Злата Реут
7 детективных историй

Тяга к беде

Джейн, кладя вторую ложку коричневого сахара в чай, посмотрела на экран своего смартфона в надежде, что тот парень из бара позвонит ей, он же записал номер. Но дозвон не сделал. Ну, это и к лучшему, сам позвонит.

«Хотя с чего бы ему это делать», – подумала девушка. Обмен телефонами это чаще формальность, чем начало многообещающего романа или хотя бы весело проведенного времени. И вообще, с сахаром нужно завязывать, неважно, белый он или бурый, вредно и то, и то, хватит уже жить в мире иллюзий, подумала про себя Джейн и вылила чай в раковину.

Вечер бы дождливым и прохладным. То время, когда одиночество особенно невыносимо. Когда ты дома один и тишина тебя тяготит. Конечно, кто-то всегда скажет «не одиночество, а свобода», но она знала, именно ей и именно сейчас надо действовать. Джейн резко встала с дивана и направилась к шкафу с верхней одеждой. Надевая кожаную куртку темно-карамельного цвета, она подумала о том, что поступает по-взрослому и как хозяйка своей судьбы. В конце концов, не всегда же наказывать несчастную инициативу.

Вероятность что Дик второй вечер кряду будет сидеть в том же самом баре, была не велика. Да и подстроить внезапную встречу будет наиграно и глупо и надо придумать свой мотив нахождения в баре "залихватские шоты".

А то навязчивая девушка, преследующая парня по вечерам уже порча репутации. Сейчас преследует, а через год будет угрожать самоубийством, если вдруг он вздумает ее бросить. Все же сейчас доморощенные психологи ну или чтецы пабликов "как распознать токсичную личность" или "как не вляпаться в отношения с психопатом/психопаткой". Все эти мысли посетили светловолосую голову молодой девушки пока она обходила лужи издавая характерные стучащие звуки по асфальту направляясь от своей машины к бару.

Зайдя в бар Джейн, удивилась количеству народа. Но была суббота, и все проводили выходные за горячительным и беседами.

Усевшись за барную стойку, девушка заказала коктейль «Кузнечик», подумав о том, что в этом стакане она наверстает тяжесть утра, который был без кофе и вечерний несостоявшийся чай. Ну кто в субботу вечером пьет чай?

Потягивая коктейль, она поймала себя на мысли что делает то же самое что и дома, сидит и ждет, а в бар она пришла, чтобы действовать, взять инициативу в свои руки, не сидеть на месте. Но что она могла сделать? Не в рупор же крикнуть "есть ли тут парень по имени Дик, я Джейн и вчера мы вместе тут выпивали, ты мне понравился".

Блондинка приняла стратегическое решение и села немного вполоборота, чтобы увеличить угол обзора заведения.

Публика была разношерстная, толпа пестрила многообразием напитков, лиц, причесок, одежд. Но Дика среди них не было. Допив залпом напиток, она взяла куртку и направилась к выходу, выйдя на улицу она решила заглянуть в окно бара, напоследок впитать атмосферу вчерашнего вечера. Ведь еще вчера она, сидя за столиком, услышала бархатный голос:

"Привет, я Дик, можно выпить с тобой?" Вчера Дик был яркой вспышкой эмоций, он был обходителен, весел, рассказывал кучу крутых историй, не важно, если они были выдумкой. Говорить он умел. А женщины любят ушами.

Она, напоследок, посмотрела в окно бара и была ошарашена. Рядом с этим окном, внутри бара, за столиком сидел Дик. За тем столиком, за которым он вчера сидел с ней.

Не один. Он сидел с длинноволосой блондинкой в синем платье с коротким рукавом, на запястье у девушки была крупная татуировка в виде знака Инь и Ян, она весело смеялась, обнажив свои жемчужные зубы.

Джейн была зла, но на саму себя. Если парень не звонит, он не хочет звонить. Других причин нет. Он незнакомец, которого надо оставить в дне вчерашнем. Но сев в машину она решила подождать, когда пара выйдет и куда направится. Любопытство взяло верх.

"Может он посадит блондинку в такси, а сам позвонит мне?" – такой сценарий нарисовала Джейн. Но отдавала отчет в его нереалистичности. Через тридцать восемь минут Дик вышел с блондинкой, подъехало такси, и они вместе сели и уехали. Джейн осталась на парковке. Ну не ехать же за ними, подумала Джейн и отправилась домой.

На следующее утро, проснувшись уже в дурном настроении, Джейн достала чашку кофе и начала готовить эспрессо. Поняв, что уже не утро, а почти 12 часов дня Джейн закатила глаза от напрочь сбитого графика. Зазвонил телефон.

Хм, если это Дик, то уже не интересно, подумала девушка, но взяла телефон, увидев надпись на экране "Эрик".

– Как ты там без меня, Джейн? – спросил Эрик.

– Скучаю, тоскую и жду, когда ты вернешься домой, – ответила Джейн, осознавая трагикомичность ситуации.

– Через несколько дней, не раньше. Но с меня, как обычно, духи из Дьюти Фри, – бодро ответил Эрик.

– А чего ты позвонить решил, ты же всегда по вотс ап мне пишешь, предпочитая разговорный жанр эпистолярному? – с любопытством спросила Джейн.

– Я переживал, посмотрев новости, захотел услышать твой голос, – сказал Эрик.

– Посмотрев новости? Я еще не настолько известный архитектор чтоб меня в новостях показывали! – сказала с усмешкой Джейн.

– Ну, ты станешь им, рано или поздно, – сказал Эрик.

– Лучше рано, чем поздно, ладно мне надо собираться на встречу, – сказала Джейн.

Выпив кофе и быстро надев джинсы, футболку и сверху пиджак, как элемент того что она деловой человек, Джейн поспешила выйти из дома. В машине она включила радио и погрузилась в мир новостей города. Одна новость привлекла ее внимание, и она поняла, почему ей звонил Эрик. Утром было найдено тело молодой девушки, с признаками насильственной смерти. Личность не установлена.

Приметы девушки: блондинка от двадцати до тридцати пяти лет, с татуировкой на запястье в виде символа китайской философии.

У Джейн сразу предстала перед глазами вчерашняя картина, Дик и та блондинка, возраст похож. Татуировка на запястье. Но тату у всех сейчас, и символов китайской философии тысячи, они же не сказали, что это был именно Инь и Ян. Глупости. Да и Дик, не похож на человека способного на убийство. Хотя черт его знает, как они выглядят. Про Артура Шоукросса тоже говорили, что он «до чрезвычайности обыкновенен».

Деловая встреча прошла отлично и Джейн получила свой седьмой заказ! Ей предстояло спроектировать целый мотель. Это был прорыв в ее карьере.

Но думать она могла только о Дике, той блондинке и мертвой девушке. Если убитой была та девушка из бара, то почему он не убил ее, – подумала Джейн. Потому что она не поехала к нему и не пригласила к себе, а просто ушла, дав ему свой номер. Но с другой стороны, если это та самая блондинка, а он не убийца, то девушка могла умереть после того как встретилась с Диком. Или случился несчастный случай, и он убил ее случайно, по неосторожности. Может ей пойти в полицию и все рассказать, опознать тату, подумала девушка. Джейн показалось, что все это притянуто за уши. Она просто хочет загадок и приключений и подсознательно хваталась за более ли менее, маломальский сюжет с претензией к эмоциям. Ей казалась скучной собственная жизнь. Однообразие и предсказуемость ее угнетала.

Джейн снова решила пойти в бар и понаблюдать за Диком, если он будет снова там. В баре его не оказалось. И она решила спросить у бармена о Дике.

– Позавчера и вчера тут был парень, лет 30, с темно-каштановыми волосами, среднего роста, в темно-синей куртке и джинсах. Вы его не знаете? – спросила Джейн.

– Ты позавчера и вчера сидела с ним за столиком у окна? – спросил рослый бармен, с рыжей бородой и множеством агрессивных татуировок.

Джейн подумала о том, что со вчерашней девушкой у нее видимо больше сходств, чем она ожидала. И не вдаваясь в подробности, ответила: – именно!

– Да, я знаю Эндрю. Он тут бывает пару раз в месяц, не то чтобы завсегдатай, – ответил бармен, пристально глядя на девушку.

– И что он делает тут? Выпивает? Один или с кем-то? – спросила девушка.

– Два дня с тобой выпивал. Стой. Ты одна из тех ненормальных, что преследуют мужчин? В телефоне его вечно рыщешь? Если он два раза с тобой выпил, это еще не значит, что он в тебе заинтересован! – сказал резко бармен.

Джейн не ожидала такой реакции, но поняла, что бармен видимо много страдал в отношениях. Она решила вывести его на чистую воду провокацией.

– Нет, я не из таких! С ним у меня серьезная связь. Мы родственные души. И мы давно вместе! И я ему доверяю и уж точно не смотрю его телефон! – сказала девушка.

– Ну а зачем ты тут? Пристаешь с вопросами? – резонно заметил парень.

– Хочу знать, на сколько, ему нравится это место! Подыскиваю что-то, где мы будем праздновать его день рождения! – сказала девушка, ожидая, когда он попадется на ее крючки.

– Нравиться настолько, что свой день рожденье он отмечает тут раз по тридцать в год, и каждый раз с новой девушкой, – ухмыляясь, ответил брутальный бармен.

– Спасибо! – поблагодарила Джейн и направилась к двери. Бармен посмотрел на девушку с подозрением и неприязнью.

Представился другим именем, разные девушки, одна из которых, предположительно мертва. Что-то тут не так. Не успела Джейн дойти до квартиры как услышала звонок мобильного, посмотрев на экран она увидела незнакомый номер.

– Алло, – ответила Джейн.

– Привет, это Дик, пару дней назад мы встретились в баре, – произнес голос в трубке.

– Да, точно, припоминаю. Как ты? – ответила Джейн, понимая, что звонку она уже не так рада, как была бы рада еще вчера.

– Все хорошо, сразу после нашей встречи мне пришлось уехать из города по работе, даже не было возможности тебе позвонить, но завтра я вернусь, и мы могли бы встретиться, – сказал то ли Дик, то ли Эндрю.

– Хорошо, я не против, – сказала Джейн, недоумевая, зачем он лжет о том, что в городе его не было.

– Отлично, за тобой заехать? – спросил любитель блондинок.

– Нет, не нужно, – сказала Джейн не желая раскрывать свой адрес, – встретимся в том баре где познакомились?

– Я бы хотел встретиться в менее шумном месте, если ты не против, – сказал Дик.

«Сразу в лес меня позови и попроси прихватить лопату, скотч и мешки для мусора», – подумала Джейн.

– Ресторан? – спросила девушка.

– Да, подходит, я слышал хорошая кухня в ресторане «Кардамон», – сказал Дик.

– Идет, в восемь? – спросила Джейн.

– Значит, до завтра! – весело сказал Дик.

– Ага, – ответила Джейн, прокручивая в голове все самые ужасные мысли.

Джейн придя домой и завалившись в кресло поставила ноги на стол и начала гуглить информацию о найденной мертвой девушке, чтобы убедиться, что не ее она видела в окне бара. Нужно увидеть тату, по словесному описанию тату из новостей непонятно что было нарисовано на запястье. На фото был именно Инь и Ян, тот самый символ китайской философии. Это была та самая девушка, увиденная вчера Джейн в баре. С Диком. Но на встречу с Диком в «Кардамон» она решила пойти. Она не называла это свиданием, ведь у нее есть Эрик, с которым она уже семь лет. Они вместе еще со школы. Она же может видеться с другими людьми, это нормально. Так объясняла себе девушка решимость встретиться с парнем из бара.

Она думала, о чем угодно, но не о том, что ей стоит обратиться в полицию, так как у нее есть информация о загадочной мертвой блондинке с тату. Она думала о том, что Дик не мог этого совершить. Это злое стечение обстоятельств и к тому же он сказал в городе его нет, она просто обозналась.

Перед сном она ответила на сообщения Эрика. Написала, что у нее все хорошо и она ждет, когда он вернется. На следующий день работа не шла, она думала о предстоящем вечере.

Когда вечер наступил, она надела черное платье, каблуки и накрасила губы красной помадой от Шанель, которую ей подарила подруга на новый год. Нанесла парфюм, привезенный Эриком из предыдущей командировки.

Дик пришел с букетом цветов и очередной порцией интересных историй о своей жизни. Каждые минут пять он поправлял свои волосы и невзначай смотрелся в окно, улавливая свое отражение. Он был в Непале, Мексике, на Сулавеси, многое видел и пережил. В 30 лет его жизнь, кажется, вобрала в себя множество жизней, и она слушала его с открытым ртом. Сама Джейн за пределы родного города никогда не выезжала. Спустя час рассказов Дика она поняла, что к разговорам о ней они не перейдут никогда. Дик был типичный нарцисс. У него есть все те признаки из статьи в журнале: озабоченность собственной внешностью, чувство собственной важности, высокомерие. И уж точно никакой он не преступник. Просто самовлюбленный балабол. Джейн стало грустно. Эрик был не такой, он умел слушать. С ним можно было поговорить обо всем. И глаза у него были другие, у Дика они горят, но горят как у одержимого, а у Эрика они добрые и спокойные. Если такую характеристику в принципе можно дать глазам.

И тайны в истории с Диком нет, бармен думал, что второй раз с парнем была она, ошибся с девушкой значит и с парнем мог ошибиться. Тот Дик, что сидел перед ней убить мог только чью-то самооценку ну или время. Не надо надумывать и искать тайну там, где ее нет.

Джейн сказала Дику, что ей пора домой, Дик в недоумении спросил:

– А десерт? – спросил Дик.

– Мне не хочется сладкого, – сухо произнесла Джейн.

– Тебя подвезти? – спросил Дик.

– Нет, я поеду на такси, – сказала Джейн.

В такси играла песня Taylor Swift – Getaway Car. Машина для побега, прям в точку, подумала Джейн попытавшись написать пальцем на лобовом стекле смайлик, как попытка себя подбодрить. Она думала о понапрасну потраченной помаде, о том, что позволила себя обмануть, и обманула себя она сама.

Скинув черные лаковые туфли на новенький паркет, который они сделали с Эриком месяц назад, она услышала шорохи возле входной двери. Ее руки затряслись от страха и паники, это он, Дик или Эндрю, он поехал за ней и выследил, где она живет. Ей конец, он убьет ее как ту девушку с тату на запястье, и кто знает кого еще. Она взяла гантель, которой после покупки она ни разу не пользовалась и подошла к двери. Дверь открылась, она замахнулась и увидела испуганное лицо Эрика.

– Что с тобой? – спросил Эрик, смахивая с очков капли дождя.

– Слава богу, это ты! Хорошо, что ты вернулся раньше – сказала Джейн, обняв Эрика. – Ты не представляешь, что со мной за эти дни произошло, – выдохнула Джейн.

– Ну, ты жива и здорова, а значит эта история уже с хорошим концом! – сказал Эрик.

– Это только по случайности, я вполне могла бы сейчас лежать в канаве! Пару дней назад ко мне в баре подсел какой-то парень, заговорил со мной, был очень навязчив. Но я ушла, не желая с ним общаться. На следующий день я увидела его в том же баре, проходя мимо, он сидел с девушкой, той которую убили! Помнишь, ты звонил услышать мой голос после новостей пару дней назад? Так вот это была та самая девушка! – выпалила Джейн на одном дыхании.

– Ты ходила в полицию? – спросил Эрик.

– Нет, я не уверенна на сто процентов и решила не тратить время полиции в пустую. Я решила сначала все прояснить. И как раз по случайности мне позвонил тот парень из бара и пригласил встретиться. Сказал, что его не было в городе пару дней. Я не стала даже его расспрашивать. Совпадение это все или нет, я так толком и не поняла. И до сих пор не понимаю. Поэтому я на тебя и замахнулась думая, что ты это он! – прерывисто сказала Джейн.

– Позвонил? Ты дала ему свой телефон? Он знает, где мы живем? – спросил Эрик.

– Да, номер дала, чтобы он отстал, где живем он не знает, я думала он поехал из ресторана за мной следом, – сказала Джейн.

– Встреча была в ресторане? Ты в платье, и выглядишь как будто вернулась со свидания, – сказал Эрик оглядывая девушку.

– Не говори ерунды, ты не на том внимание концентрируешь, тут человек убит, и я видела жертву накануне убийства, – понимаешь?

– Ты всегда так наряжаешься на свидания с парнями из бара, когда я уезжаю в командировку? – спросил Эрик.

– О, Господи, да не неси ты чуши! Я решила пойти в полицию, скажу, что видела вот и все. Сами пусть решают, что там да как, – сказала Джейн усталым голосом.

– Я думал, мы счастливы, и доверяем друг другу, я идиот. Я думал, что у нас все хорошо, – тихо сказал Эрик.

Джейн закатила глаза и сказала, направляясь в душ:

– Не делай из мухи слона, и не драматизируй, так и есть, у нас все хорошо! – раздражено сказала Джей, – повернувшись к Эрику спиной и доставая из шкафа полотенце.

Затем она почувствовала сильный удар по голове, она поднесла ладонь к затылку и увидела на руке кровь и стоящего над ней Эрика с гантелей, которая была у нее в руке 10 минут назад. В глазах Джейн помутнело, и она рухнула на пол.

Когда к Джейн начало возвращаться сознание она поняла, что ее волосы прилипли к полу из-за засохшей крови. Ей пришлось приложить усилия чтобы, превозмогая боль от травмы поднять голову. Эрика рядом не было, как и гантели которой он ее ударил. Она дотянулась до телефона и увидела смс от Дика «Все было хорошо?». Джейн ничего не ответила, вызвав 911, она осталась лежать на месте.

– Вы утверждаете, что ваш парень, с которым вы живете почти семь лет, нанес вам удар по голове? – спросил молодой мужчина в форме полицейского.

– Именно, а что? Разве полиция первым в списке подозреваемых не рассматривает мужей, жен, сожителей? – парировала девушка с забинтованной головой.

– Да, но вы сказали, что ваш парень был в командировке? А вы накануне проводили время с новым знакомым, с которым вы познакомились в баре, может это сделал он? – сказал полицейский.

– Я понимаю, как это выглядит, но я уехала из бара одна, а Эрик как раз вернулся из командировки, – сказала Джейн.

– Он ударил вас из-за ревности? – с недоверием спросил полисмен.

– Бинго Холмс! – ответила, не скрывая раздражения Джейн.

– У меня просто не вырисовывается картина. Он вернулся, но вас ни с кем не застал, так как домой вы прибыли одна? Затем ударил вас из-за ревности, что вы в его отсутствия ходили в бар? – удивленно спросил полисмен.

– Да, все так и было, – спокойно сказала Джейн, понимая, что офицер над ней просто издевается.

– Но мы позвонили Эрику, он все еще находится в командировке, и вернется сегодня вечером, – сказал полицейский.

– Что за бред, я по-вашему вру? – почти закричала Джейн.

– Я этого не сказал, я хочу сказать, что травма головы очень коварная вещь и иногда мозг может нас обманывать, – заключил человек в форме.

– Мой поврежденный мозг хочет, чтобы вы ушли, – оскорбленно сказала пострадавшая.

– Я бы хотел спросить о девушке, которую вы видели в баре, – продолжал полицейский.

– Да, я проходила вечером мимо бара и случайно посмотрела в окно, увидела девушку, мне ее внешность показалась запоминающейся. Я разглядела ее татуировку, на следующий день в новостях было сообщение, что она найдена мертвой – без эмоционально продолжала Джейн.

– Она была одна? – спросил полицейский.

– Нет, она сидела с каким-то парнем, его я не разглядела – сказала Джейн. Думая о странной иронии судьбы или просто злой шутке. Дик сидел с девушкой, ее убили, его в городе вообще не было, с его слов. Эрик ударил ее, но сделал это, находясь в командировке. Чудеса хоть Скалли и Малдеру звони или пиши сценарий для «Сумеречной зоны».

– Вы думаете, ее убил тот парень, что сидел с ней? – спросил полицейский.

– Не знаю, но подозревают же тех, кто видел жертву последний раз? Она сидела с ним в баре, затем уехала с ним на такси! – сказала Джейн.

– То есть вы неслучайно увидели ее в окне? Вы еще и проследили с кем она уедет? Это все звучит очень странно, – скептически сказал полицейский.

– Хорошо, я выслеживала одного парня, с которым накануне познакомилась в том баре, он мне понравился, я подумала подстроить встречу с ним «случайно» в том же баре. Когда, увидела его с девушкой, расстроилась, но постояла на парковке, чтобы убедиться, они уедут вместе или нет, – сказала Джейн.

– Как интересно, то есть парня вы разглядели все-таки? Знаете, Джейн, как все это выглядит? – спросил полисмен.

– Да, плохо, словно я патологическая лгунья, но это все правда! – возмущенно сказала девушка.

– Но вы могли поехать за ними, скажем, до его дома и дождаться, когда девушка выйдет, и расправиться с ней, ревность застилала вам глаза, так? А то вы прям, в показаниях путаетесь, – с улыбкой спросил полицейский.

– Я не поехала ни за кем, ну и как вы сказали, у меня травма головы, дальнейший диалог только через адвоката, – тихо сказала Джейн, иронично пошутив.

Полицейский ушел. Осадок остался. Джейн была возмущена, но понимала, что сама виновата и надо было изначально говорить правду, всю правду, а не полуправду. Так или иначе, события уже произошли. Взяв со столика сок в тетрапаке, и извлекая трубочку из упаковки, Джейн сделала глоток, и ответила на сообщение Дика.

«Зачем ты обманул, что после нашей первой встречи ты уехал из города? На следующий день я видела тебя в том баре с девушкой. И ты Дик или Эндрю?»

Дик перезвонил:

– Привет Джейн, да я был в том баре, и уехал с той девушкой, на утро ее нашли мертвой, понимаешь, как это скверно выглядит? Но я к этому не причастен! И зовут меня Эндрю. Я редко называю свое настоящее имя, ни к чему это, для знакомств в баре, понимаешь? – виновато сказал Дик.

– Понимаю. Но ты понимаешь, как это тупо? То, что ты якобы уехал из города это даже не алиби, а чушь. Легко проверить, что ты был в городе. Ты видел ее последним, как ни крути, – сказала Джейн, подумав о том, что бармен перепутал ту девушку с ней, но по камерам можно всех отследить. Явно полиция уже этим занимается, – сказала Джейн.

– Да, я дурак, переволновался. Но после того как мы уехали из бара мы проехали минут десять, и она вспомнила, что забыла в баре свой телефон. Она вышла из машины, поймала такси и уехала обратно в бар. Ну а я домой. Может она меня так отшила, я не знаю. Но видел ее последней как минимум таксист. А как максимум весь бар, если она поехала забирать телефон, – ответил Эндрю.

– Но с тобой полиция не связывалась? Не допрашивали тебя? – спросила Джейн.

– Нет, я себе места не нахожу, они придут за мной, – сказал Эндрю, звуча как параноик.

– Я думаю, давно бы пришли уже. Значит, ты им не нужен и у них есть подозреваемые, получше тебя, – сказала Джейн.

– Хотелось бы верить. Что так оно и есть. Но иногда и через 30 лет приходят, но все равно приходят, – сказал Эндрю.

Джейн подумала о том, что еще вчера это был веселый рассказчик Дик, а сегодня испуганный Эндрю. Ни один из них был ей уже не интересен. Правду он говорит или нет. Было уже не важно. Как то, что произошло с ней у нее в доме. В месте, которое было еще недавно крепостью, в которой ты чувствуешь себя в безопасности. Все это исчезло. Навсегда. Эти мысли прервала резко открывшаяся дверь и громкий голос ее мамы:

– Джейн, как это случилось? Кто это с тобой сделал? Ты что-то помнишь? Я позвонила Эрику, он сегодня приезжает, он сказал, что поставит сигнализацию и ни один грабитель не попадет к вам в дом! – спросила мама, не скрывая слезы.

Джейн подумала о том, что бессмысленно убеждать людей в чем бы то ни было. И просто спросила:

– Мама можно я поживу у тебя? – спросила Джейн.

– Ну конечно можно! – сказала женщина с заплаканными зелеными глазами и взъерошенной светло-каштановой шевелюрой.

Вечером Джейн перевезли в отчий дом и она, лежа на кровати, читала книгу «как распознать психопата». У нее в телефоне было 7 пропущенных звонков от Эрика. И дюжина не прочитанных от него сообщений. Ей было не важно, что он скажет. Наверное, будет делать из нее сумасшедшую, с которой разум сыграл дурную шутку. Как это сделал полицейский.

Спустя месяц Джейн вернулась к обычной жизни и первым делом захотела поговорить с родителями Эрика. Ей нужны были ответы на вопросы. Человек ни с того ни с сего людей по голове не бьет. Не покушается на чью-то жизнь. И возможно маньяка ей стоило искать не в баре, а в собственном доме. Она села в машину и направилась за город к родителям человека, который чуть ее не убил. По пути она смотрела на деревья, на красоту природы, подумав о том, она давно не выезжала из города. Ее мысли прервал телефонный звонок. Это был Дик/Эндрю.

– Привет, Джейн! Не хочешь встретиться? – спросил парень.

– Можно, но точно не в баре, по барам и по другим заведениям ночного толка я не хожу больше, – сказала Джейн.

– Может в кино? Какие фильмы тебе нравятся, – спросил Эндрю.

– Может и в кино. Знаешь, я занята сейчас. Позже позвоню тебе, – сказала Джейн, удивившись что этот нарцисс спросил, что нравится ей, а не предложил фильм, который он бы хотел посмотреть.

Во дворе Джейн ждала улыбчивая женщина слегка за 60. Седые волосы были убраны в аккуратный пучок. Она проводила Джейн в зал, где налила ароматный чай с гибискусом и подала на расписной тарелке увесистый ореховый пирог. Джейн обожала пеканы.

– А Эрик не поехал с тобой? – спросила расстроенная женщина.

– Нет, он занят, – сказала Джейн не желая вдаваться в ненужные подробности.

– Он даже не звонит, может месяцами не звонить, – продолжала женщина.

Джейн откусила кусок пирога и прожевав начала:

– Да, дети не всегда оправдывают наши ожидания, – сказала Джейн и смутилась от этой фразы.

Откуда ей было знать что-то про детей. Разве что из теории или претензий к ней ее своих собственных родителей. Она подумала, что весь этот диалог не имеет смысла, ну что она спросит у бедной женщины? Не мучил ли ваш сын животных в детстве? Не пытался ли задушить вас подушкой или, быть может, любил поджоги и смотрел на огонь? А быть может, они находили у него в тайниках множество прядей женских волос разного цвета и оттенка. Чушь. Джейн решила просто поговорить о жизни, погоде, новостях и рецепте пирога. Ей хотелось, чтобы эта женщина знала, что к ней могут просто приехать. Просто так. Не для того чтобы выведать информацию.

– Я думаю, Эрик тебе изменяет, – сказала женщина.

– Почему вы так думаете? – спросила женщина.

– Я видела у него два мобильных телефона. Думаю, это повод для беспокойства, – откровенно сказала женщина.

– Может для работы нужно? – спросила девушка.

– Не лги сама себе, это наиболее худшая ложь, – сказала женщина.

– Да вы правы, проблемы у нас есть, – сказала Джейн.

Девушка почувствовала неловкость, встала и подошла к комоду. На нем было много фотографий Эрика. На одном из школьных фото девушка заметила Эрика в компании двух парней, они были сильно похожи на бармена из того самого бара, а второй на Дика. Девушка была удивлена. Даже шокирована тем, как тесен мир тем более в контексте случившегося совпадения. Все трое как-то связаны.

– Кто это? – спросила женщину Джейн, повернув ей фото.

– Это Эрик и два его одноклассника. Не помню их имена. Но он с ними давно не общается. Между ними произошла ссора, и Эрик от их компании отсоединился, – сказала женщина.

– Что за ссора? – спросила Джейн.

– В школе произошел несчастный случай с их одноклассницей и Эрик посчитал это их виной, деталей я не помню, – ответила женщина.

– Но одноклассница жива? – спросила Джейн.

–О да! Разумеется, все обошлось, – сказала женщина.

Джейн решила поступить по-взрослому и перестать бегать. Она поехала в тот дом, где она жила с Эриком еще месяц назад. Она хотела поговорить с ним. Время настало.

Она открыла дверь ключом, зайдя в прихожую, она увидела женскую обувь. Ей не было обидно или грустно, она была в недоумении. Быстро он. Из комнаты выбежала испуганная полураздетая девушка и начала орать. Джейн ее успокоила, сказав, что она хозяйка этого дома. Девушка смутилась:

– Я думала, Эрик свободен. И живет один, он обманывал меня все это время? – спросила новая пассия Эрика.

– Все это время? Какое время? – сказала Джейн, думая о том, что месяц не такое уж и большое время, ну или, когда он ее там привел, две или три недели назад.

– Три года, – сказала особа.

Джейн была шокирована и сбита с толку. И он ей говорил, перед тем как ударить гантелей, что у нас все хорошо? Кричала про себя Джейн. Ничего не сказав, она вышла из квартиры, на лестнице она столкнулась с Эриком.

– Зачем ты меня ударил, и кто та девушка у нас в квартире?! – спросила Джейн.

– Ее зовут Анна. Я с ней уже не один год. Я люблю ее. Она моя родственная душа. Когда я позвонил тебе, услышать твой голос я думал та убитая это ты. Я был разочарован, что ты ответила. Я был тогда не в командировке, а на отдыхе с ней. И я решил, во что бы то ни стало от тебя избавиться. Я приехал раньше запланированного и хотел убить тебя. Серьезно. Я хотел. Но понял, что не смогу. А когда ты начала рассказывать про ресторан и твои похождения я ударил тебя, словно ты сама просила это сделать. Вся моя ненависть накопилась в тот момент. Но я не убил тебя. Не смог. Это к лучшему. Я не хочу из-за тебя в тюрьму. Я хочу жить с Анной и наслаждаться жизнью, в которой нет тебя.

Лицо Эрика было с гримасой, которую Джейн не видела никогда раньше. Это был другой человек, которого она не знала. Но с которым жила. А все было так просто. Он нашел другую и на стороне имел отношения 3 года. Он ее разлюбил. Возненавидел. Захотел убить. Все оказалось прозаично.

Джейн вышла на улицу и не смогла сдержать слез. Все те годы жизни с Эриком промелькнули перед глазами, словно вся жизнь перед смертью. Все было обманом. Все было неправдой. Она даже не спросила про тех двоих с фото. Это было уже неважно.

Джейн села на детские качели и зарыдала. Она просидела так минут 30. Потом встала и направилась к машине. Набрав номер Дика/Эндрю, она развернула пирог из ореха пекана, который ей завернули с собой. Парень не отвечал. Затем она набрала номер матери.

– Мам, давай уедем куда-нибудь. На недельку или на две. В Тегусигальпу на пример! – сказала Джейн, жуя пирог.

– Зачем так далеко? Можно поехать к моей кузине, она ближе, а обстановка новая! – не вдаваясь в расспросы ответила женщина.

– Хорошо, давай туда. Завтра было бы идеально уехать, – сказала Джейн.

– Кстати, в какой бар ты обычно ходишь? – спросила женщина.

– «Залихватские шоты» и ходила, а не хожу. Это в прошлом, я больше ни ногой, ни в какие бары, – сказала Джейн.

– Представляешь! Бармена этого самого бара подозревают в убийстве девушки! Ту которую нашли недавно, с азиатской татуировкой! У него нашли ее телефон! Ну и рожа у него. Мордатый и в татуировках весь. Видно, что преступник! На ее месте могла быть ты! Я бы не пережила этого, – эмоционально выпалила женщина.

– Его арестовали? – спросила Джейн.

– Нет, но на допрос в участок уже водили и в газете написано, что он пока единственный подозреваемый! – сказала женщина.

Джейн минуту молчала. Думая о том, что она его видела. У него она спрашивала о Дике. Но зачем он сказал тогда, что Дик два вечера подряд сидел со мной. Он же знал, что второй вечер была та несчастная. Какой-то хитрый способ отвести от себя подозрения. Душа преступника потемки!

В остальном все сходится. Она и правда забыла в баре телефон, как и сказала Дику. Она вернулась в бар за забытым телефоном. Он ее убил. Все просто как в детективных рассказах старой доброй Англии! Убийца дворецкий! В данном случае – убийца бармен!

– Какой кошмар, мам я перезвоню, у меня вторая линия – сказала Джейн, увидев, что ей пытается дозвониться Дик.

– Ты мне звонила? – сказал парень.

– Да, давай встретимся и выпьем чего-нибудь, – сказала Джейн.

– Да, конечно, я заеду за тобой вечером, – сказал Дик.

Вечером Джейн была подавлена, но жизнь продолжается, и клин клином вышибает. Ей нужно быть в социуме, а не замыкаться в себе. Она не стала наряжаться, надела зеленую толстовку, джинсы и кеды на липучке в стиле 90-х, волосы собрала в конский хвост, и взяла с собой небольшой рюкзак.

– Дик, я буду звать тебя именно так, раз уж ты мне так изначально представился! – сказала Джейн пытаясь быть позитивной, хотя в душе ее был сумбур.

– Как пожелаешь! – рассмеялся Дик.

Они погуляли по городу, пить алкоголь не стали. Джейн захотела просто наслаждаться прогулкой по вечернему городу. И справиться самостоятельно со всем, что на нее навалилось на последние дни.

– Он был таким странным всегда, необщительным и замкнутым, даже агрессивным, для бармена это не характерно. Я не удивлен, что он убил бедолагу. Я должен был пойти с ней. Если бы я пошел, этого бы не случилось, – сказал Дик.

– Перестань, мы не знаем, что, когда и с кем случиться. Это жизнь, всего не предугадаешь. Меня недавно хотел убить человек, от которого я никогда бы подобного не ждала. Никогда, – сказала Джейн.

– Шутишь? – спросил Дик, запуская руку в шелестящий пакетик чипсов.

– Если бы, но я не хочу об этом, – сказала Джейн.

– Понимаю. Поехали ко мне! – спросил Дик.

– Нет, мне надо домой. Завтра мы с мамой планируем вояж до родственников, – сказала Джейн.

– Хорошо, я отвезу тебя новым, коротким путем, чтобы было быстрее, – улыбчиво сказал Дик.

– Идет! – сказала Джейн.

– Но по пути заедем куда-нибудь, я хочу еще чипсов, – сказал Дик.

Подъехав к заправке Дик вышел из машины и направился в сторону магазина. Джейн листала ленту Инстаграма, но решила тоже выйти, и купить еще мятных конфеток. К ее кеду на липучке что-то прилипло. Джейн запустила руку немного под кресло машины, и начала тащить на себя предмет, прилипший к липучке. Девушка вытащила синюю тряпку похожую на женское платье, со множеством багровых пятен напоминающих засохшую кровь. Это платье было похоже на то в котором Джейн видела ту девушку с тату, когда она еще была жива и звонко смеялась сидя с ним в баре. Девушка увидела, как Дик подходит к машине. С ним шел бармен из бара. Оба пристально смотрели на Джейн. Девушка заблокировала дверь и не пустила их в машину. Джейн осенило что они были сообщниками. Она завела мотор и собиралась покинуть это место. Дорогу ей преградил бармен. Но девушка нажала на газ и парень, отскочив от капота, упал в кювет. Больше притягивать к себе неприятности она не собиралась.

Картина одного зрителя

Это был первый день за все пятнадцать лет преподавательской деятельности профессора Д. Джонсона, когда он опоздал на лекцию. Всего на три минуты. Но для него это было не просто три минуты опоздания. Для него это было нечто большее. Халатность, несерьезность, рассеянность. Все то, что он не любил в других людях. И обнаружил сегодня в самом себе. Наблюдение это было крайне неприятным, но поучительным и послужило пищей для ума.

Профессор был сорокадвухлетний мужчина, невысокого роста, с короткой стрижкой и явной проседью. Джонсон был среднего телосложением. Не отличался ни излишней худощавостью, ни излишним весом.

Причина его опоздания была не очень уважительной, но он предпочел бы об этом не распространяться. У всех есть тайны, иногда плавно перетекающие в скелеты в шкафу. По крайней мере лекция прошла блестяще. Этим успокаивал себя профессор. Да, он опоздал, но дело свое знает. Главное, чтобы его коллеги не сочти опоздание за старость или профессиональное выгорание. Хотя его коллеги могли и не заметить опоздания. Никто о нас так много не думает, как мы сами. Подумал переключившись на философию Джонсон, кинув в мусорный бак пустую одноразовую упаковку от ужина.

На следующее утро профессор встал раньше обычного, ему плохо спалось. Сон постоянно прерывался. Надев темно-коричневый пиджак с заплатками на локтях, Джонсон вышел из дома и направился к своему неизменному транспорту – велосипеду.

Зайдя утром в университет, профессор шел медленнее обычного. Услышав сзади стук каблуков разносящийся гулом по коридору, профессор обернулся. За его спиной стояла женщина двадцати восьми лет, ростом не выше ста шестидесяти сантиметров, худощавого телосложения, темными волосами до плеч и светло-зелеными горящими глазами. Женщина была секретарем и выглядела взволнованно.

– Профессор, вы верите в совпадения? – спросила женщина, не моргая, приоткрыв рот.

– Анна, я верю, что в это верите вы, – снисходительно сказал профессор, улыбнувшись, но особо желая продолжать разговор. Эмоциональные и нестабильные женщины его пугали.

– Со мной такое часто случается, совпадения и прочие знаки судьбы! Вообще мне помогают в жизни тайные знаки. Все неслучайно. Помните я рассказывала, что на прошлой неделе умерла моя бабушка? – взволнованно спросила женщина профессора, теребя рукав блузки.

– Да, вы упоминали этот факт. И еще терзались сомнениями, как распорядиться оставленным ей наследством, – сказал профессор, поддерживая диалог из вежливости.

– Именно! Но сегодня все встало на свои места! Рано утром придя на работу, я зашла в уборную. Находясь в кабинке, я услышала женский голос возле раковины, который смешивался со звуками текущей из крана водой. Она говорила: "какие же они потрясающие, красивые, наполненные жизнью". Я подумала, что женщина там с ребёнком, моет ему руки и хвалит, но выйдя я увидела одну женщину, преклонных лет. Она мыла руки и глядя на них говорила, какие потрясающие у нее руки. Затем она посмотрела на меня, глаза ее были словно с поволокой, знаете, как у сектантов? Протянув мне свои руки с длинными ногтями и двумя золотыми кольцами, она сказала: "Посмотрите какие у меня красивые ручки, вы не представляете сколько эти руки написали икон, которые будут жить веками". Я ответила ей что да, руки красивые и поспешила удалиться, – поведала историю женщина с блеском в глазах, практически не моргая.

– И как же этот случай помог вам с наследством? – спросил профессор, желая, понять парадоксальное мышление стоящей перед ним женщины и ее аналогии невпопад.

– Бабушка завещала мне семь икон! Я размышляла о том, оставить их себе или продать, но решила просто отдать их в храмы. Они должны служить благому делу веками, чтобы множество людей ими наслаждались, а не я одна. И я не хочу, чтобы святые вещи были источником наживы, бабушка бы этого не хотела! Они должны быть источником силы и вдохновения! – гордо сказала женщина.

– Вот и отлично! – сказал профессор, не желая далее продолжать этот диалог.

– Не буду вас больше задерживать, но знайте, случайности не случайны! – сказала женщина игриво подмигнув и продолжив стучать каблуками по коридору, но уже в противоположную от профессора сторону.

Профессор думал о том, кем могла быть та женщина в уборной, и что такая нестабильная дама могла делать в стенах учебного заведения, если конечно, секретарь не придумала всю эту историю. Ее уже неоднократно ловили на синдроме Мюнхгаузена. Анна иногда любила приукрашивать действительность. Добавляя художественные, театральные или и вовсе психологические элементы, для вызывания больших эмоций и впечатлений у слушателей. Которых становилось все меньше и меньше. Вступать в диалог с женщиной никто желанием не горел, тем более выслушивать ее истории.

После этого диалога профессор укрепил свое непоколебимое решение не ввязываться в служебный роман с секретарём и новоиспеченной обладательницей семи икон. Так как часто намеки он нее поступали недвусмысленные. Она была собирательным образом всего, что Джонсону было чуждо. Да, он был одинок и не молод, но не настолько в отчаянии, чтобы испытать свое сердце на стойкость к инсультам в следствии романтических драм.

На лекции профессор думал о своем, делая в повествовании большие паузы и иногда погружаясь в философские рассуждения. Мог себе позволить, астрофизика наука интересная и иногда уносит за пределы реального, скажем в туманность Медуза.

Но больше профессор думал о том, что та женщина из уборной напоминала ему его мать. Которая уже три года находится в лечебнице определенного толка. Шизофрения. Сначала все было хорошо, хотя симптомы были всегда. Но их никто предпочитал не замечать. Это не голоса в голове, сначала нет. Это рассеянность, несобранность, невнимательность. То, что есть у всех нас в разной мере. Первую стадию этого заболевания еще называют «периодом открытий и озарений». Больной думает, что видит всю суть вещей и подлинный смысл событий. Потом, испытывает неприязнь к окружающим и близким людям, кратковременные эпизоды бреда, легкие обманы восприятия, замкнутость в себе, повторное повторение слов и жестов. И уже потом полный распад личности. Галлюцинации блекнут, все вокруг утрачивает свою значимость. Кратковременные возвращения к нормальной жизни все еще возможны, но с его мамой этого пока еще не случалось. Что расстраивало Джонсона и его брата, которые не теряли надежду поговорить с мамой как раньше.

Он знал, что шизофрения передается по наследству. Но утешал себя тем, что она давно бы уже дебютировала. Но в то же время подмечал, что он стал опаздывать. Стал видеть в рассказах других свою мать, словно навязчивую идею. Пару дней назад перепутал аудиторию, в которой должен был вести лекцию. Его это настораживало. Его сознание стало против него бунтовать.

Его мать, как и Анна, тоже была религиозна и мнительна. Когда еще была в себе. Мнительна и ловила знаки судьбы, верила в совпадении, прям как секретарь университета. Мать была художница, но никогда не писала иконы.

По окончанию лекции, профессор начал складывать документы в старомодный портфель из сыромятной кожи. Он был не винтажный, как сейчас, модно. Не искусственно состаренный, как осколок ностальгии современного общества по некоторым идеалам прошлых лет. Сквозь года прошлое обрастает романтическим флером. Это был очень старый портфель, которым пользовался еще его отец. Ныне покойный. Но никто не уходит, пока воспоминания об ушедших людях все еще вызывают улыбку на нашем лице.

Нить рассуждений в его голове прервал ассистент. Молодой человек лет двадцати пяти, худощавого телосложения и ростом сто девяносто три сантиметра, но рост его заметен не был, и уж точно не был преимуществом. Он слишком сильно сутулился и становился ростом с любого собеседника с кем общался. Словно вопросительный знак, который подстраивался под размер строки. У него были светлые кудрявые волосы средней длины и смешная рубашка, о которой судить можно было лишь по торчавшему из-под свитера воротнику. На котором было изображено множество маленьких мопсов на зеленом фоне.

– Профессор, вы вчера опоздали, у вас все хорошо? – спросил любитель смешных рубашек.

– Да, все в порядке. Произошло небольшое недоразумение. Я был уверен, что в расписании стояла лекция с обеденного времени, но она была с утра – сказал профессор, удивляясь наблюдательности ассистента.

– Бывает, не расстраивайтесь, всем нам свойственно ошибаться! Каждый может позволить себе иногда быть рассеянным, тем более вы опоздали всего-то на три минуты! – с улыбкой сказал молодой человек, желая подбодрить профессора.

– Разумеется! – сказал профессор, не понимая желания людей стараться подбадривать окружающих, не понимая, что вежливость – это иногда просто не заметить случившегося. Молчание всегда золото. И по поводу не расстраивайтесь, почему он думает, что может выбирать что чувствовать другому человеку.

– Профессор, я могу вечером позаниматься в вашем кабинете за компьютером? – настороженно спросил парень.

– Конечно, и это не мой кабинет, а университета, все инструменты которого служат во благо знаний каждого, кто в этих стенах! – сказал профессор, удивившись проблеску какого-то коммунизма в своей речи.

Вечером у него был запланирован ужин с младшим братом. Который профессор постоянно откладывал, но это уже казалось неприличным, так часто избегать родственника. По пути к брату профессор заехал в магазин и купил разных конфет для племянников. Брата звали Питер Джонсон. Он был полной противоположностью профессора. Брату был тридцать один год, он был человек творческой профессии – художник. Как их мать. В двадцать три года он уже женился, а в двадцать пять лет у него уже было двое детей. Профессор же никогда женат не был и дети это последнее, о чем он думал.

Ужин был вкусный, но профессор думал о том, что люди переоценивают семейные ценности. Для всех семья – это звонких смех детей, запах свежезаваренного чая, прогулка с собакой, уют, забота. Для него же его работа была тем, что мотивировало его жить. Когда вся семья вышли из-за стола и направилась по своим делам, доктор с братом вышли на летнюю террасу.

– Слышишь сверчков? – с ностальгией спросил брат профессора.

– Да – ответил профессор, вдыхая посвежевший вечерний воздух.

– Я, Эмма и дети рады, что ты приехал. Мы хотели бы чтобы ты чаще заезжал, мы же семья, родители бы хотели, чтоб мы не теряли связь друг с другом, – тихо сказал Питер.

– Моя педагогическая деятельность требует сто процентов моего времени, в большинстве случаев. – сказал профессор.

– Мне иногда не хватает родителей. А сейчас я сам родитель. Помнишь, как мы сидели вот так все семьей? Шумели сверчки, мама рисовала нас, но мы всегда жаловались на то, что она рисует не так как мы просим. Я хотел на картине быть в ковбойской шляпе, а ты хотел, чтоб на фоне был Сатурн. Но она говорила, что хочет запечатлеть реальные портреты. Кто бы мог подумать, что с этой реальностью она со временем связь потеряет, – с грустью сказал Питер.

– Питер, ты думаешь кому-то из нас передалась мамина шизофрения? – сказал профессор, не желая и дальше погружаться в ностальгию.

– Что? Ну конечно нет! У мужчин она начинает проявляться в двадцать – двадцать восемь лет, мы оба уже бы поняли, что больны. Мне бы точно жена намекнула. Я уверен, что от мамы мне передался талант к рисованию, а не болезнь, а почему ты спросил? – взволнованно спросил Питер, глядя на брата.

– Я замечаю в себе некоторые изменения, – сказал профессор, оперившись на спинку ротангового дивана.

– Какие такие изменения? – заинтересованно спросил Питер.

– Я опоздал на лекцию, однажды, перепутал номер аудитории для проведения лекции, в рассказах людей я вижу описание нашей матери, – сказал профессор, глядя вдаль.

– Это называете не шизофрения, а эмоциональное выгорание! Тебе надо в отпуск, больше отдыхать, найти занятие, которое тебя развлечет, на пример теннис! И чаще общение с семьей! – сказал Питер с улыбкой надежды на лице.

– Разумеется все так! Мне надо просто отдохнуть, завтра воскресенье, устрою себе прогулку на лодке по пруду в парке! – сказал профессор, понимая, что с братом они говорят на разных языках. Он знает себя лучше и отдыхать не собирается, по крайней мере, «отдыхать» в понятие брата.

Воскресенье началось с яичницы с беконом и научно-популярной передачи про Галактику «Сигара». В момент, когда ведущий начал рассказывать о сверхмассивной чёрной дыре, находящейся в самом центре галактики, зазвонил телефон.

– Я вас слушаю, – сказал профессор очень официально, зная, что звонит секретарь.

– Как у вас проходит воскресенье? – весело спросила женщина.

– Все отлично, спасибо! – сухо сказал профессор.

– Не хотите сходить сегодня на ледовое шоу? Оно будет в пять часов в ледовой аре…

– Нет, благодарю вас! У меня другие планы, – сказал профессор, перебив женщину обозначив отсутствия намерений на ее счет.

– Тогда до завтра! – смущенно сказала женщина.

В понедельник профессор приехал на лекцию к двум часам, как и было в расписании. Сегодня он не опоздал, не перепутал аудиторию. Он был собран и сосредоточен. Лекция должна начаться через пятнадцать минут. В еще пустую аудиторию зашла Анна, с которой вчера не состоялся поход на ледовое шоу.

– Профессор, утром я видела тут вашего брата, он к вам заходил с гостинцами? – спросила женщина с лукавой улыбкой.

– Питер был тут? – спросил профессор, в недоумении от навязчивого желания брата стремиться к общению с ним.

– Да, но он был утром, видимо не знал вашего расписания и подумал вы сегодня будете с утра, – сказала женщина.

«Да что тут творится, то женщина – копия его матери, разгуливает по коридорам словно призрак, то брат, оба будучи живыми, подумал профессор», – сказав:

– Да, скорее всего дело обстояло именно так! Наверное, хотел спросить, как я провел воскресенье. Я пообещал ему что покатаюсь на лодке! – сказал профессор с надеждой, что брат ушел и не стал его дожидаться.

– Вы? На лодке? Не могу себе представить это! – рассмеялась женщина.

– Вот и я тоже! А сейчас прошу меня простить, студенты подходят, – строго сказал профессор.

Женщина поспешила удалиться.

Вечером профессор хотел позвонить брату и узнать, что ему нужно было сегодня, но решил этого не делать, чтобы не погружаться с ним в длительный диалог. Это было лишним. Но любопытство и вмешательство в его жизнь было недопустимо, и он решил расставить все точки над i. И набрал номер брата:

– Питер, ты сегодня приходил ко мне на работу? – настороженно спросил профессор.

– Да я утром заходил к тебе на работу, – сказал Питер после паузы.

– Но зачем? – удивленно спросил профессор.

– Твоя история про опоздание, рассеянность, про то что ты в рассказах людей видишь мать, показалась мне странной. Я позвонил в клинику, где лежит мама и мне сказали, что по поводу нее звонил секретарь с твоей работы. Спрашивала о диагнозе. В Университет я приходил поговорить с этой Анной. Зачем она выспрашивает о нашей матери. Но ее не было, я сел за ее компьютер и увидел, что она заменила время проведения лекции и аудиторию в графике. Ты ее сильно оскорбил отказом завести с ней отношения. Она пытается свести тебя с ума этими манипуляциями. Понимаешь? Она подсадила в твою голову идею о том, что ты унаследовал мамин недуг. Она хотела лишить тебя самого важного в жизни – рассудка! – сказал в гневе Питер.

– Питер ты слишком мнителен или просто бредишь! – эмоционально сказал профессор, не веря собственным ушам.

– Я вполне в своем уме! Держись от этой дамы по дальше, – настойчиво сказал Питер.

Профессор не мог уснуть, его тревожило большое количество мыслей. Зачем она это делала, для чего ей нужно было свести человека с ума.

Утром профессор приехал на работу, как обычно (один раз не считается) без опозданий. Но не дойдя до аудитории к нему подбежала секретарша.

– Профессор возвращайтесь домой, лекции сегодня не будет! – сказала, рыдая девушка.

– Что случилось? – с раздражением спросил профессор. Этой женщины было слишком много в его жизни в последнее время, сегодня все усугубляют слезы и что-то похожее на истерику. Такие женщины и доводят мужчин до ранних сердечных приступов, – подумал профессор, не желая даже говорить с ней о том, что она с ним проделывала, по теории его брата.

– Убит ассистент! Все в крови! Там полиция, – сказала женщина, вытирая слезы.

– Как это случилось? – удивленно спросил профессор.

– Все что я знаю, когда я зашла в кабинет, увидела его с торчащим в горле ножом для резки бумаги! – сказала женщина, вытирая пальцами слезы.

– Но полиция наверняка захочет со всеми нами поговорить? Я никуда не пойду, в конце концов тут бродит убийца! – сказал невозмутимо профессор, желая сделать из хаоса порядок.

Всех присутствующих вызвали на допрос. Продлилось это до позднего вечера. Придя домой профессор налил себе имбирного чая и подумал о том, что жизнь избавляется даже от таких безобидных любителей смешных рубашек, каким был долговязый ассистент.

Раздался телефонный звонок, это был Питер.

– Какого черта у вас там происходит? – спросил Питер немного испуганным голосом.

– Убийство произошло прям в кампусе, – устало сказал профессор, протирая очки.

– Это я знаю! Утром этим все новости пестрили! Я про то, кто его убил! – настойчиво спросил Питер.

– Полиция это выяснит, я уверен! – сказал профессор.

– Они уже все выяснили, включи новости. Задержали Анну, которая оказывала тебе «знаки внимания», на его месте мог быть ты, она опасная психопатка! – взволнованно сказал Питер.

– Не может этого быть, она не убийца! – сказал профессор, не веря словам брата.

– Полиция так не считает, она встречалась с этим ассистентом, у нее в доме нашли улики. Она ненормальная. У нее в подвале нашли семь икон и все они мироточили кровью. Понимаешь насколько все плохо? У нее нашли много странных книг про оккультизм и прочую ересь. Я рад, что она не тебя убила. Но думаю, ты был ее целью, – сказал Питер, волнуясь за брата.

– Я? О чем ты говоришь? – удивленно и раздраженно спросил профессор.

– Я думаю, она бы не ограничилась этими мелкими подставами в твою сторону! – сказал Питер.

– Это все не имеет никакого смысла, – агрессивно сказал профессор.

– Развязка произошла сегодня так или иначе. Она встречалась с ассистентом. Думаю, он ей помогал, все это делать против тебя. Окутала его как паук! Это такие больные пары, знаешь, как семейство Уэст? Фред и Розмари. Не известно, о чем она еще его попросила! Наверняка он отказал в очередной ее просьбе, которая показалась ему на грани! Она его и убила! – сказал Питер, уверенный в правоте собственных слов.

– Ты сообщил полиции, что она меня преследовала? – спросил профессор.

– Сейчас смысла нет. Ее задержали уже за убийство. За преследование и доведение до сумасшествия ни посадить, ни доказать это все, – с досадой сказал Питер.

– Но, я не верю, что она могла! – сказал профессор.

– Я не знаю, как еще донести до тебя истину! Ее арестовали, есть неоспоримые улики против нее. Может в вашем университете еще кто людей убивает? Я уже ни в чем не уверен! – с иронией сказал Питер.

– Но оккультизм, ритуальное убийство и психологическое подавление человека для доведения до исступления, – это разные вещи, а тут словно все в одну кучу, я не понимаю! Нет ни здравого смысла, ни разумного звена во всем этом, – сказал профессор, окончательно сбитый с толку.

– Я тоже не понимаю логику, да и не хочу понимать уже ничего. Мозги психов потемки, не нам в этом разбираться! Я рад, что с тобой все хорошо, это главное, – сказал, выдохнув Питер.

– Ты прав, лучше не лезть и не задавать вопросов! Что случилось, то случилось, находим мы в этом логику или нет! – в замешательстве сказал профессор, желая закончить этот разговор.

– Приезжай к нам, тебе нужно поговорить с кем-то, – тихо сказал Питер.

– Хорошо! Завтра я заеду, – ответил профессор, зная, что ему не нужно ни с кем разговаривать, просто должно пройти время чтобы это безумие переварилось.

Утром он приехал в дом брата. Он встретил его с улыбкой.

– Проходи, я как раз заварил имбирный чай! – сказал с улыбкой Питер.

– Спасибо! – сказал профессор, желая выпить горячего чая.

– О чем ты думаешь? – сказал Питер, наливая в прозрачную чашку ароматный напиток.

– О том, что хочу вернуться на работу, чтоб все вошло в колею, это учебный процесс, он не должен прерываться. Но там до сих пор полиция, проверка и бог еще знает какие структуры и подразделения! – удрученно сказал профессор, глядя на кота, который запрыгнул ему на руки.

– Все, как обычно, цирк. Но скоро все всё забудут, так всегда, – сказал Питер, наливая чай.

– Над чем ты сейчас работаешь? – спросил профессор брата, желая сменить тему, уж слишком много времени они говорят только о нем.

– Пойдем, я тебе все покажу! – сказал Питер, провожая брата в мастерскую.

Мастерская была очень большая и светлая, окна располагались даже на потолке, краски были разбросаны хаотично, тут царил рабочий беспорядок творца.

– Я пишу серию картин для отеля, который открывается в следующем году. Они хотят украсить лобби и коридоры полотнами в стиле импрессионизма. Я очень вовлечен в этот процесс, мне надоело писать абстракцию, – сказал Питер, показывая первое полотно, на котором был изображен пикник группы людей на зеленой траве и постепенно заходящим солнцем.

Профессор ничего не смыслил в искусстве и просто выдавил из себя – «красиво». В дверной звонок позвонили, и Питер поспешил к двери с фразой:

– О! Приехал курьер, я заказал набор новых красок! – азартно сказал мужчина и удалился.

Профессор бродил по мастерской и смотрел на картины, не понимая, как можно изобразить это, или как дано кому-то писать музыку, лепить скульптуры, и главное – зачем? Мир может прожить без всего этого. А без точных наук, исследований, открытий, вряд ли. Подумав об этом, он наступил на что-то хрустящее, под его коричневым ботинком была небольшая пробирка, наполовину наполненная красной жидкостью. Открыв ее в нос профессору ударил неприятный металлический запах крови.

Он прокрутил в голове слова Питера: «Она хотела лишить тебя самого важного в жизни – рассудка» … Рассудка уже лишилась их мать и для Питера было это словно триггер. Он мстил за брата. Это Питер убил ассистента и подставил секретаря разрисовав иконы кровью, чтобы выставить женщину сумасшедшей. Он хотел, чтобы она тоже лишилась рассудка в тюрьме, зная, что будет всю жизнь без вины там сидеть. Его брат свихнулся, или он шизофреник. Которому голоса говорят, что делать. Профессор не понимал, что происходит и как все это возможно.

Рассудок, все дело было в нем. Подумал профессор, не зная, как ему поступить с этой информацией.

Профессор непрерывно смотрел на держащую пробирку руку офицера в синей перчатке.

– Вы говорите, ваш брат убил этого несчастного ассистента? – устало спросил страж порядка.

– С прискорбьем полагаю, что все обстояло именно так, – сказал профессор, будучи уверенным, что обратится в полицию – это его долг.

– Но какой у него был мотив? – спросил, с долей недоверия, страж порядка.

– Я вам уже озвучил – месть! – эмоционально ответил профессор, удивляясь халатной работе сотрудника полиции.

– История ваша не очень правдоподобная, а вот то что сумасшедшая дама убила любовника, так это сплошь и рядом, – скептически ответил полисмен, желая пойти по наиболее простому и очевидному пути расследования.

– Просто проверьте кровь в этой пробирке, и снимите отпечатки, поймете, что взяли не того, – сказал профессор, не ожидая, что будет спасать из тюрьмы Анну, ценой свободы родного брата.

– Хорошо, спасибо за информацию! – безразлично ответил офицер и указал профессору на дверь.

На следующий день придя в университет, профессор удивился, как тихо и спокойно все было. Словно и не было ни убийства, ни убийцы. Профессор был рад, что никто не зацикливается на этом и все готовы двигаться дальше. Его окликнул голос коллеги, с которым они были знакомы много лет – профессора Доусона:

– Профессор Джонсон! Рад представить вам нового секретаря! – с улыбкой сказал коллега в круглых очках и кудрявой седой шевелюрой. Рядом с ним стояла девушка лет двадцати, ростом ниже среднего, темно-русыми волосами, карими глазами, и туфлях лодочках без каблуков. Девушка приветливо протянула руку профессору:

– Рада познакомиться, – сказала девушка тихим голосом, словно, чувствуя неловкость от того, что ее предшественница обвиняется в тяжком преступлении.

– Взаимно, сможете выслать мне сегодня расписание занятий на две недели вперед? – сказал профессор, переходя к делу.

– Да, конечно! – уже довольной бодро сказала девушка.

Неловкую паузу прервал профессор Доусон:

– Ну, что, идем нести свет в массы? – улыбнувшись сказал седовласый коллега, показав на коридор, вдоль которой были расположены аудитории.

– Несомненно! – сказал профессор, разделяя оптимизм коллеги.

Все разбрелись по рабочим кабинетам. Профессор перестал думать о том, что его брат убийца. Он больше думал о его жене и детях, они этого не заслужили. Но он выполнил свой долг и рассказал все полиции. Студенты же, не хотели забывать о случившемся и шептались на лекции об этой истории. Задавая провокационные вопросы профессору:

– Наш вуз прогремел на всю страну, профессор, думаете на следующий год к нам захотят поступить большее абитуриентов? – спросил молодой человек в худи с надписью «Nihil dolere» (лат. ничего не жаль/не о чем горевать).

– Желательно чтоб было больше красивых девчонок! – весело добавил кто-то из зала.

Профессор оценил прагматический подход студентов к случившемуся.

– Надеюсь, наше учебное заведение будет и дальше привлекать именно высоким уровнем образования, а не произошедшими драматическими событиями, которые способны привлекать только репортеров и прессу, – строго сказал профессор.

– Многие вузы имеют темные истории, например, убийство лаборантом аспирантки в Йельском университете! Теперь и у нас есть своя байка! – сказала полная студентка с длинными светлыми волосами и проблемной кожей.

– Предлагаю всем вернуться из криминальной хроники в наш предмет, который мы изучаем, – сказал профессор, читая на лицах студентов разочарование, им было что еще сказать, и о чем спросить. Их мысли были об убийстве, а не о предмете. «Может сказать им, что, возможно, убийца мой брат. Подробности тому, кто лучше всех сдаст экзамен» – подумал профессор, рассуждая о том, как можно вернуть внимание учащихся. Но понял, что еще пару недель это будет невозможно.

На обеде Джонсон взял себе лазанью и чай. С полным подносом он направился к столику профессора Доусона, который утром представил ему нового секретаря, много лет они обедали вместе. Они всегда сидели за столиком у окна. Общались и делились новостями. Несмотря на то, что Доусон почти на 20 лет был старше Джонса. Оба они были родом из одного городка. Доусон хорошо знал отца Джонса, друзьями они не были, но в приятельских отношениях состояли.

– Как прошла лекция? – спросил профессора Доусон.

– Полагаю, как и у вас, множество вопросов об убийстве, молодежь почему-то любит все эти истории! – с недовольством ответил Джонсон.

– Да, внимание студентов сейчас не на изучаемом предмете. Вы замечали, что Анна была агрессивна или не в себе? Почему мы это упустили? – спросил Доусон, поливая кетчупом спагетти.

– Анна была секретарем, мы не общались с ней много, контактировали редко, да мы с вами и не психоаналитики. Кто знает, что происходит в голове у другого человека. Может убийца и не она вовсе, – смущенно сказал Джонсон, думая о своем брате.

– Что? Не она? А кто тогда? – спросил встревоженно Доусон, поправляя круглые очки.

– Этого я не знаю, – сказал Джонсон, уходя от ответа, к которому сам был не готов.

– Но откуда такие мысли? Ее арестовали, улики найдены, у нее был мотив! – сказал с волнением Доусон, немного пролив чая на рукав.

– Я не думаю, что Анна хладнокровная убийца, – спокойно сказал Джонсон.

– Да так на многих не подумаешь, но люди совершают такие вещи. Как бы они не выглядели и какое бы впечатление не производили! Это и есть их способ выживания, они надевают камуфляж под названием «впечатление доброго и адекватного человека». Они хищники, способные одурачить кого угодно, – задумчиво сказал Доусон, глядя в окно в сторону студентов, и погрузившись в свои мысли.

– Да, ты прав. Полиции виднее, но это все настораживает и удручает, что даже в этих стенах молодежь не в безопасности. Мы их предостерегаем от ночных увеселительных заведений, подворотен и сомнительных компаний, а опасность не всегда там, где это очевидное клише, – задумчиво сказал Джонсон.

– Убить и в церкви могут. Не известно, где тебя судьба застанет и какие люди тебя окружают, – быстро сказал Доусон.

– Я уже даже подумываю пересесть с велосипеда на автомобиль! Так безопаснее, – сказал профессор, ловя себя на чрезмерной панике.

– Отличная идея! Советую Шевроле! Езжу уже больше пятидесяти лет только на этой марке, – сказал с хвастовством Доусон.

– Возьму на заметку! – сказал с улыбкой профессор, цены совет коллеги.

Направляясь вечером к велосипеду, профессор услышал звонок мобильного телефона.

– Алло, профессор Джонсон? – спросил голов в трубке.

– Да, это я, – в замешательстве ответил профессор.

– Это офицер, с которым вы на днях общались, вы принесли мне пробирку с кровью, – сказал офицер.

– Да, вы проверили кровь? Она принадлежала убитому? На пробирке были отпечатки? – спросил профессор, чуя разгадку и конец своих сомнений.

– Да, отпечатки вашего брата, Питера Джонсона, – сказал офицер с пренебрежением.

– Вы его арестовали? Вы отпустили Анну? – тихо спросил профессор.

– Нет, мы его не арестовали, кровь в пробирки не убитого, как и отпечатки. Они принадлежат самому Питеру Джонсону. Касательно задержанной, она все еще под стражей, против нее много улик, – сказа офицер.

– Понятно, – сказал профессор спокойно и невозмутимо, но больше уже безразлично.

– Вы потратили деньги бюро впустую отправив нас по ложному следу, – с упреком сказал офицер и бросил трубку.

Профессор стоял на газоне в недоумении. Он подумал о том, что загадка – это не состав темной матери во вселенной, не как формируются галактики или существовало ли что-то до Большого взрыва, не гамма-всплески. Загадка – это события, которые происходят тут, на Земле. Ему стало легче от того, что брат не убивал ассистента. По крайней мере улики так говорили. Та злосчастная пробирка. Но эта история уже разрушила две жизни.

Доехав до дома, Джонсон рассуждал уже о более приземленных вещах, драма не на долго задерживалась в его голове. Думал он о том, допил ли он виски или еще осталось. Имбирный чай не всегда то, что нужно вечером.

Под вечерний виски профессор вспомнил другую историю убийства. В то время, когда профессор сам еще был студентом первокурсником, пропали две девушки с его курса. Вечером шли домой после матча университетской команды и не дошли. Их тела нашли спустя девять лет. Их останки. В заброшенной хижине в лесу, в семнадцати километрах от места, где их видели последний раз живыми. Причина смерти – удар тупым предметом по голове. Виновного в их смерти так и не нашли. Он хорошо помнил ту историю, и тех двух несчастных. Они были активистками и участвовали в жизни университета. Даже заказали у его матери портрет университетской группы поддержки, в которую сами входили. Миссис Джонсон приезжала в университет и ее окружала большая команда из девчонок. Которые хотели увидеть наброски работы, и каждая давала идеи как она видит готовую картину. Тогда он в шутки даже завидовал своей матери. Ее все любили, она излучала позитивную энергию, как сейчас, модно говорить.

Жаль, что все кончилось плохо. Как для мамы, так и для двух убитых. Газеты тогда пестрили новостями о пропавших. По всей стране такое происходило сплошь и рядом. Сейчас второе дыхание таким старым нераскрытым историям дают блогеры и подкастеры, которые нередко влияют на ход расследования и достают с полок старые закрытие дела, делая их вновь открытыми.

Джонсон посмотрел на полупустой бокал виски в руке, сквозь проходящий свет настольной лампы. Оттенки напитка были разнообразны, от коричневого до медового. Резко его отрезвил телефонный звонок. Звонящим был брат Питер.

– Как у тебя дела? Все поутихло у вас в Университете? – спокойно спросил Питер.

– Разговоры еще ведутся, но мы уже возвращаемся к обычной жизни, – ответил Профессор, немного виновато.

– Не могу поверить, что ты подумал, что я убийца, – сказал Питер с недоумением.

– Всякое быть может, и нормальные люди не держат собственную кровь у себя дома, – ответил профессор, желая оправдаться.

– Я участвую в проекте музея современного искусства и кровь нужна для… – начал Питер.

– Не уверен, что мне это интересно, лучше заминайся проектом для отеля в стиле кубизма, – перебил профессор брата.

– Импрессионизма, – ответил Питер, поправляя брата.

– Именно! Я хочу завтра навестить Анну в тюрьме, – сказал профессор.

– Зачем? Это не лучшая идея! – эмоционально сказал Питер.

– Я хочу с ней поговорить, – настойчиво сказал профессор.

– О чем? Она же даже тебе не нравилась, она пыталась тебя с ума свети! – сказал Питер, не понимая мотивов брата.

– Я сомневаюсь в ее виновности, это главное. Невиновный человек должен быть на свободе. Неважно, что она пыталась мне навредить. Как и неважно мое личное к ней отношение. Это вторично, – сухо сказал профессор, желая пролить свет истины на все происходящее.

– Твое право, но я не понимаю твоего энтузиазма, – скептически ответил Питер.

Увидев Анну, профессор не узнал ее. Она была молчалива. Когда она посмотрела на Джонсона, ее глаза были красные и опухшие, а лицо даже ни на секунду не озаряло подобие улыбки.

– Анна, как вы себя чувствуете? – спросил профессор, осознавая всю глупость произнесенного.

– Как человек который всю жизнь проведет в тюрьме. За преступление, которое он не совершал, – ответила девушка тихим голосом.

– Против вас есть серьезные улики, и мотив у вас был, вы встречались с убитым. И на почве ревности, могли его убить, – сказал профессор, понимая, что это не те слова, которые ожидала Анна. И она уже слышала это от детективов.

Девушка отстраненно смотрела вперед, ее лицо не выражало никаких эмоций.

– Вы и мне хотели навредить, психологически, – продолжал профессор, желая вывести девушку на откровенные признания.

– Я знала, что вы умный и все поймете сами. Это был просто эксперимент. Я учусь на психолога, и мы периодически ставим эксперименты. Чтобы на практике выявить ряд особенностей психики и ментальных заболеваний. Поэтому, психологию толком за науку не считают. Потому что, все что у нас есть – это теория. Или жалкие попытки сделать громкий эксперимент, который даже до конца не доведен. Это я о Стэнфордском тюремном эксперименте. Сейчас я и сама чей-то ходячий тюремный эксперимент, иронично! – сказала девушка усмехнувшись.

– Но мы с вами в силах и этот эксперимент до конца не доводить, – сказал профессор не желая затрагивать ряд спорных этических моментов, которые подняла Анна, говоря о психологии.

– Я сказала, что не убивала его, мне не верят. Мы с ним уже даже не встречались на момент его смерти. Мы разошлись за две недели до этого, – эмоционально сказала Анна.

– Это не аргумент в пользу вашей невиновности. Он, возможно, начал встречаться с другой, вы заревновали и убили его, – выдал гипотезу профессор, прощупывая почву для правды.

– Да, он начал встречаться с девушкой! И я хотела вернуть его. Своими методами, – сказала девушка и коварно улыбнулась.

– Какими? – заинтересованно спросил профессор.

– Мистическими! – сказала раздраженно девушка, надеясь, что профессор сам все давно понял.

– Судя по всему, это не сработало, и вы начали действовать иначе. Он для вас многое делал. Обидно отпускать единомышленника. Он помогал вам в манипуляциях против меня. Расписание, опоздания, моя мать, – сказал профессор, выводя Анну на чистую воду.

– Поэтому мы и разошлись! Сначала он мне потакал. Но потом все пошло прахом. Когда он встретил ее. В отличие от меня, он был любителем распутывать загадки, а не создавать их, – разочаровано сказала Анна.

– Что вы имеете в виду? – спросил профессор, глядя на девушку с еле скрытым презрением.

– Он был помешан на убийствах, точнее на расследованиях, как и его новая девушка, у нее даже есть подкаст касательной этой темы. Они нашли друг друга! Правда ненадолго, – с грустью сказала Анна.

– А вы знаете его девушку новую? – нащупав зацепку, спросил профессор.

– Да, она есть в его социальных сетях. Я рассказывала о ней полиции, они сказали у нее алиби. И она не причастна к убийству и все такое! – сказала Анна, назвав никнейм новой девушки убитого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.