Надежда Ляхова – Люлько
Детективы поневоле

Отпуск!

Наконец –то, дожила! Даже не верится, что мне так повезло. Этого дня я ждала почти год. Всё, завтра я иду в отпуск! Ура! Хотя, честно говоря, особо перетрудившейся меня назвать трудно – я работаю в одной солидной фирме. С утра до обеда играю на компьютере в игрушки, читаю, пью кофе и развлекаюсь разговорами с сотрудниками. И только потом пытаюсь приступить к работе, но, чаще всего, так и не приступаю. Будь моя воля, я бы уже давно выгнала директора фирмы, где держат таких нерадивых сотрудников, но ведь не уволишь же себя? Хотя меня уже давно посещали мысли – отдать фирму в другие руки, но, во-первых, дома сидеть я не смогу, умру от скуки, а во-вторых – фирма и так была в других руках.

Когда я открывала эту фирму, я работала как проклятая, но через два года я вдруг вспомнила, что всё ещё являюсь женщиной, и нести на своих хрупких плечах такой груз мне не по силам, да и лень.

Полистав свою телефонную книжку, я отобрала достойного кандидата на роль своего заместителя и поспешила скинуть все проблемы на него. Кандидата звали Пашкой и знакомы мы были с ним с четырёх лет (можете представить, какое у меня было безрадостное детство), то есть вот уже.., ах да, мой возраст – страшная тайна даже для Пашки.

На роль заместителя Пашка подходил идеально, так как был честен до неприличия и во всём любил порядок. Он всегда в любое время мог спокойно найти любую нужную бумагу, даже если она была датирована прошлым годом.

Я же натура творческая, поэтому на столе у меня был творческий беспорядок, и я с трудом отыскивала нужный документ, даже если положила его туда вчера. А если ещё вспомнить, что у меня в столе было четыре отделения, то поиски иногда доводили меня до исступления. К тому же Пашка всё время штудировал юридические, экономические и прочие заумные книги, в то время как я запоем заглатывала лёгкие детективы и юмористические рассказы.

В общем, если честно, руководитель был из меня никакой, в отличие от Пашки, но у него, в отличие от меня, не было таких денег, поэтому он ограничивался ролью моего зама, держа все дела в своих руках. От меня только требовалось поставить подпись в нужном документе в нужное время. Поэтому приходилось днями напролёт торчать в своём кабинете в Москве, а не разгуливать по улочкам Парижа и Венеции, что меня очень злило и расшатывало мои и без того некрепкие нервы.

Не знаю, сколько бы это ещё продолжалось, если бы вчера вечером я не устроила жуткий скандал из-за того, что на улице жарко, люди все звери и кофе чёрный. ''Бесится с жиру'' – сказали бы другие мужики, но Пашка был моим другом, поэтому, внимательно посмотрев на меня и, сняв свой пиджак, облитый кофе, заметил:

– М-да, ты кажется не в себе.

– Ты хочешь сказать, что я взбесилась?! – рявкнула я, и с ненавистью посмотрела на пустую чашку из-под кофе.

– Нет, я хочу сказать, что тебе скучно. Я тебе давно говорил, что нечего неделанье до добра не доводит!

– Да я целыми днями торчу как проклятая в этом кабинете! – возмутилась я, снова непроизвольно кидая взгляд в чашку.

– Вот именно – торчишь, ты бы хоть вязать, что ли научилась, связала бы себе шарфик.

– Это летом-то? – удивилась я.

– Ну, или просто кофточку какую.

– Я лучше макрамэ учиться буду, сплету себе верёвку!

– Люстра не выдержит. – огорчил меня Пашка, с ухмылкою разглядывая потолок.

– Я не хочу вязать, я хочу купаться!

– Да кто ж тебе не даёт? Сходи в бассейн, а хочешь, я тебя в баньку свожу? У моего соседа по дачи такая классная банька, закачаешься.

– Не хочу я в баньку, я хочу купаться в море! В море, понимаешь?! В море!

– Ну хорошо, хорошо, следующие три недели у нас будет поспокойнее, можешь отправляться послезавтра. Только подпиши нужные бумаги, чтобы я за тобой по всему пляжу потом не бегал.

– Хорошо, неси. – я была рада подписать всё, что он мне принесёт, лишь бы выскочить из этой кабалы хоть на недельку.

– Я тебе их завтра с утра принесу, а сейчас мне уже уезжать нужно.

– Езжай, мне-то что.

– Пока.

– Будь здоров.

Вот так и закончилась наша ссора, которая началась так бурно, что на её продолжение у меня не осталось ни сил, ни кофе.

Но это было вчера, а сегодня я довольная крутилась в кресле и мысленно составляла список вещей, которые нужно было взять с собой на курорт. Вообще-то, по-хорошему, нужно было бы составлять письменный список, но это мне всё равно бы ничего не дало, так как что-нибудь я всё равно забуду. Это уже стало народной приметой и поэтому Пашка, провожая меня, обязательно проверит – на месте ли мой паспорт, деньги, а потом и – выключила ли я в квартире воду и газ. У него всегда были вторые ключи от моей квартиры, так как я частенько теряла свои первые.

После вчерашних криков в моём кабинете, сотрудники сегодня старались не попадаться мне на глаза, кроме тех, что были со мной давно и знали меня не хуже Пашки. Вот, как там говорится – кого-то вспомнишь, он и появится?

– Проходи, Паш.

– Я тебе бумаги принёс.

– Положи на стол.

– Сейчас! У тебя ж не стол, а чёрная дыра, я потом эти бумаги весь год искать буду. – возмутился он, прижимая к груди папку с документами.

– Но, Паш, не видишь что ли, я занята. – возмутилась я в свою очередь.

– Чем это, хотелось бы знать?

– Ногти крашу. Вот, видишь? Как думаешь, мне розовый цвет к лицу?

– К твоему лицу подойдёт фиолетовый, будет тон в тон.

– Ну, ты и зараза! – чуть не задохнулась я от возмущения.

– Подписывай давай. Мне по делам ехать надо.

– Подожди, вот докрашу.

– Ещё чего, потом докрасишь. Подпиши. Да я пошёл.

– Вот именно – пошёл бы ты!

– Дарья, хватит выделываться, у меня правда мало времени! Подписывай уже!

– Не буду! – рявкнула я, и кинула в него журналом.

Пашка не растерялся и стукнул меня папкой по голове.

– Нет, кто это здесь главный – я или ты?! Уволю на фиг, достали все, нет от вас покоя ни днём, не ночью!

– Дашка, ты уже отпущена, чего снова начинаешь? Я и так понял уже, что у тебя нервы расшатались, голова болит, и устала ты жутко. Между прочим, это всё симптомы приближающейся старости.

– Это я-то старая? В мои двадцать.. э, давай свои бумаги и убирайся с глаз моих долой.

– Ага. Ты, кстати, с кем на море едешь, с Вичкой или одна?

– С Вичкой, конечно. Мы с ней ещё месяц назад собирались, но на море похолодало.

– Так ты ей звонила уже?

– А.. – тут я вспомнила, что Вике-то я и не не звонила и сможет ли она поехать – неясно. – Ой, где её телефон?

– Набирай. Я продиктую. Кстати, я ей вчера звонил, она уже вещи собирает. – как бы мимоходом доложил Пашка.

– Как это? Опять через меня? А вдруг я не с ней хотела поехать?

– А когда это ты не с ней хотела ехать?

– А вот сейчас я позвоню ей и скажу, что с ней не поеду!

– Пожалуйста, езжай одна – пожал плечами Пашка.

Я тяжело вздохнула. По-моему, Пашке надо было бы напомнить, кто здесь у нас шеф, или может даже выгнать, но с одной стороны – это друг детства, а с другой – что же я буду без него делать?

– Номер в гостинице я вам забронировал. – продолжал он.

– А билеты? – робко поинтересовалась я.

– Здесь, но я их тебе отдам только в аэропорту.

– Места у окошка? – поинтересовалась я.

– Ага, с наружной стороны!

– Ну, гад! Зря я тебя к себе взяла, ох, говорили мне люди – какой камень на шею вешаешь, а я, дура, не послушалась.

– Что ты дура, я и без тебя давно знаю. Собирайся давай, а то вещи сложить не успеешь. Или тебе их снова Вичка будет складывать?

– Хорошо. Не знаешь, Никита сегодня у себя?

– До обеда был.

– Ладно, я побежала, мне с ним срочно увидеться нужно. – сказала я выскакивая из кресла.

– На своих двоих или вызвать водителя? – поинтересовался Пашка.

– Давай водителя. – милостиво разрешила я, так как сегодня была добрая, потому что Пашка свою обычную фразу сократил, видимо, в знак нашей дружбы. Обычно он спрашивал – На своих двоих? И добавлял – цыплячьих. Это, конечно, было неправдой, мои две были ещё о-го-го, но не спорить же с подчинённым, правда?

Никита мне был нужен по одному очень важному делу – я хотела ''стащить'' у него пару компьютерных игрушек, чтобы было чем заняться на пляже, к тому же, это поднимет мой интеллектуальный уровень в глазах окружающих, немногие ведь смогут догадаться, что с таким умно-напряжённым выражением лица я играю в ''Тетрус''. Так что ещё вчера я попросила его накидать мне интересных книг и игрушек, и он, конечно, мне не отказал.

Доехала до института, в котором работал Никита я за пять минут, но его в кабинете не оказалось. Я набрала его телефон:

– Алло!

– Алло, а кто это? – отозвалась трубка.

– Где тебя носит?!

– А, Дашка, это ты?

– Нет, маршал Будённый. Ты чем сейчас занят?

– Обедаю.

– А когда вернёшься?

– Не раньше чем через час, я дома.

– Между прочим, неприлично разговаривать с набитым ртом, ты чавкаешь.

– А ты положи трубку и не слушай.

– Ник, но я не могу ждать целый час, мне ещё вещи собирать надо, а ты сам знаешь.

– Знаю. В общем, если так торопишься, возьми флешку сама. Она у меня в компьютере, а компьютер слева стоит, так что не промахнёшься.

– Хорошо.

– Значит, в отпуск?

– Ага.

– Ну, ты там это, особо не балуй, хотя говорят, сейчас всё лечат.

– Я тебя убью!

– Ладно, я тебя обнимаю, Тимошенко привет.

– Хорошо.

– Ну, счастливого пути.

– Не завидуй, это грех.

– Ага, не завидуй, ты каждый год куда-нибудь ездишь, а я?

– Поехали с нами.

– Я работаю.

– Вот то-то и оно.

– Да ну тебя, езжай уже.

– Хорошо, сильно не расстраивайся. Я ведь тоже когда-то вернусь оттуда.

– Вот успокоила, спасибочки. Там, кстати, тебя сюрприз от меня ждёт.

– Где, на море?

– Ох, скупа матушка-природа, обделила дитятко! На флешке!

– О, спасибо!

– Да уж не за что.

– А вот это верно!

– Ну, Дашка! Язык у тебя..

– Как бритва?

– Как помело! Давай езжай уже, ты меня задерживаешь.

– Ну, всё тогда, пока.

– Угу.

Я окинула взглядом кабинет, подошла к компьютеру – флешка действительно торчала на месте. Я захотела быстренько пробежаться по играм, проверить, действительно ли, как обещал Никита, меня ждёт сюрприз.

Меня, однако, ждало разочарование – компьютер попросил ввести пароль, а я, кроме своего пароля – «Пашка – кашка» других не знала. Огорчению не было предела, но я с ним справилась, вытащила флешку и вышла из кабинета.

На втором этаже я столкнулась с седовласым мужчиной, который куда-то спешил, и не успел освободить мне дорогу, так как я шла как обычно, полу трусцой, разглядывая потолок. Мужчина охнул, из рук его выпала папка, и листки рассыпались по всей лестнице. Он извинился, и кинулся их подбирать, я помогла ему поднять два листка. Мужчина ещё раз извинился, закрыл папку и побежал дальше.

Я спустилась на два пролёта и тут заметила листок бумаги, видимо, выпавший из папки. Я кинулась наверх за мужчиной, крича и размахивая листком, а я, между прочим, была на каблуках и быстро бегать не умела, но его уже не было. Спускаясь вниз, я огорчённо думала, что теперь придётся звонить Никите, чтобы он отыскал этого мужчину и передал ему листок. Едва я подошла к двери, как тут же получила в лоб – дверь распахнулась, пропуская трёх солидных мужчин, совсем непохожих на институтских.

– Извините. – проблеяла я им вслед, потирая намечающуюся шишку.

– Да, ладно, пустяки. – ответил один из них с чуть перебитым носом, и подмигнул.

Странно, неужели уже и институт стал сдавать свои помещения под офисы? Мужчин такого типа я знала, но они были обычно повежливее со мною, чем эти. То ли я была не в их вкусе, то ли шишка на лбу разрушила моё очарование, но они повели себя явно не по джентльменски – даже не предложили мне лёд, какие хамы! – грустно думала я, шагая к своей машине.

Мой водитель издалека увидел мою странно – медленную походку и выскочил мне на встречу – ''Дарья Викторовна, что случилось?'' Я показала шишку. Рассказывать, как со мною невежливо обошлись, не хотелось, и я объяснила – ''Налетела на дверь''. Водителя такое объяснение успокоило, так как иногда я действительно куда–нибудь налетала из-за своей спешки, часто неоправданной, потому, что ничего у меня не горело и не рушилось – даже иногда я мечтала, чтобы что-нибудь случилось, а то я от скуки совсем зачахну.

Приехав домой, я вытащила отовсюду свои вещи и стала утрамбовывать в чемодан. Вскоре я поняла, что одного чемодана мне мало, но Пашка с Вичкой были категорически против второго. Пришлось мне пойти по второму кругу, отбирая из вещей только самые нужные. Наконец, сложив их в одну кучу, я поняла, что вещей стало ещё больше. Устало присев на кровать я стала ждать чуда. Чудо не замедлило появиться и позвонило в дверь.

– А вот и я! – прокричала радостная Вичка.

– Вижу. – хмуро отозвалась я, сжимая в руках вечернее платье, отчего то не уменьшилось ни на миллиметр.

– А я вижу, что ты опять не можешь сложить вещи!

– А я виновата, что они в чемодан не помещаются? Надо было покупать чемодан побольше, но я и так выбрала самый большой, что были.

– Надо было покупать поменьше вещей!

– Вичка, ну какая же ты зануда!

– Баранова, выйди из комнаты!

– Куда?

– На кухню! Заодно можешь чего-нибудь приготовить перекусить.

– Вот ещё. – пробурчала я и пошла к духовке, проверить цыплёнка-табака.

Через полчаса из комнаты вышла довольная Вика, судя по всему, она уже разобралась в моих вещах, так как стояла в моём платье.

– Баранова, подари мне его, а? – нагло попросила она, заглядывая в мои добрые глаза.

– Да его же каждая собака в городе знает, мне его на заказ шили. Я одна в таком ходила.

– А теперь я буду, а?

– Ой, ладно, бери, только отвяжись.

– И шляпку.

– Вик.

– Но, Дашечка, она же так подходит к этому платью.

– На антресолях.

– И шарфик.

– У – у – у!

– Ну посмотри, это же такой ансамбль! – сказала радостно подруга и закружилась по комнате, с лёгким повизгиванием.

– Это ''Песни и пляски отсталых народов!''

– Почему? – удивилась она, и остановилась, не закончив начатый круг.

– Посмотри на свои шлёпки. – кивнула я на её ноги.

– Ну я же не в шлёпках пойду, правда?

– Викусик, вот тут ты не попала, у меня обувь на два размера больше твоего, забыла?

– Да, жалко. О, а кто это к нам в гости прётся? – спросила она, выглядывая в окно и махая рукой.

– В ответ мужчина тоже взмахнул рукой и послал нам воздушный поцелуй. Я пригляделась – этим мужчиной оказался Пашка, и романтическое настроение у меня как ветром сдуло.

– Почему это – к нам? – поправила я Вичку. – Это ко мне в гости Пашка идёт.

– Ага, Пашка – ..кашка! – рассмеялась Вичка и повторила фразу два раза, крича во всё горло.

– Не вздумай при нём ляпнуть! Убью, зараза! – пригрозила я, взмахивая сковородкой.

Шёлкнул замок и в квартиру ввалился Пашка, сгибаясь под тяжестью сумок. Вичка кинулась их разбирать и ставить всё на стол. Пашка повёл носом и усмехаясь спросил:

– У этой как всегда на закусь цыпленок табака?

– Так она же больше ничего не умеет. – радостно ответила Вичка.

– В другой раз и этого не будет. – обиженно сказала я. – Я на эту заразу целый час угробила, а они..

– Ладно, не дуйся, включи лучше музыку, да давайте садиться за стол. О, а что это ты в Дашкином платье? – спросил Пашка, удивлённо разглядывая Вику.

– А мне не идёт? – обиженно протянула та.

– Почему? Просто я привык видеть в нём Дашку.

– Ах так, да я его сейчас сниму!

– Викусь, иди в комнату, там и снимай. – остановила я её на пол дороги.

Вичка фыркнула и села с нами за стол.

Пашка знал, что я люблю красное десертное вино, и притащил его столько, что нам за один вечер и не выпить.

– Паш, ты где такой изящный салатик купил? На рынке? – спросила ухмыляясь Вичка.

– Викусь, хватит его подкалывать! – заступилась я за попранную мужскую честь. – Мне, например, даже нравится, когда мужчина умеет так вкусно готовить. Я бы только за такого мужчину замуж и вышла!

– Потому, что сама готовить не умеешь.

– Тьфу ты, Вичка, умеешь сбить романтическое настроение.

Вечер прошёл весело и шумно, и, судя по всему, мы хорошо посидели, так как последним был тост – ''За нашего президента Макрона''. То ли мы собрались эмигрировать, то ли Макрон, я не помню.

Утром меня разбудил хамский толчок в бок – проснулась Вичка и потребовала, чтобы я вставала.

– Зачем? – пробурчала я, мечтая поспать ещё хоть минутку.

– Я есть хочу. – заявила она, с трудом разлепляя глаза и пытаясь сфокусировать взгляд на мне, что впрочем, у неё получилось не совсем.

– А я причём? – удивилась я.

– Я у тебя в гостях, иди, приготовь.

– Я умею только яичницу.

– Ой, ну хоть её. – вздохнула Вичка.

– Яиц нет.

– Вот зараза! Ну ничего себе денёк начинается.

Вичка, стеная и кряхтя, выбралась из кровати и, нырнув в мой халат, пошлёпала в ванную. Через несколько минут она вернулась назад посвежевшая и довольная. Я пошла её путём, надеясь узнать, что же её так развеселило в моей ванной. Проходя мимо дверей кухни, я увидела Пашку. Тот, как заправский повар – в костюме и с полотенцем на талии, готовил завтрак. Увидев меня, он пробурчал:

– У тебя даже фартука нет!

– А зачем он мне, я же не готовлю. – удивилась я его претензии.

– Даш, а вот, когда ты выйдешь замуж, как ты будешь кормить мужа и детей? – спросил он, помешивая что-то в кастрюльке, откуда шёл обалденный аромат и тянулся из кухни в комнату.

– А я выйду замуж только за мужчину, который готовит сам. Паш, женись на мне, а?

– Чтоб я повесился на первые же сутки?

– Ну, ты же давно говоришь, что эта жизнь тебе осточертела.

– Не соблазняй меня, а то поддамся! – ласково произнёс он, пододвигаясь ко мне.

– Да? И что ж ты сделаешь? – нежно спросила я, отодвигаясь в сторону.

– Надену тебе кастрюлю на голову! – рявкнул он.

– Фу, как не романтично.

– По другому не умеем. И вообще, ползи в ванную, завтрак остынет.

Через полчаса мы сидели на кухне и восхваляли с Викой небеса, пославшие нам такой чудный завтрак.

– Это не небеса послали, а я. А будете издеваться, так я и вас пошлю. Нет, с кем я живу, какие-то дикари! Дашка, ну кто нормальный спускается к завтраку в банном халате, с полотенцем на голове?

– Ты же сам говорил – быстрее, а то остынет! – ответила я, раскачивая тапок на ноге.

– Вот клизьма, сядь нормально, вечно у тебя колени выше головы! – продолжал он своё воспитывание, которое впрочем, не приносило никаких результатов, хоть и длилось уже лет десять.

– Может, у меня ноги растут от ушей. – возразила я.

– Ага, а может у тебя уши растут из за..

– Паш, ты вот нас учишь культурному поведению, а сам за столом выражаешься. – заметила Вичка.

– Ой, ну хоть ты-то помолчи. – оборвал её Пашка, и стукнул меня по ноге. – Да опусти ты коленку! Спину держи ровно, верблюдиха!

– Ого!

– Да, ого, вот так где-нибудь в приличном обществе забудешься и сядешь!

– Ну, если я в приличном обществе буду сидеть в банном халате.

– Ой, да пальцы не облизывай!

– Как, когда по ним сгущёнка потекла?

– Даш, я не пойму, ты меня каждый раз специально выводишь, или ты на самом деле такая недоделанная?

– Не знаю, спроси у папы, чем они там меня делали.

– Хамка!

– Нет, Вичка, ты слышала, как он с начальством разговаривает?

– Даш, а возьми меня к себе? – спросила вдруг та.

– Чтоб я с ума сошла? Да это и нечестно – двое на одну, и вообще, ты уже работаешь. – напомнила я.

– Меня эта журналистика уже задолбала, сил нет.

– Да? А помнишь, как ты радовалась, когда во время интервью тебе ''звезда'' в глаз засветила прямо в прямом эфире? Ты же потом кричала, что проснулась знаменитой.

– Вик, а она хоть извинилась перед тобой? – усмехаясь спросил Пашка.

– Нет, Паш – ответила за Вичку я, – Только обозвала себя дурой.

– Да?!

– Да. Какая же я, – говорит, – дура, что пришла на эту передачу.

– Ха – ха – ха – ха – ха – ха – ха! – расхохотался Пашка, сам, между прочим, являющийся большим поклонником этой ''звезды'', поэтому одобряющий все её действия. К тому же он неплохо знал Вичку, и её умение довести до рукоприкладства кого угодно. – Ну ладно, я побежал в офис, часика на два, а потом вернусь и мы с ребятами поможем вам добраться до аэропорта.

– Паш, не ходи никуда, я тебя освобождаю.

– Ой, она меня освобождает, глядите-ка! Ты хоть знаешь, с кем я встречаюсь сегодня? – спросил он с укором меня.

– Не знаю, и знать не хочу. – честно призналась я.

– Вот и молчи!

Пашка взял свой кейс и направился к машине, а мы остались сидеть с Вичкой за столом, и болтали о чём попало, перепрыгивая с одной темы на другую.

– Даш, а зачем тебе одной трёх комнатная квартира? – спросила вдруг Вика.

– Чтобы вас поменьше видеть!

– Ну да, наоборот, если бы ты жила в однокомнатной, мы бы к тебе реже приходили.

– Конечно, приходили бы также, только мелькали бы перед глазами постоянно. А к чему ты это спросила?

– Понимаешь, я договорилась об интервью с одним человеком, и мне могут угрожать. Можно, я поживу у тебя немного?

– Ты так спрашиваешь, как будто в первый раз. Но мы же сейчас и так уезжаем.

– Да, но когда мы вернёмся, мне нужно будет побыть у тебя, пока я не возьму интервью.

– А что он такого обещал рассказать?

– Ему известны многие компрометирующие факты про каких-то известных людей, и есть доказательства.

– А почему он не пойдёт с ними в полицию? – удивилась я.

– Боится, вдруг у них и там свои люди. А с экрана он расскажет на всю страну, там уже, хочешь – не хочешь, не отвертишься.

– Да, а тебе это ничем не грозит?

– Да нет – как-то неуверенно ответила подруга.

– Как же – нет, когда сама хочешь у меня спрятаться?

– Это до тех пор, пока интервью не покажут, а потом их посадят и всё.

– То есть ты боишься, что тебе могут не дать взять у него интервью?

– Ну да.

– А ты уверена, что эту передачу вообще выпустят в эфир?

– Ну я же не дура, чтобы говорить обо всём. Я сказала – возьму интервью у одного известного человека, директора какого-то института. А потом уже ничего не сделаешь. Классная штука – прямой эфир, да?

– Ага, можно язык показать.

– Дура, ты, Баранова, непроходимая дура.

– А зачем тебе вообще нужно брать это интервью? Прославиться хочешь?

Вичка только собралась мне ответить, и видимо, не совсем цензурно, но тут раздался звонок в дверь. Я пошла в коридор, распахнула дверь и застыла – на меня смотрели в упор глаза незнакомого мужчины. Он приложил палец ко рту с шёпотом спросил:

– Жена дома?

– Нет. – таким же шёпотом ответила я.

Мужчина, рассмотрев меня спросил:

– Это 316 квартира?

– Нет, 313.

– Ой, простите, кажется, я ошибся дверью.

– Нет, вы ошиблись этажом.

Только я отошла от двери, как там послышалось шкрябанье ключа в замке.

– Кто там? – спросила я, возвращаясь.

– Водопроводчик. – огрызнулись за дверью.

Я открыла дверь и увидела Пашку.

– Ты чё так рано? – удивилась я.

– Почему рано? – в свою очередь удивился Пашка. – Как обещал, через два часа.

– Да, а мне показалось – полчаса всего прошло.

– Небось, опять с Вичкой проболтали? Посуду-то хоть вымыли?

– Паш, ты прям как муж!

– Нет, Даш, муж бы уже в глаз дал. Когда ты уже хозяйкой станешь?

– А мне зачем? Если мне уж так будет нужно, я домработницу возьму.

– И твой муж удерёт к ней.

– А я косую возьму, горбатую и старую! И вообще, ты что, сомневаешься в моей внешности?

– Нет, просто жду – не дождусь, когда ты выйдешь замуж.

– Правильно, Пашечка, не дождёсся!

– Ох, грехи мои тяжкие!

Мы прошли на кухню, где Вика домывала посуду и насвистывала марш Мендельсона.

– Вы что все, сговорились? – прокричала я, замахиваясь на Вику полотенцем.

– Ты о чём? – не поняла она.

– Не свисти, не будет денег!

– Ой ли! – усмехнулась та.

– Хватит, вы меня что, довести решили сегодня?! Первый день отпуска, а они отдохнуть не дают. – душа моя была полна возмущения, и оно вскоре грозило выплеснуться на Вику с Пашкой кофеём или, на худой конец, водой.

– Что это мы, Викусь, и правда, пристали к бедной девочке. Она работает – работает, уже дым из ушей идёт, а мы не ценим. – стал издеваться надо мною Пашка.

– Ну всё! – не выдержала я такого издевательства. – Где моя сковородка?!

– А она у тебя была? – деланно удивился Пашка.

– Пашка, по доброму прошу – заткнись!

– Слушаюсь, госпожа генеральный директор! – козырнул Пашка. – Давайте выпьем чаю, да собираться будем.

Пашка достал из пакета торт и деловито стал отрезать ровные куски.

– Пашь, режь куски поменьше, а то я их в рот не засуну.

– Да ты в свой рот и весь торт целиком засунешь, про яблоко помнишь?

Я помнила. Это было ещё в детстве, когда Пашка вышел на улицу с большим красивым ярко-красным яблоком и по-дружески разрешил мне откусить от него один раз. Я засунула его в рот, и когда половина яблока оказалась там – попыталась откусить. И в этот самый интересный момент у меня свело челюсти. Я не могла ни откусить, ни вытащить это гадское яблоко. И Пашка повёл меня в больницу. Я даже не могла реветь, а только дико таращила глаза и мысленно проклинала все яблоки на свете и Пашку вместе с ними. В больнице яблоко кое-как выковыряли, но с тех пор при этом воспоминании у меня сводит скулы.

Мы по быстрому выпили чай и кинулись с Викой в мою комнату одеваться. Через час мы уже вышли к Пашке. Тот позвонил, и поднялся охранник из нашей фирмы.

– Добрый день, Дарья Викторовна! Добрый день, Виктория Валерьевна. – поприветствовал он нас.

– Добрый, добрый. – согласилась я.

– Ну что, присядем на дорожку? – вспомнил старую примету Пашка, когда охранник стал спускаться вниз с нашими чемоданами.

– Паш, ты уж тут потише. Девочек не води, у меня здесь всё-таки картины, антиквариат. – предупредила я.

– Это тот колченогий стул что ли? – удивился Пашка.

– Захочу, всю квартиру антиквариатом обставлю! Или скажешь – денег не хватит? – возмутилась я.

– Не обставишь, тебе ж лень. – спокойно ответил Пашка. – Ну всё, пора идти.

– Паш, ну, если кого приведёшь, смотри, чтобы сильно не шумели. – попросила я, садясь в машину.

– Да никого я не приведу, я же не женат пока, вот как женюсь, тогда и буду приводить. – пообещал он.

– Нормальные люди до женитьбы гуляют по бабам. – возмутилась я.

– Чего сама не гуляешь?

– А с кем мне гулять?

– Даш, у нас такие парни работают в фирме, а ты на них даже не смотришь. – принялся он за старое, подмигивая нашему охраннику.

– Не хочу! – взвилась я.

– А у меня знакомый есть на телевидении, хочешь, познакомлю, может, замуж выйдешь? – предложила Вика.

– Я сейчас из машины выйду! И вообще, вы же знаете, мне приснился вещий сон, что я выйду замуж за эстрадную звезду!

– Даш, ему сначала развестись бы надо. – напомнил Пашка.

– А я подожду, они обычно долго вместе не живут.

– Ну-ну, эти клялись, что до гроба.

– Этому горю можно помочь.

– Как?

– Нанять киллера.

– Ну, если только так – усмехнулся Пашка.

– Да, отстаньте!

За окном мелькали деревья, счастливые парочки, а я думала – Может и правда мне выйти замуж? А за кого? Из всех, кто за мной пытался ухаживать, мне не понравился ни один. Да и из тех, что не пытался – тоже. Выйти замуж без любви? Я уже пыталась, молодая была, глупая. А он был взрослый, солидный. Он меня этой солидностью и покорил. Я думала, полюблю его со временем, да не вышло. Не то, чтобы я не пыталась, просто не успела.

Мужем и женой мы пробыли всего два дня, а потом я стала вдовой. Вдовой очень богатой, но всё же вдовой. Вспоминать об этом не хотелось, и я перевела взгляд на Вику с Пашкой. Те притихли, как будто угадали мои мысли.

– Ну что молчим? – повернулась я к друзьям.

– Вы уж там сильно не расслабляйтесь, а то сейчас мужики такие ушлые пошли, не успеешь оглянуться – а уже раздели. – волновался за нас Пашка.

– О! – многозначительно произнесла Вика.

– Дура, я говорю – обворуют, вы и глазом не моргнёте.

– А обворуют до или после?

– Вместо!

Мы подъехали к аэропорту и отправились в зал регистрации.

– Ну, что девчонки, счастливого пути! Звоните мне. Я Дашке на счёт хорошую сумму положил, так что говорите, не бойтесь. – сказал Пашка и протянул мне пакет. – Здесь я вам бутерброды приготовил и пирожки.

– Сам испёк? – спросила Вика умилённо.

– Нет, в кулинарии купил. Ну что ж, отдыхайте. Помните о нас!

Мы обнялись с Пашкой и пошли в разные стороны.

– Слушай, вы так прощаетесь как будто на век расстаётесь .

– Понимаешь, мне его жалко. Раньше мы всегда вместе отдыхали, а теперь я еду, а он на работе остался. Может, мне его уволить? – спросила я Вику.

– Да, этим ты ему сильно удружишь.

Самолёт оторвался от земли и Вика зашептала:

– Всё, всё, всё! Свобода! Как ты так живешь?

– Как? – удивилась я.

– Всё время под надзором.

Не всё время, у меня даже личного охранника нет, хотя Пашка и хотел приставить, но я отбрыкалась.

Мы летели в самолёте два часа, и все два часа Вичка трещала без перерыва – о том, что как хорошо, что мы летим на море и как мы отдохнём, и что на море бывает много мужчин, и что среди них попадаются такие экземпляры – закачаешься.

– Викуль, я не собираюсь завязывать курортный роман! – предупредила я подругу.

– Тупища! А вдруг ты встретишь там свою судьбу? – продолжала настаивать Вичка на своём.

– А как я узнаю, что это моя судьба? Или у него на лбу будет написано?

– Ты, когда его увидишь, сама поймёшь.

– И то верно. Я, когда тебя увидела, так и поняла – вот она, смерть моя пришла.

– Остри-остри, ты, между прочим, уже не девочка, пора остепениться.

– Викочка, слушай, что вы с Пашкой мне прохода не даёте с этой женитьбой, а сами когда?

– Я ещё не встретила свою судьбу!

– Да, а как же тот, которого ты с лестницы в одной простыне спустила? Ты же в день встречи говорила – это моя судьба! Я за него на край света пойду! Чего ж не пошла? А Серёга? Ты ж в начале на весь подъезд орала – моя судьба, моя судьба! А потом – чтоб ты провалился?! А..

– Это была не судьба, а горе.

– Вот и не лезь в моё горе.

– А я так и вижу – стоишь ты у алтаря. – мечтала Вика вслух.

– Это что – как жертва что ли?

– Да нет, это ты венчаешься.

– Что одно и тоже.

Я услышала смешок и повернула голову – позади меня сидел мужчина, рост которого был, наверное, метра два и плечи в ширину чуть ли не с метр. И вообще, весь вид его впечатлял, особенно такую впечатлительную натуру, как я. Скорее всего, он слышал весь наш разговор и теперь подсмеивался над глупыми женщинами.

– Хам! – брякнула я ему и отвернулась.

– Это вы мне? – спросил удивлённый мужчина.

– Вам, а кому ж ещё, у нас тут других таких нет.

Вика смотрела на меня дикими глазами, очевидно, она тоже успела его разглядеть.

– Ты чего? – прошептала она. – А ну как в глаз даст?

– Пусть попробует! – сказала я шёпотом, но так, чтобы он слышал.

Мужчина пробовать не стал, и Вика успокоилась.

Вскоре самолёт приземлился, и мы выскочили из него с такой скоростью, как будто тот вот-вот взорвётся.

– Наконец-то. – пробурчала Вичка. – Этот мужик мне все нервы истрепал!

– Так он же молчал. – удивилась я.

– Вот именно, не знаешь, когда начнёт. – рявкнула подруга.

– Что начнёт? – не поняла её я.

– Убивать. Ты его ладони видела? Как раз на два наших горла.

Ковыляя с чемоданом на стоянку такси, Вика бурчала пуще прежнего.

– Надо было носильщика взять!

– А чего ж не взяла? – спросила я.

– Деньги у тебя.

– Не могла мне сказать?

– А самой догадаться – никак? Привыкла, что за тебя Пашка всё делает.

– Ну, давай теперь возьмём. – предложила я и стала оглядываться по сторонам.

– Где? Их всех уже разобрали!

У меня у самой руки уже отваливались, а тут я ещё споткнулась и больно ударила ногу.

– Всё, приехали! – рявкнула я и, бросив чемодан, присела на корточки и разрыдалась.

– Ты чего? – сильно удивилась подруга, ранее за мной такого не наблюдавшая.

– Ничего! – обиженно буркнула я.

Я действительно не понимала, чего это я. Наверное, сказалось волнение последних дней, тяжёлый чемодан и тот двухметровый мужчина. Мне почему-то захотелось, чтобы за меня чемодан нёс не носильщик, а мой мужчина и желательно вместе со мною. Потирая ушибленную ногу, я ревела о своей не сложившейся судьбе и о настоящих мужчинах, которые очень редко попадались у меня на пути. Тут я почувствовала, что меня взяли за локоть.

– Не трогай меня, Вичка. – разрыдалась я ещё сильнее и, поднявшись, ткнулась в грудь.

На груди в разрезе рубашки торчали волосы. Не в огромном количестве, но всё же принадлежать подруге они не могли. Я подняла глаза и встретилась с глазами мужчины, которого обозвала в самолёте хамом.

– Ой, простите. – заревела я по новой.

– Вы что-то ударили? – спросил он заботливо.

– Да, голову! – вместо меня ответила добрая Вичка.

– Вот, ногу. – показала я на свою ногу.

– Ничего, я вам помогу.

Мужчина слегка наклонился и подхватил меня на руки.

– Возьмите, пожалуйста, её чемодан. – попросил он Вику, и понёс меня к стоянке такси.

Вика выпучила глаза, сделала два шага и, бросив сразу два чемодана, разревелась сильнее меня. Но, никто к ней не подошёл, а я удалялась в неизвестном направлении. Испугавшись, что она меня потеряет (а у меня все деньги), подруга подхватила чемоданы и, хлюпая носом, помчалась за нами. Вид у неё был до того несчастный и жалостливый, что к ней подошёл носильщик и предложил бесплатно довезти её чемоданы. Так что, доехала она к нам стоя на тележке рядом с чемоданами, с видом генсека, принимающего парад.

А мой мужчина, ой, почему я назвала его моим? Может это и есть судьба? Хотя нет, не может быть, я ведь ничего особенного не почувствовала, да и он вроде тоже. С чего это я. Ну подумаешь, донёс мужчина ударенную женщину до такси и всё, не в ЗАГС же он меня понёс. Хотя, если честно, туда бы я с ним, может быть, и сама бы пошла. Так вот, мой мужчина уже поднёс меня к машине.

– Куда вам? – спросил он меня, усаживая в такси.

– В гостиницу. – ответила я, что-то у меня действительно случилось с головой.

– Понятно, а в какую? – спросил он голосом психолога-дефектолога, спрашивающего имя у трёхлетнего ребёнка.

– Не знаю. – честно ответила я.

– В Рэдиссон. – ответила за меня Вика.

Водитель согласно кивнул, и мужчина, попрощавшись, отошёл.

Всю дорогу Вичка обиженно молчала, и прорвало её только в гостинице.

– Ну ты вообще. – шипела подруга, пока мы поднимались по ступенькам от входа, и не переставала до самого номера. – Бросить подругу в беде!

– В какой беде?! – удивилась я.

– А два чемодана – это не беда?

– Ой, Вик, отстань! – попросила я, – у меня акклиматизация, депрессия и нервы шалят, а ты со своими чемоданами.

– Между прочим, один из чемоданов был твой, надо было его там оставить – пробурчала подруга.

– Вик, чемоданы на колёсиках! Я понимаю – ты на своём горбу бы их тащила!

– Нет у меня никакого горба – надулась ещё сильнее подруга.

– Заходи уже – подтолкнула я её к двери номера возле которой уже стоял носильщик с нашими чемоданами.

Расположен наш номер был с солнечной стороны, что и радовало и огорчало одновременно – было очень светло, но жарко, даже ночью не чувствовалось прохлады, и приходилось включать кондиционер. Может поэтому нас не тянуло проводить ночь в номере?

– Хорошо здесь, загорать можно прямо на балконе. – заметила подруга, выглядывая с него вниз.

– Я лучше буду на пляже. – возразила я, обжигая голые ступни на раскалённых плитках балкона.

Пообедав, мы лежали на кроватях и мечтали о том, как здорово проведём отпуск, и незаметно задремали. Меня всегда усыпляют Викины сказки о том, что будет с нами в ближайшее время.

А начиналось так всё хорошо.

Разбудил нас телефон.

– Кто это может быть? – поинтересовалась я у Вики.

– Ой, а ты Пашке звонила? – вспомнила она.

– Нет, забыла.

– Ну, тогда это точно он!

Я подняла трубку, приготовившись к его стенаниям и крикам, но то, что я услышала, произвело на меня более сильное впечатление.

Быстро переговорив, я положила телефон и повернулась к подруге: – Вичка, звонил Никита, сказал, что его директора убили.

– Во дела. – удивлённо протянула она.

– Да, у них там такое творится теперь, ужас. Он такой расстроенный, хочет к нам приехать. Уже отпуск оформил.

– Зачем? – Вика всегда недолюбливала Никиту, как и он её, подозреваю что это была банальная ревность со стороны подруги, так как она была подруга детства, а с Никитой мы познакомились гораздо позднее, уже в период взросления. Поэтому Никита отличался большей рассудительностью, соответственно, и занудством.

– Не знаю, Вик, он, по-моему, очень расстроен, директор был его другом.

– Да, не повезло. Вот отпуск начинается, а?

– Надо Пашке позвонить.

– Так чего сидишь? Звони.

Я набрала Пашкин телефон, благо он ввёл его в память:

– Алло! – отозвался вежливый голос на другом конце.

– Алло, Пашенька, мы приехали!

– Знаю, я звонил в гостиницу. – голос в трубке моментально утратил все вежливые нотки и стал похож на рык льва, которым впрочем, Пашка и являлся, и я подозревала, что не только по гороскопу.

– А почему не нам? – удивилась я.

– Потому что. Сколько времени прошло уже, знаешь? Ладно, ты беспамятная, а та зараза чего не подсказала? Свиньи непоросные! – прорычал голос, и Пашка отключился.

Мы немного повздыхали над горем Никиты и над рёвом Пашки, и пошли на пляж. Песок на пляже обжигал ноги, море было прекрасным, купальник красивым, сама я тоже, и я почувствовала, что во мне пробуждается жизнь. Вика шла в открытом, я бы даже сказала – чересчур открытом, купальнике, перекинув через плечо полотенце, и напевала. Видимо, близость моря на неё подействовала также оживляюще.

– Ла – ла – ла – ла – ла – ой, Баранова, смотри, какой мужик! И на нас так пялится. – расцвела подруга.

– Покажи ему фигу. – посоветовала я.

– Да ну тебя, я серьёзно.

– И я.

– Ой, а мне здесь определённо нравится. – сказала она и, потянувшись, стала устаиваться на лежаке.

– Из купальника не выскочи. – предупредила её я.

– Чем он тебе не нравится? Прикольный купальник. Всё, что надо – открыто.

– Вот именно, и многое из этого можно было бы закрыть!

– Даш, ты прямо стала пуританкой. Хотя по тебе не скажешь. Ты на свой купальник сначала посмотри, а потом про меня будешь говорить.

Я посмотрела на свой купальник и надолго замолчала, очень надолго. Пока меня не вывел из себя Вичкин шёпот, который был слышен в радиусе трёх метров:

– Дашка, какой мужчина, посмотри! Прямо Шварцнеггер! Я тащусь! Дашка, он на тебя смотрит, и глаз не отводит уже три минуты, между прочим.

– Я не пойму, мы отдыхать сюда приехали, или зарабатывать?! – огрызнулась я.

– В каком смысле? А – дошло до неё наконец. – Ну здесь же не панель.

– Тогда и веди себя прилично.

– Какая ты, Баранова, стала нудная.

– Я о Никите думаю, жалко мне его.

– А мне тебя жалко. Такое добро пропадает.

– Почему – пропадает? Лежит под солнцем.

– И я об этом, а могла бы сейчас под чем-нибудь другим лежать.

– Отвали.

– Даш, а Шварцнеггер ещё тут. Представляешь, какой характер? Другой бы уже давно смылся, а этот стоит.

– Он здесь загорает.

– Ага, как же. Между прочим, могла бы ему улыбнуться.

– Как я ему улыбнусь, когда я к нему спиной лежу!

– Вот именно, мужик страдает, а она к нему ..

– Вик, оставь меня в покое! Зачем он мне нужен?

– Да ты посмотри, какие мышцы!

– Ну и что мне его, вместо статуи Аполлона дома поставить?

– А что, пусть стоит, погляди как смотрится, класс! Так и вижу его в углу с фиговым листком!

– Пойдём поныряем.

– Зачем? – удивилась подруга.

– Чтоб ты хоть под водой помолчала!

– Нет, Дашка, я нырять не буду, у меня же вся косметика расплывётся.

– А ты чего накрасилась, на пляж же шли.

– Ну, вот поэтому и накрасилась, здесь столько мужчин. Вон тот тебе не нравится?

– Да что ты пристала ко мне, уйди.

– Я же для неё стараюсь, а она.

– И это ты для меня накрасилась?

Вичка лежала на животе, развязав тесёмки купальника и ''поджаривала'' спину. – Может, мне попросить кого-нибудь, спину кремом намазать? – задумчиво оглядывала она загорающих рядом.

– Попроси меня.

– Даш, причём тут ты? Я вот про того мужика, который с меня глаз не сводит. Между прочим, мы тут произвели впечатление. На нас все косятся.

– Особенно бабы. Ты бы ещё без купальника пришла, вообще бы глаз не отводили.

– Ой, Дашка, а давай пошлём вон того парня за мороженным.

– Ага, а он тебя в другое место пошлёт.

– Тоже неплохо, до сих пор меня туда не посылали.

– Не огорчайся, сейчас наверстаешь упущенное.

– А что делать, я так хочу мороженного.

– Сходи купи.

– Ага, это же идти надо.

– Ну не я же тебе пойду! Чего пристала.

– Ладно, схожу сама! – буркнула Вика и встала с лежака.

– Вичка, ляг назад!

– Чего опять?

– Может, ты верхнюю часть купальника назад завяжешь? А то как-то неудобно в таком виде к киоску подходить.

– Ой, блин, я ж забыла, что я его отвязала. Сволочь ты, Дашка, не могла раньше сказать!

– А я раньше сама не видела, я только по глазам вон того мужика под зонтиком поняла.

– Не пойду я за мороженным! Я на тебя обиделась! – пробурчала подруга.

– Ха! Она не пойдёт себе за мороженным, потому что на меня обиделась! Назло маме отморожу уши, да?

– Да ну тебя!

– Это тебя, докаркалась – хочу мороженного, хочу мороженного! Вон, мужик, что под зонтиком был, несёт уже! Убила бы заразу!

– Мужика?

– Тебя!

– Здравствуйте, девочки! – произнёс мужчина, усаживаясь с нами рядом. – Угощайтесь!

Я на зло Вичке притворилась спящей и поэтому в упор не замечала незнакомца. Вичка же улыбнулась ему, взяла мороженное, и накапала мне на спину. Я подскочила как ужаленная, и замахнулась на неё панамкой.

– Давайте, познакомимся! – предложил мужчина, лучезарно улыбаясь нам двоим сразу. За его спиной я увидела его друга, уверенно направлявшегося к нам с бутылкой вина и виноградом.

– Давайте, мы из отдела по раскрытию тяжких убийств! – представилась я. – Полковник Анохина.

Мужчина изменился в лице, и спросил:

– И часто у вас случаются тяжкие убийства?

– Да. Хотя, когда не хватает по плану, приходится действовать самим.

– Хорошо. Спасибо за компанию! До свидания! – торопливо проговорил он, и спешно поднялся.

– Приходите в гости! – улыбаясь пригласила я.

– Когда? – обрадовался мужчина.

– Когда будет с чем прийти.

– С вином? – ухватился за моё предложение мужик.

– С убийством! – ответила я.

Вика обиженно посмотрела вслед уходящему мужчине, но тут же переключилась на другого, которые ходили рядом косяками. – Ляг нормально, и локоть убери, ты мне обзор закрываешь. Ой, Дашка, я чувствую, отдохнём мы здесь! Почему раньше так хорошо не было?

– С нами Пашка был. – напомнили я.

– А, точно.

– И ты все свои силы направляла на него.

– А я виновата, что из-за него со мной никто не знакомился. Хорошо хоть сейчас отдохнём как белые люди.

– Ты уже красная.

– Где?

– Да практически везде.

– Дай зеркальце. Ну ладно, надоела ты мне, Баранова, пошли назад. Много на солнце в первый день вредно быть.

– Скажи лучше, что просто у тебя тушь потекла.

– Эх, Баранова, нет в тебе чуткости!

Вернувшись в номер, мы слегка перекусили и отправились на рынок за черешней.

– Нет, ну ты посмотри, сколько она тут стоит, знала бы, из Москвы бы привезла! – возмущалась подруга.

–Вичка, не бухти, я всё равно её куплю, потому как люблю.

– Ой, смотри, смотри, кто идёт, твой мужик-то. – толкнула меня в бок Вичка.

– Какой мой? – испугалась я, что нарвалась на кого-то из старых ухажёров.

– Да тот, что тебя до такси подносил. – сказала Вичка и помахала ему рукой.

Он её заметил, улыбнулся и подошёл к нам:

– Добрый день, девчата. – поздоровался он, демонстрируя все свои тридцать два зуба.

– Здравствуйте! – лучезарно улыбаясь в ответ, ответила я.

– А у Дашки опять нога болит, скажи же, Даша – попыталась опять впихнуть меня на руки мужчине подруга.

Я толкнула её в бок, а новый знакомый рассмеялся и спросил – Что-то покупаете?

– Да, вот хотели черешни купить, но здесь такие зверские цены. – с тяжким вздохом ответила Вичка.

– А мы всё равно купим, не правда ли, Викусь? – сказала я с нажимом, давая ей понять, что без черешни мы отсюда не уйдём.

– Не хочется тебя, Даша, огорчать, но где твои деньги? – спросила она, не скрывая подлой ухмылки.

Я посмотрела на свои руки, потом на ноги, потом на Викторию. Денег не было, они остались в кошельке в номере на тумбочке.

Видимо на моём лице отразилась вся гамма чувств, потому что мужчина улыбнулся и отошёл от нас. Мы с Викой вздохнули и пошли на выход с рынка.

– Вот ослица косорогая, ты своей черешней такого мужика отбила. – возмущалась подруга.

– А что делать, если я её люблю? – пожала я плечами.

– Деньги носить, теперь он подумает, что мы её у него вымогаем.

– Ничего я не подумаю! Держите. – появился вдруг тот из-за наших спин и поставил целую корзину черешни у моих ног. – Ну, до свидания, мне нужно бежать, а то я отстану от своих.

– До свидания! – ответила я, хотя мне хотелось попроситься с ним. Но всё-таки он сказал – ''до свидания'', а не ''прощайте'', и это уже вселяло надежду.

Я перевела взгляд на корзину и только теперь поняла, почему Вичка так ухмыляется – в корзине было килограмм десять черешни.

– Ну, чего ты смотришь, понесли. – сказала я, собравшись с силами и наклоняясь с тяжким вздохом к корзине.

– Ещё чего, с меня и чемодана хватит, до сих пор руки отваливаются. – ответила довольная подруга.

– Тогда я брошу эту корзину здесь! – пригрозила я.

– Не бросишь! – уверенно сказала Вика, хорошо зная меня.

– Ну, тогда я не дам тебе ни одной черешенки, и не проси!

Вичка заглянула в мои глаза, в них отчётливо проявилась фига, и она, тяжко вздохнув, ухватилась за ручку.

Мы доковыляли до номера, из последних сил намыли черешни и завалились на кровать.

– Классный мужик! – заявила Вичка, запихивая обалденную черешню в рот горстями.

– Так, ничего – отмахнулась я.

Вичка приподнялась на локте и удивлённо посмотрела мне в глаза, они были полуприкрыты, так что ничего она в них не прочитала.

– А я говорю – классный – с нажимом повторила она.

– Вот возьмёт он меня на обратном пути, а тебе оставит чемоданы, тогда поговорим.

– Фигушки, я носильщика возьму.

Наевшись, а точнее, объевшись черешни, мы заснули и проспали до ночи. Естественно, выспались. Естественно возник вопрос – что будем делать? И – куда пойдём? Пойти решили в ресторан, где благополучно и протанцевали почти всю ночь, и только под утро уже устали и решили пойти спать.

Подняться и добраться до номера нам помогли двое парней примерно нашего возраста с непонятными намерениями. Мы поблагодарили их перед номером и вежливо закрыли дверь, слегка невежливо прищемив одному из них ногу, которой он пытался придержать эту самую дверь. Ребята тут же стали вызывать нас на разговор, но потом решили подождать до вечера и, наверное, забыли, так как, увидев нас вечром, стали приставать заново.

– Если они ещё раз пристанут, я им что-нибудь другое прищемлю! – бушевала подруга.

Мы не были пьяными, но ноги нас еле держали, попробовали бы вы протанцевать всю ночь, а в перерывах между песнями отбиваться от настырных ухажёров.

– О, слетелись, как мухи на мёд! Гады! – ругалась подруга, лёжа на кровати.

– Викусь, мухи обычно слетаются не на мёд, на мёд – это пчёлы.

– Всё равно, гады. Ох, ну и отдохнули, ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. Полная недвижимость.

Повздыхав и поохав, мы уснули и проснулись только ближе к вечеру.

– Вичка, вставай! – стала я будить подругу, которая спала на кровати, свесив вниз голову и руки до самого пола. Ничего себе позочка, я бы уже давно умерла от кровоизлияния в мозг. Хотя, когда нет мозга, нет и кровоизлияния, правда?

– Ну чего тебе? – пробурчала та недовольно, не меняя позы. Ну, я же говорила – ей не страшно.

– Море проспали!

– Чего?! – не поняла она и посмотрела на меня, придав наконец голове нормальное положение.

– Я говорю – мы хотели позагорать, а солнце уже садится!

– Ты есть хочешь? – спросила она невпопад.

– Ну, в общем да.

– Ну тогда, когда пойдёшь с ужина, захвати и мне тарелочку.

– Это ты так шутишь?

Я заказала в номер завтрак, обед и ужин, и мы подкрепились так, что пропали последние силы.

– Даш, подай, пожалуйста, мне мой чемодан. – попросила Вичка, не в силах встать с кровати.

– Уезжаешь? – усмехнулась я.

– Не дождёшься! У меня там кое-что спрятано.

Я подпихнула ногою чемодан, Вичка вытащила из него бутылку моего любимого вина, и мы стали отмечать наш приезд. После вина откуда-то появились силы, и мы решили повторить заход в ресторан, благо, чувствовали мы себя там, как рыбы в воде, и следующее утро встретили тоже на танцполе.

Потом поспали, потом поели, в общем, следующие три дня мы моря не видели. Публика нам понравилась, и скоро у нас появились хорошие знакомые, и встречаться с ними было гораздо интереснее, чем жариться на солнце. К тому же, мы догадались купаться в море ночью. Так что, когда я в конце недели посмотрела утром в зеркало, я себя не узнала. Я выглядела так, как будто на мне пахали день и ночь, к тому же, забывая покормить. Красота, конечно, никуда не делась, но это была уже измождённая красота. Та ещё красота, я вам скажу. Одно меня поддерживало – Вичка также менялась в лице.

В общем, когда на выходные прилетел Пашка, он при виде нас застыл столбом и долго не мог подобрать слов, чтобы оценить наш вид. Разобравшись в нашем распорядке, он в ту же ночь никуда нас не отпустил, а утром погнал на пляж, где мы все трое за разговором и уснули, в результате чего, спины обгорели так, что не то что потанцевать сходить, просто дойти до номера, посчитали мы за счастье. Достав из холодильника сметану, мы обмазались ею от шеи до пяток.

– О, куриные окорочка под сметаной! – сохранил остатки юмора Пашка, разглядывая свои ноги. – Как же я ходить буду?

– Так как сейчас.

– Да? Вам хорошо, а я что, в офисе в трусах ходить буду?

– Да – к, можешь и без, я лично не возражаю.

– Ну, Дашка!

– А что – Дашка? Причём здесь Дашка? Это ж ты нас на пляж погнал, если бы не ты, между прочим, мы бы сейчас в ресторане веселились.

– Вы ещё не навеселились?

– Нет, я хоть на людей посмотрю, а то закрыл меня в кабинете, как рабу, целыми днями сижу одна! А я, чтоб ты знал, не рак-отшельник! Мне свобода нужна, а я её не вижу!

– Да уж, да уж! – усмехнулся Пашка.

В общем, весь следующий день мы провели в кроватях, а вечером Пашка улетел назад, и мы не знали, чем заняться. Разговаривать не хотелось, переругиваться – не с кем.

– Викуль, у меня на флешке новая игра и какой-то сюрприз от Никиты, давай посмотрим. – предложила я.

– Давай, а ты что – ноутбук взяла? – удивилась Вика, собственноручно собиравшая мои вещи.

– Ой, забыла. – вспомнила я.

– Ничего удивительного, я удивляюсь, как это ты голову не забыла!

– Ну, давай хоть пасьянс разложим.

– Нет бы сказала – почитаем. – усмехнулась подруга.

– Я у себя в кабинете целыми днями читаю.

– Небось, экономическую газету – усмехнулась Вичка.

– Отстань со своими подколками, ты же мне сама детективчики приносишь, а не экономические вести.

– Ладно, доставай карты.

Ночь мы опять провели в номере, а утром нас поднял с постели телефонный звонок, звонил Пашка: – Даш, у меня для тебя две новости, одна хорошая, другая плохая.

– Говори хорошую!

– Друг Никиты, про которого он говорил, ну, директор института, выжил. Лежит в реанимации.

– Так Никита сказал, что он умер!

– Поспешил, правда, он так выглядел, что другого и не подумаешь.

– А плохая новость?

– Никита пропал!

– Как пропал? – присела я на кровать.

– Так, его нигде нет, телефон недоступен.

– Подожди, он же к нам собирался.

– Решил остаться на похороны директора.

– И где он теперь?

– Ты меня чем слушаешь?! Я же говорю – пропал!

– Надо его скорее найти!

– Так приезжайте, мне одному не справиться.

– А в полицию вы обращались?

– Я ему не родственник, заявление не приняли, а где искать его родственников – никто не знает. Я думаю – что нападением на директора его сильно напугали, и он спрятался. Надо срочно его найти, и перепрятать, пока не выяснится вся ситуация с его директором. Не просто же так в него стреляли. Вдруг они вместе с Никитой разработали что-то, что не понравилось тому, кто мог нанять киллера.

– Или его похитили – испугалась я своих мыслей.

– В любом случае – я вас жду! – сказал Пашка и отключился.

Я объяснила Вике что неизвестно куда пропал Никита, и мы бросились в аэропорт. Хорошо, что билеты на самолёт были дорогие, и многие предпочитали ездить поездами, поэтому купить билеты можно было даже непосредственно перед посадкой.

Я бежала по залу с такой скоростью, что не смотрела на то, что творится вокруг, пока не налетела на какой-то столб. Подняв глаза, я разглядела, на что наткнулась – это оказался мой недавний знакомый.

– Уже уезжаете? – сильно удивился он.

– Да, не то слово.

– Но вы же приехали на три недели.

– Откуда вы это знаете? – удивилась теперь я.

– Я был у вас в гостинице два дня назад, но вы не вышли из номера, и мне пришлось уйти ни с чем. А где ваши чемоданы?

– В гостинице.

– Так вы не насовсем?

Надеюсь, нет. Нам просто надо срочно слетать домой.

– А что ж такого у вас случилось?

– Друг пропал, Никита. Сначала его директора как бы убили, потом он оказался в реанимации, а теперь пропал его друг Никита.

– Колобанов?

– Да, а вы откуда знаете?

– Слышал. Мне тоже не всегда дают отдохнуть от работы даже во время отпуска.

– А вы случайно не из полиции?

– Почти.

– Помогите нам! Пожалуйста! – вцепилась я в отвороты его пиджака.

– Хорошо, только я прошу вас никуда не улетать, оставайтесь здесь, в Москве вам сейчас делать нечего.

– Но я хочу искать Никиту! – возмутилась я.

– И где вы будете его искать, позвольте поинтересоваться? – строго спросил меня мужчина, имени которого я так и не узнала.

– Ну..

В общем так, возвращайтесь в гостиницу, а я вам, как только у меня появятся новости, позвоню. Договорились? Если хотите, я дам вам номер своего телефона. Спросите Егорова. И я вас прошу – не стройте из себя детективов, это слишком запутанное дело. Хорошо?

Я кивнула.

– А сейчас мне нужно идти. До свидания.

Я кивнула снова. Но Егоров смотрел на меня и не отходил.

– Отцепись от пиджака! – подсказала мне Вика.

Я убрала руки и грустно смотрела вслед удаляющейся надежде.

Вичка дёрнула меня за руку и мы направились к такси. Поднявшись в номер, я села в кресло и грустно спросила:

– Вичка, что же нам делать?

– Не знаю, до сих пор я думала, что Никита у какой-нибудь девушки или что-то в этом роде, а если его ищут даже в полиции.

– Пашка сказал что заявление у него не приняли, значит они ищут по заявлению из института. А он, вообще-то, в отпуске уже. То есть, из-за невыхода на работу его искать не могли. Значит, там что-то нечисто.

– Куда же он влез? – задумалась подруга.

– А куда он мог влезть? Он даже не пил, и денег больших у него нет.

– Ладно, слезами горю не поможешь, будем ждать, может, сейчас Егоров позвонит.

Вика сбегала за каким-то журналом вниз, а я сидела на кресле, не в силах оторвать взгляд от телефона.

– Ну что ты так на него уставилась? Твоему Егорову ещё час лететь.

Я переместилась на диван, все мысли мои бродили вокруг Никиты.

– Вик, а Пашка думает, что это может быть связано – выстрел в Матвеева и пропажа Никиты. Это же очень серьёзно. – посмотрела я на подругу, надеясь, что это не так.

– Выстрел в кого? – Вичка откинула журнал на диван и уставилась на меня удивлённым взглядом.

– Ну, в его директора Матвеева.

– А где работает твой Никита?

– В институте, я точно не помню, но, по-моему, он у них называется ИЗОТон.

– Чего?! – спросила Вика бледнея прямо на глазах.

– Вик, ты чего? – испугалась я за неё.

– А Матвеева зовут не Юрий Андреевич? – у Вики заметно тряслись губы.

– Ну да – удивилась я её реакции.

– Всё, Дашка, мы пропали! – у неё затряслись уже и руки. – Это тот директор института, у кого я должна была брать интервью. Помнишь, я говорила тебе про компромат? – Вика ткнулась лицом в колени и зарыдала.

– Ой, мамочка. – прошептала я в испуге.

– Закрой дверь! И окно закрой! – стала командовать Вика, пугая меня ещё больше.

– Зачем? – спросила, теперь уже и я трясущимися губами, проверив замок на двери и закрыв окно.

– Раз они стреляли в него, значит, они что-то узнали про компромат, значит, могли узнать и про меня. Провались она пропадом эта слава! – Задёрни шторы!

Задёргивать шторы я посчитала делом ненужным и скоро поплатилась за это, но кто же знал?

– Вик, они могут теперь и в нас стрелять, да? Мамочка, я хочу домой! – прошептала я, стирая слёзы с подбородка.

– Ты-то тут причём? – удивилась Вика так, что даже на миг перестала реветь и повторила: – Причём тут ты?

– Да, причём? А, если они подумают, что Матвеев всё тебе уже успел рассказать, то могут убить тебя. А если ты уже рассказала мне – значит и меня.

– А если ты Пашке, так и его, а если он Никите.. Слушай, может, потому Никита и пропал? – задумалась Вика над странностями судьбы.

– Что-то они не с того конца начали. – усомнилась я.

Тут зазвонил телефон, и я подскочила.

– Алло, алло! – прокричала я дрожащим голосом.

– Вы где?! – раздался Пашкин злобный крик.

– Здесь, ой, Паша!

– Я их в Москве встречаю, а они.

– Пашенька, прости, мы про тебя совсем забыли. Вернее, не совсем, а про то, что ты нас встречаешь!

– Вы почему не приехали? Мы же договорились!

– Нас полиция не пустила.

– Чего?! – зарычал в трубку друг.

– Того. – всхлипнула я.

– Что вы там уже натворили?! – заорал Пашка так, что чуть не отбросил меня на пол своими децибелами.

– Паша, подожди, не кричи. Я тебе всё сейчас расскажу, и ты успокоишься!

Однако когда я всё рассказала Пашке, он не успокоился, а наоборот воспылал гневом.

– Это всё из-за этой кретинки! Кому она ещё рассказывала про компромат?!

– Да вроде никому. – прошептала я, предполагая, что о таких вещах Вика не будет распространяться всм кому не попадя.

– Что значит – вроде? Да за такие вещи вам бошки поотрывают! Нас же поубивают всех!

В этот момент балконное стекло разлетелось на мелкие кусочки и что-то ударило в меня.

– Уже! – успела я крикнуть в трубку и увидела свою кровь.

Пришла я в себя уже в кровати. Боясь пошевелиться, я слегка приоткрыла глаза и увидела, что по комнате ходят какие-то люди, у одного был пистолет. Дождавшись момента, когда они смотрели в другую сторону, я тихо сползла на пол и забилась под кровать. Как хорошо, что связывать меня не стали. А, может, я уже так плоха, что это – лишние предосторожности?

Я надеялась, что искать меня станут не сразу, но моё исчезновение обнаружилось минут через пять, и поднялся крик.

Странно, почему они так кричат, их же могут услышать. Или они уже ничего не боятся? Судя по голосу, Вика была жива, так как она орала больше всех. Неужели уже пытают?

Я видела, как бегали по комнате ноги, и вдруг Вичкины шлёпанцы выскочили на балкон. Я зажмурила глаза. Ну вот и всё. Неужели меня тоже это ждёт? Тут я увидела, как за Викой кинулись чьи-то ноги и её привели назад. Значит, не успела выпрыгнуть. Хорошо это или плохо? Если Вика решилась на такое, значит, дело гораздо серьёзнее, чем я предполагала.

Крик поутих, но меня искали. Я это чувствовала сердцем, которое у меня ушло в пятки, и по звукам раскрывающихся шкафов и холодильника.

Наконец, наступил решающий момент – чьи-то ноги, размера 45-го, подошли к моему убежищу. И через миг я встретилась глазами с незнакомым мужчиной, у которого видела пистолет. Он протянул ко мне руку. Я, уже не надеясь ни на что, но, пытаясь продать свою жизнь подороже, сжала челюсти на его ладони. Крик мужчины перекрыл по силе все мною ранее слышанные крики, но насладиться триумфом я не успела. Меня вытащили за ноги из-под кровати и всадили в плечо какой-то укол. Тут же мне стало так хорошо, и я поняла, что все люди братья.

– Миру – мур! – прокричала я, собрав последние силы.

Пробуждение было долгим и тягостным. Я лежала на кровати, и была живая, но связанная. Я попыталась позвать на помощь и тут увидела Вику – она лежала на соседней кровати. Я закричала и Вика проснулась.

– Дашенька! Ты меня помнишь? – склонилась она с тревожным лицом надо мной.

– Ещё бы, тебя забудешь.

Тут я увидела, что Вика не связана:

– Вика, беги! Бросай меня! – прошептала я.

– Куда? – удивилась она.

– В окно!

– Бросить тебя в окно?

– Да нет, беги в окно!

– Даш, здесь везде решётки.

Тут я почувствовала в голове странную лёгкость. То есть, не столько в голове, сколько – на. У меня создалось впечатление, что на голове у меня что-то есть, но это не совсем волосы.

– Вика, дай мне зеркало!

– У меня нет.

– Не ври, я же вижу как у тебя глаза забегали, значит, зеркало здесь есть.

– Даш, я боюсь. – тихо прошептала подруга.

– Чего? – ко мне начинали приближаться не хорошие подозрения.

– Что тебе плохо станет.

– А что, сейчас мне хорошо?

– Ну ладно.

Вика поднесла ко мне зеркало, и мне действительно стало очень плохо. На меня смотрело чьё-то чужое бледное лицо, с белой повязкой на абсолютно лысой голове.

– В меня стреляли! – ахнув, вспомнила я события прошлой ночи. – И где мы теперь?

– В больнице.

– Да? – обрадовалась я. – Хорошо-то как, я думала, мы у бандитов в руках.

– Не совсем хорошо. – тихо возразила Вика, пряча глаза.

– Почему? – спросила я, вдруг резко почувствовав приближающийся конец.

– Ну.. – замялась подруга.

– Я в реанимации?

– Нет, Даш, ты только не волнуйся, но ты в психиатрической больнице, в отделении для буйных. Хорошо что хоть в платной одноместной палате. Если бы ты знала, сколько пришлось отвалить, чтобы мне разрешили тебя покараулить!

Вот тут мне стало действительно плохо. Хорошо хоть, что Вика мне успела всё рассказать до того, как я бы сошла с ума по настоящему.

Как оказалось, в нас не стреляли, а просто кинули куском кирпича в окно, наверное, кто-то из отосланных кавалеров. Этот кусок, разбив стекло, попал мне по голове, да плюс ещё два осколка стекла, и я потеряла сознание, скорее от испуга, чем от боли. Вика вызвала ''Скорую'' и меня отвезли в больницу, где наложила два шва, и вернули в номер, где к этому времени разбирались с произошедшим менеджер гостиницы и охранник. Когда меня зашивали, мне сделали укол и отошла я от него только когда меня уже положили на кровать в гостинице. По Викиной просьбе платный врач остался со мной, пока я не приду в себя. Но я быстро пришла в себя и..

В общем, сначала все подумали, что я выпрыгнула с балкона, но тела внизу не оказалось. Тогда решили, что я где-то спряталась. Но, как бы там ни было, всё указывало на то, что удар по голове был сильнее, чем предположили, и что-то в ней (голове) повернулось. А уж когда я укусила за руку охранника..

После укола меня отвезли в другую больницу, где я сейчас и проснулась.

Я объяснила Вичке, что я подумала на самом деле, и она признала мою нормальность. Осталось только убедить в ней врачей. Рассказать всё, как есть – что мы боимся за свою жизнь и про нашу связь с Матвеевым, мы не могли. Кто знает, до кого дойдут наши слова. В общем, когда пришёл врач, я объяснила ему, что уже вполне нормальна и для общества не опасна:

– У меня аллергия на некоторые лекарства. Это, наверное, был побочный эффект. – сказала я, честно заглядывая ему в глаза.

– Пить меньше надо – покачал он головой.

Меня отпустили, но нашу московскую больницу известили, где меня и поставили на учёт, надеюсь, временно.

– Только этого мне не хватало! – ругалась я, ловя на себе интересующиеся взгляды гостиничных проживальцев. – Скоро будут говорить – ну надо же, а я с ней за одним столиком сидел!

Как оказалось, все были в курсе последнего события, а покусанному охраннику заплатили компенсацию и дали два отгула.

– Ещё бы сорок уколов назначили! – не могла я остыть.

– А надо было бы, ты, по-моему, самая, что не наесть бешеная. – заметила Вика, посмотрев на мои трясущиеся руки и злобный взгляд.

– Вот я тебя придушу, а меня и не посадят! – предупредила я её.

– Зато положат. В психушку.

Вид у меня был и без того ''интересный'' (поэтому таксист, который вёз нас из больницы, смотрел больше в зеркало на меня, чем на дорогу), а если прибавить к этому, что я ''строила'' глазки и высунула в угол рта кончик языка, легко понять, почему с нами в лифт никто не зашёл.

– Ну вот, наконец, всё уладилось. – пробормотала уставшая Вика, падая на кровать.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы живы и ты не в больнице.

– Да, это дорого стоит. – согласилась я, особенно, с последними словами, что-то мне там не совсем понравилось, хотя и давало некие перспективы на будущее.

– Интересно, а почему твой Егоров не звонит? Неужели Никиту ещё не нашли? – спросила Вичка, боясь за него и ещё больше за свою жизнь.

– Если бы его нашли, Никита бы уже сам позвонил. – вздохнула я.

В этот момент раздался звонок. Я подняла трубку:

– Алло.

– Алло! – это была моя секретарша Настенька, которая была тайно влюблена в Пашку. Вообще-то, эту тайну знали все, кроме самого Пашки, поэтому любовь была тайная.

– Дарья Викторовна! Пропал Павел Андреевич! – закричала она с разбегу.

– Какой Павел Андр.., Пашка что ли? – охнула я и села мимо дивана.

– Да! – разрыдалась Настенька.

– Куда пропал? Я его никуда не отпускала! – прокричала я.

– Вообще пропал. – завыла Настенька.

– И вы не знаете, где он может быть? – спросила я с надеждой, хотя и понимала, что если бы она знала, то не стала бы мне звонить.

– Не знаю. Он сегодня должен был поехать на какую-то встречу, с кем, я не знаю. Он на неё поехал, но ни к нам не вернулся, ни на встрече не появился.. У нас в час дня должно было быть подписание важного договора, он не мог это так пропустить.

Да, это было правдой, Пашка был очень пунктуален, он и опоздать-то не мог, а уж не прийти. А сейчас было уже два часа. Где он может быть? Что-то случилось и случилось серьёзное, если Пашка не пришёл, значит, его не отпустили. Значит, его надо спасать!

– С чем он пошёл? – спросила я не слушающимися губами.

– С кейсом.

– Он что-нибудь говорил?

– Да, – если что-нибудь случится, позвоните Дарье Викторовне. Вот я и позвонила.

– Хорошо, что позвонили, мы сейчас же вылетаем! И перестаньте реветь, мы его найдём.

– Правда?!

– Ну, вообще-то это мой друг детства.

Я заметалась по комнате, стараясь попасть двумя ногами в одну брючину. Вика вышла из ванной и, увидев моё состояние, спросила: – Что, Никита нашёлся?

– Нет, Пашка пропал! – закричала я.

Вика побелела, посерела и схватилась за сердце.

– Некогда рассиживаться, одевайся скорее! – крикнула я ей, вытаскивая её вещи из шкафа.

Вика сообразила, что действительно некогда и кинулась одеваться.

Нашу спешку подтверждает тот факт, что оделись мы минут за пять, и Вика не подкрасила даже губы.

В аэропорт мы приехали за два часа до ближайшего рейса на который смогли купить билеты, и метались из стороны в сторону. Вика дёргала ухо, а я нервно кусала пальцы.

Видимо, своими действиями мы вызвали подозрение, к тому же у нас была только дамская сумочка, поэтому перетрясли её несколько раз, прежде чем пропустить нас к самолёту.

Через два часа мы уже выбегали из аэропорта Внуково.

– Куда ехать, девочки? – весело спросил нас таксист.

– А в самом деле – куда? – выходя из прострации спросила я Вику.

– Может, к нему домой? – не зная с чего начать, предложила подруга.

– Ко мне?! – сильно удивился шофер.

– К Пашке. – сказала Вика и уточнила. – Кутузовский проспект, 24.

Дверь Пашкиной квартиры я открыла ключом, который был у меня в общей связке, и мы зашли в квартиру. У Пашки была всегда идеальная чистота и порядок, был он и сейчас. Обойдя всю квартиру, которая смахивала скорее на музей одной поп-зведы (должен же быть у человека хоть один бзик), и не найдя ни его, ни его тела, мы устало опустились на диван.

– Куда он пошёл? – спросила Вика, кусая в волнении нижнюю губу.

– На встречу с кем-то.

– С кем, не знаешь?

– Откуда? – удивилась я.

– И не вернулся? – уточнила подруга.

– А ты не видишь?! – разозлилась я вконец.

– А, помнишь, перед отъездом он тоже ходил на встречу к кому-то, и ты тоже не знала, к кому. – напомнила мне Вика про недавний разговор с Пашкой у меня на кухне перед нашим отъездом в Сочи.

– Я вообще не знаю, на какие встречи он ходит! – прокричала я.

– Тоже мне директор, блин!

– Хватит на меня орать! И без тебя тошно!

– Сама не ори. – прокричала она мне.

– Слушай, ты думаешь, он уже тогда что-то знал? – спросила я Вику, путаясь в предположениях.

– Знал – кивнула подруга своим мыслям, – и поэтому так легко отпустил тебя в отпуск. А сегодня он, наверное, ходил относить выкуп за Никиту.

– Но причём здесь деньги?

– А кто сказал, что я про деньги? Может, он им компромат относил? А они его вместе с Никитой, хоп.

– Спасибо, подруга, успокоила. – разозлилась я.

– Ну, я же пытаюсь найти концы – пыталась оправдаться Вика.

– Лучше бы ты нашла начало! – разозлилась я.

– Так всё с меня и началось. С этого дурацкого копромата!

– Вот и я об этом. У тебя есть валерьянка?

– Только в таблетках.

– Да какая мне разница, накапай.

– Даш, как ты думаешь, может родителям Пашки надо сообщить, что он пропал или ещё рано?

– Вик, ты думай, что говоришь, или ты хочешь сказать – что его уже убили? Хочешь, позвони, скажи родителям – извините, ваш Паша пропал, и мы думаем, что его убили!

Наши родители – мои, Пашкины и Викины жили в небольшом городке под Новороссийском, в одном дворе, поэтому мы дружили с детства и в Москву приехали все вместе, и вместе поступили в один институт. После окончания мы с Викой остались в Москве, а Пашка не захотел, вернулся домой и звал нас. Но когда я позвала его к себе на работу, согласился приехать с огромной радостью. Те два года, что мы жили вдали от него, были самыми неприятными для нас из-за долгой разлуки, и месяц отпуска не мог восполнить этого пробела.

У Никиты была только бабушка, но жила она не в нашем городе, поэтому познакомились мы с Никитой уже в Москве. Он иногда ездил к ней в гости, но мы с ним не были у неё в гостях ни разу, поэтому, даже не знали, где она живёт.

В поисках валерьянки Вика высыпала содержимое своей сумочки на диван и стала рыться в косметике, ключах и деньгах, прокомпостированных талонах, фантиках и прочей ерунде. У неё была то ли мания, то ли вредная привычка, хранить там, что ни попадя. Вот и сейчас я увидела там какую-то сложенную вчетверо мятую фотографию.

– Кто это? – спросила я, разворачивая её. – Что-то я не припомню, чтобы ты сейчас с кем-то встречалась.

– Встречалась – встречалась, это фотка Матвеева, он мне её в письме прислал, когда спрашивал о встрече.

– Он тебе письмо писал?

– Ну да, на работу.

– В телекомпанию? – удивлённо спросила я.

– Нет, на орбитальную станцию! – огрызнулась Вика, роясь в своём мусоре и не находя таблеток.

– Ну-ка, посмотрим на него, хоть знать буду из-за кого вся каша заварилась.

Я развернула скомканную фотографию и чуть не упала.

– Ты его знаешь? – спросила подруга, глядя, как я дёрнулась.

– Да, то есть – нет. Я знала, что Матвеев друг Никиты, но в лицо не видела ни разу. Но я его узнала – мы с ним на лестнице в институте встретились, я ещё тогда сшибла его. У него папка на пол выпала, а я помогала собирать бумаги.

– Какая папка?! – подскочила Вика как ужаленная.

– А я смотрела?

– А что за бумаги?! – накинулась подруга.

– Да откуда я знаю?! Чего ты пристала?

– Дурында ты, Баранова, неисправимая дурында! А вдруг это именно те бумаги, про которые он мне говорил? Вдруг это был компромат?

– Да не смотрела я, а на том листке фамилии только какие-то были и адреса.

– На каком – том листке?

– На том, что я подобрала. Ой, это же у нас мог кусочек компромата остаться! – вспомнила я про найденный на лестнице листок.

– Какой листок? Где подобрала?

– Я, после столкновения с Матвеевым, спустилась вниз и увидела этот листок. Я его подняла и побежала за Матвеевым, но его нигде не было.

– Куда ты дела этот листок?

– Не помню, я, когда спускалась потом вниз, этот листок был у меня, я ещё думала, что придётся через Никиту искать этого мужчину. Если бы я только знала!

– Давай дальше! – остановила меня Вика. – Что было дальше, ну?

– А что дальше? Дальше я, обмахиваясь листком, подошла к выходу, тут распахнулась дверь и ударила меня по лбу. И я сразу про листок забыла.

– Как это – дверь распахнулась? – переспросила меня Вика, начиная о чём-то догадываться.

– Ну, дверь, видимо ногой, толкнули трое каких-то ''шкафов'' и дали мне ей по лбу. Даже, между прочим, не извинились. – обиженно произнесла я, вспомнив то неприятное для меня событие. – Будь моя воля, догнала бы и такого пинка бы дала!

– А куда они шли? – оборвала мои ''местические'' планы подруга.

– Ну откуда же я знаю! Или ты хочешь сказать, что мне нужно было закрыть грудью дверь и кричать – Ваши документы?

– А что, это интересно – грудью, может стоит когда-нибудь попробовать.

– Тебе всё хахоньки, а Пашку там, может, уже убили давно! – обиделась я на Викино ''выражение горя''.

– Ладно, значит, куда они шли, ты не видела?

– Нет, только я ещё подумала, что таким жлобам в институте делать? Может у них там – офис?

– Не знаю, но не думаю. Ну-ка, скажи, что им там делать? Зачем они туда пошли? – стала пытать меня Вика.

– В туалет! – огрызнулась я, меня эта беседа уже выводила из себя.

– Ты не поняла, я ещё раз спрашиваю – что им делать в институте, где работает Матвеев и Никита? Ну?!

– Ты хочешь сказать, что эти бандиты за ними приходили? – стало наконец что-то доходить до меня.

– Ага, и тебя они там видели, поэтому ты теперь нежеланный свидетель! – заявила Вика, победно глядя в мои расширенные от страха зрачки.

– Точно! И поэтому они двинули мне в лоб дверью, чтобы я сразу все забыла!

– Но ты же и так забыла! Где листок?!

– Ну, может быть, в машине? – предположила я, перебирая в памяти движение листка, хотя, если честно, перебирать было нечего.

– Точно?

– Ну, я точно не помню, у меня и так память не очень, а тут ещё дверью! Между прочим, сильно!

– Ну, это заметно.

– Всё понятно, нам надо выбираться отсюда и искать мою машину. Найдём её, найдём и листок. – посетила мою голову мудрая мысль.

– На какой в тот день ты ездила, хоть помнишь? – спросила Вика, зная мою плохую память на всякие мелочи. А машины, между прочим, у меня было четыре, три – бывшего мужа и одна – моя.

– Да, на Ауди. Пойдём скорее.

– Даш, подожди, ты что, хочешь так на работе появиться? Эта панамочка очень смотрится на твоей голове, но боюсь, твои сотрудники её не оценят. – показала она на мою голову.

– Что же мне делать? – вспомнила я, что под панамкой у меня та-а-кая лысина! Прямо на всю голову. Хотя, конечно, я смотрелась бы куда страннее, если бы лысина была только на макушке, где мне и накладывали швы и из-за чего в общем-то и побрили налысо.

– Нужен парик! – заявила Вика, откидывая мысли о шляпках и платочках.

Они мне жутко не шли, по крайней мере та шляпка, какую я сейчас мерила. Странно, но факт – раньше она смотрелась гораздо красивее, хотя сейчас я в ней стала куда более интересней – она сползла мне на глаза и я выглядывала из под неё, как черепаха из под панциря. А ведь каких-то два года назад она на мне смотрелась превосходно. Вот что с людьми делает возраст!

– Согласна на парик! – сказала я, заглядывая в зеркало. – Тем более что я всю жизнь мечтала походить в парике.

Вот и накаркала.

Мы вышли из Пашкиной квартиры и отправились в магазин «Леди в новом». Там париков была уйма, и я, перемеряв, наверное, штук двадцать, выбрала себе всего пять, один нацепив тут же.

Поймав такси, мы поехали к офису.

– Как я ненавижу эти такси! – вырвалось у меня.

– Конечно, со своим водителем ездить лучше. А я вот, например, даже одной машины не имею, тогда как ты четыре! – обиженно заметила Вика, пристально вглядываясь мне в лицо. – Это просто свинство – иметь столько машин.

– Вик, отстань от меня, я тебе говорила – бери любую и пользуйся.

– А подарить лучшей подруге – слабо?

– А ты ремонтировать её будешь?

– Ну, я, э..

– Правильно, подари ей машину, а потом мой механик будет её ремонтировать, стоять она будет у меня же в гараже и заливаться моим бензином.

– Жаба задавила?

– Да бери ты любую, только отстань от меня.

– М – да? Да, а если её угонят? У меня же инфаркт будет.

– Вот тогда сиди и молчи! Ты у меня уже все машины покалечила со своей дачей. Ну скажи, кто нормальный попрётся по этим буеракам на спорткаре? У тебя ж там такая дорога – по ней только на танке ехать!

– Ну, я просто хотела прокатиться на ней, а мне как раз на дачу надо было. – покраснела Вика, уличённая в хвастовстве.

– Лучше скажи, что покрасоваться хотела.

– А ты бы видела, как смотрели мои соседи! – вдохновилась она, вспомнив, как мимо её дачи местные жители деревни в тот раз ходили как на экскурсию на ВВЦ.

– И пальцем у виска крутили! Вылазь, приехали.

Мы зашли в офис, и я позвала охранника:

– Антон, где сегодня Кулешов?

– А у него выходной. Здравствуйте.

– Здравствуй. А Ауди где?

– В гараже. Вам подогнать?

– Не надо, я сама. Вик, пошли.

– До свидания. – попрощался Антон, подмигивая растаявшей Вике.

– Счастливо! Вика, да перестань ты ему глазки строить, он женат!

– Ну и что? – на полном серьёзе удивилась Вика.

– У него двое детей. Сеньке пять, Олегу восемь. – уточнила я, чтобы развеять Викины призрачные надежды.

– А, и что я в нём нашла? Мужик как мужик, и ничего особенного. И где я раньше была? – тихо, как сама с собой проговорила она.

– Когда раньше? – не поняла я ход её мыслей.

– Когда у него не было детей.

– В школе училась! Отстань от меня, у меня Пашка в голове, а у неё одни мужики.

Мы с Викой спустились в гараж, осмотрели машину и разочаровались – листка не было.

– Всё ясно, водитель его выкинул. – огорчилась чуть не до слёз Вика.

– Вик, мои сотрудники ничего не выкидывают, а относят ко мне, Настенька бы мне уже сказала.

– Как они тебя знают хорошо.

– Плохо. Значит, я его оставила не в машине.

– А вдруг в машине, а водитель его нашёл, прочитал и решил отдать лично тебе в руки? – блеснул для нас проблеск надежды.

– Тогда поехали к нему домой.

Мы сели в Ауди и поехали на Проспект Мира, в дом, где жил, и мы надеялись, ещё живёт, мой водитеь Кулешов.

Полчаса мы звонили, стучали, дёргали ручку двери, но никто не открыл.

– Ну что вы ломитеся к ним? Нету их. – возникла вдруг в проёме соседней двери старушка-всезнайка.

– А где они? – вежливо спросила её Вика, борясь с желанием отправить старушку куда-нибудь подальше.

– А я почём знаю, пятый день их не видно. – ответила та, не подозревая, чего стоил Вике вежливый вопрос.

Я охнула:

– Пропал!

– Даш, а почему у тебя на работе не знают, что он пропал? – усомнилась подруга.

– Потому, что он работает неделя через неделю. Ему ещё два дня отдыхать. – пояснила я.

– Ну что вы тут стоите? Сказала же – их нету дома. – снова проскрипел знакомый голос за нашими спинами.

– Извините, а вы не скажете, куда они могли поехать? – поспешила я опередить Вику, которая, судя по блеску в глазах, хотела сказать много чего, и не совсем доброго, этой соседке.

– Никуда! Много вас тут шляется, выспрашивает, а потом вещи пропадают! Идите отседова, а то полицию позову!

– Как – много шляется? – чуть не упала я. – К ним что, приходил кто-то?

– Да и не раз.

– Извините, а кто приходил?

– Откудова я знаю, какие-то бандиты! Прям как вы! Рожи – во!

– Трое? – всполошилась Вика.

– Трое, трое.

– Один такой рыжий, второй с подбитым носом? – вспоминала я приметы ''шкафов''.

– Они самые.

– Спасибо, бабушка, спасибо – пробормотали мы и поспешили поскорее скрыться в машине.

– Что теперь будем делать? – задумалась Вика. – Они уже и до Кулешова добрались. Ясно – похитили.

– Причём, вместе с детьми, у него же двое пацанов – близняшек, вот гады!

– Пацаны – гады? – спросила Вика, садясь за руль.

– Да и пацаны. Кулешов на машине раз в обед заскочил, так они ему на крыле такое написали.

– До детей добрались! Эти не перед чем не остановятся! – испугалась ещё больше подруга, до этого надеявшаяся, что её, красивую женщину бандиты не тронут.

– Хоть бы они живы остались! – прошептала я.

– Чтоб они пропали! – рявкнула подруга.

– Кто?! – не совсем поняла я её пожелание.

– Бандиты, кто ж ещё? – удивилась она моему вопросу.

– Хоть бы, хоть бы, а слушай, где они их держат – столько человек?

– Да хоть у себя на даче, сейчас у людей такие дачи, там целый гарнизон спрятать можно.

– Надо срочно их искать!

– Ты права! Поехали.

– Куда? – поинтересовалась я у подруги.

– Надо прикинуть – что мы имеем – проговорила она задумавшись.

– Ну и что мы имеем? – спросила я, когда через пять минут в наших размышлениях ничего не изменилось.

– Практически ничего – вздохнула подруга. – Давай думать вместе, мы имеем..

– Три мафиози, которые похитили Никиту, Пашку, Кулешовых, так? – оборвала я её на полуфразе.

– Ну да. – согласилась со мною Вика. – И две идиотки, которые их ищут.

– Что ещё? – злясь спросила я.

– Видели тебя, как свидетельницу и, наверное, знают про меня. – начала заводиться Вика, как в прямом, так и в переносном смысле, поворачивая ключ.

– Ага. – согласилась я, так как факты были на лицо.

– А мы про них не знаем ни фига. – подытожила подруга.

Наш интеллектуальный разговор оборвал звонок телефона.

– Алло – ответила я, и почувствовала как у меня задрожали поджилки, думая о том, что это звонили похитители.

– Это Дарья?

– Да. – удивилась я спокойному голосу в трубке.

– Вы в Москве?

– Да.

– Какого, простите, что вы там делаете?! Я же сказал – сидеть в гостинице и не высовываться! – голос перестал быть спокойным и перешёл на крайние децибеллы.

– А, это вы, Егоров? – выдохнула я.

– Да!

– А как вы узнали номер моего мобильника?

– Я всё-таки работаю в органах.

– Хорошо, вы что-нибудь узнали?

– Да, к нам попала запись, на которой Матвеев общается с Викторией Тимошенко. Вам это имя о чём-то говорит?

– Ну, в общем, да, говорит – я выразительно посмотрела на Вичку.

– Так вот, речь идёт о каком-то компромате на высшие чины. Поэтому я хотел бы поговорить с нею лично.

– А её нет! – сказала я и отключила телефон.

– Ну, что он хотел? – спросила Вика, начиная подозревать, что тучи над нами начинают сгущаться.

– Вик, останови машину! – попросила я ровным голосом, стараясь не расплакаться. – Останови!

– Ты сойдешь? – усмехнулась она.

– Останови, я сказала!

– Баранова, мы в центре, здесь нет ни одного приличного кустика. – продолжала она шутить.

– Останови, кретинка! – рявкнула я, борясь с желанием, двинуть ей в ухо.

Подруга остановила машину и удивлённо уставилась на меня: – Ну?

– Вик, мне звонил Егоров. У них в руках запись твоего с Матвеевым разговора о компромате!

– Ой, мама! Теперь меня точно убьют! – затряслась Вика.

– О чём вы говорили с Матвеевым?!

– Он сказал, что хочет выступить в прямом эфире, и о том, что перед этим отдаст, на всякий случай мне на сохранение компромат.

– Он отдал?

– Ты что, совсем?! Когда? – удивилась моей бестолковости подруга.

– Значит, не успел.

– Конечно.

– А они могут подумать, что успел.

– Ой, мама!

– Если запись попала к Егорову, где уверенность, что такая же не могла попасть к ''чёрной тройке''?

– К кому?

– К нашим бандитам.

– А такая уверенность есть? – блеснула надежда в газах у Вики.

– Нет. – огорчила я её.

– Ой, мама. – снова прошептала подруга, впадая в лёгкую истерию.

– Приехали. – сказала я, кусая пальцы.

– Куда? – удивилась Вика.

– Да никуда! – зло бросила я.

– И что делать, выходить? – спросила Вичка, выбитая из колеи сообщением Егорова, и потянулась к ручке дверцы.

– Сидеть! – рявкнула я.

– Не поняла.

– Нам нужно узнать, где живёт эта тройка.

– Согласна, но как? – Вика медленно, но верно начинала приходить в себя.

– Ну, у них хорошая примета – у одного перебит нос.

– Ха! Да знаешь, сколько таких в Москве?! – нервно спросила Вичка.

– Знаю, а что ещё делать?

– Ну, не знаю.

– Вот и помолчи! Поедем в ресторан.

– Ты что, напиться с горя хочешь?

– Нет, выпрыгнуть из окна! Где мы ещё их найти сможем? – спросила я.

– Согласна, мысль умная, но сколько в Москве ресторанов? – не отступала от своего Вика.

– Надо пойти по таким, где цены запредельные. Там обычно такие, как наша тройка и собираются.

– Всё равно, дорогих ресторанов слишком много, а времени у нас слишком мало. Когда мы их все обойдём?

– Пойдём в какой-нибудь, может, повезёт.

– Дуракам всегда везёт. – заметила подруга.

– Значит, тебе повезёт как никогда.

– Ну ладно, поехали уже, чего зря время терять на болтовню.

– Вик, ты прямо так идти в ресторан собралась? – удивилась я, разглядывая Викин летний костюм, в котором я, даже с моей большой фантазией, не смогла представить её в дорогом ресторане.

– Нет, конечно, сначала переоденемся. – опомнилась та.

– Конечно. Если бы я не напомнила, ты бы так и пошла, и нас бы с позором оттуда выгнали.

– Нас бы с позором туда не впустили. А выгнать нас и одетыми могут, не волнуйся. – успокоила меня Вика.

Мы приехали ко мне домой и переоделись. Я надела чёрное вечернее платье (между прочим французское), ''поменяла причёску'' и надела новые туфли на высоком каблуке. По какому бы делу мы не ехали, но я всё же осталась женщиной, и хотела нравиться окружающим. Тем более что окружать нас там будут в основном мужчины. Вика надела моё зелёное платье с разрезом чуть не до талии.

– Вик, мы туда зачем едем?

– Работать! – удивилась она моему вопросу.

– В смысле? – не сразу сообразила я.

– Ну, искать наших мафиозников.

– Да? А оделась ты так, как будто будешь работать съёмной девочкой! Ты что хочешь, чтобы нам там мужики проходу не давали? Они же собьют нам всю операцию!

– А что, я ещё могу сойти за путанку? – обрадовалась Вика, рассматривая себя в зеркале со всех сторон. – А я слышала, что у них 20 лет уже пенсионный возраст.

– Я не знаю, как на путанку, но ты вот на женщину на букву ''Б'' ты сильно смахиваешь! Ну просто кокретная ''Б''!

– Да? Даш, а ведь, если ты не забыла, это же я в твоём платье! Ты думаешь, ты в нём тогда на кого смахивала?

– Курица, я тебя выше и разрез у меня заканчивался ещё на ноге, а не как у тебя.

– А я разрез на ноге прикрою сумочкой.

– А на груди чем прикроешь? Бабочкой?

– Баранова, отстань, сама вырядилась, как не знаю кто, а я должна выглядеть как бедная овечка?

– Хватит трещать, нам нужно делом заниматься! Неизвестно где Пашка с Никитой, и что с ними. Ещё Кулешов этот, мало нам тех двоих.

– Всё, я готова. Не ори. – пробурчала Вика и прошлась по комнате виляя бёдрами из стороны в строну. – Ну как?

– У – у – у!

– Да я пошутила, не буду я так ходить.

– Тогда побежали скорее.

– Ты карточку взяла? – вдруг опомнилась Вика.

– Взяла, она у тебя в сумочке.

– О, а я и не знала.

– Скорее. – подпихнула я её к двери коленкой.

– Ну, с Богом!

– Ни пуха, ни пера!

Мы сели в машину и понеслись по ночным, сияющим неоном, улицам. Через несколько минут мы уже подъезжали к ресторану. Оставив машину за углом, мы зашли вовнутрь. Я прошла как обычно, а Вика шагала такой походкой, и с таким разворотом головы, как будто шла по подиуму. Мужики, увидев её, стали по стойке смирно, те же, кто сидел, вцепились в стулья в предынфарктном состоянии, а она, улыбаясь, помахивала сумочкой. Платье при ходьбе колыхалось, выставляя на всеобщее рассмотрение длинные ноги. Не успела Вичка насладиться триумфом, как к нам подошёл метрдотель и усадил нас за столик.

– Вы в первый раз у нас? – спросил он с улыбкою.

– Да, и если хотите, чтобы не в последний, проследите, пожалуйста, чтобы нам не мешали. У нас серьёзный разговор. – произнесла Вика и закинула ногу за ногу.

Метрдотель кивнул и удалился.

– Чтобы нам не мешали, нужно было надевать другое платье. – прошипела я ей, как только отошёл метрдотель. – Ты же обещала прикрывать разрез.

– Баранова, не мешай, я уже работаю.

– Я это заметила.

– Я рассматриваю мужиков.

– А они тебя.

– Давай, заказывай уже. От этих запахов мне не по себе.

– Выйди. Прямо по коридору, две буквы. Выберешь ''Ж''.

– Даш, я есть хочу! Заказывай быстрее, а то я сойду с ума. Ой, какой окорочёк на вилке у соседа.

– Ага, и как он элегантно им машет.

– Это он кому-то по телефону дорогу объясняет. – сказала Вика, и с неподдельным интересом уставилась на мужика.

– Ага, смотри – налево, направо, прямо, прямо, о-о-пс, окорочёк упал.

– И главное, на его соседа. – восхитилась Вика.

– Вик, пошли скорей отсюда, что тут сейчас начнётся! – испугалась я.

– Ничего не начнётся, это похоже его телохранитель.

– Слушай, а зачем такое тело охранять? Кто на него позарится?

– Баранова, замолкай. Нам заказ несут.

Когда нам принесли заказ, оказалось, что я заказала столько всего, что это не поместилось на столик и часть пришлось унести назад, но думаю, ненадолго.

– Шикуешь, Баранова? – вредно прошипела Вика, мысленно оценив всё стоящее на столе. – Зажралась!

– Я могу себе это позволить. В конце концов, вспомни, когда я была в последний раз в ресторане. – обиженно сказала я.

– Сочи считать? – спросила, ухмыляясь, подруга.

– Ешь уже, сама просила.

– Ой, смотри, смотри, кто там сидит, подбитый нос! – зашептала мне Вика на ухо и помогла развернуться моей голове в нужном направлении.

Мужчина оторвал глаза от тарелки, почесал нос и встретился с моим взглядом. Я поспешно перевела его на курицу.

– Да, дуракам везёт, за соседним столиком сидела наша тройка, правда, сейчас их было больше на три дамы.

– Ешь, и не привлекай внимания! – прошипела я Вике.

– Вот скоты! – пробурчала та. – Сидят себе, обжираются, а наши друзья может, погибают сейчас от голода!

Я поперхнулась.

– Это я не про тебя. – пояснила Вика. – Что делать дальше будем?

– Не знаю. Я ещё пока не придумала. – честно призналась я.

– Зато я придумала. Надо за ними проследить. – сказала Вика и вперилась взглядом в столик нашей ''чёрной тройки''.

– Согласна, но не в упор же на них пялиться! Смотри искоса.

– Да я их вообще видеть не хочу, сволочи!

– Не отвлекайся, мы на задании. Представь, что мы разведчики в тылу врага.

– Я с тобой в разведку бы не пошла! – завила Вика.

– Это почему ещё?! – удивлённо спросила я.

– Ты трусливая! И ешь много. – усмехнулась подруга.

– Причём тут – сколько я ем? – возмутилась я.

– А как ты в засаде сидеть будешь?

– Вик, ты что, уже потихоньку с катушек съезжаешь? Какая засада? Мы же в ресторане сидим.

– А кто знает, чем это закончится? И где мы потом сидеть будем? – спросила она и, видимо на всякий случай, взялась за второго цыплёнка.

– Ну, надеюсь, не на нарах. Хотя там тоже кормят.

– Ага, макаронами.

– Вик, я тебя прошу – не ешь так, как-будто тебя неделю не кормили! Ты привлекаешь к нам внимание.

– Во-первых, Дашечка, меня действительно так вкусно давно не кормили, а во-вторых, внимание мы уже давно привлекли и надолго. Метрдотель уже четвёртого мужика от нас разворачивает.

– А я тебе говорила – не одевайся как..

– Ой, – перебила меня Вичка. – смотри, один из тройки куда-то пошёл! Видишь, как спешит, может, почуял неладное и убегает?

– Вик, сходи за ним, проследи – куда. – попросила я, с диким увлечением впиваясь в цыплячий окорочёк.

Вика посмотрела на меня, пожалела и с неохотой, но пошла. Через несколько минут она вернулась красная.

– Ну, куда он пошёл? Я сгораю от нетерпения. – прошептала я как только она достигла нашего столика.

– А я от стыда. Он пошёл в мужской туалет. – ответила подруга.

– Ну и что? – удивилась я.

– А то, что я попёрлась за ним, и только внутри поняла – куда.

– Ладно, в другой раз пойду я. – успокоила я её, в глубине души надеясь, что другого раза не представится, но не тут-то было.

Мы подождали ещё немного, и вскоре ещё один из тройки, с перебитым носом – Альберт, как называли его друзья, направился к выходу.

– Теперь твоя очередь, иди. – напомнила мне с ухмылкою подруга. – Ну, чего застряла, он сейчас уйдёт!

– Викуль, а вдруг там ловушка? Вдруг он меня специально заманивает? А потом убьёт? – попыталась я отделаться от нелестного предложения.

– Баранова, если ты не пойдёшь, то я убью тебя прямо сейчас! – вскипая прошипела Вика.

Идти мне не хотелось, тем более на тёмную улицу, но делать было нечего.

Как я и боялась, Альберт вышел на улицу. Там было темно, пахло акацией и неприятностями. Я старалась прятаться за всё, что попадалось мне на пути, включая кусты и фонарь, боясь попасться Альберту на глаза, хотя особой нужды в этом не было. Альберт был пьян до предпоследней степени – то есть, двигаться ещё мог, а соображать – уже нет, поэтому он меня не видел в упор, даже тогда, когда я в темноте наткнулась на него на всей своей скорости.

Альберт подошёл к чёрному Джипу, стоявшему за углом ресторана, и открыл переднюю дверцу. Повозившись минут пять, он достал из бардачка деньги и стал возвращаться назад. Я подкралась к машине, чтобы разглядеть её поближе, и остолбенела – ключи от Джипа лежали прямо на водительском сиденье. Решив, что упускать такой шанс грешно, я схватила ключи и помчалась к Вике, обогнав Альберта, который признавался в любви к Родине и искусственной берёзе, стоящей в холле ресторана.

Я подошла, стараясь сдерживать желание перейти на бег, к Вичке. Та, по моим сверкающим глазам поняла, что какую-то информацию мы имеем.

– Ну, что? Не тяни! – чуть не вскочила она мне на встречу.

– Вот. – ответила я, протянув ей раскрытую ладонь, на которой лежала связка ключей от машины.

– Что это? – удивилась подруга.

– Ключи от Джипа.

– Ты поменяла свою Ауди на Джип?

– Да нет, ключи от машины нашей тройки, я их на сидении нашла, представляешь? – радовалась я.

– Ну и зачем они нам, находчивая ты наша? – спросила Вика, не видя никакой перспективы впереди.

– Ну, не знаю. Может, спрячемся в багажник и узнаем, где они живут? – предложила я.

– Не проще ли записать номер Джипа и по нему узнать владельца и его адрес? – усомнилась в нормальности моего предложения подруга.

– Ну, во–первых, – охладила я её пыл – кто тебе скажет этот адрес? В справочном бюро? А во-вторых, у нас сейчас такая регистрация машин, что не всегда хозяин знает, по чьей доверенности ездит. Мой спорткар, например, записан на Пашку, Ауди – на бухгалтера.

– А на меня у тебя ничего не записано?

– Вика, не отвлекайся, кто знает, как скоро они захотят уехать?

– И что? – искренне удивилась Вичка.

– Да ничего, ключи-то у меня!

– Так что же делать?

– Я тебе уже говорила – давай спрячемся в багажнике, а когда они приедут домой, вылезем и подсмотрим номер квартиры.

– А если у них домофон?

– Вик, значит, будем звонить по квартирам.

– Правильно, и где нас пошлют, там они и живут.

– Вик!

– Да я согласна, но как-то боязно. Я, знаешь, до сих пор ни разу не ездила в багажнике, как-то случай не представлялся.

– Ну, вот теперь представился.

– Угу! – угрюмо пробурчала подруга, мысленно ругая себя последними словами, за то, что послала меня проследить за Альбертом.

– Успокойся, я ведь тоже не каждый день в багажнике катаюсь!

– Я всё равно боюсь.

– Но что-то же делать надо! – возмутилась я, как мы ещё узнаем, где они держат наших друзей?! Если, конечно, ещё держат.

– Ну хорошо, – с тяжким вздохом согласилась Вика, – но я чувствую, добром это не кончится, так и знай. Опять я из-за тебя куда-нибудь вляпаюсь.

– До сих пор я из-за тебя. – напомнила я ей.

– Ну, пошли, пошли.

Мы расплатились по счёту и, спеша попасть в машину раньше наших знакомых, кинулись на улицу. Найдя Джип, мы подбросили ключи на прежнее место и открыли багажник. Багажник был, конечно, маленький для нас двоих, и всё же мы бы поместились в нём, если бы он не был на половину полный. То, чем он был заполнен, одновременно и обрадовало нас и огорчило. В багажнике лежало оружие – пистолеты, автомат, гранаты и даже пулемёт на подставке – вещь довольно внушительная.

– Я не поеду с гранатами! – разглядела Вика арсенал.

– Давай выложим. – предложила я.

– Ты что, совсем рехнулась? Куда выложим? Прямо на дорогу?

– Ну, переложим в мою машину.

– Давай, только перекладывай сама. – твёрдо заявила Вика. – Я гранаты и в руки не возьму!

– Помоги хотя бы открыть мой багажник. – злясь на её трусость, попросила я.

Быстро, но с предельной осторожностью, мы освободили себе пространство, оставив только то, что нам не должно в будущем пригодиться и заняли освободившееся место. Крышку мы прикрыли не до конца, её поддерживала своею головою Вичка.

Мы лежали в багажнике в полной темноте, и подруга, вытянув голову вверх, вслушивалась в звуки. Наконец послышались чьи-то шаги, видимо, пьяного Альберта, потому, что этот кто-то шёл явно неровно, хотя и верно приближаясь к цели.

– Если он будет за рулём, я выскочу. – прошептала Вика.

И в тот же момент Альберт, проходя мимо багажника, стукнул кулаком по крышке, и та ударила Вику по голове.

– .. …. ….! – заорала та три всем известных слова, которые обычно произносятся в подобных случаях.

– Да. – согласился Альберт и полез в машину.

Мы ждали с замиранием сердца его дальнейших действий. На наше счастье, машину он заводить не стал, а, недолго повозившись в салоне, видимо, снова вытащив деньги, вышел назад. То ли он в первый раз взял так мало денег, то ли они так много пили, мы с Викой так и не пришли к общему мнению. Мы облегчённо вздохнули только тогда, когда шаги направились в сторону ресторана.

– Фу, пронесло! – обрадовалась Вика.

– Ага, ещё б чуть-чуть, и точно. – согласилась я.

– Открывай багажник, мне ничего не видно и дышать трудно. – пихнула меня в бок Вика.

– Не могу.

– Почему? – испуганно удивилась она.

– Потому что он не открывается, этот псих его захлопнул.

– Я тебя убью!– запаниковала Вика. – Я так и знала – добром это не кончится, а всё ты! Как мы выберемся отсюда?

– Ещё не знаю. – не знала я.

– Я же говорила, что мы вляпаемся! – рычала подруга, толкая руками крышку. – Это все, потому, что некоторые ни фига не думают, когда затевают что-то идиотское!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.