Иван Борисович Миронов
Аляска преданная и проданная
История дворцового заговора

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Миронов И.Б., 2022

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

От автора

Может ли сегодня Россия претендовать на возврат Аляски? Законна ли одобренная Александром II сделка по отторжению восточного «полюса» Российской империи? Объективные ответы на эти вопросы способны перевернуть современное представление о мировой геополитике. Именно поэтому большинство исследований о продаже Аляски в 1867 г. рассматривали этот вопрос с боязливой осторожностью, словно страшились испортить настроение заокеанскому соседу. Так что историю национального предательства кучкой либеральных фаворитов императора долгие годы скрывали под мишурой «целесообразности», «вынужденной необходимости», «дипломатических выгод». Эта книга – честное историческое расследование сделки века, как тогда называли договор об уступке русских владений на Американском континенте. Проанализировав сотни источников: архивные документы, свидетельства очевидцев, мемуары, ранние исторические исследования, – беремся утверждать, что продажа Аляски может быть оспорена, что сделка по отчуждению наших территорий нарушила действующие в то время государственные законы.

Мой интерес к продаже Аляски – с первого курса исторического факультета МПГУ, с дипломной работы, которая воплотилась в статью для журнала «Родина». Уже тогда меня поразила скудость фактического материала по вопросу отказа России от своих колоний, что был наработан историками в монографиях и статьях более чем за 130 лет. Тема продажи Аляски поднималась лишь вскользь, по случаю и очень поверхностно, с непременной оглядкой на текущую внешнеполитическую конъюнктуру. Особняком от этой мелкой исторической суеты возвышались объемистые научные творения академика Н. Н. Болховитинова, монополизировавшего проблему, оформившего свои выводы как официальные в школьных и вузовских учебниках: «продажа Аляски явилась неоспоримым успехом России, ибо колонии были лишь обременительной обузой, которую страна удержать и содержать оказалась не в состоянии».

Популярность и широкое внедрение идей Н. Н. Болховитинова были предопределены тремя обстоятельствами. Во-первых, вокруг проблемы продажи Русской Америки существовал научный вакуум, который академик не преминул заполнить. Во-вторых, отечественная историческая наука конца 80-90-х гг. прошлого века шла под знаменем угождения Соединенным Штатам, под которым шла, ведомая грантами американских фондов и стремлениями российских правящих элит. Третьим обстоятельством явилась непримиримая, жесткая и тотальная борьба Н. Н. Болховитинова со всякой «ересью» против самого себя. Академик был безжалостен как к современникам, так и к предшественникам на научном поприще. Историческая наука не терпит застоя, требует постоянного развития, порой революционного, дабы время от времени скидывать с себя уродливые балахоны политической тенденциозности, соскребать коросту идеологической заскорузлости, омертвляющей живые ткани свободной мысли.

Но, увы, в России историческая наука инерционна и малоподвижна, при этом ее регресс предопределен конъюнктурностью. Чем больше мнение исследователя зависит от административного заказа и текущей повестки дня, тем яростнее он готов за него биться в дальнейшем, уже невзирая на смену вех. Ибо отказ от прежних взглядов и выводов, пусть даже заведомо лживых и подтасованных, означает признание несостоятельности ученого, публичное опровержение всех былых заслуг, что влечет за собой гражданский позор и профессиональное самоубийство. Вот почему чем откровенней и циничней ложь, тем яростнее ученый, ее породивший, будет бороться с обличителями лжи.

Изучение беспрецедентного отказа России от своих земель в XIX веке разворошило благодушный нафталиновый междусобойчик, в котором историки мирно договорились о самодостаточности собственных идей. Неприкосновенность тезиса о мудрой, своевременной и исторически необходимой продаже Аляски свято оберегается, потому что пересмотр концепции академика Н. Н. Болховитинова тут же цепной реакцией потребует исторической переоценки либеральных «икон» XIX века – императора Александра II, председателя Государственного совета великого князя Константина Николаевича, министра иностранных дел А. М. Горчакова. Ибо сановники, принимавшие предательское по отношению к России решение, предстают не «великими государственными мужами», а банальными коррупционерами-заговорщиками, положившими национальные интересы на алтарь своей мошны. Тезис о «мудрой, своевременной и необходимой продаже Аляски» ревниво охраняется еще и затем, что методы либеральных министров правительства Александра II по сути мало чем отличаются от чубайсовских приватизационных схем, начиная с искусственного банкротства предприятий, залоговых аукционов и заканчивая выводом капиталов за границу.

Итак, сегодня, когда шаг за шагом исследование, словно мышцами, обрастает новыми сенсационными документами, извлекаемыми из архивных хранилищ, проявляются и четкие правовые основания для геополитического реванша – возврата Русской Америки в границы России, незаконно пересмотренные по договору 1867 года.

Иван МИРОНОВ

Историки об Аляске: конъюнктура выше истины?

Формирование геополитического пространства России – это многовековой исторический процесс присоединения к государству Российскому новых территорий, будь то завоевание новых земель, или добровольное вхождение народов в состав России, или мирное освоение незаселенных пространств русскими землепроходцами. Отторжение от Российской империи ее территорий происходило, как правило, лишь в результате военных поражений, и в истории России не было примера добровольного отказа правящей элиты от принадлежавших государству земельных владений, за единственным исключением – так называемой уступки Аляски – продажи российских североамериканских колоний Соединенным Штатам Америки в 1867 году.

Беспрецедентное решение об отказе от колониальных территорий принято правительством Александра II, но до той роковой сделки был потрясающий по мощи, воле, героизму русских людей полувековой период освоения Аляски при содействии и покровительстве императоров Павла I, Александра I и Николая I. А потом десятилетие «опалы» Аляски в среде сподвижников-реформаторов Александра II, создавших условия для ликвидации североамериканских владений Российской империи.

Политика царского правительства при освоении колоний ясна и понятна – укрепление государства Российского, продвижение его на Американский материк с целью развития тихоокеанской оконечности России. Но вот последовавшая за тем резкая смена правительственного курса на диаметрально противоположный – отказ от прибыльных и стратегически бесценных колоний на Американском материке – до сих пор непонятна и мало изучена. Исследование политических и экономических механизмов, запущенных в действие решением правительства России при освоении, а главным образом, при ликвидации североамериканских колоний, является актуальным, во-первых, из-за продолжающейся научной дискуссии, на пользу или во вред России оказалась добровольная уступка Аляски. Во-вторых, исследование политики правительства России в вопросе продажи земельных владений является чрезвычайно злободневным в связи с возможностью повторения сделок подобного рода, если они становятся основой внешнеполитического курса Российского государства в периоды его ослабления и под давлением сторон, имеющих к России территориальные претензии. Исследованию действий правительственных чинов, подготовивших Аляску к продаже, придает актуальность учет субъективных факторов, таких как психология, мировоззрение и частные выгоды людей, принимающих судьбоносные для государства решения. Этот аспект в изучении процесса ликвидации североамериканских колоний позволяет вскрыть личные мотивы при совершении исторически значимых действий, мотивы и до сего дня являющиеся главным двигателем практически всех невыгодных для государства правительственных решений.

Поскольку политика российского правительства являлась движущей силой сначала колониального управления, затем ликвидации колоний, то выявление и оценка политико-экономических способов достижения поставленных правительством целей остается важной проблемой в истории геополитического развития России XIX века.

* * *

В дореволюционной, советской и современной отечественной историографии анализ и оценки событий, связанных с освоением и последующим отказом России от своих североамериканских колоний во многом зависели от господствующей идеологии и конъюнктуры отношений России и Америки.

В отечественной и зарубежной историографии традиционно выделяют несколько этапов в исследовании Русской Аляски.

Первый этап в отечественной историографии определяется временем с 1820 по 1867 год. Общие вопросы освоения Русской Америки наиболее широко представлены в работах В. Н. Берха[1] и П. А. Тихменева[2]. В. Н. Берх изучал промысловую деятельность русских поселенцев. П. А. Тихменев, являясь акционером Российско-американской компании, выступал в роли ее официального историографа, освещая деятельность компании на Аляске вплоть до начала 60-х годов XIX века. Но П. А. Тихменев рассматривал становление и развитие Российско-американской компании вне контекста внутренней и внешней имперской политики России.

Второй этап освещения истории Русской Аляски в отечественной историографии охватывает без малого столетие – с 1867 по 1939 год. Сразу после продажи североамериканских колоний российская официозная печать того времени назвала состоявшуюся сделку «очень умным» соглашением, заключенным правительством. Впрочем, соглашение это оказалось настолько «умным», что даже его апологеты были вынуждены заметить: «Важность настоящей сделки не будет понята сразу». В целом же русская общественность была в шоке и с болью переживала отказ империи от своих заокеанских владений (горькие статьи в газетах «Голос» за 25 марта 1867 года, «Современная летопись» за 14 мая 1867 года и другие). Затем на долгие десятилетия воцарилось молчание, тема продажи Аляски не затрагивалась даже в официальных изданиях, освещавших тот период времени.

Отказ от американских территорий России выглядел настолько нелогичным, абсурдным, пораженческим, что появление научных изысканий, оправдывающих «сделку века», могло просто взорвать общество. Лучше было молчать. К тому же воля императора всегда находилась вне критики. Поэтому в дореволюционной историографии этого периода история освоения, а главное, продажи Аляски не рассматривалась. И только в 1939 году вышла, наконец, первая крупная работа С. Б. Окуня[3] «Российско-американская компания», посвященная «умному соглашению» – продаже Аляски. Именно с этого момента возобновился интерес историков к данной теме, что знаменует начало третьего этапа исследований в отечественной историографии.

В 1954 году историк А. П. Погребинский в своей монографии «Очерки истории финансов дореволюционной России (XIX–XX вв.)» назвал продажу Аляски «неудачной государственной торговой операцией»[4].

Тему развил А. Л. Нарочницкий, дав развернутую и достаточно объективную оценку былым событиям. Но настоящим прорывом в исследовании истории российских колоний в Америке стала монография С. Б. Окуня, получившая дальнейшее развитие в трудах преемников этого замечательного ученого. И двадцать, и тридцать лет спустя его концепция находила свое отражение в работах Р. В. Макаровой[5], А. И. Алексеева[6], Т. М. Батуевой и других.

Однако и С. Б. Окунь, и А. П. Погребинский, и А. Л. Нарочницкий, и их ученики в своих оценках исходили не из анализа причин продажи Аляски Россией, а из исследования причин покупки русских колоний Америкой, и потому выводы этих исследователей суммируют выгоды от сделки, полученные США, но игнорируют при этом потери и убытки российской стороны. А. Л. Нарочницкий, к примеру, заключает: «Американские государственные деятели рассматривали приобретение Аляски и Алеутских островов как получение базы для дальнейшей экспансии США на Тихом океане»[7]. Т. М. Батуева в своем исследовании «Экспансия США на севере Тихого Океана в середине XIX века и покупка Аляски в 1867 году» утверждает: «Одной из главных причин покупки было также приобретение важной стратегической позиции на Тихом океане»[8]. То есть историки продолжали рассматривать продажу русских владений в Америке исключительно с точки зрения политической и экономической экспансии Соединенных Штатов. И только А. И. Алексеев, сохраняя, впрочем, традиционный подход к этой проблеме, впервые в 1982 году опроверг необходимость продажи Россией Аляски, подчеркнув антигосударственную сущность этой сделки, ее антироссийскую направленность: «Несмотря на сложную международную и внутреннюю обстановку, возникшую в России в начале второй половины XIX в., несмотря на отсталость и слабость России, а также на ошибки правительства, никогда и никто из русских не поставил бы вопрос о продаже Русской Америки, земли которой так обильно политы кровью и потом тех, кто открыл и освоил их»[9].

Появилась необходимость более глубинного, более широкого, всестороннего изучения Русской Америки. В. Ф. Широкий предложил досконально исследовать хозяйственную сторону деятельности Российско-американской компании[10]. Л. С. Берга[11] и А. В. Ефимова[12] заинтересовали географические открытия русских первопроходцев тихоокеанского бассейна.

Четвертый этап в освещении истории Русской Америки отечественной историографией начался с конца 60-х годов прошлого века. Его отличает качественно новый уровень исследовательских работ. Дискуссионность проблематики определили труды Н. Н. Болховитинова[13].

В отличие от С. Б. Окуня, Т. М. Батуевой, А. И. Алексеева, анализировавших причины покупки Америкой российских колоний и не сомневавшихся в искренности правительственных доводов продажи Аляски, главные из которых – невозможность удержать эти земли, их экономическая убыточность, Болховитинов поставил официальные причины продажи Русской Америки под сомнение, отверг возможность реальной агрессии США против русских колоний: «Угроза действительно существовала, но она в то время была скорее потенциальной, чем реальной»[14]. Основную причину продажи Аляски академик увидел «в свете устранения очага возможных противоречий в будущем и укрепления фактического союза двух великих держав… Именно эти общеполитические соображения, подкрепленные стратегическими мотивами, вышли, как нам представляется, на первый план и стали главными»[15]. По мнению академика Н. Н. Болховитинова, продажа русских колоний Америке является одним из примеров дипломатического взаимодействия и дружественных взаимоотношений России и Соединенных Штатов, ибо вся история российско-американских отношений в представлении историка «состоит совсем не в отсутствии противоречий и конфликтов, а в возможности их преодоления не с помощью оружия, но мирным путем, путем переговоров»[16]. Академик Н. Н. Болховитинов до конца своих дней убежденно доказывал, что в 1867 году Америка помогла России избавиться от стратегического и экономического бремени: «Царское правительство все более склонялось к тому, чтобы избавиться от своих обременительных владений в далекой Америке»[17].

Ряд исследований, касающихся отказа России от ее американских владений, избегает каких-либо оценок. Такова монография Г. П. Куропятника «Россия и США: экономические, культурные и дипломатические связи 1867–1881 гг.», посвященная дружбе двух государств. Факт продажи русских владений на Американском континенте упоминается вскользь, да и то в качестве свидетельства взаимной симпатии держав[18].

История Русской Америки обретает все новые и новые грани у исследователей. В монографии «Русские на Тихом океане во второй половине XVIII в.» Р. В. Макарова систематизировала сведения о пушном промысле в русских колониях[19]. На картографическом материале построили свои работы А. В. Постников[20] и Б. П. Полевой[21], определив этапы освоения Северной Америки. В книге М. С. Альперовича «Россия и Новый Свет (последняя треть XVIII в.)» показана динамика расстановки сил мировых держав в тихоокеанском регионе. Данная монография и другие публикации М. С. Альперовича особенно актуальны в свете исследования международной обстановки вокруг освоения русских колоний в Северной Америке в конце XVIII – начале XIX в.[22]

В зарубежной историографии выделяются следующие этапы исследования Русской Америки.

Первый – исследования историков XIX века, к которым можно отнести работы Г. Бэнкрофта, в своих выводах опиравшегося на труды П. А. Тихменева, В. Н. Берха и «Записки» К. Т. Хлебникова[23]. Проблемы, поднятые Г. Бэнкрофтом, получили дальнейшее развитие в трудах многих зарубежных ученых.

Второй этап – первая половина XX века, характеризуется определенной легковесностью выводов, игнорированием российских источников и новых материалов на данную тему. В этот период историография Русской Америки формируется прежде всего работами К. Андрюса[24], Г. Шевиньи[25], С. Томпкинса[26], К. Халлейя[27].

Третий этап развития зарубежной историографии простирается со второй половины 50-х годов XX века. Работы по истории Русской Америки в этот период отличает узкая специализация рассматриваемых проблем. К примеру, Дж. Гибсон занимался изучением вопросов поставок товаров в русские колонии[28]. Н. Сол исследовал российско-американские отношения, в том числе и продажу Аляски[29]. Кругосветным и торгово-промысловым экспедициям посвящены работы К. Оуэнса[30], К. Соловьевой и А. Вонянко[31], В. Мюзнера[32]. Целый ряд зарубежных публикаций уделяет внимание проблеме укрепления православия на Аляске (М. Олекса[33], Д. Нордландер[34], М. Стокое[35] и др.). К зарубежным исследованиям общего характера надо отнести монографии немецкого ученого Э. Фекла[36] и испанки В. Вилар[37], работавшей с фондами мексиканских архивов. Полезный справочный материал о лицах, вершивших судьбы Русской Америки, содержится в биографическом словаре Р. Пирса[38], а об исследованиях по Аляске – в библиографическом справочнике П. Литке[39]. К общим проблемам колонизации Русской Америки обращены усилия М. Морсет[40] и Л. Блэк[41], однако ими проигнорированы материалы российских архивов.

Итогом зарубежных исследований этого вопроса стала прошедшая в 2004 году под эгидой Исторического общества Аляски конференция по истории Русской Америки, где американские исследователи А. Энгстром и У. Борнеман предложили противоположные концепции о роли российской колонизации. А. Энгстром оценил появление русских в Северной Америке как положительное явление[42], У. Борнеман подчеркнул негативные последствия водворения российского флага на Аляске[43].

Обзор отечественной и зарубежной историографии показывает, насколько многосторонни и противоречивы были исследования освоения Россией североамериканского материка, однако и в них не нашел решения вопрос о причинах и мотивах отказа Российской империи от своих колоний.

В последние двадцать лет в связи с усилением зависимости политической элиты России от Соединенных Штатов Америки в российской исторической науке возобладали воззрения академика Н. Н. Болховитинова, который подавлял всякую полемику на данную тему, заранее объявляя противоположную себе позицию, заложенную А. Л. Нарочницким, Т. М. Батуевой или А. И. Алексеевым, извращением истории: «Слабое знание источников, безобидные на первый взгляд неточности, ошибки и необоснованные предположения ведут к тому, что у читателя складывается неверное и даже извращенное представление о самом характере взаимоотношений России и США на Тихоокеанском севере»[44]. Для Н. Н. Болховитинова поиск исторической правды – «страшная» по своим политическим последствиям «шумиха»: «Шумиха вокруг „воровской сделки“, по нашему мнению, не только искажает характер и смысл событий прошлого века, но и может нанести прямой ущерб современным отношениям СССР и США»[45].

В свете подобных предостережений, граничащих с угрозами, говорить об объективности выводов Н. Н. Болховитинова не приходится. Автор откровенно выступает в роли исторического защитника США. Но уже одно то очевидное обстоятельство, что Америка никогда не испытывала искренних симпатий к России, ставит под сомнение выводы академика.

Факт уступки Россией Аляски Соединенным Штатам в 1867 году имеет столь важное историческое значение, что последствия этой сделки еще долго будут сказываться в мировой геополитике. Еще раз подчеркну: трактовки этого вопроса всегда увязывались историками с конкретной международной политикой России по отношению к США и с господствующими идеологическими установками. Вот почему диаметрально противоположные оценки причин и следствий продажи правительством России Аляски Соединенным Штатам Америки были даны историками в эпоху так называемой холодной войны в 50-80-е годы и в период активного сотрудничества России и США в 90-е годы XX века. На основе этих исторических трудов и с привлечением архивных документов, описывающих события продажи Русской Америки, необходим новый анализ проблемы и, как следствие, неконъюнктурные выводы, поскольку подготовленная и осуществленная правительством России сделка по «уступке» Аляски – это не только факт исторического прошлого Российской империи. Данное событие в свете современного усиления влияния США на мировую политику во многом определяет и наше геополитическое будущее, а, может статься, и судьбу современной России как единого и независимого государства.

В настоящее время, когда суверенная Россия оказалась перед доминирующей ролью США в системе глобальных геополитических координат, изучение факта добровольной сдачи ею собственных территорий во второй половине XIX века становится особенно важным. Складывающаяся сейчас неблагоприятная для России геополитическая ситуация, а именно угроза новых территориальных потерь в приграничных районах Российской Федерации: претензии Германии, Эстонии, Финляндии, Японии на российские земли, «мирная экспансия» Китая на востоке, а главное, диктат Соединенных Штатов в территориальном переделе мира, противостоять которому Россия ныне не в состоянии, придает исследованию первой добровольной территориальной уступки Российской империи не только академический интерес, но и актуальнейшее практическое значение в плане учета как позитивного, так и негативного опыта в решении геополитических территориальных вопросов.

Глава I
Русские обживают Америку

Русская Америка: подвиг мореплавателей и купцов

На протяжении всей дореволюционной истории России целью внешней политики Российского государства являлось стремление расширить свои владения, что было и остается геополитической основой силы и величия Державы. За освоение новых земель Россия платила сполна и русским потом, и русской кровью и потому всегда дорожила территориальными приобретениями. Но при этом Российская империя неожиданно оказалась одной из первых европейских держав, кто добровольно расстался со своими колониями – Аляской и Алеутскими островами. Это случилось в правление императора Александра II. На подобную сделку в XIX веке мог решиться только «реформатор» Александр II; Николай I, а уж тем более Александр III, для которого армия и флот были единственными союзниками во внешней политике, никогда бы не пошли на добровольный отказ от собственных территорий.

Открытие Русской Америки в первой половине XVIII века – блестящий пример бесстрашия, героизма и самопожертвования русских моряков-первопроходцев. В августе 1732 года корабль «Гавриил» под командованием подштурмана Ивана Федорова и геодезиста Михаила Гвоздева впервые достиг «Большой земли», побывав около самого западного на американском берегу мыса Нихте, так его называли индейцы, известного нам под названием мыса Принца Уэльсского. Иван Федоров впервые обозначил на карте оба берега Берингова пролива, а американскую сторону Михаил Гвоздев назвал «Землицей Кыгмальской», поскольку чукчи именовали Аляску «Землей Кыымылат» – страной эскимосов[46]. Но смерть в 1733 году Федорова и страх Гвоздева перед бироновскими застенками чуть было не предали забвению это великое открытие, которое до 1741 года практически оставалось тайной.

Официальное, но трагическое для первопроходцев открытие «Новой России», именно так предлагал назвать Аляску соратник Беринга Свен Ваксель[47], произошло во второй четверти XVIII века. В начале лета 1741 года в море вышли корабли «Святой Петр» и «Святой Павел» под командованием Витуса Беринга и его помощника Алексея Чирикова. На шестнадцатый день плавания в тумане корабли потеряли друг друга из виду и дальше плыли самостоятельно. И Беринг, и Чириков достигли берегов Нового Света. «Святой Павел» после длительного плавания у берегов Аляски и Алеутских островов, хотя и потерял пятнадцать членов команды, которые ступили на американскую землю и все до одного были перебиты туземцами, но благополучно вернулся в Авачинскую гавань. Витус Беринг умер от цинги 6 декабря 1741 года на одном из островов, впоследствии названных Командорскими[48].

Освоение Аляски и образование Российско-американской компании подробно описал в «Обзоре русских колоний в Северной Америке» капитан 2-го ранга П. Н. Головин[49].

«Алеутские острова открыты капитаном Берингом в 1741 году. В то же время капитан Чириков, посланный для открытий вместе с Берингом, разлучившись с экспедицией и отыскивая ее, приходил на вид северо-западного берега Америки между 48 и 49 градусами северной широты», – писал в своем исследовании П. Н. Головин.

Пушные товары, привезенные экипажами судов экспедиции Беринга в Россию, и их рассказы о вновь открытых островах зародили интерес русских купцов и многих служилых людей в Сибири к новым землям. Первым, кто решился отправиться на Аляску, стал сержант камчатской команды Басов. Он изготовил судно «шитину», сшитое китовым усом, и назвал его «Капитон». На нем в 1743 году Басов совершил первое плавание на остров Беринг.

Вслед за Басовым начали отправляться на Алеутские острова и другие промышленники, на собственные средства или на паях снаряжая суда. В 1764 году компании купцов Югова и Трапезникова российское правительство даровало монопольное право на промыслы на Алеутских островах, с условием собирать с местного населения ясак в пользу государства и отчислять десятую часть добытого[50]. В 1779 году сбор ясака был отменен.

Экспедиции, снаряжаемые для промыслов людьми, не имеющими достаточных денежных средств и стремящимися только к получению быстрой выгоды, не всегда оканчивались благополучно. Многие суда гибли, плавая в неизведанных и негостеприимных водах. Купец Григорий Шелехов первым понял, какую пользу можно извлечь из новооткрытого края, если иметь достаточные средства для снаряжения экспедиций надлежащим образом и для устройства постоянных факторий не только на Алеутских островах, но и на северо-западном берегу Америки[51].

Вместе с капитаном Михаилом и купцом Иваном Голиковыми Григорий Шелехов учредил особую Компанию и в 1783 году, построив в Охотске три судна, во главе ста девяноста промышленников, отправился на остров Кадьяк[52]. Корабли бросили якорь в гавани, которую Шелехов назвал Трехсвятительской.

Сперва на Кадьяке, Афогнаке и Уналашке, а потом в Кенайском и Чугацком заливах они возвели укрепления и завели фактории. В 1786 году удачливые купцы возвратились в Охотск[53].

Деловая нечистоплотность Ивана Голикова вынудила Григория Шелехова в 1795 году учредить в Иркутске собственную торговую компанию. Внезапная смерть Шелехова, случившаяся в том же году, едва не расстроила дела компании. Однако семейство Шелеховых сумело выйти из кризиса и спустя два года образовало более мощную компанию – «Соединенную американскую компанию», главное управление которой находилось в Иркутске[54]. В 1799 году преобразованная в «Российско-американскую компанию», она получила в единоличное управление всю Русскую Америку: Аляску, Алеутские острова и западное побережье Северной Америки до 55-го градуса северной широты[55]. В руках Российско-американской компании сосредоточились широкие привилегии и исключительные права на промысел, торговлю и мореходство в северной части Тихого океана. Компания стала полным и единственным монополистом русских колоний в Северной Америке с центром в Ново-Архангельске, основанном на острове Ситха (о. Баранова)[56]. Всего на Русской земле в Америке образовалось около пятнадцати поселений, в том числе крепость и селение Росс в Калифорнии в районе нынешнего Сан-Франциско[57]. Общая площадь русских колоний составила 1519 тыс. кв. км[58].

Первым правителем Русской Америки стал Александр Андреевич Баранов. Сорокалетний промышленник, открывший в Сибири на реке Анадырь стекольный завод, разделяя взгляды Г. И. Шелехова – «открытые новые земли – есть продолжение земли российской», принял его предложение отправиться в Америку главой промышленных поселений[59]. В Русской Америке Баранов выстроил 24 форта – защищенных опорных пункта для промыслов и торговли[60].

Об учреждении и деятельности новой компании донесли императору Павлу I, который распорядился подготовить ее устав на утверждение Коммерц-коллегии. По высочайшему повелению тогда еще «Американская соединенная компания» составила акт, в котором изложила основания и правила для управления конторой и выбора директоров, в обязанности которых входило «распространять оседлости и торговые операции, открывать новые земли и острова, распространять христианскую религию, заводить с жителями вновь открытых стран торговые сношения и развивать торговлю России на Тихом океане»[61]. Павел I, утвердив этот акт и приняв компанию под свое покровительство, приказал составить для нее особые правила и привилегии на 20 лет. 8 июля 1799 года Коммерц-коллегия утвердила эти привилегии. Именно с этого времени компания начала именоваться Российско-американской. В числе прочих привилегий компании было даровано право «распространять русские владения по северо-западному берегу Америки не только к северу от 55° широты, но и к югу, насколько это будет полезно и возможно, если страны эти не заняты другими народами»[62].

Высочайшим указом от 19 октября 1800 года повелевалось перевести Главное правление в Санкт-Петербург, а в Иркутске иметь особую контору. Поскольку акции компании поднялись более чем втрое от первоначальной цены, для удобства их оборота в 1801 году выпустили 7350 акций. В 1802 году император Александр I внес в капитал компании 10 тысяч рублей на 20 акций. Его примеру последовали императрица и цесаревич. Благодаря содействию правительства капитал Компании за короткое время значительно увеличился. Более того, чтобы Компания могла отправлять в колонии суда из Кронштадта, в августе 1802 года высочайше повелено отпустить Российско-американской компании из Заемного Банка на 8 лет под проценты 250 тысяч рублей; в марте 1803 года повелено выдать из эксконтной конторы ссуду в 100 тысяч рублей, а в июне 1806 года приказано отложить в том же эксконте 200 тысяч рублей в постоянное пособие компании, и эту сумму, с учетом процентов, выдавать по требованию Главного правления Российско-американской компании[63].

В том же году судам компании правительство даровало торговый флаг. Указом от 9 апреля 1802 года разрешило увольнять из флота офицеров и нижних чинов для службы на компанейских судах. Дарованные компании привилегии с 1 января 1822 года продлили на 20 лет, а по истечении их пролонгировали еще раз все на те же 20 лет с 1 января 1842 года[64].

П. Н. Головин подчеркивает то огромное значение, которое придавали российские императоры развитию колоний: «Обратим внимание, как император Павел I и его сыновья Александр I и Николай I поощряли развитие компании. Она от имени России имела право распространять русские владения по северо-западному берегу Северной Америки, а это означало, что Российско-американская компания была полномочным представителем государства – дипломатическим, политическим, хозяйственным, действовала от имени Русского правительства и исключительно для блага России»[65].

О деятельном участии правительства в развитии заокеанских владений свидетельствует и то, что при Александре I за четыре года Российско-американская компания получила в кредит более полумиллиона рублей, что дало толчок для быстрого и активного продвижения России в Северной Америке.

Задачу, поставленную правительством перед Российско-американской компанией, П. Н. Головин определяет так: «Ясно, что, поощряя Компанию, правительство имело в виду распространить влияние России и на Тихом океане, а также в Китае и Японии, и с помощью колоний пробудить торговую деятельность в отдаленной Сибири»[66].

Руководство Компании правильно понимало намерение правительства и умело подчиняло ему собственные интересы. Пользуясь дарованными правами, Компания принялась укреплять постоянные оседлости как на Алеутских островах, так и на американском берегу, в местах, где уже были устроены поселения прежними промышленными компаниями, и в новых местностях, более удобных для развития торговли с туземцами и распространения на них своего влияния, а также для хлебопашества и скотоводства. К 1819 году Российско-американская компания укрепилась на Командорских островах, островах Атхе, Уналашке, Павла, Георгия, Кадьяке, Баранова, или Ситхе (о. Баранова); на американском берегу, в Кенайском заливе, имела редуты и одиночки: Павловскую, Георгиевскую, Александровскую, Воскресенскую; в Чугацком заливе: Константина и Елены; в Беринговом заливе, при бухте Якутат: Николаевскую; близ мыса Св. Илии: Симеоновскую. В заливе Якутат находилось селение «Слава России», в 1803 году разоренное колошами[67].

В 1812 году Компания основала в Калифорнии на берегу Нового Альбиона (38°34′ северной широты и 122°33′ западной долготы) небольшое селение Росс, с целью развития в этом районе хлебопашества и скотоводства, чтобы обеспечить необходимым продовольствием колонии, где в силу суровых климатических условий земледелие представлялось невозможным[68]. Немалые выгоды доставляли промыслы бобров и выдр у берегов Калифорнии. В первое время селение Росс занимало очень небольшую территорию, но в 1817 году индейцы уступили Компании часть своих земель. Занимая селение Росс, Компания имела на то разрешение испанского правительства, владевшего в то время Калифорнией. Территориальных споров не возникало до тех пор, пока Мексика, а вместе с ней и Калифорния не отделились от Испании. С объявлением независимости мексиканское правительство предъявило свои права на селение Росс, потребовав выезда русских. В 1835 году Компания была вынуждена уступить мексиканскому подданному Джону Суттеру за 42 857 рублей 14 копеек серебром все имущество и скот, находившиеся в селении Росс[69]. П. Н. Головин прослеживает судьбу вознаграждения за русский Сан-Франциско: «Часть этой суммы уплачена Суттером в разные сроки. Оставшиеся за ним 15 000 долларов по указанию русского посланника в Соединенных Штатах Бодиско Компания поручила взыскать с Суттера русскому консулу в Сан-Франциско американцу Стюарту, который бежал, похитив и полученные им с Суттера деньги. Так что вместе с издержками на отправление в разное время в Калифорнию лиц для взыскания с Суттера денег, по счетам Компании числятся и теперь недоимки за селение Росс до 37 184 р. 45 к. асс.»[70].

О деятельности основателей русских колоний на Американском континенте свидетельствуют малоисследованные документы, сохранившиеся в архиве Общества истории и древностей российских[71], – инструкции и наставления Главного правителя Русской Америки А. А. Баранова в письмах к своему помощнику, акционеру Компании и коммерц-советнику И. А. Кускову. В корреспонденции содержится перечень неотложных мер, которые необходимо предпринять для заведения и улучшения управления Аляской в разные годы. Документы датированы 1797–1811 годами. В наставлении от 1797 года говорится: «Отныне поручается власть начальствовать и хозяйствовать над всем распоряжением всей Чуготской губы, рекомендуя поскольку известные по днесь обстоятельства открывают. А потому время, может быть, покажет, какие следует принимать меры к лучшим общественным компании выгодам о ниже следующем»[72]. Детально прописаны строительство и изменение хозяйственных и оборонительных сооружений с учетом специфики освоенных земель и не всегда дружественных отношений с туземцами: «Место сие, где заведено обселение, как и само строение, хотя и не кажется выгодным и способным для прочного и порядочного российского обзаведения и укрепления, но теперешние обстоятельства нашей компании за размещением по многим местам людей, не позволяют тех вскоре умножить, а наличными здесь приступить к перемещению вдруг ныне, а паче по приближению уже настоящего осеннего времени нет возможности»[73].

А вот как выглядело устройство первых русских укреплений в распоряжениях Баранова от 1797 года: «А ныне только стараться довершить самые необходимо нужные постройки: и как уже обнеслись вкруг стоячим заплотом и ворота переделаны, что и может служить на первый случай укреплением. Так же аманатская переправлена и новая другая сделана, и все старое строение порядочно перекрыто и лесу часть приготовлена; то по сем во-первых: окончить начатую в срубе будку, поставить по средине казармы над амадскими так, чтобы часовым видеть было можно наружную и в крепость стороны казармы, и аманадских»[74].

Больше всего поселенцев беспокоило, как обезопасить себя от посягательств местных жителей: «И в случае чего, Боже сохрани, неприятельских от народов покушений из той на все стороны стрелять, защищать все строение от зажигательства и прочих варварских предприимчивостей было можно»[75].

Главный правитель Русской Америки, судя по документам, выступает заботливым хозяином новых земель, думавшим даже о досуге поселенцев в период ненастья, когда промыслы невозможны: «Но поелику при оной будке не больше трех-четырех человек заниматься могут, то остальных свободных следует употребить постройке нового сарая и балагана на назначенных и разбитых мною вне крепости местах в дрянное время. А в ненастливое и неспособное задолжать всех в такие поделки, каковые в стенах под крышею деланы быть могут»[76].

В наставлениях А. А. Баранова встречается распоряжение о заготовке необходимого количества провианта, в первую очередь рыбы: «О достаточном приготовлении кормовых припасов все прилежнейше употреблять старания, испытывая всякие разведанные полезные средства. И как ход рыбы красной и горбуши, и ханки поныне сего года уже кончился. Но, благодарение Богу, тою юколою, судя по короткости времени, довольно запастись успели»[77]. Эта инструкция показывает, как на Русской Аляске создавали продовольственную основу существования колоний.

В письмах А. А. Баранова за 1804 год, адресованных И. А. Кускову, открывается техническая сторона промыслового освоения новых земель русскими колонистами. В инструкции приводятся подробные указания подбора людей и необходимого оснащения экспедиций, обеспечения их безопасности: «Число людей избранных откомандировано с вами 19-ть человек, коих вооружить надлежащим исправным образом и в прочные разместить три лючные байдарки определить из проворных гребцов. Запастись исправными ружьями, пистолетами, довольным числом к тем патронов, копьями и прочими воинскими какие есть в наличности снарядами. Взять с собою также триместные байдарки с приборами и довольным числом к тем картузов, и обмежные бываемые при партии обыкновенные доски. Вместе с нашими судами отправиться из здешнего Берингова залива»[78]. Здесь же Баранов указывает маршруты предстоящей экспедиции: «Направь путь к первому предмету под Маркловскую сопку в параллель берега, ежели не воспрепятствуют погоды. А хоть и подобно бы пристать на устье реки Алцехи для переговоров с алеутскими и кенайскими народами по их просьбам»[79].

Инструкции свидетельствуют о строгой регламентации действий промысловиков, следовательно, о полувоенной дисциплине, царившей в поселениях.

С отеческой заботой главный правитель подробно разъясняет, как действовать в предстоящей экспедиции: «Под реченною сопкою будут ли выезды или не будут долее одних суток для роздыха и производства не медлить, а простираться должно, делая на пути поиски зверья поскольку позволят погоды и обстоятельства, но тут на островке оставаться и так же не медлить долее суток, но подвигаться. До ледяной недели зверь казаться будет и промысел производиться, хотя и должно ледяного промысла таким же образом следовать»[80].

Инструкция 1805 года позволяет судить о масштабах промысловой деятельности компании. Речь идет о двух промысловых судах «Ермак», «Ростислав» и трехстах байдарках: «Время отправления в промысловые деятельности партии хотя давно уже наступило, но разные препятствия, особливо же исправление новых и старых байдарок… А как ныне по соображению обстоятельств положение дел приняло другой несколько как прежде сомнительный вид. Суда „Ермак“ и „Ростислав“ для прикрытия байдарок без малого триста изготовились, то и нужно как и наивозможно поспешнее отправление ускорить в дальние проливы, и заняться промысловыми деятельностями, препоручая всего сего отряда над партиею и судами распоряжение главное, под начальство вам рекомендую придерживаться, поскольку позволит практически местное производство следующих терминов»[81].

По материалам инструкций можно проследить намерения колониального руководства относительно туземных племен, а также характер отношений с коренным населением в это время: «Вам известны до малости все здешние происшествия, силы наши ведут переговоры политических с народами положений. Почему суда за нужное нахожу скрывать еще от неприязненности мира удаляющихся бывших врагов ситхинских и прочих народов. Первое движение партиею и судами, дабы расстроить их в предрассудках нежели мыслях и покушениях зловредных, ради чего и рекомендую назначить судам и партии первым рандеву. Сборным местом на другой стороне под мысом здешнего острова Ситхи Александровскую гавань или возле нее; когда напасть в первую погоды не позволят, в другую большую бухту Порт Конклежих у англичан названную, стараясь как можно поспешнее попасть за мыс в Худновской и прочие проливы. И сколь скоро оное минует партией, а погоды позволять будут, заняться приказать партии промышленностью зверей, останавливаясь на той стороне мыса под оным наперво, а потом склоняться предпомянутым сборным местам. Но ежели паче чаяния встретят партию прежде, нежели минует мыс такие чрезвычайные погоды, что объехать вскоре оной не будет надежды, то приказывать перенести через перешеек ближе сюда того мыса и немедленно известить вас о той в сборное место»[82]. Колонисты старались действовать на промыслах сплоченными партиями для прикрытия судов, так обеспечивался безопасный промысел и тем отвращались туземцы даже от самой мысли повредить русским колонистам.

В документе приводятся подробные рекомендации относительно освоения вновь открытых земель: «Когда же соединитесь судами и партией, и погоды позволят сделать несколько из Александровской промысловой партии выездов, расположа оные около помянутого мыса Ситхи, и на проливе против бухт и гаваней Александровской и Переносной. Приказать также приблизиться в тихую погоду и по ту сторону пролива к островкам надо бодро, где в нынешнюю весну был Келидинский Николай с товарищами, и над тою, где вы в прошедшую осень в последний раз оставшись от судна „Ермака“ на той стороне ночевали, и утром далее внутрь бухты двигаясь, обозревали, а потом с нами пред Александровской соединились. Но воспретить накрепко, чтоб на первый раз внутрь бухт и островков не въезжали, а только по близости крайних на пролив замечали зверя. И нет ли в тех крайних напротив островах удобной для судов гавани, то по сем, когда зверя там опримечено будет довольно»[83].

Примечательно, что предписывалось, во-первых, как соблюдать меры предосторожности при заходе в новые гавани и, во-вторых, как поэтапно разведывать участки вновь открываемых территорий, могущих быть опасными для колонистов.

О том, как нелегко доставалась русским Аляска, свидетельствуют документы из архива И. А. Кускова, относящиеся к десятым годам XIX века. В письме от 20 января 1811 года фактически констатируется упадок дел Российско-американской компании. Главный правитель Русской Америки указывает на потерю основных источников доходов, на воинственное отношение местных народов к русским поселенцам, а также на безнаказанность незаконного промысла в колониальных водах иностранных судов: «Возложенное на нас бремя попечительности в изобретении лучших общественных выгод промышленности, и открытием новых способных к тому мест, и прочих на пользу компаний спекуляций: …близкие известные источники, где мы прежде немалые для Американской нашей компании приобретали выгоды, приметно теперь иссякли. А народы прибрежные более и более усилены и усиливаются огнестрельными орудиями и поощряемы к недоброжелательству завистью и недоброхотством вояжирующих в здешних и окружных водах иностранцев»[84]. Баранов пишет о выходе из сложившегося кризиса с привлечением усилий правительства: «Многие уже опыты с потерею доказали, необходимо долгу нашему предложить изыскивать особые средства для пресечения укореняющегося зла, иностранцами распространяемого, так и для поиска способов улучшить общественную нашу массу. Но в первом случае наших сил недостаточно: а представлено вышнему начальству и ожидать должно с терпением разрешения впредь между же тем, дабы не остаться праздными, но увенчать и остатки службы нашей Американской компании, как сначала и в продолжении течения времен до сих пор было наше усердное желание с ревностными сопряженное деятельностями»[85].

Именно ревностная деятельность и усердное желание Александра Андреевича Баранова и его сподвижников укрепиться на новых российских землях подсказывают выход из затруднительного положения, в котором оказалась компания: необходимо территориальное расширение деятельности: «Хотя близкие и окружные места учинились ненадежными и опасными для промыслов, то и устремить внимание на дальние должно, где уже и опыты деланы, то есть альбионски берега, где и народы миролюбивые, силам нашим совместные и где уже в минувшем годе произведена была под вашим начальством… сообразно настоящим теперешним обстоятельствам отряд изготовлен, и все нужное на судно Чирикова, на коем вы следовать решились, погружено и поручается. От вас уже зависит решиться вступить под паруса, когда погода благоприятствовать будет благоуспешному выходу»[86].

Как и в предыдущих инструкциях, несмотря на полное доверие своему помощнику, главный правитель по пунктам детально прописывает свои требования к действиям подчиненных: «Хотя же вам более известны тамошние местные обстоятельства и какия удобные в распоряжениях на пользу общественную принимать меры, нежели мне, не бывшему там, однако не излишним почитаю предложить несколько терминов: следующих»[87]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Берх В. Н. Хронологическая история открытия Алеутских островов, или подвиги Российского купечества. С присовокуплением исторического известия о меховой торговле. – СПб., 1823.

Вернуться

2

Тихменев П. А. Историческое обозрение образования Российско-американской компании и действий ее до настоящего времени. СПб., 1861. Ч. 1; СПб., 1863. Ч. 2.

Вернуться

3

Окунь С. Б. Российско-американская компания. М.; Л., 1939; СПб. Ф. ИРИ РАН. Ф. 299. Оп. 1. Д. 130.

Вернуться

4

Погребинский А. П. Очерки истории финансов дореволюционной России (XIX–XX вв.). – М., 1954. С. 78.

Вернуться

5

См.: Макарова Р. В. Русские на Тихом океане во второй половине XVIII в. – М., 1968.

Вернуться

6

См.: Алексеев А. И. Судьба Русской Америки. – Магадан, 1975. Алексеев А. И. Освоение русскими людьми Дальнего Востока и Русской Америки до конца XIX века. – М.: Наука, 1982. С. 128–132.

Вернуться

7

Нарочницкий А. Л. Колониальная политика капиталистических держав на Дальнем Востоке. – М., 1956. С. 178.

Вернуться

8

Батуева Т. М. Экспансия на севере Тихого океана в середине XIX века и покупка Аляски в 1867 году. – Томск, 1976. С. 47.

Вернуться

9

Алексеев А. И. Освоение русскими людьми Дальнего Востока и Русской Америки до конца XIX века. – М.: Наука, 1982. С. 128–132.

Вернуться

10

См.: Широкий В. Ф. Из истории хозяйственной деятельности Российско-американской компании//Исторические записки. – М., 1942. С. 212.

Вернуться

11

См.: Берг Л. С. Открытие Камчатки и экспедиция Беринга. – М.-Л., 1946.

Вернуться

12

См.: Ефимов А. В. Из истории русских экспедиций на Тихом океане. – М., 1946.

Вернуться

13

См.: Болховитинов Н. Н. Становление русско-американских отношений. 1775–1815. – М., 1966. Он же. Русско-американские отношения. 1815–1832. – М., 1975. Он же. Россия открывает Америку. 1732–1799. – М., 1991.

Вернуться

14

Болховитинов Н. Н. Россия открывает Америку. 1732–1799. – М., 1991. С. 227.

Вернуться

15

Там же.

Вернуться

16

Болховитинов Н. Н. Русско-американские отношения. 1815–1832. – М., 1975. С. 569.

Вернуться

17

Болховитинов Н. Н. Россия открывает Америку. – 1732–1799. С. 215.

Вернуться

18

Куропятник Г. П. Россия и США: экономические, культурные и дипломатические связи 1867–1881 гг. – М., 1981.

Вернуться

19

См.: Макарова Р. В. Русские на Тихом океане во второй половине XVIII в. – М., 1968.

Вернуться

20

См.: Postnikov A. V. The Mapping of Russian America: a History of Russian American Contacts in Cartography. American Geographical Society Collection, University of Wisconsin-Milwaukee, 1995. Он же. Продажа Аляски и международная телеграфная экспедиция//Вопросы истории естествознания и техники. – 1997. № 1. С. 3–38.

Вернуться

21

См.: Полевой Б. П. -х годов XIX в. Дис. … д-ра ист. наук. – Л., 1986.

Вернуться

22

См.: Альперович М. С. Россия и Новый Свет (последняя треть XVIII века). – М., 1993. Он же. О «белых пятнах» в истории Америки//Новая и новейшая история. 1989. № 2. С. 57–64. Он же. Завершение испанской колонизации Америки в XVIII в.//Там же. 1993. № 5. С. 53–63. Он же. Кульминация российско-испанского соперничества в Америке (80-е годы XVIII в.)//Там же. 1999. № 5. С. 215–221. Он же. Советская историография стран Латинской Америки. – М., 1968.

Вернуться

23

Bancroft H. H. History of California //The works of Hubert Howe Bancroft. San Francisco, 1884–1890. Vol. XVIII–XXIV; Bancroft H. H. History of Alaska, 1730–1885//The works of Hubert Howe Bancroft. San Francisco, 1886. Vol. XXXIII.

Вернуться

24

Andrews C. The Story of Alaska. Caldwell, 1943.

Вернуться

25

Chevigny H. The Life and Adventures of Nikolay Petrovich Rezanov. N. Y., 1937; Chevigny H. Russian America. The Great Alaskan Venture. 1741–1867. N. Y., 1965.

Вернуться

26

Tompkins S. Alaska, Promyshlennik and Sourdough. Norman, 1945.

Вернуться

27

Hulley C. Alaska, 1741–1953. Portland, 1953.

Вернуться

28

Gibson J. Imperial Russia in Frontier America. N. Y., 1976.

Вернуться

29

Saul N. E. Distant Friends: The United States and Russia, 1763–1867. Lawrence (Kansas), 1995; Saul N. E. The Turn of Russin-American Relations, 1880–1905//Русское открытие Америки… С. 280–291.

Вернуться

30

The Wreck of the Sv. Nikolai/Ed. with an introd. by K. Owens. Transl. by A. Donnelley. Lincoln, 2000.

Вернуться

31

Solovjova K., Vovnynko A. The Fur Rush. Anchorage, 2002.

Вернуться

32

The First Russian Voyage Around the World: The Journal of Herman Ludwig Von Lowenstern/Transl. by V. Moessner. Fairbanks, 2003.

Вернуться

33

Oleksa M. Orthodox Alaska: A Theology of Mission. N. Y., 1998.

Вернуться

34

Norlander D. Innokentii Veniaminov and the Expansion of Orthodoxy in Russian America //Pacific Historical Review. 1995. Vol. VXIV. P 19–37.

Вернуться

35

Stokoe M., Krishkovsky L. Orthodox Christians in North America, 1794–1994, Orthodox Christian Publishing Center, 1995.

Вернуться

36

Volkl E. Russland und Lateinamerika, 1741–1841. Wiesbaden, 1968.

Вернуться

37

Vila Vilar E. Los rusos en America. Sevilla, 1966.

Вернуться

38

Pierce R. A. Russian America: A Biographical Dictionary. Kingston, 1990.

Вернуться

39

Littke P. Russian-American Bibliography. Littlestone, 2003.

Вернуться

40

Morseth M. Puyulek Pu’irtuq! The People of the Volcanoes. Anchorage, 1998.

Вернуться

41

Black L. T. Russians in Alaska, 1732–1867. Fairbanks, 2004.

Вернуться

42

Engstrom A., Engstrom E. Alexander Baranov & a Pacific Empire. Juneau, 2004.

Вернуться

43

Borneman W. R. Alaska. Saga of a Bold Land. N. Y., 2003.

Вернуться

44

Болховитинов Н. Н. Русско-американские отношения и продажа Аляски, 1834–1867. – М.: Наука, 1990. С. 12.

Вернуться

45

Болховитинов Н. Н. Русско-американские отношения и продажа Аляски, 1834–1867. – М.: Наука, 1990. С. 13.

Вернуться

46

Марков С. Н. Летопись Аляски: К 125-летию основания Русской Америки. – М., 1991. С. 15.

Вернуться

47

Марков С. Н. Летопись Аляски: К 125-летию основания Русской Америки. – М., 1991. С. 16.

Вернуться

48

Магидович И. П., Магидович В. И. Очерки по истории географических открытий. – М., 1984. Т. 3. С. 59.

Вернуться

49

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д.//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

50

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 271//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

51

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 271//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

52

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 271//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

53

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 272//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

54

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 272//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

55

Марков С. Н. Летопись Аляски: К 125-летию основания Русской Америки. – М., 1991. С. 21.

Вернуться

56

Петров А. Ю. Образование Российско-американской компании. – М., 2000. С. 35.

Вернуться

57

История внешней политики и дипломатии США 1775–1877. – М., 1994. С. 340.

Вернуться

58

Постников А. В. Русская Америка в географических описаниях и на картах, 1741–1867 гг. – СПб., 2000. С. 27.

Вернуться

59

Песков В. М. Аляска больше, чем вы думаете. – М., 1994. С. 141.

Вернуться

60

Песков В. М. Аляска больше, чем вы думаете. – М., 1994. С. 143.

Вернуться

61

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 273//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

62

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 273//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

63

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 274//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

64

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 274//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

65

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 274//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

66

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 275//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

67

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 275//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

68

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 275//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

69

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 275//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

70

Обзор русских колоний в Северной Америке капитана 2-го ранга Головина. – Б. д. – С. 276//АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 409.

Вернуться

71

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 2–4.

Вернуться

72

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 2. Л. 24.

Вернуться

73

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 2. Л. 24.

Вернуться

74

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 2. Л. 24.

Вернуться

75

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 2. Л. 24.

Вернуться

76

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 2. Л. 24–24 об.

Вернуться

77

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 2. Л. 24 об.

Вернуться

78

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 65.

Вернуться

79

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 65.

Вернуться

80

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 65.

Вернуться

81

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 74.

Вернуться

82

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 74–74 об.

Вернуться

83

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 74 об.

Вернуться

84

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 144.

Вернуться

85

РГБ. ОР ОИДР Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 144.

Вернуться

86

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 144–144 об.

Вернуться

87

РГБ. ОР ОИДР. Акты. Оп. 32. Д. 4. Л. 144 об.

Вернуться