Мария Плума
Красный кадиллак желаний

Глава 1

Вечерний дождь застилал глаза, скрывая слезы от посторонних прохожих. Нещадно хлестал по лицу ледяными каплями, давая пощечины, словно выполнял работу за Эйрана Кристанти – моего единственного и любимого на всю жизнь. Ветер пронзал тело, тысячами уколов подобных тем, что я испытываю в душе. Еще вчера я была невестой и ожидала завтрашний праздничный рождественский ужин, когда мы объявим о помолвке. А сегодня я стою возле стены своего дома и задыхаюсь от предательства любимого человека. Я не знаю, есть ли у него другая женщина, но точно есть другая жизнь, в которой нет места моей.

Не решаюсь подойти, просто наблюдаю, как он передает отцу злосчастную синюю папку с документами. Дождь не щадит и их, но капли отскакивают от раскрытого зонта, как и моя любовь – она просто оказалась не нужна ему, все обещания были пустыми. Не могу понять зачем он так сделал.

Отец забрал папку и поспешил в дом. А я так больше не могу:

– Эйран! – пока он не сел в машину я все еще надеюсь, что это дурной сон. Подбегаю к нему: ― Эйран, подожди!

Он смотрит на меня холодным и отчужденным взглядом. Это не мой Эйран, которому я отдала сердце, хотя голос и принадлежит ему:

– Извини, я должен ехать.

– Не уезжай, давай поговорим, – прохожу за ним вокруг автомобиля и цепляюсь за дверь, чтобы он не смог ее закрыть.

– Мириам, отойди с дороги.

– Нет, давай поговорим.

– Твое право, – вырывает из рук дверь, садится и наглухо закрывает ее. А через секунды обдает меня грязью из-под колес своего красного кадиллака, что окончательно отрезвляет меня от несбыточных желаний.

 А если бы в нашу первую встречу я сделала все по-другому? Если бы я принимала решения, противоположные тем, которые уже приняла? Мысли одолевали меня одна за другой и не давали покоя – ночь будет тяжелой.

Завтра в доме соберутся родственники и только отец, который настойчиво предлагает мне горячий какао, знает, как мне тяжело сейчас:

– Папа, и что я должна им всем сказать: что ни помолвки, ни свадьбы не будет? Что Эйран бросил меня?

– Нет, милая. Утром я всех обзвоню и скажу, что ужин не состоится.

– Но мама должна была приехать.

– Мама может приехать и так, – вздохнул…

Знаю, что ему сложно говорить о ней. Наверное, это у нас семейное переживать предательство любимого человека. Мама предпочла другого мужчину, другую работу и другой город.

– Я пойду спать, хорошо?! Завтра нужно улыбаться людям, которые придут на концерт, а мне еще петь… и силы для этого.

– Иди, милая.

Поцеловала отца и поднялась в свою комнату. Завела будильник на 8 утра 25 декабря. Нужно позвонить своей подруге Шейлин, чтобы она забрала платье для помолвки, я за ним не поеду. Единственный раз, когда мне было больно, как сейчас – это когда мама объявила об отъезде и новом мужчине. Я украдкой взглянула на себя в зеркало: растекшаяся тушь обрамляла уставшие зеленые глаза, а темные мокрые волосы, некогда счастливое лицо. И совершенно, ничего не напоминало о моем двадцати одном дне счастья. Двадцать один – на единицу меньше, чем мой возраст. Двадцать третий уже будет без него…

Всю ночь я прорыдала, не понимая, что сделала не так, отчего он просто взял и оставил меня: поспешно закончил дела по строительству нового здания для театральной школы и уехал в другую страну, навсегда. Заснуть удалось ближе к утру и все это время я думала, что было бы если я делала то, что хотелось, а не то, что нужно и принято. Что было бы если…

Проснулась я от оглушающей мелодии звонка, которую дней десять, как сменила по настоянию нашего художественного руководителя – Томаса Олдриджа. Терпеть его не могу. Видите ли, эта музыка «корябает его нежный музыкальный слух». Кто же звонит в такую рань? Взяла телефон и увидела цифры 10:36 – боже мой, проспала!

– Да, алло!

– Мири, привет! Тут такое дело, в общем, нужно чтобы ты приехала в школу. Вот прям вставай и приезжай. Только надень то зеленое платье, которое мы на прошлых выходных купили. Жду тебя. Это срочно.

Конечно, срочно! Через полтора часа главная репетиция перед концертом, хорошо, что школа в десяти минутах ходьбы. И о каком зеленом платье Шели твердит, сейчас не до него – оно уже сыграло решающую роль. Томас мне все уши проест, что я для будущей примы не гожусь, ведь «зрители не ждут, а он вынужден». Естественно, вынужден – наши отцы партнеры.

Я наскоро умылась, натянула на себя синий свитер с джинсами, и выбежала на улицу, ругаясь на вечно хандрящую технику – телефон показывает 3 декабря. Ах, если бы оно было так…

Сердце замерло, когда у школы я увидела красный кадиллак, такой же, как у Эйрана. Какая жестокая насмешка судьбы. У входа меня встречала Шели:

– Мириам, ты срочно должна это увидеть. И где твое зеленое платье? Ну да ладно, так тоже сойдет.

– Куда ты меня тащишь? Репетиция будет в зале. – мы практически бегом пересекли большой холл.

– Она будет позже. А сейчас… Хм, пропал. Это все из-за того, что ты слишком долго шла.

– Кто пропал?

– Очень красивый шатен.

– Шели, мне не до этого. Сама знаешь, что вчера случилось.

– Брось, он какой был нудной кочерыжкой, такой и останется.

– Раньше ты его так не называла.

– По мне так как только увидела. Ну ладно, подруга. Иди в зал украшай стены. Может, появится еще.

– Мы же все подготовили. А как же репетиция?

– Ну, Томас, как всегда, недоволен. Иди.

Я побрела в зал, где сегодня состоится большой рождественский концерт. Очень надеюсь, что мне станет лучше и я забудусь. Надо отключить телефон, иначе не отобьюсь от «заботливых» тетушек и сестриц по поводу несостоявшейся помолвки. Все догадывались, что мы созываем гостей на ужин именно за этим. А отец, наверняка им скоро позвонит. И нужно менять телефон – опять третье число. Словно кто-то смеется надо мной.

Я прошла в зал и взяла рождественские украшения. Зачем же их сняли? Наверняка Томас в последний день решил, что они «корябают его нежные глаза». Ну хорошо, нужно спешить, до репетиции осталось совсем чуть-чуть. И почему школа почти пустая, где все?

Я поставила около себя стол с коробкой игрушек, и сама забралась на него, чтобы достать до люстры. Но мне не удалось, поэтому, как и в тот раз мне надо ставить стул сверху. Тогда меня подхватил он, значит, сейчас мне нужно быть осторожнее. Я забралась и у меня почти получилось, но отвлеклась на шум позади себя, не рассчитала шаг и потеряла равновесие. Уже представляла, как больно ударюсь и задавалась вопросом, как же смогу петь в таком состоянии, но почувствовала крепкие мужские руки, подхватившие меня в полете:

– Эйран?!..

Глава 2

― Ты вернулся?! Эйран!

Я обнимала его за шею, все еще находясь на руках. Да, я обижена и мне было вчера очень больно, но я его люблю. Не хотелось вообще выпускать его из объятий, но я чувствовала, что он не проявляет никаких эмоций. Почему? Я ничего такого не делала, чтобы он вел себя так… ну, почти ничего… Взглянула ему в лицо: улыбается, смотрит на меня заинтересовано, но будто видит впервые:

– Мы знакомы? – говорит бархатным голосом от которого по телу начинают порхать бабочки.

– Что значит знакомы? Эрн ты чего?

Заерзала на руках, пытаясь выбраться, чтобы встать на ноги, а он держит и не отпускает:

– Снежинка свалится прямо в руки. Увлекательно. И часто вы падаете?

– Нет… Ты будто не помнишь меня. Что с тобой случилось? Это игра какая-то?

– Сам удивляюсь. Он сказал про снежинку и больше ничего. Черт бы побрал этого проныру.

– Опусти меня уже.

– А вы и правда легкая, как снежинка.

– Спасибо, но… – а Шели говорила, что моя диета на печенье и молоке плохая идея, а она вполне себе новогодняя. ― Лучше меня отпустить.

Улыбнулся. Боже, какая у него красивая улыбка. И поставил меня на пол, так аккуратно. Стоп!

– Эйран, почему ты вчера так поспешно уехал и даже не поговорил? Почему так поступил со мной?

– Тебя моя мать подослала?

– Нет. Но она хорошая, ты должен поговорить с ней.

– Я уже ей все сказал. Пусть не вмешивается, я сам сделаю выбор. Жаль, что Снежинка знакома с моей мамой.

– Ты опять уходишь? Я ничего плохого не сделала, поговори со мной.

– Верю, что это так, но передайте Элайзе Кристанти, что я уже вырос из-под ее опеки. В конце концов, мне двадцать девять лет, и уж этим вопросом я займусь самостоятельно! Прямо с восклицательным знаком и передайте… милая Снежинка. Простите, – остановился почти у входной двери, ― не подскажете, где я могу найти, – достал листок из кармана, ― Бенедикта Льюиза?

– Конечно, по коридору последняя дверь справа. И синюю папку не забудь.

– Да, да, она у меня в… А вы откуда знаете про папку?

Интересно он меня разыгрывает или это очень реалистичный сон. Думаю, что второе. Никогда не была в таком сне:

– Эрн почему ты так себя ведешь?

– Может быть, мать представила вас позавчера за ужином, а я забыл?

– Нет.

– Ну, и славно, а то выбор в этот раз был просто жуткий. У меня назначено на двенадцать, нужно идти. А ты тут работаешь, Снежинка?

– Да.

– Хорошо.

«Хорошо» и все? Как же все похоже на день нашей встречи: мое падение, его разговор с папой, только Элайзу мы не затрагивали. Жаль, что это всего лишь сон. А что еще безумного может произойти во сне?

– Пс, пс…

Обернулась никого, значит, послышалось.

– Пс, пс, говорю же!

Еще раз обернулась по сторонам – пусто. А потом взглянула в окно: во сне можно увидеть жирафа! Я помотала головой, чтобы сбить совсем уж неправдоподобный сон. Но жирафья морда с яркими голубыми глазами, так и продолжала торчать в окне. Ну сон, так сон. Господи, Мириам, нельзя так переживать, даже из-за Эйрана. Такие ужасы снятся:

– Ты это мне? – спрашиваю, присматриваясь к пятнистому с опаской.

– Тебе, конечно! Ну, подойди поближе, мне тяжело так стоять.

Вообще странно, как ты здесь оказался. Подошла к окну и увидела, как жираф примерно моего роста балансирует на тоненькой веточке.

– Так ты же упадешь сейчас! – начала суматошно хватать жирафа за все, что попадалось. Плевать, что это сон, нужно спасать бедолагу.

– За шею тяни. За уши не надо. Да, что ж ты делаешь-то, задушишь, – жираф начал истошно кричать, но я таки успела схватить и затащить его внутрь, перед тем, как ветка под ним хрустнула.

– Ты кто такой? Откуда взялся?

– Ну, тихо, тихо, – жираф начал театрально откашливаться, ― почти что удушила. Кхе-кхе. А-а-а-а-а… И лишила меня певучего голоса.

– Что тебе нужно от меня. Я понимаю, что это сон, но зачем ты здесь?

– Какой сон? Я не сон! Меня зовут Мандартис Эльвинг Инглорион. Но если кратко, то Мандарвинион. И я поверенный Кристанти-фэмили-продакшн.

– Я буду звать тебя мандаринкой.

– Ка-а-ак? – морда жирафа вытянулась и стала еще длиннее, если это возможно, конечно.

– Ты сказал Кристанти? Ты знаешь Эйрана?

– Знаю ли?! Я, собственно говоря, по его поводу и здесь.

– Пожалуйста, дай мне проснуться. Или, наоборот, не нужно. Я всю ночь проплакала и… Зачем я рассказываю это жирафу?

– Знаю, знаю, знаю! Эйран передал папку твоему отцу, ты смотрела из-за угла дома, бег, хлоп и б-р-р-рызги.

Хоть он и жираф, но так реалистично изобразил вчерашнюю картину:

– Именно так все и было!

– Спасибо, спасибо! Польщен! Цветы положите на сцену, – раскланялся, как мы это делаем после выступления. ― Я и слезу могу, но это требует драматической нотки. Да, примерно как и у тебя вчера. Но я тут по важному делу.

– Тебе нужно непременно на сцену, – съязвила я, но, кажется, жираф не понял. В момент прильнул ко мне и захлопал пушистыми ресницами: ― Возьмешь меня своим протеже? Я знаю, что у тебя папа в театре работает…

Начал расшаркиваться копытом, показывая наигранное смущение.

– Ты сказал, что здесь по поводу Эйрана.

– Так точно, – встал по стойке смирно, ― ну, извини я прирожденный артист. А кое-кто… Не будем говорить кто, – прекрасно изобразил Эрна за рулем кадиллака, ― так не считает. Ладно, теперь к делу! То, что с тобой случилось не сон – нам нужна твоя помощь.

– Кому нам?

– Семейству Кристанти, эльфам, детям… мне.

– У Эйрана есть дети?

– Не сосчитать. У него обязательства по всему миру.

Я и подумать не могла, что у него есть дети. Значит, лгал мне по поводу своей любви. Какая же я дура, что поверила. А может:

– У него дети появились естественным путем или он донор? Он как-то говорил, что у него есть обязательства перед детьми, но я посчитала, что он о детском театре.

– В основном все естественным. Эйран плодовит на детей. В этом его особенность.

– Он посмеялся над моими чувствами, да?

– Нет. Для этого нам и нужна твоя помощь.

– Снежинка! – послышалось из-за двери.

– Эйран!

– Не говори ему, что я тут был. Он мне все пятна перемешает, а я их только что замысловатым сюжетом выложил.

Я взглянула на жирафа – у него были обычные пятна, как и у всех, который я видела… на картинках:

– Не скажу, – я о тебе вообще никому не скажу, и сама, надеюсь, скоро забуду.

Во входную дверь просунулась голова Эйрана:

– Я и не знал, что у Снежинки папа директор школы. Вряд ли тебя мать подослала. Составишь мне компанию за обедом?

Глава 3

― Конечно!

Пока я шла к Эйрану, размышляла, куда дену жирафа или как о нем скажу, если он его увидит. Обернулась – никого. Возможно, мне это все показалось, потому что я очень перенервничала вчера.

– Знал бы, что здесь обитают такие Снежинки, приехал бы еще в прошлом году.

– Эрн, ты вчера головой не ударялся? Эрн! – подошла к нему близко и посмотрела в карие глаза. ― Я уже соскучилась по тебе.

Кинулась на шею и крепко-крепко прижала к себе. И он прижал в ответ. Значит, все помнит, значит, любит, поэтому и вернулся. Отстранилась и обняла его лицо ладонями. Но его глаза не выражают ни любовь, ни ненависть, только горят пытливыми огоньками и пронзают меня до самой глубины, да, именно, такой, он был в первые две недели нашей встречи.

– Мне нравится, как ты называешь меня Эрн. Что-то есть в этом имени…

– Волшебное и уносящие куда-то…

– Далеко.

И случился наш первый поцелуй. Конечно, он был не первый, но сейчас, как и тогда… я полностью растворилась в его объятиях.

– Будто мы и правда знакомы, – смотрит на меня внимательно, ― Но я не был в этом городе ни разу. Может, в другом месте?

– Эрн, ты, правда, ничего не помнишь обо мне?

– Я бы тебя не забыл. Пойдем.

А ведь забыл… Он приобнял, я положила голову ему на плечо и мы направились к выходу. Навстречу нам несся Томас, у него только что пена из ушей не брызгала – полон негодования.

– Ах, вот где находится наша прима. Наводит контакты с будущим партнером. Вижу, слишком активно наводишь. Томас Олдридж, очень приятно, – поправил очки и протянул руку Эйрану.

– Взаимно, Эйран Кристанти.

– Через час, чтобы была в зале при полном параде. Зрители не ждут, это я вынужден.

Окатил меня презренным взглядом и направился в свой кабинет, чуть ли не бегом. Почему он меня так ненавидит, что я ему сделала?

– Шумно у вас тут, – Эйран обернулся в сторону Томаса.

Мы успели сделать всего несколько шагов, и нас догнала Шели:

– Ага, вижу, вы уже познакомились. Шейлин Барлоу, очень приятно! – протянула руку, явно для того, чтобы он ее поцеловал. Шели неисправима. Но он сделал, то, что сделал – пожал в ответ. ― Куда вы идете?

Она прямо как маленький пытливый сыщик:

– Мы идем обедать, Шел. Приду на репетицию.

– Давай, давай. Приходи чуть раньше, расскажешь, как наш будущий спонсор в деле. С виду хорош.

Отрапортовала Шейлин и ушла.

– Вижу, что шумно всегда, – заулыбался, ― Так оттого, как я буду вести себя за обедом, зависит моя репутация здесь? – как же красиво он улыбается.

– Не обращай внимания, она всегда такая.

Вышли на улицу – светило яркое солнце и в свитере было совсем не холодно. Да, декабрь в этом году выдался на редкость теплым. Мы подошли к красному кадиллаку. Эрн открыл дверь и я села.

– Побудь здесь, я забыл папку с документами, – хлопнул дверью и ушел.

– Благо небесам, у Эйрана дырявая память, гыыы…

Я аж подскочила на месте, услышав знакомый голос. Обернулась – сидит на заднем сидении в наушниках и с телефоном в… копыте.

– Не пугай меня так. Как ты тут оказался. Не было никого. И вообще, я бы хотела тебя забыть, как страшный сон.

– Меня? – сдвинул наушник с уха. ― Я, между прочим, песенки ищу рождественские, для вашего детского спектакля, а ты меня «страшным сном». Между прочим…, – опять прильнул ко мне, ― я самый красивый из всех Кристанти-фэмили.

– Если ты не моя выдумка… Не делай такую морду, я в этом очень сомневаюсь. То объясни, что тут происходит? Почему сейчас вновь день нашей встречи с Эйраном.

– Так, так, так… У кого-то, видимо, тоже страдает память.

– Память у меня хорошая. Говори, давай!

– Ну тогда вспомни: вы вчера поссорились, он приехал к твоему отцу, отдал папку, ты стоишь, бег, хлоп и б-р-р-рызги.

– Это я прекрасно помню.

– А что было потом?

– Я выпила горячий какао и пошла спать. Все. А когда проснулась, то…

– Значит и у тебя память в сеточку.

– Нет. Больше ничего не было!

– А мысли? Помнишь, о чем думала перед тем, как провалилась в сон?

– О чем?

– О чем?

– О том, что… Что было бы если я делала бы по-другому? Смогла бы объявить о помолвке в Рождество, как и мечтала?..

– Ну-у-у-у… Ой…

– Все в порядке, – Эрн вернулся, ― я знаю отличное место, где можно пообедать.

Я сидела в растерянности. Неужели такое может быть на самом деле? Да, я то и дело слышу о рождественском чуде, но чтобы это произошло со мной…

Эрн кинул папку на заднее сидение. Я испуганно обернулась – никого.

Когда мы отъехали от здания школы, я решила, что нужно начинать узнавать об Эйране больше. Возможно, я многое о нем не знала, поэтому случилось то, что случилось.

– Я могу тебе задать странный вопрос? – еще раз оборачиваюсь, на заднем сидении все так же пусто.

– Задавай.

– Как ты относишься к жирафам?

– Н-нормально. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так. Видела сегодня одного и…

– Видела? Где?

Мы ехали не очень быстро и это хорошо, потому что я забыла пристегнуть ремень, а Эрн резко нажал на тормоз и повернулся ко мне. Ни разу не видела его таким озадаченным.

– На картинке, – если он так реагирует на слово «жираф», что же с ним будет, если я назову имя Мандри… Мандриа… Мандаринки, в общем.

– На картинке – это хорошо, – вновь плавно вдавил педаль газа, и мы поехали, но на всякий случай я пристегнулась.

– Так как ты к ним относишься?

– А почему тебя это интересует?

– Мне кажется, что они жутко милые, – так и представила сияющую морду с огромными глазищами, сегодняшнего непрошеного гостя.

– Насчет жутких согласен, а вот «милые»… не уверен. Ну вот, приехали.

Кафе «Синий сапог» – никогда не понимала этого названия, но здесь мы были завсегдатаями посетителями. В первый раз нашего знакомства… Так я сама начинаю верить, что это все взаправду. Но… Эрн взял папку и пошел открывать мне дверь. Так, в общем в первый раз, я старалась не лезть в его жизнь и оставаться чуть в стороне, чтобы не быть навязчивой. А сейчас сделаю по-другому. Мне ведь самой очень интересно, что происходит:

– Спасибо! А почему сюда?

– Здесь готовят прекрасные десерты. Тебе понравится.

Я вышла из машины и решила, что на этот раз точно выведаю все секреты: если у него есть поверенный жираф, то боюсь представить, что еще есть:

– Ты сказал, что ни разу не был в этом городе.

– На лжи меня пытаешься поймать, – хитро прищурил глаза и улыбнулся. Не устану повторять, что у него сногсшибательная улыбка.

– На несостыковке фактов.

– Однозначно, только одно – ты самая замечательная Снежинка, которую я знал.

– Так у тебя их много было?

– Нет. Проходи, – практически втолкнул меня внутрь.

Здесь, как и всегда потрясающая атмосфера Рождества: гирлянды на окнах, музыка, аромат имбиря и корицы. Самое интересное, что это кафе начинает работать только в декабре, но я всегда обходила его стороной. «Синий сапог» – что в нем можно подавать? А оказалось, что здесь очень вкусно кормят сладостями. Поэтому я и подсела на диету из печенья и молока. Мы прошли к нашему столику.

– Тебе нравится здесь? – отодвинул стул, приглашая сесть.

– Да, очень.

– Подожди, я сейчас приду.

Хотел сначала оставить синюю папку на столе, но все же взял ее с собой. Я знаю только то, что в этой папке документы на сотрудничество с нашей школой, а потом и разорванный контракт с передачей всех прав отцу. Но может там есть что-то еще?

Немного погодя, ко мне подошла девушка в их стандартной одежде: темно-зеленый костюм, колпачок эльфа на голове и их ушки. Всегда удивлялась, зачем им эти приделанные уши… или они что настоящие? А вот, девушку я такую не видела. На бейджике было имя «Анайрэ» – какое необычное:

– Что будете заказывать?

– Я подожду своего спутника.

– А может быть, все же закажите?

– Подойдите чуть позже, пожалуйста.

Но она не собиралась отступать:

– У нас замечательные блюда. Разрешите предложить нашу новинку «Клецки по-танзанийски» – это очень вкусно. Оближите пальчики, гарантирую!

– Я все же…

– Вы ведь собрались быть посмелее. Это отличный шанс начать.

А она права. Но откуда ей это известно? Неужели Мандаринка проболтался?

– Несите!

– Отлично! – сверкнула глазами словно топазами.

– Принесите моему жен… Эйрану то же самое, пожалуйста.

– Эта новинка исключительно для вас, Мириам.

Быстро ушла, зазвенев колокольчиками и заставив меня тем самым посмотреть вниз – теперь они у них и на ботинках. Вернулся Эрн с недовольным лицом, не помню такого при нашей первой встрече:

– Ты в порядке.

– Был бы лучше, но, к сожалению, это невозможно.

– Расскажешь мне?

– Лучше ты мне расскажи о себе: чем увлекаешься, как обычно проводишь свободное время? Есть ли у тебя свободное время или, может быть, у тебя есть кто-то?

– Никого у меня нет, – кроме тебя. Почему же ты ничего не помнишь Эрн? Я не могу об этом говорить вслух, но так хочется.

– Почему так смотришь на меня, будто мы знакомы? И у меня ощущение, что я уже сделал что-то не так?

– Нет, нет…

– Ваши клецки. А вам, что сэр?

– Будьте любезны то же самое. Выглядит аппетитно.

– Это исключительно для вашей спутницы, – подвинула тарелку ко мне еще ближе. ― И его больше нет в меню. ― Может быть, медовый десерт с маком и пеканом?

– Не откажусь! Давайте! – вот же ж сладкоежка: сияет, как звезда на небосводе. ― Значит, жениха у тебя нет, прекрасная новость!

Неужели я и вправду нужна ему? Может, все, что было день назад – это сон, а сейчас все на самом деле? Я поднесла вилку с клецкой ко рту – аромат изумительный. Съела кусочек и все вокруг поплыло…

Глава 4

Очнулась я от резкого запаха нашатыря. Яркий свет бил по глазам и мне еле-еле удалось открыть их. Вокруг все белое: стены, занавески, мебель, а наверху противно мигающая лампа.

– Девочка очнулась?

– Да, госпожа!

Слышу два голоса. Один знакомый – женский, а второй мужской, но очень высокий, будто на хвост ему наступили, если бы у людей они были.

– Ну, что же, давай поговорим.

Шаг в мою сторону и я увидела перед собой Элайзу – маму Эйрана: красивую белокурую женщину в серо-голубом искрящемся платье.

– Добрый день, миссис Кристанти! А, что я здесь делаю? Где Эрн?

– Никогда не нравилось это имя, – присела ко мне. ― Моего мальчика рядом нет и, честно говоря, не хотелось бы, чтобы он тут вообще появлялся.

– В каком смысле? – я привстала на локтях в кровати, которая тоже была белой. ― Послушайте, мы с Эрн… с Эйраном обедали. Как я здесь очутилась?

– Нам нужно было с тобой увидеться без свидетелей. Моему мальчику бы это не понравилось. Мнит себя взрослым, но я так не считаю.

Я смотрела на нее большими удивленными глазами. Во-первых, какого черта, я здесь делаю, во-вторых – «мой мальчик… мнит себя взрослым»? Вообще-то, Эрну двадцать девять лет.

– Но ему двадцать девять лет уже!

– Совсем еще неразумное дитя. Думает, что лучше знает, чем его мама.

– Госпожа, время нерезиновое, – я вздрогнула, увидев, кому принадлежит второй голос. Это был рыжий лис, одетый в зеленый кафтан, зеленую шляпу и, конечно же, у него был хвост.

– Да, да, да. Послушай девочка…

– Меня зовут Мириам.

– Прекрасно помню. То, что Эйран хотел сделать тебе предложение – было сущим недоразумением. А уж то, что мы с тобой беседуем в первый день вашей встречи – тем более. Узнала бы, кто это все затеял, стянула бы все пятна на пододеяльник. А ты случайно не знаешь кто?

– Я? Не-е-ет, – удивленные глаза и задумчивость – главные атрибуты актерской игры в таких случаях.

– Ну и ладно. Ты же очень милая девочка, – погладила меня по колену, ― я могу рассчитывать на твою помощь? Мы с тобой были не в плохих отношениях, ведь так?

– Так… Но чего вы от меня хотите?

– Чтобы ты не увивалась за моим мальчиком, – сделала наиграно-просящее лицо. С актерами играть – значит проиграть, мы все видим.

– Но мы ведь были «не в плохих отношениях», почему вы против меня?

– Девочка моя, я давно присмотрела для Эйрана жену. Ты не вписываешься, даже в любовницы.

– Я не хочу быть его любовницей.

– Ну вот, я об этом и говорю. Ты девушка порядочная, – вновь стала гладить меня по колену, прямо бесит. ― Быть любовницей нехорошо. Мы договорились?

– По поводу?

Я хотела сесть, но она ладонью придавила меня к подушке. И снова подбежал лис:

– Время, госпожа, время!

– Не суетись, Тингол Хитоэль, я и так нервничаю. По поводу моего мальч… Эйрана. Договорились?

– Нет!

– Мерзкая девчонка! Ладили же с тобой в первый раз.

– Время! – лис подпрыгнул на месте.

– Я думала вы…, – голова закружилась, и все вокруг вновь поплыло…

― Мириам, Мириам! Как ты? – теперь надо мной склонялся Эйран. Такой взволнованный и так близко. Аромат его духов дурманит, смотрю на него, и мне совершенно не хочется вставать. А почему я собственно лежу?

– Что случилось? – присела и положила голову ему на плечо.

– Ты напугала меня. Не знал, что Снежинки такие нежные, – вдохнул запах моих волос. ― Нам лучше подняться. Не понимаю, что со мной происходит…

– Что? – последние слова сказал, чуть слышно, словно самому себе, но думаю, он знал, что я их услышу. Я удержала его за ворот пиджака, не хотелось, чтобы он поднимался и нас вновь разделил столик.

– Ерунда. Я помогу тебе встать.

Помог. И мы вновь уселись на свои места. К нам подошла официантка, которая и была здесь в день нашего знакомства:

– Может быть, все же вызвать врача, мистер Кристанти?

Эйран взглянул на меня, я отрицательно замотала головой.

– Тогда не нужно.

– А что со мной произошло? – схватилась рукой за голову, потому что все еще чувствовала слабость.

– Ты сказала, что у тебя кружится голова и упала.

– Не помню ничего… Элайза! – вот сейчас я все прекрасно вспомнила.

– Мама?!

– В каких ты с ней отношениях?

– Лучше ты скажи, в каких вы с ней отношениях?! Я второй раз за сегодня слышу от тебя о своей матери. Не думал, что о ней вообще тут знают.

И что мне ему ответить? Сижу, моргаю, а в голове – тишина:

– Лис! У нее есть лис, по имени Топиус холулэй… Или что-то в этом роде…

Либо он меня пошлет сразу же, либо мы продолжим общение. Наблюдаю за ним. Смотрит пытливым взглядом, а потом начинает смеяться:

– Напугала меня этим еще больше. Ну, конечно, Лис! Мать пишет сказки для детских спектаклей, вот оттуда ты ее и знаешь. Так?

– Так…, – а, что мне еще ответить?

– Вот и славно.

Посмотрел на меня с подозрением и интересом, одновременно. И тут со всей силой разорался мой телефон – такая мелодия у меня только для одного человека:

– Да, Томас? А сколько? Я просто… Хорошо, бегу! – злостно ткнула на отбой. ― Прости, я должна идти. У меня репетиция.

– Я подвезу тебя.

– Хорошо…

Мы вышли, мне показалось, что на улице похолодало. Я скрестила руки на груди и начала растирать плечи. А он укрыл меня своим пиджаком:

– Не нужно. Холодно, а ты в одной рубашке.

– Мне не привыкать к такой погоде.

Доехали с ним быстро и почти не разговаривали, только один вопрос от него «Стало ли мне теплее». Конечно, стало. Когда он поблизости – мне тепло и на душе тоже.

– Спасибо, что подвез.

Он вышел, открыл мне дверь:

– Не за что. Подожди.

– Ах да, пиджак. Забери, спасибо.

– Я не об этом.

Развернул меня к себе и поцеловал в губы – один поцелуй. Я приложила ладони к его груди и уткнулась лбом. Он крепко обнял:

– Во сколько у тебя заканчивается репетиция?

Я посмотрела в его глаза:

– Через два часа.

Мое сердце колотилось с бешеной скоростью. Я вынуждена идти на репетицию, а желаю быть в объятиях любимого мужчины. Интересно, что чувствует он сейчас, считая, что мы только встретились? Я люблю тебя Эйран Кристанти, несмотря ни на что, очень люблю!

– Мириам! – навстречу шагала Шели. ― Ты чего такая довольная? Неужели кочерыжка Томас уволился?

– Нет, – рассмешила меня.

– Тогда что? Я тебя не узнаю, подруга.

– Ничего, – а ведь Шейли должна была быть подружкой невесты.

– Знаю, знаю, почему такой взгляд. Это из-за нашего шатена, да? Ну и как он? Куда ездили? О чем говорили? У нас все девочки о нем судачат.

– Прекрасно. И ты все им расскажешь, да?

– Конечно! Все то, о чем ты не скажешь «не рассказывай». Но ты же так не скажешь на все?

– Дамы!

У меня по позвонку холодок пробежал от неожиданности и нежелательности голоса Олдриджа-младшего.

– Мы идем, – я схватила Шели за руку и потянула вверх по лестнице.

Репетиция прошла успешно, за исключением одной мелочи – я постоянно забывала свои слова. Не могла никак сосредоточиться, мысли были далеко и как правильно выразился ужасный, но прозорливый Томас «голову я забыла в красном кадиллаке». Но там я забыла не только голову, но и сердце.

– Чтобы в понедельник без опозданий! – крикнул Томас вслед, когда мы с Шели выходили из театральной школы.

Первым делом я начала озираться по сторонам в поисках красного кадиллака, но его не было:

– Шели, а сколько времени прошло с начала репетиции? Нас ведь задержали еще.

– Уже…, взглянула на телефон, ― чуть больше, чем два часа. Он должен был уже приехать. Вот что за народ такой «мужчины» – бестолковый народ. А где твой телефон?

Я начала ощупывать карманы джинсов – пусто:

– Наверное, забыла его в гримерке. Возможно, он звонил, что задерживается, – уверена, что звонил. Может, там штук десять «неотвеченных». Его глаза, руки, губы не могли лгать – он любит меня, даже и не узнав пока толком, все равно чувствует любовь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.