Юлия Мартыненко
Ведьма

Часть 1. Зоряна

Глава 1. Новенькая

Наверное, я никогда не смогу понять, почему людей привлекают места, отмеченные знаком смерти. Там, где землю окропила кровь, а воздух отяжелел от произошедшего ужаса. Где кто-то навсегда потерял самое драгоценное, что есть у нас – жизнь.

Убийцы возвращаются на место преступления. Они жадно упиваются моментами, сумевшими принести им столь острые ощущения. Жертвы, которым удалось спастись, пусть даже в мыслях, снова и снова приходят в то место, где их жизнь висела на волоске. Любопытные просто бродят вокруг, с нездоровым интересом пытаясь хоть немного впитать в себя гнетущую атмосферу и испытать особый трепет.

Наверное, я никогда не смогу понять, почему людей так привлекает боль…

Будто добыча, попадающая в сети охотника, я оказалась в ловушке собственных воспоминаний, и каждое сновидение возвращало меня в ночь, которая навсегда изменила мою жизнь. Стараясь обходить стороной кладбище, я понимала, как сильно мы связаны и как непросто будет забыть, что пришлось пережить там.

К слову, старое кладбище после ритуальной ночи я посетила дважды. Один раз в сентябре, когда пришла на место, где в последний раз видела Стаса, чтобы рассказать хорошую новость. Второй раз в ноябре.

В тот день на улице стояла ужасная погода. Было где-то два градуса ниже нуля. Ледяной ветер срывал с деревьев последние листья, нещадно бил по лицу, пробирал до костей. Но я не чувствовала ни холода, ни боли. Какая-то глубокая пропасть образовалась в душе, поглотив все эмоции.

Приблизившись к воротам, которые при каждом порыве ветра пошатывались и издавали жуткий скрипящий звук, я остановилась. Не в первый раз мне приходилось стоять здесь и смотреть на унылый пейзаж впереди.

Отбрасывая прочь нахлынувшие воспоминания, я перешагнула порог и быстро направилась к полянке. Разительные перемены произошли с погостом за неполные три месяца – кусты и деревья облысели, оставив паутинку тонких черных веток. Земля, еще недавно покрытая зеленым ковром, оголилась, потрескалась и стала какого-то темно-серого цвета, как и небо над ней. Как будто стало больше могил – деревянные покошенные кресты и старые памятники, не прикрытые живой изгородью, угрюмо косились со всех сторон.

Поляну, на которой проводился ритуал, найти было несложно. В отличие от лужайки, где покоилась Олимпиада, к этому месту, казалось, вели все тропы. Уже приближаясь, я увидела, что вокруг поляны росли пять высоких старых дубов. Вверху ветки деревьев крепко сплелись между собой. Пятеро исполинов нахмурившись, следили за теми, кто пересекал черту их владений.

Раньше я не замечала этого. Теперь, нарушая незримые границы их крохотного мирка, я вновь вернулась на место, отмеченное смертью, при этом не тронутое могильщиками. Подойдя к дереву, у которого сидел Стас, и, прижавшись к коре лбом, я почувствовала кожей шероховатую поверхность и закрыла глаза. В груди что-то крепко сдавило и стало трудно дышать. Опустившись на колени, я согнулась и попыталась сделать глубокий вдох. Этот приступ был не первый, но пережить такие минуты иногда давалось очень сложно.

Хотела бы я умереть сейчас? Наверное, да. Но лишь одно обещание, данное больше трех месяцев назад на этой полянке, сдерживало пагубное желание.

В правой руке я держала черный пакет, внутри которого был спрятан небольшой деревянный крест, с прибитой к нему табличкой, сделанной гробовщиком. На табличке тонким каллиграфическим почерком была выведена надпись:

«Память о вас будет жить вечно»

В пакете также лежали гвозди и молоток. Красными продрогшими руками я вынула содержимое пакета и быстро прибила крест к дереву. Все это делалось механически, не позволяя даже на миг дать власть эмоциям. Как только работа была завершена, я встала на ноги и поспешила покинуть ненавистную территорию.

Пока я бежала к выходу, картинки недавнего прошлого, словно кадры из киноленты мелькали перед глазами. Ночь, острая боль внизу живота, больница. Укол обезболивающего лекарства, десятки врачей, анализы. А потом долгий и глубокий сон.

Я оказалась в незнакомом пустынном и глухом лесу возле реки. Над землей нависло темное грозовое небо. На другом берегу вдоль реки тянулась небольшая роща, а сразу за ней дорога шла круто вверх, исчезая в дымке тумана. Тишина повисла такая, что слышно было биение сердца.

Приблизившись к воде, я увидела собственное отражение. Темный двойник стоял неподвижно, безразлично взирая на меня. Внезапно черная тень стала насыщенно-красной, а затем и река поменяла свой цвет. И тут же, поменявшись местами, я оказалась в воде, увидев наверху свою чудовищную копию, залитую кровью.

Вода заполняла рот и нос, перекрывая дыхание. В отчаянии и страхе, я попыталась выбраться наверх, но что-то удерживало меня. Протягивая руки вперед, к темному двойнику, я надеялась на его помощь. Но он застыл на берегу, наблюдая за тем, как остатки жизни растекаются по мертвой реке.

Проснувшись от чувства удушья, я упала на пол и стала жадно глотать воздух. Сразу ко мне подбежала мама, затем врач. Через несколько минут все наладилось, но ненадолго. Не слишком подбирая слова, врач равнодушно зачитала результаты анализов. Ребенка спасти не удалось.

В палате было открыто настежь старое большое окно. Отделение, где я лежала, находилось на пятом этаже. Мельком в голову пробралась сладкая губительная мысль – сброситься вниз. Я оглянулась, потом посмотрела на свои руки. Они показались мне слишком длинными и худыми, не такими, как прежде.

Мама сидела рядом и нервно щелкала пальцами. На лице ее отразилась вся тяжесть прошедшей ночи. Я никогда ничего не рассказывала о Стасе и минувшем лете. И вдруг, как гром среди ясного неба, выкидыш. Да еще и в шестнадцать. Правильно Стас тогда сказал – я слишком рано хотела повзрослеть. Думаю, он не знал, чем может обернуться наш короткий роман.

Но объясняться с родителями было полбеды. Внутри меня внезапно стало пусто. Было бы лучше, если бы душу разрывало от горя. Страданья – привычная плата после перенесенного несчастья. А нет, я готова была тут же встать и равнодушно выброситься в окно. Но не сделала это по ряду нескольких причин.

Дома, как назло, повисла ненавистная тишина. Я зашла в свою комнату и закрыла дверь. Комната выглядела так, будто не ночь, а годы прошли, как я снова очутилась здесь. Меня не волновало, что родители установят строгий домашний арест. Не беспокоило и то, что мне придется как-то объясняться с ними.

Больше всего меня мучил вопрос, почему я снова осталась одна. Ребенок исчез, будто его и не было. Прошлое отнимало у меня все, чем накануне так щедро одарило. Это было подобно операции без анестезии. Только вот рана появилась, а боль не пришла.

Сложно описать, как прошли первые дни после больницы. Я покидала комнату несколько раз в день, лишь для того, чтобы немного поесть. Затем я возвращалась к себе, и до поздней ночи лежала на кровати и буравила взглядом потолок.

Вначале возникшая злость родителей плавно переросла в беспокойство. Они не понимали, кто я такая, чем живу. Но как можно было объяснить им, что я повстречала на кладбище мальчика, которого полюбила всем сердцем? Как рассказать, что он исчез, когда действие проклятия закончилось?

Такая правда явно бы не устроила их, поэтому мне пришлось соврать, что ребенок Алекса. Но Алекс был мертв, с него не спросишь.

В живых из всех действующих лиц данной истории остались Маргарита и я. Правда, меня легко было отнести к числу пограничников, стоящих на линии жизни и смерти. Возникшая внутри пустота с каждым днем становилась больше.

Маргарита же, попытавшаяся наладить со мной контакт, забросила это дело почти сразу же. На звонки я не отвечала, а когда Рита приехала ко мне домой, я ей просто не открыла. Мне совсем не хотелось проговаривать вслух то, что случилось, не хотелось говорить ни о чем вообще. Я приоткрыла шторку и украдкой посмотрела на Марго. Она была одета почти так же, как и в последнюю нашу встречу – синие джинсы и белую кофту.

Марго осмотрелась по сторонам, и мне показалось, что она меня заметила. Взгляд ее задержался на окне моей комнаты. В этом взгляде не читалось осуждения или злости. Наоборот, он был преисполнен сочувствия. И ведь только Маргарита могла понять меня и выслушать, а я не открыла дверь. Я просто боялась, что пустота внутри меня может затронуть и ее.

А может, я хотела, чтобы мостик, соединявший меня с прошлым, окончательно сгорел.

Прошло чуть больше месяца с того момента, как я потеряла ребенка. И вот я бегу из кладбища, и слабая, почти незаметная боль вспыхивает в груди. Вспыхивает, и тут же гаснет.

Пора возвращаться к нормальной жизни, говорю себе я, и, пересекая порог кладбища, не оборачиваясь, спешу в школу, которую не ходила с сентября. Там меня ждут уроки, сплетни знакомых и уже утраченное детство.

***

Моему общению с одноклассниками мог бы позавидовать немой. Мало того что подруг у меня в школе не водилось, кроме тихони Тани, так и последняя почти отсеялась. Внезапное мое отсутствие объяснялось приступом аппендицита. Именно такая справка была подписана у сочувствующей моим родителям докторши и подготовлена для классного руководителя.

Поселок, в котором я жила, был небольшой, поэтому каждый был знаком друг с другом минимум через одно рукопожатие. Как я уже говорила, Алекс хоть и был невоспитанным и избалованным, все же пользовался большой популярностью среди девушек. Его смерть стала для всех немалым потрясением.

Многие знали, что я и Рита проводили большое количество времени с Алексом летом, поэтому я готова была к любым нападкам. В сентябре, пока не случился выкидыш, я слышала, как девочка с параллельного класса рассказывала подругам, что Рита довела бедного парня до самоубийства. Большей глупости и не придумаешь. Но это была лишь одна версия, а их насчитывалось немало.

Непривычно пустой холл школы слабо освещали несколько лампочек на потолке. Белые простенькие часы, висящие над входом в коридор, показывали ровно восемь утра. Звонок на первый урок ожидался через тридцать минут. По обеим сторонам холла стояли длинные, выкрашенные в голубой цвет, лавки. Позади лавок из больших окон открывался вид на спортивную площадку и передний двор. На каждом окне потрескавшейся краской были изображены школьные принадлежности.

У арки, прямо перед коридором первого этажа и лестницей, за партой сидел дежурный девятиклассник. Мальчик все время зевал и закрывал рот ладошкой.

Таня устроилась неподалеку от выхода и листала глянцевый модный журнал. Я приблизилась к ней и негромко сказала: «Привет». Одноклассница посмотрела на меня, и в ее глазах отразилось удивление. Она отодвинулась, будто рядом оставалось совсем мало места, и еще тише, чем я, молвила:

– Привет. Не ожидала тебя увидеть.

А потом, будто сообразив, что сказала что-то не то, поспешила добавить:

– Как твое здоровье? Выглядишь хорошо.

Льстить у Тани получалось неважно, выглядела я просто отвратительно. За время отсутствия в школе я успела прилично исхудать. Щеки впали, скулы стали более заметны. Исчез привычный румянец, уступив место болезненной бледности. Кожа на руках потрескалась и постоянно кровоточила. Но больше всего, наверное, меня выдавали глаза. В них не было живого блеска.

– Спасибо, все нормально, – солгала я. – Жива.

Последнее слово я произнесла так, будто в этом есть еще сомнения. Таня немного испуганно посмотрела, округлив свои и так большие глаза.

Дальше наш разговор не заладился. Я села возле Тани и стала дожидаться первого звонка. В холле собралась толпа школьников, и многие подходили ко мне осведомиться о здоровье. Когда же прозвенел звонок на урок, и мы зашли в класс, я увидела новенькую девочку. Она сидела за третьей партой в правом ряду и с любопытством смотрела на меня. Я и Таня уселись за четвертой партой в левом ряду. Учительница равнодушно поприветствовала меня, и начался урок.

Мне предстояло догнать школьную программу, выучить уйму материала, и это радовало. С небывалым прежде интересом я слушала все, что говорили преподаватели. Стопроцентная загруженность, как никогда, могла спасти меня от гнетущих мыслей.

На первых двух переменах я переписывала конспекты, и только лишь на большой перемене ко мне подошла новенькая. Было заметно, как на протяжении всего этого времени она с интересом изучает меня. Признаюсь, я тоже успела оценить одноклассницу. Выглядела она достаточно мило: стриженные под каре рыжие волосы, большие серо-зеленые глаза, красивая улыбка. Девушка показалась мне довольно знакомой, но я не могла понять, где видела ее раньше. Она уселась на парту впереди меня и сказала:

– Привет! Ты ведь Ариана, верно?

Я кивнула.

– А меня Зоряна зовут. Очень рада знакомству.

– Взаимно, – сказала я.

– Я у вас с октября учусь. Братец решил устроить мне сюрприз, и переехать в начале учебного года. Так что теперь я осваиваюсь.

– Действительно, сюрприз. Здесь не очень хорошее место для жизни.

Девушка посмотрела на меня с укором, но тут же улыбнулась и молвила:

– Брось ты это! Я довольна его решением. Тем более, у меня появились новые знакомства. Так что, будем дружить? – Зоряна протянула мне руку.

Несколько секунд я колебалась. Ее энергия и дружелюбие немного страшили. Я не ждала ни новых приятельниц, ни излишнего общения. Все, чего я желала, были тишина и покой. Но новенькая каким-то образом располагала к себе, поэтому пришлось уступить.

Я протянула Зоряне руку и в эти несколько мгновений, пока мои пальцы не коснулись ее, я вдруг подумала, что должно случиться что-то особенное. Однако ничего не произошло. Новая подруга пристально посмотрела мне в глаза и мило улыбнулась. Затем, уступив место желающему сесть за свою парту Никите, она пошла к себе. Я же продолжила заниматься уроками, временами поглядывая на одноклассницу.

Когда третья пара подошла к концу, я сложила учебники и тетради в рюкзак и поспешила покинуть школу. Уже у самого выхода меня догнала Зоряна.

– За тобой не угонишься, – шутливо сказала она. – Хотела предложить тебе выпить кофе и прогуляться. Погода сегодня – загляденье.

Зоряна все больше удивляла. За окном четко проглядывался худший вариант осеннего дня: морось, ледяной ветер и темное, почти черное небо, угрюмо нависшее над городом. Если бы не нужно было идти домой, я с удовольствием заночевала бы прямо в классе.

– Знаешь, у меня дел накопилось много, – сказала я, пытаясь отвязаться от новенькой. – Столько уроков пропущено, что нужно скорее догонять. Давай как-нибудь потом.

– Ну, пожалуйста, буквально полчаса, и разойдемся! – настаивала Зоряна.

Пришлось согласиться. Возле школы находился небольшой магазинчик, где продавали вполне сносный кофе. Мы купили два капучино и медленно пошли вверх по улице.

– Здесь и вправду неплохо, просто необычно, – резюмировала Зоряна, осматриваясь по сторонам.

– Необычно? – переспросила я.

– Да, возле школы находится кладбище. Даже как-то жутковато. Признаюсь честно, была немного шокирована, когда узнала, что здесь прогуливают занятия.

Как раз в это время мы проходили мимо рощи. За полуразвалившимся забором уже виднелись ряды крестов и памятников. Как завороженная я смотрела туда и не могла отвести взгляд. Казалось, что кто-то прячется за деревом и наблюдает за нами.

– Ариана, – Зоряна помахала ладошкой у меня перед лицом. – Все в порядке?

– Да, все нормально. Но мне уже и правда пора бежать, прости.

Я допила кофе и поспешила удалиться прочь. На сегодняшний день впечатлений было предостаточно.

Когда я оказалась дома, мама спросила меня, как прошел первый день в школе. Я быстро поведала ей о занятиях, заодно упомянув Зоряну. Пообедав, я отправилась учить уроки.

После всего, что случилось со мной, какая-то невидимая стена встала между мной и родителями. Долго разговаривать с ними было трудно. Мы обходились в общении несколькими фразами и жили так, будто ничего не произошло.

Я не жаждала общения, и совсем не хотела раскрывать душу. Но все равно подумала о Зоряне и решила, что она чем-то отличается от других.

В своей тетради, спрятанной в сундучке от посторонних глаз, исписанной событиями прошедшего лета, я сделала новую запись:

«Сегодня я познакомилась с новенькой девочкой по имени Зоряна. Ее имя и сама она совершенно необычная, и, кажется, очень добрая. Хотя мне страшно снова подпускать к себе кого-то. Все вокруг меня рушится».

Глава 2. Науз

Удивительно, но школа волшебным образом влияла на меня. То ли по причине загруженности, то ли из-за множества людей вокруг, я понемногу стала отвлекаться от ужасных навязчивых мыслей и жутких воспоминаний. Единственное, что осталось неизменным, были сны.

Просыпаясь в холодном поту посреди ночи, я не понимала, где нахожусь. Во снах появлялось кладбище, тянулось оно во все стороны, и не было ему конца и края. И каждый раз, пытаясь найти выход, я бежала по витиеватым узким тропам, почти всегда попадая в тупик. Это напоминало историю Марго, когда она заблудилась и повстречала Стаса. Тогда он помог ей. Но даже во сне Стас не являлся мне. И может, это было к лучшему.

Я принимала успокоительные и снотворные таблетки, оставляла включенным ночник и даже молилась на ночь, но сны не отступали. Днем же кошмары растворялись, а на их место приходила беззаботная, насколько это было возможно, школьная жизнь. Учебная программа была с легкостью наверстана, плюсом шли дополнительные материалы.

Кто помнит, раньше я не слишком любила уроки и больше отдавала предпочтение книгам. Но в одиннадцатом классе многое изменилось. В учебе мне очень подсобила Зоряна. Таня не слишком часто посещала школу, потому что болела, или попросту прогуливала занятия, поэтому Зоряна пересела ко мне за парту, и мы помогали друг другу с уроками.

Остаток ноября, декабрь и январь прошли быстро, и к середине близился февраль. Организаторы мероприятий решили по обычаю устроить в школе День влюбленных. Холл, коридоры и классы нарядили в красные гирлянды в форме сердечек; перед лестницей, там, где стояла парта дежурных, установили почту. На вечер планировался концерт. Даже в столовой испекли булочки для счастливых парочек.

Все предыдущие годы я получала валентинки исключительно от подруг. Так мы поздравляли друг друга с тем, что пока мы счастливы и одиноки. Не скрою, хотелось порой, чтобы хоть кто-то прислал мне анонимное поздравление, но ничего подобного не случалось, вплоть до этого года.

В школу я пришла в плохом настроении. Как обычно, ночью я путешествовала по кладбищу, а уже утром бодрила себя контрастным душем и крепким кофе. Зоряна ждала меня в коридорчике перед холлом.

– Ну что, готова к новому прекрасному дню? – воскликнула она.

– Издеваешься? – спросила я. – Это мой самый нелюбимый праздник.

– Почему это? – нахмурила брови Зоряна. – По-моему, очень интересно.

– Мне – не очень, – призналась я. – Я и раньше-то не любила этот день, а с недавних пор просто его ненавижу.

Здесь я осознала, что сказала лишнего. Каждый раз, когда Зоряна спрашивала что-то о моей жизни, я пыталась увильнуть или выдать информации по минимуму. О прошлом лете я не проронила ни слова, хотя Зоряна подозревала, что с кладбищем у меня связаны плохие воспоминания. Если мы гуляли по поселку, то старались обходить погост стороной. Зоря знала, что у меня есть подруга, но сейчас мы не общаемся. О Стасе и Алексе разговоры были под запретом.

Мы прошли холл и направились по лестнице на второй этаж. Первая пара пролетела незаметно. После третьего урока на большой перемене в класс зашел почтальон – амур и стал раздавать валентинки. Мне досталась одна от Зоряны. Красавцам нашего класса – Андрею и Никите, прислали штук по десять открыток с признаниями.

Когда почтальон уже хотел уходить, то вдруг обернулся и сказал:

– Так, я забыл еще кое-что. Кто здесь Ариана?

От удивления я замерла и увидела, как он достает из мешочка бумажный пакетик, запечатанный со всех сторон. Я даже не успела опомниться, как вдруг пакет оказался в моих руках. Почтальон скрылся, а я все еще продолжала стоять посреди класса, держа в руках неожиданный презент.

Пакетик оказался очень легкий, но не было похоже, что там лежит открытка. Почему-то не хотелось распаковывать его. Усевшись за парту, я положила подарок перед собой. Зоряна удивленно поглядывала то на меня, то на пакет, и в итоге спросила:

– Откроешь?

Я кивнула. До конца перерыва оставалось минут пять, и медлить не стоило. Я осторожно взяла бумагу в руки. Пакет будто обжигал изнутри. Аккуратно потянув за край, я разорвала его. На парту упал браслет, сплетенный из черных шерстяных нитей и клочок бумаги, сложенный вдвое. Дрожащими руками я развернула бумажку и увидела надпись, сделанную черной ручкой: «Береги себя».

Похожий браслет я видела у Виктора. И у Стаса. Виктор называл его наузом и говорил, что он служит как оберег. Также науз мог оборачивать Виктора в огромного черного пса. Стасу же загадочная вещица перешла от бабки Аглаи, явившейся Насте в ночь на первое мая, видимо, тоже с целью защиты.

Точно невозможно было сказать, кому именно принадлежал этот науз, но я была уверена, что он обладает некой магической силой. Даже на Зоряну он подействовал неоднозначно. Прежняя ее веселость испарилась. Она, как завороженная, глядела на браслет.

Однако меня сейчас мало беспокоила реакция подруги. Более всего мне хотелось поскорее покинуть класс. Схватив левой рукой браслет и записку, а правой – рюкзак, я бросилась к выходу. Резко сдавило грудь, стало нечем дышать. Минуя коридор, лестницу и холл, я выбежала на улицу и вдохнула холодный воздух. В школе прозвенел звонок.

На заднем дворе, там, где обычно курильщики прятались от преподавателей, я остановилась и облокотилась об стенку. Сложно было даже представить, кто мог являться отправителем этого послания. Хотя вариантов оставалось не так много.

Закрыв глаза, я попыталась вспомнить, как выглядел браслет Стаса, но все было тщетно. Невзрачный, сплетенный из черных шерстяных нитей браслет не сильно бросался в глаза. Жаль, что вещи не умеют говорить. И точно уж они не могут отправляться адресатам сами.

Из этого следовал вывод – кто-то отправил мне колдовскую вещь, которую в последний раз я видела прошлым летом.

Внезапно из-за угла появилась Зоря.

– Ариана, – тихо сказала она и приблизилась.

В руках подруга держала мою курточку. Вид у нее был немного растерянный.

– Ты убежала… – замешкалась Зоряна. – Что случилось? Ты так побледнела, когда увидела эту вещь. Что это?

В левой руке я все еще держала науз. Забрав у нее куртку и одевшись, я закинула науз в рюкзак и сказала:

– Эта вещь принадлежала человеку из прошлого. Сложно объяснить. Лучше мне пойти домой.

Я уже проходила мимо Зоряны, как вдруг она сказала:

– Ты выглядишь неважно. Давай я тебя провожу.

Зоряну, видимо, и удивляло, и шокировало иногда мое поведение. Но и этим же я вызывала ее интерес. Она посмотрела на меня так пристально, как раньше смотрел Стас – глаза в глаза, словно заглядывая прямо в душу.

В некотором смысле побаиваясь остаться наедине со своими мыслями, я согласилась на ее предложение.

Всю дорогу между нами сохранялась тишина. Молчание создавало напряженную обстановку, но Зоря держалась. Подруга всеми силами хотела помочь, но было сложно принять эту помощь, не рассказав о прошлом. Наконец, мы подошли к дому.

– Ладно, я, наверное, пойду. Спасибо, что провела, мне уже лучше, правда, – сказав это, я изобразила подобие улыбки.

Во взгляде Зоряны читалось осуждение. Подруга преградила мне путь к калитке и решительно сказала:

– Так, мы подружились недавно, но честность никто не отменял. Я не болтушка, клянусь, и всегда приду на помощь. С первого взгляда я поняла, что ты хороший человек, хоть и держишься отстраненно. Всеми силам я хочу помочь, при этом, не нарушая границ. Но если ты будешь молчать и дальше, делая вид, что все хорошо, я не смогу ничего предпринять. При виде этой штуки ты чуть не свалилась в обморок. А когда в поле зрения появляется кладбище, ты замираешь на несколько минут, и это порой пугает. Я не могу понять тебя.

Зоряна была права, считая меня замкнутой. Но если бы кто-то знал правду, то засомневался бы в моей нормальности. Единственная, кто мог услышать и понять меня, была Марго. Но она находилась далеко и уже давно по моей же инициативе прекратила всякое общение.

– Ладно, пока, – не дождавшись ответа, Зоря развернулась и быстрым шагом направилась прочь.

Я посмотрела вслед удаляющейся подруге и крикнула:

– Стой, Зоряна.

Девушка обернулась.

– Вернись, пожалуйста, – попросила я.

Когда же Зоря подошла ко мне, я спросила:

– Хочешь кофе?

***

Мы проговорили несколько часов подряд. Я рассказала Зоре о том, что в прошлом году влюбилась в доброго и красивого мальчика. Не утаила и то, что много гуляла на кладбище вместе с друзьями и даже испытывала симпатию к парню Марго. А потом все закончилось слишком печально – мой возлюбленный уехал далеко и навсегда, а парня Марго – Алекса, нашли мертвым на погосте. Он скончался от передозировки. Истории Олимпиады, Анастасии и Виктора остались в тени. Не говорила я о расследовании и о странных снах. Единственное, было добавлено, что такие же браслеты носили Стас и Алекс.

Все это время Зоряна внимательно слушала меня. Когда же рассказ подошел к концу, она сказала:

– Я что-то подобное слышала в школе, но старалась не верить слухам. Неужели твой друг так и ни разу не объявился? Почему же он так внезапно исчез? Может, это он прислал браслет?

– Не знаю… – прошептала я. – Вряд ли он мог это сделать.

Зоряна еще немного помолчала и сказала:

– Знаешь, тебе непросто было рассказывать правду, и поэтому будет откровенность за откровенность. Не люблю касаться этой темы, но тоже хочу поделиться секретом. Я никогда не видела матери. Она умерла очень давно. Отец не мог бросить дела, поэтому я была отправлена на воспитание к дальней родственнице. Семья у них была до фанатизма верующая, и мне пришлось трудно. На каждом шагу я встречала глупых и жестоких людей. Тяжело было простить отцу его поступок. Долгие годы я старалась отпустить и принять все это. И если ты думаешь, что жизнь моя окрашена в яркие цвета, то ошибаешься. Просто я не хочу давать шанс боли выйти наружу или поглотить меня, или же спрятать ее вглубь, ожидая, пока она опять с новой силой даст о себе знать. Все еще можно изменить, поверь мне.

Услышав историю Зоряны, сложно было ей не проникнуться.

– С кем ты приехала сюда? – нарушила я наступившее неловкое безмолвие.

– Со старшим братом, – сказала Зоряна. – Только он часто пропадает по делам. В детстве нам так и не пришлось сблизиться. Брат покинул родовое гнездо рано. Теперь непонятно, кто за кем присматривает – он за мной, или наоборот.

Зоряна грустно улыбнулась и продолжила:

– Я очень тоскую по матери. Она была особенной, не такой, как все, судя по рассказам и обрывкам воспоминаний. Ее образ останется в памяти на всю жизнь.

Я вдруг вспомнила надпись на дощечке, прикрепленной к дубу на кладбище, и содрогнулась. Проводив Зорю, мне нужно было дать себе немного времени поразмыслить над неожиданным подарком.

Положив науз на стол, я начала изучать его. Было неясно, кто и почему прислал браслет. Все лица, причастные к этой истории, отправились на тот свет. Марго же никогда бы не стала так подшучивать надо мной. Отложив колдовской предмет в сторону, я стала раздумывать, как поступить с ним. Отправлять его на помойку даже и в мыслях не было, но и держать на виду эту вещь являлось небезопасно. Спрятав науз в сундучок, где хранился дневник, я легла на кровать.

Еще долго тревожные мысли не давали покоя. На следующий день я подошла к десятикласснику, который исполнял роль почтальона – амура.

– Не помнишь, кто оставил пакетик, который ты принес мне вчера? – спросила я.

Парень ответил отрицательно. Коробка, в которую бросали почту, стояла на парте дежурных, и кто угодно мог кинуть туда валентинку или подарок. Зоряна сказала, что я слишком близко воспринимаю все к сердцу, и лучше не стоит перегружать голову разными глупостями.

На практике это оказалось довольно сложно, но и март, и апрель не происходило ничего необычного, и я благополучно забыла о странном презенте и успокоилась, насколько это было возможно.

В начале мая в школе проходил субботник. Вместо последних трех уроков всех школьников вывели на уборку территории. Одиннадцатые классы, к разочарованию, отправили выметать мемориал и территорию возле кладбища. На мемориале находилась аллея с могилами погибших солдат, памятник и большая узкая арка, посреди которой висел колокол. Раз в тринадцать лет вот уже больше половины столетия он будоражил местных жителей внезапным ночным перезвоном. В последний раз колокол звонил в августе прошлого года. В ту ночь кладбище закрылось, и нам с Марго пришлось бороться за жизнь.

Субботник был делом обычным, и мы уже не впервые убирали на кладбище, но эти несколько часов оказались для меня настоящим испытанием. Нас с Зорей и еще нескольких одноклассниц отправили выметать аллейку. Погода стояла чудесная, солнышко приятно припекало спину. Все остальные были счастливы прогулять уроки подобным образом, но не я.

Как только я вошла на кладбище, все вокруг словно поблекло. Руки задрожали, ноги стали ватными, я постоянно роняла веник и спотыкалась обо что-то. Зоряна видела, что мне нехорошо, и пыталась отвлечь пустыми разговорами.

Оставалось убрать небольшой участок, и Зоря пошла за новым мешком. Девчонки также куда-то подевались, и я оказалась одна. Почти одна. Внезапно кто-то сзади коснулся моего плеча. Но когда я обернулась, уже никого не было. Ужасное предчувствие поселилось в душе.

– Кто здесь? – спросила я.

Вдалеке между деревьев прошмыгнул чей-то силуэт. Опираясь спиной о ближайшее дерево, я неотрывно смотрела вперед. Ощущение беспомощности и страха сковали тело. Сердце стало колотиться как ненормальное. Во рту пересохло. Глазами я искала того, кто так жестоко решил подшутить надо мной, все более убеждаясь, что это неживой человек. Готовая буквально вжаться в дерево, я на секунду закрыла глаза и еле слышно прошептала: «Прочь».

– Эй, ты чего? – услышала я и открыла глаза.

Передо мной стояла Зоряна. На ее лице отразилось удивление, смешанное со страхом. Она протянула ко мне обе руки и медленно произнесла:

– Ариана, отдай нож. Успокойся, все хорошо.

Я даже не заметила, как достала из кофты небольшой складной нож, который всегда носила с собой. Рука настолько крепко сжалась, что нож вонзился в ладонь, и теперь капли крови медленно стекали на землю. Отбросив нож в сторону, я присела на корточки и впервые за долгое время заплакала. Зоряна подбежала и обняла меня со словами:

– Не переживай, ты в безопасности.

Она посмотрела на мою руку и сказала:

– Надо срочно обработать рану.

Достав из кармана влажные салфетки, Зоря обмотала поврежденную руку, забрала ножик и помогла мне подняться. Она быстро убрала оставшийся мусор в мешок, который затем отложила к остальным мешкам, и мы пошли к школе за рюкзаками. Подруга даже дошла со мной до дома. Уже у самой калитки она спросила:

– Что случилось на кладбище?

– Не знаю, – прошептала я. – Мне, наверное, показалось.

Зоряна протянула мне нож и на прощание сказала:

– Эту штуку лучше спрячь подальше. И хорошенько отдохни сейчас, тебе это нужно.

Как только порог комнаты был пересечен, я подошла к кровати и упала лицом в подушку. Без слез и без эмоций. Ума не приложу, почему невероятный страх угрозы жизни волной обрушился на меня возле аллеи. Подобный страх я ощущала в последний раз, когда была на погосте в ночь церемонии. Чтобы немного прийти в себя, пришлось выпить несколько таблеток успокоительного.

Сначала странный подарок, а потом чье-то прикосновение не сулили ничего хорошего. Прошлое, которое должно было бесследно кануть в реке времени, снова преследовало меня. Впереди было еще одно лето, и я могла только надеяться, что оно пройдет без приключений.

Глава 3. Последний звонок

Прекрасный, волнительный и особенный для меня май подходил к концу, сбрасывая с деревьев цветущие лепестки и украшая улицы в пышные облака сирени, гроздья ароматной акации и разноцветье пионов. Немногочисленные дожди и грозы отступили, сменившись солнечной и жаркой погодой. Приближался последний звонок моего последнего учебного года.

В грезах я уже представляла себя в другом городе студенткой университета. Родители не одобряли моих планов, но остановить не пытались. В нашем городке было слишком мало возможностей хорошо выучиться и получить престижную работу, и они это прекрасно понимали.

На линейке выпускные классы по традиции должны были исполнить вальс. Отказавшись участвовать в танцах, с ярко-красной лентой выпускник и с маленьким колокольчиком на блузке я стояла в шеренге вместе с такими же отказниками, другими школьниками и родителями. Людей собралось немало, и со всех сторон гул голосов заглушал негромкую музыку, льющуюся из старых школьных колонок.

Многие присутствующие томились под палящими лучами, желая скорее отстоять линейку, и с чувством выполненного долга отправиться по домам. Такой же была и я. От духоты меня немного подташнивало, но вальс был чуть ли не последним в программе линейки, и обязательным к просмотру.

Зоряна танцевала в паре с одноклассником Никитой. Перед тем как отправиться на линейку, в холле я встретила подругу, одетую в шикарное светло-зеленое платье, которое невероятно подходило под ее рыжие кудри. Она совершенно не волновалась и порхала как птичка.

– Обязательно сними меня на телефон, – попросила Зоря. – Я потом посмеюсь над тем, как позорно станцевала последний школьный вальс.

– Прекрати! – шутливо сказала я. – Ты сегодня затмишь всех.

В знак благодарности Зоряна покружилась вокруг меня. Когда же пришло время вальса, казалось, что я готова свалиться без чувств от солнечного удара. Двенадцать танцевальных пар вышли из школы на площадку, заиграла музыка. Я достала телефон и включила режим съемки. Память в мобильнике позволяла запечатлеть всего несколько минут.

Зоряна и Никита красиво и грациозно кружились в танце. Подруга широко улыбалась, каждое ее движение было безупречно. Неотрывно я наблюдала за прекрасной парой, как вдруг на записи мелькнул человек, которого явно не должно было быть здесь. Плавно переведя взгляд поверх телефона, я увидела, напротив, в толпе родителей и школьников Алекса. Одетый в элегантный черный костюм и черную рубашку, он выглядел как выпускник. Единственное, что выделяло его на фоне других школьников – слишком бледная кожа.

Наши взгляды встретились. Я медленно опустила телефон, не в силах отвести глаза от призрака, настолько реального, что его трудно было отличить от остальных людей. Музыка, шум голосов – все как будто смешалось и стало тише. Алекс улыбнулся и легонько кивнул мне в знак приветствия. Ощущая, как подкашиваются ноги, я схватилась левой рукой за плечо одноклассника.

Вальс подошел к концу, все стали хлопать, а я все продолжала смотреть на парня, который уже десять месяцев лежал в земле. Он также не сводил с меня глаз. Напоследок Алекс подмигнул мне и скрылся в толпе. Все дальнейшие события происходили словно в тумане. Я мигом бросилась вслед за видением, пробиваясь сквозь поток людей.

Добравшись до спортивной площадки, я осмотрелась и заметила у самой дороги парня со светлыми волосами в черном костюме. Решив, что это Алекс, я быстро последовала за ним и уже через пару секунд была у перил перед проезжей частью. Черный костюм мелькнул на той стороне дороги возле домов, я перелезла через перила, побежала в его сторону и вдруг услышала резкий звук тормозов. В нескольких сантиметрах от меня остановился старый серебристый мерседес. Из него выскочил небольшого роста дядечка и заорал во всю глотку:

– Ты что, решила сдохнуть, больная?

Еще не до конца осознав, что случилось, я удивленно посмотрела на разъяренного водителя, затем глянула на противоположную сторону улицы, но она была абсолютно пуста.

– Простите, пожалуйста, – извинилась я и дрожащими от перенесенного ужаса коленками побрела обратно.

Казалось, что я схожу с ума. Таким отчетливым было видение Алекса, что сложно было назвать это простой галлюцинацией. Устроившись на ступеньках недалеко от школы, я включила запись танца и внимательно пересмотрела видео. Как ни странно, Алекс не попал на запись, хотя оставалось очевидным, что он должен был очутиться в кадре. Еще раз пять я от начала до конца изучила видео, стараясь обнаружить хоть малейший намек на присутствие Алекса, но результата не было.

– Что ты здесь делаешь? Я тебя обыскалась, – Зоряна подошла ко мне и присела рядом.

– Я просто…перегрелась, – запинаясь, сказала я. – Решила отдохнуть и посмотреть видео с танцем.

– Все ясно, – недоверчиво промолвила Зоряна. – Пойдем в школу, там классная всех собирает, будет толкать речь.

Кивнув, я спрятала телефон в брюки и поспешила за Зоряной в класс. Напоследок я обернулась, чтобы еще раз убедиться, что мертвые не разгуливают по поселку посреди дня.

***

– Что значит, ты не пойдешь? – Зоряна была в бешенстве. – Это твой праздник и мой тоже, и вообще – всех выпускников. Он ведь недаром так называется – «Вечеринка в честь последнего звонка».

– Ты не понимаешь, – постаралась убедить подругу я, – в том году все беды начались с этой злосчастной вечеринки. Я влюбилась в Алекса, встретила Стаса впервые… Это слишком болезненные воспоминания, чтобы оживлять их снова.

Зоряна фыркнула и стала бродить по моей комнате туда и обратно.

– Хорошо, допустим, в том году было так. Почему ты решила, что и сейчас должно случиться что-то плохое? Этот страх нужно преодолевать, а не всячески избегать. Мы прогуляемся, потанцуем, повеселимся немного и пойдем домой. Я буду рядом, обещаю. Ничего дурного не случится.

Зоряну было не переубедить. Она решительно настроилась идти на вечеринку вместе со мной. Но с трудом пережив этот кошмарный день, мне хотелось закрыться в комнате на сто замков и больше из нее не выходить. То, что мне явился Алекс, пугало невообразимо.

– Ариана, что скажешь? – спросила Зоря. – Да, ведь, да! Ты согласна, я вижу по глазам. И только попробуй сказать «нет», я этого не переживу. Мы с тобой так сдружились, а это, быть может, одна из наших последних совместных вечеринок. Ты скоро уедешь, а я буду долго вспоминать незлым тихим словом то, что ты отказала в моей просьбе.

Зоряна сложила ладошки вместе и умоляюще промолвила:

– Ну, пойдем, пожалуйста. Все будет хорошо!

Я закрыла глаза, и про себя сказала: «Все, что я видела сегодня – игра воображения. Виктор мертв».

Скрываться в доме было действительно глупо. Пришлось согласиться.

Лениво я встала с кровати и недовольно поплелась в ванну. Медленно, насколько возможно, я приняла душ, уложила волосы и немного накрасилась. Успокоительные таблетки, которые были выпиты после линейки, еще действовали, но я решила перестраховаться и принять еще пару пилюль. Когда же я вышла из ванны, Зоряна непринужденно беседовала с мамой. Кажется, они быстро нашли общий язык, потому как мама смеялась и что-то весело рассказывала Зоре.

С того момента, как я потеряла ребенка, мама во многом винила Марго. Она не хотела встречаться и разговаривать с Ритой, и сколько бы я ни пыталась убедить ее, что Рита ни в чем не повинна, мама не слушала. Других подруг у меня не было, и, похоже, что маме понравилась Зоря.

– Так, я готова, – сообщила я. – Пошли, пока я не передумала.

Мы отправились к выходу, а мама напутственно сказала:

– Девочки, будьте осторожны! – и мне: – Ариана, долго не задерживайся!

Пока мы шли к полянке, Зоряна, словно чувствуя мое дурное настроение, говорила не умолкая. У самого края опушки стояло несколько машин. Все было почти так же, как и в прошлый раз: машины, музыка, выпивка, гул голосов и танцы. Единственное, что отличалось – это люди. Рядом стояла не Марго, и Алекс больше не находился здесь. Точнее, Виктор, ведь именно в тот день нам суждено было впервые встретиться с колдуном.

Зоряна потянула меня к полянке. Громко играла музыка, в стороне стояли выпускники, многие из которых уже плохо держались на ногах.

– Ты что-то выпьешь? – спросила Зоряна.

– Нет, – поспешила ответить я, но тут же передумала: – А, пожалуй, буду. Сейчас что-нибудь возьму нам.

Снова в багажнике одной из машин теснилось несколько ящиков со слабоалкогольными напитками. Я достала две бутылки и оглянулась. Странные ощущения преследовали меня с того момента, как я попала сюда. Казалось, что вот-вот прямо над ухом прозвучит голос Виктора, и, обернувшись, я увижу его улыбку.

Зоряна быстро влилась в ритм вечеринки. Она угостилась напитком и пошла танцевать. На это уговорить меня было невозможно. Я спокойно сидела на бревне, наблюдая за людьми. Здесь было много школьников из старших классов и тех, кто уже окончил школу. Неподалеку стоял Женя. Он также равнодушно наблюдал за всеми и курил сигарету.

Женя был лучшим другом Алекса со времен школы. Молчаливый парень, всегда себе на уме, но очень добрый. Было странно, как он смог сдружиться с таким человеком, как Алекс. Еще страннее было то, что Женя не заметил перемены в друге, когда Виктор завладел телом Алекса.

Я хотела подойти и поздороваться с ним, но сразу же передумала. Дружбы у нас не сложилось, и поговорить мы могли бы только об Алексе. Не хотелось объяснять, почему я и Марго не пришли на похороны. А ведь именно мы были рядом с ним прошлое лето. Сложно было представить, что Женя думал по этому поводу.

Вечеринка набирала обороты. Зоряна веселилась от души, а я снова заглянула в багажник. После линейки мне хотелось немного расслабиться и отвлечься от навязчивых мыслей. Но с каждой минутой все яснее ощущалось, как тяжелый камень тревог и переживаний давит на сердце.

Я подошла к костру и медитативно наблюдала за тем, как стремятся вверх языки пламени. Плавно, почти незаметно они снова будили воспоминания. Пылало адское огнище, вместо дров тлели белые как снег кости, и пробуждал этот огонь не жизнь, а смерть.

Знал ли кто на этой вечеринке, что топчут они землю, которую раньше простые смертные обходили десятой дорогой. Здесь, много лет назад, правили старые боги, отделившись от людского мира рекой в форме полумесяца. Потом боги исчезли, оставив после себя лишь легенды, а на их место пришли обычные люди, среди которых все также временами встречались колдуны и ведьмы. И даже сегодня, когда в это совершенно невозможно было поверить, приключались удивительные вещи. Удивительные и ужасные.

Пылал костер, красные искры летели вверх, озаряя майское небо. Только мне отчего-то не становилось теплее. Я приблизила руку к огню и совсем не почувствовала жара. Отдернув руку, я посмотрела напротив и увидела его. Бледный, безжизненный он взирал прямо на меня. В своем черном костюме он явно не вписывался в дресс-код этого мероприятия. Хотя, признаюсь, выглядел безупречно.

Странно, но вместо того, чтобы начать паниковать, я продолжала спокойно смотреть на него. Несколько раз я моргнула, но человек не исчез.

– Виктор… – прошептала я.

Он будто услышал меня и улыбнулся.

Зоряна танцевала неподалеку. Я перевела взгляд на нее, а затем на Виктора, который легонько махнул головой в сторону кладбища и поспешил скрыться. Неуверенно я последовала за ним. Никто не преследовал нас, и впервые за долгое время я снова направлялась вглубь старого кладбища.

Ровно, как и год назад, здесь царило безмолвие. Музыка с вечеринки, будто не пробивалась сквозь незримые преграды, ограждающие кладбище. Лунный свет мягко струился сквозь кроны деревьев, тускло освещая кресты и надгробия, отчего те выглядели зловеще.

Следуя за тенью, я шла по витиеватой дорожке. Тропа с каждым поворотом становилась все уже, плотной стеной ее окружали деревья и заросли кустов. Казалось, что мертвец ведет меня по лабиринту, из которого нет выхода.

Вот и небо скрылось за густыми ветками. Тьма, как черное плотное одеяло, распласталась впереди, не давая и малейшего шанса крохотному лучику света.

Вытянув руки перед собой, я пробиралась по дорожке. Странное спокойствие, согревавшее мою душу до этих минут, потеснил страх перед неизвестностью.

Куда вела эта дорога? Позади будто оставалась пропасть, преграждающая путь обратно. Я уже не видела Виктора, но чувствовала его присутствие рядом. Еще один поворот вывел меня на знакомую лужайку. Удивительно, но Виктор привел меня к Олимпиаде.

Здесь, в отличие от темного лабиринта, виднелось небо, и бледная луна сияла над головой. Холодный свет едва касался земли, придавая выразительности застывшим безжизненным линиям.

Рядом с могилой Олимпиады появилось новое захоронение. Черный надгробный камень был высотой с человеческий рост и выглядел как страж лужайки. Будто впитав в себя мрак ночи, памятник не раскрывал имени того, кто лежал под его защитой. И только вечноцветущие розы в урне, закованные в гранит, переливались всеми оттенками ночного неба.

Подойдя ближе, я достала телефон, о существовании которого совершенно позабыла, и осветила надгробную плиту. Штрих за штрихом незримый художник выводил линии безупречного лица, рисовал глаза, нос, губы. Когда картина была закончена, прямо на меня смотрел улыбающийся Алекс.

От неожиданности и ужаса я вскрикнула и уронила телефон на землю. Мой крик эхом покатился по погосту. Фотография Алекса, высеченная на гранитном надгробии, была невероятно натуральной. Казалось, что он жив и смотрит на мир из глубин черного камня.

Дрожащей рукой я подняла телефон и сделала несколько шагов назад. Осветив поляну, я увидела, что могила Олимпиады приведена в полный порядок. Небольшая горка высилась над землей, и ничто не говорило о том, что прошлым августом это место было осквернено. Тогда Виктор ударил меня по голове, запихнул в чей-то гроб и похоронил здесь. Хорошо, что Стас каким-то чудом нашел меня.

События той ритуальной ночи пробуждали ужаснейшие чувства. Но то, что происходило сейчас, было нереальным. В груди опять все сжалось, стало трудно сделать вдох. Невозможно было поверить, что я снова стояла здесь после всего случившегося.

Внезапно в кустах позади меня послышался шум. От страха я замерла на месте. Мягко ступая по земле, на лужайку вышел еще кто-то. Неизвестный приблизился ко мне сзади и остановился. Я чувствовала его тяжелое холодное дыхание. Даже тьма вокруг сгустилась и нависла над землей свинцовым камнем.

Бежать было поздно. Я сама пришла сюда следом за Виктором. Не оставалось ни капли сомнений, что сзади стоит он. Никогда бы не подумала, что снова встречу колдуна, да еще и на этой поляне. Словно прочитав мои мысли, Виктор сказал:

– Даже не удивлен, что ты снова здесь. Для живой ты слишком увлечена смертью.

Голос Виктора звучал низко и хрипло, будто он уже давно ни с кем не разговаривал. Холод, исходивший от него, становился сильнее.

– Ты мертв, – прошептала я дрожащим голосом. – Все это ложь.

– А что тогда правда? – равнодушно спросил Виктор.

– Стас убил тебя и умер сам. Олимпиада покинула это место и перешла в иной мир. Все закончилось.

Виктор засмеялся.

– Наивная, – произнес он. – Покинуть кладбище невозможно. Раз, оказавшись здесь, навсегда остаешься в его власти. Разве ты еще в этом не убедилась?

– Прошу, – прошептала я, ощущая, как слезы стекают по щекам, – уходи, оставь меня в покое.

– Я не держу тебя, Ариана, – он сделал акцент на моем имени и замолчал.

Не дожидаясь, пока случится что-то непоправимое, я нашла силы не оборачиваясь пройти среди могил, и быстро вернуться на тропинку. С каждой секундой ускоряя шаг, я вскоре перешла на бег. Ощущение того, что Виктор совсем рядом, не покидало меня.

– Ариана… – услышала я. – Ариана…

Этот голос я могла различить среди миллиона других голосов. Резко остановившись, я обернулась и стала оглядываться по сторонам. Ночь поглотила все краски, и лишь на секунду в нескольких шагах от себя я увидела Стаса.

– Ариана! – Зоряна трусила меня за плечи. – Ариана, господи, как ты меня напугала. Ты совсем не отвечала. Я уже хотела звать на помощь.

Осмотревшись, я совершенно не понимала, что происходит. Вокруг все так же бродила молодежь, неподалеку ярко алел костер, играла музыка. Я сидела на бревне, облокотившись спиной об дерево. Голова трещала так, словно меня обухом по ней двинули.

– Лучше больше не пей, а то твоя мама меня убьет. И вообще, давай я провожу тебя домой, – Зоряна протянула мне бутылку с водой.

– Я давно пришла? – спросила я.

– Откуда пришла? – Зоряна казалась удивленной.

– С кладбища. Я давно здесь?

– Ариана, что ты такое говоришь? – насторожилась Зоряна. – Ты всегда была здесь. Смотрела на костер и видимо уснула. Не хотела тебя тревожить, потому что ты выглядела слишком уставшей. Но потом, когда стала тебя будить, ты не сразу проснулась.

Слова Зоряны подействовали на меня не хуже ледяного душа. Вскочив с места, я схватилась за голову и стала расхаживать из стороны в сторону со словами:

– Не может быть… Это снова…снова…снова…

Чудовищные сны опять преследовали меня. Призрак Виктора, его слова, прогулка по кладбищу – все это было настолько реально, что не предвещало ничего хорошего.

Зоряна виновато посмотрела на меня и не без сожаления промолвила:

– Не думала, что этот праздник может так дурно повлиять на тебя. Пойдем все-таки домой.

Покинув вечеринку, мы снова шли к моему дому в полном молчании. Было уже поздно, и ни единой души не встретилось нам по дороге. Зоря взяла меня под локоть, наверняка опасаясь, что по пути я могу упасть в обморок. Наконец, на горизонте замаячил забор. Не дожидаясь, пока Зоряна поспешит отправиться к себе, я сказала:

– То, что случилось сегодня, это начало конца. Ровно год назад со мной происходило что-то подобное, и ты сама знаешь, как это закончилось.

– Тебе нужно поговорить об этом с кем-то, – сказала Зоряна. – Нельзя оставлять эту проблему нерешенной.

Она наверняка подумала, что я схожу с ума из-за бесконечной тревоги и угнетающих мыслей.

– Проблемы нет, – заявила я. – Если я признаюсь во всем, ты никогда не поверишь или сочтешь, что я совершенно чокнутая.

– А ты признайся, и я честно скажу, что думаю на этот счет, – Зоряна говорила искренне.

– Понимаешь, в прошлом году, когда я впервые вступила на кладбище, мне показалось, что я умерла. Это чувство возникло всего лишь на миг. Но с каждым новым разом, с каждым сном оно крепло внутри меня, хоть и неясно, как может человек, у которого бьется сердце в груди, а кровь течет по венам, быть мертвым. Я вижу и слышу то, что обычные люди видеть и слышать не могут. Меня преследуют те, кто давно покинул этот мир. Сегодня я видела Алекса, так четко, как тебя сейчас. Он говорил со мной, слышно было его дыхание. Что-то нехорошее снова происходит на кладбище.

Зоряна понимающе посмотрела на меня. Не было в этом взгляде и капли осуждения или неверия. Она не знала раньше ни о снах, ни о моих приключениях и теперь догадывалась, что я многого ей недоговорила.

– Все наладится, – твердо сказала Зоря и после некоторой паузы добавила: – Я, наверное, пойду домой. Уже очень поздно.

– Прошу, останься, – я взяла Зорю за руку, боясь, что если подруга уйдет, эта страшная ночь подкинет мне новых сюрпризов. – Напиши брату сообщение. Куда же ты пойдешь в такой час?!

Зоряна согласилась. Мы тихонько пробрались в мою комнату и, переодевшись в пижамы, укутались в одеяло. Перед тем как сесть на кровать, Зоряна зажгла свечку и поставила ее в подставку на столе.

– Один добрый человек сказал мне, что даже самую непроглядную тьму сможет рассеять крошечный огонек. Пока он горит внутри тебя, есть надежда на спасение. Не позволяй мраку затушить этот свет.

Я закрыла глаза, с ужасом вспоминая сегодняшний день, и почему-то решила, что мой огонек потух давно и навсегда.

Глава 4. Дом

Как бы я ни старалась уговорить себя, что все произошедшее сон, в глубине души крепла вера в неизбежную встречу с прошлым.

Ночью мне приснился Виктор, указывающий путь к полянке, где похоронен он и Олимпиада. А еще на долю секунды мне снова привиделся Стас. Я не видела его лица, но точно знала, что это он. Стас стоял вдалеке, повернувшись ко мне спиной. Слабая надежда озарила меня – если Виктор не исчез, то и Стас, возможно, тоже.

Две недели после последнего звонка я промучилась в догадках. Сны снились мне краткие, обрывочные и на рассвете растворялись в первых лучах солнца. Порой я не видела снов вовсе. Экзамены к тому же отняли последние силы. Даже учитывая то, что я хорошо подготовилась, голова отказывалась соображать, и иногда приходилось краснеть перед преподавателями за незнание элементарных вещей.

В итоге последний экзамен был сдан, учительница объявила оценки, и все, глубоко выдохнув, поспешили поздравить друг друга. Пока Зоряна о чем-то разговаривала с преподавателем, я смотрела в окно. С него видно было рощу и небольшую часть кладбища.

Долгое время меня не покидала идея проверить на правдивость свой сон. Было интересно узнать, действительно ли Виктор погребен рядом с Олимпиадой. И не только узнать от кого-то, а увидеть это собственными глазами. Желание день за днем становилось сильнее, притупляя страх и здравый смысл. Наконец, оно окончательно взяло верх.

Схватив рюкзак, я быстро миновала толпу одноклассников и вышла из школы. Уверенным и бойким шагом, не сбавляя темпа, я добралась до главных ворот.

Это становилось похоже на ритуал, ведь почти каждый раз я задерживалась у ворот на несколько минут, размышляя, стоит ли идти дальше. Не дожидаясь момента, когда мне просто захочется бежать отсюда прочь, я переступила порог и торопливо направилась к поляне. Как обычно, нужно было постараться, чтобы найти Олимпиаду.

Покой Ады охранял Виктор, когда еще был жив, и заклятия, оставшиеся на надгробии и камнях вокруг могилы. В мыслях я пожелала добраться до могилы девушки как можно быстрее. С каждым поворотом тропа становилась непроходимее, моя решимость таяла, а шаг замедлялся.

Вдруг неподалеку послышался странный шорох. Редко кто ходил на кладбище в этой его части. Несколько мгновений я стояла неподвижно, всматриваясь вперед. Но шум больше не повторился. Я отважилась двигаться дальше и, к удивлению, почти сразу вышла на нужную лужайку.

Сколько бы раз я ни представляла этот момент, все равно увиденное в реальности повергло в шок. Прямо возле захоронения Олимпиады теперь находилась еще одна могила. На черном, как смоль, довольно большом гранитном камне было высечено лицо, когда-то принадлежавшее Алексу. Как и во сне, фотография его была настолько натуральной, что, казалось, сейчас картинка оживет, и из глубин гранита послышится насмешливый голос с хрипотцой.

Внизу золотыми буквами была выбита надпись:

«Ковалев Александр Алексеевич

27.03.1986 – 04.08.2006

Сынок, как рано ты покинул нас»

Дурной сон оказался вещим. Предчувствие беды усилилось троекратно. Сделав несколько шагов назад, я облокотилась спиной об дерево позади, чтобы ощутить опору. Тело, используемое колдуном, и правду покоилось здесь, возле Олимпиады.

Однажды в коридоре я услышала разговор двух девчонок из десятого класса. Они говорили об Алексе. Мне нужно было пройти дальше, но в силу любопытства я остановилась и подслушала их беседу. Одна из них рассказывала, что на похоронах Алекс выглядел как живой. Мертвецы обычно не блещут красотой, особенно те, кто пролежал несколько дней на солнце. Но Алекс был исключением.

Мертвенно-бледный оттенок придавал его лицу особенного шарма. Светлые волосы были не зализаны, а слегка взъерошены, как при жизни любил делать Саша. Черты лица стали заостренными, губы, отливавшие синевой, покорно сложились в легкой ухмылке. Одет он был как с иголки – в черный брючный костюм и такого же цвета рубашку.

Слушая все это, я старалась абстрагироваться, но в голову лезли неприятные образы. Они были обрывочными, словно отрывки из сна, или навязанные кем-то воспоминания. Сегодня же я четко увидела его в гробу из дуба, искусно сделанного лучшим гробовщиком, оббитого красным бархатом изнутри. Все прощались с покойником, целуя последний раз холодный лоб. Мать, одетая в темные вещи и черная от горя, не могла сдержать слез, стояла, опираясь об мужа, на лице которого застыла маска боли.

Находясь в стороне, я наблюдала за церемонией, на которой не пожелала присутствовать. Бесконечной вереницей люди продвигались по тропинке, чтобы проводить в последний путь прекрасного юношу. Все как один несли к его ногам красные цветы – гвоздики и розы. Каждый, кто находился здесь, проронил хотя бы одну слезу по ушедшей юности и красоте, которую вот-вот поглотит холодная земля. Подул ветер и унес с собой внезапное видение, снова оставив передо мной уже две могилы.

Найдя в себе силы, я приблизилась к ним. Тем летом Марго рассказала, какие сладкие речи нашептывал Виктор Аде. Он верил в ее могущество.

– Когда-то давно вы желали лежать вместе под этими деревьями спустя долгие годы. Ваше желание сбылось. Каким-то невероятным образом вы вновь соединились. И как бы мне хотелось, чтобы никто из вас больше не восстал из мертвых, – сказала я.

Шум неподалеку отвлек меня от размышлений. Не успела я испугаться, как на полянке появилась Зоряна.

– Ариана, что ты здесь делаешь? – спросила подруга, медленно приближаясь ко мне.

– У меня к тебе такой же вопрос, – сказала я.

– Ты серьезно? – Зоря даже немного покраснела. – Я шла за тобой. Ты была весь день какая-то странная. И теперь я понимаю почему. Точнее, не понимаю.

Осознавая то, что Зоряна так просто не отцепится, я рукой подозвала ее поближе к себе.

– Это Алекс, – указала взглядом я на могилу слева. – Мне не пришлось проводить его в последний путь, поэтому я решила наведаться сюда сегодня.

Зоряна взволнованно посмотрела на меня, а затем на памятник. На нее он, видимо, оказал сильное впечатление. Задержав взгляд на надгробии, подруга некоторое время изучала фотографию Алекса. Затем она взглянула на могилу Олимпиады.

– А она кто? – задала вопрос Зоряна, терпеливо дожидаясь моего ответа.

Но я не ответила. Развернувшись, я направилась к выходу со словами:

– Пойдем отсюда.

Зоряна сначала хотела что-то возразить, но передумала. Когда мы покинули территорию кладбища, она схватила меня за руку и воскликнула:

– Ариана, с тобой явно что-то происходит! Когда ты обернулась ко мне, то выглядела как призрак. Тебе страшно было находиться там, и не потому, что ты увидела могилу друга. Так ведь? Знаю, тяжело быть откровенной. Но я не смогу помочь, если не буду понимать, что с тобой.

– Не помню, чтобы просила тебя идти на кладбище! – в ответ воскликнула я. – Почему ты вообще решила, что сможешь помочь мне?

– Я пошла за тобой, потому что уже не в первый раз вижу, как ты меняешься на глазах. Словно вместо тебя появляется другой человек, которому все равно на свою жизнь.

– Это не так, мне не все равно, – сказала я уже спокойнее. – Просто мне нужно было проведать Алекса. Я видела Алекса во сне, он что-то хотел сказать мне.

– И что же мертвец хотел тебе сообщить? – удивленно спросила Зоря.

– Не знаю, – сказала я, чувствуя, что если мы с Зоряной сейчас поругаемся, помощи будет ждать не от кого. – Зоря, я уже говорила тебе, что всего рассказать не могу. Просто поверь, я не хочу впутывать тебя в это дело, потому что назад дороги не будет. Ты зря пошла за мной. Это место, – я указала рукой на кладбище, – губит людей, высасывает из них жизнь, заставляет играть в жестокие игры, запутывает. Мне уже не выбраться, а у тебя есть шанс спастись. Пожалуйста, не ходи на кладбище, даже если хочешь помочь.

Я решила, что говорю как Стас. Он также умолял меня не идти на погост, но было поздно. И, похоже, я только распалила интерес подруги. Ее вопрос прозвучал слишком спокойно:

– Иначе я умру?

– Смерть – это не самое страшное, что может случиться.

– И что, по-твоему, хуже смерти? – спросила Зоряна.

– Господи, где ты взялась на мою голову! – взмолилась я. – Хорошо, я расскажу тебе все, но мне нужно немного времени. Через неделю выпускной, и у нас будет что обсудить. Договорились?

Зоряна победоносно улыбнулась и кивнула.

– Если тебе нужна будет помощь, – сказала она, – обязательно звони. Я приду в любой момент.

На том мы и договорились. И, наконец, разошлись. На этот раз я решила не испытывать судьбу и пошла домой. Оставалась ровно неделя, чтобы приблизиться к пониманию, какую загадку на этот раз подкинула мне судьба.

***

На следующий день я точно знала, куда мне стоит идти в первую очередь. Еще вчера, вернувшись с кладбища, я достала из тайника записку и науз, попавшие ко мне в День влюбленных. Науз был не простым подарком, а посланием, которое могли отправить только два человека – Виктор или Стас. Судьба обоих уже была более или менее известна, хотя в последнее время я сомневалась в том, что план Олимпиады сработал.

Виктор, возможно, потерял всю свою силу, покинул тело Алекса, но не исчез. Теперь он словно проникал в мои мысли, являлся в видениях и даже говорил со мной. Тогда и у Стаса была бы возможность спастись. Но почему он не показывался мне и не дал хотя бы малейшую надежду найти его?

Если проклятие еще действовало, Стас бы не смог покинуть кладбище и поэтому все еще оставался в его черте. В последний раз я находилась в доме Стаса прошлым летом. Тогда ничего не намекало, что под маской ловеласа Алекса прячется колдун. Сомневаться в Стасе меня заставила Ольга Сорокина, которая показала фотографию Марины Белозеровой. Девушка стояла рядом с высоким темноволосым парнем, скорее всего, ставшим причиной ее гибели.

Больше к жилищу Стаса я не приближалась. Пришло время навестить его дом.

Я пошла в обход кладбища. Чем ближе был дом, тем меньше становился мой энтузиазм, ноги замедляли ход, и, увидав впереди отделенную погостом поселковую часть, я сделала небольшую остановку. Было странно, что поселение это в буквальном смысле соседствовало с кладбищем, разделяемое всего-то небольшой лужайкой и балкой.

Когда-то в низине протекала неширокая речка. Глубина ее достигала не более нескольких метров, а в некоторых местах можно было уверенно пройтись, замочив лишь ноги по колено. Деревянные шаткие мостики пересекали безыменную реку, и вместе с потоком времени они исчезли навсегда.

Никто не знает, каким проклятием обрек Виктор эти земли на погибель, отчего прекрасный древний лес стал колыбелью мертвых, и почему исчезла река. Но больше всего меня волновал вопрос, как вышло, что в месте, где столетие назад сельчане уснули разом вечным сном, сейчас живут люди. Ведь сила такого мощного заклятия не только отражалась на внешнем виде поселения, медленно уничтожая его шаг за шагом, но и на жизни людей, обитавших здесь.

Хотя Виктору дорого обошлась эта прихоть. Все силы, которые он так долго копил, ушли на месть. Ради Олимпиады колдун разрушил десятки, а то и сотни человеческих жизней. И по сей день он не обрел покой, являясь мне во снах.

Науз я не надевала ни разу. Если он принадлежал Виктору, то мог стать проклятием. Если же он был Стаса – то служил защитой. Однако испытывать судьбу не стоило. Время, несомненно, расставит все на свои места, только б наверняка знать, что его у меня вдоволь.

Миновав балку, я направилась в сторону дома Стаса. Ничего не изменилось с тех пор, как я последний раз была здесь. Улицы местечка пустовали. Может, это было нормальным явлением в жаркий летний день, но здесь чувствовалась угнетающая атмосфера, а в воздухе пахло гарью.

Дом Стаса располагался в конце улицы и был крайним. Обнесенный невысоким деревянным забором, он являлся не самым лучшим образцом заброшенного старого жилища. При жизни Стас потратил много сил, чтобы поддерживать дом в хорошем состоянии. Лишь только сорняки, заполонившие весь двор, красноречиво намекали на отсутствие хозяина.

Хотя можно было заметить еще кое-что. В старых окнах, разбитых на небольшие прямоугольники деревянными перегородками, затаилась тьма. Она крепко осела там, не тронутая светом лампы или свечи, не потревоженная голосами людей. Питаясь пустотой, тьма становилась сильнее, поглощая все вокруг.

Отворив калитку, я вошла во двор. Сердце неприятно заныло, предостерегая идти дальше. Под ногами прямиком к входной двери расстелилась дорожка из мелкой брусчатки. По обеим сторонам дорожки находились клумбы с цветами и сорняками вперемежку. Несчастные цветы из последних сил выживали в неравной борьбе с дикой природой и солнцем. Даже темно-бордовая роза без должного ухода понуро опустила увядающий бутон, обнажив многочисленные острые шипы.

Миную дикорастущие цветники, я прошла к двери, которая оказалась закрытой. Когда-то Стас показал мне место, где хранился запасной ключ. Он сказал, что двери его дома всегда открыты для меня. Пошарив рукой в пустом горшке для домашних растений, я обнаружила ключ.

Дверь недовольно скрипнула и отворилась. Затхлый сырой запах вырвался из дома. Зайдя внутрь, я закрыла на всякий случай дверь, но быстро отворила форточки, чтобы теплый свежий воздух поступал в помещение. Пустота, которую я заметила в окнах, стала недовольно трещать и стремительно разбегаться по нетронутым светом углам.

Небольшой и достаточно уютный дом насчитывал всего две жилые комнаты – зал и спальню. Довольно просторная кухонька, маленькая ванна и коридор составляли остальную часть помещения. Меблировка комнат была проще некуда – в зале стоял диван, кресло, стол, маленькая стенка с книгами и нишей под телевизор, в спальне – кровать, шкаф с одеждой и прикроватная тумбочка.

Неприличный слой пыли покрывал все поверхности, хотя в остальном все находилось в идеальном порядке. Видно было, что никто уже давно не посещал дом, поэтому надежда найти хоть малейшие признаки появления здесь Стаса рассеялась. От отчаяния я села на диван и почувствовала, как глубокая печаль наполняет сердце.

В этом теперь уже осиротевшем жилище мне приходилось бывать несколько раз, но здесь я чувствовала себя уютно. Гнетущая пустота и тишина не могли рассеять светлые воспоминания о Стасе. И все же я понимала, что лишь мучила себя ложными надеждами. Будь Стас все еще жив, он бы непременно дал о себе знать. Он бы не покинул меня.

Возвращаться сюда еще раз было бы крайне тяжело, поэтому я решила осмотреть комнаты. В спальне не было ничего кроме вещей. Распахнув шкаф, я посмотрела на аккуратно развешенную одежду, которая все еще хранила сладковатый аромат духов.

На одной из вешалок висела порванная майка. Сразу вспомнилась наша вторая встреча, когда Стас нашел меня на погосте. Тогда он перевязал рану на моей руке куском ткани. В тот день я смело доверилась прекрасному кареглазому парню и не ошиблась ни капли.

Стас спас меня от чар Виктора, и показал, что такое настоящая любовь – чистая, светлая и бескорыстная. Любовь, которая способна спасти от смерти.

Я потянулась, чтобы забрать майку, но тут же передумала. Захлопнув шкаф, я направилась в зал.

Стол оказался пуст, как будто кто-то предварительно почистил его. А вот книжная полка привлекла мое внимание не хуже шкафа. Одна из книг слегка выпирала из общего ряда. Это оказалась книга «Мастер и Маргарита».

Два года назад я прочла роман и влюбилась в эту историю по уши. Конечно, раз десять я говорила Стасу, как мне симпатизирует Воланд и его свита. Но мистика, которую так романтизировали в книгах, в реальности была убийственной.

Открыв первую страницу, я увидела простую подпись, скорее всего сделанную рукой Стаса: «Не дай никому сломить себя». Внизу этой страницы был оторван небольшой клочок. Я достала записку, которую получила в День влюбленных и приложила бумажку к листу. Клочок подошел идеально.

Это был Стас. Он прислал мне науз и записку. Мало кто знал, каким произведением я была одержима. И вряд ли кто смог бы так умело все обставить. Захлопнув книгу, я положила ее в рюкзак. Одна загадка нашла ответ, но на ее место пришла другая.

Собрав всю паутину в доме, я вышла на улицу и вдохнула свежий воздух. Внезапная эйфория рассеялась быстро. Если бы Стас был жив, то уже нашел бы меня.

Предварительно закрыв все окна, я заперла дверь на ключ. Его я также бросила в рюкзак, боясь, что кто-то мог следить за мной и пожелать проникнуть внутрь жилища. Мания преследования иногда мешала жить, но эта предосторожность не была лишней. Этот дом был единственным доказательством того, что Стас существовал. Даже фотографии, которые я сделала на телефон и по глупости не распечатала, затерялись во времени.

Быстро пересекая улицы, я все время оборачивалась, чувствуя чей-то тяжелый взгляд. Подобное ощущение сохранялось вплоть до момента, пока калитка за моей спиной не захлопнулась.

Уже дома я с нетерпением раскрыла книгу и стала ее листать. Только на странице, где бедный Берлиоз лишился головы, внизу листа значилась приписка, сделанная маленькими буквами: «Одноклассник Марины знает».

Эта фраза предназначалась мне и однозначно была подсказкой. Речь шла, скорее всего, о Марине Белозеровой, которая упала с крыши школы и погибла, не дожидаясь, пока в ее тело проникнет дух Олимпиады. Я уже общалась с ее одноклассницей, но вот о ком была речь в записке, оставалось неясно. Опять наведываться к Ольге Сорокиной совсем не хотелось, особенно возвращать фотографию обратно.

Отложив книгу в сторону, я твердо решила навестить место, где под слоем пыли хранятся истории и тайны; где можно отыскать информацию о городе, и почти о каждом жителе нашего небольшого городка – в архив.

Глава 5. Одноклассник

Архив был старейшим зданием в Новом городе. Территория Нового города включала центральную часть, где располагались все крупные магазины, автостанция и автовокзал, железнодорожный вокзал, больницы и рынки. Туда же относилась основная часть учебных заведений и прочие, важные для общественной жизни, здания. В новом городе кипела, если это так можно было назвать, жизнь.

Поселковая часть, бравшая свое начало от белоснежных шлаковых гор, находящихся на востоке, называлась Старым городом. Здесь сохранились дома, по сравнению с которыми архив был новостройкой. Но все же, архив почетно возглавлял звание старейшего и красивейшего здания в нашем небольшом городишке.

Здание архива, опираясь на могучие каменные колонны, величаво стояло посреди маленькой брусчатой площади, украшенной клумбами с пахучими многоцветными розами. В прошлом году архив подвергся чудесам реставрации, и теперь здание было выкрашено не в унылый желто-серый цвет, а в нежно-бежевый.

Оказавшись внутри я, правда, не заметила, чтобы что-то особо изменилось. По левую руку все так же стояли стеллажи, на которых громоздилась куча макулатуры. Хотя здесь я была несправедлива – все же эти старые бумаги немного пролили мне свет на определенные события прошлого года.

На входе дремала вахтерша, с которой мне уже посчастливилось познакомиться. Как только я подошла к женщине, она тут же открыла глаза и подозрительным взглядом окинула меня.

– А, я тебя помню! – торжественно сказала она. – И как твой журфак? Вышла-то статья?

Оставалось дивиться памяти этой уже немолодой женщины. Я улыбнулась и сразу ответила:

– С журналистикой вышел облом. Но я надеюсь поступить в этом году.

Объясняться, что я только-только окончила школу, не было желания.

– Так что же привело тебя в этот раз? – бабулька прищурила глаза и хитро улыбнулась.

– Мне нужен школьный архив. Я разыскиваю одного человека, который учился в школе №10, – на этот раз я говорила правду, потому что бабулька сканировала меня не хуже любого детектора лжи.

На некоторое время повисло неловкое молчание. Возможно, вахтерша ждала еще какой-нибудь информации, но больше сказать было нечего. Сглотнув ком в горле, я умоляюще посмотрела на нее.

– Ладно, так и быть. По старой дружбе пропущу тебя в архив. Только все, что возьмешь, положишь на место, ясно?

Я кивнула. Триумф мой длился недолго, так как все школьные бумаги переложили в другой зал. Вахтерша показала дорогу, и я направилась по указанному направлению.

Нужная комната оказалась не очень большой, но вполне вместительной. Здесь числились архивы, собранные со всех школ города. Благо, каждый стеллаж имел название, и я быстро нашла нужный.

Копаться в запыленной макулатуре было тем еще удовольствием. С трудом я отыскала огромную коробку с материалами 1980 года. С не меньшим трудом сняла ее со второй полки стеллажа. Пока транспортировала коробку к столу, несколько раз громко чихнула, и чуть не уронила ее на пол.

Наконец, оказавшись за столом, я раскрыла коробку и стала изучать содержимое. Бесконечная вереница журналов, записей и методичек занимали почти все пространство картонного ящика. Здесь были бумаги, которые заполняли по всем классам. Наконец, нашелся журнал девятого класса. На первой же странице был список учеников. Уже смирившись с тем, что мне придется каким-то образом выискивать одноклассников Марины и общаться с ними, внимание мое привлек альбом, где сохранилась фотография всех девятиклассников.

Взяв фото в руки, я сразу увидела Марину. Девочка улыбалась и выглядела такой счастливой, что сердце кровью обливалось при мысли, какое будущее подстерегало ее впереди. Мне вспомнилась ночь на крыше и ее предупреждение.

«Найди ключ» – говорила она, хотя Стас утверждал, что они виделись всего лишь раз. Откуда ей было знать, что Стас – ключ, и мне нужна его помощь? Здесь было явно что-то не так.

Я быстро пробежалась взглядом по фото, и уже хотела отложить его в сторону, как вдруг увидела знакомую фамилию. Посмотрев на парня в очках, хмуро поглядывающего из овальной рамки, сложно было поверить, что с этим человеком мне уже довелось встречаться.

– Егор Решетин, – тихо прочитала я, понемногу осознавая, что это тот самый журналист, который в прошлом году поведал мне о странностях на кладбище и смерти Инги. Кажется, в тот день он не слишком-то хотел делиться подробностями гибели Марины.

Положив фотографию в рюкзак, сложив бумаги обратно и поставив коробку на место, я поспешила выйти из архива. Егор явно знал намного больше, чем говорил. Как в тумане я прошла пост вахтерши, буркнув на прощание: «До свиданья».

– Приходи, деточка, – услышала я вдогонку.

Нужно было любым способом поговорить с Егором. Телефона журналиста у меня не осталось, но домашний адрес сохранился в памяти. Не мешкая, я села в автобус и поехала к нужной остановке. Находясь у самой двери, я затормозилась. Череда вопросов и обвинений, готовых сорваться из моих уст, исчезла также быстро, как появилась.

Так и не решившись постучаться, я села на ступеньки возле квартиры и облокотилась плечом об стенку. Ощущение скользящего дежавю не покидало меня с момента вечеринки последнего звонка. Пусть Виктор больше не являлся мне, и сны не запоминались, я ощущала повтор всех событий, что происходили годом раньше. Только теперь рядом не было Марго и Стаса.

Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг на лестничной клетке послышался шум, поднимался мужчина. Через секунду стало ясно – это был Егор. Он нес в руках два пакета. Увидев меня, он отшатнулся назад, будто встретил привидение. Я встала и внимательно посмотрела ему в глаза. Видимо, он никак не ожидал моего появления.

– А я к тебе, – голос мой звучал бодро. – Есть время поговорить?

Егор ответил не сразу, с интересом и удивлением посматривая на меня.

– Да, прости, – журналист взял себя в руки и, распахнув входную дверь, пропустил меня внутрь. – Проходи, я сейчас поставлю чай.

Зайдя в знакомую комнату, которая, скорее всего, служила журналисту кабинетом, я села на диван. Через несколько минут вошел Егор, традиционно неся в руках две кружки с горячими напитками. Он устроился напротив, но старался отводить взгляд в стороны, смотря то на пол, то на книжные полки.

– Итак, о чем ты хотела поговорить? – спросил хозяин квартиры.

Я достала из рюкзака фотографию и протянула Егору. Он взглянул на фото, и некоторое время не сводил с него глаз, сохраняя упорное молчание.

– Знакомое фото? – с ноткой иронии спросила я. – Должно быть, у тебя есть такое?!

– Да, где-то есть, – Егор протянул мне фото обратно. – Думаю, что ты пришла не для того, чтобы показать мне фотографию почти тридцатилетней давности.

– Правильно думаешь, – подтвердила я. – Ты, наверное, помнишь свою одноклассницу – Марину Белозерову. Она спрыгнула с крыши школы незадолго до начала школьного года. Когда мы говорили в прошлый раз, ты был не слишком многословен. Неужели одноклассник не мог предоставить более подробные детали, учитывая, как необходимы они были тогда?

– А что ты хотела услышать? – возмутился Егор. – Подробности ее похорон, а может быть описать, как она падала с крыши?

– Ты видел?! – воскликнула я. – Ты что, находился в тот момент рядом?

– Я провел всю ночь рядом с ней, – спокойно сообщил Егор. – Мы разговаривали до утра, а утром она просто сделала шаг… и следом умерла.

Непонимающим взглядом я смотрела на человека, сидящего напротив. Он снял очки и потер пальцами переносицу. Вдруг до меня дошло то, что Егор недоговаривал.

– Ты любил ее… – то ли утверждая, то ли спрашивая, промолвила я. – Но, почему Ольга Сорокина сказала, что у Марины не было друзей, а только какой-то таинственный парень?

Егор как-то странно усмехнулся и, надев обратно очки, посмотрел на меня и сказал:

– Оля многого не знала о подруге. Марина была очень доброй, милой, но скрытной девушкой. Она хотела уехать отсюда подальше, как будто знала, что ей суждено умереть здесь. Класса с третьего я тайно был влюблен в Марину. Я учился на пятерки и был «ботаником», как тогда говорили, подвергался нападкам со стороны одногодок, и был совершенно одинок. Однажды, на седьмом году обучения, одноклассник избил меня в роще возле кладбища. Когда он ушел, я сел на землю и горько зарыдал, клянясь всем на свете, что больше и дня не проучусь в этой ненавистной школе. Марина уже тогда прогуливала уроки на кладбище. Ее привлекала готическая «красота» и одиночество. Никто не мог понять ее до конца, разобраться в этой необыкновенной девушке. Марина, к моему стыду, услышала плач и приблизилась. Увидев ее, я готов был провалиться под землю. Но ее доброта обезоружила меня. С того момента между нами возникла особая связь, понятная только нам двоим. В школе наше общение не поменялось – она была мила и добра со мной так же, как и с остальными. Но за пределами школы мы встречались, чтобы поговорить, разделить секреты, переживания или победы. Она рассказала мне о своей группе. После этого моим соседям пришлось непросто, потому что несколько месяцев без перерыва я учился играть на бас-гитаре, чтобы вступить в ее коллектив. Никто из одноклассников не догадывался, что мы стали лучшими друзьями. И хотя этого было мало, я радовался, что все сложилось именно так.

Егор сделал несколько глотков чая, откашлялся и продолжил:

– То лето началось как-то странно. Марина изменилась. Сначала она просто пропускала репетиции, затем вообще не стала на них ходить. Поговорить с Мариной было невозможно, и то ее не было дома, то она куда-то спешила или была не в настроении. Однажды проследив за ней, я увидел, что она идет на кладбище. Я попытался найти ее, но она будто испарилась. Это было невыносимо. Как полоумный, я караулил ее у дома, стараясь добиться правды. Со временем стала заметна ее худоба и большие черные круги под глазами. Единственный раз, когда мне удалось поговорить с ней, был ночью, накануне ее смерти. Она пришла ко мне домой и попросила побыть с ней. Было видно, что ей страшно, но почему, она сразу не сказала. Марина хотела забраться на крышу школы и полежать под звездным небом, посмотреть на город. Выглядела она неважно, но мне пришлось исполнить ее просьбу. Я подсадил ее на лестницу, забрался сам. Мы легли на крыше, и вдруг Марина начала говорить такое, чего я совсем не мог ожидать. Первым делом она рассказала, что познакомилась с парнем. Она не говорила кто он, откуда, просто сказала, что сначала сильно влюбилась, прежде чем стало поздно. Их встречи проходили на кладбище. Ночью ей снились ужасные, отвратительные сны, которые погружали ее в иную реальность. Чувство приближающейся и неминуемой беды преследовало ее после каждого кошмара. Рассказывая все это, Марина делала большие паузы, будто раздумывала – стоит сообщать это или нет. Наконец она сказала одну фразу, смысл которой до сих пор остается загадкой. Она сказала: «Ничего не выйдет. Сколько бы я ни пыталась, все вернется обратно». Мне даже на миг показалось, что она подшучивает надо мной, сочиняя жуткие небылицы. Ночь была тихой, звездной, и я подумал, что стоит выслушать ее до конца, а утром постараться как-то это уладить. Глубокий сон сморил меня внезапно. Когда я открыл глаза, было уже светло. Неподалеку раздался тихий голос Марины. Только я приподнялся, чтобы приблизиться к ней, как услышал крик и тут же глухой стук внизу. Не сразу понимая, что происходит, я посмотрел вниз и увидел там Марину. Она лежала, как поломанная кукла на асфальте, прямо возле клумбы с розами. Дальше все было словно в тумане. Быстро спустившись, я подбежал к Марине. Она была еще жива. Упав на колени возле нее, я замер в ужасе, не понимая, что делать дальше. Все вокруг смешалось и потемнело. Я видел лишь ее глаза, в которых читалась немыслимая боль. Под ее головой растекалась лужица крови. В тот миг я закричал со всей силы: «Помогите». Марина стала что-то говорить, но я не мог разобрать ее речь. Надеясь на скорую помощь, я молил лишь о том, чтобы ее спасли. Она снова что-то сказала, и я нагнулся к ней, чтобы постараться понять ее слова. Через несколько секунд она умерла.

Егор глубоко вздохнул. Ему сложно было говорить о Марине даже сейчас. На глазах его проступили слезы, но быстро взяв себя в руки, он закончил рассказ:

– Домой я вернулся вечером, после посещения милиции. С ними у меня случилось несколько неприятных разговоров, но в итоге все уладилось. Были свидетели, которые видели, как она падала. О них я ничего не знал, как и не знали обо мне они. Потом были похороны, но мне не хватило сил с ней попрощаться. Я просто не пришел.

История Егора отзывалась внутри меня душевной болью. Потерять любимого человека – ужасная трагедия, которая оставляет рану в душе навсегда. Мы немного помолчали, внутри оплакивая тех, кого уже не было с нами. Но, несмотря на все чувства, нужно было отыскать правду.

– А кто-нибудь видел момент перед падением? – спросила я.

– Не знаю, но, по моим данным – нет. Хотя мне казалось, что мы были не одни.

– Что значит «не одни»?

– То и значит. Марина с кем-то говорила, и потом мне показалось, что за пристройкой мелькнула чья-то тень.

Эта новость повергла меня в шок.

– Почему же ты не подбежал к этому человеку? Отчего не сказал об этом в милиции?

– Я сказал, – удивительно спокойно сообщил Егор. – Мне никто не поверил. Знаешь, поначалу меня обвиняли в убийстве и думали, что я хочу отогнать от себя подозрения.

– Это мог быть парень, с которым она встречалась на кладбище?

– Возможно, не знаю, – Егор встал с дивана и зашагал по комнате.

Он невероятно нервничал из-за этого разговора, но старался этого не показывать.

– Ты думаешь, почему я все это время копал, искал улики, потом разбирался со смертью Инги?! – сказал он. – Мне не поручали это дело, как я тебе сообщал ранее. Я сам за него взялся. Исходил кладбище вдоль и поперек тысячи раз. Каждый день приближался к безумию, потому что и ночью, и днем перед глазами мерещились кресты и памятники, но все мои усилия были напрасны – я не смог разгадать эту загадку.

Все было зря. Я не узнала того, что могло бы мне помочь, только снова нарушила чужое душевное спокойствие. Егор был случайным свидетелем событий, которые невозможно было объяснить и понять.

Разговор с Егором хоть и не отнял слишком много времени, но, уже нужно было отправляться домой. Я встала, схватила рюкзак и проследовала к выходу. Егор провел меня до двери.

– Ты меня осуждаешь? – спросил он так, будто мое мнение было действительно важным.

– Осуждаю? – переспросила я. – Почему я должна тебя осуждать?

– Потому что я не смог спасти ее.

Последняя фраза прозвучала так, словно он до сих пор винил себя в смерти Марины. Сколько «если бы» крутилось в его голове? Как часто в мыслях и во снах он успевал схватить ее за руку?

Много времени Егор проводил, расследуя загадочные и странные дела, так и не приблизившись к ответу. От бессилия что-либо изменить, Егор превратил свой дом в библиотеку, а сердце спрятал в картонный ящик, до которого никто не сможет добраться. Сколько прошло времени, а раны не зажили.

– Нет, – прошептала я. – Я не осуждаю тебя. Ты сделал все, что мог.

– Если бы я смог вернуть время назад, все было бы иначе, – отчего-то очень уверенно сказал он.

Уже несколько раз от разных людей я слышала подобную фразу. Виктор тоже говорил о времени и возможности что-то поменять, но тешить себя напрасной иллюзией было бы несправедливо и неправильно. Хотя чем я была хуже других. В моих мыслях оставалось место противоречиям.

– Нет, время не вернуть. Ничего нельзя изменить, – твердо сказала я и выбежала на лестничную площадку.

Я знала, что это была неправда. Уже однажды мне удалось сделать это, и наверняка получится снова. Только теперь помощи от Олимпиады ждать не стоит.

Пока я ехала в автобусе домой, уставившись в окно, мысли мои блуждали где-то очень далеко. Я думала, что возможно вся выстроенная мной цепочка из событий и людей рассыпалась прямо на глазах. Мантра «Виктор мертв» уже не была так действенна, как раньше. А слова Марины о невозможности все изменить приводили в замешательство. Может быть, я тоже уже была там – в бездонной, наполненной страхами и ужасом яме, и в сладкие моменты забытья мне казалось, что я уже выбралась.

Глава 6. Гостья замка

Густой темный туман окутал землю. Сквозь кроны лесных гигантов тонкими лучами проникал дневной свет, но побежденный в неравной борьбе, он тут же растворялся в черной дымке. Дальше вытянутой руки разглядеть хоть что-нибудь было трудно.

Пробираясь по знакомой местности, я шла вперед, не понимая, куда ведет эта тропа – к выходу или в самую гущу. Иногда по дороге встречались покрытые ржавчиной и обвитые диким плющом оградки, одинокие заброшенные могилы, почти скрытые густыми кустами и высокой травой. Каждый раз, попадая сюда, во мне крепло чувство, что из этого лабиринта выбраться точно не дано; что снова из руин восстали каменные колоны, закрылись старые ворота и в объятия вечности ведет меня темный тернистый путь.

Внезапно впереди сгустился мрак, и на тропе возникло что-то большое иссиня-черное, похожее на гранитный памятник. Преградив путь, памятник вдруг зашевелился, противно заскрипел. Из-за массивных плеч показалась голова, покрытая капюшоном. В испуге я предположила, что человек, скрывающийся за черным плащом Виктор, но будто опровергая эту мысль, существо искоса взглянуло на меня, блеснув карими глазами.

Тот взгляд был холодным и жестоким. Он как лезвие бритвы скользил по душе, разрезая ее на тонкие полосы. Безумный, неподдающийся никаким объяснениям страх заставил оцепенеть мое тело, превратив его в неподвижную статую. Дух мой затрепетал, как одинокий лист на дереве, трепещущий под сильнейшим напором ветра, и беспомощно съежился.

В какой-то момент я осознала, что это не реальность, и не сон. Место это находилось где-то между мирами, среди беспросветной тьмы и чистого света, но мой воспаленный разум рисовал знакомые и жуткие места, чтобы возникла связь со знакомым миром. Существо призвало меня к себе, но дух мой не был готов к такой встрече.

Внутри меня происходила немыслимая борьба, все будто разрывалось на части и тут же соединялось. Когда привычная картинка стала исчезать, и все вокруг померкло, я решила, что умерла. Но, оказалось, что это еще не конец.

Открыв глаза, я увидела, что нахожусь посреди улицы. По обеим ее сторонам стояли небольшие дома, окруженные низенькими оградами. В конце улочки, как исполин, возвышался деревянный особняк, по кругу огражденный высоким забором, с воротами посередине. Сама улочка была шириной метров пятнадцать, не более. Место это напоминало деревню или небольшое село, но бывать здесь ранее мне не приходилось.

Над землей грузно повисло темно-серое небо. Воздух отяжелел, возвещая о скорой грозе. И между тем легкий, почти незаметный летний ветер, приносил из полей и лугов запахи свежескошенного сена и полевых трав; чудесным образом ароматы эти смешались с тревогой, пробуждая абсолютно новую смесь чувств.

Пустыми черными глазницами из дворов взирали бесчисленные окна. Пустота, облюбовавшая каждый дом, недоумевала, кто так бесцеремонно потревожил ее покой. Эта бездушная субстанция обретала здесь почти явно заметную оболочку, напоминающую сумасшедшую худую старуху, облаченную в грязные лохмотья. Весь ее вид говорил, что живому здесь не место.

Если бы можно было исчезнуть отсюда, я бы с удовольствием это сделала. Но со всех сторон плотным рядом сгрудились дома-призраки, загородив все выходы и входы.

Неизвестно откуда снова появилось существо в черном плаще. Оно поджидало меня у ворот большого дома, и словно подзывало к себе. Ведомая некой могущественной силой, я брела к особняку, как на плаху. Всю дорогу липкая мерзкая пустота протягивала ко мне свои непомерно длинные руки. Уничтожая все живое на своем пути, она жаждала полакомиться незнакомкой, что перешла границу ее владений.

Ноги сами несли меня вперед. Стараясь не смотреть на дома и окна, я медленно приближалась к загадочному особняку. Как только я подошла к воротам, черный плащ взлетел вверх и приземлился на забор, приняв облик большого ворона. Пронзительно каркнув, птица указала клювом в сторону особняка.

Толкнув ворота, я неспешно вошла внутрь и увидела впереди дом. По сравнению с маленькими пристройками по бокам, он выглядел внушительно. К входу тянулась тропинка, выложенная мелкими камушками; к главной двери вела лестница, огражденная фигурными деревянными перилами.

Я взглянула на ворона, который неподвижно сидел на заборе, вцепившись в него острыми когтями. Теперь он казался всего лишь каменным изваянием. Его взгляд был направлен в сторону особняка, будто он ожидал увидеть там что-то занятное.

Собравшись с силами, я подошла к лестнице. В доме, где также из каждого окна зияла пустота, все же чувствовалось чье-то присутствие. Дом сам словно дышал, глубоко и тяжело, как в последние минуты жизни дышит человек, жадно глотая драгоценный воздух, надеясь, что душа не покинет его изможденное тело. Дом смотрелся слишком мрачно на фоне темного неба; дерево, из которого был построен особняк, почернело, местами потрескалось, и величавое издалека строение вблизи выглядело неприятно и убого.

За стенами своими старинный особняк прятал кого-то, кто слишком сильно хотел встречи со мной. Входная дверь со скрипом приоткрылась, и из глубин дома пахнуло сырой землей и гниющей плотью. Я заглянула внутрь и увидела утопающий во мраке длинный коридор. Стены содрогнулись, и эхом пронесся по дому ледяной женский голос:

– Хочешь, я расскажу тебе сказку?

То ли от страха, то ли от холода, я почувствовала, как задрожало тело и застучали зубы. Внутри особняка послышалось звяканье цепи, в коридоре, где свет соприкасался с тенью, мелькнула чья-то рука. Я застыла на месте, ожидая, что будет дальше.

– Хочешь услышать сказку? – голос звучал уже не так далеко, как в первый раз.

Ту абсолютную тишину, которую порой нарушал голос женщины и звяканье цепи, прерывало сумасшедшее сердцебиение моего сердца. Следом прозвучал третий вопрос. Он уже не исходил из дома, а звучал в моих ушах и мыслях, прерывая звучное сердцебиение:

– Ты хочешь услышать мою сказку, Ариана?

После него окончательно повисло безмолвие. Женщина была совсем близко, но я не видела ее и дом, который превращался в одну большую темную точку. Дрожащим тихим голосом я нашла в себе силы спросить:

– О чем сказка?

Ответа не последовало. Тень, как черная пасть, охватила все вокруг и мигом поглотила меня целиком.

Я проснулась, почувствовав резкую нехватку воздуха. Первые несколько секунд я ощущала, что кто-то сидит на мне сверху, вцепившись ледяными пальцами в шею. Захрипев и отчаянно замахав руками в воздухе, я упала на пол и стала откашливаться, хватая ртом воздух. Только спустя некоторое время, когда стало легче дышать, а страх смерти значительно уменьшился, я села на пол и смахнула с глаз выступившие слезы. От пережитого потрясения тело трусило. Взяв в руки бутылку с водой, я с пятой попытки смогла открутить крышку и сделать несколько глотков.

Давно уже не случалось такого, что сон обретал столь реальные очертания, и передавал все ощущения. Носом я все еще чуяла могильный запах, доносившийся из особняка. По сравнению с тем местом, куда меня угораздило попасть в эту ночь, колдовские ритуалы, и бесконечные лабиринты кладбища могли считаться детской забавой.

Странная женщина и ее сказки служили дурным предзнаменованием. Да и человек, скрываемый под черным плащом, от одного взгляда которого можно было сделаться безумной, приводил в ужас.

Весь этот день я намеревалась посвятить Марине Белозеровой. Новые обстоятельства ее смерти не давали мне покоя. Только вот чем больше я погружалась в прошлогоднюю историю, тем больше меня настигало прошлое.

Будь сейчас рядом Маргарита, чтобы она сказала? Наверное, что я лезу не в свое дело. И была бы совершенно права. Зря я отправилась к Стасу и зря снова потревожила Егора. По-хорошему нужно было это оставить раз и навсегда, и больше никогда не возвращаться даже мыслями к минувшему лету.

Как ни крути, я не искала встречи с Виктором, а он все так же продолжал являться мне. Никогда прежде я не слышала ни о странной женщине в большом особняке, ни о том поселении, куда завел меня черный проводник. И вот они являются мне, чтобы поведать какую-то сказку. Все это было безумно страшно и странно.

Спустя полчаса после пробуждения, я нашла в себе силы встать и умыться. Было около девяти утра. В ванной комнате из глубин зеркала на меня смотрела девушка, с которой я была почти незнакома. Она выглядела так, будто не кошмар преследовал ее, а ужас наяву.

Едва держась, чтобы не заплакать, я смотрела в нелюбимое отражение. Хотелось кричать, что больше не осталось сил сопротивляться, не осталось сил копаться в прошлом. Странности притягивались ко мне с магнетической силой, а я просто хотела жить спокойной жизнью обычного подростка.

С трудом приведя себя в порядок, я села за стол и положила перед собой ежедневник. Коллекционировать блокноты было моей страстью, поэтому я взяла чистую, еще не тронутую тетрадку и написала несколько пунктов, которые необходимо было сделать в ближайшее время.

Сначала нужно отправить почтой документы на поступление в университет, и, получив ответ, ехать на предварительное собеседование. Посоветовавшись с родителями, мы приняли общее решение поступать на экономиста. Работа эта, пусть и требовавшая усидчивости и внимательности, была спокойной и монотонной. О карьере журналиста стоило забыть, потому что этот вариант не нравился папе. А с папой вступать в спор было бессмысленно.

Построением планов я немного отвлеклась от ночного кошмара. Горячий крепкий кофе взбодрил и придал сил. Громко включив телевизор, я стала заниматься уборкой. Шум, который для обычного человека был бы раздражающим, для меня казался прекрасным. Я всей душой ненавидела тишину. Когда она повисала вокруг, было ясно, что беда совсем рядом.

Продолжая убираться, я не услышала, как в дверь позвонили. Только когда я вышла на улицу, чтобы вынести ведро с мусором, то увидела за забором Зоряну.

– Ариана! – воскликнула она и помахала рукой.

– Зоряна, привет, – удивленно сказала я и поспешила открыть калитку.

Мы прошли в дом и устроились на кухне. Я налила Зоре чай и села напротив. Так как звонков от подруги не поступало, ее приход был неожиданным.

– Что-то случилось? – спросила я, все еще встревоженная после сна.

– Нет, – бойко ответила Зоря. – Прошла неделя с нашей последней встречи. Ты разве забыла, что мы договаривались поехать в центр города и выбрать платье?

– Если честно, то да, – призналась я. – Может, ты сама поедешь?

– А ты в чем на выпускной бал пойдешь?

– Джинсы и белая блузка будут в самый раз, – вполне серьезно ответила я.

– Это, конечно, очень оригинально, но не вписывается в эстетику мероприятия, – Зоряна пристально посмотрела на меня, и через пару секунд сказала:

– Ты выглядишь усталой. Тебе нездоровится?

– Приснился плохой сон, – отмахнулась я. – А так все в норме, правда, не переживай. Если хочешь, то поедем в центр. К счастью, бал будет финальной точкой в школьной жизни.

Зоряна кивнула. Выглядела она озадаченно. Кажется, мой внешний вид действительно вызывал вопросы. Попросив Зорю подождать меня на кухне, я быстро замазала синяки под глазами тональным кремом и накрасила ресницы тушью. Напоследок я снова взглянула на свое отражение в зеркале, и мысленно пообещала сдерживать все негативные эмоции.

В магазинах выбор платьев оказался невелик. Многие выпускницы уже успели позаботиться о нарядах, и нам с Зорей приходилось довольствоваться тем, что имелось на остатках. Но даже с таким выбором я присмотрела себе фиолетовое платье, длиною по щиколотку с корсетом, обшитым бисером.

– Как тебе? – спросила я Зоряну.

– Очень мило, – сказала подруга, – но я хотела предложить тебе это.

Зоря сняла чехол, и под ним оказалось красное атласное платье. Выглядело оно слишком шикарно, но Зоря настояла, чтобы я его примерила. Оно оказалось длиной до середины голени, но смотрелось довольно красиво. Юбка собиралась у пояса. Топ с небольшим декольте был без бретелек. Но самым завораживающим оказался цвет платья. Как будто оно было соткано из тысячи маков, впитавших в себя солнечный свет.

Повертевшись у зеркала немного, я вышла к Зоре. Она даже ахнула от восторга.

– Берем, – был ее вердикт, и, увидев немой протест на моем лице, подруга возразила: – И даже не думай отказываться. Это платье словно было сшито на тебя. Доверься профессионалу!

Пришлось уступить. Зоря выбрала себе кремовое длинное ровное платье. Оно выглядело не так броско, как мое, но очень элегантно. Было бы намного лучше, если бы мы поменялись покупками, но подруга даже слышать ничего не хотела.

Подготовка к балу на этом не закончилась. Нужно было записаться на прическу. Парикмахерская, единственная на поселке, находилась в здании поселковой детской больницы. Там же, в соседних комнатах был овощной магазин, ремонт телевизоров и почта. Если кто-то не из местных увидел бы этот дом, то прошел бы мимо, не задумываясь, сколько всего находится за этими стенами. Здание было настолько мало, что парикмахерской уделили всего лишь три квадратных метра. Тем не менее здесь умудрялись доблестно исполнять свои обязанности две парикмахерши. Но, как и предполагалось, день выпускного бала был расписан вплоть до минуты.

– Так, нечего расстраиваться, у меня волосы короткие, я что-нибудь придумаю. А тебе я могу сделать прическу, хочешь? – предложила Зоряна.

– Да ну, не стоит, – сказала я. – Я могу накрутиться сама.

– И слышать не хочу! С таким платьем тебе нужна прическа. Я заскочу к тебе заранее, и мы посмотрим, что можно сделать. Договорились? – сказала подруга.

Я обреченно кивнула. Мы попрощались с Зоряной, и я побрела в сторону дома.

Погода на улице стояла восхитительная. Еще не было той изнуряющей жары, которая беспокоит в июле и августе, а прохлада, характерная для мая, уже отступила. Хотя с недавних пор я не любила лето, все же возможность не надевать на себя кучу одежды радовала. Да и гулять можно было сколько угодно.

Я решила немного пройтись. Дома совершенно нечего было делать, поэтому небольшая прогулка по поселку стала отличным решением. Отчего-то я стала размышлять о том, что находилось здесь сто лет назад. По ту сторону кладбища было село. А здесь, скорее всего, чистое поле. А теперь повсюду громоздились дома с участками, огороженными заборами. Все они были почти одинаковыми на вид, и не представляли совершенно никакого интереса. Исключение составляла малая часть, и среди них был старинный замок у болота.

Большой кирпичный дом почти наполовину скрывался за зеленой оградой из высоких деревьев и пышных кустов. Солнце клонилось к закату, заливая красный камень ярким светом, переливаясь в разбитых пустых окнах. На поверхности болота, частично покрытого зеленой тиной, виднелось отражение покинутого замка. Выглядел он как-то угрюмо и даже немного устрашающе, как будто намеревался мстить людям, обрекшим его на вечное одиночество.

И правда, никто так до сих пор не решился поселиться в стенах замка. Скорее всего, виной тому была дурная его слава. Но мне казалось, что не только слухи отпугивают потенциальных жильцов. Само это место невольно вызывало неприязнь, отторжение и даже страх.

Я подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть дом. У самого края болота, собравшись в кучку, беспорядочно голосили лягушки. Увидев меня, они почти разом прыгнули в воду и скрылись. И тут же через минуту вынырнули в другой стороне, снова принявшись шумно квакать.

Как я уже говорила, в замке мне так и не пришлось побывать в отличие от мародеров, наркоманов, пьяниц, любопытных школьников и лиц без определенного места жительства. Даже в заброшенном доме я будто вторгалась в чье-то пространство. Теперь, зная историю Марины, мне представлялось, как она шла со школы, заходила в холл, поднималась в свою комнату. Как в доме, таком просторном и богатом, ей было порой немыслимо одиноко. Девушка хотела сбежать, но проклятое место не отпустило ее, сковав ее плоть в деревянном ящике.

Несмотря на весьма неприятные чувства, которые возникали здесь, я все же решила настичь упущенное. Мой порыв был сиюминутный, и, огибая болото, я отправилась к замку. С близкого расстояния дом был довольно внушительных размеров. Невысокий заборчик из темно-бежевого камня ограждал широкое крыльцо от улицы.

Поднявшись по ступенькам, я зашла на крыльцо и подошла к входу. Дверь отсутствовала, и вместо нее проход закрывали несколько широких досок, соединенных вместе. Это не мешало беспрепятственно войти внутрь.

Отодвинув доски, я сделала несколько шагов и остановилась. Внутри дом выглядел как почти настоящий замок. Впереди простирался просторный холл, из которого можно было по лестнице, находящейся с обеих сторон, попасть на второй этаж. По левую и правую стороны от холла виднелись комнаты поменьше.

На этом великолепие дома заканчивалось. Повсюду, куда ни глянь, валялся мусор. Было похоже, что замок служил ночлегом для бездомных, которые смело тащили сюда разный помойный хлам. Даже с учетом того, что дом проветривался через незастекленные окна и щели, в замке стоял кислый тошнотворный запах протухшей еды и экскрементов. В воздухе, помимо прочего, столбом стояла пыль.

Под ногами кое-где лежал разбитый кафель. На потолке, как декорация к фильму ужасов, повисла черная длинная паутина, обвивая остатки стеклянной люстры.

Быстро осмотрев глазами первый этаж, я решила отправиться наверх. Мне хотелось найти комнату Марины. Сделать это было сложно, потому что почти ничего, идентифицирующего чьи-либо покои не осталось. Благо, кое-где еще висели обои. Заглянув в самую крайнюю и последнюю комнату, я увидела на стене несколько выцветавших старых постеров. На одном были изображены солисты Led Zeppelin, на втором – Kiss. Оставшиеся обои выцвели до грязно-желтого цвета. Не оставалось и капли сомнений, что я нашла нужную комнату.

Вид из большого окна комнаты выходил на часть кладбища и мемориал. Школа была как на ладони. Если бы мать или отец девушки стояли в тот момент у окна, то собственными глазами увидели смерть дочери. Но, было утро, и, наверное, в то время они спали, даже ни о чем не подозревая.

Не боясь испачкать джинсы, я уселась на пол у окна и облокотилась об стенку. Внутрь комнаты просачивались лучики закатного солнца. На первый взгляд, дом показался мне страшным, но внутри было удивительно спокойно. Здесь находился островок свободы Марины, кусочек счастья, где она могла быть собой, не скрывая чувств и желаний. Она закрывала дверь, включала любимую музыку и грезила дальними краями, где нет запретов и правил.

Почему-то больше всего меня затронула судьба Марины. О Софии совсем ничего не было известно. История Инги хоть и была весьма трагичной, но не запала в душу. Я искренне надеялась, что Марина сумела обрести покой в ином мире, и дух ее не постигла тяжкая участь узника кладбища.

Только я об этом подумала, как вдруг боковым зрением засекла движение у двери. Через несколько секунд внизу послышался топот ног. Бросившись к выходу, я мельком смогла увидеть убегающего человека. Взбудораженная пыль лениво парила над полом.

Я медленно опустилась по лестнице, не отводя глаз от входной двери. Тот, кто был здесь, явно не являлся призраком. Единственное, что волновало меня, почему человек решил посетить именно комнату Марины. Она была самой крайней, и ничем не отличалась от других комнат. И следов обитания бездомных там не наблюдалось, в отличие от первого этажа.

Покинув дом, я оглянулась, но в округе не заметила ни единой души. Огибая болото, я вышла на дорогу и снова осмотрелась. К сожалению, странный гость замка исчез, будто его и не было. Строить какие-то версии было бы бесполезно. Я зареклась больше никогда не ходить по заброшенным домам одна. Это было как минимум опасно. Но почти все мои обещания себе, как показывала практика, очень быстро нарушались. И это было не исключением.

Глава 7. Выпускной

Наступил день выпускного бала. С последней встречи с Зоряной прошло трое суток. Каждую ночь я засыпала с опаской, что снова нагрянут кошмары, но короткие летние ночи проходили быстро и без снов.

Стараясь не думать ни о чем плохом, я все время занималась делами по дому или читала книги. В ночь перед балом, когда я разбирала книги на полке, то наткнулась на свой потайной сундучок и заглянула внутрь. Науз, подаренный мне в День влюбленных, лежал внутри. Я снова перечитала записку на клочке бумаги. Книга, найденная в доме Стаса, находилась рядом.

Все еще опасаясь надевать странный колдовской предмет, я взяла науз в руки и закрыла глаза. В прошлом году, когда Стас еще был жив, я мечтала, чтобы он пошел со мной на бал. Представляя этот день, мое сердце наполнялось светлой радостью. Было все равно, кто он такой, и почему прожил столь долгую странную жизнь. Душа моя тянулась к Стасу даже в тот момент, когда возникали сомнения, и угроза смерти нависла надо мной и Марго.

Каждый момент, проведенный со Стасом, был бесценен. Он учил меня не только любить жизнь, но и бороться за нее. Стас был для меня всем, таким и остается. А я, вместо того, чтобы найти другой выход, убила его почти собственноручно.

Я поднесла науз к губам. Сколько бы всего я отдала, чтобы изменить ту ночь. Спасти Стаса, Марго и себя. Вернуть ему нормальную жизнь. Отложив науз в сундучок, я вытерла рукавом глаза, выпила несколько таблеток успокоительного и попыталась уснуть.

На следующий день в обед ко мне, как и было обещано, пришла Зоряна. Сумка, которую она несла в руках, казалась больше ее самой. Когда я открыла сумку, то обнаружила в ней чуть ли не полноценный набор визажиста и парикмахера. Здесь было несколько плоек, утюжок для выравнивания волос, отпариватель для одежды, куча косметики, заколки, расчески, лаки, пенки.

– Скажи, что ты не собираешься открывать вторую парикмахерскую у меня дома! – взмолилась я. – Если родители меня выгонят, я приду жить к тебе.

– Это для нас, глупышка! – весело сказала Зоряна. – Сейчас будем творить красоту.

Последнее предложение звучало устрашающе. Зоряна предложила мне сесть на стул и стала колдовать над прической, при этом комментируя состояние моих волос каждые полминуты. В парикмахерской я была очень-очень давно, поэтому мои длинные волнистые русые волосы смахивали больше на кусок мочалки.

– Нет, так дело не пойдет! – возмутилась Зоряна. – Хорошо, что я прихватила ножницы.

– Ты собираешься подстричь меня налысо? – предположила я, опасливо косясь на стальной инструмент в руках подруги.

– Только если ты этого захочешь, – спокойно сказала Зоря. – Хотя в планах было всего лишь подровнять кончики.

Не знаю, откуда подруга столько умела, но она ровно подстригла волосы и быстро накрутила их на плойку. Затем она сбрызнула локоны лаком и сделала невысокий хвостик. Оставалось спрятать резинку под красивым старинным гребнем. Пока Зоря подправляла хвостик, я взяла его в руки. Гребень был сделан из меди и украшен ветками в виде папоротника.

– Какая красота! Откуда он у тебя? – спросила я, продолжая крутить в руках гребень.

– Перешел по наследству от бабушки. Это единственная сохранившаяся вещь от нее.

– Тогда не стоит его надевать, – сказала я. – Это слишком ценное украшение.

– Я настаиваю, Ариана, – спокойно сказала Зоряна. – Ты сделаешь мне огромную честь, если сегодня гребень украсит твою прическу.

Зоряна аккуратно вложила гребень в волосы. Она посмотрела на результат своей работы и довольно улыбнулась. На несколько секунд подруга задержала взгляд на моем отражении в зеркале, как будто увидела что-то странное, но затем, словно очнувшись, сказала:

– А теперь приведем в порядок лицо. Ты, наверное, плохо спишь?

Я вопросительно посмотрела на подругу.

– У тебя слишком темные синяки под глазами. Поэтому я предположила, что у тебя проблемы со сном.

– Да, мне иногда снятся кошмары, – сказала я. – Порой они слишком реалистичны для обычных снов.

Зоряна принялась покрывать мою кожу небольшим слоем тонального крема. Ее глаза были совсем рядом, и я впервые заметила, что подруга носит линзы. Зоряна увидела, что я пристально смотрю на нее и отвернулась, чтобы набрать кисточкой пудру.

– Ты никогда не говорила, что у тебя плохое зрение, – сказала я.

– Да, есть проблемы, но я о них не распространяюсь, – Зоряна тяжело вздохнула, ни на секунду не отрываясь от макияжа.

– А какой у тебя настоящий цвет глаз?

– Карий, – Зоря слегка улыбнулась и продолжила наносить макияж.

Видно было, что она не слишком настроена на разговор. В этот момент я подумала, что для такой светлой кожи, как у Зори, темные глаза нетипичны. Рыжие волосы наверняка тоже были крашеными, но спросить об этом я не решалась. Наконец, Зоря закончила макияж и повернула меня к зеркалу.

От удивления я шепнула: «Да ладно». У Зоряны однозначно был талант, ведь выглядела я просто прекрасно. Несколько тонких локонов обрамляли лицо. Легкий макияж перекрывал все недостатки.

Гребень отлично вписался в прическу. Оставалось только надеть платье и туфли, чтобы хоть на один вечер почувствовать себя красивой.

Зоряна явно была довольна своей работой. Она осмотрела меня, затем сама села в кресло и со словами: «Теперь надо бы и себе навести марафет», стала краситься.

Я взяла платье и пошла с ним в ванную. Там я переоделась и на несколько минут замерла у зеркала. Ведь еще год назад я выглядела почти так же хорошо, если не считать макияж и одежду. Теперь же казалось, что в зеркале отражается кто-то совсем другой. Эта девушка, если стереть события прошлого лета и осени, могла бы быть счастливой.

В этот вечер позволительно было уступить место той, другой. На минуту я представила, что сейчас раздастся звонок в дверь и на пороге появится Стас в красивом черном костюме, с букетом роз в руках. Весь вечер мы проведем вместе, будем танцевать и веселиться, а когда настанет рассвет, встретим его одни, где-нибудь далеко отсюда.

Я уже привыкла к тому, что мечты всегда остаются только мечтами. И чем больше возлагалось на эти мечты надежд, тем сильнее и громче они разбивались, нанося бесчисленные раны. Умоляя себя хоть немного отвлечься от дурных раздумий, я сделала глубокий вдох и вышла из ванны. В комнате меня поджидала подруга, уже накрашенная и одетая в платье.

– Чудесно выглядишь! – сказала я.

– С тобой не сравниться! – польстила мне Зоряна. – Но спорить не буду, выгляжу потрясающе!

Мы засмеялись, и, захватив клатчи, которые пришлось прикупить к платьям, вышли на улицу.

Июнь подходил к концу. Стояла прекрасная теплая погода. Выпускной бал решили провести в вестибюле школы. На входе висел большой красный плакат с надписью «Выпускной 2007». Всех гостей и выпускников встречали классные руководители выпускных классов. Парням и девушкам раздавали одинаковые номерки. Та пара, у которой совпадет номерок, сможет участвовать в конкурсе и получить призы.

Я, как небольшой любитель конкурсов, решила отказаться, но Зоря, опьяненная предстоящим весельем, захватила два номерка. Она вручила один мне и взяла с меня слово, что если найдется пара, то от танца мне не отвертеться.

Для начала всех выпускников поздравил директор и учителя. Первым делом выдали аттестаты, грамоты и золотые медали. Официальная часть церемонии заняла где-то минут сорок. Самые активные ученики пели и рассказывали стихи; повторили вальс, который танцевали на последнем звонке, и в этот раз все прошло без сюрпризов. Отовсюду сверкали вспышки фотоаппаратов, раздавались аплодисменты, смех, довольные крики.

Людей в холле собралось видимо-невидимо. Родители, родственники, близкие друзья и знакомые пришли разделить радость выпускников. Мои папа и мама сбежали сразу же после окончания официальной части мероприятия.

Несмотря на внутренний настрой провести вечер хорошо, я заметила, что постоянно осматриваюсь, ища взглядом кого-то. Я чувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Как только в толпе мелькал светловолосый парень в черном костюме, меня охватывал мимолетный страх. Это смахивало на паранойю.

Когда первая половина праздника подошла к концу, в холле выставили длинные столы с закуской и напитками, и включили музыку. Первые полчаса все чувствовали себя неуверенно, поэтому почти никто не танцевал и не прикасался к еде. Потом, что было предсказуемо, под видом сладких напитков на стол поступила контрабанда спиртного, смешанного с пепси, и вечеринка стала набирать обороты.

Пока я отвлекалась на разговор с Таней, Зоряна вдруг исчезла. Я искала ее в школе, но подруги нигде не было, и трубку она не поднимала. Выйдя на улицу, я пошла к заднему двору. Часто там собирались ученики, чтобы покурить. Сейчас же все смело дымили прямо перед входом в школу. Почему-то мне казалось, что Зоряна была именно там, и интуиция меня не подвела. Зоря сидела на бордюре, опустив голову на колени. Приблизившись к ней, я села рядом.

– Зоряна, что случилось?

Подруга подняла глаза. Она не плакала, но, казалось, что вот-вот слезы польются из ее глаз. Изобразив подобие улыбки, Зоря попыталась что-то сказать, но голос ее будто исчез. В таком состоянии я видела ее впервые. Казалось, что позитивней человека сложно найти.

– Так быстро прошел учебный год, как будто его и не было, – наконец произнесла Зоряна. – Мне так не хотелось бы заканчивать все это.

– Хорошо хоть у тебя школа вызывает светлые чувства, – сказала я.

– А у тебя не вызывает? – удивленно спросила Зоряна.

Я улыбнулась. В данный момент сложно было описать мое внутреннее состояние.

– Немного грустно, – я вздохнула и перевела взгляд вниз.

– Грустно и всего-то? – мои слова немного взбодрили Зорю. – Неужели тебе не хочется все это повторить? Хотя бы, последний год? Столько всего произошло, мы так сдружились!

– Повторить? – меня пробил нервный смех. – Пожалуй, нет.

Учитывая, что учебный год был не таким уж плохим, я все же не хотела его повторения. Только-только горечь от потери ребенка стала немного утихать, только воспоминания о Стасе перестали приносить мучительную боль. Всю жизнь я буду помнить, что произошло в ушедшем году, и еще много лет меня будут преследовать призраки прошлого. Поэтому вернуться на триста шестьдесят пять дней назад, и снова прожить все это было бы хуже смерти.

Зоряна всего этого не знала. Но что-то подсказывало мне, что у нее имелась личная трагедия, о которой она умалчивала. И может быть этот временной промежуток, когда Зоря стала учиться в нашей школе, действительно стал для нее счастливым, настолько, что она хотела бы повторить год еще раз.

Мой ответ немного удивил Зоряну. Она внимательно посмотрела мне прямо в глаза, глубоко вздохнула и сказала:

– Ладно, пойдем танцевать. Нас уже ждут.

Никто из одноклассников, находящихся в холле, даже и бровью не повел, когда мы вошли. Кто-то танцевал, кто-то стоял у стойки с напитками или просто общался, находясь в стороне от танцевальной площадки. Этот вечер напоминал вечеринку в честь последнего звонка. Только все было немного приличнее, не горел костер, и главное – мы находились в школе, а не на полянке у кладбища. Хотя между рощей и школой расстояние было совсем небольшое.

В этот вечер, что удивительно, меня уже несколько раз приглашали танцевать. Красное платье, макияж и прическа создали привлекательный образ, но в душе ничего не изменилось. Каждый раз я отклоняла предложение и предпочитала по большей части сидеть на лавочке.

В руках я крутила номерок, который Зоряна взяла на входе. На маленьком кружочке значилась цифра двадцать семь. Когда начались конкурсы, я вздохнула с облегчением – мой номер так ни с кем не совпал. Забросив кружок в клатч, я удобно устроилась на лавочке и стала наблюдать за участниками. Как обычно, Зоряна была в их числе.

Время шло мучительно медленно. Частенько я посматривала на часы, висящие над выходом из вестибюля. Вокруг все веселились, в танцах кружились парочки, а мне хотелось поскорее добраться домой и лечь спать. Силы постепенно покидали меня, и к двенадцати ночи я почти дремала, облокотившись об стекло, где синей потрескавшейся краской был нарисован циркуль.

На секунду буквально я закрыла глаза и тут же услышала низкий хрипловатый голос:

– Потанцуем?

Открыв глаза, я увидела перед собой Виктора в теле Алекса. Он был одет в черный костюм и черную рубашку, так же как и на последнем звонке. Тусклый желтый свет, освещающий холл, придавал его белому лицу золотистого сияния. Черты лица стали острее, тем не менее, делая его еще привлекательнее. Глаза, некогда серо-зеленые, потемнели.

Единственное, что совсем не изменилось, были его светлые, слегка взъерошенные волосы, и легкая ухмылка, которая появлялась на губах каждый раз, когда он являлся предо мной.

Теперешнее его появление было простым, но не менее эффектным. Почему-то сейчас я совсем не испугалась, а наоборот, будто ждала прихода Виктора еще с той минуты, когда зашла в холл. В этот раз я не чувствовала исходившей от него угрозы, как в ночь ритуала. Виктор будто был тем парнем, которого я однажды встретила на поляне – очаровательным, дерзким, красивым.

Удивленная собственным мыслям, я отвела взгляд в сторону. Не дождавшись ответа, Виктор сел рядом, запрокинув ногу на ногу, и положил руки в карманы брюк.

– Здесь неплохо, – резюмировал он. – Никогда раньше не приходилось бывать на выпускном балу.

Я смотрела на толпу веселых выпускников и их друзей, пытаясь понять, сон ли это, или сумасшествие настигло реальность. Совершенно ничего не указывало на то, что я уснула. Мрак, окутывавший мои сны, не сгущался, тишина не поглощала музыку, ничего странного не происходило. Не считая того, что я снова оказалась рядом с человеком, которого здесь быть точно не должно.

– Как ты…? – произнесла я, не в силах закончить вопрос.

– Как я оказался здесь? – спросил Виктор. – Все просто. Ты меня позвала.

– Глупости, – прошептала я, чувствуя, как лицо заливается краской.

Рядом сидел человек, ненависть к которому должна была съедать меня до смертного одра. Но, к великому потрясению, ничего подобного я не испытывала. Виктор словно проникал в мои мысли и путал их, и я уже готова была поверить, что рада его появлению.

– Чего тебе нужно? – спросила я, все еще не в состоянии взглянуть на Виктора.

– Сейчас желания наши совпадают – я хочу быть рядом с тобой.

Я все же обернулась и посмотрела на Виктора. В его глазах играли дьявольские искорки. Он прикоснулся ко мне рукой, и я отчетливо почувствовала холодную кожу. В горле застрял крик ужаса. Едва сдерживаясь, чтобы не упасть без чувств, я протянула руку к его лицу и прикоснулась к щеке. Он был создан из плоти, как и любой другой человек. Только вот белоснежная холодная кожа напоминала, что он мертв.

Виктор взял мою руку и легонько прикоснулся губами к кончикам пальцев. В этот момент мое тело будто стало подвластно силе колдуна. Мертвец гипнотизировал взглядом, заставляя быть ему покорной. Он улыбнулся немного сильнее, словно сумел осуществить давно задуманный план.

– Я тебя чувствую, – очень тихо сказала я, но Виктор услышал.

Он кивнул, и, не отпуская моей руки, достал из кармана номерок. На нем значилась цифра двадцать семь.

– Сегодня, – также тихо, но отчетливо молвил он, – ты принадлежишь мне.

По щеке моей мягко скатилась слеза. Уже совершенно ничего не понимая, я встала вслед за Виктором, чтобы станцевать медленный танец. Он близко прижал меня к себе. Наши лица находились совсем рядом, я снова ощущала его холодное дыхание, но ничего не могла поделать. Виктор смотрел на меня совсем не так, как раньше. В этот раз он не играл, а просто предавался моменту. Нежно и легко он поцеловал меня в губы. Ведомая темной силой я ответила на этот поцелуй. Мои губы горели пламенем, в то же время его были как лед.

Закончился танец, но Виктор все еще продолжал держать меня в объятиях. Он скользил взглядом по моему лицу, смотря то на губы, то в глаза.

Наконец, он отпустил меня, и мы снова сели на лавочку. Сраженная внезапной слабостью, я слегка отодвинулась от него и зажмурила глаза. Даже будучи мертвым, Виктор действовал на меня с невозможной силой. Одним движением, одним взглядом он заставил меня ненадолго забыть все, что произошло. Ненависть, злость, обида, боль испарились, будто их не было никогда. Эта рана, терзавшая мою душу почти год, затянулась всего за пару мгновений.

Я попыталась вспомнить лицо Стаса, но ничего не получилось. Постаралась оживить в сердце боль, но даже ее отголосков не осталось. Желая больше всего избавиться от страданий раньше, теперь я только и мечтала, чтобы они вернулись. Пугало то, что я не могла понять, где правда. Виктор все еще сидел рядом. Он сочувственно смотрел на меня, видимо, прекрасно понимая, какая борьба происходит внутри меня.

– Прошу, остановись. Прекрати все это, – слабым голосом произнесла я. – Тебя не существует, ты просто плод моей сумасшедшей фантазии. Алекса нашли мертвым и похоронили. А мертвые не могут разгуливать по улицам.

Голос мой срывался на плач. Сложно было сдерживать слезы. Музыка звучала громко, но я ее не слышала. В голове крутился поток мыслей. Воспоминания, подчищенные чьей-то умелой рукой, обрывались. Взглянув на толпу, я надеялась отыскать Зоряну. В этот момент ее поддержка была необходима. Но девушка, еще десять минут назад, танцевавшая в зале, опять исчезла.

Желая скорее вернуться в реальность, я встала и быстро побежала на улицу. Пробираясь сквозь толпу курильщиков, выискивая глазами подругу и так ее не найдя, я стремительно направилась прочь от школы.

– Ариана, – закричал Виктор, – подожди.

Он догнал меня и остановил в тот момент, когда граница школы была позади.

– Я что-то сделал не так? – виновато спросил он.

– Ты ненастоящий! – закричала я. – Ты умер! Я не могу видеть тебя, а тем более чувствовать!

– Но ты же чувствуешь, – Виктор сжал мою руку еще сильнее.

– Это какая-то шутка, да? – слезы мои сменил нервный смех. – Ты пришел убить меня?

– Зачем мне тебя убивать? – удивленно спросил Виктор.

– Ты хочешь вернуть Олимпиаду?! – то ли спрашивая, то ли утверждая, сказала я.

Лицо Виктора помрачнело, будто имя Олимпиада мог произносить только он один, но тут же взяв себя в руки, он сказал:

– Вернемся на бал. Это вечер для выпускников и я хочу, чтобы ты провела его хорошо.

Со стороны, если кто мог наблюдать за нами, было похоже на ссору влюбленных. Виктор все еще продолжал держать мою руку и пристально смотреть в глаза. Смерть однозначно изменила его. Он будто действительно хотел мне добра.

– Это не похоже на тебя, – сказала я. – Тот Виктор был жестоким, а ты просто плод моих воображений. Я хотела видеть тебя таким, когда-то мечтала о том, чтобы ты любил меня. Не представляю, к чему это все. Если хочешь убить меня, то сделай это немедленно.

– Ты нужна мне живой, – спокойно произнес Виктор. – Я не сделаю тебе больно, обещаю.

– Поздно, – прошептала я.

– Я могу все исправить.

– Исправить ничего не возможно, – совсем тихо сказала я. – Ничего…

– Ты ошибаешься.

Каждую фразу Виктор говорил твердо, будто был уверен в ней на сто процентов. Мы стояли неподалеку от школы, под светом седой луны, и смотрели друг на друга. Даже в самых невероятных фантазиях такое не привиделось бы.

Ночь дышала прохладой и сияла миллионами звезд. Со стороны школы были слышны пьяные возгласы. В небо вместе со звуками музыки и голосов вздымались серые тучи сигаретного дыма со вкусами клубники, вишни и шоколада. Где-то на болотах не смолкая квакали лягушки. А в кустах у елей на всякий манер стрекотали сверчки. Со стороны клумбы доносились дурманящие ароматы пионов. И даже елки при малейшем дуновении ветра благоухали свежестью.

Все запахи и звуки смешивались, растворяясь бесследно в бесконечности июньской ночи. И было в этом что-то чертовски манящее, уводящее вслед за собой. Обратить внимание на каждую мелочь и оценить ее по достоинству возможно только в абсолютной тишине. Так и обратить взор внутрь себя реально, когда ненависть перестает ослеплять. И незаметно вдруг приходит понимание, что есть еще много хорошего, и жизнь на этом не заканчивается.

Виктор снял пиджак и накинул мне на плечи. Он крепко обнял меня, и впервые за весь разговор я по-настоящему улыбнулась. Сам холодный как лед, а пытался меня согреть. Какая-то неведомая сила подчиняла его воле.

Я желала задать ему миллион вопросов, но, как и все, что беспокоило мою душу, они рассеялись во мраке ночи. Время, которое в начале вечера медленно тянулось, пронеслось незаметно. Мы простояли так почти до самого утра. Как только небо на горизонте стало светлеть, Виктор поцеловал меня в щеку и прошептал:

– Нужно прощаться. Но это ненадолго.

Возвратив пиджак, я стояла на месте, смотря вслед уходящему врагу, который неведомо как снова превратился в друга. Виктор исчез за поворотом, а я взглянула на солнце, которое несмело выглядывало издалека, разливаясь по еще темному небу палитрой ярких красок. Мне вспомнилось солнце, которое рассеяло ночную мглу в августе прошлого года. Тогда боль была настолько сильна, что перекрывала дыхание, убивала желание жить дальше.

Этот рассвет, будто случившийся сотню лет спустя, подарил мне новую жизнь, а ночь забрала огромную часть боли, заодно потянув ниточку из запутанного узора воспоминаний.

Глава 8. Потерянные воспоминания

Выпускной бал подходил к концу. Весь двор был усеян окурками от сигарет и заставлен пластиковыми стаканчиками. В холле продолжала негромко играть музыка для нескольких пар, танцевавших из последних сил. Кто-то спал на лавочке, кто-то беседовал, но многие уже разошлись.

Я подошла к зеркалу в холле и взглянула на себя. Неестественная бледность покрыла кожу, а губы стали отливать синим оттенком. Глаза, которые, впрочем, никогда не были слишком выразительными, налились каким-то темно-зеленым цветом. Ни прическа, ни макияж не пострадали, и в целом я выглядела еще лучше, чем накануне вечером. Только мертвее. Виктор так долго сжимал меня в объятиях, что я впитала частичку него самого.

Вдруг позади, в зеркале, показалась Зоряна. Она глядела на меня с опаской и страхом. Подруга медленно приблизилась и первым делом прикоснулась к руке, как раз туда, куда первый раз коснулся Виктор. На коже в этом месте образовалось большое темно-красное пятно.

– Как ты…? – растерянно спросила Зоряна. – Где ты была?

– Здесь, возле школы, – ответила я ледяным тоном.

– Я искала тебя, – сказала Зоряна.

Теперь уже она держала меня за руку, будто боясь, что я сейчас убегу.

– Приходил давний знакомый, и мы разговорились, – опуская лишние подробности, ответила я.

– Ты плохо выглядишь, – Зоряна прикоснулась рукой к моему лбу. – Боже, ты горишь!

До того момента, пока Зоряна этого не сказала, я чувствовала прилив сумасшедшей энергии. Но, после ее слов волной на меня накатила слабость. Я пошатнулась, но удержала равновесие. Зоряна крепко держала меня за плечо.

– Не надо было тебе уходить так надолго! – воскликнула она. – Там ведь холодно.

Подруга помогла добраться мне домой. Через пять минут я уже лежала в кровати. Градусник показывал цифры, значительно превышающие норму. Меня то знобило так, что стучали зубы, то охватывало нестерпимым жаром. Казалось, что я умираю.

Постельное белье пропиталось потом. Жаропонижающие помогали всего на несколько часов. Вечером крепкий сон настиг меня. Как кадры из разных фильмов перед глазами проскальзывали чьи-то жизни, дальние места, которые я никогда прежде не видела, трагедии, постигшие людей. Только я открыла глаза, сны испарились, оставив лишь смутное воспоминание.

Комнату поглотила ночь. Лунный свет едва проникал через окно, слабо освещая пространство. Кто-то сидел в кресле напротив, скрываясь под покровом мрака. Присутствие этого человека заставляло мое сердце биться сильнее. Но было кое-что похуже.

Жар немного отступил, но сил не хватало даже на то, чтобы поднять голову или что-то сказать. Правая рука в том самом месте, где образовалось пятно, горела. Я посмотрела в потолок, пытаясь сосредоточиться хотя бы на одной мысли. Но мучительный страх смерти терзал сознание неумолимо. Даже понимая то, что жизнь после смерти существует, возможность в столь раннем возрасте покинуть этот мир ухудшала положение. Стоило ли надеяться на то, что, будучи погребенной на старом кладбище, я не застряну там навсегда одна среди миров.

Оставшуюся часть ночи я провела в бреду. Мне мерещился Виктор, лежащий в гробу, сияющий серебряный клинок и кровь, впитавшуюся в землю. Отдаленно звучали шаманские напевы, а человек в черном плаще бродил у забора кладбища. На месте старого погоста вырастал густой лес, кроны которого достигали немыслимой высоты, подпирая небо. Затем среди леса вспыхивало ярко-красное пламя, и, сгорая целиком, лес снова становился кладбищем.

Сон, приснившийся мне перед пробуждением, был самым ярким и четким. Я стояла на мосту, через который часто проходили в лес Анастасия и Олимпиада. На мне было белое длинное платье, точно как у Насти. Под мостом протекала неглубокая чистая река.

Оглянувшись, я увидела Стаса. Он стоял неподалеку, на полянке, и ласково смотрел на меня. На нем была одета белая рубаха и такого же цвета свободные льняные брюки. Увидев его, я безумно обрадовалась и помахала рукой. Наша встреча, которая казалась совершенно невозможной, снова состоялась.

Стас подошел ко мне и остановился на расстоянии шага. Он улыбался как ребенок и выглядел безумно счастливым. Боясь, что все вот-вот разрушится, я стояла неподвижно.

– Иди же сюда, милая! – сказал Стас и протянул руки.

Через секунду я находилась в его объятиях. Кожа любимого была теплой, а в груди билось сердце. От невероятного счастья я заплакала и прижала его еще крепче.

– Ну, не надо, Ариана, – прошептал Стас и погладил мою голову рукой. – Я с тобой, я здесь.

– Я думала, что больше никогда не увижу тебя. Ты просто исчез, оставив меня одну.

– Знаю, – молвил Стас. – Но, ты никогда не была одна, я всегда рядом.

– Где же ты пропал? Я ведь искала тебя… – у меня не хватило сил сказать ему о ребенке, но Стас будто и так все знал.

В его глазах отразилась печаль. Он бережно убрал слезу с моей щеки и тихим, ласковым голосом сказал:

– Прости меня. Я не мог уйти не попрощавшись.

– О чем ты говоришь? – удивленно спросила я.

– Мне разрешили встретиться с тобой в последний раз, – тихо произнес Стас. – Осталось мало времени, и, скорее всего, ты просто забудешь этот разговор, но я прошу тебя – не сдавайся. Не дай себя сломить.

– Почему последний? Куда ты уходишь? Где я смогу найти тебя? – накинулась я на Стаса с чередой вопросов.

– Все слишком сложно, – прошептал он. – Просто пообещай быть сильной. Я знаю, ты со всем справишься.

Стас сделал шаг назад, по направлению к лесу. Он выглядел настоящим, живым, но в какой-то момент я поняла, что это всего лишь очередное сновидение.

– Ты ведь снишься мне, – обреченно сказала я. – И этот мост, и эта река – все это только сон.

– По-другому бы не вышло попрощаться. Очень жаль, что это ты забудешь первым, – Стас опустил взгляд на несколько секунд. – Мне пора идти.

Я стояла, не шевелясь, и смотрела на Стаса. Оставалось еще столько недосказанных слов, столько непрожитых вместе моментов. И все они каким-то образом уместились в одно мгновение. Мы посмотрели друг другу в глаза и мысленно распрощались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.