Андрей Кудин
Где та гавань, тихая навеки. Стихотворения

Моему дорогому и любимому человеку, жене Аленушке!

© Кудин А.П., 2022

© Издательство «У Никитских ворот», 2022

От автора

Друзья, поэты делятся на «физиков», пишущих «умом», и «лириков», пишущих «сердцем». Я не знаю, к кому я отношусь. Но ведь стихосложение и поэзия – вещи тоже разные. Первое – ремесло, которым может овладеть каждый. Без него к вершинам Парнаса не добраться. Второе – искусство, способное заставить любого человека переживать, радоваться, тосковать, ликовать, плакать или смеяться. Недаром же Александр Твардовский считал, что именоваться поэтом может только тот, «кого читают люди, обычно не читающие стихов». Точнее не скажешь. К слову, честно признаюсь – таким поэтом себя я не считаю. Скорее – «чернорабочим» у Музы, которая благосклонно иногда меня посещает.

Не могу сказать, что к написанию рифмованных столбцов меня привели некие из ряда вон выходящие обстоятельства или переживания. Неподвластного осмыслению озарения свыше тоже не было. Мне просто нравилось рифмовать слова. Казалось, так легче выражать свои чувства, формулировать мысли. Даже описывать житейские события мне больше нравится рифмованными строчками. Класса с пятого я читал свои опусы одноклассникам, в армии – сослуживцам, а в институте, забавы ради, время от времени сочинял стихотворные ответы к семинарским занятиям.

Покинув alma mater, я с головой ушел в научные изыскания. Результатами моих исследований становились статьи, очерки, монографии. А стихи всегда писал «в стол» – для собственного удовольствия. Меня увлекал поиск точного слова, сжатой рифмы, четкого ритма, того внутреннего напряжения, которому под силу донести до читателя не только мысль, но и энергетику стихотворения. Считаю, если это удается, значит, оно написано не напрасно.

Книга, которую вы сейчас держите в руках, не могла бы появиться на свет, если бы не мои друзья. Именно они – задушевные собеседники и строгие критики – решили, что мои поэтические размышления стоят того, чтобы я поделился ими не только с ними. Насколько они окажутся правы, решать вам, мои уважаемые читатели. Каждое стихотворение – в некотором смысле ребус, не имеющий однозначного, единственно правильного решения. Каждый из вас будет складывать его по-своему, так, как подскажут ему собственный жизненный опыт и взгляд на мир. И если в результате для вас все сложится, значит, эта книжка появилась на свет не случайно.

Приятного вам чтения, друзья!

Андрей Кудин

На триптихе времени

«Где та гавань, тихая навеки…»

Где та гавань, тихая навеки,
Где бы можно бросить якоря,
И уставшие прикрыть рукою веки,
Чтоб забыть штормящие моря.

Что же чайки так кричат натужно,
Что же ворон реет надо мной?
Мне давно уже ничто не нужно,
Лишь мечтою грезится покой.

Пусть покой пронзит блаженным штилем
Мою жизнь с макушки и до пят,
И корабль, на мель осевший килем,
Волны больше пусть не бередят.

«На триптихе времени…»

На триптихе времени
Краски бледней.
Уму не хватает
Ярких идей,
На входе, на выходе
Смятенье людей,
В кругу однодневок
Не станешь мудрей.

«Бульвар пропах смолой деревьев…»

Бульвар пропах смолой деревьев,
И тополя порвались в пух,
А торжество летящих перьев
Мысль завораживает вдруг.

Июльский зной, фонтан вскипает,
Бросая водяную пыль,
Прозрачной радугой сверкает,
В ней растворяя летний штиль.

С небес лучи янтарной крошкой
Залили улицы простор,
И я, склонившись над окрошкой,
Веду с собой неспешный спор.

«Стихи рождаются от прозы…»

Стихи рождаются от прозы,
Как чувства мыслей, как искра,
И рифмой связанные грезы
Слагает столбиком рука.

Ритм в сердце буквами стучится,
Дырявя душу, как шрапнель,
В строфе короткой уместится
Весь мир, как детская модель.

«Вечер тянется смолою…»

Вечер тянется смолою,
Скоро ночь меня накроет,
В лапы теплые возьмет,
Убаюкивать начнет.

Яркий месяц, словно кот,
Тихо в комнату войдет,
И, погладив по щеке,
Растворится вдалеке.

Сон картинки нарисует,
Впечатления спрессует,
И, проснувшись поутру,
Я их вспомнить не смогу.

«Вроде солнце с утра…»

Вроде солнце с утра,
Вроде хочется жить,
Понимая, что это недолго…
И слеза, будто дура,
Все катится ввысь,
От закона Ньютона
Нет толку.

Расплескав эту лужу,
Иду за другой,
Собираю последние крохи…
Так не хочется в стужу,
Закрывшись рукой,
В грязь упасть
На последнем издохе.

Поклонюсь до земли,
В этом суть бытия,
Что к погосту все ближе и ближе…
Видеть губы твои,
Но мечтать и страдать,
Так немного
Дается мне свыше.

Дай мне руку в ответ,
Протяни свою жизнь,
Закружимся, как будто вначале…
Миражи, миражи,
Яркой радуги свет,
Вы реальностью
Так и не стали.

«Весна пришла, и чувства пробудились…»

Весна пришла, и чувства пробудились,
Хочу уединиться и писать,
Я вожделею, чтоб Муза появилась,
Заставив сердце страстно трепетать.

И жизнь опять покажется лучистой,
Почувствую блаженства аромат,
Мечта сольется с целью бескорыстной,
И планы снова выйдут за формат.

Пером коснусь блондинистой бумаги,
Под взглядом строки выльются с пера,
И мыслей ход затейливых, зигзаги,
Преобразуются в красивые слова.

«Попрощаюсь когда-то с собою…»

Попрощаюсь когда-то с собою,
Качнувшись дымкой голубою,
Над телом бренным и пустым
Сольюсь я с Космосом святым.

Прощайте, добрые друзья,
Прощайте, милые подруги,
Нас всех обнимет Высота,
Ее мы преданные слуги.

«Дотлел огонь моих элегий…»

Дотлел огонь моих элегий,
Глаза покрылись пеленой,
Ушла пора всех привилегий,
И я служу тому виной.

В стихах моих не много смысла,
Слова лишь столбиком писал,
И превратились они в числа,
Которые считать устал.

«Я в лесу на замерзшем болоте…»

Я в лесу на замерзшем болоте
Подобрал как-то раз журавля,
Были сломаны крылья у птицы,
И казалось, она не жива.

Обогрел, отходил, ну и что же,
Никогда в небеса не взлететь,
И боюсь, с благодарной тоскою
Будет в небо годами смотреть.

Ведь ему так хотелось подняться,
Но не сможет теперь он лететь,
И за клином уже не угнаться,
Лишь курлыканье горькое петь.

Может, видели братья и сестры,
Или слышали крик журавля,
Но они подымались все выше,
Им все меньше казалась Земля.

И никто не спустился с той выси,
Я не знаю ответ, почему,
Журавли не спасли б его крылья,
Но согрели бы душу ему.

«На душе тревожные сомненья…»

На душе тревожные сомненья,
Сердце дышит тишиной и стужей,
Вечер в ночь уносит сожаленья,
И мерцают серым цветом лужи.

Ветер кружит хороводом листья,
Призрак смотрит на меня из дыма,
Осень машет разноцветной кистью,
И тоска моя невыразима.

«Стих застрял, как камень в глотке…»

Стих застрял, как камень в глотке,
Душу жжет, как рану соль,
Дайте ж мне в стакане водки,
Я разбавлю эту боль.

Бросьте мне сухарь надежды,
Чтоб рассвет поднялся вновь,
И лучом в окне забрезжил,
Принеся с собой любовь.

Мне не нужно утешений,
Смысла я не вижу в них.
Хочу с Музой отношений,
Чтоб слагался лучше стих.

«Луну на небе свечи освещают…»

Луну на небе свечи освещают,
Сакральный диск всегда лицом ко мне,
Что с тыльной стороны, никто пока не знает,
Сокрыта тайна в синей вышине.

И лунный календарь лежит передо мною,
Но много тайн постичь я не смогу,
Наполнен дом ночною тишиною,
Скелеты спят у каждого в шкафу.

Что дни и фазы лунные готовят,
От года к году живет один вопрос,
Зачем душа и сердце сквернословят,
И не могу быть добрым, как Христос.

«Ночь уходит, день приходит…»

Ночь уходит, день приходит,
Исчезает вещий сон,
Солнце над холмами всходит,
Диакон в церкви бьет поклон.

На реке, в разливах света,
В камыш прячется туман,
А мне сон не дал ответа,
Может ль в благо быть обман?

Но никто ответ не знает,
Точно – горе от ума,
Вон и кроной дуб качает,
Кто ж ответ даст задарма.

«Бездомных мыслей хороводы…»

Бездомных мыслей хороводы
Кружат над пьяной головой,
И все житейские невзгоды
Жемчужный дым унес с собой.

Душа, как птица в чистом небе,
Ей духи все благоволят,
И мысли о насущном хлебе
Лишь до поры не теребят.

Но день придет, погаснут свечи,
Похмелье будет и тоска,
И старый груз, на те же плечи,
Цинично бросят облака.

«Орфей мне музыку играет…»

Орфей мне музыку играет,
Дарует Муза мне стихи,
Но боль уже не отпускает,
К стенаньям образа глухи.

Душа уходит и вздыхает,
Оставив телу все грехи,
И голубой рассвет встречает
Холодный взгляд немой тоски.

«Живу и больше понимаю…»

Живу и больше понимаю,
Что не начнется никогда
Реинкарнация пустая,
Которая вернет года.

Не будет школы, института,
Не будет армии и снов,
Не будет разных атрибутов,
Я не увижу маму вновь.

Исчезнет мир и ощущенья,
Потухнут Солнце и Луна,
И растворятся увлеченья,
Сольются в черный цвет тона.

Растает в дымке куст сирени,
Угаснут звуки за окном,
Исчезнет свет, исчезнут тени,
И город, связанный мостом.

Исчезнет все, чего добился,
Исчезнет все, что началось,
Исчезнут те, с кем не ужился,
И те, с кем счастливо жилось.

Накатит горькая досада,
Душа заплачет, и тогда
Жизнь, отделенная оградой,
Уйдет от тела навсегда.

«Ах, сколько в нашей жизни прозы…»

Ах, сколько в нашей жизни прозы,
В которой радостные слезы,
И масок много, и отличий,
От неприличий до приличий.

Порвать бы маски или сжечь,
Чтоб не смущали нашу честь,
Победа ханжества над криком
Не станет только новым ликом.

Не вымарать, не затереть,
И, к сожаленью, не воспеть
Поступки наши и дела,
Лишенные души тепла.

Вот переделать бы сполна
Лишенные души дела,
Жаль только, жизнь всего одна,
И коротка ее длина.

«Мечтал о жизни я богатой…»

Мечтал о жизни я богатой,
Блистать умом перед толпой,
И женщинам с душой крылатой
Стихи читать наперебой.

Хотел красавцем слыть беспечным,
Одетым модно, при часах,
Друзьями радостно быть встречен,
Вести беседы при свечах.

Хотел я быть ученым важным,
С французским беглым и фарси,
И под гитару петь вальяжно,
И ездить только на такси.

О, Боже мой, как был тщеславен,
Грехами рублен на куски,
В своих стремлениях забавен,
В песок сажая сорняки.

«Ну, вот и день прошел обычный…»

Ну, вот и день прошел обычный,
Такой же, как и много дней,
И, в общем, быт уже привычный,
Без принуждений и цепей.

Сосед с супругою бранится,
Видать, не хочет мужик спать,
Но, как всегда, угомонится,
Жена не станет «наливать».

И прячась, ночь, от фонарей
Рисует призрачные тени
На серых стенах из камней,
Присев на старые ступени.

Луна подымется повыше,
Осмотрит город свысока,
Затем прокатится по крыше
И прыгнет в спальню с козырька.

Сон завораживает мысли
Дарами, что принес Морфей,
И звезды надо мной повисли,
Как череда прошедших дней.

«Простынь тумана стирает вода…»

Простынь тумана стирает вода,
Небо глаза распахнуло,
И разорвала рубаху душа,
Сердце беспечно уснуло.

Эти глаза полны звездами слез,
Много они повидали,
От теплых надежд и радужных грез
До горьких утрат и печали.

Мыслям не спится в шальном варьете,
Сердце толкают локтями,
Ветер кружится в своем фуэте,
Жонглирует город огнями.

Аллея уходит вдаль из окна,
Казалось бы, жить очень просто,
Но сколь ни живи, все ж жизнь коротка,
Рукою подать до погоста.

«Сердце мне тревожит буря…»

Сердце мне тревожит буря,
Все терзает и зовет,
Жизнь по терниям проходит,
Леденящий холод бьет.
Я бреду среди сугробов,
Одинокий человек,
Впереди маячит кто-то,
Может, тень, а может, смерть.

А в лесу трещат деревья,
Филин громко прокричал,
Но идти назад не смею,
Жизнь еще не промотал.
Вот он, путь, навстречу звездам,
Там, вдали, одна моя,
Впереди маячит, кто ж там?
Может, ты, моя судьба?

Кровь порою в жилах стынет,
На лице не тает снег,
А конца пути не видно,
Или это лишь разбег?
Я бреду среди сугробов,
Вниз иду, а может вверх,
Если вниз, то пусть же будет
Покороче мой разбег.

Я бреду среди сугробов,
Задыхаясь, значит вверх,
Жизнь ведет по перекатам,
Вниз – провал, а вверх – успех,
Не бывает, чтоб все гладко,
Хотя сразу не поймешь,
Где, кому насколько сладко,
И где счастье сам найдешь.

Все забраться вверх мечтаем,
По ухабам, по буграм,
Жизнь капканы расставляет,
Это вам, а это вам,
Есть для каждого высоты,
На чужие не гляди,
А то времени не хватит
Покорить потом свои.

«Он жил никак, любил никак…»

Он жил никак, любил никак,
Вся жизнь его была пустяк,
Работа днем, а ночью сон,
И так дожил до похорон.

Ни дел, ни памяти, ни книг,
Почил поутру тот старик,
И сколько ж этих стариков,
Чей след лишь поле из крестов.

«В осенней машине, красно-желтого цвета…»

В осенней машине, красно-желтого цвета,
Я уеду в октябрь, бросив грусть в сентябре,
И в лучах ярко-рыжего легкого света
Будет запах осенний кружить голову мне.

Там в осенней дали будет сердцу комфортно,
И душе прокричит горизонт голубой,
Что она, как и мысли, отныне свободна,
И укроется память пожухшей травой.

В час вечерний на грани угасшего света
Губ коснется холодной рукой тишина,
Небосвод надо мною разрежет комета,
И как память о лете, потухнет она.

«Среди домов, осеннею дорогой…»

Среди домов, осеннею дорогой,
Я уходил поутру в никуда,
Щемило сердце горькою тревогой,
Оно прощалось с домом навсегда.

О, эти думы, старящие душу,
Наследие несомкнутых очей,
И эта радость, греющая в стужу,
От писем редких за чредою дней.

«Так бывает, что сны не сбываются…»

Так бывает, что сны не сбываются,
А все притчи цинично нам врут,
И молитвы на ругань срываются,
Желчь и слезы по венам текут.

Да и небо в прорехах, измучено,
Льет на веси кислотным дождем,
И у нас в жизни все перекручено,
Только ангелам все нипочем.

Видел, ангелы тоже срываются,
Среди ангелов падшие есть,
Только жизнь наша их не касается,
У них собственный кодекс и честь.

«Вещи для жизни…»

Вещи для жизни,
Ложки и книги,
Фотки и шмотки,
Привычек вериги.

Столько стараний,
Горница знаний,
Масса желаний,
Боль состраданий.

Старая мебель,
На картине фельдфебель,
Вроде искусство,
А вроде и пусто.

Отражает трюмо
Кота одного,
Был бы трельяж,
Было б три аж.

Запах лекарства,
Старости царство,
Бодрые мысли
Со щами прокисли.

Верность и нежность,
Вместе здесь жили,
Жили – любили,
И вместе почили.

«Луна попала в сеть окна…»

Луна попала в сеть окна,
Стеклом лишь жизнь защищена,
Сакральный трепет от свечи,
Не сон, а забытье в ночи.

Из мыслей к Богу строю мост
Под одеялом млечных звезд,
Кажусь душой лучисто-чистой,
А жизнь холодной и тернистой.

Коснусь губами я стекла,
И призрак тут же отзовется,
К губам рукою прикоснется,
Из глаз его хрусталь прольется.

«Две синички стучали в окно…»

Две синички стучали в окно,
Я подумал, плохая примета.
Как ни плакало сердце давно,
Задрожала в губах сигарета.

Промелькнули все лица родные,
И прошедшие годы пустой чередой,
Мама в позднем саду сливы рвет золотые,
Папа рядом стоит, будто вечно живой…

Все картинками сплошь, как в кино,
Яркий полдень и хочется пить…
Далеко-далеко до стучанья в окно,
Еще долго мы будем все счастливо жить…

Но наступит то утро туманных невзгод,
Когда глупых пичужек стучанье
Остановит стремительный времени ход,
И начнутся сплошные прощанья.

«Я часто жду встречи с тобою…»

Я часто жду встречи с тобою
В старинном вишневом саду,
С тобой, беззаботное детство,
Я встретиться очень хочу.

Я знаю, что ты не вернешься,
Ты, детство, ушло навсегда,
Но чувствую, старые вишни
Зовут меня вновь сквозь года.

Порою мне кажется ясно,
Что ты где-то рядом, со мной,
Я слышу твой голос веселый
Под шелест листвы золотой.

Пусть буду я снова обманут,
В том старом саду не найдя
Тебя, беззаботное детство,
Средь пестрой листвы сентября.

Но в эти минуты исканий
Душа моя счастьем полна,
Мне хочется петь и смеяться,
Как будто душа прощена.

«На мокрых стеклах яркая зарница…»

На мокрых стеклах яркая зарница,
Голубоватый отблеск за окном,
А мне давно совсем уже не спится,
Покинут я своим капризным сном.

Рассвет придет и грязной акварелью
Раскрасит лужи, душу и тоску,
Вдали трамвай тревожной звякнет трелью,
И утро бросит мне в глаза песку.

Пойдет народ под пестрыми зонтами,
Спеша попасть на жертвенник эпох,
Чтоб получить табличку со словами:
Он жил, творил и сделал все что смог…

«Смерть хороша на время сна…»

Смерть хороша на время сна,
Чтоб поутру воскреснуть рано,
И под церковный светлый звон
Продолжить жизнь строкой романа.

Игра со смертью каждый день,
Мы этого не замечаем,
Любой из нас – уже мишень,
Но мысль об этом отгоняем.

Любой восход, любой закат
Когда-то полыхнет последним,
И похоронных дней набат
Для многих явится соседним.

Играет смерть с людьми, не злится,
Тешится силой изнутри,
То пристально в лицо вглядится,
То заключит с судьбой пари.

И снова ночь, и снова утро,
И жизнь, и смерть нужны, чтоб жить,
И Библия пророчит мудро,
Нельзя сестер двух разлучить.

«Твой поцелуй горячий в лоб…»

Твой поцелуй горячий в лоб,
Как пуля снайпера, пронзает,
И беспричинную тоску
Без приговора убивает.

Прощай, тоска, в последний путь
Тебя легко я проводил,
Но тайною покрыта суть,
А кто мишенью все же был?

«Не познать непознаваемое…»

Не познать непознаваемое,
Не счесть несосчитаемое,
Не исчерпать неисчерпаемое,
Не исчезнуть неисчезаемому.
Не забыть незабываемое,
Не изгнать неизгоняемое,
Не разлюбить любимое,
Не умереть бессмертному.

Мне бы к Господу на поруки

«Мне бы к Господу на поруки…»

Мне бы к Господу на поруки,
Чтобы счастье свое продлить.
Может, знает Он мои муки,
Но не знает, как с ними быть?

Ведь любовь, от отцов с амвона,
Не цепляет, лишь догмам под стать.
Может, кто привезет с Афона,
Мне по вере Его благодать.

Но Господь, видно, часто занят,
Или, может, устал от дел,
Иль святые молитвы банят,
Оставляя пустой пробел.

Надоест все душе в одночасье,
Бросит тело на грешной земле.
И уйдет в никуда, без согласья,
Искать новую веру себе.

«Однажды утром я проснусь…»

Однажды утром я проснусь,
Меня не встретит яркий свет,
И добрый, чуткий, верный друг
Не скажет мне свое «Привет».

Лишь тишина, земля и сырость
Скуют меня со всех сторон,
Лишь мрак, прохлада и унылость,
И бесконечный вечный сон.

От непонятного насилья
Я крикну зло: «Верните свет!»,
Но как в горах ответит эхо,
Вторя в ответ, что света нет.

Я не хочу в долгу остаться,
Опережая Судный день,
Пытаюсь яркий след оставить
Пред тем, как погрузиться в тень.

«Когда-то ангел спустится с небес…»

Когда-то ангел спустится с небес,
В дверь постучит и скажет собираться,
Не испугаюсь я, но будет интерес,
Куда, зачем и как назад добраться?

Допью свой чай, оденусь по сезону,
Окину взглядом угол свой родной,
Перекрещусь, поцеловав икону,
И в добрый путь, манящий высотой.

«Может, когда на рассвете…»

Может, когда на рассвете
Пуля в меня попадет,
Где-то красивый ребенок
Тихо лампадку зажжет,
Робко протянет иконе
Ало-кровавый цветок,
Молча попросит у Бога
Дать, что просить я не мог.

«Спектакль не будет длиться долго…»

Спектакль не будет длиться долго,
Не для кого его играть,
Вся жизнь по замкнутому кругу,
Походит на хожденье вспять.

И только тени в жизни бренной
Со мной ютятся по углам,
И колеей кривоколенной
Идут со мной, под стать друзьям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.