Марина Добрынина, Марина Колганова
Полет тапка над Зулкибаром

Глава 1

Дульсинея

Я строчила на компе очередное безобразие. А вы что думали – шедевру я набивала? Как бы не так! Это было самое настоящее безобразие на двадцать страниц мелким почерком, которое мне в конце рабочего дня торжественно вручил шеф, с пафосной речью о том, что, мол, труба зовет и дело срочное, к утру надо. Одним словом, возрадуйся, Дуся, вот тебе задание, чтобы вечерком дома не скучно было. И забудь даже думать о своих планах сходить на йогу, а также на танец живота, благо оба этих занятия в одном клубе проходят в двух шагах от твоего дома. Прозрачный намек на премию убедил меня планы пересмотреть. Так что сидела я дома и строчила эту «нетленку», то есть доклад о проделанной за последний квартал работе, который начальство весь день лично своими руками писало, а я вот теперь разбирала эти каракули и с тоской поглядывала в окно.

А из окна ой как хорошо видны твои «подружки» – бегемотицы, спешащие в клуб, которые так же, как и ты, два раза в неделю гнут свои многострадальные тушки на йоге, а многие, как и ты, опять-таки, после йоги бегут трясти телесами на уроке танца живота. Да, полезная штука – танец живота – блескучие одежды, монетки на толстых попах «подружаек» позвякивают, и ты такая стройная рядом с ними, с полным отсутствием присутствия попы и с не особо впечатляющим намеком на грудь… где тоже монетки шевелятся. Ой, тоска зеленая! На чем я там остановилась-то? Ага… «Во втором квартале текущего года прибыль заметно возросла по сравнению с…»

На этом месте меня прервал выразительный шорох из-за дивана. Ну да, я все понимаю – зима, в подвале холодно, но кто этих мышей звал ко мне на четвертый этаж? Мало того, что они приходят каждую зиму, так в этом году они еще и наглые – шумят, работать мешают. Ну, все, мое терпение лопнуло!

– Василий! – заорала я.

Шуршание за диваном стихло. В комнату вальяжно вошел черный кот Василий и снисходительно уставился на меня зелеными глазищами.

– Мяу? – спросил он. Его морда ясно и понятно выражала, что он хотел сказать что-то нежное, наподобие: «Что орешь, дуро ты моё?»

– Там мышь! – изрекла я, царственно ткнув пальцем в сторону дивана.

Василий что-то буркнул, развернулся к дивану и… отправился по своим делам, аккуратно обогнув данный предмет мебели.

– Гад ты, Василий! – проникновенно сказала я и вернулась к разбору шефовых каракулей.

Клавиши клацали со всей скоростью, на какую способны мои быстрые пальцы. Ага, восемьсот ударов в минуту это вам не х… на заборе писать! Вот побежу… побежду… ай, короче, победю этот долбанный текст и к-а-а-а-к пойду… как пойду в кровать сны смотреть, ибо йоги и танцы всякие разные уже без меня случились. Так что давай, Дуся, стучи по клавишам, мож, тебе и впрямь за это премию дадут, купишь всяких вкусностей типа колбасы и сыра заморского с плесенью, и будет тебе счастье.

В размеренное клацанье клавиш негармонично вписался стук из-под дивана. Мои пальцы замерли над клавиатурой. Что там делает эта мышь недобитая? Нору выгрызает? Нет, если судить по звукам, она пробивает ее в задней стенке дивана!

Стук, потом хрумканье (сухарик, что ли она там нашла?), а потом раздался топоток. Эта мышь непуганая там еще и бегает? Может быть, она вообще собирается покинуть свое убежище и носиться по всей квартире, как у себя дома? Судя по звуку приближающихся шажков, мышь действительно собиралась вылезти из-за дивана.

Я передвинула папиросу в уголок рта и свирепо уставилась на злополучную мебель, которую Василий превратил в когтеточку в тот день, когда поселился у меня. Ну, и с какой стороны ты явишь свою пыльную усатую морду, госпожа мышь? Не страшно ли тебе, милая? Да, Ваську можно не бояться, ленивая скотина – этот Васька. Дармоед! А вот не боишься ли ты, госпожа мышь, моего тапка? Ха! Зря не боишься!

И мышь явила мне свой лик, то есть, морду свою мышиную. Наглая такая мышь, крупная зараза. Вылезла из-за дивана, привстала на задние лапки и таращилась на меня черными бусинами глаз, вызывающе шевеля усами.

– Вот я тебя! – рявкнула я, в азарте едва не выронив папиросу изо рта, и прицельно швырнула в нахалку тапок сорок пятого размера.

Мышь подскочила, как ужаленная, и скрылась за диваном. Ворча всякие матерные слова, я подобрала тапок. Ну да, сорок пятый размер, а что? Вообще-то у меня тридцать седьмой, но надо же куда-то использовать тапки безвременно сгинувшего очередного «принца на белом коне». Точнее, на черном мотоцикле, что тоже неплохо… если не считать того, что «принц» сгинул после первого же скандала в моем исполнении. Да, хлипкий нынче мужик пошел, не выдерживает моего ора больше одного раза.

Эх, Дуся, Дуся, может быть дело не в мужиках, а в тебе? Негоже так кричать, да еще отборным матом. Даром, что последний «принц», байкер прожженный и повидавший на своем жизненном пути всякого, но и он взбледнул с лица, услышав, какие пёрлы сыплются из твоих уст… Ха! Слабак!

Итак, мышь была до смерти напугана байкерским тапком и скрылась за диваном, а я опять, как проклятая, застучала по клавишам. Вскоре тишина, а точнее, ничем не нарушаемое клацанье клавиатуры, начало меня настораживать. Мамочки мои, я что, без мыши заскучала?

– Василий, кис-кис, иди сюда, мурлыкать мне будешь, – распорядилась я, решив, что пора устроить себе небольшой перекур.

А перекур – это что означает? Это означает, что я с папиросой в зубах падаю на диван, Василий укладывается мне на грудь, и таким образом мы релаксируем.

Василий, гад такой, почему-то на мой призыв не отозвался. Я разобиделась на противное животное, прикурила и закрыла глаза. Буду тут одна лежать и расслабляться, а Василия целый час любить не буду. Вот так!

Шорох и топот… Василий?

Я открыла глаза и… нет, товарищи, это что ж такое делается-то, а? Наглая мышь сидит у меня на груди, на законном месте кота Василия, и строит мне глазки. Вот зуб даю, именно глазки строит, а не таращится по-мышиному глупо! Куда этот мир катится, стесняюсь я спросить, если в нем такие наглые мыши живут?

– Вот я тебя сейчас! – рявкнула я, щедро дохнув на мышь папиросным дымом и продемонстрировав ей свои желтые кривые зубы.

Мышь самым натуральным образом содрогнулась. То ли от ужаса, то ли от отвращения, не знаю, на мышиной морде сложно разобрать эмоции.

А мне вдруг пришла в голову совершенно ужасная мысль. Я вдруг решила, что непременно должна эту мышь поцеловать. Для чего? А вот не знаю! То ли для того чтобы ей жизнь медом не казалась, и она задохнулась от крепкого табачного запаха, который давно и прочно поселился в моем прокуренном рте… рту… в роте короче! То ли мышь я буду целовать для того, чтобы она превратилась в прекрасного принца? О, да! В прекрасного и совершенно невероятного зеленоглазого брюнета моей мечты.

Т-а-а-а-к, странное дело. А точно ли я курю папиросу? Точно ли это мой родненький «Беломорканал», а не что-то другое, что случайно забралось в папиросную гильзу и теперь дурит мне мозг?

Скажи наркотикам – нет! Да-да, я им всегда говорю одно большое и категорическое «нет». Но что это такое и с чем его едят, знаю – плавала. Так что же это, в мою красивенькую пачку «Беломорканала», эту самую бело-голубую с картой, коварно закрался прощальный подарок от байкера моего бывшего? Ха! Три раза ха! Как он, должно быть, сейчас матерится, обнаружив пропажу. А я тут такая лежу на диване, любуюсь на мышь, которая самым мерзким образом расположилась на моей груди и… о! Все понятно. Мышь – это моя галлюцинация. Сейчас я ее поцелую, и мне привидится брюнет моей мечты и… ой-ёёёё, у меня работы непочатый край, а я тут под кайфом о принцах мечтаю.

Окончательно придя к выводу, что все это мне мерещится, я схватила мышь и звонко чмокнула ее в нос.

С кухни донесся утробный мяв Василия, грудь сдавило, стало трудно дышать… «Докурилась всякой гадости, – обреченно подумала я, – Вот он, сердечный приступ!  И помрешь ты в рассвете лет, Дульсинея Абрамовна».

Испуг мой длился пару секунд, а потом до меня дошло, что никакого инфаркта и в помине нет, что просто на мне развалился какой-то блондинистый индивидуум… Насилуют, что ли?

В голубых глазах предполагаемого насильника ни капли страсти не обнаружилось. Только испуг. Меня испугался? Правильно боится, засранец такой! Хотела я ему по уху звездануть от всей души, но он то ли догадался о моих намерениях, то ли запах мой ему не по нраву пришелся… даже чихнул, гад такой, перед тем, как скатиться с меня… Вот это номер. Да он же голый! И что-то не впечатляют меня его… хм… достоинства, которые я достоинствами не назвала бы и в голодный год.

Вальдор

Проклятый некромант! Ну, все у него не как у людей! Да, я понял уже, что расколдовался, понял! Приятно ли мне было обнаружить себя обнаженным и лежащим на этой… этой… доске! Апчхи! Еще и дымом пахнет, как гном какой-то. Гадость!

В ужасе скатываюсь на пол. Обвожу помещение взглядом в поисках какого-нибудь предмета одежды. Ну здесь и бардак! Я, пока координаты искал, всякого в этом мире насмотрелся. Ведь не один месяц прошел. Я, хоть и был волшебной мышью, нужную девицу лишь методом проб и ошибок смог обнаружить. Кстати, один раз меня уже чуть не поцеловали. Пьяная блондинка из соседнего дома. Еще и приговаривала «усички-пусички, какой миленький мышоночек». Правда, перед лобызаниями она захотела меня в ванной вымыть – тут и снизошло озарение – не та. Не хотелось мне во цвете лет быть утопленным в мыльной пене. Пусть даже из благих побуждений.

Бр! Хотя и здесь не лучше. Пусечкой едва ли кто меня назовет, но вот найти в этом нагромождении книг, кружек, газет и предметов непонятного мне назначения что-нибудь из одежды, я уж не говорю, что-нибудь приличное, просто что-нибудь – не получается.

О! Что я нашел! Плед! Колючий, зараза, но все лучше, чем ничего. Не думаю, что спасительницу мою стоит сейчас шокировать (или вдохновлять) своими обнаженными, хм, чреслами.

Привычно вздрагиваю, заметив движение где-то справа. Ох, это всего лишь зеркало. А в нем, кстати, отражается весьма привлекательный мужчина двадцати пяти лет от роду. Высокий, светловолосый, роскошно сложенный. Только вот, кажется, что-то в нем не хватает – то ли топорщащихся усов, то ли лохматого серого пузика, то ли хвоста. Да, отвык я от себя как-то. Так и хочется прижать уши в испуге. Не получается. Логично.

Надо бы хоть посмотреть на свою спасительницу человеческими глазами. А снизу обзор, знаете ли, не тот, с искажениями.

Любуюсь и думаю, что, как вернусь домой, попрошу отца повесить некроманта. За особо садистское отношение к представителям правящей династии, поскольку спасительница мне досталась еще та.

Дульсинея

Мне было обидно. До смерти обидно. А как же! Лежу себе, глюки незапланированные ловлю, чмокаю мышь, жду брюнета своей мечты, а вместо этого получаю испуг и… обнаженного блондина чужой мечты. Точно не моей. И к тому же начинаю понимать, что все происходящее – явно не галлюцинация. От травы такого не бывает! Да и вообще трава ли в папиросе?

Наконец-то мне в голову пришла гениальная идея – принюхаться, чтобы убедиться, что пахнет обычным табачным дымом. Не понимаю, с какого перепугу я решила, что это может быть что-то иное? Наверно, я переработала, и мне пора баиньки, а то воображение заносит куда-то не туда.

Пока я сидела и в полном апофигее усваивала жестокую реальность происходящего, блондин не моей мечты времени даром не терял – нашел мой любимый плед и завернул в него свою оголенную тушку. Тут-то мое терпение лопнуло окончательно, и от офигевания не осталось и следа. Я в один прыжок оказалась рядом с нахалом, съездила ему кулаком в ухо и заорала:

– Вот я тебе покажу, как к честным девушкам на их родненьком диване приставать и воровать ихние пледы!

– Их пледы, – машинально поправил блондин, за что получил по второму уху и, жалобно бормоча себе под нос нечто, что комплиментами даже при буйном воображении нельзя счесть, присел на… на мой, растудыть его раз пять, стул! На мой любименький стульчик!

– Да кто ты такой, конем тебя и сверху пешкой? – осведомилась я, встав перед ним в классическую позу «руки в боки». Он поднял на меня глаза, испуганно вздрогнул, затем уставился в пол и пробормотал:

– Я Вальдор, наследный принц королевства Зулкибар.

– Какой бар? – заинтересовалась я. – Не знаю такого, а я их все в нашем городе обошла.

– Не бар, а королевство Зулкибар. Принц я!

И такой при этом у липового принца видок жалкий, что я даже стукать его передумала, только проворчала:

– Ага, а я ученица Мерлина.

С кухни явился Василий, окинул завернутого в плед нежданного гостя насмешливым взглядом и … ничего ему не сделал! Васька чужих терпеть ненавидит и первым делом в обувь гостям моим ссыт… Ну в данном случае, вот блондинчик голый, без обуви то есть, так Васька мог хотя бы порычать на него, а он ничего – проигнорировал. Ну и как прикажете это понимать? Он вот даже на Жорика – байкера моего – порыкивал и в ботинки ему норовил нагадить, хотя Жорик дольше всех у меня задержался, и, вроде как, Васька привыкнуть должен был… хотя с чего бы к нему привыкать? Все равно ведь гадом оказался – самым гадским образом сбежал от меня, такой хорошей и красивой… а что, не красивая разве? Ну да, формы немного костлявые, зато нигде ничего лишнего типа пуза не торчит. И подумаешь, что нос длинный, зато глаза красивые. А кто посмеет возразить и назвать некрасивым мой левый янтарно-желтый глаз? А если кому не нравится мой правый глаз, изумительного светло-голубого цвета, тот сам урод, и рискует вообще безглазым сделаться!

– Ладно, принц, пошутили и хватит, – решила я, усаживаясь на диван. – Выкладывай, кто такой, и как оказался у меня в квартире? Да еще в таком непотребном виде.

– Ты меня расколдовала.

– Да? Ха-ха три раза!

– Сама подумай, откуда еще здесь мог появиться обнаженный мужчина? – проникновенно начал блондин… ох неверно начал! Совсем неверно!

– По-твоему, здесь неоткуда голому мужику взяться? – рявкнула я, перебивая нахала. – Это на что это ты намекаешь?

– Ну, я же не твой мужчина, что мне тут в таком виде делать? – блондинчик попробовал исправить ситуацию.

– Не мой, – добродушно согласилась я. – Ты страшненький, совсем не в моем вкусе.

– Что? Я страшненький? Да ты… ты…

Блондинчик вскочил и, казалось, готов был лопнуть от злости. Как его пробрало-то, а!

– Тощее недоразумение, в зеркало на себя посмотри. Да то, что я с тобой разговариваю, для такой, как ты – уже счастье!

– Ха! Счастье! Ты убогое белесое ничтожество. Спасибо, что прикрылся, а то я бы со смеху померла, на твое достоинство глядя.

– Что? Да ты… ты…

– Опять слова закончились? – я злорадно ухмыльнулась. – Ты сядь, не мельтеши и скажи спасибо, что я у тебя плед не отбираю и вообще разрешаю сидеть на моем стуле.

– Спасибо, – буркнул блондин и плюхнулся на стул.

– А теперь рассказывай, – велела я. – Только не ври! Не желаю слышать сказок про принцев. Просто скажи правду, как ты оказался в чем мать родила в моей квартире… Ага! Стоп! Я поняла! Это Жорик пошутил, да? Ключики-то не вернул, сволочь такая. Точно, это его рук дело. Сколько он тебе заплатил за эту милую шутку?

– Какой Жорик?! – взвыл блондин. – Я принц! Вальдор Зулкибарский, и никто мне не платил! Меня в мышь превратили, и я долго искал ту, что меня расколдует.

– Ну-ну, еще скажи, что я прекрасная принцесса, которую похитили в детстве цыгане и подбросили моей маме. И выросла я, не зная, кто я такая на самом деле, а теперь, когда я расколдовала тебя, мы отправимся в твое королевство, поженимся, будем жить долго и счастливо и умрем в один день.

– Не поженимся! – в ужасе заорал он.

– А чего так? – развеселилась я.

«Принц» растерянно захлопал ресничками, силясь, вероятно, подобрать наименее обидное обоснование своему нежеланию сочетаться со мной законным браком. Я терпеливо ждала. Наконец, его осенило:

– Я не в твоем вкусе.

– Зато ты наследный принц, а я не прочь стать королевой.

Я, само собой, шутила. Не верю я, что этот чудик – принц, но он всерьез ужаснулся и возмущенно заорал:

– Да ни за что!

– Сумасшедший? – предположила я.

Принц обиженно уставился в пол и хмуро пробормотал:

– А ты тогда кто?

– Ну, я, в отличие от тебя, не думаю, что я принцесса, – напомнила я.

– Потому что ты не принцесса. А я принц и… и я не знаю, как тебе это доказать!

– Ну, например, покажи своего белого коня, – предложила я.

Кажется, он не понял, что я над ним издеваюсь, и серьезно ответил:

– Нет у меня никакого коня, я же мышью был.

– Чем докажешь?

– Что?

– Что был мышью.

– А кого ты целовала, а? Кого? Не мышь?

– Я думаю, что мне все это приснилось. Не было никакой мыши.

– Не приснилось! – кажется, блондин начал закипать. – Не приснилось тебе это! Был я мышью! Был! И… и наглотался у тебя за диваном пыли. У тебя здесь когда-нибудь убираются?

Тут уже настала моя очередь закипеть:

– А тебе какая разница? Тоже мне, чистоплюй нашелся. Не устраивает, сам бери пылесос в зубы и вперед, за уборку.

– Кого в зубы? – на физиономии липового принца такое недоумение появилось, что я даже поверила, что он впервые про пылесос слышит, но меня не так просто обмануть наивной мордой лица.

– Это что типа принц, да? Типа с пылесосом не знаком? Голубые крови, рожден с золотой ложкой в зубах, так что ли?

– С какой ложкой? – блондин окончательно ошалел от моего монолога.

Ну что ж такое делается-то, а? Я ни одного матерного слова не сказала, а ему уже взбледнулось. Прямо-таки тоска зеленая. Пауза томительно продолжалась, грозя перейти в мордобой.

– А у тебя за диваном кулончик золотой лежит, – вдруг задумчиво произнес блондин.

– Не ври! – разозлилась я. – Я его везде искала. И за диваном в том числе. Нет его там и быть не может. Это Стасик, хрен моржовый, стырил, уходя!

– Так за диваном ты бы и не увидела, он в щель между половицами упал.

Вальдор

Поверьте, я многое могу вынести. Я не ожидал, что столь многое, пока меня в грызуна не превратили. Я почти смирился с тем фактом, что меня целовало костлявое, как смерть и странное, как привидение, подобие женщины с глазами разного цвета. Не просто разного, а кардинально друг от друга отличающегося – один голубой, другой – ядовито-желтый. Я уже не вздрагиваю, услышав очередное «растудыть-твою-тудыть». Может быть, здесь это модно. Я лоялен к этой… девушке… до тошноты. В конце концов, она меня спасла, и я, в принципе, могу быть благодарен.

Но тут девица, которая, судя по частым упоминаниям всяких жориков-стасиков, вовсе и не девица давно, на что чародей в свое время мне намекал, делает то, что наши придворные дамы себе никогда бы не позволили. Она отодвигает диван от стены. Сама! Своими руками! Нет, я не спорю, возможно, мебель в этом мире сделана из легкого материала, но чтобы дама занималась столь неблагодарным делом. Я потрясен до глубины души. Я таил надежду, что расколдовала меня благородная девица… хотя и со странностями, но все же благородная. Аристократка! А тут такое дело, раз тяжелым трудом заниматься не брезгует, стало быть, и кровь ее не то что не голубая, а вообще неясная какая-то кровь. Вот удружил, маг проклятый!

– Показывай эти свои половицы, – приказывает она.

Мне? Приказывает?

Приходится послушно склониться над полом и постараться вспомнить. Когда я видел этот кулон, я маленьким был, ходил на четырех лапах, и все виделось по-другому. Попробуй теперь определи, между какими половицами я его заметил?

– Ну что таращишься? – несколько нервно буркает девица. – Ну да! Да, нет у меня денег, чтобы пол поменять. Давай уже говори или не морочь мне голову и выметайся! Я и так с тобой кучу времени убила.

– Здесь, – не совсем уверенно показываю пальцем на одну из досок.

Девица молча удаляется, но лишь затем, чтобы вернуться с какой-то железной деталью в руках. Может, она уже созрела для убийства? Я так просто не дамся. Женщин, конечно, бить не в моих правилах, но порой они очень этого заслуживают, и я долго раздумывать не буду, если что…

Впрочем, она всего лишь поднимает половицу и… я просто гениален! Я не ошибся. Именно там и лежит злосчастный кулон! А дальше эта странная особа начинает ругаться. Нет, не ругаться, а извергать из себя такие шедевры словесности, что я чувствую себя стыдливым школьником, впервые услышавшим слово «пися». Ловлю себя на мысли о том, что некоторые перлы неплохо бы и записать.

Спасительница мне, конечно, досталась еще та. Не удивлюсь, если мой «дорогой», чтоб его, и «любимый» некромант полвселенной переворошил, чтобы найти такое «обворожительное создание» специально для меня. Обидчивый наш.

За время поисков я твердо уяснил для себя одно – то, к чему приговорил его отец – это такая мелочь! О, мне бы только вернуться! Я с ним такое сделаю, что мне уже самому страшно. А начиналось ведь все совершенно безобидно…

Глава 2

Вальдор

Наш новый маг мне не понравился сразу. Надменный хлыщ. Старше меня лет на пять-семь, а ведет себя так, будто это он, а не я тут наследный принц. Слова едва цедит, смотрит свысока. А когда я, очень вежливо, прошу заметить, велю ему изготовить для небольшого такого приема гостей пару фокусов, ну, ярких таких, шумных, и чтобы конфетти в разные стороны, этот… хмырь… посылает меня в неведомые дали, заявив, что это, дескать, не входит в его должностные обязанности.  Да вся его обязанность – угождать членам королевской семьи! Да он, зараза, вообще, понимает, что, случись что с моим ненаглядным папенькой, я стану для этого волшебника непосредственным начальником, и тогда он не только фокусы показывать будет! Скажу – и сточные ямы чистить пойдет. Хоть с помощью магии, хоть без.

В общем-то, так я ему тогда и сказал. А он глаза только сузил, побледнел и ушел. Тоже, между прочим, без разрешения.

Хотя, насчет ям, это было бы забавно. Так и вижу: «Восстаньте, мертвые! Хватайте лопаты и впере!». И этот перед строем, в черном балахоне и колпаке со звездами, идет и руками выразительно так размахивает. Хотя и тут он умудряется изобразить из себя невесть что  – видите ли, форменная одежда придворного мага ему не к лицу. А потому он балахон надевать не собирается, колпак тоже. Ходит, наряженный в то, что ему вздумается, то есть почти как я.

Я пытался его немного жизни поучить. Чтобы этот выскочка понял, что лично его место там, у ям. Чтобы перестал изображать из себя высокородного господина и вспомнил о том, что он – простой наемник, простолюдин наверняка, и то, что папа держит его при себе и позволяет в приличном обществе появляться, так за это папе ручки надо целовать, а не дерзить его наследникам направо и налево.

Кто, как не я, должен был позаботиться о его воспитании? Тем более, что остальные его слегка опасались.

Я подошел к выполнению этой задачи творчески, но, в то же время, ответственно.

Для начала подкупил его помощника (два золотых, мелочи, а сколько удовольствия), чтобы тот поменял местами реактивы в лаборатории волшебника. Тот баловался временами алхимией, да к тому же был редкостным чистюлей и аккуратистом. Ему и в голову не пришло, что какая-то скляночка может содержать совсем не то, что он туда налил. Небольшой взрывчик, и маг с воплями вылетает в коридор, где, конечно же, совершенно случайно нахожусь я, да еще и не один. Я не жадный – всю молодежь пригласил повеселиться.

Ожоги с физиономии некроманта быстро сошли, а вот ресницы с бровями отрастали недели с две. И все это время я ему регулярно напоминал об инциденте, причем с искренне обеспокоенным видом. И сам напоминал, и другим не давал забыть.

Потом я написал на него анонимный донос в службу тайного сыска. Про то, что чернокнижник затевает государственный переворот. Правда, чтобы было веселее, я приукрасил это сообщение таким количеством забавных подробностей, что ребята из сыска со смеху укатывались, читая. Я с ними потом пообщался. Но донос – есть донос, и потому побывать на допросе мажику нашему все же довелось. Как вспомню сейчас его бледную физиономию, смеяться хочется. Он ведь аж пошатнулся, ручки затряслись.  Думал, небось, пытать будут. Ан нет – посмеялись и отпустили. А я уж постарался, чтобы чернокнижнику информацию об авторе анонимки передали. Чтобы знал, а иначе неинтересно.

Ну, слух я пустил о том, что маг к пажам пристает с интересными предложениями. И даже будто мне намекал на возможность нежной дружбы. Не скажу, чтобы эта новость кого-то шокировала, во дворце, все же, свободные нравы, однако магу она отчего-то не понравилась. Спас, вернее, немного исправил, его репутацию только спешно организованный роман с одной из благородных дам не самого тяжелого поведения, а также широкая огласка подробностей этого романа. А от всяких любопытных болезней, сопутствующих таким вот бурным проявлениям чувств, полагаю, он уже сам лечился. Волшебник, все-таки.

Моя фантазия была неистощима, я устраивал ему гадость за гадостью, надеясь, что какая-то из них станет последней каплей, и некромант уволится. Двор заключал пари о том, сколько еще продержится чародей, а тот все не уходил и не уходил.

А после того, как король попытался нас примирить, маг даже начал огрызаться, хвост распушил, грудь выпятил – прямо герой. Понятия не имею, отчего это папа решил помешать мне развлекаться, особенно учитывая то, что магов отец всегда недолюбливал. Да и волшебник этот не был моей первой жертвой. Просто самой долгоиграющей. Может, король имел на него какие свои планы, может, просто симпатизировал бедному затерроризированному мною чародею – не понимаю. В любом случае, высказанные папой в мой адрес нравоучения магу не помогли.

А потом был этот проклятый бал по случаю нашего примирения с соседями, с которыми мы лет сто находились в состоянии холодной войны и всячески друг другу вредили. И вот, наконец, после долгих переговоров правители Зулкибара и Муриции пришли к выводу, что жить в мире лучше, подписали соответствующий договор, а чтобы отпраздновать это событие решили устроить праздничный бал. У нас в Столице. А если уж точнее, в королевском дворце.

Только мне, да отцу дозволено появляться на организуемых во дворце торжественных мероприятиях с оружием. Традиция. А меч, он хоть и парадный, облегченный и весь в золоте, но, все-таки, меч. Ежели знать, как воспользоваться. Я знаю. Но это так, к слову.

Дело было так. Стою, с фрейлинами болтаю о том, о сем, определяюсь – с кем бы из них сегодня провести вечерок. И тут появляется оно. Мрачное такое, все в черном, дефилирует по залу с выражением лица, какое не каждому королю изобразить удастся. Смесь снисходительности и высокомерия. Этакий король в изгнании.

И вдруг фрейлина одна, которую я практически уже выбрал, блондиночка, не иначе как в состоянии душевного помрачения, произносит:

– А он ничего, милашка.

– Кто, – спрашиваю, – милашка?

– Наш придворный чародей, Терин, – отвечает она, кокетливо хлопая ресничками.

Это я сейчас понимаю, что ей, глупой курице, подразнить меня хотелось, а вот тогда, знаете ли, я слегка занервничал.

Меж тем «милашка», резко сменив направление движения, направляется к нам и с гаденькой такой ухмылочкой произносит:

– Я не ослышался, прелестная барышня находит меня привлекательным?

А на меня – ноль внимания, будто рядом с барышней не наследный принц Вальдор, а, скажем, ваза с цветами. Ну, думаю, чародей, сейчас ты точно нарвался на неприятности.

– Ты, – говорю, – ослышался, кудесник. Сходи-ка лучше, принеси мне вина.

И, повернувшись к дамам, добавляю:

– Что-то слуги в последнее время обнаглели.

– Принцы тоже не страдают от последствий хорошего воспитания, – как бы между прочим, будто и не ко мне обращаясь, бормочет волшебник.

Дамы мои похихикивать начинают, и явно не над магом.

– А что, – говорю, – у нас при дворе прислуге тявкать дозволено?

– А вы, ваше высочество, у слуг спросите, – предлагает маг.

– Так я у тебя и спрашиваю, – ухмыляюсь ему в лицо, а он и бровью не ведет. Тогда я проникновенно так интересуюсь, – что, Терин, настроение плохое? Пажика своего потерял? А, может, тебя уже интересуют мужчины постарше?

– Кроме тебя, любимый, мне никто не нужен, – мурлычет маг, одаривая меня таким проникновенно-нежным взором из-под ресниц, что я, на какую-то секунду, верю и инстинктивно пячусь.

Фрейлины же откровенно хохочут и, кажется, я в этой схватке проигрываю. Собираю остатки хорошего настроения в кулак и говорю:

– Нет, Теринчик, я тебя боюсь. Мало ли что могло с тобой случиться после жарких объятий благородной Лауры.

Теперь уже фрейлины от мага пятятся. Лаура наша, известная личность при дворе, многих успела наградить интересными болезнями, пока ее король не отправил куда подальше. Даже и не знаю, куда, вероятно, очень далеко, в горы. Слухи, во всяком случае, о ней не доходят.

Маг кривится, будто пилюлю горькую проглотил. А что тут скажешь? Мои слова – чистая правда. Лаура – именно та особа, благодаря которой ему удалось подтвердить свою репутацию женолюба. Как теперь выпутываться будет?

– Кто не бывал в объятиях милейшей Лауры? – сладенько мурлычет Терин. – Я, как маг, многих знаю, за снадобьями ко мне приходили.

Фрейлины опомнились, опять хихикают и Терину глазки строят. Все ж перед ними волшебник, какие к нему болезни пристать могут? Никакие! Я пока думаю, чем ответить, а он уже продолжает:

– Только вот вас, принц, среди моих пациентов не было. Неужели эта божественная женщина обошла вас вниманием? Не по вкусу вы ей пришлись?

– Да как ты смеешь?!

Начинаю закипать. Предположение о том, что какая-то там Лаура могла мной не заинтересоваться просто абсурдно, а намек на то, что я страдаю некими заболеваниями и вовсе унизителен.

– Не обделены, значит, были вниманием? –  оживляется маг, делает озабоченное лицо и официально так произносит: – Ваше высочество, настоятельно рекомендую подойти ко мне за зельем, а то как бы поздно не было, и не остался наш король без внуков. Кстати, как ваше здоровье? Все ли в порядке у вас… хм… в интимном плане?

Теперь фрейлины дружно от меня отстраняются, при этом одна из них, видимо, самая впечатлительная, даже падает в обморок. Впрочем, до нее никому нет дела. Терин же подходит ко мне близко-близко и тихо, но очень четко проговаривает:

– Полагаю, при твоем образе жизни, друг мой Вальдор, там у тебя давно уже нечему функционировать.

И взглядом показывает, что именно он подразумевает под словом «там», после чего поворачивается ко мне спиной и, гордый такой, пытается удалиться.

Довел все-таки! Не я его, а он меня довел! Что и обидно.

Сам не понимаю, как меч в руках оказался. Уж очень меня чернокнижник этот раздражал. Настолько раздражал, что я, не стесняясь присутствия придворных, а также того, что субъект этот, строго говоря, был безоружен, с этим мечом на него… Не будь он магом, я б его точно выкосил, как крестьянин траву.

А этот ко мне поворачивается и пальцами делает так вот «щелк»! И все. Дальше слышу «бзиньк» – меч упал. Потом шорох какой-то, а дальше – темнота и тяжесть.  Я в ужасе ползу, ползу куда-то. О, свет! И… и снова ужас. Ничего не понимаю. Вроде как все вокруг знакомое, но, при этом, страшное какое-то. Большое. Меня начинает трясти. Чтобы хоть немного успокоиться, обхватываю себя руками за плечи. И… не обхватывается. И вообще, ощущения странные. И… и…

– Мышь! – слышу я чей-то визг.

Где мышь? Я – мышь?! И ведь верится как-то сразу.

Терин быстро ко мне наклоняется и протягивает ладонь, на которую я быстренько вскарабкиваюсь. Он, может, и противный выскочка, но рассуждает верно – если на меня в суматохе кто-нибудь наступит, останется кудесник без головы, а я даже порадоваться этому факту не смогу.

Смотрю вниз, и сразу кое-что проясняется. Внезапное возникновение темноты и тяжести было вызвано тем, что меня просто придавило моей же одеждой. Хорошо еще камнем каким по голове не ударило. Быть убитым бриллиантом – может, и не самая худшая причина смерти во цвете лет, однако сама идея гибели меня пока не привлекает. Я еще с магом не разобрался, между прочим, и вообще, жизнь хороша и удивительна. Была. Кстати, пальцы у мага химией какой-то попахивают. Но что с него взять, с простолюдина? Не цветами же он должен благоухать!

Так и стоим вдвоем. Придворные кричат, суетятся. Дамы в обморок падают, как груши, а кавалеры их подхватывают, правда, через раз.

И тут все замирает. Его величество пришел полюбопытствовать, что же тут интересненького происходит.

Взгляд на Терина, потом на меня и тихий вопрос:

– Вальдор?

Робко киваю. Папа явно не в духе. Маг вздрагивает так, что я чуть не скатываюсь на пол.

Я говорил, что король страшен в гневе? Нет? Ну, так до того момента я и сам этого не знал.

Отец мой орал так, что, казалось, немного громче, и витражи с окон опадут.

– Тупые безмозглые идиоты! Оба!

И это он, который с детства внушал мне необходимость использовать в речи исключительно нормативную лексику. Мол, авторитет власти, пример для подражания и т.п.

– Ты сам во всем виноват!

(это мне).

– А ты как смел руку на сына моего поднять?!

(это чернокнижнику).

– Но он, – растерянно шепчет чародей, – он же…

И остается неуслышанным. Маг стоит, испуганный такой. Я – у него на ладони – тоже жизни не радуюсь.

– Ты, – кричит король и указывает на меня пальцем, – пока не станешь человеком, домой не показывайся!

– Отпусти его!  – это уже Терину.

Волшебник присаживается на корточки и опускает меня на пол, где я и остаюсь сидеть, ожидая развития событий. Хотя, если честно, просто в ступоре.

– А ты! – это опять волшебнику. – Ты! Я, как король и твой наниматель, лишаю тебя возможности использовать магическую силу до тех пор, пока этот оболтус не вернется домой в человеческом обличии.

Чародей медленно встает на ноги, растерянно смотрит на короля, и даже я, глядя на Терина ну очень уж снизу-вверх, понимаю, что это еще большой вопрос – кому из нас сейчас хуже. Есть у придворных волшебников в контракте такой пункт – что наниматель при соблюдении ряда условий может лишить своего подчиненного силы, вернее, доступа к ней. Своего рода гарантия преданности. А это, рассказывают, весьма неприятно. Вроде как хочешь пить, и вот он, кувшин с водой, а дотянуться не в состоянии.

Но, как видно, отец решает, что этого наказания недостаточно, и я с ним, прошу заметить, полностью согласен. Не каждый день из наследников престола делают грызунов.

Король смотрит на меня, затем переводит взгляд на маячащего неподалеку начальника дворцовой охраны, хмурит брови и цедит сквозь зубы:

– Этого, бывшего королевского мага, выпороть, и в башню, под замок. И пусть сидит там, пока ситуация не исправится. Увести его. А эта мышь пусть сама выпутывается. Я запрещаю кому-либо помогать Вальдору.  Всем понятно?

Понятно было всем.

Ошарашенного решением короля чернокнижника быстренько скручивают и уволакивают. Сбылась моя мечта. Выскочке показали его место. И это место на конюшне, или где там еще наказывают нерадивых слуг.

Толпа взбудораженных придворных рассасывается, стараясь держаться от меня подальше. А я так и сижу на полу в полнейшем недоумении. Хорошо, с магом разобрались, а мне-то что делать?

Вскоре выясняется, что облик мышиный мне придали, а вот остальные качества, извините, нет. То есть ни пообщаться мне с моими новыми сородичами, ни навыков каких полезных проявить. Ничего. Таких кошмаров, как в первые дни, у меня не было, и, надеюсь, не будет. Кошки, люди, крысы, совы всякие (это когда я уже из дворца выбрался). Поесть толком нечего. Куда идти – не знаю. Что делать – тоже. Провести остаток жизни в облике мелкого грызуна совершенно не улыбается. Тем более, хвост! Я понятия не имел, что делать с хвостом и постоянно забывал о его наличии. Один раз чуть не погиб из-за этого. Зацепился, а тут служанка идет, под ноги не смотрит. В общем, думал все, судьба моя быть умерщвленным в цвете лет грубым деревянным башмаком. Но пронесло.

В итоге поразмышлял я немного и решил к узнику нашему отправиться. Он, в конце концов, тоже должен быть заинтересован в том, чтобы с меня заклятие снять, если хочет, конечно, вернуть возможность колдовать. Башня его неподалеку – метрах в семистах так от дворца. Впрочем, эти семьсот метров, что я преодолел в мышином облике, весьма обогатили мой жизненный опыт. Я и не знал, что у нас столько всякой хищной гадости в округе водится.

Аккуратненько прошмыгиваю мимо стражи и в башню. На самый верх. Двести семьдесят три ступени. Еле дошел. Ужас.  Проползаю под дверью.

Я на месте.

Смотрю – лежит полуодетый чернокнижник на кровати, пальцем на полу закорючки какие-то рисует. Спина исполосована, и так ему и надо.

– Сволочь ты все-таки! – произношу с чувством.

Молчит.

– Отвечай, – говорю, – когда с тобой наследный принц разговаривает.

– Мелкий ты паразит, а не наследный принц, – огрызается маг, поворачивая ко мне лицо, – все из-за тебя.

– Подумаешь, – отвечаю, – высекли его, бедного! Так ты давно на это напрашивался! А вот мне что делать? Как мне облик свой вернуть?!

– Найдешь женщину, – меланхолично отвечает он, – она тебя поцелует, а потом у тебя будет месяц, чтобы привести ее сюда.

– В башню?

Чернокнижник садится на кровати, смотрит на меня, ехидно ухмыляясь.

– В королевство, ваше высочество, – произносит он с издевкой в голосе.

– Э… то есть, я должен найти какую-то девицу за пределами нашего королевства… А где ее искать?

– У меня в лаборатории есть карта. Искать ты ее будешь в координатах…

И называет мне координаты, но какие-то очень странные. Начнем с того, что их не две, а четыре.

– А это параллельный мир, – ухмыляясь, заявляет чернокнижник, – ты же у нас теперь волшебная мышь. Найдешь, если постараешься. И, кстати, девицу я тебе не обещал.

– А возвращаться я как оттуда буду с ней вместе?

– У нее артефакт возврата есть. Найдешь – вернешься. Не найдешь – там жить останешься.

– Но и ты тогда останешься в башне! – восклицаю я.

– Ничего, это я как-нибудь переживу. Меня будет греть мысль о том, что тобой поужинала какая-нибудь кошка, – отвечает маг.

Ну и кто он после этого?

Уже удаляясь, слышу тихое:

– В жизни вам этого не прощу.

Это мы еще посмотрим, кто, что и кому прощать будет.

Дульсинея

Поставив себе диагноз – «дура доверчивая», я сходила в кладовку за монтировкой, отодрала половицу и выругалась от всей души и почти всеми нехорошими словами, какие знала.  Нет, мне вовсе не было жалко раскуроченный пол. Да и с чего бы его жалеть, если не обманул «принц» этот без белого коня, и пропажа моя обнаружилась именно так, где он сказал? Вот это меня, собственно, и разозлило. Этот проклятый кулон, золотая фиговина с александритом, единственная память о папочке, которого я в глаза не видела, потерялся два года назад, как раз после того, как я с шумом и треском выставила за дверь Стасика. И что мне было думать? Конечно же, я подумала, что этот засранец прихватил украшение с собой на долгую память… до ближайшего ломбарда и аминь! Нет у меня больше кулончика моего любимого.

Как оказалось, есть у меня кулончик. Вот он, гад, лежит себе между половицами, красуется! И как этот принц липовый узнал, что он там? Я уселась прямо на пол, заглянула подозрительно задумчивому и, явно что-то вспоминающему, блондину в глаза и задала прямой вопрос:

– Ты экстрасенс, что ли?

– Кто? – нервно шарахнувшись от меня, переспросил он.

– Ну, будущее предсказываешь, сквозь стены видишь, предметы можешь двигать, с духами разговариваешь, – добросовестно перечислила я, закрепляя чудом вернувшийся ко мне кулон на цепочку, – короче, с помощью какой такой абракадабры ты угадал, где его искать?

– Я не маг! – завопил он, переходя с нормального голоса на возмущенный ор.

– Ну, ладно, не маг так не маг, – легко согласилась я, надела цепочку на шею и задумалась.

Понятное дело, никакой этот парень не экстрасенс, они только в дурацких шоу бывают. Так и откуда же в таком случае он мог знать, что моя пропажа лежит между половицами? Сам туда ее засунул? Это нереально. Вот если бы инцидент со Стасиком и исчезновением кулона случился не пару лет, а хотя бы пару дней назад, я была бы уверена, что это стасиковы глупые шуточки. А так, не срастается что-то… если только не послать здравый смыл куда подальше и не поверить в чудо. Я говорила, что я сегодня перетрудилась и у меня голова не в том направлении работает? Так вот, именно поэтому я приняла волевое решение поверить в то, что передо мной действительно сидит… точнее стоит на карачках, завернутый в мой старый плед, никто иной как сказочный принц из сказочного королевства. Ну и что, что без коня и даже без одежды? Принцы, они тоже разные бывают.

– Значит, принц, говоришь? Как ты сказал, тебя зовут?

– Вальдор Зулкибарский.

– А я Дульсинея Абрамовна, можно просто Дуся. Ну, рассказывай, что там с тобой произошло?

Вальдор

Смотрю вот я на Дульсинею и понимаю, что, правда – она, конечно, вещь хорошая, но в небольших дозах. И всю мою историю ей знать совсем необязательно. Не настолько уж мы с ней хорошо знакомы, чтобы передавать все интимные подробности наших с некромантом взаимоотношений. А потому я гляжу на нее очень честными глазами, чуть слезящимися от табачного дыма (это кстати!) и озвучиваю краткую и слегка подредактированную версию событий:

– Наш придворный маг отчаянно мне завидовал, поскольку он всего лишь один из слуг, пусть даже и наделенных некоторыми знаниями и способностями. Он долго изводил меня всяческими каверзами. Я терпел. Ради отца. Ради державы. Но однажды терпение мое лопнуло…

– Какими каверзами? – интересуется Дуся.

– А? Всякими. Не перебивай меня, пожалуйста. Мое терпение лопнуло, и я вызвал его на поединок на мечах. Но он, вместо того, чтобы честно отражать мои удары, коварно бросил в меня заклинание.

– А что, магов тоже учат владению холодным оружием? – удивляется она.

– Что? Да, учат!

Откуда я знаю, чему их там учат, помимо магии? Нет, она меня все больше раздражает.

– Так вот, и превратил меня в мышь. А чтобы я смог расколдоваться, велел найти тебя, поцеловать и привести в королевство.

– А сам что?

– Кто?

– Маг!

– А сам, – отвечаю, горестно вздыхая, – заперся в черной башне и творит там свое страшное колдовство – поднимает из могил мертвецов, насылает мор на деревни и умерщвляет младенцев мужского пола.

– Зачем? – спрашивает Дуся.

– А я откуда знаю? Они, чернокнижники эти, очень странные люди. Нравится ему так, наверное.

Смотрю пристально на эту бледную разноглазую физиономию. Надо же определить, сочувствует она мне, или нет.

– Что-то ты, кажется, привираешь, – после двух минут молчания и трех затяжек неприятной такой палочкой, вроде тех сигар, что курят гномы, сообщает Дульсинея.

Так, здесь нужно, пожалуй, возмутиться. И вообще, пора с этим делом завязывать. Хочу домой.

Дульсинея

– Как ты могла подумать, что я тебя обманываю? – в голосе блондинчика возмущения, хоть отбавляй. – Да ты же моя спасительница! Да я тебе чистую правду и ничего кроме правды, я же…

– Мамой клянусь, – стараясь не заржать, подсказала я.

– Что? – растерялся принц.

– Да ну тебя, шуток не понимаешь, скучно с тобой, – проворчала я, покосилась на часы и предложила: – Шел бы ты уже в свое барное королевство, высочество, блин, мышиное.

– Зулкибар.

– Что?

– Королевство Зулкибар. И ты должна пойти со мной. Так этот… этот маг велел.

– А ты всегда его слушаешься?

– Я? Да я… ну вообще-то, я боюсь, что если его указания в точности не выполню, то обратно в мышь превращусь, – признался принц.

– А он прямо так и сказал: притащи мне сюда Дульсинею Абрамовну Тамбовскую? – недоверчиво буркнула я.

– Он сказал, что дева, которая меня поцелует, должна будет отправиться со мной в Зулкибар, – с видом мученика объяснил Вальдор.

Имя-то какое у него заковыристое. Я думала, только надо мной мама так зло пошутила, Дульсинеей обозвала, а у него еще похлеще моего «радость». Меня вот в детстве Дульсинеей Тобосской дразнили, типа невеста донкихотовская. А его интересно как? Или принцев не дразнят? Ну, типа там, не подобает и чревато смертной казнью?

– Уточняю, я не дева, – с достоинством изрекла я и потянулась за папиросами. Они аккурат на столе, возле стула, на котором принц расселся, лежали. И тут он опять от меня отпрянул, как будто я чудище какое-то.

– И что ты от меня все время шарахаешься? Ну, не нравится тебе, что от меня табаком прёт, так мог хотя бы вид сделать, принц все-таки. Или вы – принцы, деликатности не обучены?

– Прости, но ты пахнешь, как гном.

– Как кто? Давно тапки над головой не летали?

– Гномы, курящие табак, имеют очень своеобразный и неприятный запах, – объяснил Вальдор.

Ага, как же, гномы! Пусть еще мне сказочку про фей и эльфов расскажет. Тоже мне, иномирское отродье. Попаданец, растудыть его в качель!

– Еще раз обзовешь меня гномом, получишь в глаз, – вежливо предупредила я.

Он серьезно кивнул. Поверил? Наивный. Хотя, откуда ему знать-то, что я драться не умею, и он давно уже мог бы тридцать раз и в глаз мне дать и вообще много чего сотворить.

– Пойдем со мной, а? – жалобно так попросил блондинчик, а у самого прямо-таки на физиономии написано, что притворяется. Разжалобить хочет. А я и не таких несчастненьких видала. Меня трогательной мордашкой не проведешь.

– Нет, не пойду, мне и здесь неплохо живется. Шел бы ты уже, у меня работы много, до утра успеть надо, а я тут с тобой время трачу.

– Пожалуйста! Я не хочу обратно в мышь! Ну, что тебе стоит сходить со мной в Зулкибар?

– Что стоит? Он еще спрашивает! Да если я сейчас всю ночь с тобой промотаюсь и работу в срок не сделаю, меня уволят. Ты знаешь, что такое в наше время, когда кризис на дворе, без работы остаться?

– Я тебе заплачу, – оживился принц.

– Да? – мне стало смешно. – Чем ты мне заплатишь-то? На тебе даже одежды никакой нет. Где деньги прячешь? Или натурой рассчитываться планируешь? Так мне твоя натура не нужна, не в моем она вкусе.

Блондинчик, явно с трудом сдержавшись, чтобы не ответить в грубой форме, куда именно он поместил наличность и что думает о моих вкусах, выдавил из себя любезную улыбку и процедил:

– Я во дворце рассчитаюсь. Золотом.

– Чем докажешь?

– Что?

– Что у тебя есть это самое золото.

– Я принц. Наследник престола. Как ты вообще могла подумать, что я беден?

– Я вижу перед собой голого мужика, заграбаставшего мой любимый плед, и на нем нигде не написано, что он принц.

– Начинается, – простонал блондин, – опять ты мне не веришь. Как я тебе докажу свой статус?

Я задумалась ненадолго и решила:

– Никак не докажешь. Так что придется тебе одному домой топать. А если так хочешь меня там видеть, то бери золотишко и возвращайся, тогда я, может быть, и пойду с тобой.

Принц глубоко задумался. Я молча курила, не мешая ему. Чем черт не шутит, когда бог спит? Глядишь, и повезет мне, получу кучу золота, а заодно и в сказочное королевство прогуляюсь… как там его? Бар какой-то.

Глава 3

Вальдор

Смотрю на нее и понимаю – мага следует не удушить, как я хотел ранее, а четвертовать. Она ж не только страшная, она же еще и глупая какая-то – Дуся эта. И имя-то нелепое. Откуда, по ее мнению, я должен достать ей доказательства своего высокого положения и деньги? Оттуда, откуда она подумала?

Странная особа. Про то, что я был мышью, верит, а про то, что я не, скажем, поваренок какой-то – нет. Да я же по определению никем, кроме высокопоставленной особы оказаться не могу. Я красив, умен, у меня благородная осанка и гармонично развитая фигура. У меня красивые ухоженные руки. Были. До того, как я мышью побывал. Но руки не в счет! У меня… да таких, как я, просто больше нет.

Кошусь украдкой на себя в зеркало. Ну принц же! Вот только волосы немного растрепались, и одеться бы мне не мешало.

Впрочем, что я хотел от простолюдинки?

Как мне объяснить этой несчастной, что не могу рисковать появиться в королевстве без нее? Терин – педант, и я с вероятностью в девяносто восемь процентов вновь окажусь мышью, стоит мне ступить в портал одному. Два процента оставим на чудо. Вроде пролетающего мимо на драконе Мерлина, который спит и видит, как бы с меня заклинание снять.  Бесплатно и без последствий.

С другой стороны, а стоит ли тратить время на уговоры? Может, оглушить нахалку и так принести в Зулкибар? В виде поклажи? Пусть чернокнижник сам с ней мучается, когда она очнется.

Ох, даже на душе теплеет, как представлю себе физиономию мага в процессе общения с этой ненаглядной. Как она прокричит ему что-нибудь, да оплеуху! Я, пожалуй, ради такого случая подожду с четвертованием.

– Ну и что мы улыбаемся? Небось, думаешь по башке мне треснуть и оглушенную в свое долбанное королевство притащить? Даже не думай об этом, а то мигом схлопочешь из перцового баллончика прямо в хитрую морду!

Не совсем понятные угрозы, возможно, какое-то иномирское оружие. Лучше не рисковать, попробую усыпить бдительность, а потом… О, какой я растяпа! Чуть не забыл. Сначала надо найти артефакт, который откроет портал в мой мир. Терин сказал, что он где-то у нее. Но как в этом беспорядке отыскать что-то похожее на артефакт? Я даже не знаю, как он выглядит.

– Что по комнате глазами шаришь? Ищешь, чем бы меня вырубить? – слышу я и отчетливо понимаю, что очень, ну просто очень хочу воплотить в жизнь ее предположение.

Дульсинея

Что-то разонравилось мне мое приключение с принцем этим загадочным. Вон, у него прямо на морде лица написано, что хочет меня оглушить первым, что под руку попадется, и в таком виде в Зулкибар свой притащить. Жалко, что нет у меня перцового баллончика, не пользуюсь… ага, типа смелая! А если бы был, то сейчас я бы сама принца вырубила и за дверь его от греха подальше. Может быть, и не принц вовсе, а маньяк какой?

– Я ищу артефакт.

– Какой такой «фак» ты тут ищешь? – я даже растерялась.

– Артефакт! – громко, чуть ли не по слогам, как для умственно отсталой, проговорил блондинчик. – Артефакт – это предмет, с помощью которого следует открыть путь в мой мир.

– А с какого перепугу ты эту штуку в моей квартире ищешь? Нет у меня никаких артефактов и быть не может.

– Терин сказал, что он здесь.

– Какой еще Терин, растудыть его налево?

– Маг Терин, который превратил меня в мышь.

Опять он со мной как с дурочкой разговаривает!

– Ты этот тон брось, – распорядилась я, – и выметайся, давай из моей квартиры, а не то…

– Что? – ехидно спрашивает он. – Баллончиком этим своим меня убьешь?

– Да в гробу я видела баллончики всякие разные! Я тебя и так пришибу, ты, поганка бледная!

Я не на шутку рассердилась. Сидит тут, погань такая, на моем стуле, в мой плед кутается и позволяет себе ехидничать.

– Да я тебя голыми руками, засранца такого!

Блондинчик даже не успел понять, что я всерьез злюсь, как увесистая диванная подушка прилетела ему прямехонько в физиономию. Он, бедняга, чуть со стула не свалился. Отшвырнул подушку подальше, свирепо вытаращился на меня и зашипел:

– Дульсинея, я тебя про…

Чего ему там надо, я слушать не стала, перебила его семиэтажным матом, который утяжелила пепельницей. Принц проявил чудеса ловкости и пепельницу поймал.

– Ай, маладца, – процедила я, – а сделать так чтобы окурки не просыпались, слабо было?

– Дульсинея, в последний раз про…

Ну, вот даже знать не хочу, что он там у меня «про…». В принца прилетела еще одна матершинная очередь и… я, уже не глядя, хватала различные предметы и прицельно обстреливала это иномирское высочество, которое мало того, что сидит на моем стуле, в моем пледе и ехидничает, так я на него еще и кучу времени убила. Когда только успею работу сделать?

– Три часа ночи! – констатировала я печальный факт, и будильник полетел в Вальдора. Потом были какие-то книги, вазочка с давно увядшим букетом, Васькины игрушки и огрызки какие-то, наверняка тоже Васькины. Под занавес я сняла тапок.

– Ну что, давно тапком по морде не получал?

И тапок прилетел высочеству именно туда, куда я и обещала – точняк в его благородную физиономию грязной подошвой. Он замахал руками, брезгливо поморщился и хотел что-то сказать, но я перебила:

– Вали в свой сраный Зулкибар, мышь пыльная!

От второго тапка принц уклонился. Тапок прилетел в стену, и тут такое началось!

Тапок пролетел сквозь стену. То есть не сквозь стену, а в проход, который вдруг в стене образовался. Интересный такой проходик и вовсе не в квартиру соседа Вовки-алкоголика, а непонятно куда. Края прохода мерцали и подрагивали, сам он искрился всеми цветами радуги… В общем, в лучших традициях Голливуда – портал в иной мир в стене моей однокомнатной хрущебы.

– Что за хрень?! – заверещала я.

– Портал! Ты нашла артефакт! – обрадовано заорал Вальдор.

Васька тоже заорал. В его голосе отчетливо слышалось торжество. И с таким вот радостным ором мой домашний питомец сиганул в этот самый портал.

– Василий, стой дурак! – взвизгнула я, бросаясь следом. Даже отпихнула со своего пути Вальдора.

У самого портала на меня озарение нашло, и я остановилась. Что же я делаю-то? Что я, с ума сошла, лезть в эту дыру? Я, конечно, своего кота люблю, но стоит ли…

Я так и не решила, стоит или не стоит, мне помог увесистый пинок под зад, и вот я уже лечу, оглашая окрестности неизвестной местности старым добрым русским матом.

Сколько летела и орала, не знаю – не запомнила. Я уже почти все нехорошие словечки, какие знала, перебрать успела, когда приземлилась, наконец, приложившись пятой точкой обо что-то мягкое. Это заставило меня замолчать.

И вот, значит, сижу я такая вся в дерьме… то есть в навозе, потому что приземлилась точняк на кучу этого самого дерьма. Мягкая посадка, ничего не скажешь. Ой, так, наверно, сейчас на меня сверху еще и это высочество брякнется. Наверняка ведь за мной сиганул в портал этот. Я поспешно скатилась с кучи, по инерции проскользила вперед, врезалась в кусты, а за кустами дерево и… бум! Здравствуй обморок. Ненадолго.

Очнулась я, провела рукой по шевелюре и очень «обрадовалась».  Колючка, растудыть ее налево! И как я должна ее выковыривать? Еще одна?! Ну, очуметь, до чего приятно лежать в кустах, задрав ноги к небу, и доставать колючки из волос. И все из-за этого блондинчика! Кстати, а сам-то его так называемое высочество где? А собственно, фиг с ним, с высочеством. Где мой кот? Я с трудом приняла более подходящую позу, то есть на четвереньки встала, и постаралась, на всякий случай, не меняя положения тела, проползти сквозь кусты на какое-нибудь открытое пространство. Хорошо, что я на пространство это только нос успела высунуть. Передо мной предстала чудная картина – два каких-то обормота увлеченно пинали моего блондинчика. Впрочем, тот не реагировал. Видать, в обмороке. Какие мужики нынче хлипкие пошли. Чуть что – так сразу в бессознательное состояние. Или невменяемое.

Нет, ну это же мой блондинчик! Вот как вылезу сейчас, как объясню им всем, зачем в хлебе дырочки! А нет. Не вылезу. Что-то не нравятся мне эти ребята. Они зеленые какие-то и, мне показалось, или у одного из них только что с лица что-то отпало, вроде носа? Не показалось. Эээ… Неудачный грим? Или болеют? От каких болезней обычно нос или уши отваливаются? Что-то не хочется мне близко к ним подходить. Эх, прощай, Вальдор, ты был так молод и погиб, как герой, во цвете лет, запинанный у подножия навозной кучи какими-то подозрительными личностями, похожими на героев ужастика про оживших мертвецов. Так, стоп! Вальдор что-то упоминал про то, что маг этот, который чернокнижник, мертвецов оживляет. Вот это вот они и есть? Ой, блин… «Прощай, Вальдор. Жаль, что мы были так недолго знакомы», – подумала я, глядя вслед подозрительной парочке, уволакивающей бесчувственную тушку принца в неведомые дали.

Вальдор

А дома и воздух иной.

Это первая мысль, пришедшая мне в голову. Второй мыслью было то, что я чувствую какой-то дискомфорт во всем теле, и причину его появления не понимаю. Третья же – и не мысль вовсе, а так, некое желание, которое я озвучивать сейчас не хочу. И вот только после этого решаю открыть глаза.

Причина дискомфорта ясна. Ножные и ручные кандалы в комплекте созданы отнюдь не для удобства. Ранее мне их надевать как-то не доводилось. Думаю, к счастью. Да и ночевок на голом холодном полу я тоже что-то за собой не припомню, вот в лесу – да, было. Но так там же земля, травка, еловые ветки, плащ, предусмотрительно подстеленный под спину – мягко.

А вот что я помню очень хорошо, так это каждую черточку физиономии придворного мага. Бывшего придворного мага. Благо, свет факела на стене, позволяет рассматривать лицо моего персонального врага сколько моей душе будет угодно. Ей пока угодно. Все равно больше ничего интересного рядом не наблюдается.

Физиономия же, вся такая серьезно-задумчивая, маячит неподалеку вместе с остальными частями организма волшебника. Тоже пока находящимися в комплекте. К сожалению.

– Вальдор, друг мой, я по тебе практически скучал.

– Не взаимно, – огрызаюсь я, – и для тебя я не Вальдор, а ваше высочество.

– Я тебя поздравляю, – мурлычет Терин, улыбаясь, – ты снова смахиваешь на человека.

– О тебе я не могу такое сказать, чародей.

– Ты так предсказуем, Вальдор. С тобой даже неинтересно разговаривать.

Маг встает с кресла, на котором он до того восседал, совершенно не смущаясь от того, что это скорее ему положено сидеть в цепях на грязном полу, а мне в кресле, а лучше в кровати. И выпить чего-нибудь, кстати, тоже не мешало бы.

Встает и начинает прогуливаться взад и вперед, продолжая при этом разглагольствовать.

– Тебя ведь не было пять месяцев. Пять месяцев! За это время я даже подзабыл как-то, что хотел с тобою сделать по возвращении. Ты ведь, Вальдор, испортил каждую минуту моего существования здесь, ты загубил мне карьеру придворного волшебника и лишил меня шансов попасть в члены Совета чародеев. Благодаря тебе, Вальдор, я испытал самое большое унижение в своей жизни. А сейчас не знаю даже, что я хочу.

– Да? – удивляюсь я, ерзая и пытаясь устроиться на полу немного удобнее. –  Странно. Я вот точно представляю себе очередность действий по отношению к тебе. Будь я свободен, конечно.

Маг оживляется.

– Не поделишься?

– Конечно! Сначала я бы тебя избил. Собственноручно.

– Банально.

Терин даже морщится, будто я оскорбил его художественный вкус.

– Возможно, – соглашаюсь я, – но потом я отдал бы тебя лучшему палачу королевства – Вадику. Недельки на две. Порой заходил бы посмотреть, что интересненького творится. А вот после этого, не сразу, конечно, а, дав тебе возможность немного восстановить силы, я бы устроил образцово-показательную казнь. Скорее всего, четвертование или что-нибудь в этом роде. И чтобы убивали тебя медленно-медленно. И чтобы кричал ты при этом громко-громко.

Представляю себе эту картину, и на душе теплеет.

– Неплохо, – соглашается волшебник, – мне нравится. Так мы с тобой и поступим.

– Ничего не забыл?

– А ты что-то новенькое придумал?

– А с каких это пор именно ты определяешь мою судьбу? То, что король неизвестно за какие заслуги решил тебя выпустить из башни, а меня зачем-то поместить сюда, еще не значит, что ты вправе строить в отношении меня какие-то планы. Помечтать-то ты, конечно, можешь, но и то…

– Ты, Вальдор, – холодно улыбаясь, произносит маг, – удивительно ненаблюдателен. Вот это милое колечко у меня на пальце тебе ничего не напоминает?

Откуда у этой безродной дворняги символ королевской власти?!

– Вижу – вспомнил, – констатирует волшебник. – Я теперь здесь правлю. Я же, все-таки, некромант. Мне войско собрать – не проблематично. Папенька твой успел сбежать, что удивительно. Ну, да и я могу ошибиться. Однако его исчезновение особой роли не играет.

– Но он же лишил тебя силы! – рычу я, дергаясь в цепях.

– Да, лишил. На две минуты. Между словами «лишаю тебя силы» и «выпороть бывшего придворного мага» примерно столько времени и прошло. Действительно, очень неприятные ощущения. Но твоему отцу стоило подумать о том, что, объявляя о моем снятии с должности, он разорвал контракт, и, соответственно, я перестал ему подчиняться. Все, его приказ утратил силу, и я вновь получил доступ к магии.

– Но почему…

– Почему я позволил себя избить? Честно?

Терин замирает, будто решает – быть со мной откровенным, или нет. Скорее всего, просто паузу держит. Актеришка.

– Я был настолько потрясен своими действиями и реакцией твоего отца, что плохо соображал в тот момент. Мне казалось, что король, зная о том, что именно ты меня спровоцировал, не может так со мной поступить. А он смог. Ну, а потом я понял, что будет лучше, если все останутся в неведении относительно моих способностей. Вот и все. Хотя зачем я тебе все это объясняю?

– Наверное, хочешь похвастать тем, какой ты умный и предусмотрительный, – предполагаю я.

– Наверное, – грустно соглашается Терин, глядит на меня с укором, а затем вдруг добавляет: – Я, пожалуй, пойду. А ты отдыхай. Ни в чем себе не отказывай. Скоро тебе ужин принесут. Ты что предпочитаешь – воду с хлебом или хлеб с водой? Можешь не отвечать, я сам выберу. И начинай пока морально готовиться. Что у нас там по плану? Встреча с палачом? Кстати о встречах.

Уже подошедший к двери маг замирает.

– А женщина где, за которой я тебя посылал?

– В … – угрюмо рифмую я, вспоминая Дульсинею и ее очаровательную манеру выражаться.

Волшебник секунд двадцать пристально меня разглядывает, после чего резюмирует:

– Значит, познакомились. Забыл тебя обрадовать. Искать именно ее не было необходимости. Тебя мог чмокнуть кто угодно, даже я, и ты тут же превратился бы обратно в человека. Сам бы подумал, я бросал заклятие в состоянии аффекта. Когда бы я успел сплести такую сложную привязку к определенному субъекту, да еще и в ином мире?

В общем, полюбовался он еще немного моей отвисшей челюстью и удалился вместе с креслом.

Я же сижу в состоянии транса, пытаюсь мыслить, но со скрипом. Проведению анализа мешает эмоциональная нестабильность. Короче, плохо мне.

Ну, надо же, какой идиот! Это я о себе. Забыть о времени на привязку, нарисовать чернокнижнику план мероприятий для моего уничтожения! Хотя, почему идиот? Можно подумать, у него самого фантазии не хватило бы. Я, Вальдор, в темнице. На полу. Кстати, холодно, не отморозить бы себе чего. Впрочем, какая разница? Ну, отморожу. В свете грядущих событий мое здоровье не имеет значения. Хотя отец ведь на свободе. Ну и что, что на свободе? Он ведь не знает, что я больше не мышь! А вот Дульсинея знает. Знать-то она знает. Но, учитывая наши с ней отношения, она скорее во время моей казни будет в первых рядах от счастья подпрыгивать, сопровождая действия палача ехидными комментариями, чем попытается мне помочь. Она нужна Терину. Интересно, для чего? Лучше бы он ее не нашел. Или нашел? Это ж не женщина, а… слов не хватает. Но ведь и Терин – не слаб. Терин – умница, терпеливый, не то, что я. А чего это ради я ему комплименты отвешиваю? Хорошо, что мысленно. Холодно, все-таки. И ребра болят. С чего бы это? Ага, и что бы им не болеть, синим таким? Кто меня так? Даже любопытно.

Дульсинея

Я даже не успела как следует загрустить или испугаться – колючки из волос вытаскивала, а они у меня густые и длинные, ниже колен. Я их дома в косу заплела (перед кем там выпендриваться-то?), да вот только пока я через портал летела, коса расплелась, а взятие на таран колючих кустов добавило моей прическе «неотразимости».

Повоевав немножко с колючками, я решила внимательнее изучить открывающийся передо мной вид. Строения какие-то, хозяйственные в основном, и все это на фоне красивого белого дома. Ну, то есть дворца. Я насчитала пять этажей. Но, учитывая, что там еще всякие башенки, то может быть в некоторых частях и по шесть-семь этажей имеется. Нехилое жилище у принца моего недобитого. И красивое. Ну, про башенки я уже сказала, еще горгульи на крышах, некоторые страшные, некоторые симпатичные такие, на купидончиков похожие. Вокруг окон лепнина с позолотой. В общем, просто картинка – белый с золотом дворец. Прямо-таки жилище для прекрасной принцессы, то есть, в нашем случае принца, далеко не прекрасного.

Интересно, как этот прелестный домик выглядит спереди? В том, что приземлились мы на заднем дворе, у меня сомнений не возникло. Это другой мир, но вряд ли здесь имеется традиция у парадного входа наваливать кучу навоза и всякие хозяйственные постройки располагать. А вот то, что при дворце вообще такая ферма имеется, это скорее всего иномирская традиция или просто папа у Вальдора хозяйственный.

Я уже почти уговорила себя вылезти из кустов и попробовать во дворец проникнуть. Ну, а что остается делать бедной девушке одной в незнакомом мире? Только пойти и спросить у короля, с какого перепугу он всяких зеленых на родного сына натравливает? Почему мне в тот момент не пришло в голову, что, например, Вальдор и не принц вовсе, а по полной программе обманул меня, я не знаю. То ли мозги мне от удара по дереву перетряхнуло не в том направлении, то ли я по жизни такая вот наивная финская девочка.

Вот, значит, высунулась я из кустов, вижу, мужики идут. На этот раз нестрашные. Похожие на героев не ужастика, а скорее какого-нибудь исторического фильма, потому что обряжены в сверкающие на солнце кольчуги и шлемы, вооружены копьями. Стража, наверно? И тут меня осенило, что, может быть, те жуткие покойнички к королю никакого отношения не имеют и похитили принца в неизвестном направлении, а эти вот солдатики пришли его спасать. Правда, что-то не слишком торопились. Но в любом случае, следует им помочь – указать, в каком направлении блондина уволокли. Придя к такому логичному умозаключению, я собралась вылезть из своего укрытия и рассказать, что случилось с высочеством ихним.

Тут-то меня сзади и схватили, и рот ладошкой закрыли. Хотела я нахалу локтем под ребра врезать, чтобы жизнь медом не казалась, но тут спиной ощутила, что вовсе и не нахал меня схватил, а нахалка! Да, такое богатство даже с перепугу и даже спиной ощущается. Не чета моему собственному вооружению… но это не повод рот мне затыкать! Я возмущенно замычала.

– Тихо, дева, – прошипели мне на ухо. – Послушай лучше, что стража говорит.

В общем-то, почему бы и нет? Я и послушала.

– Не ошибся король наш новый, на какое место указал, там и нашли Вальдора мертвяки.

– Да, король-маг это… ну это круто!

– Круто-то, оно круто, да вот насчет девы не угадал, не было ее с ним.

– Сомневаешься в могуществе нашего нового короля, да?

– А ты пойди, доложи об этом, я тебе так в торец вдарю, маму родную забудешь!

– Да я что? Я ничего. Пошутил я.

– То-то же.

– Мужики, хватит ругаться. Нас деву искать послали, а не лясы точить. Король Терин точно сказал, что она с ним прибыла. Не могла иномирка далеко сбежать.

– Далеко-то не сбежала, но вряд ли на месте осталась. Наверняка, как зомби увидела, так и задала стрекоча.

Вот оно как получается. Новый король-маг. То есть, пока принц мышью по углам ныкался, этот некромант (как там его? Терин?) власть захватил, а теперь вот меня хотят к нему уволочь, так же, как и принца, который теперь вовсе не принц. Сматываться отсюда надо. И как можно быстрее!

– Обещай, что кричать не будешь, и я тебя отпущу, – прошептали мне, когда разговор стражников затих вдали.

Я закивала. А чего мне кричать то? Чтобы стражники прибежали? Вот еще!

Отпустили меня, и я быстренько развернулась посмотреть, кто это тут меня хватал самым наглым образом.

Девушка. Ну, девушка как девушка, вооруженная, одежда на ней такая… одним словом, мало одежды. Тоже мне, Зена – королева воинов!

– Ты кто?

– Я Брианна, друг королевской семьи. Я видела, как вы появились. Ты та самая дева, которая его спасла?

– Ну да, спасла на свою голову, – сварливо подтвердила я. – И теперь мне надо назад, в мой мир вернуться. Ты знаешь как?

– Нет, я не волшебница. А ты разве Вальдора освободить не хочешь?

– А я тут при чем? Ты друг семьи, вот ты и освобождай, а мне до него дела нет. Засранец он, Вальдор этот твой. Пинка вот мне дал. Или думаешь, я по доброй воле в ваш мир сломя голову бросилась? Мне, между прочим, и в моем неплохо жилось.

– Не понимаю, ты же его спасла! По правилам, вы должны были бы полюбить друг друга и все такое, – на личике «королевы воинов» такое удивление отразилось, что я аж чуть не сдохла от умиления.

– Брианночка! – проникновенно проворковала я. – Ты с ума, что ли сошла? С какого перепугу я бы полюбила этого заморыша белобрысого?

– Обычно так всегда и бывает, – немного смущенно ответила Брианна, – если ты его поцелуем расколдовала, значит, ваши судьбы связаны и любовь между вами.

– Хрена с два! Он совсем не похож на брюнета моей мечты. И спасать я его не нанималась. Мне домой надо.

Брианна на пару секунд призадумалась и предложила:

– Пойдем со мной. Король Деларон во время переворота скрыться успел, мы сопротивление организовали, у нас и маг имеется. Он тебе поможет. Пойдешь?

И эта дурочка еще спрашивает. Конечно, пойду. Еще как пойду!

Вальдор

Сижу. Скучаю, можно сказать. Придумываю планы своего освобождения. В последнем я уже задействовал дракона и бригаду гномов.  Нет, лучше двух драконов, чтобы они вместе осуществляли отвлекающие маневры, пока гномы будут рыть подкоп. А что? Хоть какое-то развлечение. Слышу шаги. Ближе, ближе. О, ко мне гости. Наверное, ужин пришел. Хлеб с водой или вода с хлебом.

Дверь открывается, и на пороге, с факелом в руках… А факел-то ему зачем? Ожившему-то мертвецу? Наверное, чтобы я мог все подробности рассмотреть. Ну, мне не страшно. Только противно, потому что гадость эта ходячая все еще в процессе разложения. Аромат гниения и экскрементов – та еще приправа к хлебу.

Монстр кладет на пол какой-то сверток и приближается ко мне. Мне, вроде как, и не страшно, но вжаться в стену отчего-то хочется. Чудище, не обращая внимания на мои терзания, отмыкает кандалы ключом. Я почти свободен! Вот я вам всем устрою! Ничего я не устрою, я и встать-то могу только опираясь о стену и зубами при этом стараясь скрипеть не очень громко. Как все затекло!

– Хозяин велел, – хрипит мертвец. – Одежда. Пища.

Одежда – это хорошо. Пледик клетчатый все еще со мной, как ни странно, но хотелось бы иметь что-то посущественней. Так, медленно поднимаемся. Очень медленно. Встаем. Что там у нас? Тьфу, одежда простолюдина. Мог бы передать что-нибудь из моего гардероба. Но это же Терин, где ему до такого додуматься! Холщовые штаны, длинная белая рубаха и все. Блеск, принц Вальдор, одетый, как крестьянин. Маскарад.

– Ешь! – каркает мертвец.

Я в затруднении. Распространяемые моим собеседником миазмы как-то не располагают к наслаждению пищей. Хотя… Что тут у нас? О, мясо. Надеюсь, не от кого-то из собратьев этого чудика отрезанное. Муррр, мясо. Хлеб. Сыр! Вино! Что это с чернокнижником? Видно, и в самом деле он по мне соскучился. А не так уж сильно этот зомби и воняет.

Так, я подкрепился, я одет, руки-ноги функционируют, и здесь всего один оживший мертвец, вооруженный факелом. Терин, ты все-таки меня недооцениваешь!

Хватаю кандалы и швыряю их в тюремщика. И попадаю! Успеваю увидеть, как железо врезается в то, что раньше было лицом, хотя и подгнившим, как взрывается и растекается глаз. Но я уже у двери, еще секунда…

И тут в мою грудь врезается молот. Судя по ощущениям, поскольку не молот это вовсе, а всего лишь рука. Резвые у чернокнижника зомби получились. Нет, не зомби. Это кто-то другой меня нокаутировал. Хвостатый и клыкастый, которого я мельком только успел заметить. Наверное, нечисть какая-то. От удара отлетаю к стене и… И все.

Глава 4

Дульсинея

С территории дворца мы выбрались через тайный ход. Никогда бы не подумала, что в королевском свинарнике, под одной из лоханей вход в подземелье, которое ведет в город. Судя по строениям, довольно-таки богатый район города. Впрочем, не мне судить – по средневековым, а, тем более, сказочным городам до сего момента мне как-то гулять не приходилось.

Я собралась было поглазеть по сторонам, уж очень красивенько все тут. Чисто, уютно, как на картинке какой-нибудь. Но Брианна быстро меня за руку сцапала и потянула за собой.

Хотелось глазеть по сторонам, но эта «королева воинов» явно думала иначе, и не давала мне замедлить шаг и поиграть в туриста, изучающего красоты местной архитектуры. А она в Зулкибаре красивая. Дома в основном одноэтажные, но попадались и в два-три этажа. Крыши, покрытые мелкой черепицей, напоминали рыбью чешую, хоть и были на большинстве домов синего цвета (а ведь синих рыб не бывает, правда?). Водостоки были украшены горгульями – во время дождя вода стекает из раскрытых пастей, у некоторых они скалились, у некоторых улыбались. Красивая традиция – вот такими мордами жилища украшать. Или, может быть, суеверие какое-нибудь, ну там духов злых отпугивать или еще что-нибудь в этом роде. Лепнина вокруг оконных рам и над дверями, как я успела разглядеть, была почти везде одинаковая. Может быть, это не просто узоры, а какие-нибудь символы? Крылечки в большинстве случаев были украшены резными деревянными перилами. Но попадались и чугунные. Наверно, недешево стоит такие вот перильца выковать – с тонкими завитушками, листиками и прочими финтифлюшками. Еще меня поразили вымощенные булыжником мостовые. Такие чистые, будто их не метут, а моют как минимум пару раз в день.

– Быстрее! – в очередной прошипела Брианна, и дернула меня за руку.

Ну да, ей-то все это привычно и знакомо, и плевала она, что я тут в полном восторге от ощущения, что попала в декорации для съемок сказочного фильма.

Вскоре попадающиеся на пути строения стали не такими роскошными, наверное, это начались бедные кварталы. Но тут тоже было чисто и уютно. Приблизительно с полчаса мы петляли по узким улочкам, как лисы, заметающие следы, пока не остановились в каком-то переулке, где сильно пахло рыбой. Тут-то Брианна меня и осчастливила:

– Я должна тебе глаза завязать.

– Это с какой стати?

– Ну, сама понимаешь, секретность.

– От меня, значит, секреты? – возмутилась я. – А как насчет того, что я принца вашего спасла? Какие могут быть от меня секреты? Я тут, можно сказать, особо важная персона, а ты мне глаза завязывать собралась!

Брианна задумчиво оглядела меня с ног до головы. А чего глядит-то? Ну да, в домашнем я. Можно подумать, я одна такая дома не в наряде для званого ужина рассекаю, а в старых джинсах и местами заляпанной жиром рубашке. И еще босиком. Тапки-то мои тю-тю – один дома остался, второй в полет над Зулкибаром отправился.

– Ну что уставилась? Никогда босых девушек не видела? – проворчала я, смущенно одергивая рубашку, которая теперь была не только в жирных пятнах, но и в навозе, как и мои джинсы.

И почему это, интересно, мне вдруг так неудобно перед ней стало? Это наверняка банальный бабский комплекс неполноценности, который на моем месте испытала бы любая. Она ведь красотка – эта Брианна. Золотистые волосы коротко стрижены и находятся в симпатичном беспорядке, глаза синие-синие, ресницы длиннющие… наращенные наверно. И фигурка обалденная, и костюмчик этот, состоящий из ремешков всяких разных, отлично на ней смотрится. И я такая рядом с ней: одежда в навозе, в волосах колючки и… ну да! И в волосах моих навоз тоже имеется. Я ж не в орхидеи падала.

– Между прочим, я уже все пятки себе сбила. А ты еще и глаза завязать мне хочешь. Может быть, хватит над спасительницей принца издеваться, а?

– Не ври, у нас улицы чистые и вымощены гладким камнем, не могла ты ноги сбить, – рассудительно возразила Брианна и решила: – Поклянешься, что не выдашь наше местонахождение, не буду глаза завязывать.

– Да кому я его выдать-то могу? Я здесь не знаю никого.

– Клянись, – настойчиво потребовала Брианна.

– Хорошо, уговорила, клянусь, что не выдам, где вы прячетесь, – пробурчала я, и тут мне как-то нехорошо стало. По телу волна слабости прошла, и язык слегка занемел. Это что означает? Здравствуй, обморок? Я затрясла головой, отключаться мне совершенно не хотелось. Спутанные, грязные волосы упали на лицо, в нос ударил запах навоза. Да уж, оригинальный заменитель нашатыря получился, но лишаться сознания расхотелось. Я поспешно закинула свои космы за спину и бодренько уставилась на «королеву воинов», всем своим видом демонстрируя, что вовсе я не обморочная немочь.

Брианна удовлетворенно кивнула, взяла меня за руку, и потянула за собой в очередной переулок, ничем на первый взгляд, не отличающийся от других. Но нет, оказалось, что он отличался наличием потайной дверцы в стене. Если не знать, что она здесь есть, то и не догадаешься. Я думала, мы через эту дверцу в дом попадем, но мы прошли по узкому коридорчику, который вывел нас в закрытый дворик. В прямом смысле слова закрытый – со всех сторон окруженный домами без окон, ну то есть окна у домов были, но они выходили на другую сторону. К стене одного из больших домов сиротливо жался маленький домик – единственное строение, окна и двери которого выходили в этот самый дворик. Именно к этому домику мы и направились.

На пороге нас встретил злющий мужчина. Светло-русые волосы в беспорядке, то ли давно с расческой не встречались, то ли просто из тех, которые как ни укладывай, все равно будут торчать и лохматиться. Это, кстати, придавало ему вид разозленного волчары со вздыбленной шерстью. Светло-карие глаза, сверкающие на нас с Брианной из-под нахмуренных бровей, только усиливали это сходство.

– Женщина, ты в своем уме? Притащила сюда постороннюю оборванку, не завязав ей глаза!

Хотела я ему сказать пару ласковых по поводу оборванки, но Брианна меня локтем в бок ткнула и сама заговорила:

– Она клятву дала.

– По всем правилам?

– Сказала: «клянусь, что не выдам, где вы прячетесь». Все как надо. Если захочет нарушить, у нее тут же язык отнимется.

– Это шутка, да? – скромненько так пискнула я.

– Не шутка, милая барышня, – ворчливо отрезал «волчара». – Магия нашего мира слышит клятвы и следит за их исполнением. Ты же это почувствовала, не так ли?

– Да, чуть сознание не потеряла, – подтвердила Брианна.

Так вот что со мной было! Я-то думала, что просто устала и переволновалась, а это, оказывается, магия местная что-то этакое со мной делала. Ну, просто полный абзац! Нет, ну я могла бы, конечно, посмеяться и не поверить. Ведь сказка все это. Какая еще магия, слышащая клятвы? Бред сивой кобылы! Да, был бы бред, если бы я была дома, в своем мире, а не здесь, где маги всякие и живые мертвецы в порядке вещей. Ох, что же я наделала? Поклялась на свою голову. Мало ли как все обернется. А если меня в плен возьмут и пытать будут? Это что же я должна буду мучения принимать, а проговориться все равно не смогу, даже если захочу? Надо впредь внимательнее быть и клятвами в этом мире не разбрасываться.

– Да ладно, я никому и не собиралась вас выдавать, – пробурчала я и задала животрепещущий вопрос: – Брианна, если мы уже с этим сторожем закончили, то может быть, пройдем в дом? Я устала и есть хочу.

– Глупая! Это король Деларон! – возмущенно зашипела «королева воинов», и я поняла, что еды мне еще какое-то время не видать. Во всяком случае, пока по всем правилам этикета не пообщаюсь с королем, который, кстати, на Вальдора совсем не похож. Ну, то есть Вальдор на него не похож. Я так Деларону и сказала вместо «здрасти».

– Он в мать свою пошел, покойную королеву Иоханну. – объяснил свергнутый король, в одно мгновение из злого «волчары» превращаясь в доброго дяденьку. Он нежно взял Брианну за ручку и поинтересовался: – Душа моя, так кого же ты к нам привела?

– Это дева, которая расколдовала Вальдора, – гордо отрапортовала воительница

– Я не дева! – автоматически возразила я.

Король издал добродушный смешок, нахально потрепал меня по щеке и сказал:

– Нашла чем гордиться, дурочка.

Анекдотическая ситуация. Интересно, в здешнем мире наши анекдоты знают или король случайно так пошутил? Стоп! Это что же это бывшее величество делает? За щечку меня без спроса треплет? Хам!

Звон затрещины слился с разъяренным воем Брианны:

– Короля бить?! Да как ты посмела! Да я тебя… я тебе…

– Глаз на жопу натяну и моргать заставлю, – подсказала я.

Деларон засмеялся. Брианна растерянно хлопнула ресницами, но, видя, что король в хорошем расположении духа, тоже заулыбалась.

– Дульсинея Абрамовна, можно просто Дуся, – представилась я.

– Деларон, – сказал в ответ король. – Спасибо вам, милая девушка, что расколдовали этого шалопая. И где же он сейчас?

– Ну там, на заднем дворе вашего… то есть уже не вашего, дворца, какие-то чучела были, похожие на оживших мертвецов из ужастика. Они его… хм… ну в общем, схватили они его и куда-то уволокли, – деликатно закончила я. Незачем королю знать, что его сына еще и отпинали как следует.

– Что? Мертвецов на особу королевской крови натравливать? Неслыханная наглость!

Король, опять ставший похожим на взъерошенного волчару, бесновался и ругался, правда, не матом изъяснялся, а просто разными проклятиями сыпал. Пока он таким образом душу отводил, Брианна мне успела объяснить, что король так возмущен, потому что никогда прежде, даже при таких некрасивых ситуациях, как переворот, на особ королевской крови не натравливали зомби, на их захват посылали лучших воинов. Это было делом чести. А тут вдруг на захват наследного принца зомби выпустили.

– Да что вы ругаетесь-то? – устав слушать культурную нематерную брань короля, перебила я. – Не все ли равно, кто Вальдора уволок? Факт остается фактом, он в плену. Брианна, ты обещала меня с вашим магом познакомить.

– С Таурисаром? Зачем он тебе, дева Дульсинея? – удивился Деларон.

– Не дева я! Что за слово дурацкое такое? Маг ваш мне нужен для того, чтобы домой вернуться, в мой мир.

– А ты разве не хочешь спасти Вальдора, замуж за него выйти и жить долго и счастливо?

– Не хочу!

Мне показалось, или действительно у короля при моем ответе такое несказанное облегчение на лице вспыхнуло, что хоть прикуривай от его сияющей физиономии… кстати о куреве!

– Слышала я, что у вас тут гномы курят. Где бы табачку ихнего достать?

– Их табачку, – поправил король.

– Что за мода поправлять собеседника? – возмутилась я. – Это у вас с Вальдором семейное, что ли?

– А вы, Дульсинея, выражайтесь грамотно, – наставительно изрек король и потрудился ответить по существу: – Табака у нас здесь нет, мы не курим. И вам бы я посоветовал, милая барышня, не курить. Вредно это для здоровья, да и неприлично к тому же, если только вы не гном.

И вот тут мне стало совсем нехорошо. Это что же? Это я застряла в чужом мире, без нормальной одежды, без денег и без папирос. Да еще угораздило меня попасть в компанию борцов с курением! Собрала я все свое терпение, какое еще у меня оставалось, и попробовала спокойно объяснить, что уже совершеннолетняя и исключительно мне решать, каким образом и насколько серьезно я буду свое здоровье губить.

Деларон спокойненько мои доводы выслушал и, засранец такой, принял «гениальное» решение:

– Я своими людьми рисковать не собираюсь, посылая их за табаком в гномий квартал.

– Что, твои люди гномиков испугались? – обиженно поддела я.

– У гномов свое понимание того, как следует обращаться с разумными, и сейчас они, руководствуясь пониманием своей гномьей справедливости, на стороне Терина. Нам на их территорию ход заказан. Да и ты, Дульсинея, спасибо скажешь, когда не покуришь несколько дней и почувствуешь себя значительно лучше.

– Несколько дней? – возмущенно заорала я, пропустив мимо ушей слова короля о каком-то там особенном обращении с какими-то разумными и о справедливости (кстати, это я зря). – Какие такие несколько дней? О чем ты толкуешь? Я должна сегодня же домой вернуться!

Деларон посмотрел на меня как на сумасшедшую и предложил:

– Давай я тебя с нашим магом познакомлю, с ним и договаривайся.

Да уж, король он и есть король, даже если свергнутый. Сначала выкал мне деликатно (чего я, кстати, не люблю) а потом плавненько так на «ты» перешел. Но суть не в этом. Я, как дура последняя, обрадовалась, подумала о том, какой Деларон добрый и понимающий мужик – вот сразу с магом меня поспешил свести, чтобы я поскорее домой вернулась. А фиг там! Это Деларон таким образом сплавил меня с моими проблемами к магу, который оказался тем еще говнюком.

Ждать его пришлось долго. Он, видите ли, какой-то архиважный магический ритуал творит и сию минуту меня принять не может, так что добро пожаловать на кухню, Дуся, будут тебя тут чаем и прочей гадостью потчевать… а-а-а-а-а, хоть бы где окурок какой завалялся!

До кухни меня самолично король проводил вместе с Брианной. Проводил и оставил нас, на прощание чмокнув Брианну в щечку. Ага, понятно теперь, какой она друг семьи!

– Вы любовники что ли?

Деларон сделал вид, что моего вопроса не услышал и с кухни смылся. Брианна очаровательно зарумянилась и пролепетала, что о таких вещах не подобает вот так напрямую разговаривать.

– Да ладно тебе, Бри, – я дружески похлопала «королеву воинов» по плечу. – Между нами, девочками, почему бы и не обсудить. Вот ты же воин, да?

– Да, – Брианна приосанилась и поправила пряжку, которая скрепляла ремни, удерживающие заспинные ножны.

– Так чего тогда стесняешься, как обморочная фрейлина… или у вас тут фрейлин не бывает?

– Почему же не бывает? Есть у нас фрейлины. Предательницы! При дворе остались, строят этому уроду Терину глазки.

Брианна возмущенно запыхтела и принялась с такой яростью кромсать копченое мясо, что становилось понятно – на месте этого окорочка на разделочной доске, она себе фрейлин зулкибарских представляет.

– Ну и дуры, – сделала я вывод. – Чего ему глазки строить, если он урод?

– Ну, я не в том смысле, вообще-то он не урод, но все равно урод! Короля свергнул, Вальдора в плен взял. Вот скажи, разве не урод?

– Урод, – согласилась я, жадно наблюдая, как Брианна насыпает в чайничек заварку. Вот взять эту заварку, так похожую с виду на табак, сделать «козью ножку» и… эх, курить-то, как хочется!

– Бри, я умру!

– Что? – девушка даже вздрогнула и окинула меня заботливым взглядом. – Тебе плохо?

– Да! Я уже практически одной ногой в могиле. Мне непременно надо закурить. Вот хотя бы мааааленькую такую затяжечку. Бриииии! Ты же не хочешь, чтобы спасительница принца здесь ластами щелкнула?

– Чем щелкнула? Я не понимаю.

– Помру я здесь сейчас. Вот прямо сию секунду лягу и помру, если не покурю.

– Дуся, ну что за глупости ты говоришь, – отмахнулась Брианна и равнодушно вернулась к завариванию чая. – Никто еще без курения не умирал, так что прекрати, не веди себя как маленькая девочка, которой конфетку не дают… кстати, хочешь конфетку?

– Нет! Хочу папироску!

– Прекрати капризничать. Вот тебе чай, вот хлеб с мясом. Угощайся, Дуся.

Понятно, с этой Брианной спорить бесполезно. Угощайся Дуся и все, и забудь думать о том, чтобы покурить. Гадина она, и больше никто. Я принялась молча угощаться, проклиная все на свете, в том числе и свою невероятную «везучесть».

Брианну куда-то позвали, я осталась наедине с собой любимой и бутербродами всякими с чаем. Долго я не раздумывала, нашла какую-то бумажку, насыпала туда заварки, скрутила «козью ножку», прикурила от плиты и… поняла, что помираю самым настоящим образом.

А вы как думали? Пробовали когда-нибудь заварку курить? Ну, так попробуйте, а потом ржать надо мной будете!

Брианна застала меня за очень интересным занятием – я давилась дымом, кашляла, затягивалась и опять кашляла.

– Дуся, ты самоубийца! – воскликнула «королева воинов», отобрала у меня самокрутку, выбросила ее в печь и похлопала меня по спине. Я хрюкнула и забыла, как кашлять, уж больно тяжела ручка у королевской… хм… подруги семьи.

Вот так, накормленная хлебом с мясом, напоенная чаем, едва не задохнувшаяся дымом от тлеющей заварки, я и отправилась знакомиться с магом, который, наконец, изволил завершить свои дурацкие ритуалы.

– Советник Таурисар, это Дульсинея, спасительница Вальдора. Дуся, это маг Таурисар, наш соратник.

Представив нас, Брианна подтолкнула меня к магу, а сама поспешила удалиться.

Я во все глаза уставилась на своего нового знакомого. А что? Я же никогда этих магов не видела, интересно мне. А он, кстати, ничего интересного собой не представлял. Самый обычный мужик в белом балахоне. Морда высокомерная, жидкие волосики серо-бурого цвета прилизаны… точнее размазаны по намечающейся лысине, глазки, как два черных буравчика, губы тонкие плотно сжаты. Одним словом, надо мной возвышался типичный такой Злодей Злодеевич Злодейкин с грозным ликом.

– Здрасти, – буркнула я и со всеми удобствами устроилась в кресле.

– Добрый день, дева Дульсинея, – поздоровался маг и занял кресло напротив меня.

– Можно просто Дуся, – предложила я, решив больше не рисковать и не заявлять, что я не дева, а то здесь на это как-то неадекватно реагируют.

– Скажите, Дуся, кто ваш папа? – любезно поинтересовался маг, сверля меня внимательным взглядом.

Вот так номер! Это у них, у магов, обычай такой, родословную у малознакомых девиц выпытывать?

– Скажите, Таурисик, а ваш папа кто?

А что, мне надо было ему тут же и выложить все о себе? С какого, интересно, перепугу? Маг от моего вопроса крякнул как-то странно. Подавился что ли? Хотела я его по спине похлопать, но он уже отвечал:

– Мой папа был великий маг, член Совета чародеев, звали его Таурисар, я в честь него назван.

Маг замолчал, сложил ручки на тощей груди и выжидающе на меня вытаращился. Пришлось оказать ему ответную любезность:

– Я не знаю кто мой папа. Никогда его, засранца такого, не видела. Мама одна меня растила. Знаю только, что звали его Абрам.

– А вы, Дульсинея, стало быть, на папу похожи?

– Откуда я знаю, говорю же, я его не видела никогда. Бросил он маму. Как узнал, что она забеременела, так и бросил. Ну да-да, говорила мне мама, что похожа я на него сильно, глаза вот как у папы… только я не понимаю, Таурисик, каким образом мои ответы могут помочь мне в мой мир вернуться?

Тут этот маг ненормальный как вскочил, что аж кресло опрокинул, и как заорет:

– Ты! Дочь вора, предателя и отступника! И мысли у тебя такие же крамольные! Ишь, чего удумала, в запретный мир отправиться! Вся в папашу своего, этого вора бесстыжего, висельника нечестивого!

– Эй, мужик, я своего папу не люблю по многим причинам, но чего это ты тут его мне в лицо оскорбляешь? – возмутилась я и тоже из кресла вскочила.

– Молчи, стервь нечистая! – запальчиво рявкнул Таурисар, аж слюна во все стороны полетела. Я еле от брызг увернуться успела и сказала ему все, что о нем думаю.

Очень громко сказала. А что делать бедной девушке, когда на нее такой вот злодей злодеевич дурным голосом орет? Только и остается, что заорать в ответ, и тут уж победит тот, у кого голос громче и словарный запас богаче.

Я выиграла по обоим пунктам. И даже тот факт, что в помещение вбежала куча народа, меня не остановил, а только еще больше подстегнул, и Таурисар узнал много нового о себе, своих интимных предпочтениях и о наличии в своей родословной таких существ как… Впрочем, нет, не буду повторять эти некрасивые слова. Я же, если меня не разозлить, не ругаюсь матом… почти.

В какой момент маг стал бледнее, чем положено, я даже не заметила, так увлеклась. Поняла, что что-то неладно, только когда он пошатнулся и начал медленно оседать, явно собираясь положить свою тушку на опрокинутое им же кресло и таким образом закончить скульптурную композицию, говорящую о разрушительных последствиях эмоционального всплеска.

– Дуся, хватит, помолчи, ты его до инфаркта доведешь, – перебила меня Брианна и так нежно по спине огрела, что я захлебнулась очередным ругательством. Даже, умолкла от нежности такой на мгновение, но героически выровняла дыхание и закончила свою обличительную речь:

– И сам ты стервь нечистая, маг недоделанный! Брианна, надеюсь, насчет инфаркта ты пошутила, я не хочу прославиться в вашем мире как убийца мерзких старикашек. И вообще, он первый начал хамить.

Вальдор

Кажется, маг превратился уже в своеобразное украшение моей камеры. Изваяние мужчины, погруженного в глубокие раздумья. Работа неизвестного мастера. Чтоб этому мастеру в гробу пятьсот раз икнулось, если он, конечно, уже там.

Ну, это что ж такое? Стоит мне открыть глаза, и тут же вижу пред собой эту бледную скульптуру, прижавшуюся спиной к стене с выражением неземной скорби на лице.

– Чародей, если мне вдруг естественные надобности справить нужно будет, я это тоже под твоим присмотром должен делать?

– Ты пришел в себя, – констатирует факт чернокнижник.

Преодолевая головокружение, сажусь прямо. Цепи при этом практически привычно уже позвякивают.

– Я не успеваю по тебе соскучиться, маг, – заявляю, пытаясь изобразить на лице добродушную улыбку. – Ты пришел о моем самочувствии справиться? Так я отвечу прямо – в ближайшее время не ожидается.

– Меня позвал слуга. Посчитал, что сильно тебя ударил. Не хочу лишаться удовольствия сделать нечто подобное самому.

– Ну что ты! Я – крепкий. Меня бить еще можно и бить. Только, пожалуйста, не по лицу.

– Бережешь мордашку? – интересуется маг, слабо улыбаясь.

– Ага, хочу в гробу красиво выглядеть. Ты же не собираешься выкинуть мое покалеченное тельце на помойку? На могилку-то я могу рассчитывать?

Некромант серьезно кивает.

– Даже на склепик, – сообщает он, – с цветами и музыкой.

– Это хорошо, – мурлычу я, – музыки и цветов мне здесь особенно не хватает.

Маг щелкает пальцами, и мне на колени падают две ромашки.

– Наслаждайся, – рекомендует чернокнижник, ехидно улыбаясь. Я же растерянно подношу цветы к лицу. Они пахнут зеленью и пылью.

– Спасибо, – говорю, – особенно их количество меня радует. Хотя на похороны особ королевской крови цветов обычно приносят больше.

Маг разводит руки в стороны.

– Смена династии, что же ты хотел?

Поднимаю на него взгляд и долго всматриваюсь в плохо прорисованное в темноте лицо волшебника. Терин выглядит уставшим, вернее даже, каким-то измученным. Ну, корона – это не просто ювелирное украшение.

– Маг, а оно тебе надо? – спрашиваю, не успев даже толком обдумать возможные последствия такого вот вопроса.

– Что? Власть?

– Да.

– Сама по себе – не очень.

Забавное признание.

– А зачем тогда?

Лицо Терина становится каким-то неестественно веселым.

– Ну, считай, что я провожу эксперимент. Пытаюсь доказать, что маги тоже могут править, – заявляет он и, не дожидаясь моей реакции, испаряется.

Впрочем, реакцию бы ему долго ожидать пришлось. Сначала вот мне челюсть на место надо поставить. А то все отвисает, да отвисает. Эксперимент… А я, значит, ненужный побочный эффект? Или, может, катализатор химической реакции? Терин вступил со мной в контакт, и в его голове образовалась опасная смесь. Так, пожалуй, правдоподобнее.

Не очень хочется верить в то, что меня просто израсходуют. Хотя все сводится к тому. Ну и что тогда? Продать жизнь дорого мне явно не удастся, так постараюсь хотя бы получить удовольствие от ее остатков.

Дульсинея

Брианна организовала мне помывку в огромной лохани. Ну, то есть, она эту штуку ванной назвала, а по мне так деревянный тазик – это самая настоящая лохань. Даже если тазик этот выглядит как изящное творение искусного резчика по дереву и прочих деревянных дел мастеров. Все равно лохань! Но, признаться честно, в ней намного комфортнее, чем в чугунном монстре, который стоит в моей хрущебе. А эта… хм… ну ладно, ванна из какого-то гладенького и приятного на ощупь дерева сделана, да и побольше хрущевской будет.

Я лежала по самую шею в горячей ароматной воде и старательно таращила глаза, чтобы не уснуть, расслабившись по полной программе, и ощущала себя чуть ли не царевной какой-нибудь, которую верные слуги купают перед сном. В роли верных слуг выступала Брианна, готовая в любой момент подать мыло или полить мне на голову из кувшина. Впрочем, на голову уже лить было не нужно, волосы я в первую очередь вымыла… ой, их еще расчесывать предстоит, и сушить, а это нелегкое занятие без фена.

– Бри, – ласково так позвала я, – а не расчешешь ли ты мне волосы?

– С удовольствием, – Брианна, кажется, даже обрадовалась моей просьбе. – Они у тебя до того хороши, так и хочется прикоснуться. Длинные, густые и цвет такой… цвет твой родной? Или к магу обращалась?

– В моем мире нет магов, – напомнила я, –  а вот краски для волос есть, любого цвета, какой хочешь. Даже всякие там зеленые и синие. Но я не пользуюсь, это мой родной цвет. Мама у меня красавица была, а я вот в папу пошла, от мамы только волосы и достались. Единственное, можно сказать, мое богатство и красота. Только вот мороки с ними много. А как ваши девушки волосы сушат?

– Кто как. Те, что победнее, у камина над огнем сушат. Богатые при себе волшебников держат, они им ветерок делают.

– О, типа магический фен! – обрадовалась я. – А Туська этот ваш слабонервный может такой ветерок делать?

– Ты что, Дуся! Таурисар маг высшей категории, член Совета чародеев. Он не опустится до таких жалких фокусов. Да и к тому же не нравишься ты ему. Когда его уносили, он все время твоего папу поминал нехорошими словами. Разве мог Таурисар его знать?

– Понятия не имею! Этот ваш Туська псих какой-то, лечить его надо, – поставив диагноз слабонервному магу, я с чувством выполненного долга прикрыла глаза, наслаждаясь теплой, вкусно пахнущей водичкой и размеренными движениями расчески, которой водила по моей гриве Брианна.

Да, мне было приятно, я расслабилась, но засыпать не собиралась. Надо было думать, что делать дальше?

Дураку понятно, что здесь мне ничего не светит. Ни курева – неприлично и вредно, видите ли. Ни возвращения домой, потому что маг ихний с ума сошел. Да и Василий мой остался где-то на территории дворца. Это я сглупила, за «королевой воинов» последовав и позабыв про котика моего. Эх, хреновая из меня кошковладелица! Чуть не бросила друга своего пушистого. А если бы Туська этот психованный вернул меня домой? Вот бы я головой об стену билась, вспоминая, что Васенька мой в иномирье остался. Он, конечно, умный кот и здесь бы не пропал, но что мое – то мое. Если приручила, надо в ответе быть, пока смерть не разлучит нас… или как там Экзюпери говорил? Умную вещь ведь сказал. Вот, по-хорошему, мне бы и принца спасти надо, да только фигушки. Его абонемент на спасение закончился. Один раз спасла – в человека обратно превратила, и хватит, домой пора. Работу я уже потеряла… да, дела мои хуже некуда. И все из-за Терина, задницы этой магической. Тоже мне онанист-затейник! Если бы он ко мне Вальдора не заслал, то не приключилось бы этого безобразия. А вот, кстати, раз Терин принца в мой мир заслать смог, то и меня обратно отправить может… и пусть только попробует не отправит!

Итак, приняв решение делать ноги из этого убежища свергнутого короля во дворец на поиски Васьки, а также Терина, который пусть только попробует мне не помочь, я со спокойной совестью задремала.

Глава 5

Вальдор

Нисколько не сомневаюсь в том, что, натравливая на меня зомби и прочую нечисть, Терин пытался мне свою силу продемонстрировать. Мол, кто ты против меня и моей армии тухлых и вонючих. Хотя я вот в таком положении еще немного посижу и тоже буду таким же. Вонючим точно. А потом еще и тухлым. Так и слышу: «Ой, ваше высочество, мне кажется, или от вашей ноги кусок мяса отвалился». И я в ответ: «Не обращайте внимания, милочка, у меня мяса этого еще килограмм восемьдесят». Бред какой-то. Сижу и сам с собой хихикаю.

– Я рад, что ты в добром расположении духа, – слышу знакомый низкий голос.

Чернокнижник собственной персоной, и физиономия у него подозрительно довольная. Надо же, вспомни о чем-нибудь неприятном, оно и материализуется. И если в прошлый раз я уже почти готов был принять мага за человека, то сейчас это как раз тот гад, который в мышь меня превратил – наглый и подлежащий срочному уничтожению.

– Ты сиди-сиди, – произносит он, – мы же с тобой почти братья, не нужно церемоний.

Терин ставит перед собой возникшую ниоткуда табуреточку, присаживается на нее. Потом он делает своеобразное движение пальцами, и в воздухе справа от него загорается достаточно яркий огонек. Я щурюсь. Отвыкаю уже от света. Плохо. Еще немного, и начну с палочкой передвигаться. С другой стороны, я же в подземелье. Может, я здесь и жить останусь. А тогда слепому даже лучше – начну по звуку ориентироваться. Как мышь, только уже летучая.

– А вот я позволения присесть тебе не давал, слуга, – заявляю я, продолжая игру в высокомерное высочество и глупого простолюдина. Сам не очень хорошо понимаю, зачем я это делаю, но останавливаться не хочу.

Глаза у Терина по-кошачьи вспыхивают. Кажется, он даже готов меня ударить, но сдерживается.

– К сожалению, ваше высочество, – сухо произносит он, – лимит ваших позволений давно исчерпан. Или к счастью.

– Смотря к чьему.

Маг некоторое время внимательно меня разглядывает. Я даже морщусь, до того у него неприятный взгляд. Вот уж раньше не замечал.

– Ты в прошлый раз не ответил, Вальдор, а куда твоя спасительница делась? Может, ты ее убил? – интересуется Терин.

– Конечно, – бодро подтверждаю я, – сначала убил, а потом изнасиловал. Да там и оставил. В том мире.

Терин усмехается.

– И как же ты, злодей коварный, в наш мир попал?

– Чисто случайно! Захотел попасть и вдруг попал.

Маг, уже не скрываясь, надо мной смеется.

– Вальдор, друг мой, вот уж не ожидал, что в тебе все эти годы таились способности путешественника по иным мирам. Ты у нас, выходит, не только принц, но еще и дракон? Или, может быть, кто еще, кто может с легкостью перепрыгивать из мира в мир? Что ты за существо, Вальдор? Просвети меня.

Смотрю на его ухмыляющуюся физиономию и думаю, с кем бы мне этого чернокнижника недобитого (ах, жаль, что не добили!) сравнить? Жаль, в голову ничего не приходит. А потому приходится надевать на лицо маску оскорбленного достоинства и холодку немного в голос добавить

– Не надо, – прошу, – называть меня неизвестно кем. И вообще, не пора ли тебе удалиться? Ты мешаешь моим размышлениям.

– И все же, – настаивает маг, – где она?

– А ты, – удивляюсь, – такой потрясающий волшебник и не можешь сам это вычислить? Хотя, о чем я, не можешь, конечно. Иначе король давно бы уже был здесь.

Терин напряженно разглядывает стену слева от меня.

– Я могу тебя заставить говорить, – наконец, произносит он.

– Ты можешь попытаться заставить меня говорить, – уточняю я, в очередной раз покрываясь холодным потом.

– Ой, – морщится Терин, – только не надо изображать передо мной несгибаемого героя. Поверь мне, Вальдор, ты не такой.

Я и сам не знаю, какой я.

– Но я не буду этого делать, – задумчиво добавляет маг, – пока. Думаю, ты и сам не знаешь где она. Как ты считаешь, она попытается тебя выручить?

– Она?! Меня?! Вот попытаться убить – это она может. А выручить?!

– То есть ты и там успел нагадить, как я, в общем-то, и предполагал, – резюмирует Терин.

Аж начинаю задыхаться от возмущения.

– Я… А ты…

– Не стоит, Вальдор, не трать силы. Тебя здесь, кстати, как, все устраивает?

– Какая трогательная забота! – язвлю я.

– Да, я не хочу, чтобы ты сдох раньше времени и испортил мне все удовольствие, – парирует маг.

Он встает и направляется к двери.

– Я велю удлинить цепи. И табурет можешь оставить себе. Есть еще пожелания?

Хочу ответить какой-нибудь гадостью, но, вместо этого с некоторым удивлением слышу свой собственный голос, который жалобно просит оставить свет. Вот так моя геройская натура оказалась сломлена моими телесными потребностями.

– Я решу этот вопрос, – обещает маг, удаляясь.

Дверь за его спиной закрывается, и я с удивлением наблюдаю за тем, как имевшееся до того в ней крошечное окошко расширяется и заплетается все толстыми прутьями, украшенными листиками и цветочками. Очень эффектно. Теперь мое жилище хоть немного освещается факелами, горящими в коридоре. И за цветочки тебе отдельное спасибо, Терин, эстет ты наш недооцененный.

Дульсинея

Я начала действовать едва рассвело. Не знаю, почему меня никто не остановил, когда я вылезала из небольшого окошка, украшающего одну из стен коморки, выделенной мне в качестве спальни. То ли все были уверены, что иномирка не рискнет куда-то сбегать, то ли я вчера слишком хорошо играла роль дурочки, и от меня никаких активных действий не ожидали и вообще не считали нужным за мной хоть как-то присматривать. Одним словом, я без приключений покинула это тайное место и по закоулкам двинулась в направлении богатого квартала, надеясь, что не ошибусь с местонахождением gрохода в тайник, ведущий во дворец. Радовало, что на этот раз я иду по чистым уютным улочкам не босая. Спасибо Брианне и слава каким-нибудь зулкибарским богам, что у нас с ней размер ноги оказался одинаковым, в отличие от размера груди.

И вот? значит, топала я по улочкам Зулкибара и размышляла над своей горькой судьбой. В другой мир попала, колючек в волосы насобирала, кот исчез, работу потеряла. Шеф, наверно, рвет и мечет, выясняя, куда его секретарь вместе с речью испарилась. Все, кранты тебе Дуся! Больше ты в этой фирме не работаешь и, на фоне всеобщего кризиса, можешь смело называть себя безработной. Ура мне…

Как выяснилось, топографическим кретинизмом я не страдаю и дорогу запомнила неплохо. Город был по-утреннему пуст и тих, так что до места назначения я добралась без приключений, и люк, скрытый аккуратно подстриженным кустом нашла с третьего раза, что не так уж плохо.

В подземелье было темно, как, впрочем, подземелью и положено. Но там свет не очень-то и нужен, иди себе по стеночке и в итоге попадешь к выходу. Во всяком случае, так оно и было, когда мы с Брианной шли. Но, видимо, все ж ошиблась я, не доглядела, и оказалось, что в проходе этом имеется несколько поворотов. Может быть два, а может быть, больше. Факт, что не один. Короче говоря, я завернула не в тот поворот, но не сразу это поняла, потому что сначала все было, как и вчера – коридор, потом ступеньки. Дальше должен был быть люк, который открывается в темном углу в загоне с жирненькими поросятками. Но все пошло не так еще на ступеньках. Их оказалось подозрительно много. Гораздо больше, чем я запомнила. Я уже начала уставать и пыхтеть как паровоз, но тут лестница, наконец, закончилась и я уткнулась в стену, в которой не было никакого намека на дверь. А потолок находился где-то очень высоко, так что о существовании люка можно было даже не думать.

– Замуровали, демоны, – пробормотала я, в слабой попытке развеселить саму себя и зашарила руками по стене.

Вот правильно говорят – дуракам всегда везет! Наверно, я на какой-то специальный камушек нажала, и в стене открылась небольшая дверца. Я сделала глубокий вздох и шагнула в образовавшийся проход. Ну, а что такого? Подумаешь, не в свинарнике я сейчас окажусь, а еще где-нибудь. Да может быть, вообще этот тайный ход волшебный и раз в сутки меняет конечный пункт назначения.

Он волшебным не был, это просто я такая «волшебная» оказалась и не там свернула, а потому коридор вывел меня к выходу в (как я позже узнала) королевские покои.

Потайная дверца вела в небольшую нишу за камином, я осторожно высунула нос и оглядела помещение.

Окна были закрыты тяжелыми темными шторами, почти не пропускающими солнечный свет. На полу пушистый мягкий ковер, на стенах всякие красивости – красочные гобелены, изображающие сцены охоты, зеркало в раме, украшенной блестящими камушками (наверно, настоящие?), и еще канделябры, выкованные в том же изящном стиле, что и перила домов в богатом квартале. Если верить сказкам, такие штуки должны гномы ковать. Ну, наверно они и куют, это ведь сказочный мир и, как я уже выяснила, гномы в нем обитают.

Впрочем, особого моего внимания удостоились не эти настенные красоты, а кровать, которую язык не повернется назвать как-нибудь иначе кроме как траходромом. А на кровати… ой, держите меня сто человек, всемером не удержите! На кровати, вольготно развалившись на спине и раскидав конечности в разные стороны, спало нечто брюнетистое и по пояс обнаженное. Ну, то есть одеяло у него во сне сбилось и теперь болталось где-то в области бедер. Жаль, что оно вообще на пол не свалилось и не открыло мне остальные прелести этого спящего красавца. Хотя, не факт, что красавец, ведь я слишком далеко стояла, чтобы сразу это понять. Я решила это упущение исправить и подошла ближе.

Предположения мои оказались верны. Красив засранец! Не качок перекачанный, что уже глаз радует, лишнего веса тоже не наблюдается, ну разве что небольшой недовес, но мне даже нравится, захотелось погладить гладкую смуглую кожу на впалом животе, но я геройски воздержалась, оставаясь на расстоянии вытянутой руки от траходрома и продолжая разглядывать это чудо. Волосы черные. Ну да, правильно, он же брюнет моей мечты, а не какой-нибудь блондинище типа Вальдора. Физиономия спящего брюнета была безмятежна. Интересно, что ему такое снится? От чего на красивых губах такая улыбочка загадочная? А какого цвета у него глаза? И правда ли у него такие длинные ресницы или это с места, где я стою, тени падают таким образом, и мне мерещится? Я решила подойти поближе, чтобы это выяснить.

И вовсе не собиралась я нападать на него. Оно само получилось. Споткнулась я обо что-то и со всей дури завалилась на этот самый траходром, прямехонько на спящего красавца, который спящим сразу же быть перестал.

Думаете, он обрадовался? А вот фигушки! Нет, и не испугался он, и даже не удивился. Открыл глаза, как будто и не спал вовсе, схватил меня за плечи, и вот я практически лежу на нем, как дура последняя, а он мне в глаза смотрит. Смотрит, не отрываясь, будто загипнотизировать собирается. У него у самого-то глаза какие! Прямо мечта моего детства, а не глаза! Всегда себе такие хотела – зеленые-зеленые. А ресницы у него и, правда длинные и пушистые, не померещилось мне.

– Привет, – сказала я, с улыбкой жизнерадостной идиотки и, пользуясь случаем, погладила его по обнаженной груди. Главное, глаза при этом сделать невинные-приневинные, типа это не я, это у меня рука сама своей жизнью зажила, и я за ее действия не отвечаю.

Брюнет мои поглаживания хладнокровно проигнорировал и вежливо так, будто мы не в постели валяемся, а на каком-нибудь светском приеме повстречались, изрек:

– Здравствуйте, Дульсинея.

Он мое имя знает? Вот так номер! Мы знакомы? Ну, уж нет. Такого красавчика я бы не забыла ни за что. Так, давай-ка Дуся, прикинь хрен к носу. Ты во дворце (а куда еще ход мог вывести?), ты в шикарной спальне, ты только что разбудила незнакомого мужика, который твоим появлением не удивлен, и знает кто ты. Ну, и кто это может быть? Правильно, Дуся. Ты просто гениальна!

– Привет, Терин, – я изобразила радость и поерзала, поудобнее устраиваясь на нем. Ну и опять погладила. На этот раз кончиками пальцев по ключице и по шее немножко. И опять полный игнор, а голос спокойный, как не знаю у кого.

– Я вас ждал.

– Ой, приятно-то как, – умилилась я, – а где же цветы и шампанское?

– Что? – маг, кажется, немного растерялся. Ну, хоть какие-то эмоции. А то лежит тут, статуя неприступная, растудыть его в печенку!

– Вот ты ждешь даму в гости и что? – замурлыкала я, водя пальцем по его плечу. – Вместо того, чтобы в нетерпении бегать по помещению, терзая букетик и поглядывая на часы, ты дрыхнешь, как последний засранец. Мог хотя бы стол накрыть.

– Вы не завтракали, Дульсинея?

– Да, очень кушать хочется, – решив, что подвиг в виде утренней пробежки по городу и путешествие по подземному ходу заслуживает награды в виде плотного завтрака, душевно призналась я, раздумывая, а не поцеловать ли мне Терина, пока мы еще находимся в такой интересной позиции – я сверху и так близко к его губам? Нет, ну это точно знак! Я просто обязана его поцеловать. Но маг оказался тем еще гадом, я только успела слегка коснуться его губ своими, а он уже аккуратненько отодвинул меня от себя и предложил:

– Прошу к столу.

– К какому такому столу? Нет здесь никакого…

Терин развернул меня в нужную сторону, и стол я увидела. Вот зуб даю, не было здесь никакого стола, когда я вошла. А теперь вот есть. С едой, само собой, и даже бутылка какая-то на нем имеется, не шампанское, конечно, но и так сойдет.

– Будешь меня соблазнять, – обрадовалась я.

– Нет, завтраком кормить, – возразил маг. – Заодно выслушаю вашу историю. Где вы почти сутки пропадали и как пробрались в мою спальню мимо охраны?

– В окно залезла, – честно соврала я и поинтересовалась: – А обязательно мне «выкать»?

Терин мой вопрос проигнорировал, любезно взял меня за руку и подвел к окну, из которого открылся такой вид, что я даже забыла удивиться ожившим шторам, которые раздвинулись сами собой, повинуясь небрежному взмаху руки мага. Да уж, в это окошко я смогла бы забраться, только если бы была птицей, и при этом не пингвином. Четвертый этаж как минимум.

– А мне непременно надо рассказывать, как я сюда попала? – напустив в голос жалобных интонаций, поинтересовалась я и покосилась на стол. Наличие всякой разной еды в непосредственной близости от меня разыграло аппетит.

– Необязательно, – решил маг, – мы об этом поговорим после, прошу за стол.

Я не заставила себя долго ждать и налегла на завтрак. Люблю повеселиться, особенно пожрать! И вкусно-то все как!

– А что в бутылочке? – полюбопытствовала я, облизнув пальцы. И тут заметила, что маг сам не ест, сидит напротив и смотрит на меня. – Ну и что смотрим-то? Что, никогда не видел голодных девушек?

– Видел. В бутылке вино. Налить?

– Он еще спрашивает! Ну что за негалантный кавалер мне попался? Наливай, давай уже, а то уйду!

– Куда? – насторожился маг.

– Вот бестолковый! Это присказка такая: «наливай, а то уйду». Никакого чувства юмора у вас, иномирцев, нет.

Терин налил мне вина и ненавязчиво так предложил:

– Рассказывайте, Дульсинея.

– Что рассказывать? – прихлебывая вино, поинтересовалась я.

– Как Вальдора расколдовали, как портал в наш мир открыли, как скрылись от зомби и стражи, которую я послал на ваши поиски, и где вы, Дульсинея, прятались почти целые сутки.

– Это что, типа допрос?

– Пока нет, – многозначительно ответил маг.

Это он мне на что намекает? Угрожает что ли?

– Ладно, убедил. Тебе подробно рассказывать или кратко? Кстати, Вальдор где? Почему его не спросил?

– Я хотел бы услышать вашу версию.

– Дашь закурить, так и быть, порадую тебя историей.

Я это сказала, особо не рассчитывая ни на что, и уже приготовилась выслушать речь о том, что это вредно и неприлично. К моему огромному счастью, маг оказался не таким борцом за чужое здоровье, как Деларон, щелкнул пальцами, и в его руке появилась прикуренная сигара, которую он и вручил мне. Я сыто отвалилась от стола и с наслаждением затянулась.

Не мой любименький «Беломорканал», но с вином зулкибарским потянет.

– Я слушаю, – напомнил Терин.

Ну и рассказала я ему, как все было. То есть почти все. О том, что я в убежище свергнутого короля побывала, я умолчала, соврала, что в свинарнике пряталась все это время, а утром во дворец проникла и вот до его спальни добралась.

– И каким же волшебным образом вы миновали многочисленную охрану, и нашли в незнакомом дворце королевские покои?

– А мне Вальдор план дворца нарисовал, еще, когда мы у меня дома общались, – соврала я. – А как твоя стража меня прозевала, у них и спроси.

Кажется Терин мне не поверил, но деликатно сделал вид, что это его не волнует, и спросил о другом:

– Значит, вы в Вальдора тапок бросили, и проход открылся?

– Ты не говорил, что будешь задавать вопросы, – заметила я. – Если хочешь получить ответы, то это за отдельную плату.

– И чего же вы хотите, Дульсинея? – прямо-таки с арктическим холодом в голосе спросил маг. –  Еще одну сигару?

– Нет, домой хочу. Отправишь меня в мой мир?

– Я бы мог… наверное. Но сначала мне нужно вас кое-о-чем спросить.

– Ладно, тогда давай еще сигару и задавай свои вопросы, – милостиво согласилась я. Не верилось мне, что все так легко и просто, что вот сейчас он меня поспрашивает и с почестями в мой мир отправит. Не бывает все так. И бесплатный сыр только в мышеловке живет. Кстати, о мышеловках. Где мой Василий?

– Слушай, Терин, твои слуги тут кота не находили? Черный такой, глаза зеленые, Василием зовут… хм… на тебя похож, кстати.

– Первый раз слышу, чтобы меня с котом сравнивали, – уже не так равнодушно заметил маг. Обиделся что ли?

– Ну, это типа комплимент, – пояснила я на всякий случай.

Маг опять принял высокомерно-равнодушный вид и щелкнул пальцами. Из-под кровати, сонно потягиваясь, вылез…

– Василий! – заорала я. Кот от неожиданности подпрыгнул и сиганул обратно под кровать.

– Ты нашел моего Василия! Какой ты молодец! А что он у тебя в спальне делает? Решил моего котика присвоить? Не выйдет!

– Не надо кричать, Дульсинея, не пугайте кота. Вы готовы ответить на мои вопросы?

– Сначала ты ответишь на мои вопросы, – решительно заявила я.

Да, когда дело касается моей собственности, в данном случае, кота, я становлюсь жутко занудной и настырной. Наверно, Терин по выражению моей морды лица понял, что в случае отказа его ждут несколько часов непрерывного скандала, и легко согласился на мое требование:

– Спрашивайте, Дульсинея.

– Итак, вопрос номер раз: что мой кот делает у тебя под кроватью?

Терин задумчиво посмотрел в направлении кровати, под которой скрылся Василий и ответил:

– Это не ваш кот, Дульсинея. Это мой кот. Мое магическое животное, помощник. У магов так принято.

– А вот хрен тебе по всей морде! – рассердилась я. – Это мой кот, а не какое-то магическое животное! Это мой Василий, которого я полгода назад подобрала голодного и холодного на помойке, между прочим. Решил присвоить себе мою зверушку? Ворюга!

– Бейсик, выйди к нам, пожалуйста, – любезно попросил Терин.

– А чего не паскаль или фортран какой-нибудь?

– Не выражайтесь, Дульсинея, вам не идет, – с холодком изрек маг.

– Ой, оборжака! Ты даже не понял, о чем я говорю, – хихикая, прокомментировала я, озираясь по сторонам в ожидании, когда к нам из какого-нибудь угла вылезет этот самый Бейсик. Это непременно будет мерзкий тролль или гоблин какой-нибудь. Ну, а кто еще может у злого волшебника в спальне обитать? Но вместо ожидаемого тролля, из-под кровати вылез мой Василий и, как обычно, задрав наглый пушистый хвост трубой, прошествовал…к Терину!

– На колени, Бейсик, – скомандовал маг.

– Это он что ли Бейсик, растудыть твою в тудыть? – наконец догадалась я и приготовилась смотреть, как кот выполняет нелепую команду: «на колени». Как вообще этот маг недобитый себе представляет кота, встающего на колени? Но все оказалось намного проще – кот запрыгнул к Терину на колени и принялся вальяжно вылизывать свое котовское хозяйство.

– Это мой кот, – повторил маг и окинул меня холодным взглядом, – еще вопросы будут?

– Я тебе своего котика не отдам! – уперлась я, хотя уже прекрасно поняла, что маг не врет. Я хорошо знаю Василия, он чужих терпеть ненавидит. Ну не мог он за сутки настолько к Терину привязаться, чтобы забраться к нему на коленки, игнорируя меня – свою любимую хозяйку… а вот фиг! Оказывается, не любимая я, и не хозяйка вовсе.

– Гад ты, Василий, и предатель, – проворчала я и мне стало грустно. Вот был у меня кот, можно сказать, единственный мужчина, который не проявлял желания сбежать, а оказывается, он и не мой вовсе.

– А как же ты умудрился котика своего в моем мире на помойке потерять? – ехидно поинтересовалась я.

– Я его не терял. Он был отправлен в ваш мир на поиски… одной вещи.

– Да? Интересно, какой такой вещи?

– Вам это знать не обязательно, Дульсинея. И не стоит так огорчаться. Если Бейсик захочет, заберете его с собой в свой мир… Вот, он говорит, что не против.

– Ты, срака волшебная, не прикалывайся надо мной! – рявкнула я. – Коты не умеют разговаривать!

– Он умеет. Телепатически.

– Ага, а я ученица Мерлина в таком случае, – огрызнулась я.

– Вы не можете быть его ученицей. Мерлин уже лет давно не берет учеников, – возразил Терин.

– Чего? – наверно глаза у меня от удивления стали квадратными. Маг не шутит? В этом сказочном мире еще и настоящий, живой Мерлин имеется?

– Дульсинея, теперь вы готовы отвечать на мои вопросы?

Чувство самосохранения подсказало мне, что терпение мага на исходе, и я решила сдаться… почти сразу.

– Сигару! – напомнила я и, получив желаемое, изрекла. – Вот теперь я готова.

– Вы бросили в Вальдора тапок, и открылся проход?

– Обоими тапками, – уточнила я. – Одним прямо в морду лица попала, а второй мимо пролетел и в стену… точнее сквозь стену.

– Вы при этом что-нибудь говорили, Дульсинея?

– Да, сказала, чтобы валил в свой Зулкибар. Странные ты вопросы задаешь.

– Я пытаюсь понять, как вы открыли портал в другой мир.

– Я открыла? Ничего подобного я не делала. Я не умею!

– Дульсинея, его открыли именно вы. И я хочу знать, как вы это сделали.

– Это не я!

– Дульсинея, вы знаете кто ваш отец?

Вот! И этот туда же. А вдруг стоит мне сказать про папу, как и этому магу тоже крышу сорвет, и он верещать начнет всякие гадости? Хотя нет, этот на психа не похож. Ладно, была не была. Я коротко рассказала все, что про папу знала. Маг удовлетворенно кивнул.

– Я так и думал. Дульсинея, ваш папа маг из нашего мира.

– Да? И часто ваши маги такие коленца выкидывают – бегают к женщинам из других миров, делают им детей и сбегают?

– Советник Абрам не сбегал от вашей мамы, я читал о судебном процессе над ним.

– Судебный процесс? Он преступник, что ли?

Теперь мне хотя бы понятно стало, от чего Таурисар так возмущался и слюной брызгал!

– Это, смотря с какой стороны взглянуть на ситуацию, – начал Терин и рассказал мне, как было дело.

Семья моего отца издревле владела артефактом – Повелителем порталов, открывающим путь в другие миры. Это была бы очень ценная вещь, если бы не один недостаток – артефакт работает только в руках членов папочкиной семьи. Несколько сотен лет назад Совет чародеев принял решение ограничить доступ в другие миры, то есть без разрешения Главы Совета никто больше не мог даже мечтать о том, чтобы куда-то дальше этого мира сунуться. Решение такое было принято, потому что маги тащили из других миров, технически более развитых, всякие диковинки, которые, по мнению Совета, вносили дисгармонию в развитие этого мира. К тому же в мирах, где магии не существует, маги шалили и, опять же, мешали гармоничному развитию, теперь уже не своего, а иных миров. В общем, Совет единодушно проголосовал за гармонию во всех мирах и свободный доступ к подобного рода путешествиям перекрыл. Да вот только семье моего отца этот запрет был по барабану, потому что Повелителю порталов на все эти запреты было чихать с высокой колокольни. Тогда Советом было решено артефакт у семьи изъять и поместить в магическую сокровищницу, потому что это не дело, чтобы одна семья такой властью обладала – между мирами могла свободно перемещаться. Около тридцати лет назад последний представитель семейства, Абрам, выкрал артефакт из сокровищницы и дал дёру. Мой родной мир он выбрал, скорее всего, случайно, затаился там, потом встретил маму, полюбил ее, прожили они вместе какое-то время, но тут у папочки началась непруха – решил он чего-то ради в свой мир сбегать, там-то его Совет и изловил и приговорил к смертной казни. Артефакт он каким-то образом ухитрился перебросить обратно в мой мир, и тот так и остался у моей мамы. Изъять его не особо старались, потому что последний представитель семьи, в руках которой артефакт открывает миры – Абрам, был казнен. Про маму и про то, что она ждала меня, магам было неизвестно. Да им вообще в голову не пришло, что папа спутался с иномиркой и так сильно ее полюбил, что даже не предохранялся и заделал ей ребенка. В общем, маги со спокойной совестью казнили мага Абрама и предали это дело забвению. Ведь в моем мире магии нет, и не нужно беспокоиться, что артефакт попадет в чьи-то волшебные ручки и может быть каким-либо образом использован.

– Значит, казнили папу моего? – буркнула я.

– Казнили.

– А мама ждала его. Всю жизнь ждала, не верила, что он ее бросил… эх, сволочи вы!

– Я в Совете не состою и за его действия ответственности не несу, – заметил Терин.

– Да конечно, на хрена тебе Совет какой-то сраный? Ты вон королевство себе захватил. А Совет этот ваш – сборище ворюг и убийц! Казнили человека за то, что он свою собственность забрал. Кстати, а что это было? Ну, то есть, как оно выглядит?

– Кулон. Александрит, оправленный в золото. У вас, Дульсинея, есть такой?

И такая заинтересованная физиономия у мага в этот момент стала, что и гадать не надо – вот за чем он Василия в мой мир послал. Вот, на что был науськан волшебный кот – на кулончик мой. Потому и поселился у меня. Ой, обидно-то как! Предатель! Наглая пушистая морда! И хорошо, что, рассказывая Терину о своем знакомстве с Вальдором, я о такой мелочи, как поиски кулона, упоминать не стала. И что мне теперь делать? Сказать магу, что кулон при мне? Заберет, а меня убьет, и все, прощай Дуся. Хотя, зачем ему меня убивать? Без меня артефакт работать не будет. Теперь понятно, почему Терин поставил Вальдору такое условие – меня с собой привести. Я же – необходимое приложение к Повелителю порталов. Кот нашел место нахождения меня и безделушки, а следом был заслан так удачно подвернувшийся под руку заколдованный принц, чтобы доставить меня и кулон в жадные ручонки мага этого недобитого. Хм… жадные ручонки? Я представила, как эти руки с длинными тонкими пальцами жадно прикасаются ко мне, и чуть не замурлыкала от таких мыслей.

А может быть, зря я себя накручиваю? Может быть, Терин не последний засранец, и его совершенно случайно осенило воспоминание насчет кулона, а Васька вовсе и не его в моем мире искал?

Ага, как же! Только что его осенило! А судебные документы моего папы он просто так, однажды теплым зимним вечером от не фиг делать почитать решил.

– А зачем ты, Теринчик, так тщательно ознакомился с историей моего папы?

– Это часть программы в школе волшебства.

Врет или правду говорит? Похоже на правду, инцидент с артефактом  вполне мог войти в магическую историю этого мира и даже стать частью школьной программы. А может быть врет? Что делать-то?

– Если вы, Дуся, оставили кулон в своем мире, то вернуться домой вам будет проблематично, практически невозможно. Но если вещь при вас, то я могу научить, как ею управлять и открыть путь в ваш мир.

Я молчала. Сказать или не сказать? А если совру, что кулона нет, тогда что? А вот сейчас и проверю.

– Кулон дома остался, я его сначала в руке держала, а когда к порталу за Василием побежала, на стол положила. Там он и лежит до сих пор.

Маг прожег меня внимательным взглядом. Ой, мамочки, какой взгляд. Я просто таю! И… опять же… ой мамочки! А вдруг он насквозь меня видит? Или мысли мои читает и знает, что я вру? Вот же блин!

– Что ж, мне очень жаль. Добро пожаловать в наш мир навсегда, Дульсинея.

– Еще чего не хватало! Что ты за хрень несешь? Не хочу я в вашем мире навсегда застрять. Ай, ладно, фиг с тобой, у меня кулончик.

Признавшись, я, на всякий случай, схватила вилку и приготовилась дорого продать свою жизнь… точнее свободу. Потому что если маг решил использовать артефакт по назначению, то я ему нужна живая, и сейчас он меня будет в плен брать. Хм… может быть вилочку все-таки на место положить? Заманчивая ведь перспектива – попасть в плен к брюнету своей мечты.

Но ничего подобного. Никто меня тут пленить и не думал. Маг остался спокойно сидеть на месте. Даже в лице не изменился. И даже не усмехнулся, хотя угрожающая вилкой девушка должна была, как минимум, вызвать улыбку. Что за жопа неэмоциональная – этот Терин?

– Если вы позволите, Дульсинея, я обучу вас работать с артефактом.

Глава 6

Вальдор

Я так устал. От безделья. К стене я больше не прикован, хотя железо на мне оставили. Могу, в общем, передвигаться. Хоть взад, хоть вперед, хоть туда, хоть обратно. Кормят сносно. Опять же, камера у меня большая – шесть на шесть. Со всеми удобствами в углу.

Маг не появляется. Скучно. И страшно, что уж себе врать? Это я при некроманте могу поизображать из себя бесстрашного и не сломленного духом Вальдора Зулкибарского. А вот один на один с собой могу признаться в том, что умирать не хочется, а умирать так, как мне было обещано – вдвойне.

И все же тоскливо мне здесь одному, так что появлению Терина я даже радуюсь. Смешно, да?

Он приходит не один, с двумя товарищами мерзкого вида. Один вроде, похож на давешнего мертвеца, а другой – зеленый и с хвостом. Узнаю эту зубастую морду с ухмылкой от уха до уха. Именно такой меня приложил при попытке к бегству. Кстати, уши у хвостатика забавные – заостренные на концах, почти как у эльфа, только длиннее, и двигаются в разные стороны.

Маг глядит на меня зло и командует:

– За мной.

Меня быстренько хватают под руки и выволакивают из камеры, так что я даже что-нибудь ласковое не успеваю сказать. Мог бы посопротивляться, только зачем? Вверх по лестнице, вверх, и вот уже глаза режет от дневного света.

– Я и сам могу идти! – возмущаюсь я, но мое мнение, похоже, здесь мало кого интересует. Неужели к палачу? Руки холодеют, и я, кажется, забываю, как дышать. Неужели началось? Хотя стоп, палач у нас раньше внизу работал, в подземелье, чего это ради вдруг Терин пыточную стал бы переоборудовать? Не королевское это дело – вмешиваться в работу профессионалов. Значит, можно вздохнуть свободно. Меня вталкивают в одну из комнат, без окон, кстати. Чернокнижник входит следом, щелкает пальцами, и кандалы с грохотом падают на пол.

– Приведи себя в порядок, – велит Терин, – одежду тебе сейчас принесут.

И оставляет меня наедине с ванной. Потому что в комнате больше ничего и нет. Только бадья с горячей водой, да бутыль на полу с мыльным раствором. О, и бритва! Остренькая.

А вот не буду я мыться, гнусный злодей, не буду, как бы мне самому этого ни хотелось.

В результате появившийся минут через пятнадцать маг обнаруживает меня таким же заросшим и чумазым, как и ранее. В руке у меня бритва, которой я пытаюсь мага этого достать. Безуспешно. Он вдруг исчезает, материализуется в другом конце комнаты, а я обнаруживаю себя сидящим по уши в воде. В одежде и с бритвой в руке.

– Мойся! – командует Терин и добавляет: – Не будьте свиньей, ваше высочество.

Очень интересно. Я – и вдруг высочество. Из его уст слышать это уже странно. Кажется, готовится что-то интересное. Ради разнообразия могу и подчиниться.

И вскоре меня – свеженького, как огурчик, чистенького и одетого в один из моих собственных парадно-выходных нарядов вводят в зал для приема делегаций. Самой делегации пока, вроде как, не наблюдается, если не считать таковой расставленных по периметру представителей нечисти.

Аккуратно, но жестко придерживая меня под локти, старые знакомые – монстр и хвостатик – ведут меня к трону (папиному!), на котором в этот самый момент уже восседает чернокнижник.

– Отпустите принца, – тихо произносит он, и вот я уже практически готов свернуть ему шею и опять ничего не получается. Успеваю почувствовать лишь, как железо обхватывает мою шею, а не его, как бы мне этого хотелось. В результате желание убить мага остается, а возможности куда-то исчезают.

– Справа от трона есть скамейка. Сядь на нее и не шевелись.

С ужасом понимаю, что мое тело с какой-то непонятной мне готовностью топает в указанном направлении.

Терин наблюдает за тем, как я усаживаюсь, а потом с нежной улыбкой заявляет:

– Прости, Вальдор, что не по плану. Встреча с палачом немного откладывается. Потерпи. Хорошо?

Он наклоняется и легонько хлопает меня по плечу.

– Ты будешь хорошим мальчиком.

Нет пределов моему терпению. Казалось, больше, чем сейчас, ненавидеть мага я уже не в состоянии. Но вот за мальчика точно бы руку ему отгрыз. По самый локоть. Но не могу. Вообще ничего, только дышать, моргать и голову поворачивать.

Вдруг Терин перестает надо мной издеваться, резко выпрямляется и принимает величественный вид. То есть лицо его становится еще более надменным, чем обычно, плечи распрямляются, локти отводятся в стороны. Пародия на короля, одним словом.

В зал бодренько вбегает очередной полуразложившийся трупик в одежде главного церемониймейстера и, с хрипами и подвываниями в голосе, сообщает о том, что аудиенции его величества Терина испрашивают члены Совета чародеев.

– Впускайте, – велит чернокнижник.

Двери распахиваются, и в зал входят три мага. Ну, наверное, мага, поскольку из Совета.

Впереди – толстенький такой низкорослый старичок. Румяный, короткая белая борода топорщится. На голове колпак высотой с полметра. Надето на советнике что-то большое и развевающееся. Вот, а я Терину говорил в свое время, как волшебники должны одеваться. Не изображать из себя первых красавцев королевства, а именно так, чтобы сразу было видно, кто есть кто.

За старичком следует стройная дама, как говорят, со следами былой красоты на лице. Из тех, что сзади – вострушка, спереди – старушка. Ну и с ними паренек какой-то, лет двадцати на вид. Худой и нервный.

– Мальчик мой! – восклицает старичок, протягивая к чернокнижнику пухленькие короткопалые ручки. – Как я рад тебя видеть! Обними же своего старого учителя.

– Стоять, – сухо заявляет Терин, – защиту трона вам не пробить, Дукус.

– Хм, не пробить, – ворчит Дукус, – да я сам ее и устанавливал.

– Я усилил.

– Ты всегда был способным мальчиком. Я в тебе и не сомневался. Ты же знаешь, Терин, что я собирался рекомендовать тебя в Совет?

– Знаю, а также знаю и то, что вы полностью одобрили действия Деларона в отношении меня. Я читал вашу с королем переписку. Сейчас даже процитирую.

Терин делает задумчивое лицо.

– «…проявление подобной несдержанности по отношению к членам королевской семьи характеризует мага только с отрицательной стороны. Безусловно, вы вправе были применить к нему любую меру воздействия. Более того, я считаю, что некромант Терин заслуживает не только временного ограничения доступа к своим способностям, но и лишения статуса волшебника. Я готов поставить вопрос об этом на голосование Совета». Это вы так пошутили?

Ничего себе заявление от старого учителя! Выходит, Терин не только мне был не слишком приятен?

– Мы пришли сюда не это обсуждать! – вмешивается дама.

– Ну, так я слушаю ваши предложения.

– Ты обязан вернуть трон королю Деларону и освободить Вальдора. В этом случае к тебе будет применено минимально возможное наказание.

Терин морщится, а затем переводит на меня задумчивый взгляд.

– Вальдор, друг мой, дай понять тете, что ты не хочешь отсюда уходить.

Против воли я киваю. Вот сволочь! И интересно, минимально возможное – это как? А отрывание конечностей туда входит? Я бы посмотрел.

– Он не хочет, – сообщает Терин. – Что касается Деларона, я не знаю. Может быть, ему без трона даже уютнее. Вы бы его сюда привели, мы бы пообщались.

– И ты бы тоже нацепил на него «ошейник покорности»?! – верещит юнец и выкрикивает какую-то абракадабру. Чернокнижник делает жест, будто от мухи отмахивается, и парнишка валится на пол. Старичок с дамой нервно переглядываются.

– Вот что, уважаемые коллеги, – спокойно улыбаясь, произносит Терин, – поскольку предложить вам мне нечего, а натравливать неопытного, хоть и сильного словесника на жестовика с вашей стороны было, по меньшей мере, неэтично, прошу вас покинуть территорию страны. Немедленно. Аудиенция закончена.

Маги удаляются, не забыв прихватить с собой слабо шевелящегося мальчишку.

– А маг ведь Дукус неплохой! – говорит Терин, обращаясь в пространство. – Хотя и вкусы у него своеобразные.

Молчу. А что остается? Если неплохой маг не смог уничтожить этого нашего, не знаю, насколько хорошего, то, что мне за дело до его вкусов?

– Да, – добавляет он, – Вальдор, ты можешь говорить, если хочешь.

– Сними с меня ошейник.

– Сниму, конечно, у него действие ограниченное. Без подзарядки не больше трех часов работает. Так что не волнуйся. И как тебе этот цирк?

– Цирк как цирк, – отвечаю я, – нормальная политика. А ты что хотел? Любви и уважения?

– К вопросу о любви, – ухмыляется Терин, сползает с трона и становится передо мной, – как там у вас отношения с Дульсинеей сложились? Сладкий поцелуй, нежные объятья и страстная ночь?

Вот же ж… Он так близко, а ударить не могу.

– Да, – отвечаю, – она – потрясающая любовница. Такая ласковая и умелая. А уж как нежна…

Не выдерживаю и начинаю ржать. В голос. Наверное, это что-то истерическое. Что забавно, Терин меня в этом устремлении поддерживает. То есть тоже издает звуки, которые не у каждой лошади получатся.

Уж не знаю, как он познакомился с этой ласковой и нежной, но шутку оценил.

– Ладно, – отсмеявшись, наконец, заявляет он, – иди к себе в камеру. Там на тебя вновь наденут кандалы и заберут ошейник. Думаю, дорогу найдешь, принц.

Эй, я бы, может, еще пообщался! Что это я? С кем? С чернокнижником? Точно от одиночества начинаю потихоньку сходить с ума.

Тем временем ноги сами несут меня в темницу. Вниз, вниз, прощай, солнышко. Еще два поворота и… И мимо чего это они меня несут?! Мимо Дульсинеи? Мимо разноглазой этой из другого мира? У меня галлюцинации? Неужели надетый на мне лишающий воли артефакт способен еще и на это?

Успеваю пробормотать: «Дуся?» и плавно вхожу в поворот. И вот я уже у себя. Очередной зомби, крепкий мужчина, которого только-только тронуло разложение, оставив зеленоватые пятна на лбу и щеках, молча надевает на мои покорно протянутые лапки кандалы, после чего снимает ошейник и торопливо удаляется.

Я же, заметив появившийся неведомо откуда в моем жилище матрасик, падаю на него, закрываю глаза и думаю, что вот появись здесь сейчас Терин, я бы спасибо ему сказал. Может быть. В самом деле – матрас – это чудо. Можно сказать, величайшее изобретение человечества – матрас. Вот такой вот плотненький, колюченький, и все равно самый лучший после холодного пола. Жаль, лежать на нем в парадной одежде неудобно. Не предназначена она для этого – слишком много драгоценностей и прочих красивых излишеств на нее нашито.

Постепенно мысль от матраса переходит на Дульсинею. Очень мне интересно, почему эта барышня гуляет по дворцу, куда ей вздумается, причем с таким видом, будто это она здесь хозяйка, а не я – несчастный почти что венценосный узник. И, кстати, неужели ее совершенно не интересует, как я провожу свое свободное время? С крысами (ладно, загнул, не приходили), на полу и в кандалах?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.