Йолдыз Зарипова
Бела-Арабела

Посвящается моей бабушке

Пролог

Для Томы август был грустным месяцем в году.

В августе от них ушел папа. В августе они с мамой и бабушкой переехали из своего чудесного дома в тесную квартиру.

Но день за днем проходил, и вот 31 июля позади, а на дворе снова хозяйничает август. Мама начинает разговоры о том, что пора готовиться в школу. И они с бабушкой после ее смены на рынке, а она торговала фруктами, идут покупать ей блузку и юбку. На следующий день Тома опять приходит к бабушке (они договорились купить плащ), но та просит внучку постоять за прилавком, потому что ей самой нужно сбегать куда-то и поговорить с кем-то о чем-то важном.

Томе не впервой заменять бабушку. Посетителей всегда мало, поэтому девочка, по-хозяйски устроившись в кресле, берет книгу и окунается в историю любви между лордом и дочкой священника. Тома очень переживает за главную героиню, ведь ей все запрещают выходить замуж за любимого человека. И девочка настолько погрузилась в чтение, что не сразу услышала, как ее позвал покупатель. Им оказался красивый голубоглазый юноша. Он старался что-то объяснить Томе, но она его не слышала, настолько его глаза очаровали ее сердце. Когда она немного пришла в себя, сумела понять, что юноше нужны были «волшебные» апельсины. «Вы ищете красивую девушку, которая ходит по городу с пакетом апельсинов?»¹ – по-своему догадалась Тома, вспомнив сюжет любимой книги. Но она ошиблась. Юноша искал бабушку, которая торговала волшебными апельсинами, помогавшими хорошо сдавать экзамены. Посетитель покупал их весь июнь, пока сдавал сессию в колледже. И теперь, приехав после каникул на Байкале, он решил найти эту бабушку и отблагодарить ее. У Томы чесался язык признаться, что она ее внучка, но она только и сказала, что эта пожилая женщина будет здесь завтра в 11 часов дня. Юноша поблагодарил и ушел. Апельсины он не купил.

На следующий день ранним утром бабушка, взяв обед, отправилась на рынок. Мама тоже ушла на работу. Тома быстренько переделала все домашние дела, за которые отвечала, и к 11 часам была на рынке, но к бабушке она не подошла – спряталась у прилавка с зеленью. Юноша пришел без опозданий. Они с бабушкой долго разговаривали. Может, красивый незнакомец рассказывал о Байкале, как им учительница на уроках географии? Томе очень хотелось к ним подойти и послушать их разговор, но тогда она не сможет осуществить задуманное, а второго шанса у нее не будет, поэтому девочка пересилила свое любопытство, дождалась их прощания и последовала за ним.

Тома проводила юношу до его дома. По дороге он два раза обернулся в ее сторону, но его взгляд, к счастью или к сожалению, проскользнул мимо нее. Жил юноша в стареньком трехэтажном доме: пошарпанные стены, балкончики с железными, пожелтевшими от дождей балюстрадами, старые деревянные рамы. Но у этого дома был чудесный цветущий сад. Тома спряталась за акацией и проследила, в какой подъезд юноша зашел. И, когда он исчез за коричневой дверью, девочка вдруг поняла, что никак не узнает, в какой именно он квартире живет. Но тут, на ее счастье, из подъезда вышла немолодая женщина с таксой на поводке. Тома ринулась в бой.

– Здравствуйте! У вас такая чудесная собака! Я ищу парня, который живет в вашем подъезде. Высокий такой, голубоглазый. Я из колледжа. Он мне никак не может вернуть конспекты, – выпалила она на одном дыхании.

Женщина от такого напора сделала шаг назад. Она оглядела девочку и наконец-то сказала:

– Ты учишься в колледже? Я бы подумала, что ты школьница. Как сейчас молодо выглядят студенты… Ты, наверное, говоришь про Борю?

– Да-да!

– Боря живет в седьмой квартире. Такой вежливый мальчик и не вернул конспекты, – покачала головой женщина.

Так девочка собрала сведения о незнакомце, но, что делать с ними, она не знала. Об этой непростой задаче она думала, когда шла домой, когда вечером помогала маме тушить мясо с овощами, когда ворочалась в постели и не могла уснуть. А когда наконец-то уснула, ей приснились тот самый цветущий сад и Боря, который прятался за акацией.

Утром у девочки созрел план. Она решила писать ему письма, как ей пишет отец из Москвы, но не такие сухие, а другие, которые ей самой хотелось бы получить. Тома проводила на работу бабушку и маму и села за стол. Она взяла цветную бумагу, решив, что так послание будет красочным, но бумага была настолько тонкой, что Тома сразу же проткнула ее ручкой. Девочка расстроилась, но, вспомнив уроки ИЗО, полезла в шкаф за альбомным листом. Тома начала писать, но, увидев, как криво пошли строчки, поняла, что лист нужно разлиновать. Она это сделала. Линии, начерченные толстым простым карандашом, только испортили красивый белый альбомный лист. Пришлось и от него отказаться. Оставался тетрадный. Неужели ей придется такое важное послание писать на обычном листочке? Тома вздохнула: эти страницы в клетку будут преследовать ее до конца жизни. Тут ее взгляд упал на цветочные обои, которыми была обклеена их с бабушкой комната, и Тома поняла, как сделать письмо, написанное на простом тетрадном листе, красочным.

«Дорогой Борис!» – начала девочка и запнулась. Может ли она называть его дорогим? «Здравствуйте, Борис!» – звучало сухо. «Здравствуй, красивый незнакомец!» – глупо. Поэтому Тома написала: «Здравствуй, Боря, живущий в цветущем саду!». Сразу видно, что она хорошо учится в школе, у нее богатый словарный запас и она умеет видеть прекрасное вокруг себя. «Какая же я молодец! Одним предложением столько о себе сказала!» – подумала довольная Тома. Что ж, надо продолжить письмо. О чем можно написать незнакомому человеку? О погоде? О политических новостях? О курсе валют? О кошачьей болезни? Папа всегда пишет, какая у него погода за московским окном. Томе это неинтересно, ей хотелось бы, чтобы он больше писал о том, как сильно ее любит. Поэтому о погоде она писать не будет. Но и о любви она не может с ним рассуждать. Он все-таки пока незнакомец.

Однажды папа рассказал в письме, как ходил на постановку приехавшего из Европы театра балета и оперы. Рассказ получился как всегда сухим, но развитая фантазия Томы дорисовала недостающие детали в описании папы. Девочка тоже в прошлом году ходила на балет. Может, Борису рассказать об этом? Но Томе балет не понравился, поэтому девочка отказалась от этой идеи. Как можно сделать свою историю интересной, если тебе самой не интересно? Получается, писать Боре нужно о том, что девочке нравится? Например, об «Апельсиновой девушке»!

Письмо получилось длиною в три страницы. Девочка рассказала историю жизни главного героя и его сына. Поведала о том, как она искала информацию о телескопе «Хаббл».² Тома настоятельно советовала Боре также познакомиться с научными статьями об этом интересном приборе наблюдений, ведь его работу в космосе НАСА продлила только до 2021 года. Надо поторопиться, чтобы оказаться причастным к этой удивительной истории.

В конце письма девочка не написала тех фраз, которыми заканчивала свои письма папе: «Папа, ты скучаешь по мне? Когда ты приедешь меня повидать?» И подписать послание своим именем у Томы не поднялась рука. Она просто посоветовала ему прочитать «Апельсиновую девушку». И нарисовала цветы, как на обоях.

На следующий день девочка опустила запечатанный конверт с пометкой «Боре» в почтовый ящик с цифрой 7. И начала ждать, как в те дни, когда отправляла письма в далекую Москву. Время шло. Бабушка приходила с базара и рассказывала о том, какие дыни любят покупатели, как она поссорилась с Матреной из-за швабры, как бездомный кот прибился к ее прилавку и как все подорожало. Мама приходила с работы и рассказывала о том, какие новые отчеты придумал начальник, когда приедет проверка из налоговой, почему из их отдела уволилась уже третья сотрудница и как все подорожало. А Тома ничего не рассказывала: она ждала. Хотя и не понимала чего: девочка не написала свой обратный адрес – ответа она не получит.

Когда август перевалил за середину, мама пришла с работы и сказала, что папа в этом году не приедет. Томе стало так обидно, что она даже не спросила почему. Понятно же, что причина эта пустяковая! И тогда Тома написала второе письмо Боре. Она рассказала все: как родители тихо и спокойно жили до развода (они ни разу не ругались), как они разводились (в день суда мама плакала), как странные люди приходили смотреть их дом (тогда Тома в первый раз почувствовала себя одинокой и нелюбимой), как бабушка быстро-быстро собрала в одну большую коробку ее книжки и игрушки, как мама не пустила ее на вокзал проводить папу и как потом в течение трех лет он приезжал к ней в конце августа: занимался с ней математикой, водил на мультфильмы (Томе было интересно, а папа во время сеанса засыпал). И в конце письма девочка сделала вывод, что, если папа в этом году не приехал, значит, она ему не нужна и он больше никогда не приедет.

Когда Тома опускала свое послание в почтовый ящик с цифрой 7, в подъезд зашла та женщина с таксой. Девочку она узнала сразу. Томе пришлось соврать, что она приходила в гости к Боре: они вместе готовятся к новому учебному году, который уже не за горами.

Третье письмо девочка написала через два дня. Она подумала, что Боря, наверное, решил, будто незнакомка – нытик и плакса, а Тома не хотела производить такое впечатление. Девочка решила посвятить это послание только счастливым событиям: как они с бабушкой каждое лето покупают персики и варят из них джем, как они с мамой мастерили макет школы для выставки. Когда девочка прибежала опустить свое письмо в почтовый ящик, ставший ей уже родным, она увидела, что к нему на ниточке был привязан конверт. На нем была пометка «Апельсиновой девушке». Это было письмо от Бориса.

Юноша писал о том, что, хоть он ее и не знает, все равно постарается поддержать и подбодрить. «Если папа не смог приехать в этот август, это не значит, что дочка ему надоела и он больше не захочет ее увидеть», ‒ доказывал Боря. Просто у взрослых часто возникают срочные дела, решить которые в краткие сроки – вопрос жизни и смерти. А чтобы незнакомка не грустила, он расскажет ей о своей экспедиции на Байкал. Оказалось, что Борис ездил в Иркутскую область не как турист, а как слушатель курса по обучению тушения лесных и торфяных пожаров. Письмо было подробное, с описаниями каждого дня из десяти. Девочка читала-читала и не могла начитаться.

А вечером приехал папа. Он, такой неожиданный, стоял на пороге квартиры с огромной коричневой обезьяной в руках. «Девочка идет в девятый класс», – вздохнула мама, на что папа вынул из кожаного портфеля бумажный сверток. Тома его развернула, а там – платье! Такое взрослое и нарядное! «Ну, примерь, примерь», – торопила ее бабушка.

Чудесный приезд папы, его теплые улыбки, рассказы о Москве Тома обстоятельно описала в своем четвертом письме. Как и в предыдущий раз, девочку ждал свисавший на ниточке от почтового ящика конверт. Но только новости в нем были грустные: Борис писал о том, что они с семьей переехали, и он надеется, что она знает его новый адрес. Сам он написать не может: хулиганы воруют его конверты, и он каждый день пишет ей новое послание.

Тома, конечно, новый адрес Бориса не знала, но письмо свое оставила. Получается, он каждый день приходит в свой старый дом и проверяет почтовый ящик: если от незнакомки нет письма, значит, его конверт украли хулиганы. Так он думает. И ему приходится писать ей по-новому. Девочка не стала спрашивать его нового адреса.

Письмо о Байкале Тома сохранила. И перечитывала, когда ей становилось грустно. Девочке казалось, что она слышит всплеск озерных волн о берег. Она обещала себе обязательно туда съездить. И больше Борису не писала.

Глава 1, в которой все радуются маю

Бела бежала. Мчалась по одной улице, потом по другой, дальше по третьей. Проносилась мимо домов, кирпичной школы в три этажа, сельского клуба, маленькой бревенчатой библиотеки. Торопилась к заброшенному магазину из красного кирпича с заколоченными окнами. Белу там ждали.

На улице май. На улице дышится так, будто воздух сплетен из нитей счастья, радости и молодости. Наконец-то май! Наконец-то та самая весна, плавно переходящая в лето. Самое высокое небо, самая зеленая трава, самая пружинистая дорога. Она зовет Белу: «Беги, беги!» И девочка бежит. Коса мерно бьет ее по спине, ноги в кроссовках плавно касаются асфальтированной дороги. Все ее существо радуется бегу, скорости и ветру, который так ласково щекочет лицо.

На улице май. И не просто май, а воскресный майский день. Самый первый в этом году. Впереди еще много чудесных майских выходных и будней. Мысль об обычных школьных днях также вызывает улыбку. Школьный день в мае сразу становится особенным, удивительным и неповторимым. Пусть не обижаются другие месяцы! Май – это все-таки май!

Еще один поворот, еще одна улица, по которой стремглав промчится Бела, и вот он – тот самый заветный заброшенный покосившийся магазин из старых красных кирпичей, с молодой порослью крапивы, растущей вокруг него, а может быть, даже и в нем самом, с ивой, раскинувшей свои длиннющие ветви-патлы во все стороны и загораживавшей ими главный вход.

Плакучая ива, читала Бела в учебниках по биологии, а также слышала из рассказов дедушки, растет около водоемов. Около заброшенного магазина не было ни одной даже самой захудалой речушки, самого отвратно пахнущего болотца. А ива есть. Может, дерево это и не ива? Но Беле пока не время об этом думать. Ее ведь ждут! Девочка бежит, несется, стараясь обогнать ветер, но разве посоперничаешь с таким озорником? Ветер всегда на шаг впереди. Куда ни поверни, в какую сторону ни помчись, а ветер, что за чудеса, уже летит тебе навстречу. Беле нравится бежать с ним наперегонки. Беле нравится бежать.

Маме очень нравилось имя дочери – Бела. «Я долго его выбирала, – рассказывала мама, – в детстве обижалась на своих родителей, что они не назвали меня как-нибудь оригинально! Руфь, Эсмеральда, Консуэло. Эх! Поэтому для тебя я очень постаралась. Выбирала между Элоизой и Белой».

Нет! Думаем только о беге! И о том человеке, ради которого бежим! Бела удивилась своим мыслям. О маме девочка всегда любит вспомнить и подумать, если той нет рядом, но сейчас у нее было такое настроение! Как же это описать? Май, воскресенье, пружинистая дорога, счастье от будущей встречи – все это так слилось в ее душе, стало единым с нею, что у нее пока нет сил думать еще о ком-то или о чем-то, даже несмотря на то что ближе этого человека нет никого на планете.

А вот и крона ивы! А вот и милый сердцу заброшенный магазин! И родной человек! Ее Надюшенька. Ее лучшая подружка.

Бела начинает тормозить. Ветер перестает щекотать лицо. Плечи опускаются, легкие становятся тяжелыми, как будто во время бега они куда-то исчезали, а теперь вот вернулись – неожиданно и зло. Дыхание становится учащенным и громким. Оно заглушает все: уютные звуки майского дня, теплые мысли о гармонии и счастье. И слова Надюши. Подруга весело машет ей из-под тяжелых ветвей ивы и что-то при этом говорит. Разве она не знает, что бесполезно разговаривать с человеком, только что обежавшим пол-Земли от Аляски до Нидерландов? Бела останавливается. Она сгибается пополам и опирается ладонями о колени. В ушах звенит. Когда несешься вместе с ветром, радуешься, что тридцать лет назад этот магазин построили на другом конце их села, а вот когда добегаешь до него и стараешься перевести дыхание, злишься на этих дураков. Нельзя что ль было в центре Невесёлкина его воздвигнуть?!

– Если б ты не бежала так быстро, то увидела б, какой почтовый ящик повесили Чурсины, ‒ Надюша каждый разговор начинает с ворчания.

‒ А это так интересно? ‒ удивляется Бела.

‒ Ты разве забыла? Как Чурсин-старший избавился от старого почтового ящика? ‒ Надюша, укоризненно посмотрев на подругу, начинает объяснять. ‒ Он разозлился из-за бесконечных почтовых уведомлений. В течение последних трех месяцев приходили им странные счет-фактуры на оплату газа. Чурсин-старший терпел-терпел: не бранился, не плевался, не колотил мебель и посуду. Был таким символом мудрости и долготрепства, ой, долготерпения. Приходят эти беленькие бумажки, запечатанные, напечатанные, черным шрифтом обработанные. Приходят и в дождь, и в снег, и в самую страшную метель. Приходят ‒ плохие новости с собой приносят. И не видно конца этой горести-напасти. Как же быть? Куда мудру голову сложить? Кому покаяться? А, нет, это из другой оперы. Тут наш богатырюшка Чурсин-старший не выдержал и бабахнул почтовый ящик о сыру землю. Вот и сказке конец.

Надюша была в курсе всех сельских дел.

Ветер, который так радостно бежал навстречу Беле, теперь копошился в кроне ивы. Они тоже о чем-то своем перешептывались. Говорили о девочках? Нравятся они им или нет? Знает ли ветер, что Бела любит бегать с ним наперегонки? Хоть ветер всегда оказывается впереди.

‒ Мы пойдем покупать тебе мулине? ‒ спросила Бела.

‒ Да, ‒ кивнула подруга.

– Я тебе давно уже ничего не дарила, – задумалась Бела. – Давай ты выберешь, а я куплю!

‒ О! ‒ обрадовалась подруга. ‒ Хочешь, буду поливать твои грядки?

‒ Еще чего! ‒ фыркает Бела. ‒ Лучше вышей платочек Грише.

‒ Еще чего! ‒ фыркает подруга в ответ. ‒ Лучше я тебе вышью платочек.

‒ Так у меня их уже тринадцать штук! Лучше вышей Грише.

‒ Ну и пусть! Я тебе и миллион платочков согласна вышить! А Гришке – ни одного!

‒ Эх, ‒ вздыхает Бела, ‒ он на тебя уже столько лет смотрит. В школе смотрит, в магазине смотрит, на улице смотрит…

‒ Да, и, когда корову вечером встречал, тоже оглядывался. А лучше б не делал этого! Тогда б не боднула его, зеваку такого, корова их, драчунья такая!

‒ Значит, не будешь ему вышивать? Только мне и даришь их.

‒ Потому что ты моя семья.

Вышивание Надюша любила страстно. Если не приходилось тратить время на уроки, заданные в школе, и домашние дела, девочка сразу же доставала свою заветную коробку и садилась творить чудеса с помощью белой ткани и разноцветных мулине.

Шелестят ветви ивы, стучат друг о друга маленькие зеленые почки. Скоро, скоро они раскроются, выглянут листочки наружу, в мгновение ока вырастут, и будет уже не дерево, а шатер. Серебристо-зеленый, главный друг ветра. Каждому нужен друг.

Этот рабочий воскресный день проходил спокойно. Как небо было безоблачным, так и во время обхода по селу не случилось ни одного происшествия. Тихий умиротворенный майский денек.

Тамара Олеговна бодро шагала по асфальтированной дороге мимо домов за зелеными, синими, красными заборами. Мимо яблонек, росших на Горчичной улице. Мимо колодцев, вырытых в количестве трех штук на Салютовой. Мимо детской площадки, построенной на Шашечной. Мимо розовых клумб, разбитых на Озерной.

«Гречка подорожала уже в третий раз за этот год», ‒ размышляла молодая женщина и, перекинув тяжелую сумку с одного плеча на другое, зашагала быстрее.

Ее ждут. Сегодня ее прихода с нетерпением высматривали из окошек в семи домах. Семь милых бабушек надеялись на появление Тамары Олеговны с сумкой, где много чудесных препаратов.

Вот, например, низенький небеленый бревенчатый домик. Такое же низкое крылечко с двумя ступеньками, где всегда сидят два серых кота. Тамара Олеговна с ними обязательно поздоровается: такой у них важный и гордый вид, будто два дворецких, решающих судьбу любого гостя. Пока женщина здоровается с котами и снимает обувь, дверь дома распахивается и на пороге появляется хозяйка – Алевтина Сергеевна. Если коты всегда горды и неприветливы, то маленькая старушка всегда радушна и улыбчива. На голове у нее платок в цветочек, на платье сверху надет фартук с геометрическими фигурами, на ногах модные мокасины, видимо, внуки привезли.

Здороваются хозяйка и гостья громко, радостно и весело. Хорошее настроение Алевтины Сергеевны заразительно, поэтому ее так любят в деревне и всегда ждут в гости. Тамара Олеговна входит в дом – в главную комнату с круглым столом, на котором стоит самовар под ажурной салфеткой и вокруг которого выстроены стулья с высокими спинками.

Сначала Алевтине Сергеевне мерят давление, затем слушают сердцебиение, считают пульс. Все как положено у самого настоящего доктора. А врачом Тамара Олеговна в Невесёлкине работает уже 8 лет. «Хороший доктор», ‒ с уважением шепчут сельчане за ее спиной.

Алевтине Сергеевне делают укол, после этого Тамара Олеговна не спешит уйти. Она сидит рядом с бабушкой и расспрашивает о том о сем. Посадили редиску? А капусту? Ночью хорошо спите? Яблоню опрыскали химикатами от вредителей? Потом поздно ведь будет! Спина не болит? А рассада помидоров хорошо растет?

Алевтина Сергеевна обязательно выходит на крылечко проводить доктора. И обязательно с пакетом. И начинаются громкие уговоры. Не возьму! Возьмете! Обижусь! Нет, я обижусь! Так, наверное, проходит целая вечность.

‒ Заходите в дом, Алевтина Сергеевна, ‒ уступает Тамара Олеговна, ‒ после укола полежать надо хотя бы полчаса.

Доктор заглядывает в пакет, когда выходит со двора на улицу. А там гречка… В это время рядом с тихим шорохом дорогих резин остановилась машина. Доктор продолжила путь. Но в этот момент окно опустилось, и показалась мужская голова.

‒ Извините, ‒ голос у владельца машины был приятный, ‒ не подскажете, как проехать на улицу Фонарщиков?

Тамара Олеговна, конечно же, подсказала. Мужчина поблагодарил, стекло поднялось, машина тронулась. «И почему мне кажется, что я где-то уже видела его?» ‒ вдруг подумала молодая женщина.

‒ Завтра понедельник.

‒ И снова в школу, ‒ кивнула Бела.

‒ И наша любовь ‒ Инна Викторовна.

‒ Да. И твой Гриша.

‒ Я перестану с тобой разговаривать.

‒ И будешь дарить мне платочки молча? ‒ ужаснулась Бела. ‒ А как же твои теплые пожелания? Например, о пароходике на нашем озере.

‒ С красными боками и зеленой трубой? Да, прекрасная работа.

‒ Ты посоветовала не поймать его якорем тину и кораллы. А они есть в нашем озере?

‒ Наше озеро самое удивительное в мире. Гришке тоже можно вышить что-нибудь такое – водное, ‒ вдруг сказала Надюша. – Синее море, скалистый берег, высокий маяк. Стандартный наборчик.

‒ Ну и пусть! Он будет очень рад!

‒ Угу, ‒ передразнила ее Надюша, ‒ Гришенька боится моря. Он в нем чуть не утонул, когда они ездили отдыхать в Сочи. Он написал об этом в своем сочинении «Как я отпадно провел лето». Целый абзац посвятил этому: «Я задыхался… Я так хотел жить.. Бил руками, ногами по воде… Старался плыть…» Там же весь класс рыдал.

Бела остановилась и строго посмотрела подруге в глаза.

‒ В сочинении написал? ‒ спросила она со всей серьезностью.

‒ Да. В сочинении.

‒ И прям целый абзац написал о том, как тонул? Прям подробно-подробно?

‒ Ну да.

‒ В сочинении о летних каникулах, которые мы пишем в сентябре?

‒Ну да! ‒ начинала злиться Надюша.

‒ В том самом сентябре, который был восемь месяцев назад?

‒ Нет, в том самом, который перед октябрем.

‒ Ты помнишь, о чем было сочинение Гриши, которое он сам уж точно успел забыть. Ты его любишь.

Следующие две улицы Надюша не разговаривала с подругой.

‒ Как думаешь, будут завтра спрашивать столицы мира? ‒ вопрошала Бела. ‒ Вот ты про какую страну хотела бы отвечать? Я – про Мексику, у нее столица – Мехико. Хочешь Никосию на Кипре?

Тишина. Надюша только ускорила шаг, как будто пешком собралась дойти до Кипра.

‒ Сегодня выходит новая серия нашей любимой дорамы. Переведут ее на русский, конечно, только завтра, но, думаю, стоит глянуть на начало. Там ведь такой момент! Он сделал предложение девушке, которая в детстве издевалась над его братом!

Бела как будто разговаривала с ветром, который не отставал от девочек: отправился вместе с ними от заброшенного магазина в новопостроенный, большой, освещенный, весь стеклянный минимаркет.

‒ Вон твой Огонек! ‒ вдруг закричала Надюша.

Бела, услышав это слово, сжалась от страха. Только не это!

‒ Нет, ты глянь, глянь! ‒ показывала Надюша.

‒ Нет, скажи, что ты ошиблась! ‒ жалобно протянула Бела, но все-таки посмотрела.

Ошибиться было невозможно: Огонек во всем селе – единственный черный баран.

‒ Ты оставила ему ключи от ворот?

‒Смешно, ‒ скривила лицо Бела. ‒ Рада, что избавилась от меня?

‒ Ты пойдешь домой?! ‒ с ужасом спросила Надюша.

‒ Нет, возьмем Огонька с собой в магазин! Все же ходят в магазин с баранами!

‒ Не злись, ‒ жалобно протянула Надюша. ‒ Что ему сделается? Сбегаем быстро, купим и обратно сюда!

‒ Поверь, за это время он уже дойдет до Никосии. Ладно, потом покажешь, какие цвета купила, ‒ Бела махнула подруге рукой на прощание.

‒ Ну, давай! ‒ грустно протянула та. ‒ Все равно я успею вас догнать: с Огоньком вы до дома не дойдете с огоньком.

Огонек и вправду не хотел возвращаться домой. Сбегал он редко. Все-таки крепкие двери стайки³ и железная калитка со двора барану не поддавались. Выбраться на волю он мог только в том случае, если ему удавалось проникнуть в большой фруктовый сад. Оттуда, выбив одну из досок забора, баран выскакивал на улицу. Разве преодолев такую полосу препятствий, кто-нибудь захочет возвращаться обратно и начинать все сначала?

Умом Бела понимала тонкую душевную организацию своего барана, особенно его тоску по воле-волюшке, но не могла же она оставить его на улице! Как-никак это ее домашняя скотина! На то он и баран, что не понимает человеческой доброты, заключающейся в том, чтобы держать его взаперти в темной стайке, где за стенкой кудахчут курицы и иногда орет петух ‒ шумные неинтересные соседи.

‒ Да твоему житью-бытью многие позавидовали бы, ‒ возмущалась и кряхтела Бела, толкая барана сзади, но он никак не хотел двигаться с места. ‒ Ну и осел ты! Вот маме расскажу… Хотя нет. Влетит мне.

Ветер дул Беле в лицо. Он как будто встал на сторону барана. Но девочка не сдавалась. Надо быстрее эту «собаку сутулую» вернуть домой. Вдруг мама уже вернулась с работы? А доски в заборе нет, барана нет, дочери нет.

Бела толкала, увещевала, тянула, снова увещевала, зло глядела на Огонька, снова толкала, ругалась, ненавидела, обещала при первой же возможности свалить в город, жить в хрущевке и без баранов, снова толкала, снова умоляла, снова тянула, плевалась и на животное, и на окружающий мир, и на жизнь, и снова толкала, и снова тянула.

Через сто лет они доковыляли до ее Горчичной улицы. Семь домов. Нужно было пройти мимо семи домов. После седьмого дома ‒ ее. Восьмой родной дом. Восемь. Кто придумал такую цифру? Можно ж было досчитать, например, до шести и остановиться. Зачем дальше-то? И не нужно было бы сейчас мучиться с этими семью домами. Шесть и все. Шестой был бы ее дом.

‒ По-моему, чем дольше я нахожусь рядом с этим бараном, тем больше тупею! ‒ вдруг подумала Бела, когда остановилась уже в который раз, чтоб перевести дыхание.

Рубежи нужно брать один за другим. Медленно, не торопясь и не нервничая. Один дом, второй, третий, четвертый. Четвертый! Еще остались пятый, шестой и седьмой! Всего лишь-то! Бела – молодец! Хоп, и за три часа прошла с Огоньком аж четыре дома!

‒ Я тебя съем, ‒ пригрозила она, задыхаясь.

Зря она это сказала, потому что баран остановился и как будто врос в землю перед воротами шестого дома. Может, он понял, какая участь его ждет, и решил всю свою оставшуюся жизнь провести именно на этом клочке земли? И снова Бела толкала, дула ему в уши, грозилась, умоляла, тянула, обзывала, снова толкала. Но если до этого баран хотя бы по миллиметру двигался в сторону их родного дома без одной доски в заборе фруктового сада, то теперь – ни в какую! Пять минут прошли, десять, двадцать.

‒ Да я тут с тобой состарюсь и умру! ‒ в сердцах воскликнула девочка и чуть не заплакала.

‒ Кхм, ‒ кто-то рядом кашлянул.

Бела аж подпрыгнула от неожиданности. Баран?! Он теперь еще и кашляет?! А может, и заговорит?!

‒ Кхм! – грознее кашлянули, но не перед Белой, а где-то позади.

Девочка резко обернулась. Может, это Надюша над ней смеется? Но это была не Надюша.

Какой-то мальчик пристально смотрел на Белу. Вид у него был очень надменный, и руки держал он в карманах. Незнакомый мальчик. Бела знает всех мальчишек в их селе. Что же это за тип?

‒ Ты кто? ‒ конечно же, спросила Бела.

‒ Убери барана. Я не могу войти в дом.

Мальчик отчеканил каждое свое слово. Бела вспыхнула: как он смеет так высокомерно на нее смотреть?

‒ А он не убирается! ‒ зло парировала она. ‒ Придется тебе лезть через забор.

Бела скрестила руки: больше и не подумает толкать Огонька. Мальчик усмехнулся, подошел к девочке, рукой подвинул ее в сторону и коленкой толкнул барана в зад. Огонек как будто только этого и ждал: сорвался с места и радостным блеянием помчался, подпрыгивая, в сторону восьмого родного дома. Бела еще никогда так широко не открывала рот. А незнакомый типчик даже не посмотрел в ее сторону, просто исчез в своем дворе. А может, и не в своем? Неужели он теперь живет тут? Да нет! Приехал, наверное, в гости.

‒ Ой, Огонечек! ‒ вдруг вспомнила Бела и побежала за своим черным кудрявым сокровищем.

А этот «осел» уже пробежал мимо их родного восьмого дома.

Разобравшись с бараном, Бела собиралась, как дедушка говорит, почаевничать. Но не тут-то было. Против чая с баранками выступили круглые часы, висевшие на кухне над холодильником. На них взглянула девочка перед тем, как поставить чайник на плиту. Время было уже пять! Пять часов вечера! В пять Бела должна была на другом конце села забирать близнецов от логопеда!

Логопед, Лиза Витальевна, приехала к родителям погостить из далекой Москвы. Специалистом она была отличным. Мама Белы и близнецов с нетерпением ждала ее приезда и в первый же день отправилась с гостинцами просить позаниматься с мальчишками. Сначала Лиза Витальевна отказалась, потом тоже отказалась, на третьи уговоры согласилась. Мама прекрасно понимала, что человеку совершенно не хотелось работать в свои драгоценные выходные: сама все время пропадает на вызовах. Но что поделать? Материнское сердце болит: ее сыновьям, страдающим дислексией,⁴ хороший логопед был нужен. И вот три раза в неделю близнецы ходили к Лизе Витальевне. Половина ее отпуска уже прошла.

Евсей и Корней, увидев сестру, широко заулыбались, Они были очень рады ее видеть. Не потому, что им было плохо у логопеда, нет, мальчишки везде чувствовали себя хорошо, даже в первом классе, который они заканчивали в этом году. Множество письменных заданий, заучивание наизусть, чтение рассказов для малышей – все это не отвратило их от школы. Нельзя сказать, что близнецы были трудяшками, которые выполняли все от начала и до конца, просто они не унывали, если у них что-то не получалось или если им не хотелось что-то делать.

‒ Бела-Арабела! ‒ как всегда начали задорные мальчишки.

Близнецы любят смотреть мультики. Особенно про белого пуделя по кличке Арабела. Им очень понравилось, что пудель и их сестра оказались похожи именами. Девочка на это уже перестала реагировать.

‒ Наденьте сандалии правильно, ‒ устало повторяла она. ‒ У каждого из вас должен быть один цвет.

‒ Не хочу!

‒ Не хочу!

Мотали головами мальчишки и смеялись. Так и пошли по улице: у Евсея на правой ноге был синий сандалик, а на левой – красный, у Корнея на левой ноге синий сандалик, а на правой – красный.

А вечером дети вышли в большой фруктовый сад. Мама дала им задание – посадить куст смородины. Сначала мальчишки не хотели надевать ветровки. Спор затягивался, время шло. Не в темноте же сажать бедное растение! «Нам нужно быстрее идти в сад, если опоздаем, выйдет на прогулку гном, который живет в старой яблоне, и погубит смородинку! Нужно успеть, пока он спит и не видит, что мы делаем!» ‒ уговаривала их Бела. Мальчишки сдались.

Пока девочка гремела в сарае в поисках нужных инструментов, близнецы стояли около крыльца и тыкали в машинки друг у друга на ветровках. «Бип-бип», ‒ приговаривали они при этом.

Майский вечер был хорош. Тихо-тихо было вокруг. Небо было высоченным, с красными полосами и розоватыми облаками. Такое умиротворение. Ни одно дерево не шелестело корой и ветками в большом саду. Все они стояли неподвижно, будто знали, что нельзя нарушать тишину и покой этого удивительного мира. Наверное, в мае все прекрасно. Тут в сарае что-то грохнулось.

‒ Сама сказала, гном проснется, ‒ один из близнецов покачал головой.

‒ Бела-Арабела, ‒ пожал другой плечами. ‒ Бип!

‒ И что она там ищет? ‒ спросил Евсей. ‒ Мама, когда сажает, ничего не ищет. Идет в огород и сажает. Бип!

Вскоре Бела появилась с лопатой в руках.

‒ Если уж она так долго искала просто лопату, представляешь, как долго она будет искать в саду просто землю? ‒ вздохнул Корней.

‒ Наверное, мы сможем увидеть гнома, ‒ улыбнулся Евсей.

Посадка смородины оказалась делом веселым. Близнецам было поручено принести в сад кустик, простоявший всю ночь в чулане в ведре с водой. Мальчишки договорились, что будут нести ведро по очереди: два шага ‒ Корней, два шага – Евсей.

Огромный фруктовый сад был отделен от двора голубым дощатым забором и синей железной калиткой. Прутья у нее кое-где прогнулись: это близнецы-футболисты постарались.

В саду посетителей первой встречает густо разросшаяся черемуха. Ее ветви наполовину свисали через забор во двор. Мама каждый год собирается варить из ее ягодок джем, закрывать компоты, готовить пастилу, но мальчишки, когда устают от футбола, все подчистую съедают. Зачем оставлять на зиму то, что уж очень сильно просится в рот летом?

В глубь сада к большому деревянному столу и скамейкам вокруг него ведет аллея из вишневых деревьев. Тут уж мама с боем отвоевала себе правую сторону от дорожки. С левой стороны близнецы могут съесть все, но фруктовые деревья с маминой стороны трогать им запрещено. Там, в глубине, растут яблони. Их три дерева. Самое большое, крепкое и высокое – антоновка.

Сейчас сад полуголый. На деревьях показываются еще только маленькие зеленые почки. Прошлогодние, скрюченные листья Бела уже успела убрать. Тогда близнецы тоже ей помогали как могли: бегали по саду с граблями, повредили кору на одной из вишен, выбили две доски в голубом заборе, разметали собранную Белой кучу ссохшихся листьев.

‒ Раз, два, ‒ считал Корней, крепко держа обеими руками ведро, где покачивались вода и прутики.

Он передал его Евсею.

‒ Раз и два, ‒ отмерил свой путь мальчик и поставил перед Белой ведро.

Девочка кивнула. Она успела выкопать лунку и терпеливо ждала, когда братья наконец-то завершат свой смородиновый путь.

‒ Почему в сказках, которые нам читает Ольга Петровна, реку называют Смородиной? ‒ вдруг вспомнил уроки чтения Корней, пока с интересом наблюдал за действиями сестры.

Бела старалась посадить кустик под наклоном в 45 градусов, но у нее все не получалось, поэтому на вопрос брата она не ответила.

‒ Уж очень сильно любили эти ягодки? ‒ предположил Евсей.

‒ Может, она истинно русская ягода? ‒ тоже задумался Корней. ‒ Как кокошник.

Наконец-то кустик перестал заваливаться и сохранил то положение, которое так нужно было Беле. Мальчики, увидев это, покачали головами.

‒ Куст сестра сажает рьяно, только вот забыла, что сажать-то нужно прямо!

‒ Бип!

День в мае становился длиннее, вечер тоже, хоть и был прохладным. Дедушка Лукьян, взбудораженный возней детишек в соседнем саду, тоже решил осмотреть свои деревья и кусты. Прошлогоднюю листву он убрал где как смог. Старые веточки срезал, высоко, конечно, лезть он не стал. Можно было и Гришку попросить, но у старшего внука и своих хлопот много.

Закат тихонько догорал. Небо становилось темнее, красная полоса теперь была только на горизонте. Вокруг было тихо-тихо. Дедушка Лукьян любил это время: оно было так похоже на его старость. Он всегда выходил в это время во двор – попрощаться с днем, который прошел в заботах и делах. Газетку почитает, кашу сварит, в саду покряхтит – вот и прошел день.

Каждый вечер дедушка Лукьян провожает закат. Так было и тогда, когда его бабушка Аня была жива. Если дедушка задерживался на улице, она обязательно выходила за ним на крыльцо и ругалась.

‒ Холодно уже, иди домой!

Бабушка Аня умерла три года назад, но дедушка Лукьян до сих пор каждый день выходит во двор поздно вечером, как будто надеясь, что любимая жена вдруг выйдет на крыльцо и позовет его домой…

Глава 2, в которой расцветает черемуха

‒ Льняная каша, овсянка, гречечка, ‒ перебирала коробки в кухонном шкафу Тамара Олеговна.

‒ Желтая блузка, синяя матроска, кофточка с сердечками, ‒ вздыхала Бела, решая сложную задачу, роясь в узком платяном шкафу.

‒ Динозавра маме в сумку, мухомора приклеим сестре на спину, цветочек подарим Наташе, ‒ близнецы вырезали из раскраски картинки.

‒ Снова варить гречку? ‒ ломала голову мама.

Льняную кашу дети отказывались есть из-за ее зеленого цвета. Но если добавить побольше меда?

Инна Викторовна, классная, будет ругаться, если прийти не в белой блузке. Но если поверх кофточки с красными сердечками надеть пиджак?

У близнецов с их коварным планом проблем не было. Только вот Наташа… Она была их одноклассницей. Всегда заплетала в желтую косу синюю ленту. Носилась по коридорам как угорелая. Дружила со всеми девчонками из их класса. Съедала за обедом в столовой три куска хлеба. «Больше не лезет», ‒ вздыхала она. Рассказывала стихи наизусть первой. На математике сидела тише воды. Но уже думала о том, что в следующих классах придется учить таблицу умножения. Любила уроки рисования. Всегда приносила гуашь и рисовала ею не только в своем альбоме, но и в чужих: она так помогала. Словом, самая клевая девчонка в мире.

Тамара Олеговна заглянула в комнату к близнецам. Они чинно сидели за столом и листали учебник по математике. Мама подошла к мальчишкам, погладила их по голове и, увидев, что галстуки все еще висят на спинке стула, одела их близнецам поверх воротников рубашек и застегнула сзади пуговички. Довольная собой, она ушла обратно на кухню. Близнецы пожали друг другу руки. Мама была рассеянной, поэтому, зная эту черту ее характера, мальчишки помогали чем могли: вешали на спинку стула свои галстуки, чтоб мама не искала их в шкафу, клали в ее сумку, кроме всяких картиночек, ключи, бумажник, паспорт, которые она выкладывала на тумбочку в своей комнате.

На кухню близнецы прибежали раньше сестры.

‒ Прежде чем охать и вздыхать, попробуйте! ‒ строго прозвучал голос мамы.

Мальчишки кивнули, хотя есть что-то зеленого цвета не было никакого желания.

‒ Бела! ‒ Тамара Олеговна позвала дочь.

‒ Бела-Арабела, ‒ захихикали близнецы.

Разве должна болотная бурда под названием каша портить им настроение с утра? Нет, они не собирались расстраиваться из-за того, что не гречневая каша была на завтрак. Пока они возились ложками в мисках, на кухне появился старший ребенок семьи. Мама не заметила, во что оделась дочь, а вот Корней приметил яркую кофточку под пиджаком, который Бела редко надевала, ибо он уже был мал ей. Ему очень хотелось спросить, не дискотека ли сегодня у сестры, но, увидев, как Бела сидит, немного отвернувшись от мамы, понял, что лучше промолчать: им ведь еще мухомора клеить.

Почти каждый день дети шли вместе в школу. Иногда к ним присоединялась Надюша. Евсей и Корней, бодро шагая по улице, поменялись галстуками. Да, они были одинакового черного цвета, но у каждого из мальчиков был свой галстук. Мама это никак не могла запомнить.

‒ Вы зачем подписали петицию? ‒ строго вопрошал главный врач Тамару Олеговну.

«Так меня за этим вызвали в райцентр?» ‒ удивилась женщина, но вслух не стала озвучивать свой вопрос.

‒ А почему вы спрашиваете? ‒ задала она другой.

‒ Власти района стараются экономически развивать нашу область, ‒ грозно блеснули глаза главврача за толстыми стеклами очков. ‒ А вы, наслушавшись всяких мошенников и лентяев, срываете их планы! Вы! Передовой врач села Невеселкина, мама троих детей! А подписываете подозрительные бумажки!

‒ Но на острове не должны строить туристическую деревню, ‒ спокойно возразила Тамара Олеговна. ‒ Я мама троих детей и хочу, чтобы мои детки и другие детки жили на чистой планете. Вы разве не знаете, что значит Байкал для мира?

‒ Тамара Олеговна, ‒ презрительно начал свой монолог главврач…

Но, пока он бросал в сторону молодой женщины ядовитые слова, ей почему-то вспомнился утренний разговор со свекровью. Внуки не хотят общаться с бабушкой ‒ такое обвинение Мария Егоровна озвучила по телефону. «Я звоню Евсею и Корнею ‒ они не берут трубку! Настроила их против меня? Даже летом не собираешься мальчишек ко мне отправить? А Бела? Разговаривает односложными предложениями! Я все-таки учитель русского языка! Девочке скоро сдавать экзамен! Вот потом вспомните обо мне, когда она его завалит!» Такой разговор между свекровью и невесткой происходил не в первый раз. Даже будучи замужем за ее сыном, Тамара Олеговна не нравилась Марии Егоровне: и детей не так назвала, и свекла в борще не слишком красная, и профессия не для семейной жизни.

‒ Вы должны отказаться ставить подпись в этой петиции, ‒ продолжал тем временем главврач.

‒ Я ее уже поставила, ‒ пожала плечами молодая женщина. ‒ Вы же меня поэтому и вызвали.

‒ Свяжитесь с этими проходимцами и отмените свою подпись!

‒ Отменить подпись, ‒ задумчиво повторила Тамара Олеговна.

Термины века цифровизации прочно вошли в повседневность. Если бы у нее была такая возможность в реальной жизни, отменила бы она брак с сыном Марии Егоровны?

‒ Вы меня слышите? ‒ неприятно ворвался в ее размышления главврач. ‒ Еще раз повторяю, откажитесь поддерживать эту петицию!

Перед тем как отправиться на автовокзал, чтобы добраться до Невеселкина, Тамара Олеговна зашла в гипермаркет. Ее детки, которые должны жить в незагрязненном мире, сегодня хорошо вели себя за столом во время завтрака, поэтому их нужно поощрить. «Я ведь не забыла кошелек?» ‒ вдруг подумала молодая мама и сразу же полезла в сумку проверять, на месте ли он. Конечно, на месте. Она ведь не бесплатно приехала на автобусе в райцентр.

После обеда в школьной столовке Бела забежала в сельскую библиотеку. Там работала тетя Маша, которая была внучкой Алевтины Сергеевны. Она-то и подарила тех двух серых котов своей бабушке.

‒ Ты пришла взять книги? ‒ улыбнулась она Беле.

‒ Нет, ‒ улыбнулась та в ответ.

Так они всегда начинали свой разговор. Бела никогда не брала книги из библиотеки: девочка их не читала.

‒ Для разнообразия можно что-нибудь и взять, и почитать, и поразмыслить, и удивить учительницу, ‒ всегда уговаривала ее тетя Маша.

‒ Нет, ‒ качала Бела головой. ‒ Кто тогда за хозяйством следить будет? У меня нет времени на чтение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Из книги Юстейна Гордера «Апельсиновая девушка».

Вернуться

2

Космический телескоп «Хаббл» ‒ автоматическая обсерватория на орбите вокруг Земли, названная в честь американского астронома Эдвина Хаббла.

Вернуться

3

Стайка – хлев, помещение для домашнего скота.

Вернуться

4

Дислексия – избирательное нарушение способности к овладению навыками чтения при сохранении общей способности к обучению.

Вернуться