Маргарита Борисова
Крестики-нолики втроем

Глава 1

– Вот дерьмо! – шумно выдохнув, я с досадой шлепнула по рулю. Согласитесь, встрять по дороге на работу в бесконечную утреннюю пробку и с ужасом наблюдать, как стрелка температуры двигателя на панели приборов медленно, но неумолимо ползет вверх, угрожая печальной перспективой его скорого закипания прямо посреди шестиполосного шоссе в час-пик, – не самое лучшее начало рабочей недели. На самом деле, этот знойный июньский понедельник не задался с самого утра – сначала, собираясь на работу впопыхах, я пролила кофе на свою юбку и была вынуждена в срочном порядке переодеть ее, а единственным «низом», не требующим глажки, оказались короткие джинсовые шорты. Затем десять минут я тупо не могла попасть в свою машину, стоящую на парковке, – батарейка в брелоке сигнализации села еще неделю назад, а я вспоминаю об этом, только подойдя к машине. К счастью, я догадалась открыть водительскую дверь ключом, но к несчастью, эта нехитрая манипуляция оглушила весь двор пронзительным ором сигналки. Кое-как ее заставив ее заткнуться, я выехала из двора под недовольные крики соседки с первого этажа.

В последнее время мой верный дружок – старенький Киа Рио веселого оранжевого цвета – совсем поистрепался и требует ремонта, в частности, термостата, но не только его. Каждый жаркий день, а их, как назло, стало очень много в этом июне, может окончательно добить мою тачку, вскипятив ей движок. Передвигаться по городу мне приходится с включённой на всю мощность печкой даже в самые знойные дни, истекая пОтом, со всеми четырьмя опущенными стеклами. Как бы я ни пыталась отложить деньги на ремонт машины, ничего не получается: в последнее время доходы моего ателье заметно упали, и мне еле-еле удается сводить концы с концами: оплачивать аренду помещения, зарплату сотрудникам и свою ипотеку за однушку в «хрущевке».

Когда речь заходит о бизнес-леди, руководителе коллектива с парой десятков подчиненных, воображение, подкрепленное распространенными стереотипами, рисует образ женщины, совсем не похожей на меня, а скорее, полностью мне противоположный: но реальность такова, что мне тридцать, и я еду на работу с небрежным пучком на голове, в коротких джинсовых шортах, майке и белых шлепках на стареньком оранжевом Киа Рио, купленном в кредит.

Возможно, все дело в том, что амбиций, связанных с желанием создать прибыльный бизнес и заявить миру о себе, у меня никогда не было. Восемь лет назад, окончив факультет легкой промышленности, моды и дизайна, я так и не нашла себя в профессии как руководитель какого-нибудь отдела на каком-нибудь текстильном производстве, и просто начала делать то, что всегда любила – шить. Первыми моими клиентами были мама, сестра, подружки и родственники всех мастей. Но когда я решила сделать упор на пошиве верхней одежды, дела пошли в гору так стремительно, что я даже растерялась от неожиданности: заказов стало так много, что я поняла, что без помощников уже не справляюсь. Секретом успеха моего дела стало сочетание двух факторов: в нашем провинциальном сибирском городе днем с огнем не сыскать красивой верхней одежды – представленные в сетевых магазинах куртки, пальто и шубы представляют собой некую безликую серо-черную массу, – а холодное время года длится почти девять месяцев в году, за исключением изнурительно жаркого, но короткого лета. Таким образом, за семь лет работы из швеи-надомницы со старым Зингером я выросла в руководителя целого швейного производства, изделия которого пользуются спросом и в нашем городе, и отправляются в другие регионы оптовыми партиями. Разумеется, этого прогресса я бы никогда не достигла самостоятельно – шесть лет назад я случайно встретилась в супермаркете с одногруппницей Олей Богдановой: около холодильника с молочными продуктами мы проболтали целых два часа, пока не замерзли, и уже на следующий день она стала частью моей команды, на тот момент состоящей из меня и еще двух девушек – закройщицы и швеи. Оля настолько не умеет шить, что даже пиджак с оторванной пуговицей приносит в в наше ателье, зато в ней есть врожденное чутье на деньги и пресловутая предпринимательская жилка. А у меня – с точностью до наоборот: поэтому я занимаюсь дизайном изделий, подбором и закупом тканей и фурнитуры, а Оля взяла на себя все документационное обеспечение бизнеса и бухгалтерию, в которой я не смыслю ровным счетом ничего. За шесть лет мы с ней здорово сдружились, став гораздо больше, чем просто коллегами, поэтому сейчас, когда она уже третий день подряд не приезжает в офис и не отвечает на звонки – я не на шутку заволновалась, и не только потому, что на носу квартальный отчёт в налоговую и начисление заработной платы сотрудникам. Вдруг с ней что-то случилось? Лучше пусть это будет первый за шесть лет запой или любая другая ерунда, не связанная с угрозой жизни или здоровью подруги.

Из размышлений меня вырвал пронзительный звук автомобильного клаксона откуда-то сзади, и быстро прийдя в себя, я нажала на газ, бодро проехала несколько метров и уперлась в знак аварийной остановки, меланхолично покачивающийся на ветру. Двое мужчин, растерянно осматривая свои неуместно поцеловавшиеся машины, неторопливо бродили по перекрытой их аварией полосе. «В утренний час пик еще и вас тут не хватало!» – подумала я, и повернув колеса в сторону соседней полосы, по которой медленно тянулся непрерывный поток машин с недовольными водителями, начала ждать момента, чтобы перестроиться. Но момент все не наступал. Почему люди в пробках ведут себя, как стадо баранов? Будто пропустив меня вперед, они обязательно опоздают туда, куда и так уже можно не торопиться. Когда предел моего терпеливого ожидания был исчерпан, я нажала на газ, уже внаглую пытаясь пролезть в плотный поток, но вместо того, чтобы пропустить меня, большой белый мерседес издевательски-медленно подкатился и остановился прямо напротив меня. Раздражение охватило меня так, что я не удержалась и в открытое пассажирское окно своей машины крикнула со всей злостью: «Вот мудак!». Водитель Мерса лениво перевел взгляд в мою сторону, и я увидела, что он держит в правой руке телефон, прижимая его к уху. Ну конечно, как он заметит меня, если говорит по телефону во время движения! Точно – мудак. Смерив меня презрительным взглядом, водитель начал опускать стекло двери, но я демонстративно подняла свое и отвернулась. Лучше я потеряю сознание от жары в этом раскаленном салоне, чем услышу то, что он хочет мне сказать, тем более, очень маловероятно, что это что-то типа: «Хорошего вам дня, прекрасная леди!». Как только машина перед Мерседесом проехала вперед, я резко нажала на газ, чтобы вклиниться в освободившееся место, но водитель Мерседеса – назло мне – рывком проехал вперед, и в этот самый момент бампер моей Киа едва не задел белоснежно-жемчужное сияющее крыло его немца последней модели. Я затормозила так резко, что почти ударилась лбом о руль. Сердце застучало так бешено, что я ощутила, как все мое тело вибрирует: для того, чтобы этот день стал максимально отвратительным, не хватает только зацепить дорогущий внедорожник в пробке. Взглянув на оппонента, я опешила: удовлетворенно улыбаясь, мужчина погрозил мне пальцем, на что я, не долго думая, продемонстрировала ему красноречивый «фак». Клянусь, я никогда не веду себя так глупо и дерзко на дороге, но сейчас бешенство просто разрывало меня на части: я и так опаздываю на работу, а тут этот шутник ради забавы подставляет свою тачку, стоимость которой минимум в восемь раз превышает цену моей Киа.

Глава 2

Приехав к зданию своей швейной фабрики с сорокапятиминутным опозданием, я быстрым шагом вошла в швейный цех, где меня мгновенно окутала его атмосфера, которая всегда действует на меня успокаивающе: приглушенный размеренный рокот швейных машин и запах новых натуральных тканей, словно волна живительной влаги, смывает с меня весь негатив всякий раз, как только я переступаю порог своего волшебного места – места, в котором картинки из моей головы воплощаются в осязаемые изделия – мягкие и согревающие пальто, куртки и пуховики.

– Алиса Борисовна, – заговорила швея Юля, – Катя сегодня не вышла на работу, у нее дочь заболела. Но уже сегодня вечером партию из тридцати пальто нужно отправить на упаковку, иначе посылка не придет в срок. Пуговиц на них еще нет, это должна была сделать Катя… – встревоженная Юля тараторила без остановки, и шумно вздохнув, я ее успокоила:

– Ничего, я сама их пришью… Успеем, все будет в порядке.

Усевшись за пустующее рабочее место, я взяла в руки первое кашемировое пальто из тридцати и начала вручную пришивать пуговицы. Вся партия этих пальто – двубортные, на каждом по шесть пуговиц, так что работы много.

Ощущение мягкого натурального шерстяного кашемира в руках погрузило меня в созидательную нирвану. Я и не заметила, как пролетел час – ручная работа ускоряет время. Глянув на дисплей телефона, я отвлекалась и решила еще раз набрать Оле, но равнодушный голос автоответчика уведомил меня о том, что абонент находится все зоны действия сети. Это уже становится действительно странно и даже немного пугающе – еще вчера ответом на мои звонки были хотя бы длинные гудки.

Снова взявшись за иглу и нитку, я продолжила работу над пуговицами под мерный рокот швейных машин и тихие разговоры сотрудниц цеха. Сидя за одним из рабочих столов я всегда ощущаю себя частью единого отлаженного механизма, создающего нечто прекрасное, и это чувство наполняет меня душевным спокойствием и небезосновательной гордостью за свой труд.

Внезапно коридор заполнился каким-то странным топотом, и через мгновение тяжелая входная дверь цеха распахнулась, впуская в помещение целую толпу мужчин в черной форме, берцах и масках, скрывающих лица. Кто-то из женщин, работающих на машинке, испуганно вскрикнул, а я от неожиданности выронила иглу из рук.

– Всем лежать! На пол! Руки за спину, – послышался глухой мужской басистый голос, и я на ватных ногах поднялась со своего места:

– Что происхо…, – не успела я договорить, как тяжёлая рука одного из ОМОНовцев, резко и грубо надавив на плечи, бесцеремонно уложила меня лицом в холодный бетонный пол, сведя обе руки за спиной и обездвижив коленом. Увесистая рука в черной трикотажной перчатке придавила мою шею, не давая даже поднять голову и осмотреться. Я не могла даже вдохнуть – то ли за-за рук здоровенного бойца ОМОНа, без особых усилий удерживающих меня на месте, то ли от сковавшего мое тело панического страха. Оглушительную тишину, воцарившуюся в помещении, нарушали только периодические перепуганные всхлипы одной из швей.

Не поднимая головы, я услышала стук туфель, медленно прошагавших по бетонному полу в центр зала. Наконец низкий мужской голос громогласно спросил:

– Меньшикова Алиса Борисовна кто?

– Это я, – сдавленно ответила я снизу.

– Зачитаю протокол прокурора о задержании Меньшиковой Алисы Борисовны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного частью четвертой статьи сто пятьдесят девятой «Мошенничество» Уголовного Кодекса Российской Федерации…, – слова оперуполномоченного, которые он скороговоркой зачитывал с бумаги, я могла расслышать с большим трудом, оглушенная собственным бешеным сердцебиением, грохочущим где-то между позвоночником и бетонным полом. Опер говорил и говорил, пока я пыталась осознать, что вообще происходит. Это, наверняка, какая-то дурацкая ошибка, за которую вся эта резвая компашка еще извиняться будет, ведь ничем, кроме пошива верхней одежды, моя фабрика никогда не занималась – я это точно знаю.

– Сейчас вы с нами проследуете в Следственный комитет, – пояснил опер, лица которого я так до сих пор и не видела, и через мгновение я почувствовала, как на моих тонких запястьях застегнулись холодные металлические наручники, больно сжав косточки в основании кистей. Ловким движением подняв меня на ноги, которые от стресса ни в какую не хотели слушаться, огромный боец ОМОНа повел меня на выход. Я попыталась обернуться, чтобы удостовериться, что моих сотрудниц отпустили, но он жестко дёрнул меня вперед, подталкивая к дверям.

– Вы могли бы меня отпустить? Я пойду сама, – раздражённо спросила я, глянув снизу вверх на лицо своего сопровождающего, скрытое черной маской, но он лишь усмехнулся и тихим баритоном приказал:

– Быстро в машину. Молча.

Меня грубо усадили на сидение черного микроавтобуса между двух широкоплечих полицейских. Запястья за спиной больно саднило, и я снова попробовала заговорить с бойцами:

– Снимите наручники, пожалуйста. Я, правда, не сбегу и не буду кидаться в драку.

Они молча переглянулись и улыбнулись, судя по морщинкам, возникшим вокруг глаз. Не удивительно, что мои обещания показались им смешными – я как минимум вдвое меньше и тоньше каждого из присутствующих в этом микроавтобусе. От парня слева пахнуло приятным парфюмом, и это было так по-человечески, что я невольно задумалась: для них это ведь такая же обычная, рутинная работа, как и у всех. Просто кто-то на работе учит детей, кто-то лечит, кто-то шьёт пальто, а они – калечат (в пределах нормы) провинившихся и надевают железные наручники на тонкие женские, в том числе, запястья. Если бы ни унизительный контекст произошедшей ситуации, прокатиться в тесной компании таких здоровых и пышущих силой мужчин мне бы показалось даже немного волнующим приключением.

Через тридцать бесконечных минут в полной тишине микроавтобус остановился около входа в здание Следственного комитета. Не особо аккуратно вытянув из машины, меня повели через просторный холл, огороженный решеткой, по лестнице на второй этаж. То и дело неуклюже поскальзываясь на мраморном полу, я еле поспевала за своим двухметровым сопровождающим, который и не думал сбавить шаг ради меня. Коротко постучав, боец открыл дверь просторного кабинета и провел меня внутрь. Усадив на стул, стоящий почти посередине, он сказал следователю с явно читаемой по интонации улыбкой:

– Товарищ подполковник, Меньшикова по 159-ой прибыла, – и бесшумно вышел из кабинета, оставив меня наедине со следователем, сидящим за массивным столом. Мужчина, одетый в синюю форму с двумя большими звездами на каждом плече, пронзительным голубым взглядом осмотрел меня с ног до головы, и мне захотелось поежиться – то ли от смущения, то ли от холода – ледяной поток кондиционера, висящего под потолком, был направлен прямо на меня.

Лицо мужчины казалось мне таким знакомым, что я начала перебирать в памяти всех знакомых, кто так или иначе связан с правоохранительной деятельностью, но так и не поняла, где могла его видеть.

Откинувшись на кожаном кресле, подполковник взял в руки протокол:

– Алиса Борисовна… Хм. Так значит, мелким хамством на дороге ваши прегрешения не ограничиваются, – ледяной тон низкого хрипловатого голоса заставил меня сжаться на неудобном стуле. О, нет! Это же тот самый водитель белого Мерседеса, с которым мы пересеклись сегодня в пробке. В строгой синей форме он выглядит совершенно иначе, и если бы ни этот холодный, пронизывающий насквозь взгляд, я бы никогда его не узнала.

– Это какая-то ошибка, шериф, – с едкой издевкой в голосе ответила я, рассматривая флаг и герб, висящие на стене за спиной следователя. – Вы такой молодец, что направили лучших бойцов на мое задержание… Ваша группа захвата кое-как справилась со мной.

Не отводя взгляд, следователь поднялся из-за стола и с еле заметной улыбкой ответил:

– Преступники вашего уровня зачастую начинают отстреливаться при задержании, так что не обессудьте.

– Преступники моего уровня?! – изумленно переспросила я. – Я швея, и могла бы только метать иглы и ножницы в качестве сопротивления, но и этого делать не стала из жалости к вашим сотрудникам, – злость разливалась по моим венам, пока я наблюдала, как неспешно следак подошел к шкафчику, достал оттуда коробку с красным крестом, видимо, аптечку, и медленно подошел ко мне, возвышаясь надо мной, как небоскреб над нищим.

Подвинув стул, он сел напротив меня, и неожиданно взял меня за щиколотку. От прикосновения большой теплой ладони я непроизвольно вздрогнула. Сняв пантолет с моей ступни и положив мою ногу себе на бедро, он внимательно осмотрел ранку, которую я заметила только сейчас – видимо, при задержании я где-то шеркнулась выступающей косточкой на щиколотке, и из ранки тонкой струйкой текла кровь, испачкав подошву ступни. Когда следователь осторожно вытер кровь спиртовой салфеткой, сбитую кожу защипало с такой силой, что я вскрикнула, и он заботливо подул на ранку, запустив потоком теплого воздуха стайку мурашек по всему моему телу. Если бы он снял с меня наручники, я бы сделала все эти процедуры самостоятельно. Интересно, такой сервис полагается всем подозреваемым, или только стройным длинноволосым блондинкам вроде меня?

Налепив пластырь на мою щиколотку, следователь поднялся со стула и снова отошел от меня, оставив за собой еле уловимый шлейф своего парфюма – явно такого же недешевого, как и его автомобиль.

– Спасибо, – смущенно произнесла я, заталкивая стопу обратно в кожаный шлепанец.

– Меня зовут Карпов Максим Алексеевич. Я старший следователь по особо важным делам, и в течение следующего месяца буду вести ваше дело, расследовать ваши преступные схемы, Алиса Борисовна, – заговорил он, откинувшись в своем кресле. Разве подполковник юстиции должен вести себя так расслабленно на рабочем месте?

– Максим Алексеевич, о каких схемах речь? Я ничего не понимаю, – искреннее недоумевая, спросила я, ерзая на стуле.

– У нас есть информация как минимум о семнадцати фактах «обнала» в вашей фирме на общую сумму более тридцати пяти миллионов рублей, и это только за последние полтора года, – холодным тоном ответил Карпов, листая стопку бумаг. От услышанного я замерла, не в силах даже сделать вдох.

– Я никогда не вникала в денежные дела нашего ателье… я должна позвонить своему бухгалтеру… Но она не отвечает на звонки третий день, как назло, – сбивчивым шепотом заговорила я.

– Совпадение? – Карпов поднял брови, и мое сердце рухнуло вниз. Пазл собрался: Ольга пропала, потому что знала или предчувствовала, что на нас готовится облава из-за ее финансовых махинаций. Бешеная карусель мыслей начала крутиться в моей голове, вызывая головокружение и легкую тошноту: вот почему Ольга никогда не давала мне вчитываться в документы, которые я подписывала… вот почему за последний год она сменила квартиру и трижды летала в отпуск на Мальдивы, рассказывая мне басни о новом богатом поклоннике, пока мне не удавалось отложить деньги даже на ремонт машины… Горькое осознание, что подруга, которой я доверяла как самой себе, так жестко меня подставила, ударило меня по голове, словно кирпич, прилетевший с высоты пятиэтажного дома. Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, я начала вдыхать глубже, чувствуя, как зрение неконтролируемо погружается в темноту, теряя связь с реальностью. В ушах зашумело, и я перестала слышать, что говорит Карпов. В сознание меня вернули пара легких шлепков по щекам: я сфокусировала взгляд на лице с голубыми глазами, встревоженно вглядывающимися в мое. Густые ресницы, выступающие скулы, широкий прямой нос и четко очерченные губы – при близком рассмотрении следователь выглядит намного моложе, чем мне показалось сначала.

Сняв с меня наручники, Карпов подал мне стакан воды:

– Не буду врать, перспективы у вас, Алиса, не радужные, – заговорил он, оперевшись на стол бедрами. – Мошенничество в особо крупном размере наказывается лишением свободы до десяти лет.

Эти слова, равнодушно вылетевшие из его рта, словно повествующие о чем-то обыденном, пригвоздили меня к жесткому стулу.

– Господи, и что же мне делать, – прошептала я, схватившись за голову, пытаясь остановить возникающие в воображении картинки заключения. Десять лет тюрьмы. У меня ведь даже никогда не было ни одного административного штрафа! Я не нарушаю закон! Панический страх сковал мое тело, и я почувствовала, как мутная пелена слез застилает глаза. Закрыв лицо руками, я расплакалась, ощущая, как горячие струйки слез потекли по ладоням. На этом все и закончится. Вся моя жизнь будет закончена всего лишь через месяц, когда суд огласит приговор.

– Понимаю ваши чувства, – с ухмылкой заговорил Карпов, – вероятность вернуться к нормальной жизни после десяти лет заключения стремится к нулю, – он снова вальяжно расположился в своем кресле. – Скажу без ложной скромности, на 90% ваше будущее в данный момент зависит от меня. Точнее, от результатов проведенного мной расследования. И не сомневайтесь, оно будет всесторонним, полным и объективным, – с притворным благоговением перед озвученными словами он ухмыльнулся, покручивая в руках серебристую ручку.

Я выпрямилась, и преодолев страх, спросила, глядя прямо в холодные голубые глаза:

– Я могу как-то повлиять на ход расследования? – осознав, насколько глупо и пОшло это прозвучало, я запнулась, и добавила: – то есть… чтобы… ничего не было упущено… важного.

Следователь беззастенчиво окинул меня любопытным взглядом с головы до ног, и с еле уловимой улыбкой ответил:

– Рекомендую вам, Алиса, сотрудничать со следствием в целом и следователем в частности… В отдельных случаях я могу быть очень понимающим, – Карпов протянул мне личную визитку. – Это на случай, если у вас появится желание… обсудить материалы дела.

Дрожащей рукой я взяла визитку и сунула ее в задний карман шорт.

– Сейчас мы подпишем кое-какие бумаги и вы будете свободны на сегодня.

Следователь подал мне несколько копий подписки о невыезде, протокола допроса, и подписав их во всех отмеченных галочкой местах, я направилась к выходу, спиной ощущая на себе пронзительный взгляд голубых глаз.

Глава 3

Выйдя из здания Следственного комитета и окунувшись в полуденный июньский зной, я на ватных ногах поплелась в сторону остановки. Сегодняшний день разделил мою жизнь на «до» и «после». Я не могла заставить себя подумать о чем-то другом, кроме того, что скоро могу оказаться за решеткой и буду иметь возможность смотреть на яркое голубое небо исключительно по расписанию прогулок, утвержденному в колонии. Десять лет. Десять весен. Десять зим. Еще вчера мне казалось, что впереди меня ждет так много всего важного и интересного. И выбор подходящих пуговиц к кашемировому пальто казался такой важной вещью, что я готова была потратить на это целый час своего времени, а сейчас даже одна только мысль о дурацких пуговицах кажется смешной и не заслуживающей внимания.

Как я оказалась в этой точке? Что привело меня сюда? Моя доверчивость и наивность. Уверенность, что все люди так же кристально честны, как и я сама, но увы, это отнюдь не так.

Сев в автобус, я направилась не домой и не в ателье. Я хотела поговорить с мамой Ольги и решила, что имею полное право на этот разговор, будучи заложницей подставы, которую устроила мне ее хитрая дочурка.

Уже подходя к подъезду хрущевки, я увидела, что мама Ольги, слегка прихрамывая, торопливо семенит к машине такси.

– Наталья Васильевна, постойте! – окликнула я, ускорившись, но женщина, увидев меня, быстро запрыгнула на заднее сидение. Я успела ухватиться за дверь машины, когда она уже пыталась ее захлопнуть.

– Алиса, как ты смеешь появляться здесь после того, что натворила? – прошипела пенсионерка, метая молнии взглядом.

– Что?! – от такого заявления я просто опешила. – Я хотела узнать, где ваша дочь…

– Она вынуждена прятаться, иначе мы все из-за тебя пострадаем, – продолжила Наталья Васильевна, потянув ручку двери на себя. – Оля рассказала мне все о твоих аферах!

Увидев в руке Натальи Васильевны билет на самолет, я резко выхватила его и быстро пробежала по нему глазами:

– Неплохо, – присвистнула я. – А если аферистка я, то почему в Стамбул летите вы, а я приехала сюда на автобусе?! – закричала я, чувствуя, как теряю контроль.

– Идиотка, тебя посадят, и правильно сделают, – крикнула Наталья Васильевна, и с силой захлопнув дверь такси, уехала прочь. Распечатанный электронный билет на самолет, оставшийся у меня в руках, я сложила и отправила в задний карман шорт. Возможно, он как-то поможет найти Ольгу. До тех пор, пока она в бегах, в этом уголовном деле есть только один подозреваемый, и это я.

Глава 4

Единственный человек, которого мне хотелось видеть сегодня – это моя сестра Света. Мы с ней родные, но совершенно разные. Она высокая голубоглазая шатенка с короткой стрижкой, а я миниатюрная сероглазая блондинка. Свете 38, у нее двое сыновей – семи и двенадцати лет. После развода с непутевым мужем, теперь всячески отлынивающим от выплаты алиментов, она растит детей сама, а на зарплату школьного учителя начальных классов это делать не так-то просто. Поэтому я уже много лет помогаю ей финансово, компенсируя невозможность оказывать какую-либо другую помощь ввиду постоянной занятости.

– Дело плохо, – подытожила Света, когда я закончила свой долгий рассказ обо всем, что произошло со мной сегодня. – А эта сучка Оля мне никогда не нравилась, – напряженно нахмурившись, добавила она, отхлебнув чай. Я отрешенно наблюдала, как кот Пушок играет с привязанным к ножке стула фантиком.

– Десять лет это целая вечность, – пробормотала я, погрузившись в размышления о своих перспективах на будущее, – Семен уже школу закончит, а Тимофей, может быть, и женится.

– Следователь симпатичный? – неожиданно спросила сестра, прервав поток моих мрачных размышлений.

– Ну да… нормальный. Высокий, – растерянно ответила я, решив умолчать о том, что он объективно очень привлекательный внешне мужчина.

– Все эти намеки… Визитка… это не просто так, – с деловитым видом продолжила сестра. – Тебе нужно переспать с ним, на всякий случай.

– Что?! – возмутилась я, едва не подавившись печеньем. – Ты реально думаешь, что один секс решит мою проблему?! – я изумленно уставилась на сестру.

– Может быть, и не один. И, может быть, и не решит. Но срок скостит. Попробовать стоит, – ответила она, не глядя мне в глаза.

– Алиса, а ты пришлешь мне нарды из тюрьмы? – весело спросил младший племянник Семен, вприпрыжку ворвавшись на кухню. Я вздохнула: как бы тихо мы со Светой ни старались говорить, эти ушастые ребята все прекрасно слышат.

– А ну, марш в свою комнату, – строго сказала Света, и Семен так же весело ускакал обратно.

– Слушай, я не могу заставлять тебя делать то, что тебе не хочется, но я считаю, что в твоем положении нужно использовать все возможности.

Я покрутила визитку Карпова в руках: даже представить нелепую картину того, как я попытаюсь соблазнить его, никак не получалось. А что, если он просто оттолкнет меня и рассмеется в лицо? В таком унизительном случае дальнейшее вынужденное общение с ним будет абсолютно невыносимым. К тому же, секса у меня не было уже полтора года, – после того, как закончились мои прошлые и самые длительные отношения, я больше так и не ходила на свидания – на это просто не было времени. Кто знает, может быть, я уже совсем разучилась «делать это».

Мы с Олегом прожили вместе почти семь лет – сразу после окончания универа я переехала в его квартиру. Мне казалось, что мы вполне счастливы, но со временем наши с ним жизненные цели стали диаметрально расходиться. Пока я годами терпеливо ждала предложения руки и сердца, мечтая о нормальной семье, он все больше и больше отдалялся, погрузившись в свою работу. В один из вечеров он сам предложил «временно разъехаться», чтобы «подумать», любезно предоставив мне на сборы целую неделю. Но мне хватило двух дней, чтобы найти съемную квартиру и переехать, запихав свои скромные пожитки в свой оранжевый Киа Рио. Через два месяца я купила эту квартиру в ипотеку, договорившись с хозяйкой, и начала новую жизнь. По классике жанра, уже через четыре месяца после нашего расставания Олег женился на высокой двадцатилетней брюнетке – официально, с костюмом, бабочкой и пышным белым платьем невесты, но я даже не смогла заставить себя поплакать по этому поводу, как бы ни пыталась – в данной ситуации жалеть хотелось не себя, а новоиспеченную жену. На этом болезненном разочаровании мои любовные приключения закончились. Да, признаю, негусто для симпатичной девушки тридцати лет, но реальность моей скучной личной жизни такова: мой счетчик «входящих» до сих пор ограничивается всего одним мужчиной.

Вечер за душевными разговорами с сестрой пролетел так быстро, что я не на шутку удивилась, когда увидела, что часы на стене показывают 21:30, откровенно намекая на то, что мне пора оставить родню в покое и ступать восвояси. Обнявшись в дверях, я попросила Свету:

– Только родителям пока не говори, хорошо?

– Не скажу, – пообещала она, и чмокнув меня в лоб, закрыла за мной дверь.

«Блин, пуговицы!» – вспомнила я, и побежала на остановку. Запрыгнув в последний полупустой трамвай, я поехала в сторону промзоны – на свою фабрику.

Войдя в темную тишину швейного цеха и включив яркий верхний свет, я уселась за рабочее место. Пришить пуговицы осталось на тринадцать изделий из тридцати, и потерев глаза, я приступила к работе. Что бы ни происходило в моей жизни, я не могу подвести заказчика – пусть мне придётся провозиться с пуговицами до самого утра, но он получит свою посылку в срок. Электронные часы на стене отстукивали секунду за секундой, складывая их в минуты и часы, пока я в полнейшей тишине орудовала иголкой и ниткой, вновь и вновь прокручивая в голове воспоминания о больших теплых ладонях следователя, заботливо вытирающих засохшую струйку крови на моей крошечной ступне.

Глава 5

– Алиса Борисовна, проснитесь, – глухо послышалось откуда-то сверху, и я вздрогнула, резко открыв глаза: швейный цех уже был залит ярким утренним светом, и весь женский коллектив собрался вокруг стола, за которым я уснула под утро.

– Сделать вам кофе? – с тревогой в голосе спросила Юля, и я благодарно кивнула. Протерев глаза и размяв затекшую шею, я поднялась и заговорила:

– Доброе утро, дорогие коллеги. Для начала хочу попросить у вас прощения за вчерашний костюмированный утренник, – пошутила я, и женщины дружно засмеялись. – Но, давайте признаем, что такого количества сильных мужчин одновременно в нашем помещении еще ни разу не наблюдалось, – дамы одобрительно закивали. – На самом деле, ситуация не особо приятная, но мы будем бороться и работать до последнего… Я постараюсь сохранить наше ателье и ваши рабочие места, чего бы мне это ни стоило, – мой голос предательски дрогнул, и Юля, поставив передо мной чашку горячего кофе, внезапно крепко меня обняла. После нее по цепочке начали подходить остальные сотрудницы и обнимать меня, похлопывая по спине. Безмолвная поддержка настолько меня растрогала, что я с трудом могла сдержать слезы.

– Кто-нибудь из вас что-нибудь слышал о местонахождении Ольги? – спросила я. Девушки переглянулись и пожали плечами, что было вполне ожидаемо: вряд ли предательница, решившая во что бы то ни стало спасти свою шкуру, стала бы делиться с кем-то своими планами побега.

– Если она выйдет на связь с кем-то из вас, дайте мне знать, пожалуйста, – попросила я.

Швеи и закройщицы приступили к работе, а я поплелась на выход, к своей машине. Однозначно, сегодня мне нужен выходной, иначе от навалившегося стресса и недосыпа я просто не доживу до суда.

Усевшись в машину после десяти минут борьбы с брелоком сигнализации, я достала из кармана шорт визитку Карпова. Твердо решив, что нужно позвонить сейчас же, иначе я так никогда и не решусь на это, я набрала номер и замерла, не в силах даже сделать вдох от волнения, в ожидании ответа. Через пару гудков в трубке послышался уже знакомый баритон с не слишком радушной интонацией, но врубать заднюю было уже поздно:

– Слушаю.

– Доброе утро, Максим Алексеевич, вас беспокоит Алиса, – затараторила я, нервно постукивая пальцами по рулю.

– Алиса, рад слышать. Что случилось? – возможно, мне показалось, но вроде бы его голос немного смягчился.

– Я хотела бы встретиться с вами сегодня вечером… – сказала я, собрав в кулак всю свою решительность, – обсудить материалы дела.

После секундной паузы, которая показалась мне бесконечной, Карпов ответил:

– Сегодня у меня много работы… Девять вечера тебя устроит? Раньше никак.

– Да! – чрезмерно радостно воскликнула я. По крайней мере, он мне не отказал. – Куда подъехать?

– Я сам приеду за тобой.

– Я пришлю вам свой адрес сообщением.

– Алиса, я знаю твой адрес, он есть в досье, – ухмыльнулся Карпов, и я непроизвольно закатила глаза: ему, однозначно, нравится то, что вся моя подноготная для него – открытая книга, точнее, досье.

– Хорошо, я буду готова к девяти. Что я надену сегодня, тоже есть в досье? – не удержавшись, съязвила я.

– Для меня это не имеет значения, – холодным тоном ответил Карпов, и я отключилась, бросив телефон на пассажирское сидение.

Отоспавшись до самого вечера, я легко поужинала и начала собираться на встречу с Карповым. Так как в мой коварный план входит спасительный секс, который, по словам сестры, поможет «скостить срок», я надела самый новый комплект белоснежного белья, преодолевая отвращение к самой себе из-за метода защиты, который предпочла вместо того, чтобы нанять адвоката. Но признаться, денег на адвоката у меня нет, а секс не требует никаких вложений, кроме душевных терзаний и самоедства до скончания дней.

Порывшись в шкафу, я достала цветное летнее платье А-силуэта длиной чуть выше колена. Мелкие белые цветы на голубом фоне выгодно подчеркивают цвет моих глаз, волос и загара, поэтому, дополнив образ плетеными сандалиями и маленькой белой сумочкой, я осталась вполне довольна своим отражением в зеркале. От яркого макияжа я решила воздержаться, чуть тронув ресницы тушью, а губы – сияющим блеском. Но от любимого цветочно-фруктового парфюма отказаться я не смогла, понадеявшись на то, что Карпов не аллергик и не умрет прямо в моих объятиях от отека Квинке.

Выйдя в назначенное время из подъезда в прохладные вечерние сумерки, я наткнулась на фигуру Карпова, деловито опершегося на крыло белоснежного Мерседеса. Медленно подходя ближе, я не могла отвести взгляд от его крепкого торса, обтянутого белой футболкой-поло. В гражданской одежде – футболке и светлых джинсах – следователь выглядит совсем иначе: я даже предположить не могла, что под строгой синей формой скрывается такое бугристое, тренированное и загорелое тело. Я невольно подумала, что если Максима Алексеевича вдруг уволят из правоохранительных органов, например, за секс с подозреваемыми женщинами, он запросто сможет стать фитнес-моделью или выступать в чемпионатах по бодибилдингу.

Подойдя к следователю вплотную и ощутив яркий аромат его парфюма, я подняла глаза: в нашу прошлую встречу в его кабинете я время сидела на стуле и не могла оценить, насколько велика разница в нашем росте: моя макушка не достает даже до его подбородка, хотя обувь я надела на высокой танкетке. Под пристальным холодным взглядом голубых глаз, любопытно блуждающих по моему лицу, мне захотелось поежиться и свернуться в комок, словно напуганный ёжик, но взяв себя в руки, я решительно протянула ладонь для рукопожатия. Карпов только усмехнулся, и уверенно взяв меня за руку, проводил к пассажирской двери своей машины и помог усесться в салон. «Черт, до чего же роскошные автомобили делают немцы!» – первое, что я подумала, оказавшись в салоне. По сравнению с моей Киа… хотя чего уж там, сравнивать наши автомобили было бы так же глупо, как сравнивать деревянный табурет и космический корабль… Окутанная приятной прохладой и тонким ароматом нового кожаного салона, я с восхищением начала рассматривать детали: глянцевая черная приборная панель, хромированная отделка рычагов и кнопок, кремовая кожа сидений и обшивки дверей… И, конечно, вишенка на торте, – насыщенный аромат дорогого древесного парфюма владельца всего этого роскошества, кричащего о его статусе и хорошем вкусе, ловко усевшегося за руль. Нет, он точно не аллергик, судя по терпкому облаку, ворвавшемуся в салон автомобиля вслед за ним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.