Виктор Державин
Агентурная разведка. Часть 1. Внедрение «Спящих»

Предисловие

Эта книга начнёт рассказ из нескольких частей о реальной истории службы в нелегальной разведке Главного разведывательного управления Генерального штаба.

Эта книга приоткроет историю жизни и службы одного офицера и многих, кто был с ним связан.

Эта книга одновременно об острых моментах службы и рутине. Книга основана на реальных событиях, хотя имена и прочие важные данные изменены до неузнаваемости.

Глава 1

Я вышел из подъезда многоквартирного дома и не знал, куда пойти. Знакомо такое чувство? Нет? Значит, вам повезло.

Для меня это памятный день – начало большого и трудного путешествия длиною в жизнь.

Был конец января 1992 года.

В последних числах декабря 1991 года я приехал к родителям в родной и любимый город Клайпеда. Сюда мои родители приехали работать в начале 60-х годов по распределению на местный судостроительный завод молодыми специалистами, да так тут и остались. Здесь и я родился в 1965 году.

Бреду по улице в направлении центра. В голове рой мыслей и ничего конкретного. Цель понятна: надо устроиться на какую-то работу, ходить на неё и зарабатывать деньги. А дальше одни вопросы. Какую работу? Что я могу делать? Что люблю делать? И потом как приговор: а Ты кто такой? И кому ты нужен?

С последним вроде бы понятно: нужен только своим родителям, больше никому. В этом я убедился за последние три года окончательно и бесповоротно.

Теперь я мысленно в очередной раз отвечал самому себе на вопрос: кто Ты?

По порядку. Всю жизнь прожил в родном городе. По окончании школы хотел поступать в высшее военно-морское училище, но был сбит медицинской комиссией на дальних подступах к своей мечте. Не годен ни в военно-морское, ни в лётное: подкачал вестибулярный аппарат. Шустрый военком быстро сориентировался и убедил меня поступать в Ленинградское высшее общевойсковое командное училище. Не жалею нисколько. В феврале 1987 я уже в Афганистане, командир мотострелкового взвода в 4-м мотострелковом (пустынном) батальоне 70-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады, расположенной в Кандагаре. Наш батальон нёс службу на многочисленных постах в пустыне, потому и получил неофициальное название «пустынный». Не могу сказать, что получил какой-то там исключительный боевой опыт, к сожалению. Но какой-то получил, пришлось участвовать в боях. Зато получил огромный опыт работы с личным составом, ну и опыт работы с техникой и вооружением, тут уже без ложной скромности. И что мне это сейчас даёт? Ничего. Вообще ничего.

Потом, в августе 1988 года, был вывод бригады в Союз, в Кушку, точнее, в её окрестности. Можно сказать, что служба на этом и закончилась. Потом расформирование, переформирование, сплошные переводы из одной части в другую. Бардак, и так до того, что произошло с Союзом.

Написал письмо в министерство обороны СССР с просьбой направить меня служить в Россию. Получил ответ, что могу продолжить службу в воинских частях, расположенных на территории Туркмении, так как в России нет своих вооружённых сил.

Потом поступило предложение служить в вооружённых силах Туркмении. Мой ответ – рапорт на увольнение. Окончательное и бесповоротное решение. Впрочем, никто и не уговаривал. Вот такие настали времена.

Вчера наконец получил паспорт гражданина Литвы. Для меня не существовало никаких проблем с его получением: я родился в Литовской ССР, и уже этого одного было достаточно (в отличии от соседних Латвии и Этонии). Есть паспорт – значит, теперь нет никаких препятствий для устройства на работу.

Но кем? Я мысленно в очередной раз перебирал возможные варианты трудоустройства. Начинал всегда с армии и заканчивал ею. Нет, мне будет совершенно не интересно служить в литовской армии. Ну что это за армия такая будет?! Несерьёзно. Ехать в Россию? Нет. С меня хватит. После того, что я пережил в последние годы в Советской армии, особенно после полнейшего свинства и издевательства при уничтожении нашей легендарной и предельно боевой бригады, меня туда ничем не заманишь. Хотя даже и не это главное, если быть честным.

С такими мыслями я дошёл до центра города, и взгляд упёрся в кафе. В ноздри ударил запах ароматного кофе и выпечки.

Достал кошелёк и пересчитал весь свой капитал. Эта процедура была необходима при посещении любой торговой точки, ведь везде цены менялись каждый день. Несколько месяцев назад правительство Литвы ввело в оборот новые деньги под названием «общий талон», которые получили название в народе «вагнеровки» – по фамилии главы правительства нашей любимой независимой Литвы. Эта мера позволила вытеснить из Литвы советский рубль, который был в состоянии опустошить всё что угодно. Одновременно с этим в Литве появилось изобилие, то есть возможность купить всё и в любом количестве.

Сейчас я был на полном содержании своих родителей, которым, несмотря ни на какие трудности, продолжали исправно платить зарплату на заводе, при этом вполне приличную.

Я внимательно изучил цены в кафе и успокоился, потому что мог себе позволить и кофе, и булочки.

Очаровательная молоденькая официантка несколько игриво спросила меня на чистом литовском о том, готов ли я сделать заказ. Я с улыбкой и также игриво ответил ей по-литовски утвердительно и обстоятельно расспросил про выпечку.

Специально не стал отвечать на родном и любимом русском языке, потому что хотел потренироваться в языковой практике. Я неплохо знал литовский, так как мы его изучали в школе, и мои родители просили меня относиться к нему уважительно. Кроме того, среди моих друзей детства было много литовцев, и я с ними тоже иногда разговаривал на литовском, но больше на русском.

Официантка приняла заказ и тут же вернулась, предложив мне бесплатно несколько газет, которые лежали на её подносе.

Я взял две из них. Одну на литовском, вторую на русском.

Пробежав по каким-то текстам журналистов, я перешёл к изучению объявлений в русской газете. Предложений работы было очень мало. Всего несколько, и все они «помощник руководителя», «персональный помощник», «продавец».

Чёрт! Ничего интересного. Что делать? Куда податься?

Кафе было пустым, ведь было около десяти часов утра, и все нормальные люди на своих рабочих местах. И только за одним из столиков у окна сидела молодая женщина, пила кофе с каким-то пирожным.

Интересно, кто она? Чем занимается? Как зарабатывает? Ладно, не до неё сейчас.

Продолжу изучать газету, теперь литовскую.

Интересно. В литовской газете гораздо больше объявлений о трудоустройстве. Тут уже появляются объявления, что требуются водители, автослесари, каменщики и вообще много других рабочих специальностей. Среди обязательных требований есть требование о знании литовского языка. И вдруг натыкаюсь на объявление, что фирме требуется инженер с личным автомобилем. Никаких подробностей в объявлении нет. Телефон и адрес с номером офиса. Подумал, что мне до этого офиса не более 15 минут пешком. Но у меня нет личного автомобиля. Значит, бесполезно.

Обвёл кафе взглядом и случайно наткнулся на встречный взгляд женщины. Она мне улыбнулась, и я в ответ ей тоже. Но желания знакомиться не было. Впервые за всё это время я наткнулся на объявление, которое меня заинтересовало. Странное объявление. Странно, что им нужен инженер, которых в СССР наштамповано столько, что их просто девать некуда. Странно, что требуется инженер не на производство. А где он ещё нужен? И зачем инженеру личный автомобиль? Или подойти к это женщине и познакомиться, заодно рассмотреть? В конце концов я бывший боевой офицер! Подойду и попробую познакомиться.

Решил продолжить практику своего литовского и заговорил на нём.

Приветливая. Мне кажется, что она даже обрадовалась.

– Я подошёл познакомиться. Виктор, – назвал я ей своё имя.

– Вильте. Присаживайтесь, пожалуйста, – ответила девушка.

– Я сейчас принесу свой кофе, если вы не против.

– Да, конечно.

Я взял кофе и блюдце с оставшейся булочкой и вернулся.

– Я вижу, вы скучаете, – сказала Вильте.

– Есть немного. Но прямо сейчас нашёл себе небольшое дело.

– Интересно. И какое, если не секрет?

– Я ищу сейчас работу и нашёл одно интересное объявление. Хочу сходить к ним и побеседовать.

– У вас закрыли предприятие?

– Нет. Я вернулся домой недавно, раньше работал в Средней Азии. Пока оформлял паспорт и прочее, искал что-то, но не мог ничего найти. А тут прямо сейчас в кафе увидел в газете объявление и решил попробовать.

– А что за объявление?

Я протянул Вильте газету и показал объявление.

– Вы инженер?

– Да.

– Вам нужно поторопиться, ведь они пишут, что начинают в 11 часов, и в таких делах наверняка лучше быть первым.

– Да, согласен, но тут рядом. А вы долго ещё собираетесь быть здесь?

– Нет, мне уже надо бежать.

– Мы могли бы вместе поужинать?

– Вы же безработный! Откуда у вас деньги на ресторан?

– Осталось немного. На скромный ужин с красивой девушкой неженатый мужчина всегда что-то найдёт.

Я не сомневался, что Вильте не оставит без внимания упоминание о моём семейном положении, и сказал о нём специально.

Вильте ещё раз оценивающе на меня посмотрела и произнесла:

– А давайте. Куда и когда приглашаете?

Мы с Вильте всё обговорили, и я быстрым шагом направился к месту, указанному в объявлении.

Поднялся на третий этаж здания, нашёл этот офис. На входе за столом сидела девушка и вежливо меня спросила на литовском:

– Вы к кому и по какому вопросу?

– Я по объявлению о трудоустройстве.

– Тогда вам надо к нашему руководителю. Он приедет чуть позже. Подходите через полчаса, он вас обязательно примет.

– Хорошо. А не могли бы вы мне хоть что-то рассказать об этой вакансии? Если можно.

– Нет, извините. Я, конечно, что-то знаю в общих чертах, но мне приказано молчать по этому вопросу.

– Хорошо. Я вас понимаю. Подойду через полчаса.

Вышел из офиса и решил далеко не отходить, а встать в стороне и посмотреть на людей, которые работают здесь, пусть и в других организациях.

В этом здании располагалось по меньшей мере с десяток различных фирм. Постоянно входили и выходили какие-то люди. Обычные люди, ничего необычного. Минут через 20 подъехал подержанный «опель», и из него вышел мужчина в возрасте не менее 40 лет, быстро направился ко входу. Я подумал, что это и есть тот самый руководитель, с которым мне предстоит беседа, ничем он не был похож на «бандюка». Нормальный с виду человек.

Выдержав положенное время, я направился в офис.

– О! Проходите. Вас уже ждут, – воскликнула секретарь, едва я появился на пороге. Я снял куртку, шарф и вошёл в кабинет.

Передо мной стоял широкоплечий мужчина в свитере и добродушно улыбался.

– Эдгарас! Вы по поводу работы?

– Виктор. Да, я нашёл объявление в газете.

– Всё правильно. Присаживайтесь, давайте знакомиться.

– Я хочу сразу сказать: у меня нет машины.

Эдгарас огорчился, задумался.

– Это плохо. Ладно. Всё равно расскажите о себе. Чем занимаетесь, какой у вас опыт трудовой деятельности?

– Эдгарас, а вы можете мне сказать сначала, в чём суть работы? А то так вот рассказывать о себе как-то не очень. Может, и смысла даже нет.

Собеседник очень внимательно на меня посмотрел, а потом выдавил из себя с некоторым недовольством:

– Моя фирма только создана. Мы будем заниматься установкой кондиционеров. Сейчас я ищу инженера, того, кто будет организовывать техническую часть этого дела. Того, кто обучится сам и научит это делать других людей. Дело должно быть перспективным, потребность в городе большая, а предложения пока нет. Мы должны быть к маю в полной готовности. Что скажете?

– Скажу прямо, что я ничего об этом не знаю.

– Это и так понятно. Никто не знает. Главный инженер поедет на три недели учиться в Вильнюс, там одна германская фирма проводит обучение по специальной программе и на специальных курсах. Вот и подбираю такого человека, который в состоянии будет обучиться всё правильно и по технологии делать, а потом организует работу здесь, всех обучит. Расскажите о себе. Если хотите, мы можем перейти на русский. Вы инженер?

Я решил перейти на русский, для точности.

– Да, у меня гражданский диплом инженера. Но я бывший военный.

Кратко изложил Эдгарасу все свои этапы образования и службы.

Простились нормально. Я оставил секретарю номер домашнего телефона. Эдгарас сказал, что мне обязательно позвонят.

Нет. Ничего не выйдет, ему нужен самый обычный гражданский инженер, скорее всего, с опытом работы на производстве. А так хорошая, видимо, работа. Но не для меня. Куда податься? Чёрт! Поеду домой, пообедаю. Потом «адмиральский час», потом поеду в ресторан, буду ужинать с Вильте. Придётся у отца деньги занять. Стыдоба.

Вильте вела себя сначала очень сдержанно, но к концу ужина выглядела весёлой и раскованной. Год назад она закончила институт, а сейчас работала программистом в местном отделении одного вильнюсского НИИ. Как и я, жила с родителями. Поэтому все мысли о «после ресторана» я оставил в стороне.

Два года назад я поссорился со своей возлюбленной, учительницей, с которой познакомился на последнем курсе училища, она была младше меня на три года и не захотела разделить судьбу офицера, не хотела уезжать из Ленинграда. Дальше в этом направлении тоже ничего путного не получалось. А теперь я вообще не представлял, как жить дальше, и тем более не имел никаких идей о создании семьи.

Когда прибыл служить в Афганистан, думал, что в первом же отпуске найду себе жену. Такую, чтобы на всю жизнь. Не встретил такую. А потом… Потом, уже после Афганистана, насмотрелся на то, как семьи женатых офицеров мучаются, тогда уже передумал жениться. Да и сама служба после расформирования бригады была пыткой, без всякой мотивации, почти без личного состава, с мрачным и ужасным бытом, беспробудным пьянством, от которого мне удалось удержаться каким-то чудом. С дисциплиной такой, что это можно было уже называть анархией. Вспомнилось, как на меня с ножом кинулся хлеборез-туркмен за то, что я ему, расстёгнутому почти по пояс, с огромной гривой, ушитому до безумия, сказал привести себя в порядок. Как он стоял и раскручивал на пальце цепочку со связкой ключей, припевая: «Польгода х..ви погода, польгода савсэм…». И как потом меня таскали в прокуратуру за его переломанные рёбра. Чудом не посадили.

А что теперь делать? Где они, мои новые ориентиры? Как жить-то дальше? Есть ли жизнь вне армии? Если ли жизнь на этом Марсе теперь, после развала Советской армии? Вроде бы есть. Но я как бы не в ней, как бы всё вижу, а меня никто не видит. Меня для них нет!

Утром спонтанно решил начать делать зарядку. Не спешить, тянуть время до 10 часов утра. Потом идти в центр пешком и покупать газеты. Искать объявления и трудоустраиваться. Подходить к этому делу, как к работе. Отрабатывать по максимуму всё, что только можно. Ждать звонка невыносимо тяжело, надо себя занять.

Станет теплее – буду сидеть на лавочках и изучать газеты, а пока что буду ходить в кафе и заказывать кофе, не так это дорого, и родители поддерживают как могут.

Прошло два дня, никто так и не позвонил. Я ещё пять раз сходил по разным объявлениям. В основном всё сводилось к различным делам по распространению (продаже) товаров, один раз даже именно Гербалайфа.

Первоначальное наблюдение о разнице в объявлениях в литовских и русских газетах быстро закрепилось в правило и аксиому.

Вильте я тоже не звонил. А что делать? По ресторанам не находишься. Специально тянул время, гулял и приходил к тому моменту, когда родители уже поужинали.

Зашёл домой, и мама с порога объявляет, что мне звонила «какая-то Вильте», но перезванивать не просила.

Мы обменялись номерами телефонов, поэтому я ей сразу перезвонил.

Она предложила вместе погулять и сходить выпить кофе. А что? В любом случае лучше, чем сидеть у телевизора или читать книги.

Погуляли, попили кофе с пирожными, я проводил её до дома. Уже перед самым подъездом она мне сказала, что их НИИ разгоняют, в современной Литве его некому и незачем финансировать. Всех предупредили, чтобы искали работу, так как деньги будут платить ещё только шесть месяцев, и то из бюджета.

Мы слегка и очень по-дружески обнялись, стали смеяться над собой: горемыки, лишние люди.

Так шли дни. Через день, в будни и каждые выходные встречались с Вильте. Единственная моя отдушина.

В один из дней я увидел, что новых объявлений нет, все уже отработаны. Наступил самый критический период – отчаяние.

Начало марта. В один из дней утром звонок. Бросился к телефону как сумасшедший. Звонят из кадрового агентства (новомодная штука). Это агентство я посетил несколько дней назад. Предлагают устроиться мотористом на какой-то рыбный сейнер, документы оформят, зарплата достойная, рейс примерно 6 месяцев. Просили приехать уже завтра. Я ответил, что согласен.

Никогда не думал, что занесёт меня нелёгкая на рыболовный сейнер мотористом.

Мне никогда не снятся сны про войну. Я этому только рад. Но вот после такой новости вспомнился случай на сторожевой заставе недалеко от Кушки-Нахуд под Кандагаром. Вспомнилось, как беру часть взвода, сажаю их на все три свои БМП-2 и на огромной скорости совершаю бросок в сторону колодца. Как, перестроив на ходу взвод в боевой бронированный порядок, открываю огонь из всех трёх машин, как перепуганные афганцы потом пытаются нас задобрить апельсинами, а мы их с удовольствием берём, не найдя в их небольшом караване ничего плохого. Это была другая жизнь, другая служба, настоящая мужская работа под флагом государства, которого нет.

Начал процедуру оформления документов и прохождение медкомиссии. Познакомился с мужиками, которые уже давно ходят в море. Обстоятельно выяснял, что из себя представляет работа моториста на сейнере.

Как-то вечером в середине марта раздался звонок. Это был Эдгарас. Он поинтересовался у меня, не нашёл ли я работу. Ответил, что уже оформляюсь, а он предложил прямо сейчас приехать к нему в офис и поговорить.

Это был уже немного другой разговор. Теперь, когда я разговаривал с позиции человека, который нашёл работу и вот-вот должен к ней приступить, я мог быть смелее. Эдгарас мне сказал:

– Я со многими разговаривал, и машины у них есть. Но мне нужен очень ответственный человек, на которого я могу полностью положиться, к тому же мне нужен человек, имеющий опыт руководства людьми.

После этого мы обсудили мои финансовые перспективы «в морях», и Эдгарас выдвинул свои предложения.

Торговаться я не стал. Меня всё устраивало: в первый месяц, на время обучения, я получу 300 долларов, в дальнейшем буду получать 500 долларов и 5 % от каждого заказа. Устранение всех ошибок и неисправностей, связанных с установкой, полностью за свой счёт и в свободное от других заказов время. Кроме того, Эдгарас обеспечит меня микроавтобусом «Фольксваген».

Ударили по рукам. Получил в качестве аванса 200 долларов. Через два дня я должен быть в Вильнюсе, там начинается обучение группы.

На радостях прямо из приёмной позвонил сначала Вильте и позвал её на ужин в ресторан, а потом обрадовал родителей.

В Вильнюс приехал накануне начала занятий, в воскресенье. С помощью Вильте заранее договорился с заведующей общежитием одного из заводов, что за 50 долларов мне на все 3 недели предоставят комнату. На субботу и воскресенье я буду приезжать в Клайпеду.

Наша группа состояла из 6 человек, а само обучение было не чем иным, как практикой: я и один парень из Каунаса под руководством мастера ездили и устанавливали кондиционеры. То есть мастер получал рабочую силу, которая ещё и платила за свой труд. Зато очень эффективное обучение, очень быстро и хорошо я освоил свою новую специальность.

Во вторые выходные ко мне приехала Вильте, мы заранее договорились. С деньгами у нас было очень плохо, поэтому мы с ней решили не ходить в ресторан, но снять нормальную гостиницу на эти 2 дня. Купили вина и еды, устроили настоящее пиршество в номере.

Вильте с самого начала произвела на меня впечатление недотроги, знающей себе цену, поэтому я совсем не форсировал события. Натуральная блондинка, с гладкой причёской, широкая в плечах, стройная, весьма спортивная, ростом не менее 172 сантиметров. Самое обворожительное – это её широкая улыбка и очень доброжелательный, приветливый тон, потрясающий мягкий прибалтийский акцент, когда она говорит на русском языке.

В воскресенье гуляли по центру Вильнюса, и Вильте меня огорошила:

– Я собираюсь заняться английским и предлагаю тебе заняться этим же.

– Не моё это. Не люблю. Да и зачем? Я не вижу такой необходимости.

– Ты хоть смотришь новости?

– Иногда. Честно говоря, я после того, что произошло с Союзом, после вывода войск из Афгана вообще от всей этой дряни отвернулся. Тяжело и противно.

– Напрасно, надо всё-таки чем-то интересоваться, да и вообще смотреть, что в мире происходит.

– А что толку? От нас ничего не зависит. Что это даёт?

– Наше правительство честно всё говорит. Говорит о том, что у нас впереди очень сложный путь в Европейское сообщество, что нас ждут сложные и тяжёлые реформы. В самое ближайшее время начнётся массовое закрытие предприятий, будет огромная безработица, у людей денег не будет вообще.

– Это и так понятно. Можно и телевизор не смотреть, чтобы это понимать.

– Я вот не знаю, где буду работать. Пока что вообще ничего не получается найти.

– Я начну зарабатывать. Не пропадём. Выкрутимся как-то.

– Твой Эдгарас – это тебе не государственное предприятие. Посмотрим, как он тебе платить будет, если у него заказов не будет. И что тогда ты скажешь?

– Не знаю. С работой и так плохо, а если начнут закрывать предприятия, то вообще не представляю.

– Придётся уезжать в другие страны, ехать туда, где будет хоть какая-то работа, поэтому я уже сейчас начинаю вспоминать английский. Давай вместе!

– Давай. Действительно не помешает.

С этого момента мы решили в нашем разговоре начать использовать по максимуму английские слова, те, которые кто-то из нас знает и помнит.

По окончании обучения меня ждала обещанная Эдгарасом машина и несколько заказов.

Права у меня были, но практики вождения не было совсем. Начались настоящие трудовые будни. Я числюсь главным инженером нашей фирмы, а также монтажником и водителем. Всё делаю один, а это очень тяжело. Но самое главное – у меня есть работа! Я нужен хоть кому-то.

С мая работы прибавилось, меня это только радовало. Я быстро приобретал все необходимые навыки. Но ещё больше меня радовало, что не было никаких претензий к моей работе: я не допускал никакой «шары» или «халявы», делал всё на совесть.

В начале июня получил деньги за май, почти 1500 долларов. Но и работал я совсем без выходных. Эдгарас мне резонно говорил, что отдыхать будем, начиная с осени.

В день зарплаты я позвал Вильте в ресторан и там предложил снять квартиру, для того чтобы нам начать жить вместе, ведь наше общение с ней продолжало оставаться «пионерским». Ни я, ни она не могли привести друг друга в квартиру к родителям. Точнее, я мог, но не хотел.

Вильте с восторгом встретила моё предложение. Я тут же предложил объединить наши бюджеты, озвучил ей свой, пусть и временный (сезонный), заработок.

Вильте занялась подбором квартиры. Нашла отличный вариант за 150 долларов в месяц – по тем временам большие деньги.

По случаю начала совместной жизни закатили домашний банкет, куда пригласили наших родителей.

Всеобщее знакомство. Моим родителям Вильте очень понравилась. Отец был доволен. Я тоже понравился её родителям. Её мама вообще не отрывала от меня глаза, очень по-доброму смотрела, с надеждой. Родители также общались с удовольствием. Идиллия и очень тёплый момент.

В конце июня Вильте сообщила, что их отделение НИИ, работавшего ранее на советский ВМФ, полностью закрывается с июля. Единственный вариант трудоустройства, который она смогла найти, – это работа официантки в кафе в Паланге, и то на два оставшихся летних месяца.

Я запротестовал против такой работы, немного приревновал даже. Объяснил, что пока что мы можем прожить и без её заработка. Она согласилась.

В один из дней Эдгарас предложил мне купить его «опель», так как сам он купил пригнанный из Германии подержанный «мерседес». Я уже знал его автомобиль, так как несколько раз ездил на нём. Он была в отличном состоянии, и я согласился взять его в рассрочку, Эдгарас три месяца будет удерживать по 500 долларов моего оклада в счёт этой машины.

Вильте пошла учиться на права.

Жизнь налаживалась, но я часто возвращался мысленно к своим друзьям, офицерам моей роты и батальона, на той войне. Мне всё ещё казалось, что всё, что сейчас происходит, – это не со мной, это временно, что всё вернётся, и я приму под командование мотострелковую роту. Сложное и тяжёлое дело, но крайне интересное. Настоящее дело, моё дело. Но реальность брала своё. Кондиционеры взяли верх над военным делом.

В конце лета Вильте объявила, что нашла работу в открывающемся отделении шведского банка, должность системного администратора. Зарплата 400 долларов в месяц, стабильная, независящая ни от чего, какой-то неслыханный ранее социальный пакет.

Одновременно с этой новостью Эдгарас мне сообщил, что на сентябрь нет ни одного заказа, как мы с ним и предполагали. Но, несмотря на это, Эдгарас нашёл заказы на видеонаблюдение, и теперь мы будем и им заниматься. Он предложил мне изучить брошюру по монтажу и пусконаладочным работам.

Я решил взяться и за это дело. Тяжело, медленно, но выполнил первый заказ. Заказчик оказался непростой: бандит, крутящийся вокруг порта, в открытую носит оружие. Постоянно прихлёбывает виски. За день ему три раза готовили свежие шашлыки. Собрал целую банду. Как я понял, среди них есть и те, что в Афгане служили. Один из них явно в десантуре, а другой из кадровых офицеров, но его специальности не понял. Банда не из блатного мира и не тюремного сословия. Много напускной дерзости, похоже. Тот, что из офицеров, самый молчаливый. Сплошные какие-то выезды и приезды. Проходной двор, а не дом. Хотя строение шикарное, в богатом месте.

По завершении этой работы Эдгарас мне сказал, что она не будет оплачена. Типа это дань бандитам, но взамен они нас не будут трогать. Я только спросил его, знал ли он об этом сначала. Ответил, что знал. Я промолчал и только выразительно посмотрел ему в глаза, а он изобразил печаль.

Заказы по монтажу видеонаблюдения поступали регулярно, и наша фирма нормально выживала. Но доход мой сократился до 400 долларов и без всяких процентов. Нам с Вильте вполне хватало.

Ближе к Новому году Вильте объявила, что нам надо подать документы на «грин-кард» США, тем более там есть регулярные лотереи, и многие уже выиграли.

– Зачем? – спросил я.

– Надо уезжать отсюда. Здесь нет перспектив. Уедем в Америку – это огромная страна с гигантскими возможностями. Давай попробуем! Ну что мы теряем? А вдруг выйдет?

– Нам пока что и здесь нормально.

– Пока. Только пока. А что дальше? Давай попробуем! Всегда сможем вернуться и уж то, что мы здесь зарабатываем, всегда заработаем, вернувшись. Это гроши. А стабильности нет никакой.

– Страшно. И язык мы не знаем.

– Язык мы неплохо с тобой уже подтянули. Продолжим. Там вообще быстрее пойдёт.

– Кем там работать?

– Я найду себе работу. Читаю, что у них очень востребованы такие специалисты, как я. И ты себе работу найдёшь. Говорят, что тот, кто умеет работать руками, в Америке всегда работу найдёт.

– Страшно. Это уже совсем чужбина.

– Это страна эмигрантов. Там все когда-то туда впервые приехали, засучили рукава и начали пахать. Кто пахал, тот добился успеха. Там труд ценят, не то что у нас. Ну что мы с тобой, такие глупые? Мы глупее других?

– Вильте, я не хочу!

– Да не бойся ты! Ну ты же у меня такой сильный, настоящий мужчина! Воевал. Командиром был на войне. А тут боишься?

– Язык. Нет языка – нет работы.

– Нам не скоро ещё представится возможность уехать. Всё это очень долго. Ну что, мы не в состоянии язык выучить? – воскликнула Вильте, произнеся эту фразу полностью по-английски.

Я рассмеялся не только оттого, что она смогла произнести фразу, не только оттого, что в ней впервые не было ни одного русского слова, но и потому, что я её полностью понял. Наши занятия языком уже приносили плоды.

– Витя, я не оставлю тебя в покое. Связав свою жизнь со мной, ты не будешь спокойно лежать на диване у телевизора. Не с той женщиной ты решил связать судьбу. Мы постоянно будем к чему-то стремиться. Неужели тебя устраивают эти рэкетиры, эти бандиты, это беззаконие? Ты так и будешь терпеть, когда тебя всякие бандюки, вдруг вынырнувшие из подворотни, будут обирать? Или ты сильный, смелый, решительный? Ну ты же офицер в душе, в конце концов!

Эти слова меня задели.

– Чёрт с ним! Давай попробуем.

Перед самым Новым годом съездили в Вильнюс и подали документы, прошли собеседование.

Я думал, что моя биография смутит американцев, но на собеседовании я ничего такого не заметил. Однако некоторые вопросы были очень неприятные:

– Вам приходилось убивать афганцев?

– Я в них стрелял.

– Вы видели результаты?

– Иногда видел.

– Понимали, что именно вы их убили?

– Возможно, я их убил. Но такой уверенности у меня нет. Взвод – это 30 человек, 3 боевых машины пехоты, на каждой из них автоматическая пушка со спаренным пулемётом. Коллективное оружие. Но вполне возможно, что именно я убивал. Это война, я был на этой войне, воевал, хорошо воевал, командиры меня хвалили. Более того, я радовался поражению противника. Там всё очень просто: или ты, или тебя.

– Почему же вы уволились из армии? Почему не переехали в Россию?

– В России мне никто не предлагал служить.

– А если бы предложили?

– Я уже не хотел служить вообще.

– Почему?

– Армия в очень плохом состоянии. Вам наверняка известно, какие там порядки, какая дисциплина и вообще всё. Туркмения для меня вообще чужбина самая настоящая.

– Но в России не так плохо, как в Туркмении.

– Не знаю. У меня родители живут в Литве. Я здесь вырос. Решил вернуться. Меня ничего не связывает ни с Кушкой, ни с Туркменией.

– Но почему в Литву?

– Здесь родители, здесь у них квартира. А куда мне ещё ехать?

– То есть, если бы у вас была квартира в России, вы бы в Россию уехали?

– Скажу вам предельно честно. Я уехал бы в Россию только в случае, если бы там была нормальная армия и нормальная служба. Я люблю армию, любил свою профессию и ради неё готов был бы ехать куда угодно без всяких квартир. Теперь, когда всё изменилось и получилось вот так, я хочу уехать в большую и сильную страну. Хочу реализовать свои способности. Буду много работать и учиться. Просто хочу всё начать с чистого листа. Хочу начать новую жизнь. Точнее, я её уже начал, думаю, у меня ещё тот возраст, когда можно это сделать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.