Кирилл Газенкампф
Начало

Редактор-корректор Анна Фурман

© Кирилл Газенкампф, 2022

ISBN 978-5-0056-2321-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ДЖИН

(специально для Анны Маринченко)

Стройки, особенно заброшенные, – любимое место для игрищ и отдыха подростков. Вот и в этом недострое советских времён, который должен был стать большой многопрофильной больницей с большим парком вокруг, обосновалось несколько группировок детворы. Здание было настолько большим, что поделить территорию получилось почти без стычек, и теперь каждая группировка обитала в своей части больницы, не посягая на территорию других.

Самыми козырными считались хирургический и инфекционный корпуса, стоявшие поодаль от основного здания больницы и окружённые молодым лесом. В хирургическом корпусе были большие светлые операционные, выложенные кафелем, а в инфекционном корпусе – удобный выход на крышу.

Но Марк точно знал, что им с друзьями досталось самое крутое место – небольшой технический корпус. Он был маленький, одноэтажный и тёмный. Но тут было много мастерских, которые использовались при строительстве и были брошены с кучей инструментов и разных интересных штук. А также были удобные выходы в подвалы, где, как известно, всегда можно найти много интересного и таинственного.

Вот и сегодня после очередной вылазки в подвалы трое друзей разбирали хабар, откладывая самое ценное и интересное в сторону.

– Марк, чего там у нас? Тушняк скоро погреется? – вертя в руках очередную жестянку, поинтересовался темноволосый парень лет четырнадцати.

– Да, готово почти. Завязывай копаться, садитесь жрать, пожалуйста, – отозвался молодой парень, аккуратно снимая с импровизированного мангала банки тушёнки. – Нашли что-нить интересное сегодня?

– Да не офобо… – с полным ртом тушёного мяса ответил третий член коллектива, конопатый юноша, вертя в руке жестяную банку странной формы.

– Это что у тебя, Пах? – заинтересовался Марк, выхватывая банку.

– Да фиг его знает. Там написано что-то, только банка грязная – не прочитать толком.

– Сейчас протрём и узнаем, – парень начал тереть банку рукавом куртки, пока не показалась надпись грубыми мазками красной краски – ДЖИН.

– Джин. Алкашка что-ли? – Марк вертел банку, пытаясь найти место, где она должна открываться.

– Ага, стратегическая! – захохотал конопатый, сам довольный своей шуткой.

– Попросил бы. Во-первых, не алкашка, а благородный напиток. А во-вторых, к вашим услугам Децептор Темптатор – потомственный джин и помощник рода человеческого.

Трое юношей ошарашенно смотрели на стоящего посреди комнатки мужчину в строгом костюме-тройке. Гость неспешно отряхивал рукав пиджака, совершенно не обращая внимания на парней.

– Согласно древнему обычаю, у вас есть право загадать три желания, а у меня – их выполнить. Но учитывая текущие реалии и уровень скепсиса, у вас есть одно дополнительное желание. Любое, – гость сделал акцент на последнем слове и замолчал, ожидая ответной реакции от хозяев.

– Какой такой рецептор? Какое желание? Ты чё за пургу несёшь, мужик? – первым пришёл в себя Марк. – Не, если ты, конечно, весь такой джин, то яви нам чудо – накрой поляну барскую, а то жрать охота.

– Не извольте сомневаться, – джин щёлкнул пальцами, и вокруг импровизированного очага начал появляться стол с горячей и ароматной едой. – Прошу заметить, не консервы. Всё натуральное и свежайшее.

Аромат от еды исходил дурманящий, и парни, последнее время питавшиеся исключительно консервами, буквально набросились на дар джина.

– Флуфайте, пафни, а он фо, реально дфин фтоли?! – снова с набитым ртом пытался говорить конопатый.

– Ты сначала прожуй, потом говори! Нифига ж не понятно, Марек! – отвесил ему подзатыльник Паша

– Слушай, джин. Если ты реально весь такой волшебный, наколдуй, чтобы я сильным стал. Как супермен! – не обращая внимания на друзей, продолжил Марек.

– Уже сделано. Сила будет постепенно расти, достигая своего максимума, но вы уже сейчас можете с лёгкостью согнуть вон ту трубу.

Проследив за жестом Децептора, конопатый силач увидел фрагмент старой стальной трубы.

– Её? Да её ж болгаркой не сразу возьмёшь… – но, поддавшись любопытству, Марек всё-таки взял трубу и с небольшим усилием согнул её, придав форму буквы «Л»

– Ого! – почти хором воскликнули Паша и Марк. – Это ж круто до безумия!

– Одно желание исполнено. Теперь, господа, ваша очередь. – Джин даже не двигался с места, словно его приклеили.

– Слушай, я хочу читать мысли людей! – отозвался Марк, мечтательно потирая руки.

– А я, а я… – Паша задумался, желая не прогадать, но через мгновение всё же дал ответ. – А я хочу проходить сквозь стены!

Спустя буквально секунду раздумий, джин подхватил со стола стакан и бросил его темноволосому юноше.

– Ваши желания исполнены.

– И что теперь? – парень попытался поймать стакан, но тот прошёл сквозь его руку. Все трое разразились смехом и криками ликования. – Круто!

– Хэй, а я слышу мысли! Марек опять о своей Юльке думает! – новый взрыв хохота раздался в заброшенной мастерской. – Только чёт голова болеть начинает…

– Ржать потому что надо меньше! – огрызнулся Марек, подходя к стене. – Сейчас проверим насколько возросла моя сила!

Короткий размах и прямой удар кулаком в несущую стену. В резко наступившей тишине хруст ломающихся костей был особенно чётко слышен. Из разорванной осколками костей руки на пол не просто капала, а лилась кровь. Все трое, даже пострадавший парень, застыли в немом ужасе.

– Супер сила не означает супер прочности, – нарушил тишину незваный гость. – С желаниями нужно быть осторожными.

В следующий миг маленькая мастерская наполнилась криками боли и отчаяния.

Марек кричал от страха и нестерпимой боли, пока болевой шок не отключил его сознание, роняя тело безвольным мешком в луже крови на полу.

Паша кричал от страха, осознав, что он не может бежать – его ноги постепенно проваливались в пол, и он никак не мог найти опору, чтобы сделать хотя бы шаг прочь.

Марк кричал от боли, разрывающей его голову тысячами чужих мыслей. Сосуды не выдерживали напряжения и лопались, заливая склеру красным и пуская носом кровь.

Децептор Темптатор, древний джин, молча наблюдал за агонией людей. И лишь когда все крики стихли, он улыбнулся, возвращаясь обратно, в своё вместилище – ждать следующих неосторожных жертв.

Бойтесь своих желаний. Они имеют свойство сбываться.

Беседы за чашкой чая

– Да, хороши в Сибири реки. Мощные и одновременно спокойные…

Небольшие берега, усеянные мелкой речной галькой, вели парня под сенью старого леса, подступавшего к самой воде. В отдалении, среди серой гальки, что-то жёлтое блеснуло металлом.

– И здесь мусор к берегу прибило… – вздохнул парень, направляясь к находке.

При ближайшем рассмотрении мусор оказался самоваром. Старым, слегка помятым волнами и временем, местами грязным, но вполне хорошим на вид.

– Чего только не выбрасывают люди, – рассуждал парень, стирая грязь с самовара и не замечая, что природа вокруг начала меняться: лес и реку заменили добротные бревенчатые стены, а рядом с парнем появился большой дубовый стол.

– Ты ставь самовар на стол, внучок, чайку попьём. С баранками, – по ту сторону стола сидел колоритный дедок в тулупе поверх тёплой рубахи. Пепельно-седая борода скрывалась своим концом где-то под столом, а усталые глаза с хитрым прищуром изучали парня.

– А ты кто, дедуль? И что тут происходит вообще? – с нескрываемым удивлением в голосе спросил парень, всё ж таки ставя самовар на стол. Оказавшись на столе, самовар стал сразу закипать.

– Кудесник я, внучок, дед Макар, – улыбнулся дедушка, ставя на стол две чашки с блюдцами, связку баранок да плошку с мёдом. – Медок таёжный, уж не побрезгуй, уважь дедушку.

– Кудесник? – с не меньшим удивлением переспросил парень, сам не замечая, как сел напротив хозяина избушки.

– Ну, джин по-ихнему, а по-нашенски – кудесник, – с добродушной улыбкой разъяснил дедушка, наливая из самовара в кружки ароматный горячий чай, который пах тайгой и ягодами.

– И что, всё можешь накудесничать? – с улыбкой спросил парень, делая глоток. Горячий чай, обжигая горло, прокатился внутрь, разливаясь волной тепла и спокойствия по телу.

– Ну не всё, внучок. С временём, да с жистью со смертью играться не можно, никак не можно. А остальное – всё могу. Хошь счастье тебе неземного, хошь денег немерено, хошь все красотки Земли в тебя влюблены будут, – усмехнулся дедуля, поглаживая бороду.

– А зачем оно мне, всё это? Денег я заработаю сам, любви всех красоток мне и подавно не надо, – отмахнулся парень, макая баранку в чай.

– Ну, а счастья, внучок? Оно всем нать, – слегка подавшись вперёд, спросил дедушка с разгорающимся азартом в голосе.

– А не смогёшь, дедуль, ей Богу не смогёшь… – Чай в чашке парня уже заканчивался, а дедуля к своему даже не притронулся.

– А ты чего ж сам-то чай свой не пьёшь? На мне проверяешь? – усмехнулся парень, пробуя мёд.

– Да вот не можно мне, внучок. Гостей угощаю, а сам никак не могу… – с ноткой давно принятой грусти в голосе проговорил дедок, отодвигая чашку от себя.

– А знаешь, вот тебе моё желание. Желаю, что б ты чайку своего попил, дедуль. Да с баранками непременно. Уж больно они у тебя хороши.

От слов парня дедушка словно просиял и с выражением счастья неземного на лице сделал глоток горячего чая из своей чашки.

– Ох, спасибо тебе, внучок! Я ж чайком то, почитай, уж лет как семьсот не баловался…

– Тебе спасибо, дедуль, за чай. Пойду я. В гостях, как говорится хорошо, но и честь знать надо, – улыбнулся парень, поднимаясь из-за стола и направляясь к дверям.

– Уже уходишь, внучок?… – с печалью в голосе произнёс дедок, отставив недопитый чай в сторону.

– А знаешь, дедуль, вот тебе два моих желания последних: счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженный. А когда справишься с этим – отдохни и для себя поживи. – Развернулся уже в дверях парень, бросая последний взгляд на хозяина избушки.

– С твоего счастья и начну, внучок! Заслужил ты его, заслужил! – просиял дедок, вскакивая из-за стола, суетливо собираясь – работы предстояло много.

– Да не получится у тебя, дед Макар, не получится… – проговорил себе под нос парень, закрывая за собой дверь.

Остановившись на мгновение, парень вдохнул свежий таёжный воздух полной грудью и пошёл дальше, а лес прошептал ему вслед: «Получится…».

Шаман – он же всё знает, всё ведает…

Старуха Судьба

В далёком заросшем мхом и черникой лесу стоит старая избушка, сложенная из массивных брёвен. Из маленькой трубы, что торчит из соломенной крыши нелепым каменным обрубком, почти постоянно тянется тоненькая струйка сизого дыма, а в маленьких оконцах – пляшет огонёк.

Живёт в той избушке старуха Судьба, и нет ей покоя целыми днями: то полотно плетёт, то пасьянсы раскладывает с одной лишь ей известною задачей. И живёт с той старухой такой же старый то ли серый, то ли седой кот с огромными изумрудными глазами. Кот этот целыми днями лежит на печи и следит за неспешной работой своей хозяйки.

И жили они так столь долго, что сама старуха не могла припомнить, когда с ней поселился красавец кот, а кот, хоть сметаны лишай, не мог сказать, когда хозяйка его впервые взяла в руки нити и начала плести полотно. Хотя тут он, конечно, лукавил…

– Мяу! – звал хозяйку кот, когда та слишком усердно работала, забывая о других делах, или вот-вот могла совершить ошибку в сложном узоре полотна.

– Эх-хе-хе… – кряхтя, старуха заканчивала работу и садилась за тяжёлый дубовый стол к своей миске, всегда полной простой каши, а рядом устраивался её кот – возле своей миски с молоком.

Так за днями шли дни, лишь изредка порядок нарушался гостями, но редкими и недолгими, только старый Шаман, которого уже давно не видели в его родных землях, заглядывал к старухе относительно надолго, чтобы выпить по чашке травяного чая, что всегда приносил с собой, да послушать истории старухи, коих она знала неисчислимое множество…

Но этот новый день сулил быть совсем необычным – старуха с самого утра мела полы, а в печи уже томились горшки с разной снедью. Кот с удивлением следил за своей хозяйкой – такое поведение хозяйки он видел впервые, но вопросов не задавал и не вмешивался. Раз так – значит так надо. Ей всё же виднее.

– Ох, касатик мой серенький, кажись, успела… – выдохнув, старуха опустилась на лавку возле стола, намереваясь перевести дух, но тихий неуверенный стук в дверь избушки прервал её и без того короткий отдых.

Кот с не меньшим удивлением посмотрел на дверь – к ним никогда не стучались, ибо дверь всегда была открыта, и все гости это знали.

– Бегу, бегу! – отозвалась на стук хозяйка, семеня к двери.

За дверью стояла молодая девушка с немного спутанными огненными волосами и удивлённо-испуганными глазами цвета неба.

– Здравствуй, Дочка! Да ты проходи, присаживайся! В ногах-то чай правды нет! – приглашала в дом гостью хозяйка под одобрительное мяуканье кота.

– Я…я… – девушка, растерянно оглядываясь, всё же вошла в избушку

– Да, Дочка, да… Всё знаю… Да и ты, вижу, сама всё понимаешь правильно… – вздыхала старуха, семеня обратно к печи.

– Вопросов-то у тебя небось много? – интересовалась хозяйка, выставляя горшки на стол.

– Да… Нет… вроде… – несколько замялась девушка. – Как там… они?

– Кто они-то, дочка?

– Все… – потупила взгляд гостья, ощущая всю невозможность ответа на свой вопрос.

– А, все… Держатся. По-разному, но держатся. Плохо им там… без тебя, – усаживала гостью за стол хозяйка.

– Мяу! – подтверждал слова хозяйки кот, изучавший гостью, лёжа на печи.

– Мне без них тоже…

– Ведаю, Дочка, всё ведаю… всем плохо и тяжко…

– И вам? – удивилась девушка

– И мне, – кивнула хозяйка. – Знаешь сколько слёз, проклятий да мольб на мой горб сваливается ежечасно? Ой много, Дочка, ой много…

Гостья бесшумно ела, слушая хозяйку и осматривая её жильё.

– Переживаю я за них сильно…

– Ну, врать, что за тобой не хотели – не буду. Хотели. Молили. Просили. Требовали.

– И?.. – насторожилась девушка, оглядываясь на полотно.

– Хотеть не вредно. Пока время не пришло – все там будут.

– Обняла бы их всех… Согрела и успокоила.

– Так обними! Ты теперь многое можешь: и обнять, и согреть.

Кот спрыгнул с печи и забрался на лавку, где его ждала крынка сметаны, а разговор хозяйки с гостьей шёл и шёл, казалось, часами…

– Ох, утомилась я, Дочка… пойду прилягу… – встала из-за стола старуха, направляясь к печи. – А ты чувствуй себя как дома, не стесняйся, – улыбнулась хозяйка гостье, которая уже заметно приободрилась.

Кряхтя, хозяйка забралась на печь и, отвернувшись к стене, заснула…

– Я многое могу… могу ведь! Да, кот?

Но серый кот не отозвался, и лишь тихое «мяу» раздалось из-за двери, да тихий скрежет коготков о дерево. Отворив дверь, девушка обнаружила на крыльце маленького рыжего котёнка, который спокойно смотрел на свою хозяйку.

– Да, Кот? – повторила вопрос девушка, усаживая кота на лавку и подставляя ему новую крынку сметаны.

– Мяу! – одобрительно ответил рыжий кот, наблюдая, как его хозяйка осторожно, но уверенно начала сплетать нити в полотно.

Сказки перед сном

– Ладно, народ, давайте шустро до лабы домчим и по домам, – мы подходили бодрым шагом к спуску в подземный переход между корпусами.

– Может, всё-таки лучше по улице? – неуверенно спросил Марк. Он явно волновался, хотя поводов для волнения не было ровным счётом никаких.

– Там холодно. Да и пока по улице крюк сделаешь, кучу времени потеряешь, а тут раз – и на месте, – отозвался Глеб, который шёл чуть впереди Марка.

– Уже поздно, в переход в это время лучше не ходить… – немного замялся Марк, но всё же не отставал от нас.

– Ты про студента-потеряшку? – спросил я Марка, спускаясь по ступенькам вниз – в переход.

– Про него самого.

– Что ещё за Потеряшка такой? Очередная байка? – усмехнулся Глеб, ныряя в проход за мной.

– Ну, байка не байка, а я от брата слышал эту историю. – Проходя мимо небольшого выступа из потолка – видимо балка какая-то – я, больше на автомате, легонько стукнул пальцем по листу пенопласта, которым был оббит выступ для безопасности. Весь лист был усеян следами таких же ударов.

– А, то есть это уже на уровне легенды стало, – усмехнулся Глеб, пригибаясь под выступом, чтобы не зацепить его головой.

– Ты бы вернулся – стукнул, – Марк, повторивший мой манёвр, несколько взволнованно поглядывал на Глеба.

– Да ну, вы бросьте, суеверия, приносящие вред имуществу, – самые вредные суеверия, – отмахнулся Глеб, догоняя меня.

– Зря ты так. Потеряшка не любит этого. Вот увидишь – когда выйдем из перехода, у тебя что-нибудь да пропадёт. Причём важное, – Марк уже поравнялся с нами.

– Например, ключи, – добавил я, обращая внимание на мигающие лампы в переходе. – Они когда-нибудь наладят здесь свет?

– Кто вообще этот ваш Потеряшка? – с лёгкой толикой раздражения в голосе осведомился Глеб, доставая телефон.

– Не пытайся – в переходе связь работает только на лестницах, – заметил его движение Марк. – А Потеряшка – студент, который давным-давно, после летней сессии, решил из главного до Глазного дойти переходом и заблудился…

– Так от главного до Глазного нет перехода, – перебил его Глеб.

– А по-твоему, почему он заблудился? Потому что хотел найти то, чего нет. Но это не суть. Он заблудился, а пока искал выход – все выходы в корпуса закрыли на лето. Так он и сгинул здесь – в переходах.

– Кому-то помогает найти, если что из кармана выпало, кому-то наоборот мешает – важные вещи вытаскивая. Ключи там, телефон или деньги.

– А кто-нить видел этого вашего Потеряшку? – усмехнулся Глеб, проверив рукой кошелёк и ключи в кармане.

– Видели некоторые. Худой, с растрёпанными светлыми волосами, слегка безумным взглядом.

– Портрет студента-медика любого курса перед сессией, – снова перебил Глеб, криво усмехаясь.

– Отличительная черта – очки, типа пенсне, только с полукруглыми стёклами.

– Ой, да хорош заливать про призраков всяких.

Лампы продолжали мигать, периодически погружая переход во тьму на секунду-полторы.

– Тебе смешно, а я когда в старом дежурил – чуть не поседел. Когда посреди ночи из одной из учебных аудиторий, закрытой, между прочим, сначала детский плач, а потом смешки такие, как у хулигана безнаказанного. Я аж замер как вкопанный возле двери, боясь пошевелиться. А когда этот хохотун-плакальщик приближаться к двери стал – я такого дёру прописал, что как пол не загорелся под ногами – не знаю.

– Так это потому, что там абортарий был в своё время, – объяснил Марк. – На анатомке тоже трэш творится. Помню, ребята рассказывали: засиделись там допоздна – кости учили. Уже уходить собрались – слышат, в соседней учебной комнате, где органы лежат, ходит кто-то и гремит. Ну, думают, лаборант задержался. Пошли попрощаться, а комната изнутри закрыта, а через стекло и видно только, что скелет над ёмкостями склонился. Думали, пошутил кто, а он возьми, да и черепушку свою лысую на них поверни. Тоже дёру дали такого, что Усейн Болт позавидует.

– Да, -да. Конечно. Чего только не придумают, – усмехнулся Глеб, проверяя время на телефоне.

– Придумают? А чего тогда на утро ёмкости все открыты да передвинуты, а на скелете пятна, как от формалина высохшего были?

– Ребят, а дверь-то закрыта, – прервал я начинающийся спор.

– Как закрыта? – задал самый умный вопрос Глеб, толкнув дверь, перекрывающую лестницу наверх, в лабораторный корпус.

– На ключ, как! – съязвил я в ответ, совсем не желая возвращаться назад по этим переходам.

– Молодые люди, телефоны не теряли? – Раздался голос позади нас, и мы все резко обернулись. Это был всего лишь студент, протягивающий нам наши телефоны. Самый обычный студент, в поношенном белом халате, худой, с растрёпанными белыми волосами и со слегка безумным взглядом под пенсне с полукруглыми стёклами.

– П… П… – начал заикаться Глеб

– Потеряшка! – завопили мы с Марком, вываливаясь в резко открывшуюся дверь…

– Вить, проснись! – Марк толкал меня в плечо, пытаясь привлечь моё внимание.

– А, что? – полусонным взглядом я обвёл аудиторию и сконцентрировался на Марке. – Лекция кончилась?

– Да, кончилась. Ты Глеба не видел?

– Нет, а его что ли не было? Я всю лекцию проспал…

Дилинь-дилинь! Оповестили наши телефоны о пришедшем сообщении.

– О, это как раз Глеб!

– Фотку прислал. Сейчас посмотрим.

В сообщении и мне, и Марку было лишь одно фото: селфи Глеба с каким-то худым студентом с растрёпанными белыми волосами и пенсне с полукруглыми стеклами…

Утро

Горло обожгло жидким огнём, который, упав в желудок, окончательно превратил его в филиал ада. Голова раскалывалась, в глаза словно насыпали раскалённого песка, во рту пару дней паслось стадо бегемотов.

– Твою мать… – звук поставленного на стол стакана отозвался в голове набатом. Ещё и птицы за окном орали как умалишённые – Завалите клювы, стерляди пернатые! – меткий бросок чего-то тяжёлого заставил птиц замолчать, правда в окне теперь зияла весьма не аккуратная дырка.

Попытка встать не увенчалась успехом – ноги не хотели слушаться, активно изображая из себя ватные столпы неизвестного происхождения. Руки, к слову, тоже плохо слушались.

– Как только смог кинуть это… Кстати, что я туда кинул? – беглый осмотр не помог решить этот вопрос. На диване, где до этого возлежало тело, кроме смятого замызганного пледа и пары островков обломков чипсов вперемешку с сухариками и прочим съестным мусором, ничего интересного не обнаружилось. На столе перед диваном кроме десятка бутылок, гор окурков, засохших обрезков какого-то сыра и докторской колбасы тоже ничего не было. Но чего-то не хватало.

– Стакан, – пришла в голову мысль, чем доставила определённые неудобства. – Хороший стакан был. Гранёный. – Голос, тяжело расходившийся по плотному прокурено-затхлому воздуху комнаты, был тихим, низким, с хрипотцой, что весьма подходило обстановке: тёмная комнатка, заваленная десятками бутылок, сотнями бычков и прочим мусором.

На подоконнике был замечен «джентельменский набор»: недопитая бутылка рома, пачка сигарет и телефон, а также повод открыть окно и пристроиться на широком подоконнике. Глоток рома прямо из горла привычно обжёг горло, сигаретный дым заполнил лёгкие. С экрана разблокированного телефона смотрело молодое улыбающееся лицо, в один миг сменившееся сигналом входящего вызова.

– Ты где?

– Выхожу

– Куда?

Но ответа уже не последовало: телефон падал на пол, а его хозяин – за стаканом.

– Не куда, а из кабинета. Сейчас буду.

– Давай быстрее, кофе стынет. Свежий сварил.

Взрослый взгляд на детские проблемы

– Давно мы с тобой так не сидели, сынку, не разговаривали, – отец сидел за столом, разливая по кружкам душистый чай.

– Да, бать… Чай сам заваривал, как раньше? – спросил сын, вдыхая бархатистый аромат горячего напитка.

– Да, с утра настаивается. Аромат на всю кухню. – Отец, последовав примеру сына, вдохнул аромат. – Рассказывай, как живёшь? Чего нового?

Разговоры неспешно потекли под аромат хвойного чая.

– Возмужал ты знатно, сынок. Теперь уже по всякой ерунде не хандришь, – усмехнулся отец, разливая последние капли чая по кружкам. Незаметно, за разговорами и кончился большой чайник.

– По ерунде хандрить? – немного удивился сын.

– А ты не помнишь, как убивался, когда дружка твоего, Сашку, кажется, родители в другой район увезли, когда переезжали, – усмехнулся мужчина, вспоминая, что-то явно забавное.

– Сашка, – подтвердил парень. – Мы с ним с садика дружили, что называется, на одном горшке сидели, а потом моего лучшего и единственного друга увезли от меня. Конечно, мне было чертовски плохо, – молодой парень вернул кружку на стол, так и не сделав глотка.

– Вам было по шесть лет, о чём ты? Да и переехали они в соседний район, всего семь остановок. Ерунда! – отмахнулся отец, свободной рукой беря чашку с чаем.

– Да, нам было по шесть лет, и четыре из них мы были лучшими друзьями и делили всё друг с другом. А потом его забрали. Для шестилетки семь остановок – это почти кругосветка. Вспомни дядь Мишу, с которым вы дружили тридцать лет, а потом он переехал в Сочи. Это ж всего четыре часа на самолёте, а ты в запой на три дня ушёл.

– Ну ты сравнил! Мы с ним не разлей вода со студенческой скамьи, больше половины жизни! А ты сравнил с дружком из садика, – теперь уже отец отставил свою кружку в сторону.

– Ну да, действительно. Мы же дети, и наши переживания и печали – ерунда. Сломанная игрушка – ерунда, это же просто игрушка. А то, что это самое ценное сокровище, дороже которого нет в жизни, потому что её подарил отец, – никого не волнует. Для взрослых это просто игрушка. А для ребёнка – великое сокровище, – парень поднял кружку с ароматным напитком и несколько задумчиво взглянул на тёмно-коричневую линзу жидкости.

– Ты перегибаешь палку, сын. Откуда в столь юном возрасте проблемы такого масштаба, ну? Прям трагедия всей жизни! – усмехнулся мужчина, довольный остроумным сравнением.

– А ты соотноси масштаб с жизнью и опытом. Дети – тоже люди, отец. – Парень, так и не прикоснувшись к чаю, с громким стуком поставил кружку на стол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.