Игорь Боковой
От тайги до британских морей…

От автора

Здравствуй, дорогой ЧИТАТЕЛЬ! Сразу хочу тебя предупредить, что изложенный ниже материал, высокопарно названный мной «новеллами», рассчитан на довольно узкую аудиторию и, если честно, я провёл не один час в раздумьях о том, стоит ли вообще выкладывать нечто подобное на всеобщее обозрение, но уж, как говорится – думал, думал и надумал.

Истории, собранные в этом небольшом сборнике, прежде всего, о людях в погонах, военной службе, быте и других некоторых особенностях компактного проживания военнослужащих и членов их семей. Истории эти не призваны (хотя, всё может быть) вызвать у кого-либо, каких-либо возвышенных чувств или эмоций. Единственное, что их все объединяет – юмор. И юмор, как бы это помягче сказать, весьма своеобразный. По понятным причинам – не каждому доступный. Что поделать: служба оставляет свой отпечаток на всех без исключения аспектах жизни военного человека, выделяя его, и таких как он, в отдельную, обособленную прослойку общества. Как говорят французы: се ля ви…

Кроме того, ни для кого не секрет, что каждый военный человек (будь он хоть трижды аристократом или ещё каким-нибудь интеллигентом в «–надцатом» колене) при случае не побрезгует в разговоре крепким словцом, которое зачастую и не отображает напряжённости момента, а используется для связки слов в качестве неопределённого артикля. Посему, купировать рассказы о военных, лишая их мата, считаю занятием неправильным, да и ненужным, ибо не ставил себе задачи романтизировать и приукрашивать суровые армейские будни.

В своё оправдание могу сказать, что сделал всё возможное, чтобы наиболее «страшные» матерные слова немного отличались в написании от оригиналов (не то чтоб я очень старался, но всё же).

Итак, ежели моё предупреждение не отвернуло тебя от желания услышать парочку-другую занимательных (ну, как мне кажется) историй, если при звуках матерных слов тебя не захлёстывает волна негодования, или ещё чего-нибудь похуже (обморок, например), то милости просим, дорогие телезрители, рассаживайтесь поудобнее – мы начинаем.

Новелла первая

(о традициях)

Для чего в армии нужны традиции? Любой военный вам без запинки ответит: для сохранения преемственности поколений, сплочения воинских коллективов и формирования у военнослужащего чувства гордости за принадлежность к Вооруженным Силам! И будет совершенно прав, потому как именно это и записано у него в тетради по общественно-государственной (кто постарше – у того политической) подготовке. А уж там-то херни не написано.

Итак, о традициях:

Традиции бывают разные, на все лады и масти, но ежели отделить зёрна от плевел то можно определить два главных вида: официальные и неофициальные.

Так уж повелось что официальные традиции особой любовью у военнослужащих не пользуются, но, конечно, соблюдаются (это тебе и построения, и собрания, и подведение итогов с награждением непричастных и наказанием невиновных, и много ещё чего прочего), а вот неофициальные… Тут уж, конечно, любовь личного состава зашкаливает. Да и как по-другому то, если это уже идет не от устава, а от души.

Моряки пьют морскую воду из плафона, все без исключения поднимают полный стакан беленькой, обмывая очередное воинское звание (у знакомого доктора целая коллекция звездочек разного калибра, извлеченных из желудков офицеров), встреча, возвращающихся из похода подводников, на причале с жареным поросёнком в руках… В общем, много их, традиций этих.

Особое место в списке неофициальных традиций занимают конечно авторитетность выслуги лет и войскового опыта. К примеру, в зенитном ракетном полку имеется даже единица измерения боевого мастерства и называется она ПОЛИГОН. (Если быть совсем точным – количество выездов военнослужащего на государственный полигон для участия в тактических учениях с боевой стрельбой). Так, обычно, и спрашивают: сколько у тебя, касатик, полигонов? Пять? Пффф… щегол пестрожопый! Приходи, когда будет хотя бы десять, тогда и поговорим!

Конечно, такое знаковое мероприятие, как боевые стрельбы, неизбежно обзавелось великим множеством различных (от мелких до крупных) традиций, как обрастает ракушками днище парусной шхуны.

Об одной такой традиции, родившейся в одном из заполярных гарнизонов и пойдёт речь в моём рассказе.

Служили у нас в полку два друга. Оба майоры, оба на «мазутных» должностях. Один (пусть будет Иваныч) командир технической батареи, второй – командир роты материального обеспечения и звали его, положим, Петрович.

Иваныч и Петрович были ужас какими заслуженными, потому как точную выслугу их годов в регулярной армии мог озвучить, разве что, кадровик, да и то после проведения сложных арифметических расчетов. Ходили даже слухи (может, конечно, врут), что ежели сложить «грязную» выслугу обоих «мастодонтов», то она чуть ли не в полтора раза превысит возраст самого полка!

Что же касается полигонов, то у них было по двадцать с лишним ходок. Это был абсолютный рекорд. Недосягаемый, как результат Сергея Бубки.

Работу они знали, как свои пять пальцев (Петрович – как четыре с половиной, ибо на левой руке напрочь отсутствовала половина среднего пальца). И не просто знали, а еще и любили, выполняя её со всей возможной ответственностью и старанием.

Никто уж и не помнит, кому пришла в голову замечательная идея: перед отъездом с полигона, шутки ради, засунуть кирпич в сумку Иваныча. Доподлинно известны лишь личность агента, совершившего подлог (естественно – Петрович), и время свершения этого знаменательного события, грубо округленного до года от Рождества Христова (на кирпиче красовалась корявая надпись «Ашулук-1983»).

Понять, чьих это рук дело, было совсем несложно и поэтому Иваныч весь следующий день после возвращения с полигона разыскивал, цитата: «этого дебила», чтобы – цитата: «засунуть ему этот кирпич куда следует». Но «дебил» спрятался качественно, а потому кирпич пришлось нести обратно домой, чтобы свершить акцию справедливого возмездия чуть позже. Да так там и прижился.

Всё бы ничего, но Петрович на достигнутом не остановился: каждое возвращение с полигона ознаменовывалось для Иваныча торжественным извлечением из сумки кирпича с очередными хронологическими метками.

Что бы он не делал, как бы не старался пресечь попытки одарить его ещё одним формованным куском обожжённой глины – всё тщетно. Он и угрожал, и по-хорошему просил не делать этого впредь, не расставался с сумкой ни на секунду, проверял её за минуту до отлета или отъезда, запирал её в сейф, результат всегда был один и тот же: кирпич с памятной надписью оказывался в сумке.

– Вот же ш падлюка! – растерянно чесал затылок Иваныч, открыв сумку дома, – когда только успел?

Шли годы и, в конце концов, в квартире образовалась обширная коллекция забутовочно-силикатных изделий, красноречиво отображающая славный боевой путь советского, а затем и российского офицера.

Место для коллекции (протесты жены были внимательно выслушаны, но безоговорочно отвергнуты) было определено на самом видном месте: на серванте в позиции «в три четверти», максимально выгодно отображающей суровую красоту параллелепипеда.

Однако, как ни крути, всё в этой жизни когда-нибудь заканчивается. Вот и служба в доблестной Красной Армии у Иваныча тоже, конечно же, подошла к концу.

Как это и водится в отдалённых гарнизонах, помогать заслуженному дембелю грузить контейнер пришли все, кто делил с ним тяготы и лишения военной службы.

– Ну чего, старый? Кирпичи-то погрузил уже? – подмигнул Петрович, заваливаясь в квартиру.

– Выкинул на помойку! – огрызнулся «старый», – хватай вон лучше коробку и вниз топай!

– Как же, – шепнула мимоходом Петровичу жена Иваныча, – уже в контейнере давно лежат. Не дал выкинуть, оглоед!

Нехитрый скарб погрузили в контейнер быстро. Закрыли, опломбировали, да и отправили с Богом к новому месту жительства новоиспечённого военного пенсионера.

Затем была развесёлая пьянка, воспоминания, смех и, конечно же, слёзы расставания…

Через какое-то время контейнер с личными вещами Иваныча, претерпев в пути следования две задержки и одно небольшое падение, доковылял, всё же, в славный город Э-нск, Э-нской же губернии, где согласно собственному волеизъявлению и собирался достойно встретить старость наш знакомый.

– Давай, давай помаленьку! – махал рукой водителю Иваныч – Стой! – крикнул он и смачно сплюнул, – Глуши! Приехали…

Сверив пломбу с сопроводительными документами и, удовлетворившись её сохранностью, Иваныч подписал накладную.

Отодвинув засов, рванул на себя створки контейнера.

– Вот же ш падлюка! – неподдельно восхитился он, – Тут уже даже не то чтобы «КОГДА?», тут уже больше интересно «КАК?»

В контейнере горделиво возлежал огромный, килограмм, эдак, на сто пятьдесят, булыжник с красивой каллиграфической надписью: «ДМБ-2005».

Новелла вторая

(об ассоциациях)

Много на свете живёт людей и с каждым годом их становится всё больше и больше. И вроде бы все похожи: голова, руки, ноги, но в то же время все разные. И это касается не только внешних различий, речь пойдёт о внутренних различиях, так сказать духовных. Вот тут поспорить уже, конечно, нельзя – все шесть (или семь) миллиардов уникальны. К примеру, смотрит человек на корягу и видит корягу, а другой взглянет мельком – батюшки! Да это же…! Отломает один сучок, здесь топориком ударит разок-другой, здесь наждачкой пройдётся и готово! Осьминог! И неясно становится, кто теперь больше на него похож: коряга или сам осьминог. И я это вовсе не к тому, что кто-то личность творческая, а кто-то нет – просто люди все разные. И думают они тоже по-разному.

Ну а теперь, собственно, к истории.

Ещё в лейтенантскую пору служил я в одном заполярном авиационном гарнизоне. Жил, как и полагается лейтенанту, в общаге. Кроме меня, в комнате жила ещё и кошка, чёрная как ночь, и звали её Ракел (отголоски бразильских сериалов). Как она туда попала и сколько она жила в этой комнате неизвестно, а только уходить оттуда она никак не хотела. Ракел была кошарой умной и воспитанной: не паскудила, не орала без толку и нужду ходила справлять на улицу. В общем, хорошая кошка. Именно по причине красоты и благовоспитанности, Ракел многократно пытались забрать жить в квартиру, но какое там! Каждый раз она сбегала обратно в общагу. Причем, именно в комнату, в которой я тогда обитал. Чем ей там намазано было – совершенно непонятно.

Особенную настойчивость в вопросе одомашнивания свободолюбивой нанопантеры проявлял некий Дядя Лёша. Дядя Лёша вообще-то жил на другом конце нашей необъятной, а ежели точнее – в Комсомольске-на-Амуре, а в гарнизоне он просто работал. Дядя Лёша был представителем промышленности (полк летал на Су-27, завод по производству которых находится как раз в Комсомольске-на-Амуре). Жил он тут в однокомнатной квартирке, которую ему выделило командование части, совершенно один и ему, по причине почтенного возраста (лет ему было что-то около 60), одному было скучно.

Дядя Лёша неоднократно пытался приобщить Ракел к благам цивилизации, но как я уже говорил – тщетно. В конце концов он сдался, но приходил подкармливать кошку ко мне в комнату. Так, собственно, мы и познакомились. Я, по известным причинам, был совершенно не против (задача по кормлению домашнего животного отпадала), да и собеседником Дядя Лёша оказался хорошим. Посему, каждый день он навещал Ракел, приносил ей вкусняшек, ну и со мной заодно общался.

Изредка, где-то раз в полгода, его посещала инспекция: с присущей бабской подозрительностью из Комсомольска-на-Амуре неожиданно приезжала жена. Проверяла, чего тут да как, и недельки через две обратно. В один из таких инспекционных периодов, в конце очередного рабочего дня, в общагу и зашёл Дядя Лёша. Угостив Ракел очередной порцией кошачьих радостей, он закурил и задумчиво уставился в стену.

– Чего, Дядь Лёш? Как дела-то? – съехидничал я (конечно же я знал, что к нему приехала жена).

– Да ничего вроде, – вздохнул Дядя Лёша.

– А чего грустно-то так? – не унимался я.

– Да вот ведь, понимаешь, – вздохнул он, – сколько лет живу, столько убеждаюсь: у баб в голове один только хYй!

– Не понял?! – поперхнулся я от неожиданности.

– Да вот, понимаешь, лежит у меня дома на столе книжка. «Техническое описание Су-27» называется, – Дядя Лёша пристально на меня посмотрел, – раскрыта она, а там двигатель самолётный нарисован. В разрезе.

– Иии? – опять не понял я.

– Так вот, – продолжает Дядя Лёша, – жена, проходя мимо, мельком взглянула на рисунок: «О!», – говорит, – «На хYй похоже!», – и дальше по своим делам бабьим.

– И вот что примечательно, – сказал он после небольшой паузы и рассеяно потер морщинистый лоб, – СКОЛЬКО ЛЕТ я на этот двигатель смотрю, а ведь никогда не замечал, – он доверительно заглянул мне в глаза, – что он, сука, и в самом деле на хYй похож!

Дааа… люди все разные и думают они все тоже по-разному… Иной смотрит на двигатель АЛ-31Ф и видит только двигатель, а иной…

Новелла третья

(о дружбе)

История, которую я хочу вам рассказать, очень похожа на вымысел, но тем не менее – чистая правда. Или, скажем так: основана на реальных событиях (скидка на эпистолярий и фантазию автора). Забегая вперёд хочу сказать, что история эта, имеет концовку добрую и учит добрых молодцев, что никогда, ни при каких обстоятельствах, унывать нельзя. Даже если впереди беспроглядье и обыденность, цикличностью своей напоминающих сценарий небезызвестного кинофильма «День сурка».

Итак…, давным-давно, в тридевятом королевстве (королевство это стоит очень далеко и там холодно-прехолодно), служил Родине один бравый солдат и звали его Батон (оперативный псевдоним, плотно закрепившийся за ним ещё со времён военного училища). Батон служил в зенитном ракетном полку и был известным «карьеристом» (в неполные 40 лет он был старшим лейтенантом). Не то чтобы Батон расстраивался от «головокружительности» своей военной карьеры, но, понятное дело, особой радости это не доставляло. Впрочем, в таком состоянии дел были и свои плюсы: никакие (даже самые страшные) кары Батона не пугали. От слова «совсем». Выговор? (Пфффф…), лишение тринадцатой? (гы-гы-гы), ограничение по службе? (ха-ха-ха-ха).

Вопреки всему сказанному, необходимо отметить, что Батон разгильдяем не был, ибо вверенная ему Отчизной материальная часть (на секундочку – кабина боевого управления!), работала всегда исправно и позволяла командиру полка поражать все, без исключения, воздушные цели. Только он, Батон, точно знал, в какое место надо пнуть ногой, какие контакты подчистить и что подкрутить, чтобы ракеты, взмыв в зенит, безотказно прервали полётное задание очередного «Пауэрса». Поэтому, сколько бы раз ни песочили Батона на аттестационных комиссиях за поведение «несовместимое с высоким званием Русского Офицера» (нарушение субординации классом Батон-Замполит, злоупотребление спиртными напитками (неважно, что исключительно во внеслужебное время) и т.д.), совсем уж кардинальные меры к нему не применяли, каждый раз ограничиваясь «последним предупреждением».

Примерно раз в два года полк выезжал на тактические учения с боевой стрельбой. Поскольку мероприятие это очень ответственное (стрельбу оценивали множество всяких «шишек» с лампасами), и очень опасное для окружения (ракета – существо капризное и крайне взрывное), стрелять ракетами ездили на полигон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.