Даррен Симпсон
Стиратели памяти

© Куклей А. Л., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается всем, кому больно

ТО, О ЧЁМ ТЫ НЕ ПОМНИШЬ,

НЕ МОЖЕТ ПРИЧИНИТЬ ТЕБЕ БОЛЬ

Терапия, фаза А

Доза первая. Большие кости

Циан откинулся назад, привалившись спиной к огромному изогнутому ребру. Со всех сторон его окружали кости – желтоватый скелет кита, утонувший в песке. Искорёженный гигантский остов возвышался среди дюн, как бутылка на пустынном пляже.

Достав из сумки книгу, Циан нашёл нужное место и вынул закладку. Он успел прочитать несколько страниц, когда воздух завибрировал, и над головой послушалось гудение.

Смахнув белую чёлку с очков в черепаховой оправе, Циан поднялся и выглянул в щель между китовыми рёбрами. Не считая нескольких скальных выступов и пары ржавых лодок, весь пейзаж являл собой сплошь песчаные холмики, местами поросшие клочками травы.

Циан поднял взгляд и увидел источник звука. В небе маячило оранжевое пятно; оно двигалось с юга в сторону Убежища. Вскоре пятно превратилось в вертолёт, рассекающий воздух лопастями винтов. На брюхе машины мигали огоньки, свет которых раскрашивал облака.

Из кармана бирюзово-зелёных штанов Циана раздался приглушённый писк. Сунув руку в карман, он вытащил небольшой серебристый медальон, пристёгнутый к брюкам тонкой цепочкой. Парень открыл медальон и прочитал сообщение на экране:

Кабинет мисс Ферримен. СРОЧНО!

Циан вздохнул и сунул закладку обратно в книгу. Подбирая сумку, он смахнул кучку песка с китового ребра – и что-то привлекло его внимание. Чуть помедлив, Циан опустился на колени и стёр с ребра оставшийся песок. На нём было что-то нацарапано. Крошечные буквы – отчётливые и глубоко врезанные в кость.

Нужно обмануть Стирателей памяти

между красным и зелёным, борись и не забывай

С-7270

Циан нахмурился. Он не раз бывал здесь, в китовых костях, но никогда раньше не замечал этого. Слова и цифры казались странными. Половина из них не имела смысла, а остальные вызывали неприятную дрожь в животе.

Стиратели памяти…

Борись и не забывай…

Циан размышлял над словами, убирая книгу обратно в сумку.

Он вышел наружу через раскрытые китовые челюсти и уселся на квадроцикл, припаркованный на ближайшем травянистом участке, надвинул на глаза защитные очки и включил зажигание. Рёв мотора разбил тишину. Циан нажал на газ и помчался по дюнам. Блейзер и рубашка развевались на ветру, а песок так и летел из-под колёс квадроцикла.

Впереди Циан уже видел пункт назначения – зелёные холмы и заросшую травой бухту, они несколько разнообразили унылый пейзаж. Справа, возле скал, виднелось несколько кораблей, наполовину похороненных в песке. Некоторые лежали на боку, их высокие мачты почти касались земли.

Облака разошлись, и солнечный свет коснулся разбитых остовов; крупицы соли, спрятанные среди ржавчины, засияли как бриллианты.

Циан ухмыльнулся глядя на них. Он чувствовал, как на зубах скрепит солёный песок. Прибавив газу, он перепрыгнул через очередную дюну и захохотал во весь голос, когда квадроцикл с глухим стуком бухнулся на землю.

Впереди два каменных волнореза как клешни тянулись из гавани. В бухте притаилось Убежище в Нигде – огромный куб из белого бетона с длинными рядами окон-иллюминаторов. Циан миновал маяк на восточной оконечности пирса. Он был красиво раскрашен – чёрная спираль на белом фоне, но краска отшелушивалась и облезала, а окна были забиты досками.

Циан погнал квадроцикл по широкому мощёному пандусу. Кто-то поспешно отскочил в сторону, запрыгнув на самый верх пандуса. Циан нажал на тормоз, развернулся и остановился – а потом улыбнулся своему другу.

– Ахой, Сиз!

Сиз скорчил рожу и замахал на него руками.

– Ты что, не смотришь, куда едешь, Циан?

Циан рассмеялся.

– А ты сам не видел, куда я еду?

Сиз стянул очки в проволочной оправе и, протерев их полой зелёного блейзера, потеребил клейкую ленту, туго обмотанную вокруг мостика.

– Честное слово, ты худший водитель на острове! Твой квадроцикл вечно разбрасывает везде грязь! – Он снова нацепил очки и принялся отряхивать шею и жёсткие завитки волос. – Она повсюду! У меня на рубашке, и в волосах и… да чёрт возьми! Повсюду!

– Полегче, весельчак. Ты здесь уже… не знаю сколько, а так и не привык к песку?

– Ненавижу песок!

– Ты его любишь. Он даёт тебе повод поворчать.

– Подумаешь! Я всегда найду, о чём поворчать.

Циан щёлкнул пальцами.

– Ты видел, как прилетел вертолёт?

– Слышал, как он приземлился.

Сиз указал себе за плечо, в сторону ангара возле Убежища. Циан взглянул. Машина – неподвижная и сияющая – теперь стояла на вертолётной площадке. Сиз пожал плечами.

– Может, привезли медицинское оборудование или ещё какие припасы.

– Припасы возит корабль на воздушной подушке. Я думаю, приехал новенький.

Циан стряхнул грязь с отворотов блейзера, украшенных двойной полосой тесьмы, и вынул из кармана медальон.

– Я получил сообщение от мисс Ферримен. Может, мне поручат сопровождать новенького.

Сиз покачал головой.

– Это вряд ли. Ведь совсем недавно приехал Свинец. Новенькие так часто не появляются.

– Ну, не знаю. Всегда есть кто-то… кто хочет забыть.

Циан помедлил, снова вспомнив слова, которые он видел на китовых костях, – и нахмурился.

Сиз опять покачал головой:

– Нет. Не сегодня.

Циан ухмыльнулся.

– Ты так уверен в себе! Ладно, слушай сюда: держу пари, что это новенький.

– Ах, так? И на что спорим?

– Сегодня у нас пудинг.

Сиз обдумал это предложение, поглаживая живот.

– Договорились. Но не хнычь, когда я сожру твою порцию.

– Могу сказать тебе то же самое. Ладно, когда-нибудь-где-нибудь.

Циан приподнял воображаемую фуражку, а потом рванул через гавань и проскочил через двойные двери ангара. Рычание квадроцикла эхом разнеслось между стальных стен.

Припарковавшись рядом с другими машинами, Циан заглушил мотор, повесил защитные очки на руль и спрыгнул с сиденья. Два механика возились с оранжевым судном на воздушной подушке, занимавшим всё пространство ангара. Они глянули на Циана из-за массивных двойных пропеллеров. Циан отсалютовал им и вышел, направившись к Убежищу.

Перескакивая по мраморным ступенькам, которые вели ко входу, он приостановился и пробормотал себе под нос:

– Семьдесят два семьдесят. Между красным и зелёным, борись и… не забывай.

Эти слова тревожили его, но он не мог понять почему.

Неожиданно налетел порыв тёплого ветра, и Циан расстегнул воротник. Он качнул головой, словно прогоняя слова, и стряхнул пыль с кроссовок. Его шаг снова стал пружинистым, и, толкнув вращающуюся дверь, Циан оказался в Убежище.

Доза вторая. Дробильный ящик

В фойе Убежища болтались больше двадцати жителей, одетых в одинаковую зелёную униформу. Некоторые общались друг с другом. Некоторые направлялись в другие комнаты, ступая по мягкому голубому ковру. А некоторые просто сидели на изящных скамейках с разбросанными по ним яркими подушками.

Гладкие дубовые стены были украшены картинами, изображавшими корабли и моряков. Между двумя винтовыми лестницами стояли большие белые часы с латунными цифрами, обращённые в сторону входа – они словно пристально следили за Цианом. Как и у всех прочих часов, у них не было стрелок – лишь логотип Убежища в середине циферблата: перевёрнутый якорь в верёвочном кольце. То же лого украшало блейзер Циана, застёжку его сумки и корпус медальона.

Циан двинулся направо по коридору и остановился у двери с медной табличкой: «Мисс Ферримен, старшая медсестра».

Постучав, он заправил рубашку в брюки. Послышалось жужжание электронного замка, и Циан осторожно открыл дверь.

– Ахой, мисс Ферримен.

Мисс Ферримен поманила его из-за стола, сделанного в том же стиле, что бо́льшая часть мебели в Убежище – с неглубокими ящиками и заострёнными ножками.

Кто-то сидел на стуле напротив стола мисс Ферримен. Новенькая – но уже одетая в униформу. Девушка обернулась и глянула на Циана тёмно-карими глазами. У неё была смуглая кожа и тёмные волосы с пробором посередине – густые и очень длинные, доходившие до самых бёдер. Она выглядела чуть младше Циана, должно быть, лет тринадцати. Впрочем, Циан не знал наверняка, сколько сейчас ему самому.

Пока девушка рассматривала его, Циан уловил в её взгляде что-то, похожее на тревогу. Может быть, даже страх.

Мисс Ферримен поправила пучок чёрных волос на затылке, ожидая, когда заблокируется дверь.

– Присаживайся, Циан. – Она кивнула на скамейку у стены.

Он сел. Мисс Ферримен глянула на него с ледяной холодностью и одёрнула подол своей белой туники.

– Сегодня к нам прилетела новенькая.

Она обернулась к девушке, которая теперь уставилась на свои коленки.

– Ты не хотела бы представиться Циану?

Девушка снова перевела на него взгляд. Теперь она смотрела робко; высокие скулы приподнялись, когда она попробовала улыбнуться. Теребя пальцы, девушка сказала:

– Привет, Циан. Я – При…

– Нет! – перебила мисс Ферримен. Она приподняла безупречно выщипанные брови, и тёмная кожа на лбу пошла морщинами. – Запомни: теперь тебя зовут иначе. Для лечения крайне важно, чтобы ты никогда больше не использовала своё настоящее – прежнее – имя. Да, имя очень трудно забыть. И тебе нужно как следует постараться, чтобы ликвидировать его из памяти. Попробуй-ка ещё раз.

Девушка коротко кивнула с виноватым видом, откашлялась и сделала, как ей было велено:

– Привет, Циан. Я… Жонкиль.

– Ахой, Жонкиль. – Циан слегка махнул ей рукой и посмотрел на мисс Ферримен. – А жонкиль – это что за цвет? Какой-то оттенок фиолетового или типа того?

– Жёлтый, – отозвалась мисс Ферримен.

– Точно. – Циан кивнул, словно и сам это знал.

На лице девушки отразилось недоумение, и Циан пояснил:

– Наши имена обозначают цвета. Вот я Циан. Ну, это типа циановый – цвета морской волны.

Жонкиль по-прежнему выглядела озадаченной.

– Не переживай, – сказал он, – привыкнешь. Новенькие быстро осваиваются.

Улыбка Жонкиль была слабой, но благодарной. Она, казалось, не замечала, как беспокойно теребит собственные пальцы.

Мисс Ферримен откашлялась.

– Циан с нами уже давно, Жонкиль. Он покажет тебе, как развлекаются на нашем острове Нигде. Здесь есть чем заняться. Можно исследовать пещеры, старые корабли и так далее. Циан будет тебя сопровождать, пока ты не начнёшь лечение и не научишься ориентироваться в Убежище самостоятельно. Поначалу это может слегка… шокировать. Мы считаем, что новеньким лучше сперва побыть рядом с кем-нибудь более опытным. Чтобы быстрее адаптироваться.

Она перевела взгляд тёмных глаз на Циана.

– Ты ведь не возражаешь, правда?

– Нисколько, мисс Ферримен.

– Спасибо. Теперь о самом главном. Доктор Хейвен ожидает Жонкиль. Она должна записать клятву и пройти вводный курс терапии. Не мог бы ты проводить её в кабинет доктора? А потом побудь с ней, когда начнётся реконфигурация, и объясни, как себя вести, чтобы не пострадать.

– Будет сделано.

– Спасибо, Циан. Мы назначим время реконфигурации. И ещё: Жонкиль, я вижу, ты носишь часы.

Девушка поглядела на своё запястье.

– Да. Это подарок от…

Мисс Ферримен вскинула руку.

– Ещё раз: никаких разговоров о прошлом. Ни с кем. Это простое правило, но оно очень важно, если ты хочешь вылечиться. А ведь ты именно за этим сюда и приехала. Так что будь добра, отдай мне часы.

Поколебавшись мгновение, Жонкиль сняла часики и протянула их миссис Ферримен. Та взяла их, держа двумя пальцами, подальше от себя – так, словно часы были грязными или опасными.

– Мы здесь не следим за временем, – сказала мисс Ферримен и встала. Теперь стали видны её брюки, такие же белоснежные и накрахмаленные, как и туника.

Циан мельком взглянул на электронный пропуск, прикреплённый к её поясу, и едва сдержал улыбку, увидев фотографию. Ему всегда казалось, что на ней мисс Ферримен выглядит гораздо добрее, чем в реальности.

– Время – это якорь, – продолжала мисс Ферримен. – Оно мешает… дезориентации, как мы это здесь называем. А дезориентация имеет решающее значение для метода Леты.

С этими словами она прошествовала к одному из деревянных шкафов у дальней стены. Ребята обратили внимание на её ноги, которые были обуты в белоснежные туфельки на плоской подошве. Открыв нижний ящик, мисс Ферримен швырнула туда часы и резко задвинула его. Все трое услышали, как спрятанный внутри механизм уничтожает часы.

Снова посмотрев на Жонкиль, Циан замер. Девушка дрожала, а её глаза предательски блестели. Циан заёрзал на скамейке, ненавязчиво пытаясь придвинуться ближе. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел человека, готового разрыдаться.

Мисс Ферримен, должно быть, тоже это заметила. Она поджала губы и тихо вздохнула.

– Не огорчайся, Жонкиль. Всё будет хорошо. Ты приехала сюда, чтобы избавиться от прошлого. От того, что с тобой случилось. Унять боль и забыть. Разве не так?

Жонкиль утёрла нос и кивнула.

– И мы поможем тебе, я обещаю. Но ты должна нам позволить. Это значит отпустить. – Мисс Ферримен оглянулась на дробильный ящик. – Это значит отринуть время и забыть о том, кем ты была. Обо всём. Ты готова?

Глаза Жонкиль стали мокрыми. На мгновение показалось, что она вот-вот разревётся – даст волю слезам. Но она сморгнула их, выпятила грудь и кивнула.

– Хорошо, – сказала мисс Ферримен. – Очень скоро ты обретёшь покой. Мы позаботимся об этом.

Раздался глухой стук, часы – точнее, их остатки – упали в мусоросжигатель внизу. Мисс Ферримен открыла другой ящик, что-то достала и вернулась на своё место. Она держала в руке небольшую вещицу – металлический диск размером не больше монеты, с тонкой цепочкой и прикреплённым сбоку зажимом. Играя предметом на свету шарообразной настольной лампы, мисс Ферримен объяснила:

– Это твой медальон. Такой есть у каждого жителя.

Открыв медальон, она продемонстрировала круглый пустой экран.

– Он выполняет множество функций. Например, воспроизводит твою клятву – ту, что вы скоро запишете с доктором Хейвеном. Также в него встроена система оповещений. Медальон сообщает, когда вставать по утрам, когда обедать и когда ужинать. Такие вещи всегда происходят в разное время, но в перерывах между ними и сеансами терапии ты можешь делать всё, что заблагорассудится. Вдобавок медальон поможет ориентироваться в Убежище и найти обратный путь, когда ты будешь исследовать остров. Всегда носи его с собой и не забывай заряжать. В любой спальне, куда медальон приведёт тебя вечером, есть зарядное устройство. Вот, держи. Используй зажим, чтобы прикрепить медальон к карману.

Жонкиль осторожно взяла диск, подержала на раскрытой ладони, а потом сунула в карман юбки.

Мисс Ферримен ещё что-то сказала, но Циан не расслышал. Его внимание привлекла вспышка за большим круглым окном. Он увидел белое мерцание пламени и изо всех сил вцепился руками в скамейку, дрожа и царапая сиденье, – пока не сообразил, что это всего лишь игра света на стёклах квадроцикла…

– Циан?

Он перевёл взгляд на мисс Ферримен и глубоко вдохнул, чувствуя, как страшное напряжение отпускает его.

– Я сказала, – повторила она, – что теперь ты можешь отвести Жонкиль к доктору Хейвену.

– Хорошо.

Циан снова взглянул в окно, чуть не рассмеявшись от облегчения. Он лучезарно улыбнулся и почесал за ухом.

– Конечно. Доктор Хейвен.

Циан и Жонкиль поднялись на ноги. Он протянул девушке руку, и она застенчиво взяла её. Дойдя до двери, Циан нажал кнопку, отпиравшую электронный замок, и снял воображаемую фуражку.

– Когда-нибудь-где-нибудь, мисс Ферримен.

– И тебе того же, Циан.

Мисс Ферримен уже склонилась над какими-то бумагами, лежавшими на столе.

Циан провел Жонкиль через фойе и остановился у вращающихся дверей.

– Ладно. Сперва малость сориентируемся на местности. Сейчас мы находимся на общем этаже. Тут вестибюль – хотя, я думаю, это и так понятно. Вон там кабинет доктора Хейвена, по другую сторону от кабинета мисс Ферримен.

Жонкиль, хмурясь, оглядывала вестибюль – скамейки, торшеры и растения в кадках.

– Вся эта мебель и прочее… она как будто из прошлого. Или вроде того.

– Да? И насколько далёкого прошлого?

– Точно не знаю. Может, пятидесятые годы?..

– А сейчас какой год?

Жонкиль издала сдавленный смешок, а потом поняла, что Циан спрашивает всерьёз. Она начала было отвечать, но тут же спохватилась и зажала рот рукой.

– Мисс Ферримен же предупреждала, что… мне нельзя говорить о таких вещах.

Циан ухмыльнулся.

– Я знаю. Просто проверяю тебя. – Он пожал плечами. – Вообще-то я понятия не имею какое сейчас десятилетие. Но это неважно. Как сказала мисс Ферримен, мы тут не следим за временем.

Циан ткнул большим пальцем в сторону часов без стрелок.

– Дни, месяцы, даже времена года… Всё это сливается.

Он показал четыре коридора, расходящиеся в разные стороны от вестибюля.

– Итак, коридоры приведут тебя во все нужные места на этом этаже – гостиная, игровая комната, столовая, бассейн, библиотека. И видишь эти ступеньки? – Циан показал на винтовые лестницы по обе стороны от часов. – Они ведут через один этаж. Там комнаты.

Жонкиль оглядела обе лестницы.

– Через один?

– Да. Потому что на следующем – машинные помещения. Там всякие механизмы для верхних комнат.

– Механизмы?

Циан вскинул белые брови.

– Увидишь. Хотя вообще-то доступ туда запрещён. Как и на этаж под нами. Там комнаты персонала, прачечная и всё такое. Я покажу тебе кое-что ещё, но позже. Сейчас надо идти к доктору Хейвену, он тебя ждёт.

– А кто такой доктор Хейвен?

– Главный врач. Он будет тебя лечить.

– И каков он из себя?

– Одевается как владелец похоронного бюро и пахнет мылом, но в общем и целом очень приятный человек… Ты всегда так делаешь?

– Делаю что?

– Теребишь свои пальцы. Ты хуже, чем Руби. Она тоже ни секунды не может постоять неподвижно.

Жонкиль разъединила пальцы, но тут же принялась трогать пряди волос.

– Руби?

– Ещё… познакомишься. – Циан сделал неопределённый жест. – Очень скоро. Когда-нибудь. Где-нибудь.

Тут Циан увидел огромного мужчину, который выходил из кабинета Хейвена, и кинулся по коридору, увлекая Жонкиль за собой.

– Мистер Бантер! Вы не могли бы придержать дверь?

У мужчины были светлые волосы. Белая туника обтягивала крепкое мускулистое тело. На носу сидели очки. А на губах играла непонятная улыбка.

Увидев, как Циан машет рукой, он остановился и обернулся.

– Один из санитаров мисс Ферримен? – тихо спросила Жонкиль, едва шевеля губами.

– Не совсем. Это личный помощник доктора Хейвена.

Циан тоже понизил голос:

– Не обременён хорошими манерами и обладает харизмой картофелины.

Он улыбнулся и снова помахал рукой, шагая по коридору, но тут же нахмурился: мужчина и не подумал придержать дверь, и она закрылась за его спиной. Здоровяк остановился, преграждая путь в кабинет Хейвена.

Циан повёл плечами.

– Жонкиль, познакомься с мистером Бантером. Мистер Бантер, это Жонкиль – новая пациентка.

Жонкиль уставилась на санитара. У него были коротко остриженные волосы цвета соломы и ярко-голубые глаза, сильно увеличенные линзами очков.

– Здравствуйте, мистер Бантер, – выдавила она.

Мужчина шумно вздохнул. Его улыбка превратилась в гримасу.

– Так вот, мистер Бантер. – Циан покосился на Жонкиль и усмехнулся. – Похоже, какой-то здоровенный детина загораживает нам дорогу. Не могли бы вы подвинуться? Доктор ждёт.

Дёрнув белёсой бровью, Бантер неторопливо повернулся и зашагал прочь.

– Благодарю! – крикнул Циан ему вслед. – Мистер Бантер даром слов не тратит, – пояснил он Жонкиль. – По правде сказать, никто никогда не слышал, чтобы он вообще разговаривал. Многие считают, что он немой. Но лично я думаю: ему просто это нравится.

Циан постучал в дверь кабинета.

– Кто там? – спросил мягкий голос.

– Циан. Я привёл к вам Жонкиль.

– Чудесно. Секундочку.

Циан почувствовал, как Жонкиль протянула руку, едва не коснувшись его спадавших на щёку волос. Он аккуратно отстранился.

– Они совсем белые. Почему? – спросила Жонкиль. – Я ни у кого раньше таких не видела. Уж точно не в твоём возрасте.

Циан пожал плечами.

– Понятия не имею. Почему песок цвета песка?

Из кабинета снова донёсся голос:

– Теперь можете войти.

Доза третья. Метод Леты

Замок зажужжал; Циан толкнул дверь. Она открылась, и изнутри пахнуло антисептиком. Доктор Хейвен стоял у стола. Он был одет, как обычно, в серые брюки в тонкую полоску, угольно-чёрный жилет, белоснежную рубашку и длинный чёрный пиджак. Ботинки блестели так же ярко, как и его лысина, окружённая седеющими волосами.

– Добрый день, Циан, – приветливо сказал доктор и тепло улыбнулся. Потом перевёл взгляд на Жонкиль.

– А ты, видимо…

– При…

– Нет! – хором перебили Циан и Хейвен.

Она исправилась:

– Я Жонкиль.

– Так-то лучше, – сказал доктор. – Добро пожаловать в Убежище в Нигде, Жонкиль. Я доктор Хейвен, здешний директор и лечащий врач для всех, кто страдает от недугов телесных или душевных. – Он потуже затянул узел серого галстука и указал на стул напротив. – Прошу, входи. Устраивайся поудобнее.

Девушка бросила взгляд на Циана, и тот ободряюще кивнул, входя следом за ней в комнату. Он присел на банкетку у стены. Дверь, щёлкнув, закрылась сама собой.

Жонкиль села, как ей было велено. Её глаза расширились, когда она обвела взглядом стены, увешанные цветными рамками. В них были бабочки, приколотые за стёклами аккуратными ровными рядами.

– Эти бабочки… – начала Жонкиль. – Они… прекрасны.

Свет, падавший из окна, отражался от тысячи тонких крылышек. Жонкиль вертела головой, и тени от крыльев пробегали по её коже.

Доктор Хейвен изучал шкафчик с лекарствами в дальнем конце кабинета.

– Да. Полагаю, так оно и есть.

– Но мне кажется, прикалывать их вот так – это немного… немного…

– Жестоко?

Она неловко кивнула. Доктор словно удивился.

– Вовсе нет. Они почти не чувствуют боли, когда умирают. Не больше, чем муха, когда ты прихлопнешь её газетой. Тебе жаль мух? Или муравьёв? Или тараканов?

– Наверное… нет.

– Ну вот видишь. Не надо судить по внешности – это порождает предубеждения. Знаешь, сколько живёт обычная бабочка? Самое большее – две недели. Не так уж много можно у неё отобрать. И, по крайней мере, здесь, – он обвёл комнату длинным красивым пальцем, – они сохранились в целости, чтобы мы могли ими полюбоваться. А теперь, Жонкиль, возьми это, пожалуйста.

Хейвен поставил на стол серебристый поднос и пододвинул его к Жонкиль. Перед ней стояла чашка с водой и маленький бумажный стаканчик, наполненный таблетками.

– Всё это – для твоей пользы, – заверил доктор. – Не так ли, Циан?

Жонкиль снова перевела на него взгляд. Циан ободряюще поднял большой палец. Тогда Жонкиль закрыла глаза, отправила таблетки в рот и сделала глоток воды.

Доктор Хейвен вернул чашку и стакан на поднос.

– Превосходно. А теперь сосчитай в уме до десяти.

Он подождал несколько секунд.

– Готово? Хорошо. Возьми ручку и подпиши вот эти два бланка – здесь и здесь. Потом мы запишем твою клятву.

Жонкиль посмотрела на бланки и моргнула, словно пытаясь сфокусировать взгляд. Слегка покачнувшись, она прищурила глаза и вялым движением взяла ручку.

Подписанные бумаги доктор убрал в ящик и начал возиться с маленькой камерой, прикреплённой к столу. Жонкиль уставилась в объектив.

– Что такое клятва?

Доктор Хейвен даже не поднял взгляд.

– Циан, будь любезен, объясни.

Циан присел на корточки рядом с Жонкиль и достал медальон.

– Вот смотри. Это моя клятва.

Он открыл крышку медальона, приложил палец к экрану и четко произнёс:

– Клятва.

Экран ожил. На нём возникло изображение Циана. На этом видео волосы у него были чёрными как смоль, не считая единственной белой пряди. Циан сидел в кабинете доктора, на том же стуле, где сейчас Жонкиль, а его глаза покраснели от слёз. Он шмыгал носом и вздрагивал. Глядя в камеру, Циан рыдал:

– Я хочу забыть! Я… хочу забыть, ладно? Я никогда не хочу вспоминать! Никогда!

Он опустил голову на руки.

Экран медальона медленно погас.

– О, боже! – выдохнула Жонкиль.

Циан рассмеялся и встал.

– Ничего страшного. Не знаю, что вызвало все эти чувства, но в любом случае, оно давно в прошлом. А если мне когда-нибудь станет любопытно, что привело меня сюда, я просто посмотрю этот ролик, и – пуфф! – любопытство исчезнет.

Доктор Хейвен вставил микрочип в камеру на столе и занял место напротив Жонкиль.

– Спасибо тебе за эту демонстрацию, Циан. А теперь, пожалуйста, встань позади меня, чтобы не попасть в кадр.

Поставив локти на стол, доктор наклонился вперёд, соединил кончики пальцев и посмотрел Жонкиль в глаза.

– Жонкиль, пожалуйста, вспомни события, которые заставили тебя искать утешения здесь, в нашем Убежище. Подумай о них.

Взгляд Жонкиль стал острым. Расслабленность исчезла. Девушка насупилась и посмотрела на свои дрожащие пальцы.

– Это нетрудно. Я постоянно о них думаю. Просто не могу не думать. О том, что случилось со мной. О том, что случилось с…

Она помедлила.

– Я всё время прокручиваю всё в голове. Снова и снова. И это… это больно.

Её голос стал хриплым, а глаза наполнились слезами – так же как в кабинете мисс Ферримен. Циан наблюдал затаив дыхание. Он сочувствовал Жонкиль и вместе с тем был зачарован видом её слёз.

– Все говорили, что это нормально, – прошипела она. – Все говорили, что боль пройдёт. Но они ошибались. Они понятия не имеют. Она никогда не пройдёт. Становится только хуже. Вот почему я здесь.

Доктор Хейвен кивнул. Его голос был добрым и успокаивающим.

– Тем не менее я бы хотел, чтобы ты действительно подумала о произошедшем. Вспомнила всё до мельчайших деталей. Какие звуки ты слышала? Какие запахи ощущала? Какая была температура? И что ты чувствовала? Что пронеслось у тебя в голове? Застыло ли время или… ускорилось? Подумай о том, каким образом ты была причастна к событиям. И о своей ответственности за всё, что случилось.

Теперь слёзы градом катились по щекам Жонкиль. Циан боролся с собой – ему хотелось смотреть на неё и хотелось отвести взгляд. Ему стало жарко, и он просунул палец под воротник, пытаясь ослабить его. Ноздри Жонкиль дрогнули и раздулись.

– Я никогда…

– Не надо, – тут же перебил доктор Хейвен. – Не говори ничего. Просто думай об этом. А теперь подумай о том, как сильно ты хочешь забыть.

Жонкиль утёрла слёзы рукавом. Её лицо посуровело, и она резко кивнула.

– Теперь скажи это в камеру.

Тяжело дыша, Жонкиль впилась взглядом в объектив.

– Я хочу забыть. Я. Хочу. Забыть. Я хочу, чтобы это исчезло. Навсегда.

Она посмотрела на доктора Хейвена, наконец встретившись с ним взглядом.

– Пожалуйста. – Теперь в голосе девушки слышалась мольба. – Прошу вас, сделайте так, чтобы это исчезло!

Доктор одобрительно кивнул. Протянув Жонкиль несколько салфеток из серебристой коробки, он встал и вынул из камеры микрочип. Продемонстрировал его Жонкиль.

– Клятва записана. Не могла бы ты дать мне свой медальон?

Пряча лицо в мокрых салфетках, Жонкиль порылась в кармане юбки и протянула медальон. Доктор снял крышку с задней панели и вставил чип.

– Эта запись для тебя, Жонкиль. – Он вернул ей медальон и отвёл взгляд. – А теперь мы начнём.

Доза четвёртая. Строботерапия

Циан увидел, как сжались пальцы Жонкиль, когда стиснула медальон.

– Начнём что? – спросила она.

Доктор Хейвен взмахнул рукой и вышел из-за стола.

– Сегодня у тебя будет короткий сеанс строботерапии.

– Строботерапии?

– Подойди сюда.

Он подвёл Жонкиль к серой пластиковой занавеске в углу и отодвинул её. За занавеской прятался агрегат, более всего похожий на кресло стоматолога – с чёрной кожаной обивкой и угловатым хромированным каркасом. Но вместо лампы, обычно закрывающей подлокотник, здесь был вогнутый стеклянный экран.

– Это стробоскопическое кресло, – сказал доктор Хейвен. – Присаживайся, пожалуйста.

Жонкиль, казалось, колебалась. Она стояла на прежнем месте, возле своего стула. Циан видел, что девушка дрожит. Когда она перевела на него взгляд заплаканных глаз, он улыбнулся и заставил себя бодро кивнуть. Ему не терпелось увидеть, как ей станет лучше – как она избавится от всего, что придавало её глазам это вот выражение.

Жонкиль забралась в кресло и откинулась на жёсткую кожаную спинку. Циан забрал у неё из рук промокшие салфетки и протянул свежие. Жонкиль выдавила улыбку и вытерла остатки слёз.

– Не нервничай. Ты ничего не почувствуешь. С этой минуты всё будет лучше и лучше. Мы здесь ничего не знаем не только о времени. О слезах тоже.

Он увидел, как Жонкиль ухватилась за край сиденья, зажав влажную салфетку между костяшками пальцев. Её дыхание участилось. Она посмотрела на доктора Хейвена.

– Что делает это кресло? Вы говорили что-то о стробоскопе?..

Доктор забарабанил пальцами по пульту за креслом.

– Не буду утомлять тебя техническими подробностями, постараюсь объяснить суть.

Он взял две круглые металлические пластины, соединенные проводами с пультом, и брызнул на них немного геля, а потом приложил к вискам Жонкиль. Она вздрогнула от их прикосновения.

Хейвен продолжал:

– Помимо метода Леты есть, конечно, и… другие способы удаления памяти. Существуют лекарства, которые могут стереть воспоминания о последних нескольких днях – или всю память вообще. Но всё это довольно топорно и не позволяет избирательно ликвидировать конкретные воспоминания и связанные с ними ассоциации. Однако у нас есть метод Леты, и это кресло – его основа. Попросту говоря: вот этот экран создаёт в поле твоего зрения быстрые световые импульсы. – Доктор отрегулировал подлокотник так, чтобы экран оказался в нескольких дюймах от носа Жонкиль. – Мы называем их «вспышками», но на самом деле это изображения, которые возникают на долю секунды. Я запрограммировал кресло сам, используя твоё досье – данные, которые мы собрали о тебе и твоей травме.

Он снова начал постукивать по пульту.

– Эти образы мелькают так быстро, что ты не отследишь их осознанно. Но они будут регистрироваться на подсознательном уровне. А пластины на висках испускают электрические токи, которые… разрушают части памяти, связанные с травмой.

Жонкиль напряглась и попыталась выпрямиться, но Хейвен лёгким движением руки заставил её снова откинуться на спинку кресла.

– Не волнуйся, Жонкиль. Больно не будет. Лекарство, которое ты приняла чуть раньше, позаботится и об этом… в числе прочего.

Взгляд Жонкиль метнулся к Циану. Девушка выглядела встревоженной и озадаченной, поэтому он улыбнулся, положил руку ей на предплечье и попытался объяснить:

– Доктор Хейвен хочет сказать, в этом кресле пробудятся твои страшные воспоминания и бесследно исчезнут, но ты ничего не почувствуешь.

Главный врач кивнул.

– У Циана любопытная манера подбирать слова, но идея верная. Кресло мало-помалу стирает воспоминания, разрушая их. Оно работает в комплексе с дезориентацией и лекарствами, которые мы тоже применяем здесь, в Убежище. Они блокируют воспоминания до тех пор, пока те не исчезнут окончательно. Всё вместе – это и есть метод Леты.

Доктор безмятежно разглядывал пульт.

– Не передать словами, насколько продвинут метод Леты. С его помощью мы можем нацелиться на те или иные воспоминания с точностью лазера. Именно это позволяет нам удалять те из них, которые больше не нужны. Но притом пациент сохраняет универсальные знания о мире и о собственной личности.

Грудь Жонкиль вздымалась и опадала всё медленнее. Дыхание стало спокойным и глубоким – таблетки начали действовать. Её губы приоткрылись, и она пробормотала:

– Но как насчёт…

Циан наклонился ближе.

– Насчёт чего?

– Правил, – выдохнула Жонкиль. – Сегодня… Все эти правила… – Она смотрела перед собой; потяжелевшие веки мало-помалу опускались. – Что, если… я забуду?

Циан похлопал её по руке.

– Не забудешь. Никто не трогает воспоминания, которые ты приобрела уже здесь. Это, вообще говоря, запрещено. Удаляется только память о событиях, случившихся до твоего приезда.

Доктор Хейвен кивнул.

– Всё верно. Здесь, в Убежище, мы строго соблюдаем этический кодекс. Воспоминания, возникшие на острове, трогать нельзя. Они не связаны с твоей травмой и никак не влияют на лечение, поэтому воздействовать на них бесполезно.

Жонкиль, казалось, уже ничего не слышала. Она бездумно смотрела на монитор, её грудь теперь почти не двигалась. Циан увидел, как салфетка выпала из её пальцев.

Хейвен наклонился, вглядываясь в зрачки девушки.

– Жонкиль? Как ты себя чувствуешь?

Она не ответила. В уголке рта выступила маленькая капелька слюны.

– Хорошо…

Доктор хотел было снова коснуться пульта, но заколебался. Внезапно нахмурившись, он пару секунд потирал подбородок. Потом кивнул каким-то своим мыслям и несколько раз коснулся пульта. Затем, жестом велев Циану отойти, он задёрнул пластиковую занавеску и последовал за ним.

– А у тебя как дела, Циан?

– Всё в порядке, спасибо.

Кресло за занавеской жужжало и пощёлкивало. До Циана донёсся сухой треск электричества, и занавеска изнутри осветилась короткими быстрыми вспышками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.