, и ситуация может измениться. Например, сейчас в США набирает обороты движение, направленное на более активное включение представителей разных классов как в капиталистический мир зарабатывания денег, так и в политическую деятельность. Эти сдвиги могут считаться хорошими и плохими в зависимости от того, происходят ли они мирно или агрессивно и умно или глупо. Вечная и универсальная истина, которую я вывел из изучения истории еще со времен Конфуция, жившего примерно в 500 г. до н. э., состоит в том, что  общества, полагающиеся на совершенно разных людей и возлагающие на них ответственность на основе их заслуг, а не привилегированного положения, будут более устойчивыми и успешными, поскольку 1) им удается привлечь самых талантливых людей, умеющих хорошо выполнять свою работу, 2) у них возникают разные точки зрения, 3) их воспринимают как более справедливых, что укрепляет социальную стабильность.

Я предполагаю, что нынешний внутренний порядок в странах эволюционирует и станет совсем иным. Большую роль в этом играет противостояние классов, стремящихся по-разному разделить силу и политическую власть. Поскольку эта динамика богатства и власти очень важна, за ней стоит следить, чтобы понимать, какие классы приобретают, а какие теряют богатство и силу (например, сейчас активно развиваются искусственный интеллект и информационные технологии, а в упадок постепенно приходят вытесняемые ими технологии). Стоит также исследовать реакцию на эти сдвиги, приводящую к переменам в циклах.

На мой взгляд, все меняется довольно классическим путем в соответствии с механикой работы вечного двигателя. Эта машина создавала и создает разные системы, такие как коммунизм, фашизм, автократия, демократия, а также их эволюционных наследников и гибриды, например «государственный капитализм» в Китае. Она еще создаст новые формы внутреннего порядка для перераспределения богатства и политической силы, что окажет на наши жизни огромное влияние. И в основе этих перемен, как и всегда, будет то, как люди предпочитают выстраивать отношения друг с другом и как на их выбор влияет человеческая природа.

18. Политический цикл левого/правого. Капиталисты (представители правых) и социалисты (левые) не просто имеют различные интересы – у них есть совершенно разные и глубоко укоренившиеся идеологические убеждения, за которые они готовы бороться. Типичная точка зрения правых/капиталистов состоит в том, что самодостаточность, трудолюбие, производительность, ограниченное вмешательство государства, возможность владеть тем, что ты создаешь, и личный выбор хороши для общества и морали. Они также считают, что частный сектор работает лучше государственного, капитализм подходит большинству людей, а основной вклад в развитие общества вносят миллиардеры, самостоятельно добившиеся успеха. Капиталисты обычно яростно выступают против финансовой поддержки людей, не занимающихся производительной и прибыльной деятельностью. Для них зарабатывание денег равносильно продуктивности, а значит, получению того, что заслуживает каждый. Они не обращают особого внимания на то, создает ли экономическая машина достаточно возможностей и благ для большинства людей. Они также упускают из виду, что их форма зарабатывания прибыли не оптимальна, когда речь заходит о достижении целей большинства. Например, в чисто капиталистической системе не считается основным приоритетом качественное образование для всех жителей – явный фактор высокой производительности и роста богатства для всего общества.

Типичная точка зрения левых/социалистов состоит в том, что помощь друг другу, государственная поддержка граждан и распределение богатства и возможностей полезны для общества и морали. Они верят, что частный сектор в основном управляется алчными капиталистами, а обычные рабочие, учителя, пожарные и акушерки приносят гораздо больше пользы обществу. Социалисты и коммунисты склонны обращать больше внимания на то, как правильно делить «пирог», а не на то, чтобы увеличить его размер. Они выступают за усиление государственного вмешательства и верят, что государство будет справедливее, чем капиталисты, которые просто пытаются эксплуатировать людей, чтобы заработать больше денег.

Мне доводилось сталкиваться с совершенно разными экономическими системами по всему миру, и я понимаю, почему  способность зарабатывать деньги, сохранять их и превращать в капитал (то, что мы называем капитализмом) может быть эффективным мотиватором для людей и системой распределения ресурсов, повышающей общий уровень жизни. Однако капитализм становится и источником разрывов в области богатства и возможностей, которые несправедливы по сути, могут быть непродуктивными, крайне цикличны и временами приводят к дестабилизации. На мой взгляд, главная задача людей, создающих национальную политику, в том, чтобы спроектировать капиталистическую экономическую систему, повышающую производительность и уровни жизни без увеличения неравенства и нестабильности.

21. Большой цикл баланса сил, управляющий большим циклом мира/войны как внутри стран, так и между ними. Изучая историю и свои небольшие в историческом масштабе выводы, я неоднократно замечал, как динамика баланса сил управляет почти всеми примерами борьбы за власть – например, офисная политика внутри организаций, местная и национальная политика при формировании внутреннего порядка, а также международная при формировании порядка мирового. Она одинаково хорошо подходит для определения структур и стимулирования перемен и в мировом, и во внутреннем порядке. Динамика выражается в последовательности шагов, описанных ниже, но то, как именно это будет происходить, зависит от особенностей конкретного порядка и людей в стране.

Шаг 1: формирование союзов. Когда силы недостаточно равны (например, если в США демократы получают больше власти, чем республиканцы, или наоборот), более влиятельная партия пользуется ситуацией и начинает контролировать менее сильную. Чтобы нейтрализовать ее, слабая партия находит себе союзников, чтобы обрести столько же, а то и больше сил, чем ее оппонент. Слабая партия дает другим сторонам то, что они просят, в обмен на их поддержку. Если в прошлом слабая партия обретает больше силы, чем есть у сильной, то сильная партия начинает заключать сделки с другими сторонами, чтобы преодолеть превосходство оппозиции. В результате союзники, порой имеющие совершенно разные цели, объединяются против общего врага по принципу «враг моего врага – мой друг». Эта динамика естественным образом приводит к тому, что различные стороны имеют примерно равные объемы власти. Порой разногласия внутри партий оказываются насколько значительными, что некоторые сегменты хотят уничтожить другие, чтобы обрести полный контроль над партией. Такая динамика формирования союзников и врагов происходит на разных уровнях отношений, от международных союзов, определяющих важнейшие элементы мирового порядка, до самых важных союзов внутри стран, диктующих внутренний порядок, или союзов внутри штатов, городов, организаций и между отдельными людьми. Главный эволюционный сдвиг, влияющий на нее, – уменьшение размеров мира, из-за чего союзники и враги становятся более глобальными. В прежние дни степень глобализации была гораздо ниже (например, европейские страны формировали союзы, чтобы сражаться с другими европейскими странами, азиатские делали то же самое в Азии и т. д.), но по мере уменьшения мира, благодаря развитию транспорта и коммуникаций, он стал более взаимосвязанным. Появились глобальные альянсы. Именно поэтому в Первой и Второй мировых войнах были две противостоящие стороны и нечто подобное продолжалось с тех пор.

Шаг 2: война, определяющая победителей и побежденных. Большие схватки обычно возникают, когда силы обеих сторон примерно равны, но между ними есть экзистенциальные различия. Они редко вызваны только серьезной асимметрией власти, поскольку слабым игрокам глупо сражаться с заведомо более сильными противниками. Возникающие конфликты носят скорее локальный характер. Но даже когда уровень силы примерно равен, это часто приводит к тупикам в отношениях, а не схваткам. Нередко вред для стороны, пытающейся победить другую, больше, чем выгода, которую она может получить от победы в смертельной схватке. Например, при возможности гарантированного взаимного уничтожения – с которой, например, в какой-то момент столкнулись США и СССР – дело скорее закончится противостоянием, а не войной.

Большие схватки обычно связаны с насилием, но порой носят и мирный характер. Так происходит, когда у сторон есть ненасильственные правила взаимодействия, которых они придерживаются в решении важнейших экзистенциальных споров. Например, в ходе президентских выборов в США в 2020 г. две политические партии имели примерно одинаковый уровень власти и неразрешимые разногласия, поэтому между ними возникла схватка за контроль. Это привело к штурму Капитолия США 6 января 2021 г., но постепенно в стране все же произошел мирный переход власти в соответствии с конституцией. История показывает, что при отсутствии четких правил и/или их несоблюдении сторонами схватка будет гораздо более жесткой, порой она даже идет насмерть.

Шаг 3: борьба между победителями. История показывает нам, что после окончания схватки за власть и победы над общим врагом бывшие союзники обычно начинают сражаться между собой. Те, кто проигрывает, планируют следующую атаку. Я называю это состояние динамики баланса сил чисткой. Она происходила много раз, самыми известными случаями можно считать эпоху террора во Франции и послереволюционные события в России. Подобные столкновения возникали и между странами, например между США и СССР – союзниками в годы Второй мировой войны. Точно так же объединенный фронт китайских коммунистов и националистов, сражавшихся против японцев во время войны, сразу после ее окончания немедленно распался и перешел к борьбе за власть. Для понимания сути этой динамики стоит внимательно наблюдать за внутренней борьбой между победителями сразу по окончании большой войны. Нам стоит посмотреть, склонны ли фракции одной партии сражаться друг с другом за внутренний контроль. Когда к власти приходят новые режимы (выигравшие стороны), следует изучить, что они делают с побежденными врагами. Происходящее дальше зависит от системы и ее лидеров. В США и в целом в демократических странах проигравшие остаются невредимыми и не имеют ограничений, что дает им возможность попытаться вернуть себе власть и вновь вступить в борьбу. В жестких автократиях проигравшие тем или иным способом устраняются.

Шаг 4: мир и процветание со временем приводят к излишествам, что отражается в росте разрывов уровней богатства и возможностей, а также чрезмерной задолженности. История показывает нам, что из-за этой динамики лучшие времена – мир и процветание – обычно возникают после войны, когда устанавливаются четкие рамки лидерства и структуры власти. Внутри страны или между странами нет серьезных конфликтов, поскольку самый могущественный субъект позволяет менее могущественным вести достаточно хорошую жизнь.

Шаг 5: развитие конфликта приводит к революционным изменениям во внутренних и мировых порядках. Пока в системе существуют мир и процветание для большинства людей (что возможно только в случае, если система справедлива, а большинство жителей обладают высокой степенью самодисциплины и производительности), это положение может продолжаться достаточно долго. Но, как уже обсуждалось выше, периоды мира и процветания также приводят к появлению больших разрывов в уровне доходов и долговым пузырям. Они находят выражение в конфликтах, когда процветание идет на убыль и появляются поводы для разногласий.

Этот цикл отслеживает циклы внутреннего и внешнего порядка и беспорядка, которые мы рассмотрим в главе 5 и главе 6.

### Глава 3. Большой цикл денег, кредита, задолженности и экономической деятельности

Большинство людей и стран хотят больше богатства и власти, а деньги и кредит имеют самое большое влияние на их прибыли и убытки. Если вы не понимаете, как работают деньги и кредит, вы не можете осознать, как работает система, а если не понимаете, как работает система, вы не можете осознать, что готовит вам будущее.

Например, если вы не понимаете, как «ревущие 20-е» привели к долговому пузырю и большому разрыву в уровне доходов, как лопнувший долговой пузырь вызвал Великую депрессию 1930–1933 гг. и как она стимулировала борьбу за богатство по всему миру, вы не поймете, почему Франклин Рузвельт был избран президентом в 1932 г. Вы также не разберетесь, почему вскоре после своей инаугурации он объявил о новом плане, по которому центральное правительство и Федеральная резервная система (ФРС) могли предоставить экономике много денег и кредитов. Примерно то же происходило в то время в других странах и происходит в мире сейчас в ответ на кризис, вызванный пандемией. Пока вы не поймете, как работают деньги и кредит, вы не поймете, почему мир так сильно изменился в 1933 г., почему началась Вторая мировая война, как она была выиграна и проиграна и по какой причине в 1945 г. возник новый мировой порядок, причем именно в таком виде. Но когда вы способны понять механику, лежащую в основе событий прошлого, вы можете понять, что происходит сейчас и что может произойти в будущем.

Беседуя с некоторыми из самых знаменитых историков и политиков, в том числе нынешними и бывшими главами правительств, министрами иностранных дел, министрами финансов и руководителями центральных банков, мы поняли, что у каждого из них свой кусочек головоломки, объясняющей, как устроен мир. Если мне не хватало адекватного осознания того, как работают политика и геополитика на практике, то им недоставало понимания того, как работают деньги и кредит. Некоторые говорили мне, что непонимание сути денег и кредита было для них основным недостающим элементом головоломки и мешало усвоить уроки истории. Я, в свою очередь, объяснил им, как их точка зрения помогла мне понять динамику, влияющую на решения политиков. Эта глава посвящена вопросам денег, кредита и экономики.

Начнем с денег и кредита.

ВНЕВРЕМЕННЫЕ И УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ДЕНЕГ И КРЕДИТА

Все субъекты – люди, компании, некоммерческие организации и правительства – имеют дело с одними и теми же основными финансовыми реалиями. К ним приходят деньги (доходы), их часть уходит (расходы), а остаток составляет чистый доход. Эти потоки измеряются цифрами, которые отражаются в отчетах о прибылях и убытках. Если субъект получает больше, чем отдает, у него возникает прибыль и растут сбережения. Если он тратит больше, чем зарабатывает, сбережения снижаются. Для решения этой ситуации он влезает в долги или занимает деньги у кого-то еще. Если у субъекта больше активов, чем обязательств (он обладает большим собственным капиталом), он может тратить больше имеющейся у него прибыли (путем продажи активов), пока у него не закончатся деньги, после чего ему придется резко урезать расходы. Если его активы меньше пассивов, а доходы ниже суммы, необходимой для покрытия операционных расходов и выплат по кредитам, ему нужно урезать расходы, объявить дефолт или реструктурировать свои долги.

Все активы и пассивы (долги) субъекта могут отражаться в его балансе. В явной или неявной форме такие балансы есть у каждой страны, компании, некоммерческой организации и человека. Если экономисты суммируют доходы, расходы и сбережения всех субъектов, они получают кумулятивные значения.  То, как субъекты в совокупности управляют своими финансами (что отражается в их отчетах о прибылях и балансах), сильнее всего влияет на перемены во внутреннем и мировом порядке. Если вы можете понять суть собственных доходов, расходов и сбережений, представить, как с ними работают другие, и собрать кумулятивные данные, вы увидите, как работает вся система.

Поразмышляйте о своем финансовом положении. Как сопоставляются между собой ваши доходы и расходы и как изменится эта ситуация в будущем? Сколько сбережений у вас есть и во что они вложены? А теперь попробуйте представить себе другие сценарии. На сколько вам хватит сбережений, если ваши доходы снизятся или исчезнут? Насколько велик риск ваших инвестиций и сбережений? Каким будет ваше финансовое положение, если их ценность снизится вдвое? Можете ли вы легко продать свои активы и получить за них деньги для оплаты расходов и обслуживания долгов? Как выглядят другие ваши источники денег, в том числе поступающих от государства? Это самые важные расчеты, которые вы можете провести, чтобы улучшить свое благосостояние. Теперь посмотрите на других – людей, компании, некоммерческие организации и правительства – и подумайте, насколько они размышляют над этими вопросами. Поймите, что мы все связаны между собой. Поразмышляйте о том, как изменение внешних условий может повлиять на вас самих и других людей, от которых вы зависите. Поскольку экономика представляет собой сумму всех субъектов, действующих тем или иным образом, такие размышления помогут вам понять суть происходящего сейчас и того, что имеет все шансы произойти в будущем.

Например, поскольку расходы одного субъекта представляют собой доходы другого, когда один субъект уменьшает свои расходы, это вредит не только ему самому, но и тем, кто на этом зарабатывает. Точно так же, поскольку долги одного субъекта – активы другого, невыполнение обязательств одной стороной снижает величину активов других, а значит, требует от них сокращения расходов. Эта динамика создает самоподдерживающийся цикл развития долговой нагрузки и экономический спад. В какой-то момент возникает политическая напряженность – по мере того, как люди начинают все активнее спорить о том, как делить уменьшающийся «пирог».

Согласно общепринятому принципу,  долг съедает капитал. Это значит, что долги имеют приоритет с точки зрения погашения. Например, если у вас есть дом (недвижимость), но вы не в состоянии платить ипотеку, он будет продан или отобран. Кредитор получит свои деньги раньше, чем вы как владелец дома. В результате, когда ваши доходы окажутся ниже расходов, а активы меньше пассивов (долгов), вам, скорее всего, придется распродавать активы.

Вопреки тому, что интуитивно думают большинство людей, в мире нет фиксированного объема денег и кредитов. И те и другие могут легко создаваться центральным банком. Людям, компаниям, некоммерческим организациям и правительствам нравится, когда центральные банки создают много денег и кредита, поскольку это обеспечивает им больше покупательной способности. Расходование денег и кредита приводит к повышению цен на большинство продуктов и инвестиционных активов. Оно также создает долги, требующие возврата. В результате люди, компании, некоммерческие организации и правительства со временем вынуждены тратить меньше, чем зарабатывают. Это сложный и болезненный процесс. Вот почему действия с деньгами, кредитом и долгами, а также экономическая деятельность следуют естественным циклам. На этапе создания кредита растут и спрос на продукты и инвестиционные активы, и их производство, а на этапе погашения долгов они, соответственно, снижаются.

А что, если долги никогда не будут погашены? Тогда у части общества не окажется сильного долгового бремени и болезненного периода расчета по долгам. Но разве это не будет ужасным исходом для их кредиторов, которые потеряют свои деньги? Подумаем, можно ли найти способ решить долговую проблему так, чтобы это не повредило ни должникам, ни кредиторам.

Поскольку правительства имеют возможность создавать деньги и давать их в долг, почему центральный банк не может ссудить деньги правительству страны по ставке, близкой к нулю, чтобы оно затем распределило их во все нуждающиеся отрасли экономики? Может ли он предлагать деньги по низким ставкам и позволить должникам никогда не возвращать свои долги? В обычных условиях должники должны возвращать взятую сумму, а также процент за ее использование несколькими частями в течение оговоренного периода. Однако центральный банк имеет возможность установить процентную ставку на уровне 0% и переносить сроки возврата долгов так, что должникам никогда не придется их отдавать. Фактически он просто раздает должникам деньги, но формально это так не выглядит, поскольку сумма долга будет все равно учитываться как актив, принадлежащий центральному банку: последний может сказать, что занимается нормальной деятельностью по кредитованию. Именно это происходило в начале экономического кризиса, вызванного пандемией COVID–19. Разные версии этой схемы можно увидеть на протяжении всей истории. Кто за все это платит? Очевидно, что это плохо для других игроков за пределами центрального банка, у которых чужие долги – деньги и облигации – выступают в качестве активов. Они не получат на них должную отдачу, а значит, не могут сохранить прежнюю покупательную способность.

Самая большая проблема, с которой мы все сталкиваемся сейчас, состоит в том, что у многих людей, компаний, некоммерческих организаций и правительств доходы слишком малы по сравнению с расходами, а их долги и другие пассивы (связанные со взносами на пенсии, здравоохранение и социальное страхование) очень велики по сравнению со стоимостью их активов. Порой это незаметно – и ситуация даже видится своей противоположностью, – поскольку много людей, компаний, некоммерческих организаций и государств кажутся богатыми, хотя фактически они на грани банкротства. Их мнимое богатство связано с тем, что они много тратят, имеют значительные активы и даже немалые запасы денег. Однако, если посмотреть внимательно, можно легко обнаружить тех, кто кажется богатым, но на самом деле столкнулся с финансовыми затруднениями, поскольку их доходы меньше расходов и/или их пассивы превышают величину активов. Если спрогнозировать, что может произойти с их финансовым положением в будущем, вы увидите, что им придется сокращать расходы и распродавать активы, причем не самым выгодным для себя и болезненным способом. Каждому из нас стоит создавать такие прогнозы для наших финансов, для тех, кто нам дорог, и для мировой экономики в целом. В общем, у некоторых людей, компаний, некоммерческих организаций и страны пассивы (обязательства) слишком велики по сравнению с чистой прибылью и ценностью их активов, призванных компенсировать их. Они слишком слабы в финансовом отношении, но не производят такого впечатления, поскольку много берут в долг и много тратят.

Если вас что-то смущает в моих словах, призываю вас посмотреть с этого ракурса на вашу личную ситуацию. Напишите на листе бумаги, как выглядит ваш запас финансовой прочности (как долго вы сможете быть в нормальном финансовом положении при наступлении худшего сценария – например, если потеряете работу, а ваши инвестиционные активы обесценятся вполовину из-за кризиса на рынке, налогов и инфляции). Затем проведите такие же расчеты для других людей, просуммируйте их, и у вас появится хорошая картина состояния вашего мира. Я выполнил это упражнение с помощью моих партнеров из Bridgewater и считаю его очень ценным для размышлений о возможном будущем[[19].

Подводя итог, можно сказать, что эти финансовые реалии работают для всех людей, компаний, некоммерческих организаций и правительств так же, как для вас и меня, с одним большим и важным исключением, о котором я упоминал выше. Все страны способны создавать деньги и кредит буквально из ничего, а затем давать их людям, чтобы те могли их тратить или ссужать в долг другим. Создавая деньги и передавая их нуждающимся должникам, центральные банки способны предотвратить динамику долгового кризиса, которую я только что объяснил. Поэтому я немного видоизменю описанный выше принцип:  долг съедает капитал, но центральные банки могут питать долг, печатая деньги. Нас не должно удивлять, что государство печатает деньги, когда долговые кризисы приводят к неприемлемым для политиков уровням задолженности, уничтожающим капитал и создающим крайне болезненные экономические условия.

Однако не все деньги, которые печатают государства, имеют равную ценность.

Валюты, широко распространенные во всем мире, называются резервными. На момент написания этой книги доминирующая мировая резервная валюта – доллар США, который печатается центральным банком США (Федеральной резервной системой). Гораздо менее важной резервной валютой выступает евро, который создает центральный банк Еврозоны – Европейский центральный банк. Японская иена, китайский юань[[20] и британский фунт в наши дни – относительно небольшие резервные валюты, однако важность китайской денежной единицы быстро нарастает.

Владение резервной валютой приносит стране огромную пользу, поскольку обеспечивает ей огромную покупательную способность, возможность заимствовать и немалую власть над всеми в мире, кто получает деньги и кредит, необходимые для покупок и продаж. Однако сам факт превращения валюты в резервную запускает цикл, в котором страна теряет свой прежний предпочтительный статус. Это связано с тем, что она получает возможность заимствовать больше, чем в иных обстоятельствах. Создание большой денежной массы и кредита для обслуживания долга подрывает ценность валюты (и в итоге она теряет статус резервной). Утрата этого статуса может привести к печальным последствиям, поскольку  обладание резервной валютой – одна из самых важных сил, которая может быть у страны, поскольку это создает для нее огромные покупательские и геополитические возможности.

А страны, не имеющие собственной резервной валюты, часто нуждаются в ней (например, в долларах), когда в этой валюте номинирована основная часть их государственного долга. Они не в состоянии печатать эту валюту, порой не имеют в ней достаточных сбережений, иногда лишаются способности зарабатывать ее в моменты, когда больше всего в ней нуждаются. Когда страна, которой очень нужна резервная валюта для обслуживания долгов, выраженных в ней, покупает что-то у продавцов, которые принимают только резервные валюты, она может оказаться банкротом. Такое часто происходило в прошлом, и сейчас на грани этой проблемы стоит целый ряд стран. Проблема существует на уровне и местных правительств, и отдельных граждан. Такая конфигурация обстоятельств есть в мире уже некоторое время, и нам достаточно легко увидеть, как работает эта машина. В данной главе я расскажу об этом.

Начнем с основ.

ЧТО ТАКОЕ ДЕНЬГИ?

Деньги – средство обмена, которое также может использоваться для накопления богатства.

Под «средством обмена» я подразумеваю то, что можно отдавать другим в обмен при покупке. Люди производят вещи, чтобы обмениваться ими с теми, у кого есть другие нужные им вещи. Поскольку неудобно постоянно носить с собой неденежные объекты в надежде обменять их на что-то нужное (это называется бартером), практически каждое общество, когда-либо существовавшее в мире, создало ту или иную форму денег (валюты). Они гораздо более портативны, а также обладают одинаковой для всех ценностью; значит, вы можете обменять их на все, что может вам понадобиться.

Под средством накопления богатства я имею в виду средство сохранения покупательной способности в период между ее приобретением и использованием для покупки чего-то другого. Логичнее всего хранить богатство в виде требований на деньги, которые вы можете получить в любой момент в будущем, но люди также предпочитают хранить богатство в активах, которые, по мнению владельцев, сохранят или приумножат свою ценность (например, золото, серебро, драгоценные камни, картины, недвижимость, акции и облигации). Владея тем, что способно расти в цене, они считают, что смогут добиться лучшего результата, чем при владении валютой, и при необходимости обменять свою собственность на валюту, чтобы купить другие нужные вещи. Именно тогда на сцене появляются кредит и долг. Важно понимать разницу между деньгами и долгом. Первые помогают урегулировать взаимные претензии – вы платите ими по счетам, и вас оставляют в покое. Долг – обязательство выплатить деньги в будущем.

Когда кредиторы возвращают себе деньги, они рассчитывают получить обратно не только их, но и некий процент за их использование. Это позволит им купить больше продуктов, чем если бы они просто держали эти средства у себя. Когда все хорошо, должники используют полученные деньги с выгодой и зарабатывают прибыль. Это дает им возможность расплатиться с кредиторами и оставить часть денег себе. Пока кредит не погашен, с точки зрения кредитора он считается активом (например, выраженным в виде облигаций), а с точки зрения заемщика – пассивом (долгом). Когда деньги возвращаются кредитору, активы и пассивы исчезают. И должник и кредитор остаются в плюсе, фактически деля между собой прибыль от удачного использования денег. Подобные операции полезны и для всего общества, выигрывающего от повышения производительности[[21].

Важно понимать, что большинство денег и кредита (особенно денег, выпускаемых современными государствами) не имеет внутренней ценности. Это всего лишь записи в бухгалтерской системе, которые легко изменить. Цель системы в том, чтобы помочь эффективно распределять ресурсы – в результате растет производительность, вознаграждая и кредиторов и должников. Однако это система периодически дает сбои. И когда это случается (неминуемо, как показывает вся история человечества), предложение валюты «монетизируется»[[22], а ее ценность снижается или полностью исчезает. Это приводит к значительным сдвигам в уровне богатства, рассылающим волны потрясений по экономике и рынкам.

Все это значит, что долговая и кредитная машина далеко не совершенна. Спрос, предложение и стоимость денег проходят циклические взлеты и падения. Восходящие колебания приводят к приятному изобилию, а нисходящие – к болезненной реструктуризации.

Теперь поговорим о том, как работают эти циклы. Мы начнем с основ, а затем оценим текущую ситуацию.

ДЕНЬГИ, КРЕДИТ И БОГАТСТВО

Хотя деньги и кредит часто ассоциируются с богатством, это не одно и то же. Поскольку вы можете покупать богатство (продукты) за деньги и кредитные ресурсы, иногда кажется, что их сумма в вашем распоряжении и объем вашего богатства – почти синонимы. Но вы не можете создавать больше богатства, просто создавая больше денег и кредита. Для этого вам нужно быть более продуктивными. Многие путают создание денег с созданием богатства и не всегда понимают, какую решающую роль это играет в развитии экономических циклов. Посмотрим на происходящее более детально.

Поскольку обычно существует взаимодополняющая связь между созданием денег и кредита, с одной стороны, и созданием продуктов и инвестиционных активов – с другой, их часто путают. Но подумаем об этом так: в мире есть и финансовая, и реальная экономика. И хотя они связаны, это не одно и то же. Развитие каждой из них определяется собственными факторами спроса и предложения. В реальной экономике спрос и предложение определяются объемом производимых продуктов, а также количеством заинтересованных в них покупателей. Когда уровень желаемых продуктов высок и растет, а у страны нет возможностей для их производства в достаточных объемах, это ограничивает возможности роста реальной экономики. Если спрос растет быстрее, чем производственные мощности, растут цены и инфляция. И тогда на сцену выходит финансовая экономика. Перед лицом инфляции центральные банки обычно ужесточают денежно-кредитную политику, чтобы замедлить спрос в реальной экономике; когда спрос слишком мал, они делают обратное, обеспечивая экономику деньгами и кредитом. Увеличивая и уменьшая предложение денег и кредита, центральные банки могут повышать и снижать спрос и производство финансовых активов и продуктов. Однако сделать это идеально невозможно, поэтому возникает краткосрочный долговой цикл, который мы воспринимаем как чередующиеся периоды роста и рецессии.

Кроме того, стоит обратить внимание на ценность денег и кредита, которая основана на их собственном спросе и предложении. Когда вы создаете валюту в объемах, больших, чем спрос на нее, ее стоимость уменьшается. Для оценки возможного развития событий важно понимать, куда направляются деньги и кредит. Например, их можно использовать не для финансирования экономического роста в реальном секторе, а для покупки других валют или инвестирования в защищенные от инфляции активы. Поэтому они не могут стимулировать экономическую деятельность. Это приводит к снижению стоимости валюты и росту стоимости таких защищенных от инфляции активов. В эти моменты может произойти скачок инфляции, поскольку предложение денег и кредита увеличивается по сравнению со спросом на них. Мы называем такую ситуацию денежной инфляцией. Это может происходить одновременно с ослаблением спроса на продукты на рынке. Начинается распродажа активов, реальной экономике грозит дефляция. Так возникают инфляционные депрессии. Поэтому стоит следить за движениями спроса и предложения и в реальной, и в финансовой экономике, чтобы понять, что может произойти в мире финансов и экономики в будущем.

Например, то, как финансовые активы создаются правительством в рамках фискальной и денежно-кредитной политики, серьезно влияет на то, кто именно приобретает покупательную способность, связанную с этими активами. Это также помогает определить, на что она будет потрачена. В нормальных обстоятельствах деньги и кредит создаются центральными банками и направляются в финансовые активы, которые система частного кредитования использует для финансирования ссуд и покупок частных лиц. Однако в моменты кризиса то, куда направляются деньги, кредит и покупательная способность, определяется не рынком, а правительством, и принципы капитализма, каким мы его знаем, перестают работать. Нечто подобное произошло в мире после начала пандемии COVID–19.

Помимо путаницы между финансовой и реальной экономикой, часто возникает путаница между ценами на предметы и их стоимостью. Поскольку они близки друг к другу, их можно ошибочно счесть одним и тем же. Когда у людей появляется больше денег и кредитных возможностей, они, как правило, тратят больше. И в той мере, в которой их расходы способствуют росту экономического производства и повышению цен на продукты и финансовые активы, можно сказать, что это увеличивает богатство: люди, которые уже владеют этими активами, становятся богаче с точки зрения традиционных показателей. Однако такой прирост богатства иллюзорен, причем сразу по двум причинам: 1) кредиты, вызывающие рост цен и производства, рано или поздно должны быть погашены, так что при прочих равных условиях это окажет противоположный эффект в момент погашения долгов; и 2) внутренняя стоимость вещи не меняется только из-за того, что цена на нее растет.

Подумайте вот о чем: если вы владеете домом, а государство создает много денег и кредита, на рынке появится много потенциальных покупателей, что может сильно поднять цену дома. Но при этом сам дом остается прежним. Растет не ваше реальное богатство, а только расчетное. То же происходит с любым вашим инвестиционным активом, цена которого повышается, когда правительство создает деньги: акции, облигации и т. д. Расчетное богатство увеличивается, а реальное остается прежним, поскольку вы владеете тем же объектом, что и раньше. Иными словами, если вы используете для оценки своего богатства рыночную стоимость своего имущества, у вас возникает иллюзия того, что вы богатеете (хотя на самом деле этого не происходит). И чтобы разобраться в принципах работы экономической машины, важно понимать, что деньги и кредит оказывают стимулирующее воздействие, когда их раздают, и подавляющее, когда их приходится отдавать. Вот почему и возникают циклы денег, кредита и экономического роста.

Центральные банки контролируют объем денежной массы и кредитов на рынке. Основной механизм такого контроля рынков и экономики – изменение стоимости и доступности денег и кредита. Когда экономика растет слишком быстро и ее нужно немного замедлить, центральный банк снижает доступность денег и кредита, делая их более дорогими. Это побуждает людей не занимать и тратить, а, наоборот, одалживать свои средства другим. Когда же рост слишком мал и центральный банк хочет стимулировать экономику, он расширяет доступность недорогих денег и кредитов, что побуждает людей больше брать в долг, инвестировать и/или тратить. Колебания стоимости и доступности денег и кредита приводят к взлетам и падениям цен и количеств продуктов и инвестиционных активов. Однако банки могут контролировать экономику лишь в той мере, в которой они способны создавать деньги и увеличивать кредитную массу, а эти возможности ограничены.

Представьте, что у центрального банка есть бутылка волшебного стимулирующего эликсира, который он может вливать в экономику по мере необходимости. Когда рынки и экономика в упадке, банк понемногу вливает в них это вещество (денежную массу и кредит), чтобы их подбодрить. Когда же рынки и экономика слишком сильны, банк перестает давать им этот эликсир (или дает гораздо меньше). Эти шаги приводят к цикличным подъемам и спадам в объемах и ценах денежной массы и кредита, а также продуктов и финансовых активов. Обычно шаги принимают форму краткосрочных и долгосрочных долговых циклов. Краткосрочные со своими взлетами и падениями обычно длятся около восьми лет (плюс-минус еще несколько). Продолжительность периода определяется тем, сколько нужно волшебного эликсира, чтобы поднять спрос до верхней границы производственных возможностей реальной экономики. Большинство людей уже видели достаточно много краткосрочных долговых циклов – «циклов бизнеса», – чтобы понять, как они выглядят. И обычно они не ошибаются и не думают, что то или иное сложившееся положение вещей останется навсегда.

Я провожу четкое различие между этими циклами и долгосрочным долговым циклом, который обычно длится от 50 до 75 лет (соответственно, внутри него имеется от 6 до 10 краткосрочных долговых циклов)[[23]. Поскольку кризисы, возникающие в результате развития этих долгосрочных долговых циклов, происходят примерно один раз в жизни человека, большинство людей их не ожидают. В результате они захватывают людей врасплох и причиняют немало вреда. Долгосрочный долговой цикл, который сейчас находится на позднем этапе, был задуман в 1944 г. в нью-гемпширском Бреттон-Вудсе и начал реализовываться в 1945 г. после окончания Второй мировой войны и установления нового мирового порядка на основе доллара США.

Эти долгосрочные долговые циклы обусловлены объемом волшебного эликсира, остающегося в бутылке центрального банка. Они начинаются после реструктуризации ранее существовавших избыточных долгов. В этот момент у центральных банков есть полная бутылка эликсира. Заканчиваются циклы, когда долги становятся слишком большими, а бутылка эликсира почти пуста (иными словами, когда центральный банк теряет способность создавать деньги и увеличивать кредитование экономики, что позволяет стимулировать реальный рост). На протяжении всей истории правительства стран и центральные банки создавали деньги и кредит, что ослабляло их валюты и повышало уровень денежной инфляции. Это делалось для противостояния дефляции, вызываемой дефляционными кредитными и экономическими спадами. Это обычно происходит, когда уровень долга высок, процентные ставки невозможно снизить в достаточной степени, а создание денежной массы и кредита повышает скорее цену финансовых активов, а не реальную экономическую деятельность. В такие времена держатели долга (обещания другой стороны вернуть им деньги) обычно хотят обменять его на средства накопления богатства. В ситуациях, когда деньги и долговые активы перестают считаться хорошими средствами накопления богатства, долгосрочный долговой цикл близится к завершению и может потребоваться реструктуризация денежной системы.

Поскольку эти циклы столь значительны и имели место на протяжении всей известной нам истории, нам необходимо понять их суть и сформулировать вневременные и универсальные принципы, позволяющие эффективно с ними справляться. Но большинство людей, в том числе многие экономисты, даже не признают их существования. Это связано с тем, что для получения достаточно большой и разнообразной выборки наблюдений для понимания этих событий необходимо изучать то, что происходило много столетий в различных странах. Именно этим мы и займемся в части II: изучим самые важные из этих циклов на протяжении всей истории и по всему миру. Мы посмотрим, как выглядит вневременная и универсальная механика, определяющая, почему деньги и кредит работают или перестают работать как средства обмена и накопления богатства. В этой главе я опишу общие характеристики этих случаев и смогу показать вам, как они работают архетипическим образом.

Я начну с основ долгосрочного долгового цикла. Я расскажу о событиях прошлого, а затем перенесу вас в настоящее и предложу общую схему. Сразу хочу отметить, что не все случаи развиваются в точном соответствии с этой закономерностью, но почти все они достаточно точно ей следуют.

ДОЛГОСРОЧНЫЙ ЦИКЛ ЗАДОЛЖЕННОСТИ

Этот цикл состоит из шести этапов.

Этап 1: начинается, когда a) в экономике мало или совсем нет долгов и б) деньги являются твердыми.

Долговая нагрузка предыдущего цикла в основном исчезает из-за реструктуризации и монетизации долгов. В результате этого (в частности, из-за инфляции) происходит возврат к наличным деньгам на основе золота и серебра (и иногда других металлов, например никеля) или привязка к твердой валюте. Например, после краха денежной и долговой системы в Веймарской республике деньги были обеспечены золотыми активами и землей, а также привязаны к доллару. Такая привязка валюты к доллару произошла и после финансового краха в Аргентине в конце 1980-х.

На данном этапе важно, чтобы деньги были твердыми, поскольку в этих случаях для обмена не нужно доверия – или кредита. Расчеты по любым сделкам можно произвести на месте, даже если покупатель и продавец не знакомы или враждуют друг с другом. Есть старая поговорка, что «золото – единственный финансовый актив, который не является чьим-то пассивом». Получая золотые монеты от покупателя, вы можете расплавить их и обменивать на что-то другое в виде металла, при этом получая почти ту же ценность. В этом проявляется существенное отличие от долговых активов, таких как фиатные деньги, представляющих собой обещание предоставить ценность в будущем (что вряд ли можно воспринимать всерьез, учитывая, насколько легко печатать эти деньги). Когда страны воюют друг с другом и не уверены ни в намерениях друг друга, ни в платежеспособности, они все равно могут рассчитаться между собой золотом. Поэтому золото (в меньшей степени серебро) можно использовать и как надежное средство обмена, и как безопасный способ хранения богатства.

Этап 2: возникают права требования на наличные деньги (в виде банкнот или купюр).

Поскольку носить с собой много металлических денег рискованно и неудобно, а создание кредита может быть выгодно и для кредиторов, и для должников, появляются надежные игроки, которые кладут наличные деньги в безопасное место и выпускают на рынок требования на их получение в будущем. Эти игроки сейчас известны как банки, хотя вначале такой деятельностью занимались всевозможные учреждения, пользовавшиеся доверием людей. В Китае, например, это делалось в храмах. Вскоре люди начинают относиться к бумажным «требованиям на деньги» как к самим деньгам. Эти бумаги можно обменять на физические деньги или использовать для покупки продуктов. Такой тип валютной системы называется связанным, поскольку стоимость валюты привязана к стоимости чего-то еще (обычно золота и серебра).

Этап 3: долги начинают расти.

В самом начале количество требований на твердые деньги равно объему самих таких денег в банке. Но затем держатели бумажных требований и банки открывают для себя волшебный мир кредита и долгов. Держатели бумажных требований ссужают их банкам в обмен на определенный процент. Банкам это выгодно, поскольку они зарабатывают прибыль, ссужая деньги кому-то способному платить за это более высокую процентную ставку. Это выгодно и тем, кто берет кредиты в банке, поскольку дает им покупательную способность, которой у них раньше не было. Это выгодно и для всего общества, поскольку приводит к повышению цен на активы и росту объемов производства. Эта схема устраивает всех и активно развивается. Появляется все больше депозитов и кредитов, начинается подъем экономики, а количество требований на деньги (долговых активов) активно растет по отношению к объему реальных продуктов, которые можно купить на рынке. Со временем количество требований оказывается намного больше, чем сумма твердых денег в банке.

Проблемы начинаются, когда в экономике не хватает доходов для обслуживания всех долгов или объем требований, которые держат на руках люди в ожидании возможности их продать и получить деньги для покупки продуктов, растет быстрее, чем объем продуктов. В результате превращение этого долгового актива (например, облигаций) в деньги постепенно становится невозможным. Эти две проблемы обычно идут рука об руку.

Сначала поговорим о первой из этих проблем. Долг можно представить в виде отрицательного дохода и отрицательных активов, съедающих и ваши доходы (поскольку вы тратите их на то, чтобы рассчитаться по долгам), и другие активы (ведь для расчета по долгам вам нужны деньги, а вы можете получить их, только продав другие активы). Они имеют приоритет – иными словами, вы должны погасить их и только потом приступать к покупке других активов. Поэтому, когда доходы и ценность активов падают, возникает нужда сокращать расходы и распродавать активы, чтобы получить необходимые денежные средства. Если этого недостаточно, появляется необходимость a) реструктуризации долгов (при этом объем долгов и долговой нагрузки снижается, что становится проблемой и для должника, и для кредитора, поскольку долги одного из них одновременно выступают активами другого) и/или б) совместных действий центрального банка и правительства, когда банк начинает печатать деньги, а правительство – их распределять, чтобы затыкать дыры в балансах компаний и компенсировать падение доходов граждан (именно это происходит прямо сейчас).

Этап 4: период долговых кризисов, дефолтов и девальвации, запускающих печатный станок для денег и ведущих к отказу от связи с твердыми деньгами.

Вторая проблема возникает, когда держатели долговых обязательств не верят, что они получат адекватную норму прибыли в сравнении как с другими средствами накопления богатства, так и со стоимостью продуктов. Долговые активы (например, облигации) обычно принадлежат инвесторам. Они считают, что это хорошее средство накопления богатства, которое можно продать и получить деньги для покупки чего-то еще. Когда держатели долговых активов пытаются превратить их в реальные деньги и продукты, но понимают, что не могут этого сделать, начинается паническое бегство: многие держатели этого долга пытаются максимально быстро превратить его в деньги, продукты и другие финансовые активы. И тогда банк, частный или центральный, оказывается перед выбором: либо допустить массовый отток средств из долгового актива, что приведет к повышению процентных ставок и усугублению долговых и экономических проблем, либо начать печатать деньги. Второй способ обычно выражается в выпуске облигаций. Покупка рынком достаточного количества облигаций помогает удерживать процентные ставки от роста, а иногда и от падения. В какой-то момент центральный банк неизбежно отменяет привязку к твердым деньгам, включает печатный станок и устраивает девальвацию, поскольку в противном случае он столкнется с невыносимой дефляционной депрессией. Ключевым моментом на этом этапе становится создание достаточного количества денег и девальвация для противостояния такой депрессии, но не настолько сильно, чтобы запустить инфляционную спираль. Если на этом этапе все сделано правильно, возникает то, что я называю «красивым делевериджем» и более полно описываю в книге «Большие долговые кризисы. Принципы преодоления». Иногда такие действия приводят лишь к временному успеху, но, если отношение количества требований к деньгам (долговых активов) к объему твердых денег, а также объему продуктов на рынке слишком велико, банк оказывается в ловушке, из которой невозможно выбраться. У него просто нет достаточного объема твердых денег, чтобы удовлетворить требования рынка. Тогда у центрального банка есть выбор: объявить дефолт или порвать связь с твердыми деньгами, напечатать собственные деньги и обесценить их. Девальвация в таких случаях возникает почти всегда. В процессе реструктуризации долгов она становится слишком значительной, что ведет к упадку и возможному разрушению денежной системы. И чем больше долгов (требований на деньги и продукты) возникает, тем сильнее растет потребность в девальвации.

Помните, что объем продуктов всегда ограничен производственными возможностями экономики. Не забывайте также, что, как показано в нашем примере бумажных денег как требований на получение твердых, объем этих твердых денег также ограничен (например, объемом золота в депозитных хранилищах), а объем бумажных (требований на твердые деньги) и долга (требований на бумажные деньги) постоянно увеличивается. Поскольку объем требований на бумажные деньги растет относительно объема твердых денег в банке, а также продуктов в экономике, повышается риск того, что держатели этих долговых активов не смогут обменять их на то количество твердых денег и продуктов, на которое они рассчитывают.

Банк (частный или центральный), который не способен предоставить достаточно твердых денег для удовлетворения всех требований, оказывается в беде. Но у центральных банков все же несколько больше возможностей, чем у частных. Это связано с тем, что частный банк не может печатать деньги или изменять законы, чтобы облегчить работу по закрытию долгов (а некоторые центральные банки могут). Частные банки в тяжелые времена либо объявляют дефолт, либо получают поддержку от правительства, а центральные могут обесценить требования (и выплатить по ним, например, 50–70%), если их долги номинированы в национальной валюте. Если долг номинирован в валюте, которую они не могут печатать, то дело почти гарантированно закончится дефолтом.

Этап 5: появляются необеспеченные деньги, что со временем приводит к снижению их стоимости.

Центральные банки хотят растянуть денежный и кредитный цикл как можно дольше, поскольку это лучше, чем любая возможная альтернатива. И когда система твердых денег и требований на них начинает слишком сокращаться, правительства обычно отказываются от нее в пользу так называемых необеспеченных, или фиатных, денег. В этих системах не используются твердые деньги, а лишь бумажные, которые центральный банк может печатать без ограничений. В результате он не рискует остаться без твердых денег или не выполнить свои обязательства. Скорее риск заключается в том, что, освободившись от ограничений, связанных с объемами золота, серебра или каких-то других твердых активов, люди, контролирующие печатные прессы (центральный банк, работающий вместе с коммерческими), создадут еще больше денег и долговых активов и пассивов. В какой-то момент их сумма может значительно превысить стоимость имеющихся продуктов, а владельцы этих огромных сумм долга могут захотеть превратить их в деньги для покупки продуктов, и это крайне негативно скажется на деятельности банка, приводя либо к невозврату долгов, либо к обесцениванию денег.

Сдвиг от системы, в которой долговые бумаги могут конвертироваться в материальный актив (например, золото и серебро) по фиксированному курсу, к системе, при которой такой конвертируемости нет, произошел в США вечером 15 августа 1971 г. Как я уже писал выше, я смотрел по телевизору, как президент Никсон заявил всему миру, что доллар больше не будет привязан к золоту. Я полагал, что после этого на рынке акций произойдет крах, однако цена на акции, напротив, выросла. До этого я никогда прежде не сталкивался с девальвацией и не понимал, как она работает.

В период до 1971 г. правительство США тратило много денег на военные и социальные программы (тогда это называлось «политикой пушек и масла»). Оно оплачивало их за счет заемных средств и создания долга. Долг представлял собой требование, по которому деньги можно было обменять на золото. Инвесторы воспринимали его как актив, поскольку им выплачивались проценты на средства, которые они одолжили, и поскольку правительство США пообещало, что позволит держателям долга обменивать его на золото из государственных хранилищ. По мере роста расходов и дефицита государственного бюджета США были вынуждены увеличивать свой долг – создавать гораздо больше требований на золото, – хотя при этом объем драгоценного металла в хранилищах не рос. Самые бдительные инвесторы могли заметить, что объем обращавшихся на рынке требований на золото был значительно выше, чем объем реального золота в банке. Они понимали, что если так продолжится, то США придется объявить дефолт, поэтому предъявили свои требования к погашению. Разумеется, сама идея того, что правительство США, самой богатой и влиятельной страны в мире, откажется от своего обещания выдать достаточно золота владельцам требований, тогда казалась невероятной. Таким образом, хотя большинство людей и были поражены заявлением Никсона и его влиянием на рынки, случившееся совсем не удивило тех, кто хорошо понимал механизм работы денег и кредита.

Когда кредитные циклы достигают своего предела, для правительств стран и центральных банков, пытающихся сохранить экономическую динамику, кажется вполне логичным наращивать долги и печатать деньги, которые будут потрачены на покупку продуктов и инвестиционных активов. Именно так происходило во время долгового кризиса 2008 г., когда процентные ставки уже достигли 0% и их было невозможно понижать дальше. Отчасти это же произошло в 2020 г. в ответ на спад, вызванный пандемией COVID–19. Это же делалось в ответ на долговой кризис 1929–1932 гг., когда процентные ставки упали до 0%. На момент написания этих строк денежная и долговая масса растут в объемах, невиданных со времен Второй мировой войны.

Должен отметить, что вариант, при котором государство начинает печатать деньги и раздавать их для стимулирования спроса, вместо того чтобы стимулировать его наращиванием долга, не лишен своих преимуществ: эти деньги тратятся так же, как полученные кредиты, но на практике (а не в теории) такой кредит не нужно возвращать. Если деньги используются продуктивно, то нет ничего плохого в том, что у вас растет денежная масса, а не масса кредита/долгов. Если же деньги печатаются слишком агрессивно и не применяются продуктивно, люди перестают использовать их в качестве средства накопления богатства и переключаются на что-то другое.

История показывает, что  мы не должны полагаться на правительство в защите наших финансовых интересов. Напротив, следует ожидать, что правительства будут злоупотреблять своим привилегированным положением создателей и пользователей денежной массы и кредита по тем же причинам, по которым вы злоупотребляли бы ими на их месте. Ни одна из сторон, определяющих политику, не может полностью владеть всем циклом. Каждая вступает в действие на различных этапах и делает то, что соответствует ее интересам, учитывая имеющиеся обстоятельства и представления о том, что они считают лучшим (порой они даже могут нарушать свои обещания, если их действия по управлению циклом не приводят к хорошим результатам).

Поскольку на ранних этапах долгового цикла правительства считаются заслуживающими доверия и нуждаются в деньгах больше, чем кто-либо еще, они, как правило, становятся самыми большими должниками. На более поздних этапах цикла новые лидеры правительства и новые руководители центральных банков сталкиваются с необходимостью рассчитаться по долгам, притом что у них остается все меньше волшебного эликсира в бутылке. Что еще хуже, правительствам приходится спасать должников, банкротство которых способно вывести из строя всю систему. Так проявляется синдром компаний, «слишком больших, чтобы рухнуть». В результате у правительств возникает дефицит денежного потока, куда больший, чем у любых частных лиц, компаний и организаций.

Практически всегда действия правительства способствуют накоплению долга, причем оно само становится крупным должником. Когда долговой пузырь лопается, правительство спасает себя и других, выкупая активы и/или печатая деньги с их последующей девальвацией. Чем масштабнее долговой кризис, тем более это справедливо. И хотя такое развитие событий крайне нежелательно, нам понятно, почему это происходит.  Когда кто-то может производить деньги и кредит, а затем передавать их кому-то еще, делая их счастливыми, отказаться от такого искушения очень сложно[[24]. Такой классический финансовый ход делался много раз в известной нам истории. Правители накапливали долги, срок погашения которых наступал гораздо позже, чем срок их руководства, а платить по счетам приходилось их преемникам.

Печатание денег и покупка финансовых активов (в основном облигаций) позволяет снижать процентные ставки, одновременно стимулируя покупки и займы. Инвесторов – держателей облигаций побуждают их продать. Низкие процентные ставки также стимулируют корпоративных и частных инвесторов больше брать в долг и инвестировать в активы с более высокой доходностью. За то, чтобы получать все желаемое, они отдают разумные деньги ежемесячно.

Это вынуждает центральные банки печатать больше денег и покупать больше облигаций, а иногда и других финансовых активов. Обычно это помогает поднять цену финансового актива, но такой метод относительно неэффективен для передачи денег, кредита и покупательной способности в руки тех, кто нуждается в них больше всего. Именно это произошло в 2008 г. и происходило почти все время до наступления в 2020 г. кризиса, вызванного распространением новой коронавирусной инфекции. Когда печать денег и скупка финансовых активов уже не могут донести деньги и кредит в нужные места, правительство страны начинает занимать деньги у центрального банка (который их печатает) и тратить их на то, что считает наиболее важным. Федеральная резервная система рассказала об этом плане 9 апреля 2020 г. Подход, при котором деньги печатаются для покупки долга (его «монетизации»), гораздо более политически приемлем для перетока богатства от тех, у кого оно есть, к тем, кто в нем нуждается, чем налоги: дополнительные налоги изрядно злят тех, кто вынужден их платить. Вот почему центральные банки всегда заканчивают тем, что печатают деньги и начинают их девальвировать.

Когда правительства печатают много денег и выкупают долги, они снижают цену обоих. По сути, они создают дополнительный налог на их владельцев, упрощая жизнь должникам. Когда держатели денег и долговых активов начинают понимать, что происходит, они принимаются продавать свои долговые активы и/или заимствовать деньги. Даже увеличивая размер долгов, они могут расплатиться по ним дешевыми деньгами. Они также часто переводят деньги в другие средства накопления, например золото и некоторые типы акций, или в другие страны, не имеющие подобных проблем. В такие времена центральные банки обычно продолжают печатать деньги и выкупать долги прямым или косвенным путем (например, прося делать это других), при этом запрещая переводить деньги в защищенные от инфляции активы, альтернативные валюты и другие места.

Подобные периоды «рефляции» стимулируют расширение денежной и кредитной сферы для финансирования экономического развития (что очень хорошо для рынка акций) или девальвации денег, в результате чего возникает денежная инфляция (что хорошо для защищенных от инфляции активов вроде золота, сырьевых товаров и облигаций со ставкой, учитывающей инфляцию). На более ранних этапах долгосрочного долгового цикла, когда уровень долга еще низок и у страны есть возможность стимулировать экономику за счет снижения процентных ставок (а если ее нет, страна может печатать деньги и покупать финансовые активы), существует большая вероятность хорошего роста кредитования и экономики. На более поздних этапах долгосрочного долгового цикла, когда сумма долга уже гораздо больше, а для стимулирования остается не так много возможностей, растут шансы на возникновение денежной инфляции, сопровождаемой экономической слабостью.

# Notes

1

Сразу хочу внести ясность. Хотя я описываю циклы, возникавшие в прошлом, я не из тех, кто считает, что случившееся когда-то неминуемо повторится в будущем. Нужно понимать причинно-следственную механику в основе перемен. Моя цель прежде всего в том, чтобы убедить вас изучить вместе со мной причинно-следственные связи, а затем использовать это понимание для анализа событий, возможных в будущем, и согласиться относительно принципов, позволяющих добиться наилучшего исхода. Здесь и далее там, где это не оговорено особо, примечания даны автором.

2

Например, я следовал этому подходу при анализе кредитных циклов, поскольку в последние полвека неоднократно сталкивался с ними на практике и они представляются мне самой важной силой, определяющей большие сдвиги в экономике и на рынках. Если вам интересен шаблон, который я использую для понимания сути серьезных долговых кризисов и изучения всех их элементов, вы можете прочесть мою книгу «Большие долговые кризисы. Принципы преодоления» (на русском языке она вышла в издательстве «Манн, Иванов и Фербер». Прим. ред.). Следуя своему подходу, я изучал множество больших и важных явлений (таких как депрессии, гиперинфляция, войны, кризисы платежного баланса и т. д.), чтобы понять суть огромного количества необычных вещей, зарождавшихся вокруг меня. И именно такой подход позволил Bridgewater успешно пережить финансовый кризис 2008 г., пока все остальные боролись за выживание.

3

Я применяю этот подход почти во всем. Например, при управлении бизнесом я был вынужден понять, как думают люди, и выучить принципы взаимодействия с этой реальностью. Если вам интересно, что именно я узнал о вещах, не связанных с экономикой и рынком, я собрал свои мысли в книге «Принципы. Жизнь и работа» (опубликована на русском языке в издательстве «Манн, Иванов и Фербер». Прим. ред.).

4

В книге «Принципы. Жизнь и работа» я делюсь своим ви́дением этих способов мышления. Не буду описывать их здесь, но если вам интересно, вы знаете, где их найти.

5

Сейчас человечество развивается с точки зрения мышления и повышения производительности гораздо быстрее, чем когда-либо в прошлом, и это приводит к еще более значимым последствиям, чем даже открытие и использование научного метода. В этом нам помогает развитие искусственного интеллекта – альтернативного мышления на основе альтернативного мозга, способного делать открытия и превращать их в инструкции. Человечество, по сути, создает альтернативное существо, обладающее невероятно сильной способностью выявлять закономерности в прошлом и быстро обрабатывать множество разных идей. У него нет (или почти нет) так называемого здравого смысла, есть проблемы с пониманием логики в основе целей, отсутствуют эмоции. Этот вид представляется одновременно толковым и глупым, опасным и полезным. Потенциально он очень полезен, но его необходимо хорошо контролировать, а не слепо следовать его рекомендациям.

6

В 2008 г. для запуска печатного станка потребовалось два месяца с начала краха; в 2020 г. этот срок составил всего несколько недель.

7

Эти индексы собраны из различной статистики. Некоторые данные прямо сопоставимы между собой, другие в целом аналогичны или индикативны. Иногда набор данных, заканчивавшийся в определенной точке, соединялся с другими данными за предыдущие периоды. Кроме того, линии на графике представляют собой 30-летние скользящие средние значения этих индексов, смещенные так, чтобы избежать запаздывания. Я решил использовать сглаженные данные, поскольку волатильность несглаженных была слишком высокой для того, чтобы мы могли увидеть значительные движения. Далее в книге я буду использовать эти очень сглаженные данные для изучения длительных временны́х периодов и менее сглаженные или вовсе не сглаженные при детальном изучении каждого события, поскольку именно такой метод позволяет лучше всего увидеть наиболее важные события.

8

В рамках данной книги будут употребляться названия Голландия и Нидерланды, которые были наиболее распространены на разных исторических отрезках. До 1815 года официальное название государства менялось несколько раз вместе с его составом и подчинением, при этом неофициально его называли Голландией по наименованию наиболее известной провинции. С 2020 года во всех документах страны осталось только название Нидерланды. Аналогично речь о Великобритании идет только после 1707 года, до этой даты данные приводятся по Англии. Прим. ред.

9

Мы показываем, где находятся ключевые индикаторы в различных исторических эпохах, выравнивая их относительно отдельных примеров. Значение 1 на графике представляет пик индикатора относительно истории, а 0 – минимум. Временная шкала выражена в годах, при этом 0 обозначает время, когда страна находилась на пике или около него (когда среднее значение по разным шкалам находилось на пике). В оставшейся части этой главы мы детально изучим каждый из этапов этого архетипа.

10

Термин «непомерные привилегии» в отношении резервной валюты был придуман министром финансов Франции Валери Жискар д’Эстеном для описания положения США.

11

Хочу уточнить разницу между детерминантом и циклом, поскольку порой буду использовать эти термины не вполне понятно для всех. Детерминант – фактор (например, предложение денег), а цикл – набор самоусиливающихся детерминантов, так или иначе приводящих к значительным событиям: например, когда центральные банки печатают много денег и делают доступным кредит, это ведет последовательно к экономическому росту, инфляции и образованию пузырей, что затем вынуждает центральные банки снижать предложение денег. Это приводит к спаду на рынке и в экономике и заставляет центральные банки вновь повышать предложение денег и т. д. Таким образом, циклы как таковые представляют собой детерминанты – набор сил, взаимодействующих в ходе процесса и создающих одни и те же результаты с течением времени.

12

Вестфальский мир (договор 1648 г.) привел к созданию стран – суверенных государств в принятой сейчас форме.

13

Япония в период с 1971 по 1990 г. представляет собой исключение в вопросах, связанных с военной мощью.

14

Классические примеры – Германия в годы Первой мировой войны и Великобритания в годы Второй мировой.

15

Например, в течение XX в. доля верхнего 1% в общем богатстве в США варьировалась от примерно 50% в 1920-е до немногим более 20% в конце 1970-х; в Великобритании этот диапазон составлял от немногим более 70% в 1900 г. до примерно 15% в 1980-е, а сейчас составляет 20–25% (данные взяты из World Inequality Database). Эти сдвиги в неравенстве распределения доходов прослеживаются вплоть до времен Римской республики, как пишет Вальтер Шайдель в книге «Великий уравнитель» (М.: АСТ, 2019).

16

Перевод на русский язык С. А. Жебелева.

17

Например, на протяжении значительной части истории в Европе, Китае и большинстве других стран правящими классами были монархи и дворяне, но между ними имелись различия. В Европе церковь выступала частью правящего сообщества. В Японии правящими элитами были монархия (император и его министры), военные и деловое сообщество (купцы и ремесленники).

18

Это не значит, что люди, управляющие автократиями, никак не подотчетны жителям – в конце концов, те могут свергнуть правительство.

19

Мое мнение по этим вопросам можно также найти в нескольких статьях на сайте economicprinciples.org.

20

В российских банках название денежной единицы Китая устоялось как юань (CHY). На Западе более употребимо название самой китайской валюты: ренминби, или жэньминьби (RNB). Прим. ред.

21

Хотя должники обычно готовы платить процент, что дает кредиторам стимул отдавать свои деньги, в наши дни имеются некоторые долговые активы с отрицательными процентными ставками. Чуть ниже мы еще поговорим об этой странной истории.

22

«Монетизация» означает, что центральный банк создает деньги для покупки долгов.

23

Кстати, прошу вас понять, что эти грубые расчеты продолжительности циклов действительно неточные и, чтобы понять, где именно мы находимся в этих циклах, нам нужно изучить больше условий, чем одна лишь продолжительность времени.

24

Некоторые центральные банки стремятся противостоять этому искушению и делают так, чтобы их деятельность не могла контролироваться политиками напрямую, но на практике каждый центральный банк вынужден в тот или иной момент спасать правительство, поэтому девальвация возникает всегда.