# Петр Великий и Военно-Морской Флот России

Игорь Николаевич Хмельнов, Эдуард Максимович Чухраев

Книга «Петр Великий и Военно-Морской Флот России» издана Международной общественной организацией бывших военнослужащих «МарсМеркурий» в порядке инициативного выполнения Указа Президента РФ «О праздновании 350-летия со дня рождения Петра I». Цель энциклопедического издания – опираясь на прошлые изыскания, обобщить известное и малоизвестное о жизни и деятельности великого и необычного военного моряка и адмирала, создателя Военно-Морского Флота России Петра I на фоне его разносторонней государственной деятельности, раскрыть влияние заложенных в его эпоху принципов строительства, управления и боевого применения военно-морского флота на изменения качественных и количественных характеристик отечественного ВМФ за прошедшие 326 лет со дня его основания Петром I, его соответствие в настоящее время историческим урокам строительства и развития военного флота как в России, так и за рубежом.

## Уважаемые читатели!

В 2022 году исполняется 350 лет со дня рождения одного из самых высокочтимых и выдающихся государственных деятелей России, который в XVIII веке, будучи 39 лет ее верховным правителем (Государь, Царь и Великий Князь всея Руси, первый император и Самодержец Всероссийский), определил новое направление развития России, что во многом сказалось на ее будущем и до сих пор влияет на современную жизнь. Его имя – Петр Великий. Он не только был великим правителем, но одна из основных его заслуг еще и в том, что ему удалось создать первый регулярный Военно-Морской Флот России и сделать ее великой морской державой.

Редкий случай в мировой практике, чтобы глава государства почти 30 лет фактически служил на флоте, сам проектировал и строил корабли, командовал ими, руководил морскими сражениями, имел заслуженное звание адмирала.

И очень важно, что Международная общественная организация бывших военнослужащих «Марс-Меркурий» выступила с идеей создать к юбилею книгу «Петр Великий и Военно-Морской Флот России».

Идею воплотили в жизнь два известных флотских ветерана, которые посвятили всю свою жизнь службе в отечественном ВМФ и в течение последних 20 лет активно занимаются прославлением истории российского Военно-Морского Флота, в том числе написав каждый и в соавторстве несколько книг. Это адмирал в отставке Хмельнов Игорь Николаевич и контр-адмирал в отставке Чухраев Эдуард Максимович.

С большим удовлетворением представляю их книгу. Чем не обычна книга? В ней авторы всесторонне показывают именно морскую составляющую важных заслуг Петра Великого, многообразную службу на флоте (от юнги до адмирала), раскрывают его морские корни и флотоводческий талант.

Личность Петра Великого действительно была сложной и противоречивой. Это существенно сказывалось и на его морской деятельности. И очень правильно делают авторы книги, представляя его и в особом ракурсе: показывают не только достижения, но и его просчеты, ошибки, неудачи в процессе создания Военно-Морского Флота России и первых лет управления им.

Особенность книги также в том, что в ней доходчиво и убедительно раскрывается влияние Петра Великого на современное морское могущество России, на национальные особенности российского Военно-Морского Флота, его сегодняшнюю жизнь и деятельность.

Причем эта особенность проявляется и в личных взглядах и оценках авторов, с которыми, возможно, согласятся не все читатели. Но важно, что критическая авторская позиция носит позитивный характер и строится на оптимистических началах, с глубокой верой в российский Военно-Морской Флот и в то, что он чтит, достойно сохраняет и развивает наследие своего создателя Петра Великого.

Хочется выразить надежду, что настоящая книга поможет читателям более глубоко осмыслить и понять деятельность Петра Великого при создании Российского Флота, а также увидеть реалии жизни и ближайшее будущее современного отечественного Военно-Морского Флота.


Главнокомандующий Военно-морским флотом РФ Адмирал флота Н.А. Евменов

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Связь поколений сквозь века

Книга адмирала И.Н. Хмельнова и контр-адмирала Э.М. Чухраева «Петр Великий и Военно-Морской Флот России» – незаурядное явление среди отечественных изданий, посвященных 350-летию со дня рождения первого российского императора Петра I и важным событием в разработке отечественной истории становления и строительства Российского Флота. Авторам удалось связать рассмотренный в книге большой пласт исторических материалов о реформах Петра I с современным этапом развития ВМФ России, который приобретает приоритетное значение как один из наиболее эффективных инструментов стратегического сдерживания и предотвращения ядерного удара, обеспечения безопасности РФ и ее национальных интересов в Мировом океане, отвечающий современным вызовам, передовому уровню развития технологий и техники в области военно-морской деятельности. Актуальность материалов книги обеспечивается опорой на важнейшие государственные документы Российской Федерации «Основы государственной политики Российской Федерации в области военно-морской деятельности на период до 2030 года» и «Стратегия развития морской деятельности Российской Феде- рации до 2030 года», которые зиждутся на сформулированном Петром I принципе: «…Всякий патентант, который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет…»

Авторы, сосредоточив внимание на одной важнейшей проблеме – начале строительства и развития флота России, сумели показать глубинный смысл и непреходящее историческое значение военно-морских преобразований в конце XVII – начале XVIII века для дальнейшего развития Российского государства в политической, экономической, социально-культурной, правовой и нравственной областях, для укрепления его военного и военно-морского могущества, повышения его влияния и международной роли.

В книге ярко, образно и убедительно раскрывается роль личности руководителя грандиозных преобразований в России – Петра I в осуществлении исторически назревших проблем, его подходах к принятию решений и способов их выполнения. Авторы документально подтвердили стремление Петра I предугадать государственное значение и пользу своих решений для близкого и отдаленного будущего России, сумели раскрыть вывод: и несколько веков назад, и в настоящее время историческое величие деяний флотского руководителя проявляется в предвидении достаточно далеких последствий проводимых мер по строительству и совершенствованию всех сторон флота. Подход Петра I к решению проблем флота, разработке стратегии, тактики использования флота в боевых действиях, выбор соотношения экономических, человеческих ресурсов, моральных факторов, имевших влияние на темпы строительства и развитие флота, на его боевую и повседневную организацию, представляет интерес для военно-морских деятелей и сегодня, в XXI веке.

Книга имеет мощное значение для исторического и военно-патриотического воспитания новых поколений российских граждан в соответствии с отечественными традициями и морским наследием. Есть чем гордиться и в эпохе Петра I, где зародились эти славные отечественные военно-морские традиции, и в тех периодах истории России, когда она шла впереди других стран мира в строительстве, вооружении, применении сил и средств ВМФ в боевых действиях, в разработке тактики, стратегии и военно-морского искусства.

Книга послужит полезным пособием для кадров современного ВМФ России, хорошим средством разоблачения непрекращающихся попыток иностранных историков и политиков фальсифицировать военно-морскую историю России.


Член Российского организационного комитета

«Победа», председатель Совета

Общероссийской общественной организации ветеранов ВС РФ генерал армии В.Ф. Ермаков

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Дорогие читатели! Вы держите в руках уникальную книгу «Петр Великий и Военно-Морской флот России», изданную Международной общественной организацией бывших военнослужащих «МарсМеркурий». Книга посвящена 350-летию со дня рождения Петра I, одного из величайших правителей Российской империи, основоположника российского явленно-Морского флота.

В книге собраны малоизвестные факты из истории флота, архивные документы, мемуары известных флотоводцев, свидетельства адмиралов о состоянии и перспективах развития Военно-Морского Флота. Авторы в доступной форме рассказывают об исторических фактах развития флота, показывают неразрывную связь поколений флотоводцев и верность славным традициям моряков разных поколений.

Книга позволяет понять глубинный смысл и историческое значение преобразований флота конца XVII – начала XVIII века для укрепления могущества российского государства вплоть до сегодняшнего времени. Авторы книги показали роль Петра I в создании флота, его боевого применения. Такие исторические личности, как Петр Великий, составляют фундамент нашего государства, на котором стоит и будет стоять Русская земля.

Убежден, что книга вызовет интерес у военных историков, моряков, молодежи, ветеранов, всех интересующихся военно-морской тематикой.

Сегодня, в условиях информационной войны, русофобии книга приобретает особое значение в борьбе с фальсификаторами истории России, служит великому делу исторической правды.

Книга обладает огромным воспитательным потенциалом, она безусловно окажет влияние на формирование у читателей патриотических чувств, гордости за Родину и Военно-Морской флот.

Ветераны России уверены: нынешнее поколение граждан будет достойно памяти своих великих предков и возьмет на себя ответственность за сохранность мира на нашей земле.


Председатель Общероссийской общественной организации ветеранов

«Российский Союз ветеранов»,

доктор военных наук Генерал армии Моисеев

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)

## От издателя

С неподдельным чувством сопричастности к великому историческому пути, пройденному нашей Родиной – Россией, и к деятельности многих поколений соотечественников, самоотверженностью которых творилась наша великая история, откликается нынешнее поколение россиян на знаковое общественно – историческое событие – 350-летие со дня рождения создателя отечественного Военно-Морского Флота Петра I, отмечаемое в 2022 году. Этому событию посвящена книга «Петр Великий и Военно-Морской Флот России», вышедшая в свет накануне юбилейной даты. Издатель – Международная общественная организация бывших военнослужащих «Марс-Меркурий» (МОО). Главная цель этого энциклопедического издания – опираясь на прошлые изыскания, обобщить известное и малоизвестное о жизни и деятельности великого и необычного военного моряка и адмирала, создателя Военно-Морского Флота России Петра I, на фоне его разносторонней государственной деятельности, раскрыть влияние заложенных в его эпоху принципов строительства, управления и боевого применения военно-морского флота на развитие качественных и количественных характеристик отечественного ВМФ за прошедшие 326 лет со дня его основания Петром I, их соответствие в настоящее время историческим урокам строительства и развития военного флота как в России, так и за рубежом. И главное – готовность ВМФ РФ к ответу на вызовы современности в условиях быстро меняющейся международной военно-политической обстановки и взрывного характера развития научно-технического прогресса и информационных технологий. Появление книги не случайно: МОО постоянно занимается военно-патриотическим воспитанием молодежи, граждан РФ, формированием в обществе исторического сознания и памяти. Предыдущие издания МОО книг «Оружие Великой Победы» (четыре издания) и «Военно-Морской Флот России – прошлое, настоящее и будущее» (два издания), ряд других военно-патриотических произведений вызвали широкий общественный резонанс, живой отклик читателей – ветеранов войны и труда, ветеранских и молодежных общественных организаций, историков и специалистов-оружейников, отметивших их большую значимость для военнослужащих и ветеранов Армии и Флота России, военно-патриотического воспитания граждан.

Вот почему, учитывая большое общественно-патриотическое значение мероприятий к 350-летию со дня рождения Петра в свете Указа Президента РФ

«О праздновании 350-летия со дня рождения Петра I» президиум Правления МОО принял решение об издании настоящей книги. Авторы энциклопедического издания – заслуженные ветераны ВМФ адмиралы Игорь Николаевич Хмельнов и Эдуард Максимович Чухраев. Они хорошо известны военным морякам своими историческими, аналитическими изысканиями по проблемам строительства и развития военного флота, а также и широкому кругу читателей как авторы популярных книг о флоте. Три книги ими написаны совместно: «Бунтующий флот России», энциклопедические издания «Великий Тихий океан России» и «Военно-Морской Флот России: прошлое, настоящее и будущее».

В книге «Петр Великий и Военно-Морской Флот России», содержащей 6 глав, раскрываются объективные потребности развивающейся человеческой цивилизации в создании флота и социально-экономические, политические, духовно-нравственные предпосылки в России для реализации этой потребности, основные исторические этапы зарождения идеи, использования иностранных специалистов, накопления собственного опыта строительства и развития отечественного флота и выдающаяся роль личности Петра I в разработке и осуществлении этой идеи. Особенно выделяются обширные материалы о зарождении российской тактики использования сил флота, славных боевых традиций моряков, проявления мужества и героизма личного состава флота, пример которых подавал лично Петр I. Единственный в мировой практике факт, когда главный правитель великой страны всю свою жизнь, одновременно управляя государством, еще и фактически проходил флотскую службу, командовал кораблями и флотами, водил в море эскадры, руководил морскими сражениями, добывая Отечеству морские победы, превращая свое государство в великую морскую державу. Несомненный интерес вызывает содержание 6-й главы, где раскрывается неувядаемая связь и в определенной степени преемственность идей и опыта петровских времен в сегодняшних ВМФ, в защите морских рубежей Отечества и национальных интересов страны, в славных традициях военных моряков. Высокий, отвечающий современным требованиям профессионализм военных кадров и органов управления ВМФ на всех уровнях, квалификация работников-кораблестроителей снизу до инженеров и ученых – таков опыт и завет основателя флота Петра I.

В редакционной работе над книгой участвовали президент МОО подполковник С.М. Бирюков и сотрудники штаб-квартиры – первый вице-президент генерал-лейтенант О.А. Комаров, пресс-секретарь, заслуженный работник культуры РСФСР капитан 1 ранга А.Н. Данилин, начальник управления по социальной защите ветеранов военной службы и членов их семей капитан 1 ранга А.В. Яковлев, вице-президент, кандидат технических наук полковник В.Н. Луценко. Содействовали изданию книги ряд моряков – офицеров Института военной истории Военной академии ГШ МО РФ, специалисты издательства, рецензенты.

Решая инициативно задачу издания книги, МОО провел большую организаторскую работу. Главным фактором стало решение о финансировании проекта единомышленниками, патриотами Флота России – руководителя биотехнологической компании ЗАО «ФИРН-М» И.А. Маркина и генерального директора И.А. Кириллова. Следует особо отметить, что по решению руководства компании дорогостоящий энциклопедический труд издан и распространяется не на коммерческой основе, а исключительно бесплатно в целях патриотического воспитания граждан России – в учебных заведениях и в учреждениях культуры, в ветеранских организациях, ведущих военно-патриотическую работу. Книга вручается заслуженным командирам и политическим воспитателям ВМФ, ветеранам войны и военной службы, деятелям науки и культуры, строителям-корабелам.

В работе над книгой использованы материалы многих отечественных и зарубежных изданий, архивных источников, справочной и мемуарной литературы. Список источников опубликован в конце книги. Образному восприятию материала способствуют порядка тысячи красочных иллюстраций, схем и карт. Помогают читателям ориентироваться при чтении отзывы о книге видных флотоводцев и военачальников современности – главнокомандующего ВМФ РФ адмирала Н.А. Евменова, председателя совета Общероссийской общественной организации ветеранов ВС РФ генерала армии В.Ф. Ермакова, председателя Общероссийской общественной организации ветеранов «Российский союз ветеранов» генерала армии М.А. Моисеева.

Издатель благодарит за помощь в работе над книгой полковника В.Ф. Мисюру и полковника А.М. Притуляк из Общероссийской общественной организации ветеранов Вооруженных Сил Российской Федерации, генерал-полковника В.М.Азарова, полковника А.Н.Иванова из Общероссийской общественной организации ветеранов «Российский Союз ветеранов», контр-адмирала Л.П.Гарибяна из Российского общественного благотворительного фонда ветеранов (пенсионе- ров) войны, труда и Вооруженных Сил (Российский Фонд ветеранов), Совет ветеранов СФ РФ, правительство Москвы, директора (1989–2011 гг.) Московского государственного объединенного музея-заповедника «Коломенское – Измайловское – Люблино» заслуженного работника культуры Л.П. Колесникову, старшего научного сотрудника Института военной истории Военной академии ГШ МО РФ, члена правления Российского исторического общества, кандидата исторических наук, профессора РАЕН капитана 1 ранга А.В. Шишова.

Особая благодарность за помощь в издании книги коллективу биотехнологической компании ЗАО «ФИРН М», вносящей большой вклад в развитие фарминдустрии в России, и в первую очередь ее руководителю Илье Александровичу Маркову и генеральному директору Николаю Евгеньевичу Кириллову за постоянную поддержку усилий МОО по совершенствованию военно-патриотической работы.

Замечания и предложения по книге просим присылать в МОО бывших военнослужащих «Марс-Меркурий» по адресу: 125171, г. Москва, Ленинградское ш., д. 15. E-mail: mars-mercury@yandex.ru.


Об авторах книги

Хмельнов Игорь Николаевич, адмирал в отставке, родился в Бурятии в 1945 году. В 1969 году окончил Высшее военно-морское училище имени С.О. Макарова во Владивостоке, в 1981 году – Военно-морскую академию имени Н.Г. Кузнецова в Ленинграде, в 1989 и в 1995 годах – Высшие курсы Академии Генерального штаба.

Хмельнов И.Н прошел флотскую службу от лейтенанта до адмирала, командовал всеми видами надводных кораблей, был начальником штаба и командиром бригады надводных кораблей, начальником штаба Атлантической оперативной эскадры на Северном флоте, а затем командиром оперативной эскадры Тихоокеанского флота. С 1994 по 1996 год адмирал Хмельнов И.Н. – командующий Тихоокеанским флотом, с 1996 по 1998 год возглавлял Главный штаб ВМФ России. Участвовал в оперативно-стратегических учениях сил флота в Атлантике, Средиземном и Красном морях, на Тихом океане. Принимал активное участие в военно-морской дипломатии: в составе отрядов боевых кораблей ходил в Югославию, Сирию, США, неоднократно возглавлял официальные визиты кораблей Тихоокеанского флота в Китай, Республику Корея, в 1997 году был руководителем военной делегации России в Иран.

После увольнения в 1998 году в запас продолжил трудовую и общественную деятельность в Москве. В настоящее время адмирал Хмельнов И.Н. – председатель Координационного Совета Общероссийской общественной организации ветеранов Вооруженных Сил РФ по ВМФ.

В соавторстве написал книги: «Великий Тихий океан России» (2013), «Бунтующий флот России» (2015), «Адмиралы правят миром» (2016), «Военно-морские флоты России и США: сотрудничество и противостояние» (2014), «Военно-Морской Флот России: прошлое, настоящее и будущее» (2016).


Адмирал Хмельнов

Игорь Николаевич

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Чухраев Эдуард Максимович, контр-адмирал в отставке. Родился 27 февраля 1942 года в городе Пролетарске Ростовской области. В 1965 году окончил Черноморское высшее военно-морское училище имени П.С. Нахимова в Севастополе и в 1973 году Военно-политическую академию в Москве. Более тридцати лет служил на различных должностях на Черноморском, Балтийском и Тихоокеанском флотах. На Тихоокеанском флоте он встретился с адмиралом Хмельновым И.Н. Вместе служили на крупнейшем соединении надводных кораблей советского Военно-Морского Флота. Тридцать лет своей жизни провел на Дальнем Востоке.

С 1992 года после увольнения в запас работал в системе высшего образования, с 1996 года в Дальневосточном государственном университете города Владивосток. Почти десять лет руководил институтом дополнительного профессионального образования и был ответственным секретарем Дальневосточной Ассоциации образования взрослых. Постоянное увлечение в жизни – история советского и российского Военно-Морского Флота. Собрал большой личный архив, что позволило ему более десяти лет делать авторские еженедельные передачи на Приморском радио и написать книги «Небываемое бывает», «Адмирал Петр Великий» и «Генерал-адмирал Апраксин». В соавторстве написал книги:

«Великий Тихий океан России» (2013 год), «Бунтующий флот России» (2015 год),

«Адмиралы правят миром» (2016), «Военно-морские флоты России и США: сотрудничество и противостояние» (2014), «Военно-Морской Флот России: прошлое, настоящее и будущее» (2016), «Флагманы в женских юбках» (2020).


Контр-адмирал Чухраев

Эдуард Максимович

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


От авторов

9 июня 2022 года исполнилось 350 лет со дня рождения Петра Великого, одного из самых знаменитых и славных людей России, кто ввел ее в число сильных в Европе, заслуги и дела которого и сегодня имеют для российского государства большое значение. Петр I – последний царь «Всея Руси» и Московского государства (с 1682), первый российский император (с 1721), великий преобразователь России, выдающийся государственный деятель, дипломат и полководец. Но еще и флотоводец, адмирал, создатель регулярного Военно-Морского Флота России. Все это один человек – Петр Алексеевич Романов, Петр Великий. Вся его жизнь и деятельность были связаны с морем, с Военно-Морским Флотом. Очень важно понимать и помнить: все реформы и преобразовательная деятельность этого человека изначально всегда преследовали цели развития морского дела и Военно-Морского Флота. Сначала у него рождались идеи о морском могуществе России, а потом они трансформировались в общегосударственные реформы.


«Здесь будет город заложен». Добровольский Николай Флорианович, 1880


Будучи верховным правителем, он убежденно понимал: чтобы иметь флот, нужно мощное государство, чтобы оно было таким, нужно иметь сильный военный флот. Море и флот были не только увлечением и страстью этого монарха, но и стали его судьбой и главным смыслом всей деятельности. Он не просто уделял внимание флоту по необходимости как верховный правитель, но делал это как профессиональный моряк, глубоко знающий и понимающий его. Петр Великий был одним из первых адмиралов российского Военно-Морского Флота. И это было не просто формальное почетное звание, как знак внимания к царской особе. Это было действительно заслуженное звание, полученное им за огромный морской труд, за долгую службу на флоте.

Уникальность Петра, в дополнение к многим особенностям, состояла еще в том, что это был редкий в мировой практике факт, когда главный правитель великой страны всю свою жизнь, одновременно управляя государством, еще фактически проходил флотскую службу, командовал кораблями и флотами, водил в море эскадры, руководил морскими сражениями, добывая Отечеству морские победы, превращая свое государство в великую морскую державу. Мало найдется в мировой истории подобных примеров, когда бы монарх лично уделял столько внимания морскому делу, развитию Военно-Морского Флота и сам более 30 лет служил на нем, принимая участие во всей его повседневной и боевой деятельности.

Но если о Петре Великом как о российском реформаторе и как о полководце написано достаточно много и в России, и за рубежом, то о российском флотоводце, о великом адмирале известно мало. И эта информация отрывочно разбросана по разным источникам. Однако без этого флотоводческого багажа по-настоящему понять и оценить величие Петра I, его необычную роль и заслуги перед историей России просто невозможно или это будет далеко не полное и даже искаженное понимание его личности и его исторической роли.

Эта книга и есть попытка обобщить то, что известно или малоизвестно о необычном военном моряке России, об адмирале Петре Великом, о его флотской службе, о его страстной любви к морю и флоту.


Панорама Санкт-Петербурга. Художник И. Айвазовский


У Петра было много талантов и способностей. Трудно сказать, какой талант преобладал. Но то, что главным его увлечением, природной страстью, смыслом всей его жизни было морское дело, море и флот, практически никто из тех, кто писал о нем, не оспаривает. Во всяком случае, большинство исследователей его жизни (как российских, так и зарубежных) в этом суждении сходятся. В обширной литературе много различных оценок его как великого моряка, царя и императора, увлеченного морем и флотом. Его заслуженно называют великим морским деятелем России, именуют «великим флотоводцем, царственным адмиралом, венценосным моряком, великим мореплавателем».

В XXI веке в России явно усилилось внимание к военно-морской жизни Петра Великого. Однако чаще его морская деятельность показывается однобоко: или она чрезмерно идеализируется и рисуется только в радужных красках, либо несправедливо принижается и подается в основном через просчеты и ошибки. И то и другое – всего лишь крайности, которые не позволяют понять и оценить трудную, богатую и разнообразную морскую работу Петра Алексеевича Романова – славного морского офицера, первого российского флотоводца.

Он был велик и в успехах, и в промахах, и в ошибках. Поэтому, оставляя незыблемой оценку Петра как великого человека, в настоящей книге показаны и его «великие грехи», и просчеты.

Наши рассуждения о жизни необычного флотоводца базируются на источниках, сохранившихся от тех бурных десятилетий XVIII века, когда верховным правителем России был Петр Великий. Это также письма, записки и воспоминания самого Петра Алексеевича и его современников, царские указы, донесения русских и иностранных дипломатов, публицистические сочинения. Кроме того, широко использованы материалы отечественных и зарубежных исследователей жизни знаменитого императора России.


Штандарт Петра Великого, 1705 г.

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Конечно, писать о Петре Великом трудно. Потому что эта личность очень сложная и противоречивая. О нем писали самые известные исследователи и писатели мира. Но, к сожалению, ни один из них по разным причинам так и не сотворил завершенного образа Петра. В свое время В.Г. Белинский заметил: «…простой смертный вообще не в силах дать оценку Петру Великому, ибо Петр – фигура в истории России провиденциальная, посланная свыше». Но тем не менее писали и пишут, давали и дают свои оценки. И всё-таки Петр получается у каждого свой, в основном не удовлетворяющий взыскательного читателя.

С добрыми пожеланиями приглашаем в путешествие по страницам нашей книги.

## Глава 1

Личность Петра и морская составляющая его таланта.

Чтобы правильно оценить морские заслуги Петра Великого, его вклад в создание морского могущества России, надо попытаться понять, каким он был человеком, в чем особенности его личности.

Сделать это очень не просто.

Во-первых, потому что это слишком большой человек во всех отношениях, необычная и очень противоречивая личность.

Во-вторых, на фоне огромного материала на самом деле многие сведения о нем тоже противоречивы. Так, о его жизни до 17-летнего возраста нет почти никаких достоверных документов.

И, в-третьих, история его жизни и деятельности до предела фальсифицирована и насыщена мифами и легендами.

Поэтому и показать настоящего Петра уже почти невозможно. Тот Петр Великий, которого мы знаем, это больше придуманный и сделанный временем, историками и писателями некий образ. Главным фальсификатором истории жизни Петра был он сам. Лично он придумал и подбросил в определенные источники немало легенд о себе и своей жизни. Например, почти везде устоялось представление о необычайной его красоте, силе и здоровье. На самом деле эти три составляющие его образа далеко не соответствуют действительности. А чего стоит легенда Петра I о ботике – «дедушке российского флота», который он якобы нашел случайно и с которого пошла история отечественного флота?! Ботик действительно был в реальной жизни, но его история явно романтизирована и чрезмерно обогащена выдумками.


Петровский ботик. Коллекция Центрального военно-морского музея в Санкт-Петербурге

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)

«Дедушка русского флота». Так назвал его сам Петр. Среди моделей прославленных кораблей в Зале Славы российского флота Центрального военно-морского музея в Санкт-Петербурге на самом почетном месте стоит скромный оригинал ботика. Это один из самых ценных музейных экспонатов. На нем молодой царь в 1688 году получил первые уроки судовождения по реке Яузе и Просяному пруду в Измайлове под Москвой. Около 1615 года его дед (первый царь из рода Романовых – Михаил Федорович) выписал этот бот из Англии через Архангельск в Москву (военное судно, размерами малой шлюпки). Судно было наречено «Святым Николаем». Никита Иванович Романов, двоюродный брат Михаила Федоровича, использовал его для речных прогулок. После смерти бездетного Никиты Ивановича в 1654 году большая часть имущества, включая ботик, перешла к его племяннику – отцу Петра I царю Алексею Михайловичу. Петр дорожил легендарным суденышком. Именно на нем он

позже принимал парады на Неве. В 1761 году рядом с Петропавловским собором в Петербурге был построен «Ботный домик» – для хранения «дедушки русского флота». В 1928 году бот перевезли в Петергоф, а в начале 1940 года его передали в Центральный военно-морской музей. Во время Великой Отечественной войны (1941–1945) эту национальную реликвию перевезли в Ульяновск, а в 1946 году вернули в «град Петров».

Кто и как писал о Петре Великом

Первые книги о Петре были изданы за границей. В 1701 году в Швеции вышла книга о позорном поражении полководца «русских варваров» под Нарвой (1700), где он высмеивался как неудачник и неспособный царь.


Швеция, неизвестный автор.

На лицевой стороне изображен царь Петр Алексеевич, сидящий в шатре и греющий руки о мортиру, ведущую обстрел города Нарвы.

На оборотной стороне изображен он же, но после поражения, во время бегства, путаясь в длинных полах одежды, теряя сломанный меч и шапку.

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Одновременно шведы в насмешку над русским царем выбили медаль по поводу его поражения под Нарвой. На одной стороне медали изображен Петр I у пушек, обстреливающих шведскую крепость, и надпись: «Беже Петр стоя и греяся». На другой стороне – бегство русских во главе с царем от Нарвы. Шапка валится с головы царя, шпага брошена, царь плачет и утирает слезы платком. Надпись на этой стороне медали гласит: «Изшед вон, плакался горько».

Иностранным авторам принадлежит также первенство в попытке описать историю жизни Петра Великого. Так, барон Генрих фон Гюйссен (немецкий юрист и дипломат, состоявший на службе у Петра, с 1703 года воспитатель царевича Алексея Петровича) подробно описал походы и путешествия Петра I, но очень засорил их мелочными и сомнительными подробностями. В 1725 году анонимный зарубежный автор издал жизнеописание Петра I, полное баснословных фактов. В 1726 году увидели свет «Мемории о правлении Петра Великого». А в 1739 году – книга

«История Петра Великого» Людвига Хольберга в Дании. В 1733 году в Венеции аббат Антоний Катифоро составил описание жизни Петра I, в 1749 году история его жизни вышла в Англии (автор Мотлей), а в 1757 это сделал Элеазар Мовильон во Франции. Все эти сочинения объединяет то, что они полны грубых ошибок, искажающих и самого Петра I, и ход событий в его жизни.

Однако и в России, еще при жизни Петра Великого, нередко при его личном участии, предпринимались попытки описать великие дела первого русского императора. Этим активно занимался Феофан Прокопович – современник Петра, ведущий религиозный деятель России того времени. Он пишет историю Петра I. Но на самом деле там описаны лишь события Северной войны до 1713 года. Он так же является автором краткого исторического очерка о России, который вошел позже как предисловие в Морской устав Петра I (иногда ошибочно его выдают за личное творение Петра).

«И хотя намерение отеческое не получило конца своего, однакож достойное оно есть вечного прославления; понеже и довольно нам являет, какового духа был оной Монарх, и от начинания того, аки от доброго семени произошло нынешнее дело морское» –

Феофан Прокопович о создании Петром I регулярного военно-морского флота. И еще его мысли:

«Негоже жить у моря и не иметь флота. – Морской флот полезен государству. – Российское на море воинство благословил Бог».


Феофан Прокопович (1681–1736) на памятнике

«1000-летие России» в Великом Новгороде


В 1717 году в России было опубликовано первое издание «Рассуждений о причинах Свейской войны» (войны России со Швецией) – сочинение, написанное по поручению Петра I вице-канцлером Шафировым Петром Павловичем и активно отредактированное самим же Петром. Новгородский дворянин, историк-самоучка Крекшин Петр Никифорович занимался сбором материалов по русской истории.

В 1742 году он составил первое в России «Краткое описание блаженных дел государя императора Петра Великого, самодержца Всероссийского», в котором выдумки досужего писателя перемешаны с подлинными историческими фактами. Дворянин средней руки Желябужский Иван Афанасьевич составил свои

«Записки» – это первое в России мемуарное сочинение о времени Петра Великого.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Все названные авторы, будучи современниками царя, не жалеют эпитетов для восхваления Петра, его неистощимой энергии, «неусыпных попечений и трудов». В то же время все они отмечают страстное его увлечение морем, военным флотом и строительством кораблей, считают, что морское дело было главным смыслом всей его жизни.

Оставили воспоминания в своих сочинениях и современники-иностранцы, лично знавшие Петра, – это генерал Гордон Патрик, майор Гордон Александр (зять Гордона П.), секретарь царского посольства Корб Иоганн Георг и капитан Пери Джон (служил в Адмиралтействе).


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


О Петре Великом и его времени написано за 350 лет много (и в России, и за рубежом). И все же среди этого множества особое место занимает гигантский труд историка-самоучки, курского купца Голикова Ивана Ивановича (1735–1801). Он был винным откупщиком и за злоупотребления попал в тюрьму. В это время по случаю открытия в Петербурге в 1782 году памятника Петру (известного как Медный всадник) императрица Екатерина II учинила амнистию. Выйдя на свободу, Голиков дал необычный обет – написать в связи со своим чудесным избавлением из неволи историю Петра Великого. И до конца своих дней в течение 20 лет он честно и самоотверженно исполнял данную им клятву. Основной свой 12-томный труд он назвал «Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России, собранные из достоверных источников и расположенные по годам». Затем он издал еще 18-томные «Дополнения к деяниям Петра Великого». Эти труды Голикова использовали все ученые, историки, которые занимались в XIX–XXI веках временем Петра и его личностью. Но необходимо подчеркнуть, что у Голикова Петр предстает в идеальном свете.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Основательным исследованием личности Петра, его времени и деятельности в России стали заниматься только с XIX века. Русский историк Устрялов Н.Г. в 1858 году издал трехтомную

«Историю царствования Петра Великого». Он же собрал интересный материал о первых морских походах Петра. В 1872 году издал свои известные

«Чтения о Петре Великом» русский историк Соловьев С.М., где широко показана личность великого преобразователя. Его ученик, знаменитый Ключевский В.О., также придавал огромное значение личности Петра I.

Одним из первых, кто детально занимался Петром Великим в советский период, был академик Богословский М.М. Он создал грандиозную работу

«Петр I. Материалы для биографии». Но, к сожалению, успел подготовить лишь 5 томов, где освещается период жизни Петра до начала Северной войны (1700–1721).

Во время царствования дочери Петра Елизаветы (1709–1762) французскому писателю Вольтеру (1694–1778) поступил заказ – написать полную историю Петра Великого. Для этого ему были предоставлены богатые русские архивные материалы. В 1761 году вместо ожидаемой от него подробной истории Петра Великого пришла небольшая книжка, но с большими ошибками и искажениями. На вопрос, почему он так невнимательно пользовался предоставленным ему архивом, Вольтер ответил:

«Я не привык слепо списывать со всего, что мне присылают, у меня есть свой взгляд и свои достоверные материалы».

О Петре писали книги самые известные писатели мира. Больше всех, пожалуй, понимал Петра Великого Пушкин А.С. (1799–1837).

Он собирал подробные материалы, чтобы написать «Историю Петра». Но не успел этого сделать.

«Только Пушкин, как великий поэт и выразитель народного сознания, умел говорить о Петре языком, достойным Петра», – справедливо заметил Белинский. Пушкин, написав поэму «Медный всадник» (самое известное из всех словесных восхвалений Петра), имел личное отношение к российскому императору. По материнской линии он происходил от эфиопа, который еще мальчиком был взят на попечение царем Петром, а после получения образования в Европе был принят на военную службу в России.

А вот Виссарион Белинский (1811–1848), величайший российский литературный критик, незадолго до своей смерти сделал сверх про петровскую запись: «Петр для меня – моя философия, моя религия, мое откровение».

По повелению Петра I еще в конце XVII века начали собираться материалы для описания сухопутных и морских военных действий в его царствование. Но записки, составленные из этих материалов, во многих местах исправленные и дополненные самим государем, были напечатаны только при императрице Екатерине II под общим заглавием: «Журнал или поденная записка Императора Петра Великого с 1698, даже до заключения Ништадтского мира» (первая часть увидела свет в 1770, а вторая – в 1772 году). Существуют также черновые журналы походов Петра I, состоящие из его указаний, а также описаний того, где он бывал, и с краткими известиями о событиях. Это «Юрналы с 1695 г. по 1709 г.». Вероятно, их вел один из адъютантов.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


В 1739 году по распоряжению императрицы Анны Иоанновны были подняты из архивов и напечатаны Указы Петра Великого с 1714 по 1725 год.

Но при великом императоре не успели создать какой-либо труд по истории флота. Это сделали уже без него. Из лиц, наиболее замечательных своими трудами в этой области, были: в XVIII веке – Нагаев А.И. и Шишков А.С, в XIX веке – Бестужев А.П., Берх В.Н., Висковатов А.В, Елагин И.П., Веселаго Ф.Ф. Все они, описывая историю российского Военно-Морского Флота, в какой-то степени писали и о его создателе Петре Великом.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


В 1830 году Почетным членом Комитета Главного Морского штаба России полковником Берхом В.Н. были подготовлены и изданы «Письма Императора Петра Великого к разным лицам и ответы на них» в 4-х частях. С 1887 по 1972 год было издано 12 томов «Писем и бумаг Императора Петра Великого» (хранятся в Научно-историческом архиве Санкт-Петербургского института истории РАН). Все это позволило более основательно изучить и морскую составляющую личности этого человека.

Из тех, кто писал о морском таланте Петра Великого, следует выделить академика Тарле Евгения Викторовича (1874–1955), одного из самых фундаментальных исследователей его военной деятельности. Уже в XXI веке в России появились серьезные работы Золотарева В.А., Козлова И.А. и Скрицкого Н.В. о военно-морской жизни российского императора.

Как оценивали Петра Великого

Как однозначно оценить такого государственного деятеля и человека? Возможно

ли это? Ведь у потомков и он сам, и его преобразования вызывали и вызывают порой прямо противоположные чувства и мнения. Уже среди его современников четко обозначились две взаимоисключающие оценки как событий, происходивших в России, так и человека, стоявшего в центре содеянного.

В глубине народных масс – среди крестьян и горожан – раздавались голоса, резко осуждавшие преобразователя и его преобразования. Ропот был слышен «в раскольничьем скиту, в посадской избе и даже в дворянской усадьбе».


Матвеев А.М. Портрет Петра I. 1724–1725. Государственный Эрмитаж


На это сам Петр отвечал так: «Я ведаю, почитают меня строгим Государем и тираном. Ошибаются в том не знающие всех обстоятельств. Богу всевышнему известно сердце и совесть моя, колико соболезнования имею я и подданных и сколько блага желаю Отечеству. Невежество, упрямство, коварство ополчались на меня с того самого времени, когда полезность с государство вводить и суровыя нравы перобразовать намерение принял. Сии-то суть тираны, а не я. Честных, трудолюбивых, повинующихся, разумных сынов Отечества возвышаю и награждаю я, а непослушных и зловредных исправляю по необходимости. Пускай злость клевещет, но совесть чиста. Бог – судья мой. Неправое разглагольствие в свете аки ветер»

В то же время официальная пропаганда не жалела эпитетов для восхваления необычного царя России. Сам Петр это воспринимал положительно и активно способствовал утверждению подобной пропаганды. Но он сурово восставал и жестоко расправлялся с теми, кто не понимал его и пытался критиковать его действия и реформы.

С тех пор как время стало достоянием истории, споры о Петре Великом не прекратились. Как и при его жизни, в публицистике и историографии продолжали существовать два несходных взгляда на преобразователя. Но теперь критерием оценки стали не сиюминутные последствия петровских реформ, а общее значение новшеств и их воздействие на исторические судьбы страны.


Нестеренко В.И. «Триумф Российского флота». 1994 г. Центральный музей Вооруженных Сил в Москве.


Личность Петра Великого и для его современников, и для следующих поколений оказалась слишком многомерной. Поэтому были и по-прежнему существуют полярные оценки: спас Россию – предал Россию; Христос – Антихрист; великий император – бездарный император; мудрый государь – самовластный помещик.

Петр остается «вечной загадкой и вечным магнитом для мысли и исследования его жизни и деятельности». Но кто бы и как бы ни оценивал, надо видеть и оценивать отдельно его как личность и его дела, которые не всегда соединялись в целое.

Ломоносов М.В. (1711–1765) одним из первых в России начал восхвалять первого императора. Он вообще идеализировал его, не видел в нем ничего негативного. «Ему удалось за время одной жизни сделать то, что римским государственным деятелям и полководцам удалось сделать за 250 лет. Если бы какой-то человек мог стать Богом, то это только Петр Великий», – так заявил в 1755 году Ломоносов. В России начало критики петровских преобразований положил историк и публицист второй половины XVIII века князь и аристократ Щербатов М.М. «Все исчезло, как только Петр I начал подражать Европе: целомудрие сменилось развратом, начало которому положил царский двор… появилась тяга к роскоши, вельможи, а за ними и дворяне… пустились в казнокрадство», – писал он в своем памфлете

«О повреждении нравов в России».


Ломоносов М.В. Мозаичный портрет Петра Великого с оригинала Таннауэра И.Г. 1753. Государственный Эрмитаж


Оценки Щербатова позднее развил Карамзин Н.М. (1766–1837). Он осуждал Петра I за глумление над древними обычаями, за введение изменений в быту, отделивших дворян от народа, и за то, что тот так много использовал иностранцев в управлении страной, в том числе в управлении Военно-Морским Флотом.

Мнения Щербатова и Карамзина подхватили славянофилы. Главный упрек, бросаемый ими Петру I, состоял в том, что он нарушил самобытное развитие России, европеизировал ее, ликвидировав при этом институт земских соборов, посредством которого якобы русские цари общались с народом. В ходе своих преобразований Петр I создал новую русскую бюрократию, лишившую царя непосредственных контактов с народом.

Многие из декабристов высоко ценили самого Петра. Но в то же время они указывали на отсутствие при нем свободы и тяжелые повинности, которые должен был нести народ в процессе реформ.

Через 50 лет после смерти императора появляется первая пьеса, где он выступает в качестве главного героя. Ее написал Александр Сумароков, которого считают отцом русской драматургии. В 1776 году Гавриил Державин, которого называли официальным пиитом Екатерины II, написал большую оду Петру I. В это же время появилась в России первая история Петра Великого.

В защиту Петра в XVIII–XIX веках выступали знаменитые и талантливые писатели, поэты и философы. Вся литературная элита России в 20–70-е гг. XIX века ориентировалась на журналиста, публициста, поэта и прозаика Погодина М.П., который высоко ценил заслуги Петра перед Отечеством.

А вот отец анархизма Михаил Бакунин видел в этом правителе прежде всего грандиозного угнетателя народов. Известный русский писатель-радикал Александр Герцен вначале оценил его положительно, но постепенно у него эта оценка становилась все более негативной.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Император Николай I (1825–1855), который проводил жесткую политику в стране, был последним российским императором, имевшим личное отношение к Петру и видевшим в нем идеал в любой власти. Его министр финансов граф Канкрин (сам немецкого происхождения) полагал, что Россия в качестве дани восхищения великим императором должна называться «Петровией», а население – «петровянами».

Во второй половине XIX века в России на смену романтизму, когда на людей в основном пытались влиять литераторы, пришло время реализма (позитивизма), когда литераторов сменили ученые, а история все заметнее стала развиваться как наука. В оценках ученых Петр продолжал оставаться крупной фигурой на российской сцене, но уже не такой господствующей, как ранее.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Соловьев Сергей, один из самых выдающихся историков России, написал в это время о петровской системе около двух тысяч страниц. Он выразил свои взгляды на Петра как реформатора России. Для него – это был великий вождь великого народа.

Много исследовал самого правителя и его время профессор истории Московского университета.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Василий Ключевский. У него тоже царь и император остается великим, хотя предстает менее значительной фигурой.

В конце XIX века среди русских историков возобладало мнение, несколько снижающее – по сравнению с взглядами их предшественников – значение Петра Великого для России. Стал преобладать критический взгляд на него как самодержца.

Да, вот таким видел его русский писатель Толстой Лев Николаевич, который неудачно пытался начать свой труд о нем, но так и не продолжил эту работу.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Ведущим философом России в XX веке стал Соловьев Владимир, сын историка Соловьева С.М. Сохраняя критику, он акцентирует внимание на том, что петровские реформы составили основу для просвещения и культуры в России. А вот ученик Ключевского профессор истории Павел Милюков, известный более как политик (с 1905 года лидер партии кадетов, а в феврале 1917 года – министр иностранных дел России), утверждал, что «реформаторская деятельность Петра I стоила неимоверных человеческих жертв», что у того не было вообще какого-либо общего плана реформ. Не слишком высоко он оценивал его и как полководца.

Петр Великий и в XX веке по-прежнему привлекал внимание русских писателей и поэтов. Александр Блок написал стихотворение «Петр». Иннокентий Аннинский в стихотворении «Петербург» оценивает творения Петра I вот такими жесткими строфами:


Только камни нам дал чародей,

Да Неву буро-желтого цвета,

Да пустыни немых площадей,

Где казнили людей до рассвета.


Уж на что он был грозен и смел,

Да скакун его бешеный выдал,

Царь змеи раздавить не сумел,

И прижатая стала наш идол.


Здесь имеется в виду, что змея пресмыкается под ногами коня на известном монументе «Медный всадник» в Санкт-Петербурге.

В 1904 году появился знаменитый роман Мережковского Д.С. «Петр и Алексей», в котором на авансцену выходит Петр – Антихрист, губитель русской церкви, палач, собственноручно рубящий головы стрельцам, замучивший почти до смерти родного сына – царевича Алексея, потехи ради издевающийся над людьми, распутник, пьяница и сквернослов. Конечно, такой взгляд Мережковского на Петра грешит односторонностью.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


В советский период (1917–1991) заметно снижение официальных оценок Петра и его образа. Город Петра на Неве был разжалован, затем у него отняли статус российской столицы. Еще более заметным стало разжалование Петра в его собственном имени. Петр Великий в Советском Союзе стал Петром I.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


В исторической науке первые 15 послеоктябрьских лет доминировал Михаил Покровский (1869–1932). Он был учеником Ключевского и считал, что Россия бурно развивалась и до Петра I, а тот больше помешал этому развитию.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


С сосредоточением власти в руках И.В. Сталина взгляд на Петра I несколько изменился. Его восхваляли за то, что создал российский флот и армию, выиграл у шведов Северную войну. Его хвалили за то, что он создал передовую науку и технику. Но при это подчеркивалось, что Петр I продлил феодальную эпоху в России более чем на 100 лет.

Именно в этом ключе подавал Петра I в своих произведениях писатель Толстой А.Н. Он больше известен по роману «Петр Первый». Но он писал о Петре всю свою творческую жизнь. В самом начале 1917 года он написал повесть «День Петра». Это была проба пера, по мнению самого писателя, неудачная.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


В 1922 году он написал пьесу о Петре I – «На дыбе». А в 1930 году появилась первая книга «Петр Первый», в 1934 году была опубликована вторая книга этого романа. Последняя, третья книга осталась незавершенной. Оценка романа Толстого А.Н. «Петр Первый» советскими литературными критиками была однозначна: все единодушны в признании за ним художественных достоинств и правильного освещения эпохи. Роман вошел в золотой фонд советской исторической романистики.


«Реформа Петра была неизбежна, но он совершил ее путем страшного насилия над народной душой и народными верованиями» (А.Н. Толстой).


Не оспаривая художественных достоинств этого романа (хотя и в этом отношении советские критики, как по команде, явно преувеличивали их), следует отметить, что многоликий образ Петра у писателя отсутствует, он далек от реальной жизни, подан односторонне, упущены важные и существенные характеристики. Писатель делает совершенно безосновательно много отступлений от исторической реальности.

И хотя роман назван громко «Петр Первый», однако в нем освещен лишь период с 1699 по 1704 год с показом трех основных событий – подготовка и первый поход новопостроенного Азовского флота в турецкую крепость Керчь, поражение русских под Нарвой (1700) и взятие русскими Нарвы в 1704 году. Этих событий и такого короткого периода времени, видимо, совершенно недостаточно, чтобы создать, пусть даже в романе, образ такого сложного и многогранного во всех отношениях человека. Потому вряд ли роман Алексея Толстого может сегодня считаться действительно фундаментальным литературным произведением о Петре Великом.

С 1937 года и по сей день в России и за рубежом снимаются документальные и художественные фильмы о необычном русском императоре. Они, конечно, разные, но это означает, что мировой кинематограф по-прежнему интересует эта самобытная личность.

Советский патриотизм в годы Великой Отечественной войны против фашистской Германии (1941–1945) оказал мощное влияние на оценку Петра. Мавродин Владимир написал книгу, которая начиная с 1945 года неоднократно выходила в советских издательствах. Здесь Петр всецело только восхваляется.

После 1950 года острая враждебность к иностранным влияниям сказалась и в книгах о Петре и его деятельности, прежде всего в работах, которые раскрывали его полководческий талант. Так, еще при жизни Сталина Порфирьев Е.И. написал труд «Петр I – основоположник военного искусства русской регулярной армии и флота», где категорически отрицается, что Петр I создал в России армию и флот по образцу западноевропейскому. Так же поступает и Тарле Евгений в книге «Северная война и шведское нашествие на Россию».


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Следует заметить, что российское военное дело эпохи Петра Великого стало сравнительно рано объектом исследований и русских, и западных исследователей. В то же время удивителен тот факт, что вплоть до Второй мировой войны (1939) эта тема совершенно игнорировалась советскими историками.

В 70–80-е годы XX века главным специалистом по Петру I в Советском Союзе считался историк Павленко Николай, который опубликовал много своих книг, где показывал достоинства Петра, но подчеркивал, что политика его имела классовый характер и успехи были достигнуты ценой величайших человеческих жертв.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


В XX веке из зарубежных исследований петровской эпохи наиболее заметными оказались следующие. В 1925 году вышла за рубежом первая в XX веке большая биография Петра Великого, имевшая шведское коллективное авторское происхождение. Здесь образ Петра почти полностью отрицателен: «Неграмотный, исполненный недостатков и противоречий, великий в своей силе и мелкий в своей слабости, этот титанический дух представляет собой бурлящий водоворот инстинктов, страстей и идей, кипящий хаос противоборствующих сил» – таким по-прежнему видят шведы русского героя, который разбил их короля Карла XII и навсегда вывел Швецию из числа вели- ких морских держав мира.

В 1964 году вышел двухтомник историка Геттингенского университета Рейнхарда Виттрама о Петре Великом. Это монументальный труд, учитывающий результаты предшествующих исследователей петровской темы. Здесь отмечается, что главный подвиг Петра заключается в том, что Россия с момента ее победы над Швецией была включена в систему европейских государств в качестве великой державы. А вот экономическая политика была полна противоречий и импровизаций.

Автором, более других повлиявшим на нынешнее восприятие необычного императора России всем внероссийским миром, может считаться Роберт К. Масси, получивший историческое образование в США и Великобритании, работа которого «Петр Великий: его жизнь и мир» вышла в 1980 году и стала бестселлером. Здесь Петр изображается человеком необычайного трудолюбия и работоспособности, монархом, постоянно и в первую очередь ставившим перед собой государственные интересы. Масси делает важный вывод о его деятельности: «Окончательной оценки здесь, возможно, никогда и не будет сделано. Как мы можем судить некую силу природы?»


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


В 1991 году распался Советский Союз. В том же году Ленинград снова стал Санкт-Петербургом. В 1992 году в масштабе всей России институт изучения общественного мнения провел анализ: кого россияне считают величайшим политиком России на всем протяжении ее истории? 44% опрошенных назвали Петра Великого. На втором месте оказался Ленин В.И. (15%), Сталин И.В. стал третьим (6%), за ним шел Столыпин П.А, а далее Брежнев Л.И., Андропов Ю.В. и Горбачев М.С. (по 2–3% голо- сов). В 2013 году, по результатам опроса института социологии РАН, большинство считало олицетворением народных чаяний Петра Великого. В 2016 году, по результатам опроса общественного мнения, первый император России набрал суммарный средний балл +1,47 (опубликовано в Telegram-канале от 12.06.2016). Это является рекордным положительным показателем среди всех знаковых исторических фигур, по которым проводились опросы (например, Горбачев получил вообще отрицательную оценку –1,69). Это говорит о том, что Петр I в современной России снова справедливо стал Петром Великим. По анализу рейтинга известных и популярных людей России, проведенному в Интернете в апреле-мае 2021 года, личность Петра Великого занимает четвертое место в списке из 100 человек. Так что его авторитет по-прежнему сохраняется у россиян.

Военно-Морской Флот новой России одним из первых воздал почести своему основателю, дав имя

«Петр Великий» атомному ракетному крейсеру (в 1992 году). А в Москве воздвигли грандиозный памятник Петру Великому по проекту скульптора Зураба Церетели. Во всех учебниках по истории России уже в XXI веке царь Петр I звучит как Петр Великий. В современной научной историографии исследователи, в том числе и в России, не вернулись к славословиям, столь характерным для прошлого. Они пытаются увидеть и понять его во всех красках и качествах, максимально возможно таким, каким он был на самом деле.


Тяжелый атомный ракетный крейсер ВМФ России проекта 1144 «Петр Великий»

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Для чего мы так долго «мучили» читателя многовековыми оценками Петра Великого? Ответ вот в чем. В 1872 году, в дни

200-летнего юбилея Петра Великого, известный публицист Н. Михайловский, пытаясь обозреть «море литературы о Петре», пришел к парадоксальному выводу: истинная «формула Петра» до сих пор все еще не ясна русскому обществу. И далее он говорит о том, что и сегодня звучит не менее справедливо: «Эта фигура, хоть над ней и много работали, и до сих пор еще состоит из отдельных кусков, не сложенных, не спаянных, не охваченных одною общею идеею…

Большинство обществ не знает Петра как личности, как характера, очевидно, выкроенного руками природы и русской истории из цельного куска и в то же время полного, по-видимому, противоречий».


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Наверное, поэтому продолжает жить и поражать разноголосица мнений об этом человеке. Люди все еще пытаются найти интегральную «формулу Петра Великого». Но возможна ли она?

Взглядов на этого монарха, его эпоху и его творения – великое множество. Пожалуй, ни одна личность в отечественной истории не вызывала столько жарких споров. В деятельности Петра невозможно выделить однозначно положительные или отрицательные стороны ибо то, что одни считают величайшим благом, другие считают непоправимым злом. Вряд ли в настоящее время (да, скорее всего, и в будущем) можно говорить о категорическом преобладании какого-либо взгляда.

И тем не менее закономерен вопрос: велик ли Петр на самом деле? И если да, то в чем его величие? Ответив на эти вопросы, нам легче будет говорить о морской составляющей личности этого сложного правителя России.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Велик ли Петр Великий?

Как официально Петр I стал Петром Великим? Трудно возвеличить личность, которая уже и так была поднята на недосягаемую высоту власти самой царской короной. И тогда мысли идеологов Петра I обратились к опыту Римской империи. В день празднования Ништадтского мира (окончание Северной войны), 30 октября 1721 года, Сенат России подает Петру I прошение, в котором подчеркивает особую роль царя в «произведении» России и просит его принять новый, невиданный в России титул: «Отца Отечества, Императора Всероссийского, Петра Великого, как обыкновенно от Римского Сената за знатные дела императоров их такие титулы публично им в дар приношены и на статуях для памяти в вечные годы подписываны».

В ту пору такой титул носил только император Священной Римской империи германской нации, занимавший австрийский трон Карл VI Гамбург. Он не признал за российским монархом права носить такой же, как у него, титул. Это сделала его дочь Мария Тереза только в 1742 году. Но к этому времени императорский титул за преемниками Петра Великого уже признали Пруссия, Нидерланды, Швеция, Турция, Англия. Англичане и голландцы еще в 1709 году, после Полтавской победы, уже высказывали мысль о том, чтобы дать Петру I императорский титул.

Итак, последний русский царь и первый российский император Петр I стал всемирно признанным Петром Великим. Он этим чрезмерно гордился. Его титул признавали и признают большинство ведущих русских и зарубежных ученых, публицистов и литераторов.


Петр I принимает титул Отца Отечества, Всероссийского Императора и Великого. 1721 год.


Чтобы согласиться с величием Петра или отвергнуть это, надо уточнить само понятие «великий». Мы это сделаем с помощью крупного российского ученого Соловьева С.М., который детально разъяснил это определение в период празднования 200-летия Петра I (1872), и знаменитого французского писателя Вольтера, который осветил этот вопрос в своей книге «История Карла XII, короля Швеции, и Петра Великого, императора России» (1728).

Что следует вкладывать в понятие «великий человек»? Великим можно назвать человека, начавшего и сотворившего необыкновенное движение внутри народа, которое привело к тому, что, как следствие этого движения, народ претерпел огромные изменения. Человека, по имени которого знают его время потомки. Великому человеку принадлежит почин во всем, он создает, творит всеми средствами своей кажущейся сверхъестественной природы.

Великого человека рождает соответствующее время. Его деятельность теряет характер случайности, он высоко поднимается как представитель своего народа в известное время, как носитель и выразитель народной мысли. Деятельность его получает великое значение как удовлетворяющая сильной потребности народной, выводящая народ на новую дорогу, необходимую для продолжения его исторической жизни.


Я. Хоубракен (1698–1780). Портрет императора Петра I, 1718, с оригинала К. Моора


Великие люди, вполне естественно, могут и ошибаться в своей деятельности. И ошибки эти тем виднее, чем виднее эта деятельность, на которую накладывает свой отпечаток особенность, своеобразие личности великого человека. Иногда по силе природы своей и силе движения, в котором он участвует, великий человек ведет движение за пределы, назначенные народной потребностью и народными средствами. Это производит как бы определенную неправильность в движении вперед или, может быть, остановку, даже заставляет делать шаг назад и – наступает реакция. Но эта неправильность временная, а заслуга остается вечной, и признательные народы называют таких людей великими.

Великие люди кажутся существами сверхъестественными и порой видятся силой, действующей стихийно, с полным произволом. Это потому, что они обладают невероятными способностями, огромной волей, силой деятельности, и для многих людей эта деятельность, особенно в начале их движения, бывает не вполне ясной, по сути, и не воспринимается по форме.

Наиболее глубокий след в истории, в памяти человечества оставляют великие люди из числа главных правителей стран и народов. Правителей много, но только малое их число сохраняется в памяти, и тем более только единицы из них в истории остаются великими.


Бианки И. Молебен у памятника Петру Великому в день 200-летнего юбилея Петра

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Вся история того, что совершил человек в этом мире, в сущности, есть история великих людей, потрудившихся уже на земле. Эти великие люди были вождями человечества, образцами и творцами того, что вся масса людей вообще стремилась осуществить, чего она хотела достигнуть. Скорее всего, все содеянное в этом мире представляет внешний результат, практическое осуществление и воплощение мыслей, принадлежавших великим людям, посланным в наш мир.

Все, что создает великий человек, он создает во многом неосознанно, но, размышляя, он поднимается до такой высоты, что может создать совершенные и необычные творения.

И еще: великим людям, как правило, присущи в поведении определенные странности, обусловленные особенностями их психики, что порой удивляет окружающих. Это могут быть болезни мозга, равнодушие к обязанностям в семье, злоупотребление спиртным, одностороннее развитие чувствительности, эгоизм и т.п. Все это – жестокая расплата за высшие умственные дарования и постоянное перенапряжение мозга и воли.

Следуя нашим рассуждениям о сущности великого человека, можно считать, что Петр I действительно был великим правителем России. И хотя с этим утверждением и сегодня некоторые не соглашаются, но когда непредвзято отвечаешь на вопросы: в чем смысл деятельности этого правителя, каковы ее суть и результаты, насколько эти результаты вошли в российскую жизнь, как они повлияли на нее, каково было их значение для развития России, то больше склоняешься к тому, что он действительно великий человек.


Медаль в память 200-летия со дня рождения Петра I

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Так случилось, что Россия и осознавший себя Петр I «встретились» в переломный момент истории. Несомненно, что к концу XVII века Россия вступила в серьезный кризис, проявления которого были опасны для будущего русского государства. Этот кризис охватил, как традиционные системы государственной службы: землевладение, социальные отношения, военную сферу, так и область духовной жизни. И тогда стало распадаться типично средневековое мировоззрение, свидетельством чего был раскол в церкви и ожесточенная борьба официальной церкви со своими множественными противниками.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)

Этот кризис назрел. Он должен был неизбежно завершиться с участием Петра или без него. Может быть, без Петра I пути и средства выхода из кризиса были бы иными, более постепенными и не такими жестокими и бескомпромиссными. И, оставляя в стороне сослагательную форму, заметим, что именно влияние личности

Петра I, его интеллекта, личных решений и действий, его боевой и железной натуры, его крепости духа и воли имело огромное и решающее значение для преобразований в стране и последующей судьбы России.

Вольтер писал: «Московия или Россия… огромная сия страна, оставалась почти неизвестной Европе, пока на ее престоле не оказался царь Петр… Мощный гений царя… развился почти с молниеносной быстротой. Он решил, повелевая людьми, создать новую нацию». При Петре «постепенно московиты узнали, что такое общество цивилизованных людей», «менялись нравы, законы, войско и все лицо страны». Так «единый человек переменил судьбу величайшего в свете царства».

Величие Петра, прежде всего, состоит в том, что он сумел провести в России преобразования всеобщего характера, которые охватывали своим влиянием все стороны жизни каждого человека и государства в целом и превратили мало кому известную Московию в Российскую империю.


Памятная медаль из серии «Великие государи России». 2011 год

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Но рассматривать Петра I, как взрыв архаичной России, чахнувшей в средневековом невежестве и безнадежной стагнации, неправильно. Задолго еще до его рождения в стране уже возникли силы перемен и возможностей нового роста. Роль же Петра Великого состояла в том, что он талантливо укрепил эти силы и специфическим образом направил их в новые важные русла. Однако не он создал их.

Напомним еще раз: величие Петра I признавали Герцен А.И. и Белинский В.Г., Соловьев С.М. и Погодин М.П., Ключевский В.О. и Богословский М.М., Наполеон Б. и Сталин И.В, Плеханов Г.В. и Ленин В.И. И многие, многие другие политические и государственные деятели, ученые, писатели.

«Если бы у нас и не было ни одного великого человека, кроме Петра, и тогда бы мы имели право смотреть на себя с уважением и гордостью, не стыдясь нашего прошедшего, и смело, с надеждою смотреть на наше будущее…» – так считал Белинский В.Г. «Петр велик не только тем, что он сделал, но еще более тем, что он намечал, но чего сделать он не успел, или не мог по неблагоприятным условиям исторического момента и по условиям его личной жизни», – писал доктор исторических наук Фирсов Н.Н. (1864–1934).

В истории каждого народа всегда периодически наступают моменты обостренной жизни, в которые нужны яркие, талантливые политические личности, вожди. Иметь и видеть в обществе исключительных людей – это объективная и психологическая необходимость.

Главный недостаток власти во все времена – это если власть не властна, если ее плохо слушают, если ей приходится приспосабливаться, а не приспосабливать. То, что называется властью, есть особого рода «волшебство», свойственное исключительным характерам.

Великие характеры не делаются, они рождаются. Таким вот и родился Петр I. У него были металлические импульсы сильной власти. Он был богатырем власти или даже титаном власти, в котором в то время нуждалась Россия.

Конечно, управление императора Петра было особенным. Налицо были все достоинства, но и недостатки. Однако недостатки, которые для обычного руководителя могут быть пороком, для великого человека часто становятся важным качеством для реализации его особенной роли. И у этого императора тоже были свои «великие недостатки», без которых он бы не был титаном власти. Это, прежде всего, – национальный эгоизм. Но без него, очевидно, не может быть великого государственного деятеля.

Фанатизм в житейских делах – отвратительное качество. Но если большому человеку власти недостает этого порока, то он не сделает большого дела. Он разменяется на мелочи, он истощит свои незаурядные силы.

Нетерпимость вообще – большой порок. Однако если глава государства безгрешен в этом плане, то он пропал. Для человека, стоящего в центре власти, необходимо обладать нетерпеливым, не терпящим проволочек характером. «Промедление времени смерти невозвратной подобно», – говорил Петр.

Вот другие христианские добродетели: смиренномудрие, прощение врагам, непротивление злу. Петр Романов, подобно всем великим государственным людям, недалеко бы ушел, если бы культивировал в себе эти добродетели. От имени сильного народа русского Петр не обнаружил ни капли смирения перед шведским королем Карлом XII: он воевал с ним 20 лет, почти половину жизни.

Петр Великий после смерти своей стал «жить» как большое историческое лицо. Постепенно идеализируясь, обрастая легендами, он вошел как великая личность в основной капитал русской нации, в дух российского народа.

Он был из той породы людей, которых на Руси принято было называть солью земли, праведными мужами, крепкими натурами, радетелями, коренниками. Не жалеть себя, умножать благо, любить свою землю – такие заповеди были у них в душе. Несомненно, это была сильная, яркая личность, оставившая весомый след в истории России, страны, которую он так преданно любил. Велик Петр, велики его дела!


Противоречивость личности Петра Великого

Итак, император Петр Алексеевич Романов – незаурядный человек, он многомерен. При этом он очень противоречив и сложен. Жизнь и дела его полны славы, но и не менее и драматизма. Петр не был прост, каким его иногда пытались представить. В нем было всего в избытке – и хорошего, и плохого. Великий человек совсем не значит, что это идеальный человек во всех отношениях, образец для полного подражания (да и был ли когда-нибудь такой идеальный человек в реальном мире?). Поэтому не надо охать и ахать, удивляться, тем более возмущаться, когда находим в личности Петра, в его действиях что-то нехорошее или даже очень плохое. Будем воспринимать его таким, каким он был.


Первый из известных прижизненных портретов Петра. В этом возрасте, еще до раннего вступления на престол, он и был изображен в «Царском титулярнике» – историческом справочнике тех лет. «Царский титулярник» был создан Посольским приказом предшественником Министерства иностранных дел, в подарок царю Алексею Михайловичу (отцу Петра). Петр изображен ребенком, приблизительно в конце 1670-х – начале 1680-х годов.


При этом не будем выступать в роли судей. Петр свое великое дело сделал на века, роль его в истории России определена. Поэтому, как бы кто- то сегодня ни пытался снова осудить его за грехи и пороки, Петр от этого не станет не более и не менее великим. Со всеми своими странностями и недостатками он все равно останется навсегда уже Петром Великим. Как правильно заметил Карамзин Н.М.: «Славя славное в сем монархе, оставим ли без замечания вредную сторону его блестящего царствования?.. Но великий муж самими ошибками доказывает свое величие: их трудно или невозможно изгладить – как хорошее, так и худое делает он навеки». И если брать историческую правду о Петре Великом, то он явится перед нами живым человеком, с ошибками и удивительными делами, с недостатками и чертами гения, с пороками и великими добродетелями. Таким его создали природа и эпоха, то есть время.

От своих отца и деда он унаследовал черты характера и образ действий, мировоззрение и замыслы на будущее.

В то же время Петр был яркой индивидуальностью во всем. И именно это позволяло ему ломать в стране устоявшиеся обычаи, традиции, привычки, обогащать старый опыт новыми идеями и деяниями, заимствовать нужное и полезное в других странах.

Природа наделила Петра сильными качествами и разнообразными талантами, что давало ему средства исполнять все свои замыслы, работать без устали и побуждать других к работе. По природе он был в полном смысле человек «огненный, не умеющий ходить, а только бегать».

Два его главных природных качества – это невероятная трудоспособность и такая же невероятная воля в достижении того, что задумал. А еще – талантливая способность находить силы и средства, как материальные, так и духовные, для реализации своих идей. Уже с раннего детства у Петра проявились присущие ему природные данные: живость восприятия, неугомонность и неиссякаемая энергия, страстность и самозабвенная увлеченность тем, что его заинтересовало.

В подходе к жизни, к людям у Петра I были многие черты, получившие преобладающее развитие в то время: предельный рационализм и практицизм. Петр был типичным технократом. Проявляя интерес ко многим отраслям знаний, он явно отдавал предпочтение ремеслу и точным наукам, вообще знаниям, имевшим прикладное, практическое значение. Ему нравилось работать руками и все делать самому. По признанию самого Петра, уже в молодости он знал 14 ремесел. Может, это и не совсем так, но то, что он увлекался ремеслами и многое умел делать сам, не подлежит сомнению.

Почти все современные биографы Петра Великого подчеркивают большую противоречивость личности Петра. В одно и то же время он был вспыльчивым и хладнокровным, расточительным и бережливым до скупости, жестоким и милосердным, требовательным и снисходительным, грубым и нежным, расчетливым и опрометчивым. Но при всей пестроте черт характера Петра он был удивительно цельной натурой.

Идея служения государству, Отечеству, в которую глубоко верил Петр и которой он подчинил свою деятельность, была сутью его жизни. Эта идея в сочетании с горячим темпераментом и очень своеобразным воспитанием многое объясняет в его поведении.

В бытовом отношении он был абсолютно неприхотлив. Петр с детства и до конца своих дней вел жизнь солдата и работника. Жил в простых домах, не любил парадных помещений. Меню его было сытным, но простым: щи, каша, жареное мясо с соусом и пряностями, солеными огурцами, солонина, ветчина; он не любил рыбу и сладкие блюда; перед обедом пил водку, во второй половине дня мог выпить пива и вина; любил фрукты и черный хлеб. Спал Петр всегда мало, вставал рано, в пятом часу утра, а в шесть отправлялся по делам. Любил физическую работу и гордился мозолями на своих руках (правда, эту деталь иногда тоже чрезмерно идеализируют, показывая, что царь чуть ли не каждый день лично физически трудился). В час дня, иногда и раньше, Петр обедал, после чего отдыхал часа два. Затем работал в своем кабинете. Вечера проводил либо в гостях, либо в своей мастерской. Уходил к себе обычно около девяти вечера.

Выдающееся свойства личности Петра Великого: необыкновенное развитие творческой силы ума, как следствие этого – всесторонность; редкая проницательность в разгадывании обстановки и способность быстрого принятия вполне сообразных с этим решений; беспредельная вера в самого себя и умение не теряться от всякого рода неожиданностей и неудач; способность к продолжительному настойчивому стремлению к достижению поставленной цели.

Петр обладал редким сочетанием двух противоположных начал – необыкновенной решительности и мощной осторожности, которые чрезвычайно редко встречаются в таком проявлении и в одной и той же личности. Искусное использование этих начал в стиле деятельности служит несомненным доказательством его даровитости.

Ум его справедливо считают гениальным. Но в чем, прежде всего, заключалась эта гениальность? В том, что ему была присуща чрезвычайно редко встречающаяся способность переходить от привычных умственных ассоциаций к новым. Молниеносно входить в курс этих новых ассоциаций, делать их собственными и самостоятельно создавать из них новые ряды и комбинации других ассоциаций. Люди обыкновенно с трудом, не без внутренней борьбы расстаются с привычными понятиями. Расставание с устоявшимся стилем жизни, переход к новому стилю заставляет большинство людей страдать. Петр не испытывал такого рода ощущений.

Необъятная энергия, порождаемая в значительной степени характером его ума, просто удивляет. Он старался всюду успеть, во всем, начиная со спуска на воду нового корабля или с собственноручного исправления первой русской газеты, духовного регламента, переводов с немецкого и кончая танцами на ассамблеях, и везде стремился принять личное участие, показать, научить, устроить.

Необузданный темперамент способствовал тому, что временами, в критические минуты, нервы, находившиеся в постоянном напряжении и возбуждении, испытывали страшное переутомление, и тогда Петр впадал в отчаяние. Но свойственная ему богатырская энергия, как следствие его сильного и находчивого ума, брала верх над временным упадком духа. Петр выпутывался всегда из беды, еще упорнее принимался за работу и за свои бурные развлечения. Царь Петр часто не вписывался в трафаретные идеалы правителя. Глубинный мотив поведения гениального государя объяснялся и тем, что его государственный взгляд на все вопросы (от построения флота до новой моды) питался не просто чувством ответственности, долга, с пеленок сопровождающим роль монарха. А еще тем, что Петру были свойственны детская любознательность, фантазия, свежесть восприятия и пренебрежение к условностям, которые он пронес через всю жизнь.

Это сочетание заботы об Отечестве с детской легкостью и любовь к забавам толкало Петра к постоянному поиску новых поприщ для приложения его недюжинных талантов. Он был вечный ученик, причем хорошо усваивающий уроки и побед, и поражений. Совершенно случайные обстоятельства наводили его на новый род занятий и новое увлечение.

Он попусту за дела не брался. У него кроме огромной воли было еще великое терпение и чутье. Как великий человек, он все созидал на вечность, будущим поколениям на пользу и себе в бессмертие и славу.

Главным действенным орудием у него был личный показ и пример. А на расстоянии – его необычные письма, указы, инструкции.

Таким он был от природы – «огненным, гениальным человеком». Но многие качества его личности были не только от природы, но сформировались и проявились за счет обучения и воспитания.


Вот такой почерк был у Петра Великого. Разобрать его было очень трудно. Письмо хранится в Научно-историческом архиве


Санкт-Петербургского института истории РАН

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


И вот тут-то Петр Великий очень сильно пострадал. Воспитание, даже обычное – древнерусское, питавшее в человеке в основном религиозность, – в силу обстоятельств (у четырехлетнего Петра умер отец, началась долгая борьба за власть, дворцовые интриги и перевороты) коснулось его только в раннем детстве. А по большому счету настоящего обучения и воспитания у Петра в детстве и юности вообще не было. В отношении письма и грамоты он остался недоучкой до конца своей жизни. Все молодые годы он был предоставлен самому себе. Стихия жизни, среда, в которой он находился, автоматически делали характер царственного юноши своенравным, а порой «диким», часто не совпадающим с его царским предназначением.

Петр с четырех до 10 лет развивался не так, как развиваются обыкновенные люди, а тем более царские особы. Уже с детских лет в нем просматривается сангвиник с повышенной нервной возбудимостью. И вот такой мальчик еще стал очевидцем разыгравшихся перед ним кровавых сцен в борьбе за власть в Кремле. Именно тогда он научился бояться. В его душу прокралась восприимчивость к страху. А рука об руку со страхом всегда идут чувства ненависти и мести. Кровью был облит порог жизни юного Петра. И жизнь его с того момента была испорчена, а в душу его закрались тлетворные чувства – страх и злоба, послужившие началом порчи его личности.

На картине воссоздан эпизод стрелецкого бунта: один из восставших с мечом в руках ворвался в царский дворец. Возможно, именно он получил приказ от сестры Софьи убить юного царевича Петра. Мать будущего императора Наталья Нарышкина, вдова царя Алексея Михайловича, заслонила его собой, спасая от гибели.


Штейбен Карл. 1830. Петр Великий в детстве, спасаемый матерью от ярости стрельцов.


Петр покаялся отомстить стрельцам за убитых родственников. И решение свое исполнил, когда через 14 лет стрельцы снова восстали. Многих он тогда казнил. А стрелецкое войско распустил.

Пережитые в те дни события не могли не отразиться на характере будущего царя-реформатора: он стал мнительным и подозрительным. С того же времени у него начался нервный тик. Бывало, что в минуты принятия непростых решений его лицо сводила судорога.

Ко времени восстания стрельцов, случившегося в 1682 году, умерли царь Алексей Михайлович Романов и его старший сын царь Федор Алексеевич. Кому править Россией? Иван был сыном Алексея Михайловича от жены Марии Ильиничны из рода Милославских. Вторая жена царя Наталья Кирилловна была из рода Нарышкиных. Родной сестре Ивана Софье тоже хотелось стать царицей, но цари на Руси были мужчинами. Во всех бедах винили Нарышкиных: это, мол, они уморили и царя Федора, и царевича Ивана, чтобы усадить на престол десятилетнего Петра, сына Натальи Кирилловны. На картине стрельцы с оружием в руках подступают к крыльцу, на котором стоит патриарх, а рядом с ним юный Петр Алексеевич – будущий император России. За мальчиком – его мать: она со страхом смотрит на стрельцов. Лежат у крыльца убитые стрельцами бояре из рода Нарышкиных. Еще одного, полураздетого, ведут на казнь. Женщины на коленях молят о пощаде. Восставшие ворвались в Кремль, чтобы убить саму Наталью Кирилловну. А она, выйдя на Красное крыльцо, показала всем Ивана и Петра, живых и здоровых. Поняли стрельцы, что были обмануты. Тогда и поставили царями сразу двух наследников – Ивана и Петра. А пока они были малы, чтобы принимать государственные решения, правительницей России стала их сестра Софья.

Но та обстановка, в которой Петр жил в детстве и юности – стихия, свобода времяпрепровождения с минимумом обязательных занятий и максимумом различных игр, общение с разными и часто случайными людьми – сыграли огромное обучающее и развивающее значение в становлении личности юноши.

«Отсутствие какого-либо воспитания и слабое обучение» в детские и юношеские годы породили в характере Петра достаточно много негативных черт, что делало впоследствии его личность довольно часто весьма непривлекательной, «лишенной здравого смысла и чуждой всяческих приличий». Такое «особое богатство» Петра буквально зацикливало некоторых авторов только на этом, и через подобную призму они пытались раскрыть суть личности этого великого человека.

Так, например, знаменитый русский художник В. Серов, считал, что главные черты личности монарха Петра I – самодурство и непредсказуемость (сегодня велит высечь корабельного плотника за то, что тот, завидев царя, бросился ему в ноги: «не сметь по пустякам от дела отрываться», а завтра на этой же верфи им наказывается другой работник, не поприветствовавший государя должным образом: «совсем распустились людишки»). Поэтому он отказывал ему в «цивилизованности» и собирался рисовать Петра как «недочеловека»: «…он был страшный: длинный, на слабых, тоненьких ножках и с такой маленькой по отношению ко всему туловищу головкой, что больше должен был походить на какое-то чучело с плохо приставленной головой, чем на живого человека».

А вот как развенчивал личность Петра I писатель Пильняк Борис Андреевич (1894–1938) в своей книге «Его Величество Kneeb Piter Komondor»: «Человек, радость души которого была в действиях. Человек со способностями гениальными. Монарх, никогда ни в чем не умевший сокращать себя – не понимавший, что должно владеть собой, деспот. Испуганный детством, возненавидел старину, принял слепое новое, жил с иностранцами, съехавшимися на легкую наживу, обрел воспитание казарменное, обычаи голландского матроса почитал идеалом. Человек, до конца дней оставшийся ребенком, больше всего возлюбивший игру и игравший всю жизнь: в войну, в корабли, в парады, в сборы, иллюминации, в Европу. Циник, презревший человека в себе и в других. Актер, гениальный актер. Тело его было огромным, нечистым, очень потливым, нескладным, косолапым, тонконогим. Тридцать лет воевал – играл в безумную войну – только потому, что подросли потешные и флоту было тесно на Москве-реке и на Преображенском пруду. Никогда не ходил – всегда бегал, размахивал руками, косолапя тонкие свои ноги, подражая в походке голландским матросам. Одевался грязно, безвкусно, не любил менять белье. Любил много есть и ел руками – огромные руки были сальны и мозолисты».

Что тут можно сказать? Многое, обозначенное в этом словесном портрете, действительно принадлежит императору Петру. Но, во-первых, это портрет однобокий, высвечены в основном только негативные черты. Во-вторых, в нем сведены воедино, в один момент совершенно разные периоды жизни, когда и Петр соответственно был разным. В-третьих, в характеристике Пильняка далеко не все верно. Например, другой яркий критик Милюков П.Н. как раз, наоборот, доказывает, что у Петра было «одно только чувство, постоянно возвышающее его над всеми мелочами и деталями», – это чувство ответственности, чувство долга. И наконец, личность этого монарха настолько многолика и богата, что настоящий исследователь, историк, писатель не будет писать о Петре, только как «о грязном, пьяном, злом и развратном мужике», потому что бесспорны его другие сильные качества, о которых писать наиболее важно, наиболее интересно и полезно.


Петр I на работах. Строительство Петербурга. Художник Серов Валентин.1907 г.


Конечно, у этого гиганта было расточительное расплескивание энергии, особенно в молодые годы. Да, его методы часто были не продуманы и плохо приспособлены к целям, которые он ставил себе. Иногда решения он принимал торопливо, в порыве «непродуманного энтузиазма». Его ошибки бросались в глаза. Но это были ошибки крайности, стремительности, поспешности и слишком некритичной самоуверенности. Редко они были ошибками посредственности, не принципиальности или уклонения от ответственности. У него был реформаторский инстинкт, который заставлял его действовать сразу, часто без размышлений, напролом, по наитию. Своими непродуманными и неподготовленными действиями Петр не раз подводил и себя, и всю Россию, ставил ее на грань катастрофы. Но фортуна была на его стороне, и в конечном счете он все равно оказывался победителем.

В Петре удивительно сочетались невероятные способности к работе, к действию со способностями к беспутному разгулу и грубым забавам. Он был бурным, порой неукротимым и жестоким, особенно в приступе гнева. Недостаток самообладания, склонность к вульгарности, даже непристойности – это тоже было в его характере. Добрый по природе, как человек, он был груб, как царь, не привыкший уважать человека ни в себе, ни в других. Среда, в которой он вырос, не могла воспитать в нем этого уважения. Все это создавало своего рода особый эмоциональный фон, на котором протекала государственная, военная деятельность и жизнь этого сложного правителя России.

Она так сложилась, что давала ему мало времени заранее и неторопливо обдумывать план действий, а его темперамент мало внушал и охоты к тому. Спешность дел, неумение, а иногда и невозможность выжидать, большая подвижность ума, необычайная наблюдательность и быстрота реакции – все это приучило Петра задумывать без раздумья, решаться без колебания, обдумывать дело в процессе самого дела и, чутко угадывая требования времени, на ходу соображать средства исполнения.

Но редкое сочетание физической и умственной энергии в конце концов приводило правителя к усердной работе над делом управления страной, причем интенсивнее и результативнее, чем это получалось у других монархов его времени.


Портрет Петра Великого. XVIII век. Ж.-Б. Веилер. Лувр и Портрет царя Петра Великого. XVIII век. Неизвестный. Лувр

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)

От времен Петра до наших дней в большинстве отзывов о нем звучит один и тот же рефрен – это необыкновенная сила. В определении действия этой силы сходятся все: действие было могущественно. При этом одни считали его благодетельным, другие – вредным, но никто не считал его малым и нерезультативным.

В характере Петра была еще одна особенность – черта в высшей степени интересная, редкая, не ослабевавшая в течение всей жизни и часто проявлявшаяся у него то в письме, то в пиршестве, то в каком-нибудь маскараде, то в целом учреждении. Речь идет о необычном юморе этого человека. Эта черта характера часто служила для него источником удовольствия и отрады. Его юмор, остроумный и нередко злой, проявлялся броско и зачастую в необычных формах и действиях. Далеко не все его понимали и воспринимали. Но терпели все. В самых разнообразных обстоятельствах жизни у Петра проявлялись черты его юмора, его сарказма, не всегда удачные, но всегда бойкие и своеобразные.

Юмор молодого Петра был довольно грубым, можно сказать, солдатским. Нередко шутки монарха могли оскорбить честь и достоинство знатных людей. Например, однажды на обеде в посольстве Австрии присутствовал боярин Головин Федор, который ненавидел уксус. Петр приказал приближенным схватить боярина, а сам в это время заливал в его нос и рот ненавистную жидкость. Работники посольства были немало удивлены таким поведением царя.

Одной из любимых забав Петра были «потешные пожары». Он организовывал их в последний апрельский день, чтобы подшутить над горожанами. В каком-либо месте специально разводили огонь, а потом звонили в колокола, били в барабаны, устраивали толкотню и суматоху. Царь очень веселился, глядя на то, как народ сбегается к месту пожара, а специальные часовые сообщают, что это шутка.

Каким был Петр по внешнему виду? Как ни странно, но на этот вопрос сегодня ответить тоже сложно. Потому что почти во всех источниках сложился некий образ нереального Петра: человека-богатыря, силача, красавца и здоровяка. Таким его представляют почти на всех портретах.

Во-первых, почти все портреты Петра (и заграничные, и российские) показывают нам больше величавость царя, а не реального человека. Во-вторых, с лица живого Петра I в 1719 году и в 1721 году с лица умершего скульптор Б.К. Растрелли снял маски. А на смертном одре были сделаны еще измерения всех частей и рисунок его тела. Вот все это заставляет очень сомневаться в некоторых сказочных качествах его внешности.

В то же время имеется ряд словесных портретов правителя в разные годы его жизни. Вот одно из, пожалуй, наиболее полных описаний его внешности, которое сделал итальянец Филиппо Балтари, живший в 1698 году в Москве: «Царь Петр Алексеевич был высокого роста, скорее худощавый, чем полный, волосы у него были густые, короткие, темно-каштанового цвета; глаза большие, черные, с длинными ресницами; рот хорошей формы, но нижняя губа немного испорченная; выражение лица прекрасное, с первого взгляда внушающее уважение. При его большом росте ноги кажутся очень тонкими. Голова у него часто конвульсивно дергается вправо, тогда в его облике появляется что-то страшное».

Петр, действительно, ростом был велик, на голову выше окружающих (по разным данным от 2,3– 2,6 м). Он обладал достаточной силой (но совсем не такой, как ему приписывают, что он мог саблей разрубить на лету рулон сукна и т.п.). От природы он имел отменное здоровье, которое, однако, начал быстро терять еще в детские годы. А беспорядочный и бессистемный образ жизни подорвал его окончательно уже к началу XVIII века.

Ему несомненно присущи многие черты харизматического лидера. Его власть и влияние основывались не столько на традиционной царственности, сколько главным образом на признании исключительности его способностей и качеств личности.

В сознании Петра со временем укрепилась идея разумного учителя, с которым он идентифицировал себя, и неразумных, часто упорствующих в своей косности и лени его подданных, которых можно приучить к учению и добрым делам только из-под палки, ибо другого они не понимают.

Мысль о принуждении, о насилии, как универсальном способе решения внутренних проблем в стране, не нова в истории России. Но Петр, пожалуй, первый, кто с такой последовательностью, систематичностью использовал насилие для достижения своих целей. Но и концепция принуждения основывалась у него тоже на особенностях его личности. В его отношениях к людям было много того, что можно назвать жестокостью, нетерпимостью, душевной глухотой. На людей он часто смотрел, как на орудия труда, материал для создания того, что было им задумано.


Х.А. Вартман. Петр Великий, первый русский император.

С оригинала Таннауера. 1714 г.


При этом он исходил всегда из представлений о собственной воле как единственном источнике всякого правового творчества. Хотя он и придавал своей деятельности видимость законности, на самом деле у него во всем был законодательный беспредел.

И все же было бы неверно думать о некой патологии Петра. На самом деле он не проявлял никаких особых наклонностей палача. Просто он жил в тот жестокий век, дети которого, как на праздник, бежали к эшафоту, и войска с трудом сдерживали толпу, стремящуюся поближе насладиться зрелищем мучительной казни очередного преступника. Таким был суровый век. Петр есть полнейший представитель своей эпохи и ее преобразовательных стремлений. Формы, в которых они осуществлялись, принадлежат времени, в которое он жил. Хотя только на век все сбрасывать тоже неправильно. В отношении императора к людям многое шло от самой его личности, от свойств души этого сурового, жестокого и бесцеремонного в отношении к окружающим человека. Несомненно, Петр был человеком сильных чувств и в их проявлениях резок и порывист. Его гнев был страшен, не знал границ. «Палка и дубина» у него были своеобразным символом и инструментом управления, культивируемого им. Причем эта его «педагогика», как он считал, всегда имела успех. Затевая крутую ломку существовавших в Московском государстве порядков, он отталкивался от реальных проблем и противоречий, а не от каких-либо придуманных им или позаимствованных где-либо схем действий. У него изначально не было продуманного плана какой-либо реформы, имелись только представления о тех целях, которых он хотел достичь. В основе было огромное желание и стремление превратить Россию в процветающую и грозную державу.

Реформы у Петра I носили нередко случайный характер, проводились под воздействием обстоятельств. При этом одни преобразования часто вызывали необходимость других, ибо ломка в одной области, как правило, требовала немедленного изменения в другой или создания новых структур и учреждений.

Многие исследователи пытаются признать петровские преобразования естественным результатом предшествующего развития России. Но это верно только отчасти.

С другой стороны, волевое настроение царя, подчинение всего хода преобразований одной, притом почти произвольно навязанной обществу цели – внешнему усилению государства, возрастанию его военной мощи – придали реформам Петра Великого во многом искусственный, неорганичный характер. Противоестественность многих установлений петровского времени самым непосредственным образом сказалась на итогах и последствиях преобразований в целом.

Основными сферами преобразовательной деятельности знаменитого монарха были армия, флот, государственное управление и финансы. Реформы, затрагивающие иные области общественной жизни, были так или иначе подчинены тоже военно-государственным задачам. Процветание России у Петра не мыслилось без военной мощи. Видимо, такое соединение, даже слияние двух сложных задач во многом и определило противоречивость результатов его реформ.

Противоречивость состояла в том, что на фоне огромного движения России вперед и превращения ее в одну из сильнейших стран Европы в других важных областях жизни государства результаты петровских реформ были весьма скромны или даже негативны. Так, Петр создал в России крупную промышленность, но она была крепостнической, условий для развития капитализма по-прежнему не было. Политика Петра в отношении города и торговли, к сожалению, затормозила процесс оформления в России капиталистических отношений. Многие города были разорены, как и крестьянство.

Необычный император создал в России государственный аппарат и бюрократию, которые укрепили самодержавие и крепостнический строй, при этом препятствовали развитию капитализма.

Его реформы позволили совершить «прыжок» и резко интенсифицировать в России развитие промышленности, армии, флота, культуры и науки. Но в то же время великий реформатор не смог вывести страну на путь ускоренного экономического, политического и особенно социального развития. Здесь «прыжок» не получился.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


И тем не менее обеспечение политического и экономического суверенитета России, возвращение ей выхода к морю, превращение ее в сильное государство, создание промышленности, современной армии и военного флота, мощное ускорение в развитии культуры и науки, создание возможностей для их дальнейшего роста – все это дает полное и убедительное основание считать Петра I великим государственным деятелем.

Известный польский ученый Валишевский К. написал книгу о Петре, где он далеко не лестно отзывался о русском императоре. Но даже это не мешало автору честно зафиксировать: «Петр – это вся Россия, ее плоть и дух, характер и гений, воплощение всех ее добродетелей и пороков. И этим он велик, этим он выделялся из ряда умерших, которых спасают от забвенья наши слабые воспоминания».

Завершить рассуждения о величии Петра можно мыслями Пушкина А.С. из его поэмы «Полтава»:


Была та смутная пора,

Когда Россия молодая,

В бореньях силы напрягая,

Мужала с гением Петра.

Но в искушеньях долгой кары,

Перетерпев судьбы удары,

Окрепла Русь. Так тяжкий млат,

Дробя стекло, кует булат.

Суровый был в науке славы

Ей дан учитель…


Да, вот таким был он реальный: с одной стороны – величие его славных свершений, сделавших Россию серьезной политической и военной силой, с другой – жестокость в социальных делах и грубость поведения.


Родословная Петра Романова

Кратко вспомним некоторые вехи биографии. Это важно, чтобы лучше понимать, каким он был и почему действовал так, а не иначе в определенной обстановке своего времени. Петр Алексеевич Романов (Петр I, Петр Великий) был четвертым царем России из династии Романовых, правившей на протяжении более 300 лет (1613–1917), при которой Россия стала одной из великих держав мира. Он был последним царем России и первым российским императором (с 1721). Династия Романовых имеет родственные связи с династией Рюриковичей.

Предком будущих российских самодержцев был известный боярин XIV века Кобыла Андрей Иванович. Романовы же происходили от пятого сына Кобылы – Федора Кошки, потомков которого до начала XVI века называли Кошкиными, затем Захарьиными (по имени внука Романа Юрьевича Захарьина).


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Возвышение Захарьиных произошло во второй трети XVI века при царствовании Ивана Грозного (1530–1584), когда дочь Романа Юрьевича – Анастасия – стала первой и самой любимой супругой грозного государя. Братья Анастасии Романовны приблизились ко двору, из них наиболее известен Никита Романович Захарьин – Юрьев – родоначальник будущей правящей династии Романовых. После смерти Ивана Грозного Никита Романов возглавлял регентский совет при своем племяннике царе Федоре (сыне Ивана Грозного). В то время в Москве популярностью пользовались и сыновья Никиты Романовича, особенно старший из них – Федор, отец первого русского царя из династии Романовых. В 1598 году умер царь Федор Иванович, на котором пресеклась правящая династия Рюриковичей. Начались опальные годы для семьи Романовых. Федора Никитича, имя которого упоминалось в 1598 году в числе кандидатов на царский престол, постригли в монахи, где он получил новое имя Филарет. Новое возвышение представителей боярской семьи Романовых связано с бедственными для России временами Смуты в начале XVII века. Противоречивые сведения, дошедшие от тех далеких лет, не дают возможности четко понять позиции Романовых на всех этапах этих драматических событий. В частности, их роль в появлении первого самозванца Лжедмитрия. Только известно, что при Лжедмитрии I Филарет получил сан митрополита Ростовского. А при Лжедмитрии II Филарета нарекли патриархом. После свержения Василия Шуйского в качестве претендента на престол называли юного сына Филарета – Михаила, которого после завершения Смутного времени Земский собор в феврале 1613 году избрал все-таки первым русским царем из династии Романовых. Ему тогда было 16 лет. Он царствовал с 1613 по 1645 год.

После его смерти царем стал его сын Алексей Михайлович, который правил с 1645 по 1676 год. Алексей Михайлович был женат дважды. 21 год жил он в браке с дочерью незнатного дворянина – Марией Ильиничной Милославской. У них было 5 сыновей и 8 дочерей. Первенец Дмитрий умер младенцем. Второй сын Алексей достиг совершеннолетия, был объявлен наследником престола, но вскоре скончался. А в 1669 году скончалась после родов Мария Ильинична, через три месяца умер и младенец Симеон. Царь Алексей Михайлович в 40 лет овдовел, у него остались два сына – Федор и Иван, оба они имели слабое здоровье, а Иван к тому же был слабоумным. В 1671 году Алексей Михайлович женился вновь, на Наталье Кирилловне Нарышкиной – дочери стольника, помещика и полковника.

А через 6 месяцев после женитьбы, в ночь на 30 мая (по старому стилю) 1672 года у них родился сын, нареченный Петром, будущий Петр Великий. В 1676 году скончался царь Алексей Михайлович. Царский трон занял в 16-летнем возрасте его сын Федор Алексеевич. Он правил до 1682 года. Но так получилось, что он не оставил наследников. Первая жена, родив ему сына, тут же скончалась, а младенец тоже умер через неделю. Через полгода царь Федор женился вторично на Марфе Матвеевне Апраксиной (сестре будущего генерал-адмирала российского флота), но через два месяца после свадьбы умер и он сам.


Царевна-регентша Софья (слева) при царевичах Петре и Иване.

Художник В. Верещагин

После царя Федора в царском семействе остались два его брата – царевичи Иван (от первого брака царя Алексея Михайловича), ему было 15 лет, но он не был объявлен наследником царского пре- стола, и Петр (от второго брака, будущий Петр Великий), которому не исполнилось еще и 10 лет. Петр выглядел крепким и смышленым, а Иван болезненным и неспособным. В этих условиях патриарх и боярская дума избрали царем Петра Алексеевича. Но с таким решением не смирились родственники первой жены царя Алексея Михайловича – Милославские. Благодаря их интригам в мае 1682 года стрельцы (старая русская армия) подняли бунт и добились провозглашения царем также и царевича Ивана Алексеевича. Наступил период соуправления.


Царевна Софья Алексеевна через год после заключения ее в Новодевичьем монастыре, во время казни стрельцов и пытки всей ее прислуги в 1698 году. Илья Репин. 1879 г.


Уникальный для российской истории случай. В результате оба мальчика, 16-летний Иван и 10-летний Петр, венчались на царство. Для них даже был сделан специальный трон с двумя сиденьями и окошечком в спинке, через которое их регент царевна Софья давала различные указания.

Фактически в период с 1682 по 1689 год, то есть 7 лет, на правах регентши при несовершеннолетних братьях правила страной царевна Софья, четвертая дочь царя Алексея Михайловича от Милославской. В 1682 году ей было 25 лет. Она была женщина умная и властная, страстно мечтала из регентши превратиться в самодержицу, закрепить свое господствующее положение венчанием на царство. Но таким честолюбивым устремлениям не суждено было сбыться.

Иногда преувеличивают роль юного Петра I в борьбе с царевной Софьей. На самом деле борьба за власть в Кремле шла между двумя группировками – Милославских (ее возглавляла Софья) и Нарышкиных (здесь проявлялась сама вдовая царица, мать Петра I Наталья Кирилловна). Петр же в это время всецело увлекался своим «преображенским миром» и «потешными» делами. Государственными делами он почти не занимался. Но со временем матери удалось возбудить у Петра возмущение действиями Софьи.

Достигнув совершеннолетия, Петр вернул себе принадлежавшую по праву власть, а сестру Софью после подавления Стрелецкого восстания в 1689 году отстранил от дел и отправил в монастырь, где она скончалась в 1704 году. Слабоумный же брат Софьи Иван V продолжал считаться царем вплоть до своей кончины в 1696 году, хотя фактически правил уже один Петр I. Но и он до 1695 года по-настоящему свой царский долг не исполнял.

Петра не однажды пытались отравить (последний раз в 1690 году), а в 1697 году умертвить во время пожара в Преображенском. В 1689 царица Наталья Кирилловна, стремясь удержать своего сына и царя Петра от разгульной жизни, в которую он ударился со своей новой компанией (в основном иностранцы из Немецкой слободы), а также чтобы отвлечь от опасных увлечений военными играми и водной стихией, женила его на молодой красавице Евдокии Лопухиной. Три года они жили относительно нормально. Евдокия родила троих детей, в том числе двух сыновей. Однако младший сын Александр скончался, не прожив и года. А судьба старшего, царевича Алексея, оказалась печальной – решением Верховного суда он был приговорен за измену к смертной казни и в июле 1718 года, в возрасте 28 лет, окончил жизнь в стенах Петро – павловской крепости в Петербурге.

На картине молодой Петр I в европейском костюме. Наталья Кирилловна в ужасе всплеснула руками: неужели ее сын покажется на людях в столь нелепом виде? Священник пытается объяснить Петру, что русский царь должен и одеваться по-русски. Но Петр только смеялся над советами старших: он всю жизнь будет поступать по-своему, как считает нужным. На стене – портрет царя Алексея Михайловича Романова, отца Петра. Он одет в традиционный русский костюм. Кажется, что и отец смотрит на сына с упреком.

В 1698 году Петр I окончательно бросил нелюбимую, чуждую ему по взглядам жену и отправил ее в монастырь, где она провела остаток своей жизни и умерла в 1731 году.

На картине изображена первая жена Петра I Евдокия Лопухина. Евдокия не хотела разводиться с мужем и становиться монахиней, но Петр I заставил ее отправиться в Покровский девичий монастырь Суздаля и постричься в монахини. Потом Петр приговорил к смерти царевича Алексея – своего сына от Евдокии Лопухиной. Спустя годы Петр I умер, скончалась и его вторая жена императрица Екатерина I, которая еще в мае 1724 года стала царицей и императрицей.


Мусикийский Григорий Семенович. Семья Петра I в 1717 году:

Петр I, Екатерина, старший сын Алексей Петрович от первой жены, младший двухлетний сын Петр и дочери Анна и Елизавета. Эмаль на медной пластинке


На трон взошел Петр II, сын убитого царевича Алексея. Он вернул свою бабушку в Москву и заботился о ней. С большим уважением к Евдокии Лопухиной относилась и императрица Анна Иоанновна (дочь царя Федора Алексеевича). Евдокия Лопухина прожила на свете 62 года. Она похоронена на кладбище Новодевичьего монастыря в Москве.

В 1694 году скончалась мать Петра I – царица Наталья Кирилловна Нарышкина. С этого момента Петр I по-настоящему начинает полноправно править Россией.

В детские годы юный царь Петр играет в войну, а все свои взрослые годы он фактически воюет: Азовские походы против турок (1695–1696), Северная война против Швеции (1700–1721), война против Турции (1710–1711), война против Персии (1722–1723).

У Петра I было от двух жен не менее 11 детей, в том числе и несколько сыновей. Но все сыновья, кроме царевича Алексея, не пережили отца и умерли в младенчестве или в раннем детстве.


Родовой герб Гольштейн-Готторпов


В начале 1721 года по воле Петра гольштинский герцог Карл Фридрих официально посватался к его старшей дочери Анне Петровне. Этот династический брак состоялся уже после смерти первого русского императора. Анна стала матерью будущего императора России Петра III, который потом стал мужем будущей императрицы Екатерины II. Отсюда и пошла ветвь Гольштейн-Готторпов в правящей династии Романовых.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)

28 января 1725 года в возрасте 53 лет Петр Великий скончался в Санкт-Петербурге после тяжелой болезни. Указать своего приемника государь не успел. А обстоятельства сложились так, что однозначного решения вопроса о престолонаследии тогда не существовало.

Единственным продолжателем династии Романовых в прямом мужском поколении оставался в 1725 году 9-летний сын царевича Алексея и принцессы Софьи Шарлоты Брауншвейг-Вольфенбюттельской – внук Петра Алексеевича и его тезка Петр Алексести к Екатерине I должен был быть залогом упрочения петровских дел      и порядков. Но она сама фактически делами не занималась. Правление ее оказалось      непродолжительным. В мае 1727

года она скончалась. Ее сменил на престоле внук Петра I – Петр II, в ту пору 11-      летний мальчик, который тоже находился у власти недолго – всего 3 года. В 1730 году он умер от оспы. Петр II был последним представителем дома Романовых по мужской линии.


Морская составляющая величия Петра

По сути дела, до 23 лет Петр как царь серьезно государственными делами, управлением страной не занимался. К этому же времени (1695 год) завершилось и окончательное формирование его личности (довольно позднее по меркам того времени).

Все эти годы молодой Петр жил как бы в двух мирах. В одном – традиционном – он был царем, являлся в царском облачении на торжественных церемониях и молебнах в Кремле. Этот мир был для Петра скучным и нелюбимым, даже потенциально опасным (здесь все время шла борьба за царский трон). В другом – «преображенском мире» (в царской резиденции в селе Преображенском под Москвой, в 7 км от Кремля) – он жил игрой, возводил укрепления, маршировал среди своих «потешных» (так называли тех, кто с ним играл в военные игры, сначала это была небольшая рота, а потом выросли целых два полка), бил в барабан, стрелял из пушек, штурмовал земляные крепости. Здесь ему было интересно, он был в кругу единомышленников.

Этот «преображенский мир», с одной стороны, смог рано выявить большую тягу царственного мальчика к военному делу, а с другой стороны, активно способствовал развитию в нем способностей именно военного направления. Здесь Петр окончательно и серьезно увлекся военным делом.

В результате уже в юные годы Петр хорошо разбирался в военной сфере. Гениальное и «прозорливое око его» могло усматривать уже в том возрасте все мелочи русского военного строя. Петр рано понял, что вся сила государева зиждется на хорошо устроенной армии. С юности для него был ясен вопрос, должен ли сам царь быть военачальником. Поэтому все свои главные силы и практически всю жизнь он употребил на преобразование армии и создание военного флота в России. Почти все историки приписывают Петру Романову военный талант, многие говорят о его гениальности в военном, особенно в морском деле.

В Преображенском совершенно неожиданно в нем открылся и талант морского человека. В нем проснулся сильный морской инстинкт, который со временем разбудил в нем природного морского гения. Он резко и навсегда увлекся морем, кораблями, военным флотом. Это увлечение отодвинуло от него все остальное. Сначала играя, он стал жить морем, заниматься морем и морским делом.

создал целую «потешную» флотилию на Плещеевом озере. И здесь в юном сознании Петра еще смутно, но уже начали складываться мечты, идеи о русской морской державе, о ее военном флоте. Пока это еще только забавлялась душа молодого Петра. Но забавлялась причудливо. У него не было еще моря, а он уже строил корабли, устраивал с ними «потешные» сражения.

Но какие великие идеи таились в этих забавах и какие могущественные последствия дали они позже! Все это стало залогом морского будущего России, которое задумал гениальный Петр.

Феномен произошедшего состоял в том, что этой идеей возгорелся не просто способный и волевой государственный деятель, а главный правитель страны, молодой монарх, в руках которого для реализации этого непростого замысла были все возможности и необходимые силы. Притом это был даже не просто монарх, но еще гениальный, необычный правитель. В этих обстоятельствах морская идея Петра была обречена на успех. Стремление как можно быстрее реализовать эту идею заставило Петра I по-настоящему повернуться к выполнению своих государственных обязанностей.

С этих пор он превращается в реального царя России, начинает серьез уверенность в том, что в нем есть какие-то особенные морские природные силы. Настолько почувствовал, что начал сам учиться строить настоящие корабли, но управлять государством. Морские дела подтолкнули Петра I к необходимости обновления России, реформированию ее не только в военной сфере, но и в других областях. Именно флота, добычу моря для России и превращение ее в сильное морское государство

Три события, случившиеся последовательно за пять лет (с 1693 по 1698 год), окончательно определили главную направленность жизни и деятельности еще совсем молодого царя Петра: он выбрал главный курс своей жизни – на море.

Первым таким событием стали две поездки Петра в Архангельск на Белое море в 1693 и в 1694 годах. Здесь царь впервые увидел морские корабли, настоящее море, совершил первые плавания при штормовой погоде. Это дало мощный толчок его фантазии, укрепилась еще больше мечта о море для России. Именно с этого момента у него начал складываться и в течение всей жизни расти культ корабля.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Теперь уже увлечение морем, кораблями для Петра I стало не просто капризом, как это было раньше, а большим государственным делом. Юный гений Петра осознал всю принужденность России быть слабой из-за отсутствия выхода к морю. Он стал рассуждать, как бы этому помочь, как бы достать море, свободный выход в него, а вместе с этим силу, мощь и богатство стране. Как писал М.В. Ломоносов, «это побудило неусыпный дух Петров к полезному рачению основать флот и на морской глубине показать российское могущество».


1702 год. Петр I на пути в Архангельск. Город Тотьма. Ильин Максим. 2017г.


Второе важное событие, которое активно продолжило пробуждать морской гений Петра Великого, – это два похода (1695 и 1696) против турецкой крепости Азов. Здесь у него появился настоящий первый богатый военный опыт. Первая неудача осады Азова в 1695 году, опыт управления большой настоящей армией. Потом в 1696 году тяжелая победа не на привычных «потешных» учениях под Преображенским, а в настоящем бою с серьезным противником. В Азовских походах Петр I окончательно поверил в силу военного флота и его важную роль в жизни государства. Более того, он принял в 1696 году окончательное решение – ускоренно строить регулярный Военно-Морской Флот, которого до этого не знала вообще Россия.


Осада Азова. 1696. Гравюра Шхонебека.


Для второго Азовского похода в невероятно короткие сроки и в невероятно трудных условиях на верфях под городом Воронеж на реке Дон Петр I организовал строительство большого «морского каравана», который положил начало первому в России регулярному морскому формированию – Азовскому флоту, без которого победа под Азовом была бы невозможна.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


На берегу Азовского моря Петр начал возводить необычный город Таганрог – первый в России военный порт для базирования кора- блей Азовского флота – в чем-то прообраз Санкт- Петербурга. Все это стало для Петра I генеральной репетицией тех больших дел, которые через 6 лет, но уже в иных, грандиозных масштабах он развернул на Балтике. Под стенами Азова в сознание Петра вошло еще большее представление о собственном месте, роли в жизни России, которую судьба отвела ему. Цель Азовских походов состояла в том, чтобы испробовать возможность прорыва через Азовское море в Черное. И молодой царь понял, что это вполне можно сделать. Это уже была для Петра I настоящая война, хотя и здесь над ним еще во многом висел максималистский и легковесный юношеский груз села Преображенского и Плещеева озера. Потом, на Балтике, он почти повторит схему Азова: завоюет море и берег, построит военный флот, крепости и порты. Но все это будет уже совсем на другой основе – более осмысленной и взвешенной идеи резко повзрослевшего человека и монарха.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Третьим важным событием в морском становлении будущего императора России была его первая и длительная поездка за границу в Западную Европу (1697–1698), где он был в составе Великого посольства под именем десятника Петра Михайлова. Эта поездка преследовала в основном морские цели: изучить опыт строительства кораблей и организации военного флота в ведущих морских державах, на- брать за границей на русскую службу опытных кораблестроителей и профессионалов-моряков, а так- же заручится поддержкой и помощью у правителей западных стран в борьбе с турками за выход России к Черному морю. По содержанию это было богатое и насыщенное интересными событиями настоящее морское заграничное путешествие Петра I. Почти во всех странах он шел

на различных катерах, кораблях и яхтах по рекам и по морям.

Путешествие доставляло ему особое удовольствие, он еще больше «оморячился» и влюбился в море. В Риге он нанял за 60 червонцев два малых бота и тайно покинул ее, убыв в Курляндию, откуда на судне «Святой Георгий» из Митавы (столицы Курляндии) 2 мая 1697 года пошел морем в Кенигсберг (ныне российский город – Калининград). Так он впервые увидел Балтийское море, кото- рое вскоре овладело всеми его помыслами. В конце июня Петр вновь на корабле пошел в порт Пиллау (ныне российский порт Балтийск), чтобы потом оттуда отправиться в Голландию. Но морское плавание пришлось прервать, так как в море появились пираты, нанятые французами.


Маркус. Великое посольство Петра I в Европу.

1697–1698 гг. Справа портрет Петра в одежде матроса во время его пребывания в голландском Саардаме


Петр I высадился в Германии, чтобы продолжить путешествие по суше. Но фактически он продолжал свой путь снова по воде: по реке Рейн и по каналам. 7 августа 1697 года он прибыл в Амстердам (Голландия) и тут же поспешил к морю. На следующий день он поселился в Саардаме, небольшом городке на морском побережье, где была корабельная верфь. Здесь он часто выходил в море и умело управлял яхтой, иногда совершал прогулки на небольшом буере.

Но Саардам не был главным центром судостроения в Голландии, здесь сооружали в основном купеческие суда и мелкие лодки. Большие же корабли строили в Амстердаме. И 16 августа Петр был уже там. Здесь он с восхищением увидел настоящие большие морские суда и военные корабли. И вновь свободное от работы на корабельной верфи время он проводил в море, выходя туда на гребных лодках и на яхтах.

В Амстердаме Петр I присутствовал на показательном морском сражении в заливе Зюйдерзее, данном в его честь городскими властями. В нем участвовало большое число военных кораблей и береговая батарея. Корабли, построенные, как обычно, в две линии, вели между собой артиллерийский бой. Русский царь, находившийся вместе с послами и бургомистром Амстердама на разукрашенной яхте, с большим интересом впервые в своей жизни наблюдал за учебным боем боевых кораблей. И настолько вошел в азарт баталии, что не выдержал роли пассивного наблюдателя и, перейдя на один из кораблей, сам принял участие в маневрах, которые начались ранним утром и закончились далеко за полдень.

Позже король Англии Вильгельм III пригласил Петра I в свою страну и прислал за ним три военных корабля и две яхты, чтобы доставить его в Лондон. 9 января 1698 года корабли подняли паруса, и Петр отплыл в сторону Альбиона, а утром 11 января он уже прибыл в Лондон. Большую часть времени на переходе морем он, одетый в платье голландского матроса, провел на палубе. Адмирала Митчела, его сопровождавшего, он засыпал вопросами по части навигации, устройства кораблей. Однажды он полез на мачту, пригласив последовать за ним и адмирала, но тот, ссылаясь на свою дородность, вежливо уклонился.


«Посещение Петром I Голландии. Показательный бой на реке Эй в честь Петра I 1 сентября 1697 года». Художник Абрахам Сторк. 1700 г.


В Лондоне русский царь неоднократно встречался с королем Англии и с жаром говорил ему о своих планах создания военного флота, выхода России к морям. Король слушал молодого русского повелителя, не скрывая недоверия, превосходства и иронии. Он пригласил Петра I посетить главную базу военно-морского флота Англии – Портсмут, где специально для русского царя были устроены учения военных кораблей, самых мощных в тогдашнем мире. Наблюдая их, Петр не скрывал своего восхищения. И даже воскликнул: «У адмирала Англии значительно более веселая жизнь, чем у царя России». В Портсмуте он три дня осматривал корабли, а на линейном корабле «Гамбург» даже выходил на рейд.

Все это произвело на него сильное впечатление. В период обучения морскому делу в Англии Петр I по максимуму возможности познакомился со всем, что относилось к военно-морскому флоту. Он неоднократно посещал Вулидж, где находился главный артиллерийский арсенал английского флота, и другие объекты. Лондон, увиденный Петром I, был крупнейшим городом мира, который насчитывал 700 тысяч человек жителей. Порт Лондона в 1698 году принял более 14 тысяч кораблей.

25 апреля 1698 года царь отплыл из Англии снова в Голландию. Море было бурным, корабли бросало с волны на волну. Но он был рад такому морю и делу, которое ему удалось сделать в Англии. Заграничное путешествие было большой и полезной морской школой. Что дало это заграничное путешествие Петру I?

У него появилось не наивное, как было до этого, а достаточно профессиональное понимание и умение в области морского дела. Он более взвешенно и реально начал осмысливать суть задуманного им – построить военный флот и добыть России выход к морю. В итоге этого путешествия будущий адмирал вывез из Европы еще один важный вывод, который он понимал предельно просто, даже упрощенно: грядущее морское могущество России возможно лишь на путях реформ, посредством переноса на русскую почву европейских институтов, порядков, науки и культуры.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Петр стал одним из первых русских правителей, который ясно понимал, что для упрочения своей власти и достижения могущества российского государства необходимо, как можно быстрее, перенять и приспособить к условиям России, к менталитету ее народа все самое новое и полезное, что есть на Западе, будь то технология, машины, военный флот, воинские уставы или обычаи. Слава Петра I вовсе не становится меньше, оттого что он многое, особенно в морском деле, заимствовал у развитых европейских морских держав.

Не получив от европейских монархов согласия на поддержку России в борьбе с Турцией, Петр I решил перенести центр тяжести в борьбе за выход к морю с юга на север, на Балтику, так как здесь у него нашлись союзники против шведов. Так пришло решение стать России участницей долгой Северной войны против Швеции (1700–1721) в союзе с Данией, Саксонией и Польшей. Эта война стала мощнейшим стимулятором петровских реформ и создания российского Балтийского флота. Она была также, как говорил сам Петр, школой, которую пришлось пройти ему самому и его стране.

Северная война для России началась как война сухопутная, поскольку флота у нее еще не было. Но закончилась она победоносно именно благодаря активным действиям русского Балтийского флота, который был создан волей Петра в невероятно короткие сроки, «на голой почве», в тяжелых условиях войны со Швецией.


Сражение при Нарве. Коцебу Александр 1700 г.


Петр I, как деятельный и волевой монарх, рано или поздно должен был обратить свой взор к морю. Но перед ним тогда был заколдованный круг: чтобы добыть море, нужно большое искусное войско, но искусства воинского нет, денег для содержания такого войска тоже нет. А для того чтобы содержать войско и приобрести такое искусство, нужно море. И Петр I гениально разомкнул этот заколдованный круг. Он огромной ценой и большими жертвами сначала создал военный флот и новую армию, а уже потом с их помощью добыл море и выход к нему.

Безусловно, Петр I был одаренным человеком в морском деле. Именно ему справедливо отдают дань в создании морской мощи России в начале XVIII века. Сделал он это действительно гениально. Потому его и называют заслуженно морским гением России.

По большому счету Петр не был в буквальном смысле профессионалом ни в кораблестроении, ни в кораблевождении. Но и рядом с ним тогда почти не было настоящих профессионалов в морском и флотском деле. А на фоне тех, кто был, он чаще всего выглядел наиболее сведущим. Поэтому он многое в создании морского флота пытался взять на себя, делал в азарте, нередко по наитию, в желании иметь как можно быстрее у себя то, что уже было на Западе. Подключал к этому свою могучую волю и власть, начинал действовать, не всегда давая себе отчет, зачем и во что это выльется. Он начинал все с нуля, шел по непроторенной дороге. Ни сам Петр I, ни страна в целом не были подготовлены к такой необычной работе. Поэтому на морском пути Петра, особенно с самого начала, было много ошибок и просчетов в практическом плане.


Бенуа А.Н. «Петр Великий, думающий о строительстве Санкт-Петербурга». 1916 г.


Великая страсть к морю

Первое знакомство с морем окончательно выявило настоящую страсть Петра к морской стихии. «Петр в юные годы внезапно явился, будто из непроницаемой мглы, перед взорами изумленного потомства с несомненными признаками какой-то великой, хотя еще и не совсем ясной мысли, с живой любовью к наукам и искусствам, во всех отраслях знаний и ремесла, с пламенной страстью к войне, битвам, к грому орудий, и, что всего удивительнее, с неоспоримым влечением к морю. Боевой огонь был его забавой, а море любимой мечтой», – так заметил Устрялов Н.Г. (1805–1870) в своем многотомном труде.

Сохранился для потомства рассказ самого Петра, каким образом без всякого постороннего влияния родилась в душе его страсть к кораблестроению и мореплаванию, как с обнаружения старого ботика в деревне Измайлово под Москвой в нем проснулось намерение искать море. Когда у 16-летнего юноши, как молния, промелькнула мысль о морском флоте, что именно он, по одним смутным рассказам знакомый с морем, смог воспламениться страстью к плаванию по морям и сооружению кораблей.

И быстро, как огненный недуг, развилась в юном Петре страсть к мореплаванию. В 1688 году он со своим первым морским наставником, старым голландцем Брандтом, уже учится ходить на веслах и под парусом по грязной реке Яузе и по тенистым прудам Измайловским. А уже через 2–3 недели он рвется к городу Переславль-Залесский (недалеко от Москвы). Петр увидел там Плещеево озеро, как будто безбрежное море, весело плещущее своими прозрачными струями, усеянное стаями чаек. А вскоре здесь в Переславле Петр начал строить со своими товарищами «потешную флотилию». Это были первые морские шаги будущего великого адмирала.

Вода стала любимой стихией юноши, он потянулся к ней, потому что искал и находил там для своей стремительной и мечущейся натуры гораздо большие просторы, чем на суше.

Удивительно, но в детские годы, по воспоминаниям некоторых современников, Петр долгое время вообще боялся воды и имел к ней отвращение. Страх этот у него появился, когда ему было чуть больше трех лет. Однажды после бурного половодья он с матерью царицей Натальей Кирилловной в карете переправлялся через разлившийся рекою ручей. Мальчик спал на руках матери. Внезапно карета сошла с мостков, накренилась с угрозой перевернуться. Проснувшись от сильного шума врывающейся в карету воды и крика людей, мальчик увидел воду, бледную мать и сильно испугался. С тех пор у него появился страх к воде. Сильное впечатление ребенка пробудило в нем боязнь воды. Он не мог спокойно взирать на реку, озеро и даже на пруд. По меньшей мере он на это все смотрел равнодушно. Никогда не видели Петра переходящего вброд ручей и тем более, чтобы он купался в реке или пруду. Это продолжалось до 14-летнего возраста, когда он все-таки освободился от страха и боязни воды.

Помогли ему это сделать князь Голицын Борис Алексеевич, занимавший тогда место дядьки при царевиче, и единокровный брат и соправитель царь Иван Алексеевич. Князь так все устроил, что Петр вынужден был впервые переправиться верхом на лошади на другой берег реки, сделав над собой невероятное усилие. Но, переправившись через реку, юноша почувствовал даже некоторое необычное удовольствие. А вскоре брат Иван сумел убедить его зайти в пруд и искупаться. Первый раз он осознанно вошел в воду, преодолев страх. С того времени постепенно боязнь воды у него начала исчезать. И наоборот, его внезапно захватила страсть к воде, со временем переросшая в страсть к морю.

У Петра I была действительно природная страсть к морю, к морской стихии. Иначе трудно объяснить всю интенсивность и глубину того влечения к морю, морскому делу, к морскому обиходу, которое не оставляло его до самой смерти. Позже эта страсть к морю совпала с истинно государственной мыслью Петра I о настоятельной необходимости для России обладать сильным и дееспособным флотом, а затем и с самой пылкой его готовностью – как можно скорее, не считаясь ни с какими жертвами и препятствиями, сделать абсолютно все для его создания.


«Великий рулевой». Петр I на фрегате «Штандарт», 9 сентября 1703 года. Автор: Кушевский Юрий. 2018 г.


У нарвского пастора Геркенса Симона Дитриха, описавшего Петербург 1710 года, Петр I представляется вот таким: «Вода кажется ему истинной стихией, и его часто видят плавающим на яхте, буере или шлюпке и упражняющимся в плавании под парусами. В этом деле его едва ли превзойдет кто-либо, кроме господина вице-адмирала Корнелиуса Крюйса. Эта страсть настолько сильна, что его величество видят на воде и в дождь, и в снег, и в любую погоду, какой бы она ни была». Крупнейший отечественный историк XX века Павленко Н.И. написал классическую биографию Петра I. Последний раз она была издана в 2005 году. Автор этой биографии особо подчеркивает: «…ни с чем не может сравниться страсть Петра к мореплаванию и кораблестроению».

Да, у Петра, конечно, была природная и редкая по своей силе страсть к морю. Никакая волна, никакая буря не могли остановить его от похода по морю на яхте, легкой парусной или весельной шлюпке или на боте. Не раз в бурную погоду у матросов и гребцов, ходивших в море с Петром I, опускались руки, и замирало сердце, а он сам смело и крепко держал в руках руль судна, ободрял оробевших.

Зимой, когда лед сковывал водную стихию своей крепкой броней и Петру I приходилось отказываться от пребывания в море и на кораблях, он приказывал обычно прорубать во льду Невы перед своим дворцом канал в несколько десятков саженей длины и почти каждый день катался там на шлюпке, работая сам веслами. Он также очень любил катание зимой на буерах. Каждый праздник целая вереница таких суденышек-саней скользила по невскому льду и мчалась в Петергоф.

Наверное, будучи влюбленным в море, Петр был еще и большим романтиком моря, хотя некоторые авторы выражают сомнения, чтобы такой суровый и жесткий человек, как Петр Великий, был способен настраивать свою душу на лирический лад. Но можно привести множество примеров, опровергающих это. В Кронштадте у Петра I было любимое место, где под развесистым дубом часто уединялся он, глазами поедал море, дышал его воздухом и мечтал под властью этого чарующего морского бытия.

Летом он старался пожить хоть несколько дней в Петергофе, в этом замечательном приморском дворце. Подолгу просиживал он здесь, на террасе своего маленького дворца, любуясь морем и видневшимся вдали Кронштадтом с его укреплениями и эскадрами кораблей. В эти минуты его морская душа радостно пела.

Пела, потому что он понимал и любил море. Эту свободную стихию, которая «то катит волны голубые и плещет гордою красой», то «слышен ропот заунывный и грустный шум», то «своенравные порывы в одежде белой над волнами несет, бушуя в бурной мгле». Здесь был предел желаний его морской душе. Моряк по природе, он был «могучей страстью очарован». И слышал, как «стаи стонут кораблей». И как «корабль вбежал в Неву и вот среди зыбей, качаясь, плавает, как лебедь молодая». «И как ликует русский флот». Это мы попытались с помощью пушкинских строк представить очарованного морем Петра Великого. Вполне возможно, так и было…

Восторженная любовь Петра к морю, доходившая почти до обожания, вначале заключалась не столько в конкретном отношении его к полезности моря как такового, сколько, скорее всего, в личном поэтическом к нему сочувствии. Петр, с детских лет успевший до пресыщения насладиться властью, по своей высшей натуре не мог вполне удовлетвориться раболепным исполнением своих желаний и грубыми потехами тогдашнего общества. Он искал других удовольствий. И водная стихия, море предоставляли ему такие высокие наслаждения, перед которыми должны были бледнеть все прочие.


«Пушкин и Петр». Из книги Ильи Фейнберга «Читая тетради Пушкина». М.: Советский писатель, 1985 г.


Море и корабли стали судьбой Петра I, были с ним наяву и даже во сне. Сохранившиеся записи снов, которые делал сам царь уже в зрелые годы, отражают эту воспламеняющую страсть Петра Великого. Есть там запись от ноября 1714 года: «…Сон видел, тогда, как в Померанию вошли: что был я на галиоте, на котором мачты с парусы были не по пропорции, на котором галиоте поехали и обрат его оборотили на бок и воды захлебнулось, с которого попадали и поплыли к другому борту, и обратно к дому, и после поехали, и у себя приказал воду выливать». Опытный глаз моряка и корабела заметил даже во сне неправильное парусное вооружение корабля, на который поместил его Морфей.

Под руководством царя и императора Петра в жизни русского народа в начале XVIII века совершился переход из одного исторического возраста в другой, более зрелый. Но этот переход имел еще одну важную особенность – он знаменовал собой реальный поворот России от степи к морю.

Действительно, превращение России в морскую державу настоятельно требовало, чтобы россияне повернулись лицом к морю и считали его для себя родным и нужным. Такое коренное изменение в развитии государства требовало воспитания нации во всех ее сословиях в духе любви к морю и глубокого понимания, сохранения и преумножения морской мощи государства. Это стало очень трудным делом для Петра. Многие не понимали, зачем все это нужно, другие не хотели этого нового, а третьи вообще отчаянно сопротивлялись.

Он вынужден был торопиться и потому насильно приобщал россиян к морю. Начинает он это делать со своего ближнего окружения. Каждый из них получает какую-то часть совершенно не знакомого им морского дела. «Не можешь – учись, но делай» – таков был лозунг Петра.

Вернувшись из-за границы в 1698 году, он велел расписать всех бояр и дворян по полкам, а многих из них распределить во флот, послав в Воронеж и Азов для обучения морской службе. При этом он заявил: «…чтоб никто не надеялся на свою породу, а доставал чины службой и собственным достоинством».

Всех детей дворян он заставляет идти на службу в армию или во флот. На деньги помещиков, купцов и монастырей он начинает строить корабли. Создается хоть и очень сырая, но законодательная база для развития морского дела в России. Возникают морские учебные заведения по подготовке кадров для нарождающегося флота. Объявляются среди простого народа рекрутские наборы во флот.

Даже членов царской семьи, в том числе и женщин, Петр заставляет ходить в море на яхтах и кораблях. Весной 1708 года Петр вызвал в Санкт-Петербург членов царской фамилии: вдову брата Ивана и трех ее дочерей, а также трех своих сестер. Родственникам он устроил необычную торжественную встречу. Пригнал девять буеров в Шлиссельбург, усадил всех туда и помчал в Петербург, где они были встречены яхтой адмирала Апраксина Ф.М., с которой салютовали пушечной стрельбой.

Царь рассуждал так: «Я приучаю семейство мое к воде, чтоб не боялись впредь моря, и чтоб понравилось им положение Петербурга, который окружен водами. Кто хочет жить со мной, тот должен бывать часто в море». Петр велел обрядить царевну и царевен на голландский образец в короткие бостроги (куртки), юбки и шляпы и принудил их вести жизнь морских путешественниц: их часто выводили в море, побывали они в Кроншлоте и в Петергофе.

Вот так он приучал россиян к морю…

Культ корабля у Петра был не только на флоте. Корабль стал для Петра Великого символом его эпохи, символом его управления Россией. Корабль (Россия) под парусом мчится вперед, а на мостике его шкипер – сам Петр.

Сразу вспоминаются строки А.С. Пушкина:


Сей шкипер был тот шкипер славный,

Кем наша двинулась земля,

Кто придал мощно бег державный

Рулю родного корабля.


И еще у Пушкина: «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и громе пушек».

Почему для Петра Великого Россия представлялась именно кораблем? Видимо потому, что корабль для Петра – это было не только транспортное средство для перевозки людей и грузов по водной поверхности. Во внутреннем мире Петра еще с юношеских лет было какое-то неуловимое соответствие, созвучие образу, идее движущегося корабля – символа разумной организации мира, той идее, к которой он инстинктивно стремился всю жизнь.

Корабль был для него символом организованной структуры, материальным воплощением человеческой мысли, сложного движения по воле разумного человека. Более того, корабль – своеобразная модель идеального общества, лучшая форма организации, опирающаяся на знание законов природы в извечной борьбе человека со слепой стихией.

Идеалом государственного устройства для Петра было «регулярное государство», модель, подобная кораблю, где капитан – царь, его подданные – офицеры и матросы, действующие по единому уставу. Только такое государство, по убеждению Петра, могло стать инструментом решительных преобразований, чтобы превратить Россию в великую европейскую морскую державу.

К началу 20-х годов XVIII века корабль российской империи был вчерне построен великим плотником Петром I, и под звуки последних залпов Северной войны он уже плыл. Каковы же были дальнейшие цели царственного шкипера? Куда плыл этот корабль? Видимо, у российского императора были еще большие идеи дальнейшего укрепления морского могущества России, в том числе дальнейшего расширения прибрежных территорий, что и показал его Персидский поход (1722–1723).


Морские заслуги Петра Великого

Петр I по праву считается Великим правителем еще и потому, что никто после него, ни тем более до него, не сделал столько для развития морской мощи России, как он. Главная его морская заслуга в том, что он сумел привести многовековую борьбу русского народа за выход к морям к успешному результату – Россия стала сильной морской державой, у нее появился свой военный флот.

Морские заслуги Петра Великого проявляются, прежде всего, в следующем. Создание регулярного военно-морского флота в России по содержанию выражалось в выполнении целого комплекса важных действий и решений: строительство боевых и вспомогательных кораблей; создание развернутой системы пунктов базирования флота; внедрение новой системы комплектования (рекрутская повинность) и содержания флота (за счет государства) по западно- европейскому образцу; изменение управления флотом (вместо Приказов учреждение Военной коллегии и Адмиралтейств-коллегии, введена должность глав. Совершенно необычным для правящего монарха было то, что он лично сам прошел весь нелегкий морской путь от юнги до полного адмирала, участвовал в боевых действиях на всех морских театрах того времени, командовал кораблями, эскадрами, целым флотом и даже соединенными союзными флотами.

Петр Великий создал в России мощную базу для кораблестроителей. Были построены многочисленные верфи у реки Воронеж и других притоках Дона, на Волге, у юго-западного побережья Ладоги, в Архангельске и в Санкт-Петербурге, на ингерманландских реках и в Финском заливе. Впервые были построены специальные промышленные предприятия для обслуживания кораблестроения. Одновременно формировались школы подготовки специалистов для работы на этих предприятиях. При личном участии Петра создавалась национальная школа кораблестроителей, которые начали проектировать и строить корабли, не уступающие по своим качествам кораблям ведущих морских держав. С петровских времен Россия надолго закрепилась в числе ведущих стран мира в области кораблестроения.

Исключительно важное значение для рожденного русского регулярного флота имело создание, по инициативе его основателя, достаточно развитого по тому времени тыла флота. В том числе был создан плавучий тыл флота.

Петр основал новые порты и укрепил ряд старых морских портов, гаваней и крепостей, что обеспечивало надежное, защищенное и маневренное базирование сил флота. Среди них – Таганрог, Кроншлот, Выборг, Ревель, Рига, Астрахань. Чего только стоило создание Санкт-Петербурга в устье реки Невы – первого русского военного порта на Балтийском море и базы Балтийского флота! Кронштадт, Рогервик – все это невероятные морские проекты. Базы, верфи, крепости, другие сооружения для флота, созданные при нем, веками работали на страну и некоторые до сих пор служат России.

основоположником гидрографической службы в России также справедливо считается Петр Великий. В дальнейшем она оформилась в одно из важнейших направлений отечественного флота. Заслуга Петра здесь в том, что он обеспечил подготовку штурманов и геодезистов в первых русских военно-морских учебных заведениях (Навигацкая школа в Москве, Морская академия в Петербурге), организовал ряд экспедиций для изучения морей, описания и съемки берегов Каспийского моря, Финского залива, Белого моря и морей Дальнего Востока.


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


С его личным участием начала зарождаться Российская картография. Она появилась для обеспечения прежде всего нужд Военно-Морского Флота. Еще в 1698 году в Амстердаме начали печатать карты для России, а уже в 1699 году это стали делать в Москве. В 1701 году появилась в России карта Азовского моря, в 1702 – Белого, а в 1704 – карта Балтийского моря.


Карта Московии Гесселя

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Петр одновременно с военным флотом создавал и коммерческий. Первые русские торговые суда строились в Архангельске для перевозки русских товаров в Европу через Белое море. Затем русское торговое судоходство получило развитие на Балтийском и Каспийском морях. Первые торговые суда вооружались, как и военные, артиллерией и служили резервом в случае необходимости для пополнения Военно-Морского Флота. Но идеальная цель – широко развить в государстве морскую торговлю – не была достигнута ни самим Петром, ни его ближайшими преемниками. Однако большая заслуга была уже в том, что он первым поставил эту цель и наметил возможную организацию дела. Заботы его о внутренней торговле неразрывно связывались с его заботами о морской внешней торговле

Он предпринимал масштабное строительство искусственной системы водных сообщений (невиданное даже для Европы строительство каналов), чтобы раздвинуть район внутреннего товарного движения на всю европейскую часть России из края в край, от южных морей до северных. При нем началось строительство каналов, объединивших речную сеть. Петр реально хотел проложить через Россию европейско-азиатский транзит, прочно поставить ее в мировой торговле в качестве посредницы между европейским Западом и азиатским Ближним и Дальним Востоком. К сожалению, Петр не успел реализовать этот свой гигантский план.

Петр организовал разработку отечественного морского законодательство и лично участвовал в этом. Он сам стал автором первых морских инструкций на флоте, вложил много труда, чтобы появился первый Морской устав (1720), равного которому не было ни в одном флоте Западной Европы. На нем воспитывались русские военные моряки еще многих поколений. В него вошли важные и мудрые петровские постулаты.

К концу правления первого императора Россия имела свой национальный, регулярный Военно-Морской Флот, который насчитывал сотни боевых парусных и гребных судов с широко развитой структурой базирования, военно-морских учебных заведений, органов управления и тыла флота. К этому надо добавить созданную им школу подготовки морских офицеров и выращенную им плеяду талантливых моряков-флотоводцев. Таков был венец морской деятельности Петра Великого.

Но – какова цена этой деятельности?


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


И в прошлом, и сегодня, когда говорят о морских заслугах императора Петра, об итогах его морской деятельности, возникают справедливые вопросы: какова цена этих итогов? Насколько соизмеримы затраты и результат? Оправданы ли эти затраты? Ответ на эти вопросы не может быть чисто математическим: много или мало и тому подобные определения. Потому что делалось впервые необычное дело, и в условиях крайне необычных, и главный человек, который возглавлял это дело, был тоже крайне необычный. И результаты этого дела во многом оцениваются только в перспективе и во времени. И само морское дело делалось на базе общего необычного обновления и реформирования особой страны, которой была Россия. И процесс этот шел в основном через насилие, через ломку всего и вся. И вряд ли можно найти правильные и объективные критерии, чтобы четко и достаточно определенно ответить на все поставленные вопросы.

Конечно, создание Военно-Морского Флота, да еще в процессе войны, да в отсталой стране, со слаборазвитыми для этого строительства потенциалами – в любом случае это дело затратное по всем позициям и цена его огромна.

Поэтому, когда односторонне даются только цифры и факты по финансовым, материальным расходам и человеческим жертвам – во что обошлось петровское строительство Военно-Морского Фло- та в России, то появляются, естественно, отрицательные мысли и негативные выводы. Но класть их автоматически в основу исторических оценок деятельности Петра было бы ошибочно. Потому что, кроме этих выводов, нужно учитывать и принимать во внимание много других, не менее важных и существенных объяснений и позиций.

Но тем не менее в России и за рубежом многие осуждали и осуждают сегодня проведение в жизнь петровских планов относительно строительства морских сил и те ложившиеся на плечи народа расходы, которые шли на создание и поддержку российского военного флота. Более того, некоторые полагают эти затраты совершенно непроизводительными и считают, что значительной пользы от большого флота для России не было.

Да, действительно «петровские сундуки» сильно истощались за счет постройки кораблей и содержания флота. В 1712 году только на содержание флота ушло 400 000 рублей, в 1715 – уже 700 000 рублей, в 1721 – 1 109 000 рублей, а с 1722 по 1725 год – свыше 1,5 млн рублей в год. Это значит, что расходы на флот составляли 1/3 всех расходов на военные нужды, которые определялись в размерах от 2/3 до 4/5 всего государственного бюджета. Народу год от года все труднее и труднее приходилось переносить ту тяжесть, которая легла на него в связи с начинаниями царя.

России пришлось превозмочь страшные трудности, принесли большие жертвы и пережить страдания, создавая флот и превращаясь в великую морскую державу. Но голос истории (пробиться к морю) был услышан: ценой тягчайших жертв русский народ создал отечественный флот и пробился к морю. Именно таким и никаким другим получился для россиян этот путь. На него решился такой сильный человек, каким был Петр Великий, принявший на себя все удары собственной судьбы и осуждения и своего народа, и истории за то, что он делал и как это делал.

А в итоге у него сложилась Российская империя в ряду первых государств Европы, низложившая шведов, уничтожившая силу Польши, покорившая Персидские области, готовая на победу над оттоманами, с плодородными началами образования и просвещения, огражденная внутри мудрым управлением, законами, правами, единством отношений, обладающая всем Балтийским побережьем от Финляндии до Курляндии, открывающим путь в Европу, и берегами Каспийского моря, открывающими путь в Азию, защищенная стройным и храбрым войском и могучим флотом. Таков главный итог многотрудной и, может быть, спорной по результатам деятельности Петра Великого.

Подчеркнем еще раз: природа соединяла в нем необычные способности сухопутного и морского воителя. Пример, не повторившийся ни прежде, ни после. Он создал в России новое войско и морской флот. Сам добыл себе в боях и морских походах звания генерала и адмирала. Поэтому он во всех своих успехах, ошибках и просчетах – достопамятен и велик. Морской гений России.

## Глава 2

Морские корни Петра Великого

Как бы ни были велики заслуги Петра Великого, однако нельзя считать, что российский флот не имел корней в истории и был созданием только одного гениального человека. Мореплавание и судостроение в России зародилось задолго до создания Петром регулярного Военно-Морского Флота. И совершенно ошибаются те, кто утверждает, что вообще история российского флота начинается с Петра, а все, что было до него, порой даже не упоминают. Нет. Морские корни у Петра Великого достаточно глубокие и крепкие. Прежде всего, это морская идея, которая формировалась и утверждалась в России еще с древних времен.


Парад кораблей на Кронштадтском рейде. 1723 год. Художник Пен С.В., 2007


Морская идея в России

Петр природными своими качествами еще в молодые годы почувствовал ее, воспринял, глубоко осознал, и она стала его собственной и доминирующей в деятельности.

К пониманию значения моря приходили все великие исторические народы. Из-за доступа к морю происходили между ними ожесточенные и долгие войны. Наиболее яркими их образцами служат свирепая борьба Рима с Карфагеном или Англии с Голландией, а потом с Францией в XVII–XVIII веках, или колоссальная борьба Германии и Англии в начале XX века.

В чем же суть морской идеи? Она состоит в том, что объективно, по своему географическому положению, Россия всегда была и остается морским государством, которому также объективно необходим Военно-Морской Флот. На западе и востоке, на севере и юге ее территорию омывают воды двенадцати морей, принадлежащих бассейнам трех океанов и двух внутренних морей. Вот почему русские люди (их предки – славяне) были всегда «охочи» к морю, то есть привычны к нему самым естественным образом. Потому что селились и жили они по берегам рек, озер и морей. И постоянно совершали по ним плавания и морские походы, которые были для них необходимым источником жизни. Водный путь был главным средством общения и связи. Для пользования им нужны были специальные мореходные силы и средства, в том числе военный флот. Славяне являются народом морским. Они известны и как искусные судостроители, и как моряки.

Прочная морская традиция, то есть понимание нашими предками и современниками значения моря и морской силы вообще, в России складывалась с древних времен, но очень сложно.

Славянские племена исстари расселились на обширном пространстве от Урала до Эльбы и Адриатического моря. Это пространство охватывало Восточную Европу на 2/3 всей ее территории, на юге – до Архипелага и Черного моря, на севере – от Балтийского до Белого моря.

Времена сарматского нашествия (сарматы – племена, обитавшие на просторах от устья Дуная до Забайкалья) еще в III веке до н.э. вынудили консолидироваться племена восточных славян – кривичей (верховья Днепра) и вятичей (по реке Оке). Древним славянам пришлось защищать свою территорию, охранять и оборонять ее. Славянские племена выдержали упорную борьбу с вторжениями германских (готов – IV век н.э.) и тюркоязычных племен (гуннов – V в.н.э.), других кочевых и полукочевых народов (аваров, хазар – VI–VII вв.). В VI–VIII вв. славянам пришлось отражать нападения армии Византийской империи, унаследовавшей богатый опыт военного искусства полководцев древности.

Борьба с многочисленными врагами, освоение новых территорий способствовали образованию могучих племенных союзов. Из всех славянских союзов самым могучим и самостоятельным сделалось государство в окрестностях города Новгорода (на северо-западе Европы), которое было основано славянами – ругами или русскими варягами, то есть славяно-прибалтийскими поморами (не варягами-скандинавами, голландцами, англами и не немцами). В VII–VIII вв. варяжский (по-русски) или ганзейский (по-немецки) торговый союз имел по поморью много славянских городов: Любич, Росток, Гданск (Данциг), Штеттин, Кольберг. Все они, кроме того, вели борьбу со скандинавами (будущими шведами).

Славяне уже тогда были известны как искусные судостроители и моряки. Их флот состоял из ладей (лодок), на которых они плавали не только по рекам, но и осуществляли морские походы. Ладья изготовлялась из выдолбленных стволов осины, липы или дуба, иногда на ее основу нашивались три или четыре доски высотой до 30 см каждая. Подобный челн (долбленка, однодеревка) легко преодолевал мелководье, без особого труда перетаскивался через опасные речные пороги.

Нет оснований считать, что русские славяне заимствовали искусство мореплавания и строительство судов у скандинавов. Суда скандинавов (шнеки и драккары) обладали очень высокими мореходными качествами, оснащались парусами, после 1020 года на них появилось рулевое управление, что позволяло ходить даже против ветра. Уже в Х веке скандинавы викинги пересекли Атлантический океан и поселились в Северной Америке.

Но из своих северных морей скандинавские купеческие корабли могли беспрепятственно дойти лишь до славянских городов Ладоги или Новгорода. Далее купцы-викинги вынуждены были использовать местные речные суда славян, более приспособленные для преодоления многочисленных между речных волоков, когда приходилось, подкладывая круглые бревна, перетаскивать по суше ладьи из одной реки в другую. Славянские однодеревки с нашитыми бортами легко разбирались, а в случае необходимости без всяких затруднений восстанавливали высоту борта.

В начале IX века земли вокруг реки Ладога находились во власти норманов – варягов, но вскоре местные племена их изгнали. В это время все активнее русские варяги на своих ладьях ходят теперь за пушным зверем на восток, проникают на реки Западная Двина, Нарова, Луга, Нева, Волхов, Вытегра и далее. Они заводят свои фактории на Ладожском озере и озере Ильмень, а у своих соплеменников – славян в Новгороде – образуют центральные склады восточных товаров. Более того, они на ладьях ходили в пределы будущих Вологодской, Архангельской, Пермской губерний, переправлялись волоком в Волгу и по Каме достигали Уральского хребта. По Волге они спускались до Каспийского моря, а по рекам Ловати, Дону, Западной Двине и Днепру они выходили на моря Азовское и Черное и достигали греческой Оливии, Херрониса и Константинополя. Это был расцвет русско-варяжского или славяно-ганзейского союза (XII–XIII века). Основа владычества славянских варягов была в том, что они умели строить суда и могли ими искусно управлять. Они хорошо знали речной и морской промысел и торговлю.

В 862 году в земли славян прибывает Рюрик. Рюрик (умер в 879) – согласно русским летописям – русский варяг, правитель Северо-Западной Руси, новгородский князь и родоначальник русской княжеской, ставшей впоследствии царской, династии Рюриковичей.

Из Новгорода русские варяги продолжили свое дело поморов, спустившись по рекам на юг и дав жизнь Киеву, утвердились в Суроже и Тмутаракани (древнерусское княжество на Таманском полуострове, возникло в конце X века), на Дунае.

В IX веке создается мощное образование восточных славян – Древнерусское государство с центром в Киеве. Оно возникло исключительно при помощи мореходной силы или мореходных средств.

Произошло так, что к IX веку главная масса восточных славян (современные русские, украинцы, белорусы) осела по великому водному пути из Балтийского моря в Черное – торговому пути «из варяг в греки». Они и создали два центра: Новгород и Киев, на северном и южном концах этого пути. Главное было – удобство торговых связей с Западной Европой для Новгорода и относительная близость к Византийской империи для Киева. Эффективное общение с Западной и Восточной Европой, великий речной путь, замыкавший эти два полюса европейской культуры, и создал первоначальное русское самоопределение.

Древнерусское государство, занимавшее территорию от берегов Балтики до Черного моря, служило важнейшим звеном в экономических связях Скандинавии, Западной и Южной Европы со странами Востока (Ширваном, Дербентом, Багдадским халифатом) и Византийской империей. Мощные речные артерии – Нева, Волхов, Днепр и Волга – являлись наиболее оживленными торговыми коммуникациями как для Руси, так и для стран Европы. В Х веке морским и водным путем на русскую землю из Византии пришло христианство, ставшее доминирующей религией в России.

Стремясь определить свою государственность и ограничить зависимость от Византии, Древне русское государство развивало свою военную силу, и уже в первое столетие существования Киева оно имело собственный достаточно сильный флот. Это позволило Руси нанести в 965 году успешный удар по Хазарии (хазары в Х веке контролировали почти всю волжскую речную дорогу) и открыть для русскихкупцов волжский путь на Каспий. Древняя Русь с помощью флота обрушилась даже на Византию. Раз- горелась война с мощной империей (968–971). Де- вять раз русский флот ходил на Константинополь и добился того, что греки стали называть Черное море – Русским, и Византия окончательно отказа- лась от нарушения торгово-экономических догово- ров с Русью. Русский ладейный флот смело и успеш- но противостоял византийцам, имевшим в то время уже сильный галерный флот.

Славяне умело организовывали взаимодей- ствие между флотом и сухопутными силами. В ряде случаев, умело начав сражение на суше, они сковывали основные силы противника и одновре- менно на ладьях высаживали часть войск в его тылу,

«действуя согласно… с помощью бесчисленного ко- личества вырезанного из одного ствола (однодере- вок) кораблей».

Кроме Черного моря русские с помощью свое- го флота активно пытались осваивать и Хвалынское (Каспийское) море и его побережье. Они на ладьях шли по рекам Днепр и Дон, затем перетаскивали их по сухому пути на реку Волга и спускались потом в Каспийское море. По свидетельству персидских историков, около 880 года русские приходили к их городу Абескуну, но были там истреблены. В 910 году на 16 судах они снова пришли к этому городу. А в 914 году несколько тысяч русских на 500 судах вышли с Волги и основали свой порт на одном из островов Каспийского моря, недалеко от Баку, от куда они делали набеги на западный и южный берега Каспийского моря. В 944 году было еще одно значительное нападение русских на побережье Каспийского моря. Около 1175 года они вновь опустошили некоторые места на южном и западном берегах. Но их флот (72 судна) был разбит персами.

О плаваниях древних руссов можно найти описание в сочинениях византийского императора Константина (Багрянородного), царствовавшего в Х веке. Военный флот в то время действовал на тех же купеческих кораблях. Отличие флота, идущего в военный набег, от купеческого каравана было только в том, что вместо товаров и невольников на кораблях были воины и их оружие. Суда того времени были достаточно велики и могли выходить в море со значительным числом людей. И одновременно так легки, что переносились на реках на значительные расстояния.


Прикаспийский регион с выделенной областью, ставшей целью набегов руссов

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


К сожалению, документальных источников о действиях флота Древней Руси очень мало. Но тем не менее совершенно достоверно известно, что у древних русских был свой морской флот.

Все это и позволило известному английскому военно-морскому историку Джейну Фреду Томасу (1865–1916 гг., создатель ежегодного справочника по корабельному составу военно-морских флотов стран мира, ныне известного среди моряков и судостроителей как «Справочник Джейна») в своей работе «Российский императорский флот, его прошлое, настоящее и будущее» справедливо заметить: «Русский флот, начало которого хотя обыкновенно относят к сравнительно позднему учреждению, основанному Петром Великим, имеет в действительности большие права на древность, чем флот британский. За столетие до того, как Альфред построил британские корабли, русские суда сражались в отчаянных морских боях и тысячу лет тому назад первейшими моряками того времени были они – русские».

Иначе обстояло дело с флотом в Новгороде. Новгородцы имели свой большой, но только речной флот. Перевозка русских товаров в Новгород осуществлялась большей частью по рекам. А морского флота, тем более военного, в Новгороде не было. Хотя все материальные условия для этого были: высокое интеллектуальное развитие, большая внешняя торговля, привычность к воде, владение морским берегом, денежная стадия хозяйства, транспортный характер торговли. Казалось бы, все это должно было наталкивать Новгород хотя бы на создание собственного коммерческого флота. Но он нанимал чужие морские корабли под свои товары. Почему?

Видимо потому, что у новгородцев отсутствовало осознание необходимости флота как важной государственной задачи, то есть отсутствовало самосознание у правящей элиты и тем более у горожан, что было следствием узости и эгоизма новгородской культуры. Они не осознали морскую идею. А может быть, ее у них даже не было. И еще: Великий Новгород ведь не был собственно приморской страной. Участие новгородцев в морской торговле заключалось лишь в том, что они помещали свои товары на немецкие корабли и иногда сопровождали их за море. Как бы там ни было, своего морского флота у новгородцев не было, несмотря на то что им до самого падения Новгорода принадлежали на Балтике берега Финского залива от рек Наровы до Невы.

Необходимость удобного доступа с моря в Новгород создала в нем целые организации для проводки кораблей через волховские пороги, для перегрузки товаров с морского иностранного флота на Новгородский каботажный (артели лоцманов и лодочников).

Великий Новгород на побережье Финского залива и на реке Нева имел даже усиленную сторожевую службу – «морскую стражу». Правда, ее несли не сами новгородцы, а воины из союзного племени ижора. Именно ижоряне в июле 1240 года первыми известили Новгород о появлении в водах Финского залива пятитысячного войска шведов на 100 судах (шнеках). Это позволило великому князю Новгородскому и Владимирскому Александру Ярославовичу (Невскому) собрать русское войско (пешую рать) и на речных судах доставить его по Неве к месту битвы, в ходе которой шведы вынуждены были покинуть Неву. Шведский план состоял в том, чтобы создать форпост на реке Ладога для оккупации новгородских земель. Этот план потерпел крах. Древний водный путь по Неве остался под контролем Новгорода, который с ранних пор стал посредником между Европой и будущей Россией – ее купцом. Он принял веру Византийскую от Киева. Но был всегда вольным городом.

Продвигаясь на северо-восток, новгородцы подчинили себе финские племена севера и, дойдя до Урала и берегов Белого моря, основали по берегам рек поселки – центры для сбора дани, мехов, меновой торговли. Вся дань и все товары из них стекались в Новгород, а из него за море. Внешняя торговля здесь развивалась активно. В 1195 году она была засвидетельствована рядом договоров, в том числе и с ганзейскими городами. В начале XIII века Новгород распространил свою торговлю с возникшими на берегах Балтийского моря городами: Нарва, Ревель, Данциг, Любек, Або, Стокгольм, Выборг. Города по южному берегу Финского залива, в землях Чуди и Ливии (это Дерпт-Юрьев, Ревель – Колывань, по-эстонски означает «Черный Иван», Рига-Волынь, Нарва-Ругодив), были основаны славянами и входили сначала все в состав Новгородского княжества. Но в конце XII века они отошли к немцам.


Основные торговые пути Ганзейского союза

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


В XII веке Ганза – этот торговый союз поморских городов на Балтийском море, в котором Новгород владел ключом главных торговых путей, идущих с востока на юг, – получила на европейских рынках особенно важное значение и признала новгородскую контору источником, из которого произошли все прочие конторы союза. В XII веке Ганза получила всемирную известность.

Но новгородцы вынуждены были защищать свои земли от грозных северных соседей. Однако делали это далеко не всегда удачно. В том числе и по той причине, что у них не было своего морского флота. Так, во время Емьской войны (со шведами) новгородцы на речных судах (учанах) вместе с эстонцами и корелами, то есть подчиненными им финскими племенами, два раза (в 1187 и в 1191 годах) совершали морские набеги на Емь, главным образом против баз шведского флота и опорных пунктов противника. Причем речной флот играл роль транспортного каравана для военного ополчения. Первый раз, совершив трудный переход морем, флот новгородцев достиг шведского города Сигтуна (район нижнего Стокгольма), высадил десант и штурмом овладел им. Разрушив город и захватив богатые военные трофеи, новгородцы благополучно вернулись в Новгород. Второй поход новгородцы предприняли в союзе с корелами против шведских владений в Финляндии. Главным объектом нападения был избран город Або (ныне – Турку), который также был разрушен.

Решительные действия новгородцев вынудили шведов в 1201 году заключить мир с Новгородом, по которому Емь, занимавшая всю Финляндию (а именно: южную часть ее, прилегающую к Финскому заливу, всю западную, прилегающую к Ботническому заливу, Каянию или Сумь – землю финских лопарей и Корелию – вокруг Ладожского озера), осталась за Новгородом.

Но мир был недолгим. В 1240 году шведы нарушили его и вместе с немецкими рыцарями начали новое наступление против Новгорода. Несмотря на то что новгородцы нанесли сокрушительное поражение немецко-шведским захватчикам на берегу Невы, позже под натиском шведов они оставили в XIV веке побережье Финского залива, завоеванное ими в XII веке, и отступили на Ладожское озеро. Единственным морем, на котором новгородцы продолжали свободное плавание, стало Белое море и Северный Ледовитый океан.

Относительно спокойно новгородцы отдали шведам северный берег Финского залива и допустили немцев пробиться на его южный берег, в результате чего от Рюриковской державы отошли Чудь и Ливь. Дело в том, что Новгород во многом зависел от Запада. По своей природе, по рождению, он не был западным государством. Но его культура и хозяйство во многом были заимствованы от Запада. Новгород действовал во многом в интересах Ганзы, у него была задача – извлекать для Запада природные богатства Востока, главным образом Руси. Потому новгородское правление было лишено некоторых важных прав самостоятельно защищать себя, иметь свою полицию и др. Зависимость Новгорода от Запада отразилась и в отсутствии в нем крепкой государственной идеи, направленной к удержанию своих морских берегов.

А это, в свою очередь, помогало шведам проводить завоевательную политику на новгородской земле. После того как Новгород отдал шведам свой берег Финского залива, они отстроили Або и построили под носом у Новгорода Выборг в Новгородской Еми. Опираясь на Выборг и владея военным флотом, шведы построили Ландскрону (Венец) у истоков Невы, на пути Новгорода в море. Вот только тут новгородцы попытались сопротивляться шведам. В начале XIV века они совершили два набега на берега Финляндии. В первый раз разграбили

Свеаборг, а во второй – дошли до Або. Дважды разрушили Ландскрону и при выходе Невы из Ладожского озера, на острове Орехов, основали там свою крепость Орешек.

Но уже в 1323 году по мирному договору новгородцы окончательно потеряли Емь, установив границу со Швецией по реке Сестре (вблизи нынешнего Санкт-Петербурга). Через 25 лет шведы снова нарушили мир и, войдя флотом в Неву, взяли крепость Орешек. Только через 60 лет (в 1411 году) Новгород вернул его себе. Но в этот период шведы построили в устье Невы еще и крепость Ниеншанц, на месте новгородского села Канцы, чем было уничтожено значение Орешка. Упорная борьба за Неву велась новгородцами до потери самостоятельности Великого Новгорода, а после этого продолжалась уже усилиями России.

Новгородцы пытались бороться также за Ливонию, как это делали и литовские князья. Но это они делали не сами, а под влиянием князей Центральной Руси, временно подчинявших Новгород своей силе. Позже Новгород вообще оторвался от ослабленного кочевниками Киева (после долгой борьбы с дикими монгольскими ордами Древнерусское государство было постепенно оттеснено от южных морей и затем вообще перестало существовать), от Византийской веры и в значительной степени потерял и чувство народной связи с восточными славянами, и чувство государственной независимости, переходя поочередно к Москве или польскому королю.

Однако в XII–XIII веках Новгород, не подчинившийся монголо-татарам и менее терпевший от междоусобиц русских князей, сохранил свои владения и продолжал развивать свою торговую деятельность. Новгородские товары везли по Ладожскому озеру, Финскому заливу и Балтийскому морю. Их везли в Швецию, Данию и на балтийское южнославянское поморье. А на острове Гогланд у новгородцев был даже свой гостиный двор.

Новгородцы постепенно заняли земли по рекам Печоре и Северной Двине, прилегающие к Белому морю, которые славились своими богатствами и ценными пушными товарами. Морской путь к устью Северной Двины открыл еще в IX веке норвежский мореход Оттер, а уже в XI веке здесь был богатый торговый пункт, куда приходили морем скандинавские купцы. Норвежцы до XIII века ходили сюда на своих судах океаном и Белым морем. Отсюда и названия – Мурманский берег (то есть норманский), а Белое море в старину называлось тоже Мурманским.

Новгородцы, занявшие северное поморье, тоже были хорошими мореходами. От устья Северной Двины, где в XII веке был ими построен монастырь св. Михаила Архангела, они скоро проникли в Печору, на Новую Землю, Карское море и далее на восток. Они утвердились на Охотском море, до- были первые сведения о Сахалине и Шантарских островах, первыми прошли в 1648 году Беринговым проливом.

В XIV веке появилась так называемая новгородская вольница (прообраз будущих казаков). Это вольные дружины новгородцев, которые на речных судах делали разбойничьи набеги на различные территории и жили за счет добычи трофеев. Они грабили берега подчинявшейся шведам Корелы (1339) и Норвегии (1340 и 1349). Даже грабили и жгли русские города: Устюжну (1340), Кострому и Ярославль (1370). А в 1375 году ушкуйники (так стали называть этих вольников по названию судов, на которых они плавали, – ушкуи) сожгли Нижний Новгород и дошли даже до Астрахани, где были истреблены татарами. Так новгородцы приобретали своеобразный «морской опыт».

Таким образом, Новгород, несмотря на его славянскую природу, не выполнял общерусские государственные задачи и прежде всего по защите исконно русских земель. Он не имел морского и вообще военного флота, а его речной флот был бессилен выполнять задачи по защите южного берега Финского залива от немцев и по удержанию северного берега и обороне от шведов устья Невы. Именно наличие морского флота могло бы решать эти задачи. И Рига, и Ревель были завоеваны у эстов немцами только с помощью флота. Вряд ли бы это случилось, будь у Новгорода военный флот. Но существование флота, с помощью которого народ распространяет свое влияние далеко за пределы своего государства и защищает свою территорию от нашествий с моря, немыслимо при наличии духовной и экономической зависимости страны. Что и произошло в Новгороде.

Как видим, прочная морская традиция, то есть понимание нашими предками и современниками значения моря и морской силы вообще, в России складывалась с древних времен, но с большим трудом. Россия обязана рождением своей государственности внешней морской торговле на великом пути «из варяг в греки» в то время, когда русские господствовали на море.

Затем наступил трудный период, когда морская сила в России долго как бы дремала. В середине XI века наступил период феодальной раздробленности на землях Руси, которая усилилась во времена изнурительных войн с половецкими полчищами, продолжавшимися более 150 лет. Древнерусское государство распалось на отдельные княжества – «земли». А с XIII века каждая «земля» некогда могущественной Руси превратилась в самостоятельное государство со своим «великим князем». В это же время из-за отсутствия единства среди русских князей произошло завоевание многих русских «земель» степными монголами, которые основали на этих «землях» свои орды (ханства).


Памятный знак на острове Гогланд. XXI век

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Но уже с XIV века русская морская идея вновь стала пробуждаться. Для России наступила необходимость развивать свою морскую торговлю, морскую силу, вообще различные морские свойства. Окончательное «пробуждение» наступило только при Петре Великом, в первой четверти XVIII века.

С XIV века на земле центра России (пока еще в удельных княжествах распавшейся Древней Руси) вновь появилась торговля, главным образом хлебом. На западе – с Новгородом, на юге – с Крымом (Сурож, Судак, Кафа) и даже с Грецией, Венецией и Генуей. Завязалась некоторая торговля с Литвой и Польшей. Новгород по-прежнему играл большую роль в этой торговле. Он занимал верховья рек, по которым подвозились на западный рынок восточные товары, а из Руси – воск, медь, кожи, сало, пенька, лен, лес, конский волос. Новгород был и главным скупщиком русского хлеба. Балтийский торговый путь шел из Москвы через Тверь и Торжок на Вышний Волочек и Новгород. Москва стала тем центром, который, прежде всего экономически, привлекал к себе остальные русские княжества.

В XVI веке окончательно сложилось Московское (Русское) государство, которое поглотило и Новгород, и Псков, и другие торговые центры, то есть посредников между ним и Западом. Сложилась и государственность страны, то есть умение народа жить независимо своим трудом, способность отстоять свою самобытность, готовность применить свой личный труд на общую пользу (чего не было в прошлом в Новгородском княжестве).

Московское государство объективно и естественно вновь подошло к морской идее. При наличии глубокой государственности оно имело в себе все условия, необходимые для создания морской силы и господства на море.

Но Россия должна была еще потратить два века, чтобы вернуть себе потерянное Новгородом Балтийское море и вести дважды роковую борьбу за то, чтобы «прорубить окно в Европу», и для того, чтобы оказаться способной реализовать морскую идею, осуществить идею создания военно-морского флота в реальной действительности.

Непростая обстановка для Московской Руси сложилась и на юге. В XVI веке Османская империя (сильное турецкое государство, заменившее Византию) завладела устьем Дона, построила там мощную крепость Азов, окончательно отрезав русское государство от Черного моря. Все северное Причерноморье находилось в руках Османской империи и ее вассала – Крымского ханства (крымских татар).

Россия была также оттеснена от Каспийского моря татарскими царствами – Казанским и Астраханским.

На рубеже XVII–XVIII веков Петр I, став последним царем России, родившейся на основе Московского государства, получил в наследство и тяжелый груз морских проблем. Главной из них была проблема выхода к морю. Легендарный путь «из варяг в греки», исконно принадлежавший русским, был в руках Швеции. Шведы захватили крупные города Новгородской земли: Ивангород и Копорье. Россия потеряла побережье Финского залива. И только на северо-востоке Россия обладала побережьем отдаленного и сурового Белого моря. Закрыт был выход к морю и на юге.

Современное понимание морской идеи. Вопрос о морской идее, в сущности, по-прежнему совершенно ясен. Море, так же как и сухопутная территория, есть источник громадных богатств для народа, умеющего им пользоваться. Источник богатств, значение которого растет все больше по мере роста цивилизации. Морская торговля, особенно внешняя, дает возможность получать неисчислимые выгоды.

Между морской торговлей, морской силой вообще и экономическим развитием страны есть не только прямая зависимость, но и обратное соотношение. Не только второе обусловливается первым, но и наоборот. Однако и то и другое может обеспечить только современный и первоклассный военный флот.

Для того чтобы развивать у себя морские свойства, народу и государству необходимо владеть берегами моря, причем как можно более лучшими и как можно в большем количестве. А владея этими берегами, нужно суметь ими воспользоваться, нужно иметь морские торговые пути. Но чтобы и то и другое было реальным, государству, прежде всего и больше всего, необходим военный флот.

Морская идея и сегодня по-прежнему состоит в том, что Россия по своим важным характеристикам должна оставаться великой морской державой. Ее интересы простираются на акватории всех океанов мира. И чтобы защищать эти интересы, России объективно необходим современный Военно-Морской Флот.

В XXI веке началось глобальное противостояние между цивилизациями, которое и будет в ближайшие десятилетия определять всю мировую политику. Война вновь становится эффективным средством межгосударственных отношений.

Очень важно, что в этих условиях Россия по-прежнему остается одной из главных морских держав мира. Ее морская идея сохраняется и развивается. А Военно-Морской Флот России сохраняет позиции одного из ведущих флотов мира.


Решение морских проблем на севере России

Эти проблемы накапливались и одновременно как-то пытались разрешаться предшественниками Петра Великого – царями Всея Руси и России.

Еще в середине XV века, в годы правления великого князя Московского Ивана III (правил с 1462 по 1505 год и первым принял царский титул), произошло объединение Руси под властью Москвы.

В то время, когда осуществлялось объединение русских княжеств в Московское, Ганзейская организация (союз) на Балтийском море пошатнулась. Борьба датского короля с Ганзой осложнялась сепаратизмом Швеции, не желавшей признавать власть датчан. Швеция вступает в союз с Ганзой. В ответ Дания (единое Датское королевство образовалось в Х веке; в его состав входили Норвегия с 1397 до 1523 год и Швеция с Финляндией) заключает союз с Москвой. Швеция просит помощи у ливонцев и Великого князя Литовского. В то же время Дания заключает союз с Прусским гроссмейстером, не желавшим признавать над собой власть польского короля. В итоге к началу XVI века на Балтике сложилась непростая комбинация сил: королевство Датское, Московское княжество и Пруссия против Ганзы (Любека), Швеции, Польши и Ливонии.

Распри Москвы со Швецией усложнялись постоянными пограничными недоразумениями. Русские границы со Швецией и Норвегией никогда не были определены точно. Норвегия считала своим весь берег Ледовитого океана до Белого моря. Но и Москва считала его своим. Особенно часто у русских были пограничные недоразумения со Швецией в Южной Финляндии. Шведы периодически переступали русские границы в стремлении оторвать их от устья Невы.


Ивангородская крепость. XXI век

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Но великий князь Литовский состоял в родстве с Иваном III, что ослабляло его участие в борьбе с Данией и поддерживало существующую политическую зависимость Ливонии от Москвы.

Это заставило царя Ивана III в 1492 году построить против Нарвы, на другом берегу реки Наровы, крепость Ивангород. А в 1493 году в Нарве Иван III заключил договор с Данией о нападении на Швецию. С этих пор долгая русская борьба со швецией вступает в более острый период, который выльется в результате в Северную войну (1700–1721), в ходе которой петр великий окончательно разобьет могущественную швецию и лишит ее господства на балтийском море.

Но в конце XV века Иван III, не имея флота, вел войну со шведами нерешительно. Поэтому они осадили с моря и смогли взять Ивангород, разрушив его. При Иване III Москва не могла еще реализовать своего равного права на Балтийское море. Не было создано тогда для этого необходимых условий. И все-таки морская идея продолжает постепенно пробуждаться в Московском государстве. Иван III выразил даже желание подчинить себе балтийских соседей – Ливонию и шведскую Финляндию и тем самым вывести Русь к Балтийскому морю. Более того, Иван III хотел распространить свое влияние и на Норвегию, граничившую с Москвой в Ледовитом океане. В 1524 году в Москву прибыл знаменитый датский адмирал Норбю – первый адмирал на Балтийском море, посланный королем Дании с просьбой о русской помощи для завоевания датчанами Норвегии. Иван III арестовал адмирала с ультиматумом, чтобы тот с русским войском (60– 100 тыс. чел.) завоевал для Москвы Норвегию. Но ничего из этих морских желаний первого русского царя не вышло…


Карта Московского княжества. Начало XVI века

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


А вот Дания в эти годы в результате борьбы с Ганзой и войны со Швецией превратилась в сильное государство и стала господствовать на Балтике. Копенгаген стал «королевой» Балтийского моря. Именно регулярный военно-морской флот Дании, основанный впервые на Балтийском море королем Христианом, сыграл в этом главную роль. В 1535 году этот флот разбил у Гогланда флот Любека, а в 1544 году соединенный датско-шведский флот разбил в Зунде флот Священной империи, подкрепленный английскими кораблями. Сам король Христиан был отличным моряком и лично участвовал в морских сражениях и походах своего флота. Петр Великий почитал в свои молодые годы, когда он увлекся морем и флотом, этого короля и во многом хотел ему подражать…

Сын Ивана III царь Василий III (правил с 1505 по 1533 год) продолжил политику своего отца по укреплению Руси. Но лишь при царе Иване IV (Грозном) Московское государство стало действительно сильным государством – Россией. Иван IV провел ряд удачных предприятий, что стало выдвигать Россию на берега морей и обещало возвысить ее морское значение. Пробиваясь к морю, Иван Грозный решительно начал войну против Ливонии вместе с Польшей и Швецией.

Его, пожалуй, можно считать самым «морским» царем России до Петра Великого. Не случайно последний из всех русских царей наиболее почитал именно Ивана Грозного, он благоговел перед ним. По этой причине шведы и немцы в начале XVIII века, переплетая имена обоих знаменитых русских царей, писали про них злобные пасквили и изображали их вдвоем на карикатурах.

Еще заключая мир со Швецией после победоносной двухлетней войны (1555–1557), Иван IV внес в мирный договор условия о преимуществе русских купцов в Швеции и о предоставлении в распоряжение русских купцов шведского торгового флота. Но это не обеспечивало самостоятельности русской торговли на Балтийском море, что можно было бы осуществить при условии создания русских портов на берегу этого моря и обеспечения для них широкого товарного оборота. Но тогда необходимо было бы подчинить своей политике ливонские торговые города или сделать их русскими. Ливония стояла на пути дороге России к морю.

Иван Грозный еще в 1537 году предпринял последнюю попытку мирным путем получить от Ливонии право русской торговли на Балтийском море. Он отправил князя Шестунова строить город и порт («корабельное пристанище») при устье реки Наровы, ниже Ивангорода. Для безопасности этих работ он у границ с Ливонией поставил 40-тысячную армию. Однако попытка эта была недостаточной, так как пропуск товаров в Нарову в огромной степени зависел от владетелей более крупных западных балтийских гаваней, прежде всего от находившейся рядом Нарвы. А это было владение Ливонии.


Васнецов В.М. Царь Иван Грозный, 1897 г.


Военная борьба с Ливонией для Ивана Грозного стала неминуемой. В 1558 году русские взяли Нарву. Благодаря этому царь получил надежду в близком будущем создать для России приморский торговый город, способный заменить павший Новгород. При Иване Грозном русская Нарва стала расцветать, она функционировала как русский порт, здесь оживилась морская торговля.

А 130-тысячное русское войско опустошило Ливонию от края до края. Через два года, к 1560 году, все ливонские города, за исключением Ревеля и Риги, были в руках русских. За три года Ливонской войны (1558–1561) именно русские победы привели к уничтожению Ливонского государства. Но насладиться Ивану Грозному этой победой не довелось. Пришлось несправедливо делить плоды победы между своими союзниками по Ливонской войне, а на самом деле давними врагами русских – Польшей и Швецией. Дело в том, что в 1561 году Ливонский магистр начал переговоры о присоединении Ливонии к Польше. В итоге почти вся бывшая Ливония в том же году отошла Польше с сохранением всех своих прав под видом герцогства Курляндского. В то же время Ревель присягнул шведскому королю, так как он находился в политической и стратегической зависимости от Швеции (при существовании у шведов сильного флота в Финляндии Ревель, лежащий в самой узкой части Финского залива, не имел речных путей в Польшу).

Присоединение Ливонии, знаменитой своим приморским положением, обилием гаваней давало польскому королю «владычество над морем». Кроме того, Польша этим решила поставить на место Москву, которая по итогам Ливонской войны владела теперь на Балтике только Нарвой.

Иван Грозный, безусловно, не хотел уступать Польше Ливонию. Вначале он пытался договориться мирно, даже для этого сватался к сестре польского короля. Но из этого ничего не вышло, и тогда началась война с Польшей, которая шла 22 года, до смерти царя. Первые 5 лет она шла удачно для русских. В 1562 году Иван Грозный взял Полоцк на Двине, тем самым разорвал Польшу с Ливонией. Начались переговоры о мире. Польша же, соглашаясь отдать русским всю Ливонию, не вела даже разговора о прибрежной ее части с портами и гаванями, т.е. о берегах Финского залива. Взять силой эти порты и гавани Иван Грозный не мог – у него не было для этого своего флота (например, Ревель был вооружен лучшей артиллерией и снабжался с моря во время осады под защитой шведских военных судов). В это время Иван Грозный по-настоящему понял, какое значение имеет для государства военный морской флот.

В этих условиях русский царь решил обратиться за помощью к Англии. В 1569 году он предложил английской королеве заключить с Россией союз против Польши. Но Англия отказалась участвовать вооруженной силой в войне с Польшей. Флот Англии только немного посодействовал защите русской торговли от польских крейсеров, охранявших торговые суда Данцига. В 1570 году этот флот взял и передал русскому царю 70 польских корсаров, которые были казнены в Нарве, за что англичане получили право беспошлинной торговли на Белом море на очередные 4 года. Еще в 1553 году один из трех английских кораблей, посланных в целях отыскания у берегов Сибири морского пути в Тихий океан, занесло в устье Северной Двины. После чего капитан этого судна, прибыв в Москву, получил разрешение на открытие беспошлинной торговли с Россией через Белое море. Это во многом способствовало тому, что в 1584 году здесь был основан русский торговый порт Архангельск.


Карта Ливонские войны 1558–1583 г.

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Потерпев неудачу в союзе с Англией, Иван Грозный попытался еще раз решить вопрос о Ливонии без кровопролития. У него появилась мысль восстановить Ливонское государство как русского вассала, посадив туда в качестве короля датчанина Магнуса (брата датского короля), с тем чтобы он принес русскому царю присягу верности и постепенно подчинил бы себе, а значит и Москве, Ревель, Ригу и другие города. Тем самым Иван Грозный хотел втянуть Данию в остывшую борьбу со Швецией.

Иван Грозный понимал, что без согласия со Швецией для России владение Ливонией вряд ли возможно. Швеция владела морем, у нее был сильный флот. Поэтому, пользуясь перемирием с Польшей (в 1570 году было заключено трехлетнее перемирие), Иван Грозный начал войну со Швецией. И хотя эта война велась на суше, но велась она за море. В 1579 году царь еще раз попытался взять Ревель и опять безуспешно.


Памятник Петру I в Архангельске. Автор монумента Антокольский М.М. Открыт в 1914 году. В 1920 году статуя была сброшена с постамента, а на ее месте сооружен обелиск жертвам интервенции. В 1948 году памятник восстановлен на нынешнем месте, примерно в 150 м севернее прежнего. Изображение памятника размещено на российских банкнотах 500-рублевого достоинства образца 1898 года и 500-рублевой банкноте образца 1997 года

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


К этому времени Польша возобновила войну с Россией. В 1577 году на польский престол взошел Стефан Баторий (ему тут же присягнул даже Данциг), и в 1579 году поляки вторглись в русские земли. Действия поляков и шведов против России стали едиными. Они действовали в Ливонии, в Новгородской области. А поляки проникли даже до верхнего течения Волги. Через два года, опустошив Северскую, Смоленскую земли и всю Ливонию (Магнус изменил русскому царю и действовал заодно с поляками), они стояли уже у Пскова. А шведы в это время взяли у русских Нарву, Ивангород, Емь и Копорье. Иван Грозный пытался вновь найти помощь у Англии, Дании, Австрии. Но и на этот раз он остался без союзников. Потому вынужден был заключить 10-летнее перемирие с Польшей с определением, что Россия не будет воевать в эти годы со шведами. Все закончилось тем, что России остался только Орешек. В 1583 году был заключен мир со Швецией, морской берег (Емь, Нарва, Ивангород и Копорье) остался у шведов, Москва снова была отторгнута от моря. У России оставался только путь европейской торговли – через Белое море. Именно белое море и Архангельск поддерживали в России культуру морской идеи, которую подхватил явившийся через 100 лет Петр великий.

После смерти Ивана Грозного (1584) обстановка складывалась вокруг Ливонии в пользу Москвы. Умер в Польше Стефан Баторий, и ей было не до войны с Россией. После 7-летнего перемирия в 1590 году началась очередная война России со Швецией, которая продолжалась до 1595 года. Через месяц после начала войны было заключено перемирие на год, и шведы уступили русским Емь, Ивангород и Копорье. В 1592 году русские опустошили Финляндию от Выборга до Або. Но в это время Польша и Швеция вновь объединились против России в лице единого короля Сигизмунда III. Эстония с Нарвой перешла к Польше. Но война продолжалась еще три года, пока в 1595 году не был заключен «вечный» (Тильзитский) мир со Швецией, по которому шведы возвратили русским Корелу, а те обещали отказаться от своих притязаний на Нарву. Эстония вновь возвращалась от польской к шведской короне. Мир обеспечивал условия взаимно-свободной торговли русских и шведов в Эстляндии, свободного плавания русских в Швеции, а шведов в Ладожском и Чудском озерах. Ревель и Емь были объявлены стапельными пунктами для иностранцев, Нарва оставалась закрытой для них.

И это было началом овладения шведами Балтийским морем, пока его северо-восточным углом. Вскоре началась борьба Польши со Швецией, борьба за балтийский доминант, перешедшая в 30-летнюю всеевропейскую войну и приведшая затем Европу к середине XVII века к той политической комбинации, которой воспользовался в начале XVIII века Петр Великий, чтобы вывести Россию к Балтийскому морю.

Надо сказать, что с начала XVII века и вплоть до царствования Петра I политика Москвы не может быть названа самостоятельной. Бесплодность одностороннего, вследствие отсутствия у России флота, и слабого технически военного потенциала во время борьбы за море приводят русское государство к полной беспомощности, чем и объясняются во многом дальнейшие тяжкие обстоятельства русской истории.


Карта Балтийского моря. Вторая половина XVII века

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


В начале XVII века в России наступило Смутное время как результат польско-шведской войны за Балтийское море. Временные цари Лжедмитрий и Василий Шуйский – оба они поддерживались поляками и шведами – правят в России. Первый из них отдал полякам несколько русских областей, второй купил шведскую поддержку отказом от всех прав на Ливонию и обещанием вечного союза Москвы со Швецией. При Лжедмитрии поляки, а при Шуйском шведы пытались завладеть Москвой и всей Россией. Для этого они держали на русской территории свои войска. Но слишком велика была внутренняя государственная связь в России, что даже в отсутствие правительства она справилась со Смутным временем (1613). С точки зрения внутренней политики (а не только военной) Петр Великий был прав, связав явление Смутного времени с зависимостью от отсутствия в России флота.

Первый царь из династии Романовых – Михаил Федорович заключил в 1617 году со Швецией мир (Столбовский). Шведы не могли вести одновременно войну против Москвы и против Польши при общем неодобрении Европы: царь Михаил заключил договор о союзе против Швеции с германским императором, Англией, Данией и Нидерландами. Но для России этот мир был невыгоден. Ей был возвращен Новгород, но главное – она отказалась от всякого права на Лифляндскую землю и Корелу в пользу шведского короля. Шведы же прочно укрепили свои позиции на Балтийском море и Финском побережье.

На торжественном сейме по случаю мира с Россией король Швеции Густав Адольф говорил:

«Мы, шведы, походили бы на безумных глупцов, если бы, имея возможность оградить себя от русских Ладожским озером, на 30 миль тянущимися болотами и рекою Наравой, допустили бы русских в наши форпосты – Эстляндию и Финляндию ради трех или четырех лет мира». Такое положение сохранялось, по сути, до начала Северной войны (1700).

В 1628 году Густав Адольф прямо заявил, что отсутствие флота у русских явилось главной причиной потери Россией Балтийских берегов. Должно было пройти еще немало лет, прежде чем это поняли в России и пока человек морской идеи не оказался на русском престоле и не решился сломать эту несправедливую и недостойную России позицию.

После Смутного времени до основания регулярного Военно-Морского Флота в России прошло почти 100 лет. Этот долгий срок можно разделить на два периода. Первый – до 1648 года – года окончательного установления шведского доминирования над Балтийским морем. В это время Россия, лишенная берегов Финского залива, не участвует как самостоятельная сила в борьбе за Балтийское море по слабости своей. Она искупает недальновидность правительства Бориса Годунова, восстанавливая сильную единую власть. Но за это время она теряет морскую идею. Второй период – с 1648 года, когда создалась внешняя благоприятная политическая обстановка для создания русского флота на Балтийском море и выступления России во главе коалиции стран против Швеции. Но российское правительство вновь медлит, чтобы утвердиться на Балтийском море, и вместо союза с Польшей против Швеции обращается к войне с ней.

В первый период в Европе шла тридцатилетняя война (до 1648), которая разделила Европу на две части: систему Германского (Австрийского) императора (южную) и систему Густава Адольфа (северную). Война велась из-за торговых интересов на море. Империя хотела защитить и укрепить испано-немецкую торговлю и ослабить посредническую торговлю на Немецком и Балтийском морях. Прежде всего, лишить балтийской торговли Голландию – «мать всех коммерций», для того чтобы уничтожить государство открытого моря, куда сходились все пути европейской торговли. Государство, основанное на не национальной самобытности, а на географическом положении центрального посредника между океаном и европейским материком, каким была Голландия. Центром европейской торговли хотела стать Испания, которая планировала Европу сделать своим тылом. Испания и Империя считали возможным победить не только Голландию, но и Англию, Данию. А Польша в их планах, главным образом, должна была связать Швецию. Южная воюющая сторона была представлена странами, исповедующими католическую веру, а северная – протестантскую. Все враги католического мира были сильны своими флотами, их можно было разбить только на море. Поэтому во время 30-летей войны возникают и действуют военные флоты – имперский (австрийский) и польский.

Россия не принадлежала по вероисповеданию ни к одной из воюющих сторон. Она волновала обе стороны только как страна природных богатств и земледельческого труда. Заключив унизительной для себя мир с Польшей и Швецией, Россия на некоторое время вообще выходит из европейской политики, чувствуя свое бессилие. Но она остается пассивной участницей в 30-летней войне, больше примыкая к системе Адольфа Густава. Враг Польши – Швеция – становится русским другом в начале XVII века.

Швеция, разбив Империю и Данию, по Вестфальскому миру (1648) прекращает 30-летнюю войну, получает в Европе переднюю Померанию и всеевропейское признание, устанавливает полное господство над Балтийским морем. Начав оккупацию Балтийских берегов с русских берегов Финского залива, за 30 лет она завладела большей частью южного берега и всем северным и захватила доминанту на Балтийском море у Дании. Россия же осталась оторванной от Балтийского моря и в полной зависимости от Швеции.

Но в XVII веке первенство в экономической эксплуатации России досталось голландцам, что во многом и определило содержание многих морских элементов, которые рождались уже при Петре Великом. После ряда морских побед над испанским и английским флотами, в том числе и в русских водах Ледовитого океана, Голландия существенно укрепила свою торговлю и морской промысел. С 1618 по 1635 год число голландских судов, приходивших летом в Ледовитый океан, доходило до 260 с экипажем до 18 тыс. человек. В год Голландия получала только с китового промысла более 2 млн рублей. В то же время с каждым годом росла торговля Голландии с Москвой через Архангельск. Испания хотела прекратить сношение Голландии и Англии с Москвой. Для этого готовилась эскадра из 15 кораблей с экипажем в 3,5 тыс. человек, и в 1628 году был разработан план уничтожения голландского флота в Белом море у Архангельска. Но он не был выполнен.

Второй период на последнем пути России к морю (с 1648) был, по выражению С. Соловьева, «предтечею Петра». Это было время царствования царя Алексея Михайловича – отца Петра Великого. Время, которое было «сочельником» русской славы. Но малый результат его военной политики указывает на ее несостоятельность.

Алексей Михайлович весной 1656 году предпринял попытку захватить у шведов все побережье Прибалтики – от Риги до Невы, а также берега Ладожского озера. Для этого одновременно на разные направления вышли 4 отряда с использованием плав средств. Сам царь возглавил лично один из этих отрядов и на стругах спустился по Двине, взял Борисоглебск, другие города. Но после неудачной осады Риги осенью вынужден был возвратиться в Москву.

Другой отряд русских занял в октябре 1656 года Юрьев (Дерпт), но брать Нарву не решился. Третий отряд стольника Потемкина вступил в Ингрию, откуда шведы при приближении русских ушли в Нарву. На нескольких судах этот отряд даже высаживался на остров Котлин. Более того, 22 июля он в бою взял в плен у Котлина шведское судно.

Четвертый отряд, перейдя на гребных судах Ладожское озеро, осадил город Корелы. Но подошедшие к исходу сентября 1656 года на помощь шведские войска вновь овладели Невою и стали полными хозяевами на Ладожском озере.

Внешняя политика царя Алексея Михайловича все время была разбита на две части: север и юг, Балтийское и Черное море (эту же ошибку своего отца повторит Петр Великий, когда он в начале XVIII века будет метаться между Азовским и Балтийским морями). Вначале он хотел брать на юге турецкую крепость Азов и для борьбы с турками вступить в союз с Польшей. Но реально вскоре началась война именно с Польшей.


Бой у острова Котлин (русских со шведами)

22 июля (1 августа) 1656 года. Художник Кочергин Н.М.

(1897–1974)


В 1651 году было объявлено о присоединении к России польской провинции Малороссии, что и вызвало войну с Польшей. Король Швеции, после того как русские заняли Смоленск, потом Витебск и Полоцк, а затем всю Литву, потребовал прекратить польско-русскую войну. В ответ русские захватили Великую Польшу (Краков и Варшаву). Война со Швецией для России в этих условиях стала неизбежной. В 1656 году она началась. Планы России состояли в том, чтобы одновременно занять берега Рижского залива, южного побережья Финского залива с устьем Невы, а также очистить от шведов Ладожское озеро. Но Алексей Михайлович воевал именно за Малороссию, это не была война сама по себе со Швецией. Царь хотел заключить союз с Польшей и даже планировал на датских и голландских кораблях пойти вместе на шведов Балтийским морем. В 1657 году Дания объявила войну Швеции, но в союзе не с Россией, а с Польшей. А Россия как раз в это время прекратила боевые действия со шведами и снова начала войну с Польшей за Малороссию (так как поляки отклонили избрание русского царя в польские короли). В итоге русские были выведены из Ливонии, а Дания прекратила войну со Швецией.

В 1661 году был заключен очередной мир со Швецией, а война с Польшей продолжалась еще 6 лет, когда в 1667 году удалось заключить Андрусовское перемирие, которое стало «вечным» миром с Россией. Границей между государствами теперь стала река Днепр.

последние 50 лет XVII века стремление на юг так проникло в московскую политику, что и Петр I в первую очередь бросился на юг.


Зубов Алексей. Заглавный лист из «Книга Марсова или воинских дел от войск царского величества российских» с портретом Петра I. 1713 г


Решение морских проблем на юге

Еще царь Иван III пытался решать морские проблемы на юге России, желая бороться с Казанским ханством, появившимся на Волге в начале XV века. Весной 1469 года он направил

«судовую рать» под Казань. Такие походы он повторил летом 1469 года и весной 1487 года. Пытался это делать и его сын Василий III в начале XVI века, но удалось решить эту проблему лишь Ивану Грозному.

В январе 1547 года он принял титул русского царя Ивана IV. Его царство тогда имело площадь 2,8 млн км2 с населением 5–6 млн человек. В Москве проживало тогда около 100 тысяч человек. Он осуществляет мощные и результативные меры по укреплению и расширению русского государства и обеспечению его водными путями. Решать эти проблемы он начал с юга России, где в XVI веке Османская империя завладела устьем реки Дон, окончательно отрезав русское государство от Черного моря.

Иван Грозный сначала решил пробиться к каспийскому морю и сам возглавил эту борьбу. Сокрушив Казанское и Астраханское ханства, освободив русскую реку Волгу, он проложил тем самым путь к Каспийскому морю. В итоге боевых действий русской армии при содействии кораблей созданной речной флотилии московский царь, лично руководивший наступлением войска и флотилии, в 1552 году взял Казань (мусульманское ханство), а в 1556 году – Астрахань.


«Осада русскими войсками Казани, 1552 год». Художник Петров-Маслаков Михаил Всеволодович

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


Завоевание Иваном Грозным Казани и Астрахани снова открыло для русских путь в свободное от соперников Каспийское море. Возобновление древнего водного пути через Каспийское море и Россию могло в случае успеха доставлять огромные выгоды. В 1558 году появился первый корабль, который через Каспийское море вез товары в Мангышлак. С согласия русского правительства англичанин Джен Кинсон, купив в Астрахани судно, нагрузил его товарами и пошел в Мангышлак. В 1562 году он вновь отправился в морской путь, но уже в Персию. В течение 10 лет англичане ходили в Персию через Каспийское море с намерением пробраться в Индию, но без успеха. Все это привело к тому, что англичане не развили свою торговлю с Востоком через Каспийское море. Они ходили-таки в Персию, но только через Персидский залив.

Во второй половине XVI века возобновляется также борьба России с Турцией за выход к Черному морю. При Иване Грозном, благодаря содействию казаков, русские снова утвердились в низовьях рек Днепра и Дона. Казаки жили именно в низовьях этих двух рек. Сначала здесь появилась военная община запорожских казаков (на берегах Днепра), а потом на Дону – донских казаков. Казаки были всегда естественными союзниками русских (общая связь – православная вера). Они были отважными моряками, так как постоянно ходили в морские походы (это было главное, с помощью чего они добывали себе возможности к жизни) по Черному, Азовскому и Каспийскому морям. Их флот насчитывал до 100 и более судов. Ходили в море они на казацких челнах или, как тогда их называли, чайках, которые вмещали от 50 до 70 человек. Несмотря на бдительность турецких галер, стороживших устья рек и построенные турками крепости (на Дону – Азов, а на Днепре – Очаков), казаки успевали всегда прорываться в море. Особенно казаки наводили ужас в прибрежье Черного моря в начале XVII века. Дерзость казаков дошла до того, что они на 100 челнах появились в проливе Босфор (в июле 1624) и в течение 6 часов в виду столицы Константинополя грабили и жгли окрестности. Турецкий султан вынужден был заключить с казаками, как с самостоятельным государством, мирный договор.


Виды Босфора. Картина Томаса Аллома. 1838 г.


В течение столетия, с середины XVI века и до середины XVII века, русские войска совместно с казаками неоднократно выступали против крымских татар и турок. В каждом таком походе принимали участие от нескольких сот человек и десятков кораблей до нескольких тысяч человек и сотен судов.

Особого успеха достигли казаки в июле 1637 года. Они захватили сильнейшую турецкую крепость Азов и сделали ее своей столицей. Почти 5 лет, до мая 1642 года, турки неоднократно предпринимали попытки отвоевать крепость. Силы, конечно, были не равны. При этом Россия не могла помочь казакам своими войсками, так как их ввод в Азов неизбежно привел бы к войне с Османской империей, к чему Россия тогда еще не была готова. Казаки вынуждены были освободить Азов, предварительно разрушив его укрепления.

Царь Петр в своих Азовских походах (1695 и 1696 годов) тоже активно и умело использовал морскую силу и опыт казаков.

А Иван Грозный понял и оценил очевидную пользу флота еще в походах против Крымских татар и турок. Ведь уже в 1554 году царские дозоры на речных казацких судах по Дону доходили до Азова. А князь Ржевский М.И. ходил даже к Очакову и перебил там турецкий гарнизон. В 1555 году по царскому указу Вышневецкий Д.И. с казаками взял у крымцев крепость Ислам-Кермен (Аслан-Кермен, ныне Каховка – город в Херсонской области Украины). В 1556 году, после того как очередной набег крымского хана на Москву не удался, Вышневецкий разбил крымцев у Азова. А царский воевода Адашев Д.Ф., пройдя на речных судах с восемью тысячами войска через реки Псел и Днепр, пленил в Черном море два турецких военных корабля, высадился в Крыму, опустошил его и освободил там русских пленников.

После набега Адашева крымский хан предложил мир. Иван Грозный сурово ответил, что теперь «русские люди узнали дорогу в Крым и полем и морем». Хан воззвал за помощью к туркам. Вот тогда-то Россия вошла впервые в непосредственное соприкосновение с Турецкой империей, и с тех пор янычары всегда сопровождали крымцев в их набегах на русскую оборонительную линию.


Кириллов Сергей. Думы о России (Петр I). 1984 г.


Борьба с турками и крымскими татарами за выход России к Черному морю, начавшись при Иване Грозном, продолжалась более 200 лет. В ней участвовали все русские цари, а потом императоры России. Но успешно решить эту проблему никто из них не смог, в том числе и Петр Великий. Хотя некоторые успехи на этом пути периодически появлялись. Так, в 1649 году был подписан договор с Турцией, по которому русским купцам разрешалось свободно плавать по Черному и Эгейскому морям и заходить в турецкие порты.

Во второй половине XVII века и до конца его Россия вместе с европейскими союзниками (Польшей, Австрией и Венгрией) участвовала в войне против Турции, считая своей основной задачей разгромить крымских татар. Два довольно больших, но неуспешных похода на Крым были предприняты во время правления царевны Софьи (1678 и 1688). С тех пор Россия в этом направлении не предпринимала ничего серьезного.

Приступив к самостоятельному управлению (1695 год), Петр I как раз и застал Россию в состоянии затянувшейся войны с Турцией. Поэтому вполне естественно он первые свои военные предприятия пытается тоже осуществить на юге, где и начинаются его действия за выход к морю.


Дрождин П.С. Портрет Петра I. 1795


Попытки строительства военных кораблей и создания военного флота

Попытку строить военные корабли и даже создать свой отечественный военный флот после образования русского Московского государства предпринимал не один царь. Однако никому из них не удалось это сделать. Тем не менее каждый из них вносил свою лепту в реализацию морской идеи в России и укреплял русские морские корни, которые дали силы Петру Великому на рубеже XVII и XVIII веков. Ближе были к созданию военного флота в России в допетровский период цари Иван Грозный и Алексей Михайлович Романов.

Первую реальную попытку создать в России флот осуществил Иван Грозный во время Ливонской войны, которую он вел за выход к Балтийскому морю (1558–1583). На стороне Ливонии выступали тогда Литва, Польша и Швеция. Это были сильные государства, которые имели и свои морские силы. А у Ивана Грозного своего флота не было. Перед ним в этих условиях объективно встал вопрос о создании русского флота на Балтийском море.

Однако для реализации этого замысла в России еще не было достаточных условий. Небольшие морские суда строились только на побережье Белого моря поморами, потомками новгородцев. Здесь на верфях Соловецкого и Печенгского монастырей появлялись в небольшом количестве гребне парусные суда, предназначенные для рыбного и зверобойного промысла. Опыта строительства специальных военных судов вообще не было.

И тогда у Ивана Грозного родилась оригинальная идея – создать наемный флот. В 1570 году он нанял на русскую службу опытного датского моряка Карстена Роде, с которым заключил соглашение о формировании на Балтийском море каперской флотилии, главными задачами которой были бы защита русской торговли в Нарве и нарушение морской торговли противника. Этим соглашением предусматривалось: захваченные призы делить в долях, часть из них Карстен Роде мог оставлять себе, а остальное – отдавать в московскую казну.

Флотилия Карстена Роде, состоявшая из семи вооруженных парусных судов, базировалась в портах дружественной Дании – Копенгаген, остров Борнхольм и Аренсбург на острове Эзель. Опираясь на эти базы, флотилия развернула уже в 1570 году боевые действия. Она действовала от имени царя Ивана Грозного и под его покровительством. За сравнительно короткий срок (всего несколько месяцев) флотилия захватила 17 военных судов противника. Польша и Швеция вынуждены были создать специальные отряды для борьбы с московскими каперами.

И вот тут прибалтийские страны выступили с демаршем и потребовали от датского короля, чтобы он запретил русской флотилии базироваться в портах его страны. Король вынужден был выполнить эти требования. Его распоряжением флотилию Карстена Роде ликвидировали, суда ее конфисковали. А самого флагмана арестовали и посадили в тюрьму. Первая русская попытка иметь свой флот не увенчалась успехом.


Карта действий Карстена Роде

(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


При Иване Грозном предпринимались также попытки строить и собственные корабли на территории России. Так, воевода Адашев Д.Ф. построил на Днепре, близ Кременчуга, суда и вышел на них в море к берегам Крыма. В течение двух недель он разорял с их помощью побережье и даже взял в плен два вражеских судна.

А на севере частные лица – братья Аникий и Яков Строгоновы, владевшие обширными землями по рекам Кама и Чусовая, заказали немецким мастерам построить на Северной Двине два корабля, предположительно для организации морской торговли по реке Обь. Но, к сожалению, об итогах этого замысла ничего не известно.

После смерти Ивана Грозного в России наступили такие «лютейшие времена», что, как писал Петр Великий, о флоте «и помыслить стало невозможно». Тем не менее даже в то Смутное время, в годы царствования Бориса Годунова, морская идея продолжала своеобразно жить.

Когда в 1595 году был заключен очередной «вечный» мир (Тильзитский) России со Швецией, Годунов в 1599 году пытается заиметь свои корабли на море, чтобы обеспечить равноценные условия для России в отношении морской торговли на Балтийском море. По его указанию русский ганзейский посланник купил в Любеке два корабля, которые были переведены в Нарву. Но из этой затеи ничего не получилось, попытка создать московский флот на Балтийском море снова не удалась.

Между тем король Польши Сигизмунд III уже летом 1594 года имел свой флот, построенный ему Данцигом (Святой Престол поставил ему задачу окатоличить не только всю свою державу, но водворить католицизм в Пруссии, Померании, Великороссии и Дании), который должен был мешать морской торговле протестантских купцов. Борьба за католичество выражалась, по сути, в борьбе за господство на Балтийском море. Швеция пыталась отмежеваться в этом от Сигизмунда. А тот на первых порах предполагал подчинить ее своей идее с помощью России. С этой целью он в 1600 году предложил Борису Годунову создать союзный «общий» флот России и Польши в Балтийском и Черном морях. Он предлагал Нарву и Ивангород иметь в общем владении. Даже предполагал разделить действия сторон в этом деле: король набирает экипажи судов, а царь поставляет необходимые материалы для постройки и снаряжения судов; содержание флота и обеспечение команд решать совместными усилиями.

Но Годунов отклонил такой союз, считая, что это всего лишь попытка поляков укрепить свой собственный флот за счет средств и сил России. После отказа Москвы испанский король прислал в распоряжение Сигизмунда 18 кораблей, чтобы этим флотом он от- резал всякое сообщение России и Швеции с Западом и захватил в свои руки всю Балтийскую торговлю.

Вряд ли можно считать серьезным морским делом то, что делал Годунов. Он не мог создать морской флот по той же причине, что в свое время и Новгород, – у него отсутствовала самостоятельная политика. Правительство Годунова в связи с непрочностью своей и несамостоятельностью оказалось глухим к требованиям времени и обстановки.

Морская идея в сознании Годунова выражалась довольно необычно. Он мечтал о своеобразной морской стране в России. Хотел сделать новую, великую и свободную страну, подальше от Москвы, независимую от других стран. Назвал он эту страну – Мангазея. В Северной Сибири, на реке Таза, Годунов приказал построить город Мангазею, который должен был служить центральным местом для торговых сношений севера европейской России с Западной и Восточной Сибирью. Еще при жизни царя Федора Ивановича, в 1598 году, Годунов отправил в устье Енисея Тобольского воеводу, прослышав, что туда ходят русские купцы морем, и приказал приготовить морские лодки для двух один за другим посланных отрядов в 100 и 200 человек, которые в 1601 году добрались до реки Таза и построили там острог. Оказалось, что «прежь сего приходили в Мангазею и Енисею (так называлась страна вниз по одноименной реке) многие торговые люди: пермичи, вятичане, вымичи, пустозерцы, устюжане, усольцы, каргапольцы, воложане и всех московских городов торговые люди с всякими (т.е. немецкими и своими) товарами и меняли свои товары на соболи, бобры и на всякую мягкую рухлядь; при этом они не платили никакой пошлины».


Портрет Петра I работы сэра Готфрида Кнеллера (1648–1723), придворного живописца английского короля. 1697 год.

Портрет находится в Англии


Борис Годунов решил организовать морское сообщение между Мангазеей и Архангельском. Этот путь занимал всего 4 недели. Тогда же царь начал переселять в устье Енисея хлебопашцев, чтобы обеспечить новую провинцию местным хлебом. Торговых людей он обложил пошлиной. Для этого в Мангазею были посланы чиновники и военный отряд. В Енисейской губе имелось несколько легких морских судов – кочей – для полицейской службы. Для плавания в Ледовитый океан по велению Бориса было построено15 «морянок», для которых «судовая снасть», якоря и железо высылались через Верхотурье из Ярославля и Вологды. Морской путь в Мангазею из Архангельска шел в Карскую губу, по реке Мутной, затем волоком в реку Зеленую и по ней в Карское море. Для иностранцев этот путь был закрыт, о нем под страхом смертной казни было запрещено сообщать кому-либо из иноземцев. В царствование Годунова ежегодно в Мангазее бывало до тысячи купцов, а годовые обороты ее превышали полмиллиона рублей, что по деньгам времен царя Алексея Михайловича составляло годовой оборот Архангельска в начале XVIII века. Но после Годунова постепенно Мангазея – его морская мечта – сошла на нет, растаяла, как в тумане, и прекратила свое существование.

А вот уже при царе Михаиле Федоровиче случилось важное событие – был по- строен в России первый военный корабль. Как это было?

В 1633 году Шлезвиг-Гольштинский герцог (немецкое герцогство) Фридрих пожелал завести у себя в городе Фридрихштат торговлю шелком, войдя в торговые сношения с Персией при согласии России, через которую планировалось провозить товары. В 1634 году царь Михаил Федорович принял нарочное посольство от герцога. Он разрешил в течение 10 лет производить через его владения торговлю с Персией, а оттуда и с Индией. И для этого он разрешил построить в Нижнем Новгороде 10 кораблей, вооруженных пушками.

В январе 1635 года в Нижний Новгород прибыли иноземные корабельные мастера: немец Анц Берк и с ним еще 5 мастеров, в том числе один швед. С участием русских мастеровых они приступили к работам. Пока было решено ограничиться постройкой только одного корабля, на котором планировалось отправить посланников к персидскому шаху через Каспийское море.

В июне 1636 года корабль был спущен на воду, но еще более трех недель его доводили до нормы. Построен он был из елового леса, плоскодонный, без киля, с тремя мачтами. Его длина 35 м, ширина 12 м, осадка 2 м. Он мог идти и на веслах (предстояло пройти множество мелей). В составе экипажа было пятеро русских. Капитаном корабля назначили любекского моряка Кордеса, под надзором которого он и строился. В честь своего герцога гольштинцы назвали корабль «Фредерик».

30 июля 1636 года корабль с посланниками под парусами вышел из Нижнего Новгорода, но тут же сел на мель. Снялся с мели с трудом и продолжил путь. Повторяя эту сложную процедуру еще не один раз, только 15 сентября он прибыл в Астрахань (полтора месяца шел по мелководью Волги). Через месяц корабль «Фредерик» вышел в открытое море, держа курс на юг в Персию, в порт Дербент. Но на переходе он попал в сильный шторм, получил течь и сел на мель, а 14 ноября его вообще разбило. Пассажиры и экипаж судна успели спастись на лодках. Учитывая эти обстоятельства, строить остальные 9 кораблей не стали.

Такова была участь первого военного судна, построенного на русской земле, русскими руками и из русского леса. Правда, строился он по заказу иностранцев. Есть основание полагать, что царь Михаил Федорович в то время имел мысль о заведении в России флота. Когда в 1647 году был издан воинский устав, то уже тогда планировалось издать и особую книгу «О корабельной ратной науке».

Через 30 лет строение в России судов для Каспийского моря возобновилось. Но это уже было при другом царе – Алексее Михайловиче и уже не по желанию иностранцев, а по непосредственному распоряжению русского правительства.

С точки зрения истории Военно-Морского Флота в период царствования Алексея Михайловича, большое значение имели взгляды близкого к царю человека – боярина Ордин-Нащокина А.Л. По его инициативе была предпринята вторая попытка создать в России морской флот на Балтийском море. Делалось это в ходе очередной русско-шведской войны (1656–1661).

Наступление русских вдоль Западной Двины требовало содействия со стороны флота. Для этой цели на берегах реки было построено 1400 барок и стругов, на которых перевозились войска, вооружение, боеприпасы и продовольствие. С занятием города Кокенгаузена (русское название – Царевич-Дмитриев), расположенного на Западной Двине, назначенный царским наместником вновь приобретенного края Ордин-Нащокин, преследуя мысль открыть для русских свободный путь к Балтийскому морю, приступил к построению там военных кораблей. Под его руководством были созданы верфи, на которых началась постройка парусно-гребных кораблей. Строить было очень сложно, поскольку город находился в окружении шведов, не было почти никаких возможностей. Но строительство продолжалось. Однако успешного результата не получилось, Россия начала войну с Польшей и, чтобы не вести боевые действия на два фронта, решила пойти на мир со Швецией.

По заключенному 1 июля 1661 года мирному договору (Кардисскому) русские обязаны были оставить ряд городов, в том числе и город Кокенгаузен. Поэтому Ордин-Нащокин вынужден был сжечь все суда, построенные им на Двине, разрушить верфь и портовые сооружения. И на этот раз судьба не пошла навстречу морской идее в России, морской флот по-прежнему не появился.

При царе Алексее Михайловиче быстро возрождалась торговля на Каспийском море. Русским купцам, ходившим в Персию, царь дал льготы, освободил их от пошлины. А в 1664 году персидский шах попросил Алексея Михайловича о создании особой компании персидских подданных для перевозки через Россию шелка и других товаров. Чтобы защитить эту торговлю, на Каспийском море нужны были вооруженные военные суда. Они же могли и возить русские товары в Персию.

31 мая 1667 года русский царь пожаловал грамоту персидской компании, а через две недели подписал указ о строительстве военных судов в селе Дединове, в 25 верстах от города Коломны, на левом берегу реки Оки при впадении в нее Москвы-реки. Строительство царь вновь поручил боярину Ордин-Нащокину, который на этот момент уже руководил Посольским приказом, что существенно отвлекало его от корабельного дела.

Для реализации задуманного плана в Голландии были наняты 5 корабельных мастеров, закуплены инструменты и прочее необходимое для кораблестроения. Капитаном и кормщиком первого корабля наняли голландца Бутлера Д., служившего много лет в России, который уже побывал в Индии и умел водить корабли. Ему назначили по тем временам большое жалованье – 100 рублей в месяц. Он сам в Амстердаме набирал экипаж для первого корабля (20 человек, русских среди команды не было).

Несмотря на то что лично Алексей Михайлович давал распоряжения по постройке судов, строительство первого корабля шло очень трудно – отсутствие опыта, неурядицы, общая распущенность. Надо сказать, что отношение всех правительственных учреждений и различных слоев русского общества к постройке первого русского военного корабля было в основном отрицательным. На казенных заводах не нашлось плотников, а те, которые были, строили

60 малых речных судов для дворцовых нужд. Царь лично приказал взять лес насильно, а плотников обязательно выделить. Но все равно целый год шла трудная переписка по строительству корабля с самыми различными правительственными организациями, чинившими препятствия новому делу. Вот тут поневоле вспоминаешь Петра Великого с его «железной хваткой и жесткой волей» ко всему, что касалось морского дела, чего совершенно не было у его отца – царя Алексея Михайловича.

И тем не менее заложенный 14 ноября 1667 года корабль «Орел» 25 мая 1668 года был спущен на воду. Но зимовал он этот год еще в Дединове, так как шла его достройка. Только в начале марта 1669 года Бутлер донес, что корабль готов к походу. Кроме «Орла» к этому времени успели построить еще яхту, бот и две шлюпки. Все это обошлось в 9021 рубль. На борт «Орла» была посажена еще пехота в количестве 35 стрельцов, и весь отряд судов летом 1669 года прибыл благополучно по Волге в Астрахань. Здесь суда стояли в бездействии 9 месяцев. Когда в 1679 году началась осада Астрахани восставшими людьми Степана Разина (в 1667 году началось восстание донских казаков), князь Прозоровский приказал Бутлеру поддержать защиту города его отрядом судов. Но тот отказался и вместе с голландским экипажем на мелких судах бежал в Персию. Сам «Орел» захватили войска Разина. По одним источникам, они его сожгли, по другим – отвели его в один из притоков Волги, где он простоял много лет и сгнил. Вот такой печальной получилась и судьба первого русского военного корабля, и очередная попытка создать в России свой флот. Кроме «Орла» планировалось для Каспийского моря построить еще 36-весельное судно по типу венецианской галеры и 20-весельную баркотину или струг. Но все это осталось лишь в планах…


Овчинников В.И. Спуск на воду корабля «Орел», 1995 г


А 22 февраля 1671 года наступил финал карьеры «первого радетеля» морского дела в России – Ордин-Нащокина Афанасия Лаврентьевича. Заведовать Посольским приказом царь Алексей Михайлович назначил своего нового приближенного боярина Матвеева А., который устроил ему в качестве второй жены свою родственницу – Н. Нарышкину. Вскоре Ордин-Нащокин принял канонический чин под именем Антония. Еще через три месяца после этого родился Петр Алексеевич Романов, который мирскими делами и молитвами Афанасия (Антония) вырос в «первого главного делателя» морского дела и военного флота России.

В то время, когда на Оке возникло военное кораблестроение, в России произошло еще одно важное морское событие – появился первый русский морской устав – «статьи морские». Скорее всего, идею об уставе дал Ордин-Нащокин (еще в 1649 году Московское правительство обещало выпустить «Устав корабельной ратной науки»), но главным ее исполнителем был известный Бутлер, а вошел устав в историю, как морской устав царя Алексея Михайловича. Устав, состоящий из 34 статей, представлял некий экстракт голландского устава. Бутлер, по памяти и исправляя голландский устав на русскую стать, сделал эти «морские статьи», которые были вольно переведены на русский язык, рассмотрены в Посольском приказе и сделаны законом.

По уставу царя Алексея Михайловича вся команда корабля подчинялась капитану, который приносил особую присягу в верности царю и один обладал властью. Следующий чин на корабле был – корабельщик. В отсутствие капитана он замещал его и отвечал за плавание корабля и его оружие. На корабле был еще кормщик, то есть штурман. В помощь корабельщику назначался начальный боцман – для управления парусами, внутреннего морского порядка и исправления повреждений. В его заведовании находились «работные люди», то есть матросы корабля. Корабельщик, по сути, был помощником капитана. Капитан же имел еще двух помощников – пушкаря и корабельного поручика для выполнения специальных, боевых функций. Корабельный поручик был начальником корабельных солдат – морской пехоты. Кроме указанных высших начальных людей на корабле еще были низшие начальные люди, отдельно не поименованные, чины квартирмейстерского звания.

Петр весьма ценил морской устав своего отца и в 1706 году раздавал «морские статьи» царя Алексея Михайловича в виде инструкций командирам кораблей.

Как видно, Алексей Михайлович на царском троне совсем близко подошел к созданию в России морского флота. Но почему он при таком его серьезном отношении к морскому делу остановился и так и не создал флот?

Вопрос здесь, наверное, не только в том, что еще не хватало материальных средств и общей культуры народа в стране. В 1667 году Россия была не только материально сильной, она не только уже «подозревала свое собственное могущество», но и «оценила близость моря». В распоряжении царя были все идеи для создания Балтийского флота. Даже шведский король Густав Адольф подтверждал, что «Россия могла бы все Балтийское море покрыть своими кораблями, и Швеции оставалось бы только дрожать за свое существование».

Но именно Швеция сделала все возможное, чтобы отвести очи царя Алексея Михайловича от Балтийского моря и направить их на юг и на борьбу с Польшей. Царь поставил перед собой задачу – сначала покончить с польскими проблемами (отвоевать Малороссию) и только тогда решать вопросы со Швецией.

Вокруг Алексея Михайловича, к сожалению, не было сподвижников, заряженных морской идеей и идеей создания русского флота на Балтийском море, за исключением Ордин-Нащокина. Поэтому, ориентированный в основном на юг, царь до самой смерти продолжал свою малороссийскую политику. Даже его дети, правя Россией, тоже упрямо, по примеру отца, стремились на юг и ничего здесь не достигли (при Федоре были два Чигиринских похода с целью получить от турок Заднепровье, а при правительнице Софье – два похода на Крым). Кроме того, сознание русского народа не было готово к новому виду военной силы, каким был военный флот. Алексей Михайлович, пытаясь строить корабли в Дединове, как раз и пытался приучать народное сознание к необходимости морской силы для будущего своей страны.

И еще: у царя Алексея Михайловича не было необходимой воли и решительности, чтобы от желаний и идей о флоте перейти к его строительству и побороть все трудности и сопротивления на этом пути.


Гравюра Адриана Шхонебека с портрета работы неизвестного художника. Оригинал неизвестен (ок. 1700–1704)


Петр считал, что флот не только был нужен стране в царствование его отца, но и что он должен был быть создан еще царем Алексеем Михайловичем. Но он же и говорил, что воля Божья не была «быть флоту» в царствование Алексея Михайловича. И это бремя, волей Всевышнего Правителя, было возложено уже на его сына. Но Петр Великий не осуждал за это своего отца. В 1722 году он писал:

«И хотя намерение отеческое не приняло конца своего, но достойно оно есть вечного прославления, понеже довольно являет, какого духа был оный монарх и того, аки от доброго семени выросло нынешнее дело морское».

Прошло еще два десятка лет, до того как проросло «доброе семя» царя Алексея Михайловича.

Итак, во-первых, Россия – древнее морское государство, имевшее свой флот и накопившее богатый опыт и морские традиции.

Во-вторых, еще за 150 лет до Петра Великого в России начали появляться государственные «новые корни» морского дела и создания военного флота. Шло постепенное наращивание условий, облегчающих решение появляющихся морских проблем. иван Грозный первый подумал об отечественном флоте, первый употребил в военном деле речной флот. Б. Годунов первый купил два корабля для Балтийского моря. Михаил Федорович первый разрешил иностранцам строить военные корабли на русской земле. Алексей Михайлович построил первый русский военный корабль и широко использовал речной флот в боевых походах армии. При нем целый ряд дворцовых сел в Коломенском уезде занялся строением речных судов. Ордин-Нащокин по указанию Алексея Михайловича в 1658–1661 годах строил уже морские суда в Рижском заливе.

То есть в России, может быть и медленно, но непрерывно повышался уровень материальной культуры и созревала морская идея. Однако у власти и у главных правителей не находилось пока

«волевого центра» для создания военного флота, чтобы объединить различные объекты государства и направить их усилия на решение важнейшей госу- дарственной задачи – строительства военного флота.

Именно в лице Петра Великого появился такой «волевой центр», появилось «русское морское Я», которое определило, что надо делать, как надо делать, методы и способы. И началась напряженная деятельность России в течение 30-летнего царствования Петра по созданию флота. И то, что он сделал Военно-Морской Флот реальностью в отличие от своих предшественников, которые делали только попытки создания флота, – это явление не случайное, это накопленный временем человеческий замысел. Но если для самого Петра оно кажется инстинктивным, то все равно это общий национальный инстинкт поглощения пространства, инстинкт долгого стремления русского народа к морю, осознание морской идеи России.

Морская сила Петра

Конечно, у него были мощные исторические национальные морские корни. Но еще и сама природа наградила его какой-то необычной морской силой. Это – природная страсть к морю, любовь к флоту, привязанность к кораблю, ощущение удовлетворенности и даже радости во флотской службе. Однако это всего лишь важные необходимые потенциалы для морского гения. Морская сила Петра стала же органической составляющей всей его деятельности и как необычной личности, и как великого монарха еще и потому, что она формировалась и реализовывалась в благодатных специфических условиях детства, юности и молодых лет этого сверхсамобытного человека. И когда в нем произошло слияние исторических общероссийских морских корней с морскими корнями его личности, он начал бурно действовать для реализации морской идеи России – не всегда правильно, не всегда точно, с ошибками и просчетами, но настойчиво и целеустремленно, не отступая и не сдаваясь, пока не достиг желаемого результата.

Пробуждение и развитие морской силы у Петра началось в детстве. Чрезмерное влечение к военным забавам и играм было явным отличием этого ребенка. С военными упражнениями мальчик познакомился раньше, чем с букварем. Отец – царь Алексей Михайлович – всячески способствовал развитию такого увлечения, даря сыну разные военные игрушки (сабли, барабаны, солдатиков, деревянную лошадку и т.п.). Крекшин П.Н. (чиновник петровских времен и историк) писал, что Алексей Михайлович уже в три года от роду Петра велел создать для него потешный полк, который именовал Петровым, а самого трехлетнего царевича назначил полковником. Многие исследователи сомневаются, что так могло быть на самом деле.

Но то, что в Петре с детства стала проявляться «военная косточка», в этом расхождений нет. Чтобы доставить своему любимцу развлечения, Алексей Михайлович приказал приближенным и дворцовым людям посылать детей, по возрасту подходящих маленькому царевичу, на царский двор для участия в играх Петра. Для всех них было сделано деревянное оружие. Чтобы дети не баловались, к ним приставили иноземца, родом шотландца, Павла Менезиуса. В это же время в детской царевича Петра появляется «кораблик серебряной сканной с каменьи» ценой в 20 рублей. Кораблик был куплен у иноземца Андрея Миколаева и внесен царевичу окольничим Матвеевым А.С. «А росписи в том кораблике, – читаем в документе, – потому что изволил государь царевичу сделать сам».

Конечно, нельзя в этой игрушке видеть первый зародыш любви Петра к кораблю, которая в последствие проявится в нем с огромной силой. Но, скорее всего, эта любовь именно так стихийно и зарождалась в мальчике, а потом в юноше. Начал играть с корабликом, увидел яркие картинки с кораблями в потешных книгах, услышал рассказ о морских походах древних русских князей, обратил внимание впервые на лодку, идущую по реке. Так или иначе, но все это постепенно аккумулировалось и до поры до времени «дремало», накапливая силу, чтобы к 15–16 годам мощно взорваться уже в юном царе Петре I и навсегда «пришвартовывать его неимоверную страсть к морю и к кораблям, мореплаванию и кораблестроению».

Петр был действительно воином по природе, которая наделила его всем необходимым, чтобы он стал еще и славным моряком российского флота. Он был оригинален и самобытен как моряк, любил морское дело до самозабвения.

При всей его гениальности трудно допустить, чтобы колоссальная идея возвышения государства посредством морского его могущества могла явиться в голову юноши-царя вдруг, с полной отчетливостью и ясным сознанием бесчисленных полезных ей следствий. Конечно, эта идея развивалась и росла у Петра постепенно, под влиянием разных счастливых случайностей, которые для обыкновенного ума прошли бы бесследно, а для гения послужили материалом для создания стройного целого.

Действительно, первоначальный путь к заветной морской идее юноше Петру указало сердце, а затем уже пошла работа ума.

Но исключительный интерес к плаванию появился уже у 16-летнего Петра со случайной находки в Измайлово – того самого знаменитого ботика. Это побудило в нем охоту к «нептуновым» забавам. И уже тогда в нем стало еще неосознанно формироваться намерение искать море. Но пока он только страстно осваивает хождение под парусом на своих потешных судах. Летом 1688 и 1689 годов он ходит на дедовском боте по Яузе и по Измайловским прудам, а в 1690 году уже по Москве-реке. С его участием строится яхта в Коломенском, и в апреле 1691 году он ее опробовал в плавании по Москве-реке, скользя по ней вдоль и поперек. Но это было так, для развлечения и отдыха. Первые плавания царя по Яузе и озеру представляли для него только новую забаву, которой он предался со всем увлечением юности.

А мысль о серьезном значении моря для государства явилась только впоследствии, когда он лично ознакомился с выгодами торговой деятельности Архангельска и своими глазами увидел то великое море-океан, по волнам которого разбегаются широкие дороги во все концы света.

При гениальных способностях молодого Петра I его знания росли быстро во время его путешествий, практическим путем, посредством внимательного осмотра и изучения всего замечательного, в ходе беспрерывных расспросов и бесед с различными людьми. 14-летний Петр узнал о том, что существует прибор для определения расстояний между предметами – астролябия, и загорелся желанием получить ее. Через два года ему из-за границы привезли этот прибор. Но через заинтересованность астролябией он запоздало и ускоренно проходит курс изучения математики под руководством очередного учителя-самоучки.

Сохранились собственноручные записи Петра о том, как он учился работать с этим прибором: «Когда хочешь поло избрать (то есть когда хочешь найти высоту полюса. – Примеч. авт.) и когда будешь делать и сколько градусов… Солнце покажет на астролябиум, записать, потом взять того дня деклинацию (склонение Солнца. – Примеч. авт.) и вынять (вычесть. – Примеч. авт.) оною ис того числа, что Солнце покажет… и достальное, которое осталось за выемкою, вынять из 90, и что останет по тому месту, столько и градусоф широты. Деклинацию зимой убавить и летом прибавить».


(Взято из личного архива Э.М.Чухраева)


А вот серьезное дело, которое задумал юный Петр I с осени 1688 года, начало делаться на Плещеевом озере в Переславле. Здесь на верфи развернулось строительство настоящих военных кораблей для его потешной флотилии. В Петре бурно вспыхнула страсть построить свою флотилию кораблей и совершить на ней плавания по Плещееву озеру. В царском дворе это воспринимали просто как очередной каприз Петра I. На самом деле это уже в нем проснулось большое и долгое увлечение, которое было заложено природой, и теперь он ему подчинил свою волю и отдавал почти все свободное время.

В начале июля 1688 года шестнадцатилетний царь впервые посетил Плещеево озеро. Оно восхитило Петра своими размерами: по Писцовым книгам конца XVII века его площадь тогда составляла около 70 км2. Но Петра в это время уже одолевали мысли о настоящем море. Суда Переславской флотилии, как они ни радовали его, были все-таки еще «потешными». Им никогда не суждено было плавать по морю.

Россия в ту пору имела выход к трем морям: Каспийскому, Азовскому и Белому. Но ни на одном из них не имела боевых кораблей. Ближе к Москве было Белое море, и там было много иностранных торговых кораблей. Взор Петра I, страстно желавшего увидеть настоящее море, обратился именно к нему.

А опыт Переславской флотилии, проведение маневров на Плещеевом озере имели неоценимое значение для формирования у Петра I морской силы и качеств, благодаря которым он впоследствии сумел утвердить русский флаг на берегах Азовского моря, Балтики и Каспия.

После посещения Архангельска и первого плавания по морю, он заметно изменился в своих мыслях и действиях. У него появляется желание перейти от работы, которая для него имела вид потех, к настоящему морскому делу.

И Петр I принимает окончательное решение: свое первое серьезное дело начать на юге, биться с турками и пробиваться к Черному морю. Но не идти в степной поход (на Крым, как это было дважды при Софье), а идти на турецкую крепость Азов, закрывающую дорогу в Азовское море, через которое можно будет потом идти и в Черное море. В 1695 году он идет на Азов. В нем все еще бурлит азарт потешных игр в Преображенском. Кажется, все будет легко, он верит в свою победу. Но дело не сделалось. Азов не был взят. Петр в отчаянии. У него нет флота, без которого не покорить турок. Он возвращается в Москву, и начинается кипучая деятельность. Здесь русский народ впервые по-настоящему увидел своего великого царя. Петр решил для штурма Азова срочно построить морской флот. Решил в ноябре 1695 года, а корабли должны быть готовы уже к весне 1696-го. Возможно ли это?

Для такого человека, как Петр, возможно! В Москве (за тысячу километров от моря) строят галеры по образцу, привезенному из Голландии. А под Воронежем, в лесных местах ближайших к Дону,

26 тысяч работников рубят струги, лодки, плоты. Петр руководит сам этой небывалой стройкой и сам лично строит. И вот первая в жизни настоящая боевая победа, да еще впервые с участием военного флота. Первая слава!

Неудача первого и успех второго Азовских походов выявили те громадные силы, которыми обладал Петр I. Здесь произошло явление великого человека. Уже с этих пор его, пожалуй, можно называть Петром Великим.

После взятия Азова окрыленный успехом Петр твердо решает: надо с турками воевать морем, а для этого нужен регулярный Военно-Морской Флот. Решено было поднять общими усилиями страны великую небывалую «тягость». Но для этого нужны были средства, новые силы и, вообще, новая страна. И Петр в связи с этим начинает свои преобразования в России, постепенно реформирует ее всю. Да, именно стремление создать морской флот побудило его, дало импульс для реформирования России.

Но после посещения Западной Европы Петр I приходит к выводу, что воевать с турками ему сейчас будет трудно, поскольку Европа теперь не поддерживает его, а вот на Западе ситуация меняется в пользу России. И тогда он, не отбрасывая мечту о Черном море и не останавливая мощную работу по созданию Азовского флота, срочно перебрасывает свои основные усилия, чтобы вместе с новыми союзниками бить шведов и пробиваться к Балтийскому морю.

Вот так все начиналось, так рождалось его морское дело, и его морская идея обретала жизнь.

Морскую силу в Петре I развивали и его первые учителя и наставники. Их было немного. Они были разные. Среди них было мало профессиональных и опытных моряков. И тем не менее, как это ни покажется странным, они смогли помочь пробудить в Петре I природные задатки настоящего моряка, помогли ему поверить в свои силы и определиться со своими действиями в неясных и очень неопределенных условиях, в которых он принимал первые решения по организации морского дела в России.

Одним из первых учителей был дьяк Посольского приказа Зотов Никита Моисеевич, человек и сам-то не очень грамотный. Как бы то ни было, но Зотов Н. первым начал вводить своего царственного ученика в мир морской жизни. Все 80-е годы он находился рядом с Петром, и когда тот жил в Кремле, и когда в Преображенском. Когда закончились уроки Зотова Н. для Петра – неизвестно. Но, перестав быть учителем, Зотов сделался одним из ближайших к царю лиц, заняв даже место начальника Ближней канцелярии.

Когда Петр стал царем (1682 год), к нему приблизились и оказывали достаточно большое влияние на его развитие такие люди, как «отважный князь» Голицын Борис Алексеевич – двоюродный брат князя Голицына Василия Васильевича (фаворит Софьи и самый влиятельный человек в ее окружении), который передал много жизненного опыта молодому царю Петру; уже убеленный сединами любимец царя Алексея Михайловича князь Черкасский Михаил Алегукович, «муж чести и правды». В числе приверженцев Петра I были в это время боярин Шереметев Борис Петрович, князь Ромодановский Федор Юрьевич. Каждый из них в становление Петра I вложил свою долю, какую- то частицу, которая, может быть и незаметно, но по- степенно делала в нем того человека, которого потом история признает Петром Великим.

Недалеко от Преображенского располагалась Немецкая слобода (Кукуй) – средоточие иностранцев, приехавших в Россию из разных стран, мастеров всякого рода, военных специалистов. Кукуй был своеобразной моделью Европы в Москве. Юный Петр, с его ранней тягой к военному делу и ремеслам, не мог не заметить этот странный, непохожий на Москву мир с иностранцами – интересными, образованными людьми. И вообще, с того времени учителями молодого царя становятся в основном иностранцы. С их помощью Петр I усвоил основы артиллерийской и фортификационной наук, узнал правила возведения крепостей. Его научили вычислять полет пушечного ядра. Тяга к техническим, военным знаниям и практическим занятиям окрепла у Петра именно под влиянием деловых иностранцев. Потешные игры в Преображенском и его окрестностях становились все более серьезными. Штурмы потешной земляной крепости уже проводились с применением даже артиллерийских орудий. Эти военные забавы формировали у Петра I различные умения и укрепляли у него охоту к военному делу.

Первый иностранец из Немецкой слободы, которого Петр I избрал к себе в наставники, был Тиммерман Франц Федорович (1644–1702), родом из Голландии, лет 25 живший уже в Москве по делам торговым. Петру тогда было 15–16 лет. Тиммерман объяснил ему назначение и устройство астролябии, привезенной князем Долгоруким из Парижа. Тиммерман был при Петре I несколько лет безотлучно, учил его арифметике, геометрии, фортификации, составлял планы потешных крепостей, руководил при осаде их земляными работами, удовлетворял, сколько мог, пытливую любознательность державного ученика. Через Тиммермана Петр I узнал голландца Карштен Брандта, затем при его содействии познакомился с инженерным офицером Кортом. Оба они были первыми учителями Петра в кораблестроении, а Брандт научил его управлять парусами. Они вместе с Петром создавали Переславскую флотилию.

В 16–17 лет Петр I сблизился еще с двумя иностранцами, оставившими в его истории громкое имя для потомков: с полковником солдатского Елецкого полка, швейцарцем Лефортом Францем и полковником выборного Бутырского полка, генерал-поручиком царских войск Гордоном Патриком.

Лефорт Ф. (будущий первый адмирал российского флота, самый сухопутный российский адмирал) не отличался искусством в военном деле ни на море, ни на суше, едва ли он вообще любил труды военные. Он не прославился как флотоводец или кораблестроитель, хотя Петр I сделал его первым в истории России главнокомандующим Военно-Морским Флотом, то есть он занимал высшее положение в морской иерархии России. Он был старше Петра почти на 20 лет, с 14 лет его учили науке торговли. Но жизнь привела его на военную службу, он служил волонтером в Марселе, потом в армии Нидерландов (Голландии), с 1675 года он был на русской военной службе, участник Русско-турецкой войны (1676–1681) и Крымских походов 1687 и 1689 годов. Женат был на родственнице Гордона П. Жил в Немецкой слободе. Он сумел много дать Петру I – и хорошего, и, к сожалению, плохого.


Портрет Лефорта Франца Яковлевича (1655–1699)

в 1698 году, написан в Голландии во время Великого посольства Петра Великого. Женевский музей искусства и истории, Швейцария


Основная заслуга Лефорта Ф. в том, что он помог Петру понять свое предназначение, в том числе раскрыть свой морской талант и сделать первые шаги по созданию военного флота. Лефорт Ф. навел мысли Петра на строительство Переславской потешной флотилии и помог ее организовать. С ним Петр задумал и осуществил свои первые в жизни морские походы в 1693 и 1694 годах на Белом море. Лефорт Ф. закупил для Петра первый военный корабль за границей. Вместе с ним Петр планировал и осуществлял свои Азовские походы против турок в 1695 и 1996 годах. Именно Лефорт подсказал Петру идею первой поездки за границу, чтобы поучиться там кораблестроению и морскому делу, и он был главным советником Петра в период полутора лет его жизни и учебы там. С Лефортом Петр принимал непростое и не очень ясное решение о строительстве регулярного Военно-Морского Флота в России в 1696 году. Вместе с ним Петр шел, как в разведку, и делал первые неуверенные шаги по созданию этого флота. Лефорт набирал за границей первых флагманов и офицеров для рождающегося русского военного флота. Поэтому Петр справедливо считал Лефорта своим самым большим учителем и наставником.

Он любил Лефорта Ф. как друга, со всем жаром своей пламенной души, за его прекрасное сердце, за бескорыстную преданность его особе, за смелую и благородную откровенность и за горячее сочувствие ко всему и участие во всем, что замышлял и делал он своим гением. Так он оценил самого Лефорта: «Он был плохим адмиралом, но стоил целого флота». Петр любил в Лефорте свои сладкие думы о заморских прекрасных городах и гаванях с кораблями и отважными капитанами, пропахшими табаком и ромом.

2 марта 1699 года Лефорт Ф. скончался и был похоронен в Москве. Петр I примчался из Воронежа, чтобы проводить в последний путь умершего друга и наставника. Он сам вел первую роту Преображенского полка за гробом Лефорта. Надпись на его могиле, сделанная на латыни в переводе означала: «Все то, чему он наставил россиян собственным примером в честности, обходительности и мужестве, не помрачится никогда и не будет в забвении, но останется в сердцах человеческих в вечности времен; и такое имя, честь и слава мужества навсегда пребудет!»