Надежда Мокерова
Истории города С

С любовью к городу Слободскому

Каждый человек любит свою малую родину и свой город. Но не каждый город может похвастаться богатой и интересной историей. Жителям и уроженцам Слободского в этом плане повезло. Пять веков его истории, как одна большая летопись, в которой сменяются эпохи, отражаются веяния времени, пишутся судьбы и портреты уникальных людей. Нет такого другого города – это вам решительно скажет любой его житель. Равно как нет ни одного жителя Слободского, не влюбленного в свою малую родину. Мы, слобожане разных поколений, схожи между собой в том, что за каждым из нас стоит личная история своего семейного рода и общая история родного города. Она, как генетический код, объединяет всех нас.

Вятский Суздаль, город-памятник – каких только эпитетов не придумано для нашего города. И все это правда. Слободской – один из старинных, красивых вятских городов, сохранивший в веках свой неповторимый образ и колорит. В него нельзя не влюбиться, хоть однажды побывав в нем. Здесь каждый квадратный метр дышит историей, которую, к счастью, не задрапировали современными фасадами. Не все из исторического наследия предков сохранилось до наших дней. Но все равно Слободской – жемчужина Кировской области, самый северный город, стоящий на крутом берегу реки Вятки.

Местные жители любят свою малую родину, берегут ее богатую историю и по праву гордятся своей самобытностью, большим наследием предков. Здесь на сравнительно небольшом пространстве сосредоточены различные памятники самых разных эпох. Пешая экскурсия по историческому центру в радиусе не более 500 метров может превратиться в увлекательное путешествие в глубину веков. Слободской – это музей под открытым небом, где каждый уголок пропитан историей, легендами, судьбами удивительных людей, построивших этот город и прославивших его в разные времена.

Эта книга – всего лишь робкая и небольшая попытка немного рассказать о Слободском. Сборник газетных публикаций, который вы держите в руках, написан Н.Г. Мокеровой, моим давним другом и журналистом с большой буквы. Не один десяток лет мы трудимся вместе в одном редакционном коллективе. Все эти годы Надежда Геннадьевна пишет на краеведческие темы. Газетных публикаций получилось немало, и мы решили собрать их вместе, издав эту книгу. Иногда это небольшая зарисовка, а порой настоящее журналистское расследование. Рассказы не похожи один на другой, но каждый из них покажет вам наш город с необычного ракурса. В них выстраивается диалог прошлого с современностью, и вы можете его слышать. Так еще никто не писал о Слободском.

Журналистика держится на трех китах достоверности. Источником информации может быть документ, очевидец событий либо собственное наблюдение репортера. Четвертого не дано. Согласно этим правилам мы готовим в газету любой материал. Те, что вошли в этот сборник, не исключение. Это не фантазии на историческую тему и не домыслы краеведа-любителя. За каждой фразой – выверенный факт, подкрепленный источником получения информации или ссылкой на него. Эту книгу можно назвать народной – в ее основе лежат рассказы старожилов города Слободского и комментарии краеведов. Уверяю, как только вы начнете чтение, вас ждет интереснейшая встреча с нашим уникальным городом. Наслаждайтесь, Слободской того стоит.

Е.А. Рычков, главный редактор газеты «Центр города Слободской», член Союза журналистов России.

Государев прием в Слободском

Дважды в ХIХ веке город Слободской удостоился визита царствующих особ. 8 октября (ст. стиль) 1824 года город посетил император Александр I (1777-1825), названный потомками Благословенным. Во время правления императора в 1812 году русские войска разгромили армию Наполеона. Александр I хотел перестроить, как он выражался, «безобразное здание Российской империи».

Чтобы увидеть все собственными глазами, он много ездил по стране, бывал в казармах и острогах, на заводах и кораблях, во дворцах знати и домах крестьян.16 августа 1824 года он отправился в очередное путешествие, на сей раз по восточным окраинам России – в Заволжье и на Урал, где до сих пор не бывал. Проследовав через Пензу, Симбирск, Самару, Оренбург, Уфу, Златоуст и Екатеринбург, который стал самой восточной точкой этой поездки, император повернул обратно и, проехав через Пермь, Вятку и Вологду, 24 октября вернулся в престольный Санкт-Петербург.

Следуя из Перми по Сибирскому тракту, 8 октября Александр I въехал в город Слободской. В то время он превосходил город Вятку числом плативших гильдейские пошлины купцов и количеством каменных домов. Одним из лучших домов в Слободском по благоустройству был дом купца первой гильдии, почетного гражданина Захара Давидовича Герасимова (1781-1846). Его и определили под квартиру государя на время пребывания при обозрении губернии в Слободском.

Этот исторический дом купцов Герасимовых, чьи покои помнят государев прием, сегодня внесен в список памятников градостроительства и архитектуры федерального значения как «Усадьба купца Плюснина с воротами и оградой по ул. Советской, 80» (по имени последнего владельца). Его ворота как с севера, так и с юга по сей день по-прежнему стерегут четыре застывших в камне льва.

Хозяин этого дома в 1820-1823 и 1826-1829 годах служил бургомистром в городовом магистрате, был известным в Слободском человеком. По семейным преданиям, государя вместе с Захаром Давидовичем в доме встречали его дети, бабушка по отцу Парасковья Алексеевна и жена Наталья Николаевна, весьма представительные женщины в русском наряде – сарафанах из парчи и в кокошниках. Такой прием понравился государю, в знак своего внимания он пожаловал той и другой хозяйке по фермуару (ожерелью).

К приезду Александра I слободские строители спешили закончить 66-метровую колокольню Спасо-Преображенского собора на городской площади. Ее строительство в Слободском началось в 1822 году в честь десятилетия победы русского оружия в войне с французами. Судя по всему, Александр I смог лицезреть лишь не достроенную колокольню, поскольку известно, что она достраивалась и была оштукатурена в 1825 году. А в ознаменование пребывания в Слободском державного хозяина земли русской «жители города, желая увековечить этот день, с разрешения епархиального начальства постановили ежегодно 8 октября праздновать торжественным образом», что и исполнялось слободскими монастырями до начала ХХ века.

О государстве судят по проселкам

20 мая (ст. стиль) 1837 года в городе Слободском побывал 19-летний наследник престола, будущий император Александр II (1818-1881). Сын Николая I, племянник Александра I, он правил Россией с 1855 по 1881 год и за избавление России от крепостного права был назван Освободителем. По решению Николая I состоялось ознакомительное путешествие наследника престола по стране. Он объехал 30 губерний, первый из представителей царствующего дома посетил Сибирь, путь в которую проходил через Вятку, Слободской и Глазов.

О посещении цесаревичем города Слободского мы знаем из сохранившихся записей священника А.А. Замятина. В них читаем, что наследник цесаревич Александр Николаевич прибыл в город в десятом часу утра и был встречен у заставы городничим. Но так как державный путешественник предполагал в этот день проехать более 200 верст, он в городе надолго не останавливался, а только посетил Преображенский собор (сегодня от него сохранилась лишь колокольня на городской площади), где приложился к святому кресту, и затем тихо проследовал со своею свитою по городу в сопровождении городничего.

Прибыв к спуску с горы (что за слободой Демьянкой), ведущей к переправе через реку Вятку к Каринскому перевозу, его высочество вышел из экипажа и приказал городничему следовать за собой. В это время цесаревич изволил заметить, что дороги Вятской губернии находит он лучшими из всех проследованных им губерний, и что Слободской – хороший город. Затем он вручил городничему через генерал-адъютанта Кавелина 350 рублей, 300 из которых повелев выдать бедным жителям Слободского, а остальные раздать бессрочно-отпускным нижним чинам. Прибыв к реке, его высочество сел с Кавелиным в приготовленный для переправы катер, управляемый семью отставными матросами, а его свита поместилась в особые шлюпки. При входе цесаревича на катер громкое «ура» раздалось по открытому берегу, усыпанному множеством народа. При вступлении на другой берег высокий путешественник был встречен таким же радостным приветствием.

На следующий день по отбытии государя-наследника из города Слободского в Преображенском соборе был отправлен молебен с коленопреклонением о благополучном путешествии. А в сам день проезда вечером город был блестящим образом иллюминирован.

В свиту, которая сопровождала высокого гостя, входил его воспитатель, известный поэт В.А. Жуковский. Во время путешествия он вел дневник и делал интересные зарисовки. Дневник Жуковского был опубликован в журнале «Русская старина» за 1902 год. На 314-й странице в нем имеется следующая запись: «20 мая. Переезд из Вятки в Глазов…Вид Вятки. Хлопоты (великого) князя. Слободской. Посещение двух…(неразборчиво). Завтрак у священника. Вотяки. Переправы две через Вятку, одна через Чепцу. Глазов».

Судя по всему, завтрак будущего государя в Слободском состоялся у протоиерея Благовещенского собора И.В. Куртиева. Священнослужитель оставил записки об этом важном событии, которые хранятся в Кировском государственном архиве. Перед приездом в Слободской в губернском городе Вятке В.А. Жуковский осмотрел выставку «Естественных и искусственных произведений Вятской губернии». Ему понравились многие экспонаты, в том числе изделия слободских мастеров – были отмечены пожарная машина Ивана Титова, каповые изделия Макарова и часы Василия Рысева.

В память о том, что молодой наследник не просто проезжал по городам и весям, но знакомился с состоянием дел в них, осталась история о Павловском винокуренном заводе в селе Роговое Слободского уезда. Речь идет о перестройке завода в 1834-1837 годах, которая продвигалась медленно, хотя в нее были вложены немалые государственные средства. Осмотрев строительство, Александр Николаевич бросил реплику: «Государь думает, что здесь крыши золотые, а оказывается, и деревянные прохудились».

На этом в истории посещения Слободского будущим императором можно было бы поставить точку. Но слобожане о ней не забыли. По случаю известия о покушении на жизнь императора Александра II 27 мая 1867 года слободской купец В.В. Александров заявил о строительстве часовни на углу ограды Свято-Духовской церкви. А когда Александр Освободитель погиб от рук народовольцев 13 марта 1881 года, в память об убиенном была сооружена часовня. Она стояла в юго-западном углу городского рынка, в советское время в ней была устроена пивная. Вплоть до реконструкции рынка, до конца ХХ века, на этом месте были видны остатки кладки часовни.

Слободской некрополь

О создании специального места для захоронения умерших позаботился указ Екатерины II об учреждении кладбищ, изданный в 1771 году. Спустя два года, 29 мая 1773 года в Слободском состоялось официальное открытие первого в городе кладбища. В тот же день городскому голове Ивану Яковлевичу Платунову была выдана храмозданная грамота на построение кладбищенской церкви. Из собственных материалов и на свои средства он обещался в однолетье поставить на указанном месте каменный храм. На строительство был нанят известный вятский каменных дел мастер Иван Дмитриевич Коршунов.

Уже к концу ноября 1773 года артель Коршунова полностью закончила строительство. 3 декабря был освящен придел, а 1 мая 1774 года – главный престол храма во имя Живоначальной Троицы. Спустя почти полтора века, в 1910-1911 годах, церковь значительно перестроили: здание продлили до входных ворот, вывели двухэтажные палатки, а над ними – новую колокольню, не сохранившуюся до наших дней. Специалисты отмечают, что архитектурное решение церкви было очень скромным, как и подобает скорбному месту. Чего не скажешь о входных воротах, которые на сегодняшний день остались единственными в своем роде во всей Кировской области. Они приятно декорированы, напоминают, скорее, парковое сооружение, чем кладбищенский вход. Вероятно, ворота были построены одновременно с церковью, но кто их строил и на чьи средства они были возведены, остается тайной.

На территории кладбища до наших дней сохранились дом сторожа и палатка-покойницкая. Дом был построен не позднее 1804 года как жилье для приставника. В соответствии с царским указом приставник должен был находиться на кладбище неотлучно «для смотрения копания и зарывания могил». Сейчас в здании находится столярная мастерская. Покойницкая появилась позднее, в 1880-е годы, и ныне используется по своему прямому назначению. После расширения территории захоронений она оказалась в глубине кладбища, а первоначально ее западная стена входила в линию кладбищенской ограды. Как и сейчас, каменная ограда начиналась от угловой башни, стоявшей почти у самого Глазовского тракта.

Говоря о кладбищенском комплексе, нельзя не упомянуть о каменной часовне в честь Иоанна Предтечи, по архитектуре похожей на ротонду и построенной в сентябре 1858 года. В Кировской области больше не сохранилось подобных по типу культовых памятников. По сути, небольшая придорожная часовня не имела отношения к кладбищу. Первоначальная деревянная часовня была срублена на ее месте в незапамятные времена на выезде из города, чтобы каждый отправлявшийся в дальний путь мог здесь остановиться на несколько минут и помолиться за счастливый исход своего путешествия.

Архитектурно-мемориальный комплекс старого кладбища можно без преувеличения назвать уникальным историческим памятником-некрополем. За время своего существования кладбище не раз изменяло границы, но центром его всегда оставалась зона, прилегающая к Троицкой церкви. Эта часть территории считалась наиболее престижной для захоронений, и участки земли, входящие в нее, были очень дороги. Именно поэтому поблизости от церкви находятся могилы дворян, купцов, зажиточных мещан и священнослужителей. Их имена, титулы и звания легко читаются на массивных надгробных памятниках, об архитектуре которых нужно вести особый разговор.

Например, одно из надгробий, установленное на могиле потомственного почетного гражданина города Н.Н. Платунова, представляет собой двухметровую стелу с неглубокой нишей на лицевой стороне. В верхней части ниша обрамлена гирляндой из роз, а над ней помещено барельефное изображение головы Иисуса Христа. Рядом, на семейном захоронении купцов Ончуковых, еще более значительное по своим размерам гранитное надгробие: массивный черный крест на кубообразном пьедестале общей высотой около трех метров. Еще один своеобразный тип гранитного надгробия в виде церковного аналоя с раскрытым Евангелием сохранился у южного фасада Троицкой церкви. Памятник установлен на могиле известного ученого, вятского краеведа А.А. Замятина.

В дополнение нужно упомянуть о сохранившихся металлических могильных крестах и оградах. Глядя на них, остается удивляться фантазии и мастерству старых слободских кузнецов. Примечательно, что одна из слобод, где жили эти мастеровые, называлась Кузнечной и находилась непосредственно у северной границы кладбища.

Почти два столетия, вплоть до начала 60-х годов ХХ века, на кладбище хоронили слобожан и жителей окрестных деревень. Было время, когда старое кладбище, стоящее на главной улице города, имело заброшенный вид. С открытием в 1994 году Троицкой церкви оно начало постепенно благоустраиваться. На протяжении пяти лет по инициативе слободских краеведов О.В. Рогожникова и Т.А. Бакулевой на кладбище шла работа по описи могил. По ее итогам в 2015 году издана книга, включающая в себя имена слобожан, здесь похороненных. Среди них известные духовные лица: архиепископ Вятский и Слободской Аполлос, один из монахов мужского монастыря иеродиакон Варлаам, последняя игуменья женского монастыря Олимпиада, инок Анания – блаженный, очень уважаемый в свое время человек, чьи предсказания почитаются до сих пор. Поклониться на их могилы люди приезжают издалека. Слободской некрополь – это огромная нравственная сила, мостик между прошлым, настоящим и будущим, поэтому нужно сохранить то, что от него осталось.

В старину в Слободском было несколько кладбищ, большинство из них безвозвратно утеряны. Одно из кладбищ находилось в районе современной деревни Родионово. Оно помечено в плане города Слободского 1898 года. Недавно появилась версия, что там стояло село, были часовня и погост, но никаких документов об этом не сохранилось. 13 августа 2017 года в районе цеха деревообработки и деревни Родионово на крутом спуске к реке Вятке, где бьет ключ, члены военно-исторического клуба «Ладомир» установили большой деревянный крест. В народе существует легенда, что в истоках этого родника закопан серебряный крест, поэтому он и назван Серебряным ручьем. Раньше водой из этого ключа активно пользовались жители деревни и окрестных мест.

По версии краеведа С.А. Пленкина, именно здесь в начале лета 1174 года, следуя стратегическим планам великого князя Андрея Боголюбского по захвату торговых путей и опорных пунктов камских булгар, владимиро-суздальский отряд ушкуйников соединился с новгородским отрядом и основал крепость-поселение, построив в ней церковь во имя Победоносца Георгия. Немного позднее выше Родионовского городища по реке была основана Слобода (будущий город Слободской).

Также известно, что на территории Крестовоздвиженского монастыря в Светлицах находилось два кладбища, обозначенные на плане угодий монастыря, составленном в 1905 году. Одно служило для захоронений мирских лиц, другое – для представителей духовенства и знатного городского сословия. Также имеются сведения о лицах, похороненных около Екатерининской, Никольской, Преображенской, Сретенской церквей города Слободского, а также Преображенской церкви села Спасо-Подчуршина (ныне Первомайский микрорайон города Слободского). Около церквей обычно хоронили священнослужителей и мирян, которые внесли свой вклад в строительство и благоукрашение храмов, развитие родного города.

«Первое сего города в России принадлежит Анфилатову»

Под самый Новый год 31 декабря 1810 года в городе Слободском Вятской губернии впервые в Российской империи был открыт городской общественный банк. Основатель банка Ксенофонт Алексеевич Анфилатов (1761-1820) был одним из богатейших российских купцов того времени, вел торговлю с иностранными фирмами, в том числе американскими.

По собственному опыту первостатейный купец К.А. Анфилатов знал, как необходим предпринимателям в нужное время кредит, считал, что «он есть душа торговли». Это и побудило его создать в родном городе учреждение, которое давало бы денежные пособия «купечеству малокапитальному в их торговых оборотах, а мещанству и ремесленникам на подкрепление их к умножению и усовершенствованию ремесел и рукоделий».

Открыть банк в городе можно было только с согласия общества, поэтому Ксенофонт Алексеевич убеждает городского голову, известного слободского купца Илью Ивановича Платунова приложить все усилия, чтобы склонить на это дело слободское общество. Со своей стороны он выражает желание пожертвовать от себя в капитал банка 25 тыс. рублей, чтобы побудить состоятельных граждан к добровольным вкладам.

«Я имею честь быть сочленом общества города Слободского, – пишет К.А. Анфилатов городскому голове. – Будучи уроженец сего города, ему единственно обязан я и первыми моими по торговле успехами, а следовательно, и благодарностью за оныя». Этим и объясняется, что К.А. Анфилатов захотел открыть банк не где-то на стороне, а в своем родном Слободском. В письме к И.И. Платунову от 20 июля 1808 года он изложил подробный проект плана банка: «Для управления делами в банке заседают: городской голова, под именем директора банка, и два члена, под именем директорских товарищей, они избираются на трехлетие всем обществом из купцов того же города известной честности и знания по торговле и заслуживающие при том несомнительное к себе доверие. Жалование им не полагается. Из того же купечества или мещанства по одобрению общества выбираются в банк два маклера».

Однако после долгих споров и недовольств городская дума решила, что банк Слободскому не нужен. Тогда К.А. Анфилатов был вынужден продавливать свое детище сверху, пользуясь в Петербурге поддержкой государственного канцлера, влиятельного графа Н.П. Румянцева. В итоге 29 октября 1809 года вышел указ императора Александра I об учреждении в городе Слободском общественного банка и наименовании его Анфилатовским. К.А. Анфилатов занимался внешней торговлей, и его дела с иностранными фирмами требовали постоянного проживания в Петербурге или Архангельске. Поэтому он настоял, чтобы первым директором банка в Слободском стал И.И. Платунов, который в точности выполнял все предписания учредителя.

31 декабря 1810 года в городе Слободском состоялось торжественное открытие банка. О нем сообщили в правительствующий Сенат, известивший в дальнейшем об этом во все губернии России. Составленный Анфилатовым устав общественного банка по указу императора получил силу закона и послужил образцом для других городских банков, возникших позднее.

Уже через месяц после открытия банк начал свои операции. Принимались на хранение капиталы от частных лиц и выдавались вкладчикам по пять процентов ежегодно, шестой процент оставался в пользу банка. Купцам, мещанам и ремесленникам города Слободского предоставлялось право пользоваться ссудами из банка под залог недвижимого и движимого имущества с отчислением в пользу банка 6% (для сравнения: ростовщики выдавали ссуды под 10-12%).

Благодаря доступным кредитам Анфилатовского банка, в ХIХ веке малым и крупным предпринимательством занимался почти весь Слободской, что способствовало процветанию города и его трудолюбивых жителей. В середине ХIХ века 55 процентов населения города Слободского были ремесленниками и 20 процентов – купцами. В 1856 году слободские купцы объявили капитал на общую сумму 282600 рублей, составлявшую пятую часть всех капиталов огромной Вятской губернии.

Общественный банк действовал под наблюдением городской думы, перед которой он только и обязан был отдавать отчет. По уставу банка, его учредитель имел лишь незначительные привилегии – во-первых, получать периодические сведения о ходе банковских операций; во-вторых, присвоение банку наименования по своей фамилии.

Война с Наполеоном неблагоприятно отразилась на внешнеторговых делах и связях К.А. Анфилатова. Из миллионера он превратился в банкрота и в 1812 году объявил себя несостоятельным. В 1820 году он скончался в возрасте 58 лет и был похоронен на городском кладбище в городе Архангельске, где жил с семьей в последние годы. После его смерти банк поступил в полное распоряжение Слободской городской думы и продолжал активную деятельность.

В 1846 году, к 85-летию со дня рождения К.А. Анфилатова, в благодарность за его значимые дела на пользу города слобожане заказали икону святых преподобных Константинопольских Ксенофонта и Марии с чадами. Эта икона в серебряной позолоченной ризе, длиною 10 вершков, шириною 8,5 вершков, хранилась в теплой церкви Преображенского собора (стоял на городской площади) в правом приделе у клироса. Под ней находилась металлическая доска с надписью: «Признательность Слободского Градского общества Ксенофонту Анфилатову. 1846 г.».

К сожалению, эта икона исчезла во время переворота 1917 года. В 2011 году, к 250-летнему юбилею со дня рождения К.А. Анфилатова, по инициативе общественности города Слободского икона вновь была написана священником Александром Матвеевым и слободским художником Владимиром Геннадьевичем Лупповым в трех экземплярах, один из которых находится в экспозиции Слободского краеведческого музея. В 1863 году на могиле К.А. Анфилатова в Архангельске был установлен мраморный памятник с надписью: «Основателю в память от Слободского Анфилатовского банка» (к сожалению, могила не сохранилась).

В 1910 году банк в городе Слободском широко отпраздновал 100-летие своей деятельности. Вечером 30 декабря и с утра 31 декабря в Преображенском соборе прошли церковные богослужения. Затем в здании городского управления, где находился и сам банк (ныне ул. Советская, 69), состоялось торжественное чествование «столетнего юбилея первого по времени учреждения в России Городского Общественного Анфилатова Банка». Далее был организован обед, даваемый городской думой в доме наследников М.П. Ончукова, который в конце ХVIII века построил К.А. Анфилатов (ныне ул. Советская, 91). Выступавшие на торжествах отмечали, что «на протяжении целого столетия общественный банк работал на пользу развития торговли и промышленности. На средства банка в г. Слободском содержались женская гимназия, реальное училище, школьный и городской врачи. Количество лиц, кредитующихся в банке, достигло 1000 человек».

В день юбилея в город Слободской пришли поздравления от министра финансов, вятского губернатора, 85 общественных банков России. Затем еще несколько лет банк продолжал свою активную деятельность и был закрыт в начале 1918 года – советской власти нужен был единый государственный банк.

По разным местам раскидала судьба детей и внуков К.А. Анфилатова. Почти все они ввиду бедности пользовались пособиями из сумм Анфилатовского банка. Как отмечает Г.А. Замятин, автор книги «Ксенофонт Алексеевич Анфилатов. Очерк его жизни и деятельности», изданной в Санкт-Петербурге в 1910 году, уже в то время в городе Слободском не было ни одного лица, которое было бы прямым потомком знаменитой семьи К.А. Анфилатова.

В честь победы над Наполеоном

Триумфальная арка колокольни Спасо-Преображенского собора на Спасской площади города Слободского в ближайших с Вяткой регионах является единственным памятником в честь победы русского народа в войне 1812 года. Без малого две сотни лет 66-метровая колокольня украшает главную площадь города и сегодня представляет собой памятник федерального значения. Это архитектурный шедевр – визитная карточка Слободского, которой по праву гордятся слобожане.

Но мало кто знает, что сооружение расположено на плывуне. В ХVIII веке на его месте стояла другая колокольня. Едва построенная, она сразу же накренилась и, по свидетельству документальных источников, сотрясалась от каждого колокольного удара.

Еще до начала войны с французами жители города обратились в Вятскую епархию с прошением разобрать колокольню и построить новую. Однако война больно ударила по благосостоянию слободского купечества, вопрос о строительстве был отложен и вновь поднят лишь в 1822 году. Тогда решено было построить новую колокольню с аркой, которая станет своеобразным памятником победы русского оружия над французами. Ее автор губернский архитектор Дюссар де Невиль учел предложения и изысканный вкус слобожан и спроектировал триумфальную арку в стиле ампир, торжественном и победном.

Со строительством арки торопились, поскольку в 1824 году город посетил император Александр I. Достраивалась колокольня и после его приезда, оштукатурена была в 1825 году. В конце ХIХ века проемы арки были заложены кирпичом, и она служила складским помещением. В годы советской власти ей был придан первоначальный вид.

И сегодня вызывает гордость, как патриотично настроенные слобожане откликнулись на десятилетний юбилей победы в войне с Наполеоном. Слобожане внесли свой вклад и в ратную летопись отечественной войны 1812 года. Когда по почину общественности началось формирование народного ополчения, призванного поставлять резервы для регулярной армии, многие жители города Слободского и уезда подали заявления о желании вступить в действующую армию. Жители Слободского собрали 5939 рублей на нужды армии. В рапорте слободского земского исправника вятскому губернатору говорилось о том, что значительные пожертвования в фонд ополчения сделали крестьяне села Волково и прилегающих к нему деревень.

Наш город, как и вся Вятская губерния, был отнесен к третьему ополченческому округу Поволжья под командованием генерал-лейтенанта графа П.А. Толстого. Вятским ополченцам не пришлось сражаться с французами в своем Отечестве. К моменту их подтягивания к театру военных действий враг уже был изгнан из пределов русской земли. После долгого и трудного пути к лету 1813 года они достигли Малороссии и соединились с симбирской и пензенской дивизиями. В июле того года ополчение получило распоряжение через города Житомир, Новгород-Волынский двинуться на запад и уже в августе было на территории Западной Европы. На долю ополченского корпуса П.А. Толстого выпала задача взять укрепленные места на Эльбе. Главным опорным пунктом здесь был город Дрезден – столица Саксонии. На осаду крепости и был направлен 24-тысячный ополченческий корпус графа П.А. Толстого с 64 орудиями. 31 августа отдан приказ о наступлении, и началась осада крепости, которая длились месяц.

К чести вятчан нужно сказать, что первой крепостью, сдавшейся русским, была дрезденская. 25 октября 1813 года 14 тысяч солдат французских войск под начальством генерала Мутона атаковали позиции ополченцев, однако последние расстроили ряды неприятеля и заставили его отступить. В сражении среди особенно отличившихся были воины вятского ополчения. До конца войны они находились в составе дрезденского гарнизона. По возвращении их в Россию граф П.А. Толстой отметил: «Они заслужили особенного уважения за деяния свои на берегах Эльбы».

Учитывая, что Слободской был традиционным местом ссылки, с декабря 1812 года по 16 мая 1813 года в город был прислан 141 военнопленный француз, большинство умерло здесь от эпидемий. Место своего пленения все французы именовали «Можай» – ближайший город к селу Бородино. Да и у нас эту главную в войне с Наполеоном битву поначалу называли «при Можайске», уже после определили ее как Бородинскую.

На службе у старого тракта

На федеральной трассе, при выезде из поселка Вахруши в город Слободской, с правой стороны от дороги стоит старая плакучая береза, напоминающая о былых временах старинного Сибирского тракта. Еще в конце ХХ века по обочинам дороги из города Слободского в областной центр Киров стояло множество таких берез. Сегодня все они в силу своего возраста канули в Лету, уступив место своим потомкам. Одна из свидетельниц былых времен сохранилась и в другом направлении – по старому Глазовскому тракту за Каринским перевозом.

Слобожане, чье детство прошло в 60-70 годы ХХ века, помнят разговоры взрослых о екатерининских березах, растущих вдоль дороги, ведущей в Киров. Якобы, они были посажены по приказу императрицы Екатерины. Но если сопоставить максимальную 150-летнюю продолжительность жизни берез (лишь отдельные экземпляры доживают до 300 лет) и годы правления Екатерины Великой (1762-1796), то временные рамки не сходятся. Не екатерининские это березы, а скорее, александровские.

Известно, что 9 января 1818 года в губернском городе Вятке был получен пространный циркуляр Александра I под названием «Примечания о дорогах, деревнях и городах». В нем содержались дополнительные статьи к уже имеющимся указаниям императора об устройстве почтовых трактов. В частности, речь шла о том, что «дороги должны быть с обеих сторон означены вырытыми канавами, прямо и параллельно проведенными так, чтобы равенство сие наблюдалось при всяком повороте, и чтобы без нужды по местности не делалось лишних изгибов». Таких статей с царскими указаниями было более двадцати, они послужили проектом обустройства дорог для строителей и наставлением тем, кто будет следить за их исправностью во всякое время года.

Таким образом в Вятской губернии началась дорожная страда – строительство и укрепление трех основных трактов: Сибирского, Казанского и Московского. Участки дорог закрепили за деревнями и дважды в год, весной и осенью, крестьяне должны были в полосе шириной в 30 сажен от тракта сводить лес, сажать ряды деревьев и строить мосты. По личному рисунку Александра I, на котором обозначено, где и в каком порядке садить березы, летом 1820 года они были посажены почти по всему Сибирскому тракту.

Березы по своей влагоустойчивости более других видов деревьев подходили для посадок вдоль дороги, отличались быстрым ростом, меньше страдали от низовых пожаров. Вдобавок обладали высокой, как бы сейчас сказали, фитонцидностью и особой декоративностью, что, согласитесь, немаловажно для человека в долгом пути. Крестьяне ближних к тракту деревень обязаны были восстанавливать поврежденные и погибшие деревья, а Слободское земство усердно следило за порядком и сохранностью дороги, связывающей город Слободской с губернским центром. Плоды того труда сохранились по сей день.

Во глубину сибирских руд через Слободской

1 апреля 1899 года в связи с открытием Пермской железной дороги по слободскому тракту было прекращено движение пешеарестантских партий, которых гнали на каторгу в Сибирь. История свидетельствует, что в 1817 году по Сибирскому тракту, который проходил через город Слободской, были открыты пункты пересыльных этапов для тех, кого царское правительство ссылало в Сибирь, в том числе и за политические убеждения. В 1863 году по тракту шли первые социал-демократы, в 1883 году в ссылку в Пермь прошел сводный гвардейский батальон, сформированный из нижних чинов Семеновского полка. Как утверждает статистика, к весне 1899 года по Сибирскому тракту прошло более 1,5 миллиона арестантов, еще больше свободных людей топтало эту дорогу в поисках лучшей жизни и фортуны.

Если повнимательнее взглянуть на эти события, то можно сказать, что не так уж и давно город Слободской был «проходным двором» для множества людей, чьи жизни были поломаны обстоятельствами судеб. О чем думали колодники, получали ли помощь, в мороз и зной шагая по слободской земле, теперь не скажет никто. Вспомним лишь один из эпизодов той человеческой трагедии.

В июле-августе 1826 года из Санкт-Петербурга через Слободской проехало более десятка партий декабристов, приговоренных царским режимом к высылке в Сибирь на поселение и каторгу после декабрьского восстания 1825 года. Оно стало первым открытым выступлением с оружием в руках против царизма, которое возглавила дворянская элита. А.И. Герцен писал: «Пушки Исаакиевской площади разбудили целое поколение». До этого Россия знала лишь стихийные выступления крестьянства.

Маршрут следования декабристов на каторгу держался в строгой тайне и проходил через Шлиссельбург, Ладогу, Кострому, Рыбинск, Ярославль, Макарьев, Орлов, Вятку, Слободской, Глазов, Дебесы, Пермь, Кунгур, Екатеринбург, Камышлов, Тюмень. Военный министр А.И. Татищев требовал от губернаторов северных губерний, чтобы отправление преступников производилось ночью и по секрету.

В первую партию декабристов, которая выехала из северной столицы в Сибирь 13 июля 1826 года, спустя несколько дней после казни пяти руководителей восстания, входили Е.П. Оболенский, С.П. Трубецкой, В.Л. Давыдов, А.И. Якубович, Н.М. Муравьев, братья П.И. и А.И. Борисовы. О проследовании этой партии через Вятку – Слободской – Глазов в Государственном архиве Кировской области сведений не обнаружено. А вот о прохождении партий декабристов, отправленных при строгой секретности с 21 июля по 4 августа 1826 года, имеется архивное дело.

Из него можно узнать, что министр внутренних дел В.С. Ланской предписывал вятскому гражданскому губернатору обеспечить для безостановочного проезда осужденных через почтовые станции 512 лошадей, в том числе по Вятскому уезду – 195, Орловскому – 101, Котельническому – 192, Слободскому – 193, Глазовскому – 124. Смена лошадей (перепряжка) по Слободскому уезду происходила в г. Слободском – 31,5 версты, д. Омсино – 22 версты, с. Роговское – 19,5 верст, с. Сезенево – 24 версты, д. Юдинская – 27 верст, с. Николаевское (Березинское) – 27 верст.

Всего через город Слободской проехало не менее 85 декабристов. В каждой партии, следующей друг за другом примерно через день, находилось, за некоторым исключением, по четыре осужденных. Закованный в ножные кандалы, каждый ехал на отдельной тройке при ямщике и жандарме. Впереди на тройке скакал фельдъегерь, имеющий особое предписание и неограниченную силу власти. Иногда он мог отступить от предписаний и пожалеть осужденных путников, а мог, наоборот, усилить строгости. Например, известен случай, когда фельдъегерь Желдыбин не дал декабристам купить в дороге теплые вещи, не останавливался на ночлег, загнал семь лошадей и надул при расчете ямщиков.

Простой же народ сочувствовал декабристам и называл их несчастными, а не государственными преступниками, как это объявлялось официально. Например, вернувшийся после освобождения с каторги декабрист С.В. Басаргин в своих воспоминаниях писал: «Я до сих пор храню, как драгоценность, медную денежку, которую взял у нищей старухи. Она вошла к нам в избу и сказала: «Вот все, что у меня есть, возьмите это, батюшки, отцы наши родные. Вам она нужнее, чем мне».

Каждую партию декабристов сопровождали дворянские заседатели. Так, земский исправник Слободского уезда сообщил вятскому губернатору: «…о исполнении предложения вашего Превосходительства от 22 июля, земский суд покорнейше имеет донести, что препровождаемые по пермскому тракту из Санкт-Петербурга осужденные преступники одиннадцать партий назначенными им в пути дворянскими заседателями Коряковцовым и Штиным по Слободскому уезду препровождены благополучно, и приготовленные для них на станциях лошади в свое время распущены».

По этапу декабристов лошади мчались без остановок в пути. Осужденные отдыхали только при перепряжке лошадей, железные кандалы сильно беспокоили и натирали ноги. Кировский писатель-краевед Е.Д. Петряев в 70-е годы прошлого века утверждал, что однажды слобожане, проявив сочувствие и игнорируя предписания, во время перепряжки устроили декабристам теплую встречу и пригласили на бал. Возможно, это была партия, в которой находился известный писатель-романтик А.А. Бестужев-Марлинский.

Замыкающим в этом трагическом потоке осужденных на каторгу декабристов был В.К. Кюхельбекер – хороший друг поэта А.С. Пушкина. Спустя время, вслед за некоторыми декабристами ехали их жены. Так, несмотря на удаленность от столиц, город Слободской оказался на пути участников знаменитого восстания, которое вспыхнуло и погасло, как звезда, оставив глубокий след в истории России.

На все времена

Ежегодно 2 декабря в Русской Православной Церкви отмечается празднование иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение». Для слобожан это особая дата – она появилась в церковных календарях в ХIХ веке после того, как икона, привезенная с Афона, прославилась своими чудотворениями в городе Слободском. Сейчас этот святой образ хранится в Свято-Никольском соборе Санкт-Петербурга, а в церкви Слободского Христорождественского монастыря находится список с афонского образа, выполненный в 1863 году. Также особо почитаемая слобожанами старинная икона «В скорбех и печалех Утешение» имеется в церкви в Светлицах, освященной 2 декабря 1999 года в честь этой иконы.

Сохранились сведения, что в ноябре 1863 года в город Слободской приехал афонский иеромонах Паисий, собиравший по России пожертвования на русские афонские обители. Он прибыл в Слободской еще с одной целью – преподать благословение от своего архимандрита настоятельнице женского монастыря игумении Пульхерии Сазоновой, чей родной отец схимонах Флавиан был похоронен в Андреевском скиту. Гость с Афона привез в Слободской икону Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение».

Всего за несколько дней до отца Паисия в город с ковчегом с мощами Божиих угодников прибыли греческие монахи, которые тоже собирали пожертвования. Обе святыни, икону и ковчежец с мощами, поставили в церкви Христорождественского женского монастыря. Многие слобожане приходили поклониться им. «Но в то время, когда целый сонм горящих свечей горячо пылал перед ковчегом со святыми мощами, в другой полутемной стороне храма на аналое, где лежали афонские святыни, тихим, спокойным светом мерцали небольшие алмазы на венчике иконы Богородицы».

Поклоняясь одной святыне, слобожане словно забыли об афонской иконе и даже не затеплили перед ней лампадку. На это обратила внимание матушка Пульхерия.

– Что ж это Матери Божией и свеч-то не поставят?

И первая зажгла свечу перед образом. После этого потянулись к святыне и прихожане. Так прошло два дня.

Потом греческие монахи уехали, стал собираться в дорогу и отец Паисий. Но произошло событие, благодаря которому отъезд пришлось отложить.

В иконописной мастерской слободского купца А.А. Пашкина учился 18-летний Владимир Неволин, у которого шесть лет назад пропал голос. Когда юноша узнал, что в город прибыла афонская святыня, у него возникло желание припасть к ней и излить свою скорбь. 19 ноября вместе со своим другом Иваном Вершининым он пришел в храм, но икону как раз унесли по домам слобожан для молебнов. Уже только после вечерни отец Паисий начал служить молебен в храме. Владимир дождался и горячо молился Пресвятой Владычице, затем, положив несколько поклонов, отправился домой и снова принялся за живопись. Мыслями он все еще был в храме и, задумчиво глядя на брата своего хозяина, неожиданно сказал:

– Какой чудный бриллиантовый венец у Божией Матери!

И тут же воскликнул:

– Да ведь я говорю!

Тотчас поспешили к отцу Паисию рассказать об исцелении, и был отслужен благодарственный молебен. Весть о чуде быстро распространилась по городу, к иконе началось настоящее паломничество, исцеления продолжали совершаться… 22 ноября дочь дьячка Сретенской церкви Параскева Овчинникова, произносившая слова с болью в груди и с судорогами, после молебна у иконы получила полное исцеление. 23 ноября получила исцеление 7-летняя Ксения Кайсина, не владевшая ногами и правой рукой. Днем позже от такого же недуга был исцелен крестьянин Николай Ворожцов и т.д. Было зафиксировано большое количество чудесных избавлений от недугов у святого образа, и волна этих чудес перевернула души слобожан. Когда 11 декабря икону пришлось отправлять в город Вятку (где она находилась до 14 мая 1864 года, и было только официально зафиксировано до 40 чудес), слободское духовенство собралось на прощальный молебен и соборно освятило точный список с афонской иконы, который исцеленный Владимир Неволин с благодарностью выполнил всего за несколько дней.

19 ноября 1866 года на икону была торжественно возложена позлащенная риза, присланная в Слободской с Афона. После революции, когда был закрыт Христорождественский монастырь, святой образ находился в Екатерининском соборе нашего города. Летом 2013 года, в год празднования 150-летия прославления иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение», ее перенесли на свое историческое место в Христорождественский женский монастырь. Это событие в очередной раз подтвердило, что икона не просто воспоминание, не прошлое, не раритет, но и настоящая жизнь нашего города и почитается слобожанами из поколения в поколение.

Непосредственной участницей событий, связанных с пребыванием афонской иконы в нашем городе, была настоятельница монастыря Пульхерия Сазонова (1803-1890). Имя этой слободской игумении внесено в святцы Русской Православной Церкви за границей и поминается 9 августа (27 июля по ст. стилю). Почти четверть века, с 1850 по 1873 годы, игумения Пульхерия управляла слободским женским монастырем (прожила в нем с 1831 по 1890 годы). В ее настоятельство в монастыре были построены четыре двухэтажных деревянных корпуса, за оградой – дом для священников, на северо-восточном углу монастыря – каменная часовня, куплены у частных владельцев три каменных дома, смежных с монастырем, заведена хорошая ризница. В 1869 году в обители ею была введена община на 60 человек, в 1871 году открыта школа для бедных детей.

Матушка Пульхерия искренне верила в молитвы Серафима Саровского. Веской причиной тому стала история, связанная с ее необычным исцелением. Пульхерия родилась в селе Васильковском Нолинского уезда. В 27-летнем возрасте она тяжело заболела водянкой и отправилась с двумя женщинами в Саровскую пустынь к старцу Серафиму. У его кельи стояла толпа жаждущих помощи. Пульхерия встала позади всех, держа в руках полотенце, вышитое ею в подарок отцу Серафиму. Случилось так, что преподобный через толпу прошел прямо к ней, взял полотенце, трижды им утерся, пригласил к себе.

– Иди, радость моя, за мной.

В келье благословил болящую, дал ей просфоры со святой водой. На другой день батюшка принимал в своей ближней пустыне у источника и вновь обратился к Пульхерии.

– Пойди, умойся в ключе и напейся – и будешь здорова.

– Уж я пила, батюшка, и умылась.

– Возьми, матушка, возьми воды-то из ключа с собой, пей и умывайся, и тело-то омой. Апостолы Христовы исцелят тебя, будешь здорова, – настаивал старец.

На следующий день никто не мог узнать больную: опухоль спала, и даже цвет лица стал здоровым. Когда вятские паломницы покидали Саровскую обитель, батюшка Серафим благословил им подарки: одной из женщин дал палочку с четырьмя отростками, другой – простую палочку, самой Пульхерии – палочку с клюшкой. Только спустя время уразумели они смысл: первая ушла в монастырь с тремя своими детьми, вторая – одна, а Пульхерия стала игуменией.

В 1854 году матушка Пульхерия заказала в Дивеевском монастыре портрет преподобного, на котором он изображен идущим с палочкой. Этот портрет находился в комнате настоятельницы, и она молилась перед ним. Когда в 1903 году Серафим Саровский был канонизирован, портрет перенесли в церковь, и приходящие с молитвой получали от него исцеление. Раз в месяц перед образом служились водосвятные молебны, которые собирали множество богомольцев.

Известна история про дом, в котором игумения Пульхерия намеревалась разместить больницу. Он находился рядом с монастырем и принадлежал староверке Шептаевой. Хозяйка, несмотря на все уговоры, не хотела продавать дом. Видя такое упорство, матушка Пульхерия стала молиться Серафиму Саровскому, прося о помощи. Вскоре потрясенная Шептаева прибежала к настоятельнице и рассказала, что во сне ей явился батюшка Серафим и строго приказал пожертвовать дом. Она была так поражена видением, что не только исполнила указание святого, но вскоре и сама приняла православие.

В эпоху настоятельства игумении Пульхерии слободская обитель обрела несколько бесценных святынь, благодаря заступничеству которых, возможно, обитель стоит до сих пор. Особое чувство имела слободская настоятельница к Афону, где последние годы своей жизни провел ее отец. Афонские святыни занимали в монастыре особое место.

В 1853 году в обитель прислали список с афонской иконы Божией Матери «Скоропослушница». Риза на святыне была серебряная, позлащенная, венец и корона на Божией Матери и Младенце убраны бриллиантами. Все эти земные сокровища были пожертвованы благодарной казанской купчихой Крупенниковой после того, как она получила пред иконой исцеление. В 1871 году из Русского афонского Пантелеймонова монастыря прислали икону великомученика и целителя Пантелеймона. Еженедельно по вторникам читался акафист в честь святого. Сама же игумения Пульхерия пожертвовала в Афонский Андреевский скит 60-пудовый колокол, за что благодарные монахи изготовили мраморную водосвятную чашу.

За все труды на пользу обители в 1854 году игумения Пульхерия была удостоена монаршего благоволения, в 1861 году награждена золотым наперсным крестом, выдаваемым от Святейшего Синода, а в 1871 году – таким же крестом из кабинета его Величества. В 1873 году она вышла на покой, мирно скончалась 27 июля 1890 года и была похоронена на кладбище Крестовоздвиженского мужского монастыря, которое в годы атеизма сравняли с землей.

Сокровище духовное

В 1866-1885 годы Вятской епархией управлял архиепископ Вятский и Слободской Аполлос. Мало кто знает, что могилы Владыки и его матери, схимонахини Марии (Беляевой), ныне находятся на старом городском кладбище города Слободского. Здесь обрели место упокоения люди высшего монашеского посвящения, их почитаемые имена яркой звездой горят на духовном небосклоне всей Вятской земли.

Архивные данные сообщают, что высокопреосвященный Аполлос, в миру Иоанн Егорович Беляев, родился 12 апреля 1812 года в семье священника Владимирской епархии. Окончил Киевскую духовную академию, на последнем курсе принял монашеский постриг. Следующим этапом его жизни было преподавание богословских дисциплин в Орловской, Тверской, Владимирской семинариях. В 1845 году он был причислен к братии Киево-Печерской Лавры. Затем он ректор Астраханской, Псковской духовных семинарий, викарий Новгородской и Санкт-Петербургской епархий. В 1866 году определен на епископскую кафедру города Вятки.

Человек высочайшей образованности, Владыка Аполлос любил проповеди и беседы с людьми. Сохранилось несколько сборников его слов и речей к вятской пастве. Кроме управления епархией, он принимал большое участие в организации церковно-приходских школ в Вятской губернии. По его ходатайству были устроены три женских монастыря – в городах Елабуге, Сарапуле, близ Яранска.

В 1872 году в Крестовоздвиженском мужском монастыре города Слободского над могилой инока Досифея, ученика преподобного Трифона Вятского, Аполлос устроил небольшую часовню, где служились панихиды и любили бывать богомольцы.

Именно архиепископ Аполлос, познакомившись с книгами вятского подвижника благочестия Симеона Петровича Куртеева, после бесед с ним настоял, чтобы тот в Крестовоздвиженском монастыре принял монашеский постриг с именем Стефан.

Будучи Владыкой Вятской епархии, архиепископ Аполлос обращал пристальное внимание на слободской мужской монастырь. По его заказу польский художник Эльвиро Андриолли приехал в Слободской и написал на дереве 53 иконы для обновления иконостаса Крестовоздвиженской церкви монастыря. К сожалению, после закрытия монастыря в советское время эти иконы были утрачены, и где они находятся, никто не знает. Единственная ныне сохранившаяся в городе Слободском работа Э. Андриолли «Богоматерь с Младенцем» была привезена в город Владыкой Аполлосом. Долгое время ее называли картиной, на самом деле она была одной из любимых иконописных работ Владыки и, предположительно, находилась в его домовой церкви. Так назывался Троицкий храм, который он основал на территории Крествоздвиженского мужского монастыря, заложив под храмом некрополь с двумя склепами – для себя и своей матушки. Иначе как любовью и особым отношением к городу Слободскому не объяснить тот факт, что в 1877 году он похоронил в одном из склепов свою мать. А 7 июня 1885 года, выйдя в 73-летнем возрасте за штат, сразу же удалился в слободской монастырь, где жил в молитвенном уединении 27 ноября 1885 года он скончался и был похоронен в другом склепе напротив матери.

В 1999 году Троицкий храм бывшего Крестовоздвиженского монастыря был переименован и освящен в честь иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение». Настоятель храма протоиерей Сергий Пентин рассказывал: «По-видимому, принцип устройства некрополя в Троицкой церкви был взят Владыкой Аполлосом по аналогии с пещерными захоронениями Киево-Печерской Лавры. Здесь так же, как в Лавре, под храм ведет лестница, и мощи располагались по правой и левой стороне некрополя. Только в Лавре множество захоронений, а тут лишь два. По православной традиции тела усопших были похоронены в гробах, затем помещены в кирпичные ниши и красным кирпичом же заложены сверху в несколько слоев. Владыка был похоронен в духовном облачении, с крестом и Евангелием. Железная часть этого Евангелия сейчас хранится в храме как святыня».

7 сентября 1997 года мощи угодников Божиих были перенесены из храма, приспособленного в советское время под нужды профессионального училища, на старое городское кладбище и похоронены с южной стороны кладбищенской Троицкой церкви.

Склепы после изъятия останков остались неразрушенными. Когда церковь в 1999 году вновь открылась для верующих, Митрополит Вятский и Слободской Хрисанф благословил восстановить опустевший некрополь. Были проведены работы по укреплению его стен и потолка, декоративные работы по устроению святого места. Сейчас туда можно спуститься и помолиться. Великим постом там служатся литии по усопшим, по Владыке Аполлосу и его матушке Марии. И клир, и прихожане считают их духовными покровителями храма.

Загадка дома со львами

В городе Слободском особое внимание обращает на себя архитектура дореволюционных купеческих домов на главной улице Советской (бывшей Глазовской, затем Анфилатовской). Один из них внесен в список памятников градостроительства и архитектуры федерального значения как «Усадьба купца Плюснина с воротами и оградой по ул. Советской, 80». Построенный в начале ХIХ века, до революции особняк сменил нескольких владельцев – от купцов Герасимовых он переходил к семье купца Александра Алексеевича Прозорова, затем к Ивану Ивановичу Распопову, далее к Петру Алексеевичу Плюснину.

Два века назад этот красивый особняк считался одним из самых благоустроенных домов в городе Слободском, однако с завидным постоянством менял своих хозяев. Сохранилось несколько любопытных историй, связанных с его прошлым.

Прежде всего, в 1824 году именно здесь останавливался путешествующий по Вятской губернии император Александр I. Тогда дом принадлежал представителям выдающейся династии слободских купцов Герасимовых. Почетный гражданин города Слободского, первой гильдии купец Захар Давидович Герасимов имел на левой стороне Глазовской улицы два каменных двухэтажных дома с каменными флигелями и деревянными службами под №80 – один купленный, а другой построенный им на собственный капитал. И жил он в этих домах со своими многочисленными домочадцами, торгуя солью и другими законопозволенными товарами. В 1820-1823 и 1826-1829 годах был городским бургомистром, его сын Владимир в 1835-1838 годах служил городским главой.

Внезапно в середине ХIХ века Герасимовы выставили этот роскошный и удобный для проживания дом со львами в центре города на продажу. Было непонятно, почему? Представитель семейства следующих владельцев дома Александр Александрович Прозоров, известный на Вятке адвокат и театральный общественный деятель, оставил в своих мемуарах воспоминания: «Дом был куплен в обстановке крайне массивной, резной. В зале и гостиной с потолка спускались бронзовые люстры. Невольно удивляешься, как мог прежний владелец дома Николай Захарович Герасимов продать такой благоустроенный дом и сам остался жительствовать в Слободском? На подобные вопросы он отвечал: «Мне в нем млится». Слово это прислугой передавалось из уст в уста, и она была настолько суеверной и трусливой, что вечером по коридору горничные ходили, держась одна за другую.

Находились и данные к такому поверью. В верхнем этаже находился внутренний в каменной стене шкаф, расположенный под лестницей, ведущей на подволоку. Шкаф был со сводом, спадающим от дверей почти до пола, в чем усматривали ранее зарытый подземный ход. В среднем этаже никаких следов лестницы не наблюдалось. На высоком подполье подвала, выходящем на двор, находилась железная дверь, а за ней каменная лестница среди каменных стен, упирающаяся в свод как основу среднего этажа. Под дверью был бассейн с водой в 9 аршин длины и 1 аршин ширины и глубины. Говорили, что на месте бассейна раньше был подземный выход за наружные стены дома. Но никому не удавалось проверить. Кто был строитель этого дома, и какое значение имела эта возбуждающая фантазию лестница? Проверять не проверяли, но друг друга пугали».

А далее А.А. Прозоров описывает пугающую историю. Сам он хотел стать юристом и уехал на учебу в Казань. А отец его, потомственный почетный и степенный гражданин города Слободского, некогда богатый предприниматель, торговавший хлебом, начал беднеть. И стал выпивать, как это часто бывало с разорившимися купцами. Однажды Прозоров-младший приехал домой и застал отца в крайне смущенном состоянии. Тот пожаловался, что вода из колодца стала плохо доставаться и хуже качеством.

Сын взял багор и наткнулся в колодце на человеческую руку. В результате, из колодца извлекли труп. Как выяснилось, он пролежал там целую неделю – этот человек гигантского роста был убит на ул. Глазовской, а потом преступники специально перекинули тело через ограду закрытого дома и бросили в колодец Прозоровых.

После этого происшествия отец сильно расстроился, впал в депрессию, предпринял попытку к самоубийству. Сын буквально достал его из петли. В скором времени попытка повторилась, раздался взрыв, а когда Прозоров-младший вбежал в комнату к отцу, то увидел его лежащим с размозженной головой. Самое интересное, когда послали за доктором, то оказалось, что тот тоже впал в депрессию и отравился. Вот такая череда таинственных смертей преследовала историю этого дома, и считалось, что у него нехорошая аура. Здание вновь пришлось продать.

Остается только догадываться, как в нем жилось следующим владельцам. Но по сей день дом знаменит тем, что на пилонах его ворот с северной и южной стороны сохранились четыре застывших в камне льва. Сегодня они – слободской феномен. Имеются сведения, что львы, большей частью, в губернии были характерны только для города Вятки (ныне Киров). Апполинарий Васнецов в 1912 году писал, что львы лежали на воротах только очень богатых домовладельцев. Львы имелись на фасаде дома Прозоровых на ул. Московской в городе Вятке. Фигуры этих животных украшали фасад здания на Английской набережной в Санкт-Петербурге, где жил Яков Алексеевич Прозоров, что символично, ведь он вел торговлю с Великобританией.

В наше время львы утратили символику престижности, а более имеют окраску таинственности и провинциальной наивности. Тем более, что слободские львы очень отличаются даже от вятских. Обратите внимание, что морды у наших львов больше похожи на человеческие лица. Их уши находятся на уровне глаз, как у людей. А на гладко зачесанных назад гривах сделаны проборы, будто животные в парикмахерскую сходили. Каменные львы стали частью и украшением не только самого дома с таинственной историей, но и главной улицы, и всего города Слободского в целом.

Красные казармы

Слобожане старших поколений помнят то время, когда на улице Грина города Слободского еще не было многоэтажек микрорайона меховщиков, а расположенную тут воинскую часть горожане по старой памяти называли Красными казармами. Они издавна были связаны с защитой Отечества и военными людьми.

Строительство Красных казарм в городе началось 13 июля 1855 года «числом пять, на фундаментах, за счет прибылей Анфилатовского банка». Еще со времен императрицы Екатерины II (царствовала в 1762-1796 годах) на этом месте находилась Солдатская слобода, где проживала инвалидная команда отслуживших в царской армии солдат и офицеров. Вышедшим в запас служивым была предоставлена возможность дожить свой век на полном государственном обеспечении. В Солдатской слободе даже была устроена воинская больница.

Перед обитателями Красных казарм была поставлена задача – поддерживать в городе порядок. По сути, первоначально они выполняли функции околоточных, должности которых появились позднее, после введения Екатериной в 1785 году Положения о городах. Об этом говорит и само слово «казармы» – первоначально оно трактовалось как «жилые воинские помещения постоянного типа, приспособленные для оборонительных целей».

В старину Солдатская слобода была южной окраиной города Слободского и граничила с насыпью – «гласисом», защищавшим его от недругов. Мимо нее шла дорога, по которой въезжали в город. Со времени строительства Красных казарм в 1855 году улица обрела свое первое название Гласисная.

Сохранились свидетельства, что 15 октября 1855 года в городе была создана комиссия по набору слободской дружины под номером 289 для военных действий в Крымской войне. От каждой тысячи годных мужчин призывалось 46 человек. 7 ноября 1855 года смотр ее готовности провел генерал П.П. Ланской. Дружину готовил полковник А.П. Чечель, генерал его похвалил за отличное обучение призывников фронтовой службе. В январе 1856 года при торжественных проводах дружина вышла в поход, а 14 мая вследствие заключения мира возвратилась в Слободской. Ратникам выданы увольнительные свидетельства и награды по 5 рублей каждому.

В связи с участием России в Крымской войне понадобилось дополнительное сооружение казарм, поскольку и ополчение собиралось, и военных нужно было размещать. В связи с набором дружины в городе произошло событие, которое оставило след в истории. Вместе со своим мужем, генералом Петром Петровичем Ланским, Слободской посетила вдова поэта Александра Сергеевича Пушкина Наталья Николаевна Ланская, молва о которой шла по всей России. Чета Ланских останавливалась в доме слободского купца П.П. Гусева.

Откуда нам известно о строительстве Красных казарм? Самый подробный источник – это записки протоиерея Ивана Куртиева, который вел нечто вреде дневника и записывал туда некоторые важные, на его взгляд, городские события. Он подробно описал, как слобожане радушно принимали Ланских, в том числе и причину их приезда. Сейчас эти записки хранятся в Государственном архиве Кировской области.

Есть версия, почему казармы стали называться Красными. Дело в том, что они были деревянными, и их красили, чтобы дольше сохранялась тесовая обшивка. Постройки и забор были окрашены в красный цвет.

Позднее, в Первую мировую войну, в Красных казармах формировались отряды добровольцев, и отсюда шла отправка на фронт. В фондах краеведческого музея сохранилась фотография, где запечатлены проводы солдат. Судя по этому фото, одно из тех старинных зданий на ул. Красноармейской, 141 сохранилось до наших дней. Хотя официально оно не имеет статуса памятника истории, но, несомненно, является раритетом для нашего города. Тем более, что все остальные деревянные постройки были снесены, и вместо них в 1983 году построены каменные корпуса воинской части 33993. Сегодня старинное здание, оставшееся от Красных казарм, принадлежит Министерству обороны и сдается в аренду под магазин.

О современной судьбе этого исторического места рассказал экс-командир в/ч 33993 А.И. Демин, служивший в городе Слободском с 1999 по 2007 год: «Воинская часть 33993 была сформирована 16 февраля 1961 года в п. Арамиль Свердловской области. В марте 1964 года она была передислоцирована в город Слободской и действовала до ноября 2009 года. Затем была реформирована, и в Слободском появилась 384-я военная база.

Когда я руководил частью, она насчитывала 37 профессиональных военных, а вместе с солдатами численность военнослужащих доходила до 50 человек. На месте старых Красных казарм (по правой стороне ул. Грина при выезде из города) находились штаб части, пункт технического обслуживания, котельная, жили солдаты. А с левой стороны, через дорогу, располагались хранилища имущества, ГСМ, продовольствия, техника и т.д. За технической зоной была еще одна автомобильная часть, которой командовал В.Л. Дрозд. Сегодня, несмотря на сокращение штатной численности, база по-прежнему задействована на выполнение задач Российских Вооруженных Сил».

Шли в Слободской пароходы

27 июня (по ст. стилю) 1862 года в Слободской пришел первый пароход. Это случилось на 7 лет позже, чем в губернском городе Вятке. В середине ХIХ века пароходы слыли чудом техники, поэтому неудивительно, что впервые увидевший его слободской купец И.И. Громозов (1803-1877) написал в своем дневнике по этому поводу восторженные строки. Благодаря этому мы знаем точную дату прихода первого парохода в наш город.

«Кричат: пароход, пароход, – писал И.И. Громозов. – И кричат: скорее. Нога легка, берега усыпаны гуляющими красавицами и сопровождающими их кавалерами». После этой записи Иван Иванович набросал в уголке страницы увиденный им пароход, который назывался «Орлов». Он принадлежал компании, организованной вятскими купцами А.С. Куклиным, В.А. Столбовым, И.С. Чудиновских.

Спустя 13 лет, 13 августа 1874 года, была открыта пассажирская пароходная линия от города Вятки до города Слободского. Путеводители отмечали, что она стоит особняком, вне главной линии Вятского пароходства. Но Слободской имел важное значение в жизни губернии, и специально для его жителей был открыт водный маршрут. Курсировал по нему небольшой пароход «Ласточка», только что построенный на заводе Шипова в Костромской губернии по заказу вятского купца Силина и его компании. В путеводителе Товарищества Вятско-Волжского пароходства, изданном в Вятке в 1910 году, говорится: «Посетить этот город можно из Вятки, сев на маленький пароход, ежедневно туда отправляющийся в 8 часов вечера. Следует заметить, что пароходное сообщение между Вяткой и Слободским непостоянное и поддерживается только во время достаточного подъема воды. Вверх пароход идет до Слободского 8 часов, обратно 5 часов. Отвал из Слободского в 8 часов утра».

Стоит отметить, что очередной путеводитель печатался в 1914 году в слободской типографии С.И. Мясникова. В нем указано, что монополизировавшим местное судоходство Товариществом Вятско-Волжского пароходства вновь открыта линия между городом Слободским и селом Мулино (160 верст). Рейсы осуществлялись два раза (изредка три) в неделю до спада воды по особым объявлениям. И в дальнейшем, вплоть до середины 1950-х годов, мимо Слободского до Мулино ходили мелкосидящие пароходы («Герцен», «Лоцман Гвоздев»), иногда с пассажирскими баркасами на буксире.

Река Вятка, судоходная от города Слободского до впадения в реку Каму по южной границе губернии, в ХIХ веке представляла важнейший дешевый торговый путь. В документе, датируемом 1862 годом, читаем: «Пристаней в г. Слободском по реке Вятке, а также и складочных амбаров не имеется, потому что отсюда значительного сплава товаров не производится. Однако же здесь нагружаются в разлив воды три парусных судна – одно братьев Бакулевых, в которое грузится медных колоколов до 2500 пудов, и два – промышленника Платунова, в них нагружается товар разнородный до 5 тысяч пудов, принадлежащий разным торговцам. Суда эти отправляются на Нижегородскую ярмарку. Эти же самые суда из ярмарки возвращаются обратно с кладью в раннюю осень».

В первые годы ХХ столетия пристань в Слободском все-таки появилась. Тогда Товарищество Вятско-Волжского пароходства выделило деревянный дебаркадер со штатом служащих и выполнило работы по установке ряжевой деревянной причальной стенки вблизи устья речки Спировки на Демьянке. Известно, что в 1902 году на пристани служили 3 человека: агент (начальник) М.С. Еманин (в 1915 году его сменил И.Я. Лебедев), кассир И.В. Торопов, приказчик М.И. Гордеев.

В отчетах губернатора города Вятки в 1901, 1912 и 1915 годах слободская пристань названа в числе важнейших пунктов грузовых отправлений в верхнем течении реки Вятки. Например, в 1901 году в навигацию с нее отправлено 766,9 тыс. пудов грузов, их основные виды – лес, вино, пиво, куделя, лен. А в 1909 году – 246,1 тыс. пудов железа и железных изделий, кожевенного товара, лесных материалов, овса, ржи и ржаной муки, шерсти, спирта, спичек, вина и пива. Спустя 35 лет, в военном 1944 году, со слободской пристани отправлено 825 тонн, а в город прибыло 24725 тонн грузов, в основном, леса, металлолома, хлеба, соли, плодоовощей.

В начале 30 годов ХХ века предполагался перенос пристани на другое, более удобное место, но его так и не нашли. В 1949 году пристань «Слободской» утратила самостоятельность, став подразделением пристани «Киров». В 1993 году пристань в Слободском ликвидирована, но по сей день известна слобожанам, поскольку в весенние майские дни от этого места отправляется прогулочный пароход.

Нужно отметить, что слобожане не только перевозили по Вятке грузы и пассажиров, но и сами строили речные судна. К примеру, у И.П. Сапожникова до 1917 года делали струги, большие и малые барки и пускались на них в плаванье вплоть до Астрахани. На месте больших анфилатовских салотопен каждую зиму оборудовали судоверфь, где из пиленого леса закладывалась барка-«сорокоуша». Весной под барку подходила вода, и уже нагруженное судно оказывалось на плаву. Грузили на барку разную деревянную мелочь: кадки, ушаты, бочонки, ведра, вплоть до черенков к мотыгам – и отправлялись на ярмарку. На вырученные деньги Сапожников закупал рыбы и пароходом возвращался домой.

В наше время логистические функции реки Вятки утратили силу, и увидеть на ней весной хотя бы прогулочный пароход в черте города слобожане почитают за счастье, как было и полтора века назад. Но все эти годы она приносила пользу людям, кто знает, может быть, когда-то все вернется на круги своя.

Новая версия старых штиблет

Уже в ХVII веке в городе Слободском и его окрестностях было развито кожевенное производство: от нулевого цикла до полной выделки кож и пошива обуви, в том числе женских выходных сапожек. Оно существовало повсеместно и носило домашний кустарный характер. Подтверждением тому служат названия слободских деревень Верхние и Нижние Кропачи (в русском языке «кропач» – это человек, который шьет обувь). Заметьте, в том числе и женскую обувь, а это мастерство высшего уровня.

В «Книге писма и меры» И.Б. Доможирова читаем, что в 1629 году «всего в Слободском на посаде живущих тяглых 100 дворов, 17 дворов бобыльских». Слободской краевед С.А. Пленкин подсчитал: «Учитывая патриархальный образ жизни, когда старшее, среднее и младшее поколения жили вместе, выходит, что примерная численность жителей города составляла 800-1000 человек. Не так уж и много по современным меркам. Но вот что интересно: на это количество жителей заготавливалось 2317 копен сена. По данным историка Г.М. Абрамовича, мерная копна накашивалась с 0,1 десятины (современные 10 соток) и весила 15 пудов. Значит, слобожане заготавливали за сезон 34755 пудов сена. А по нормам, например, Иосифо-Волоколамского монастыря, в ХVI веке на одну лошадь полагалось 5 мерных копен сена в год, на одну корову и быка – по одной копне на 12 недель с добавлением яровой соломы.

Таким образом, заготовленным слобожанами сеном можно было прокормить 331 лошадь и 331 корову. Неплохо для 117 дворов, если учесть, что торговать сеном было невыгодно: возить далеко влетало в копеечку, а проезжающие мимо по тракту обозы много не брали – лошадей в пути кормили энергоемким овсом. Выходит, сено накашивалось для себя, для прокорма слободского рогатого скота и лошадей, для получения от них не только молока и мяса, но и главного конечного продукта – кожи.

В таможенных книгах Русского Севера имеются сведения, что в ХVII веке слобожане вывозили на продажу узды ременные, хомуты кожаные, ремни, рукавицы сыромятные, телятину сыромятную, кожи красные и белые, то бишь выделанные, кожи яловичные, овчины, кожи дубленые и мятинные, а также готовый товар – сапоги женские белые выходные и пришвы повседневные.

Пошив женской обуви в городе Слободском был вызван тем, что рынок Северного Поморья был насыщен мужскими и детскими сапогами, привозимыми из Вологды и Ярославля. Обойдя конкурентов, предприимчивые слобожане нашли свою нишу – занялись изготовлением модельной обуви. Слободской товар отвечал изысканным требованиям модниц, кожа у сапожек была хорошая, мягкая, вымоченная на природных ключах. Себя слобожане тоже не обделяли. Вглядитесь в старинные фотографии: сапоги на мужчинах блестят, как зеркало, а женские бареточки элегантно смотрятся на дамских ножках».

Секреты ручной выделки кож и пошива обуви в течение веков передавались из поколения в поколение и исчезли лишь в годы НЭПа. Но еще в 70-е годы прошлого столетия в Слободском жили мастеровые, которые имели за плечами школу старых сапожников и вручную с помощью гвоздиков и дратвы ремонтировали штиблеты так, что они становились лучше новых.

Из фондов Слободского музейно-выставочного центра.

Ярмарки и базары в Слободском

На заседании городской думы от 12 марта 1901 года шла речь о внутреннем распорядке на ярмарках, рынках и базарах в городе Слободском. В материалах заседания подробно расписано, в каких городских местах можно торговать теми или иными товарами. Для этих целей всем лицам как городского, так и сельского состояния в базарные и не базарные дни, а также во время ярмарок дозволялось занимать места на городских площадях, которые определила дума.

К примеру, на Главной (Красной, ныне Соборной) площади торговали сеном с возов (по обе стороны проезда от съезда на реку Вятку до Глазовской улицы (с 1919 года – ул. Советская), рыбою свежею местного лова, печеным хлебом, сушкою, пряниками, квасом, яблоками, орехами, овощами, зеленью. Молочными продуктами торговали на устроенном для этой цели против нового Гостиничного ряда каменном мосту, так называемом молочном ряду. Здесь также можно было приобрести готовое платье, валяную и кожаную обувь, картузы, шубные, шапочные, мануфактурные, игольно-галантерейные, шорные товары, холсты, сети, косы, постное масло.

На Хлебной площади (ныне городской рынок) продавали летние и зимние экипажи, мебель, щепеную (т.е. деревянную) посуду, а на примыкающей к ней Хлебной улице (с 1920 года ул. Горького) – дрова, лес и тес, мочальные, деревянные и железные кустарные изделия.

На Кузнечной площади (ныне район стадиона «Труд») и прилегающей к ней улице Кузнечной торговали рогатым скотом, лошадьми, углем, а у кладбищенской ограды – сырейными товарами.

Была в городе также Сенная площадь (площадка у оврага речки Козульки, так называемый Косаревский лог), где торговали всякими прочими сельскохозяйственными произведениями. На Никольской улице можно было купить алебастр. Торговля осуществлялась на бесплатных и платных местах, которые продавцы занимали по взносу в городскую казну. Местонахождение торговых мест расписано так подробно, что, взяв в руки 120-летний протокол заседания думы, можно пройтись по улицам современного Слободского и воочию определить, где они были.

В старину ярмарочная и рыночная торговля в городе Слободском шла очень бойко. Все торговые места не вмещались на одну только Главную площадь и были рассредоточены практически по центральным улицам города. Хотя, конечно, основным местом торга были Главная площадь и примыкавшая к ней с южной стороны Никольская.

В целом для торговли в городе были отведены 4 площади, а также близлежащие к ним улицы. В первой половине ХIХ века в Слободском действовало три постоянные ярмарки, а ближе к концу ХIХ века их количество возросло до четырех – это «пятое», «десятое» (то есть после крупных религиозных праздников), осенняя и Екатерининская. За торговлю на них городской думой была установлена ярмарочная такса за места.

В ярмарочные дни в город съезжались люди со всего Слободского уезда. Свою продукцию на продажу: сырье для кожевенного производства, холсты, зерно и продукты питания – привозили жители окрестных сел и деревень. Все это скупалось горожанами оптом или в розницу для своих ремесленных, производственных и бытовых нужд.

В периоды между ярмарками торговля в городе не прекращалась – продавцами были слободские предприниматели, которые держали постоянные торговые места и занимались ежедневной продажей товаров, обеспечивая слобожан всем необходимым. Оживленную торговлю слобожане вели постоянно. Это очередное подтверждение, что Слободской был одним из крупных торговых центров Вятской губернии.

Последний амбар купеческого Слободского

Инициатором этого рассказа стала слобожанка Н.Б. Владимирова. Она обратила внимание на старинный амбар около центральной аптеки на ул. Советской, 97, который раньше был почти не видим в глубине построек между улицами Советской и Рождественской. После расчистки территории при строительстве нового детского сада «Улыбка» появилась возможность разглядеть его практически со всех сторон. По всему видно, что амбар был построен рачительным хозяином на века – с торцов его западная стена сложена из красного кирпича, восточная – из кирпичных стоек и дерева, боковые стены из крупных бревен. Если бы не пришедшая в упадок крыша, то пользуйся им хоть сейчас, но к сожалению, амбар был полностью снесен осенью 2019 года.

«Когда прохожу мимо этого аптекарского амбара, то всегда возникают воспоминания детства, – рассказала Н.Б. Владимирова. – Моя мама Варвара Гавриловна Владимирова работала глазным врачом, и мы с ней часто заходили в аптеку. Пока мама общалась с аптекарями, мне нравилось разглядывать лекарства, брать в руки разные баночки. И я всегда видела этот амбар. Немного позднее на нижний этаж аптеки перевели музыкальную школу, и мы, ученики, на переменах играя во дворе, видели, как в амбар заходят и выходят работники аптеки.

Недавно я решила сфотографировать амбар. Строители детского сада спросили, зачем мне нужны эти фотографии? Они, молодые парни, даже не слышали такого слова «амбар». Я им рассказала, что это старое название склада для зерна, муки и других товаров. Слободские купцы широко занимались торговлей и имели в собственности большие вместительные амбары, которые когда-то были характерной чертой наших городских пейзажей. Чтобы не испортить товар, в них даже ледники делали, в которых холод держался с весны до осени. Помню, что такой амбар с ледником раньше стоял на углу улиц Энгельса и Советской.

Также мама рассказывала, что за нашим домом на ул. Советской, 72 стоял большой амбар купца Ончукова. Представители этого купеческого рода занимались торговлей хлебом и зерном. Старожилы города помнят огромные бревенчатые амбары купцов Александровых, которые еще не так давно можно было видеть по правую сторону вдоль ул. Советской при выезде на Демьянку.

После революции купеческие амбары стали закромами родины – их переоборудовали в складские помещения для городских предприятий и учреждений, в сараи для жителей города. Для слобожан старшего поколения эти амбары были привычным явлением, а сегодня практически все они исчезли, жаль, что закончилась их эпоха».

Слобожанка О.Н. Кулефеева продолжила рассказ: «Моя мама Тамара Михайловна Шуранова работала заведующей аптекой № 4, и в детстве я часто там бывала. Аптека была одна на весь город, многие лекарства готовили прямо на месте, все сырье, лекарственные травы и другой лечебный товар хранились в огромном аптекарском амбаре. Я помню, что он был затарен ящиками с минеральной водой, там же стояли огромные тюки ваты, которую фармацевты взвешивали на весах и упаковывали в вощеную бумагу для продажи населению. Больше всего меня поражали в амбаре огромные бутыли с рыбьим жиром, который аптекари разливали по пузырькам и приклеивали на них наклейки.

В памяти осталась объемная деревянная бочка, которая стояла на первом этаже аптеки. Скорее всего, она тоже была перенесена из этого амбара. Раньше стеклянную посуду от использованного лекарства слобожане не выбрасывали, а сдавали обратно в аптеку. Все пузырьки и склянки замачивались в этой бочке для отмокания.

Электрического света в амбаре не было, и когда там работали аптекари, то они настежь распахивали широкие ворота. В остальное время на них висел старинный овальный замок в форме большого рулета, который открывался очень большим ключом. Амбар стоял на фундаменте, был сделан капитально, с проконопаченными стенами, деревянным настилом под ногами, чтобы нигде не дуло и не протекало.

В детстве, в 50-е годы ХХ века, я жила в доме на углу улиц Вятской и Ленина (ныне Рождественской). Во дворе нашего дома напротив типографии был еще один старинный двухэтажный деревянный амбар с лестницей, который был разделен перегородками для пользования всеми соседями. Второй этаж амбара взрослые называли галереей, а мы, ребята, «гландерейкой». Там было полутемно, чисто, от бревенчатых стен исходило приятное тепло и таинственность. Этот амбар служил людям очень долго, его разобрали пять лет назад».

Хлебные амбары – интересная часть истории города Слободского второй половины ХVIII-ХIХ веков. Многие слободские купцы тогда занимались торговлей зерном и хлебом. В городе стояли лавки и торговые купеческие амбары с пудовыми замками, действовали рынки, велась оживленная торговля на ярмарках, где продавались кожи, пушнина, сукно сермяжное, холсты, льняное семя, мед, воск, масло коровье, сало говяжье и другие товары и съестные припасы.

Слободской в те годы входил в число крупнейших центров хлебной торговли Вятского края. Хлеб в город привозили не только с юга губернии, но и южных регионов Российской империи. Поскольку объемы хлебной торговли были очень велики, а зерно в межсезонье нужно было где-то складировать, то слобожане-купцы строили в городе огромные амбары прямо около своих домов, куда ссыпалось на хранение привезенное зерно.

Зимой, когда становились дороги, особенно большое количество хлеба купцы вывозили на продажу в Архангельск. Он доставлялся из Слободского гужевым транспортом через реку Летку в Ношуль, где имелась пристань на реке Лузе. Насколько велик был поток грузов, свидетельствует тот факт, что вятские купцы ежегодно нанимали для перевозки товаров на Ношульскую пристань от 7,5 до 11 тысяч подвод с извозчиками. На пристани хлеб и другие товары перегружались на суда и сплавлялись, обычно в весеннее половодье, по рекам Лузе и Югу в Северную Двину, по которой плыли до Архангельска – портового города, где шли активные продажи, в том числе и за границу. Именно благодаря торгу в Архангельске шло наращивание капиталов многих слободских купцов, и в городе Слободском наблюдался экономический рост и расцвет.

Возвращаясь к теме купеческих амбаров, нужно отметить наиболее известные слобожанам строения, прежде всего возле бывшего спиртзавода на ул. Советской. Понятно, что они связаны больше не с хлебной торговлей, а заготовкой и хранением зерна для выработки спиртоводочной продукции. Непосредственно для хранения зерновых запасов и торговли на Архангельск важное значение имели хлебные амбары, которые тянулись по линии ул. Христорождественской (ныне территория напротив городского рынка). Они выходили на Хлебную торговую площадь и занимали целый квартал. Напротив них по ул. Глазовской (ныне Советской) стоял дом (ныне здание краеведческого музея) владельца амбаров Ксенофонта Алексеевича Анфилатова, основной торг которого состоял на Архангельск, и дом его дяди Луки Ивановича Анфилатова (ныне здание почты). Рядом с ними и сегодня можно увидеть различные хозяйственные строения. Это был, по сути, целый квартал одной семьи – Анфилатовский квартал. Племянник Иосиф Смолин (сын сестры) служил помощником К.А. Анфилатова, представлял его торговые дела и жил в доме, где сейчас находится аптека № 4. Возможно, «аптекарский» амбар, о котором шла речь выше, находился в его владении.

Сегодня мы не знаем, сколько всего было торговых купеческих амбаров на территории города. Но если поработать в архиве, то их можно сосчитать, поскольку городская власть вела регулярный учет домов и всех хозяйственных построек: флигелей, сараев, каретников, конюшен, амбаров. Лишь немногие из них сохранились до наших дней и представляют старинное лицо города. Эти строения могут многое рассказать о социально-экономическом развитии Слободского и его славном торговом купеческом прошлом.

Легенда старого кладбища

Внимание проходящих по улице Советской города Слободского вдоль старого кладбища неизменно привлекает высокая, кованная узором могильная ограда. Входом в нее раньше служила дугообразная дверь, которой давно уже нет на месте. А вот надпись на памятнике сохранилась: «Ветошкина Зинаида Ивановна 1881-1911, 17 апреля». Уже больше века, как появилась эта могила, но до сих пор о ней ходят таинственные слухи.

Слободской краевед О.В. Рогожников рассказывал: «Помню, как в детстве, бывая с бабушкой на кладбище, я впервые услышал необычную историю, которая поразила мое воображение. Много позже один слобожанин вновь напомнил о ней. И в наше время эта история не забылась – в интерпретации разных рассказчиков основная канва сюжета остается неизменной, меняются лишь нюансы. В некоторых рассказах появляются подробности о бриллиантах, и тогда эта история приобретает авантюристический оттенок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.