# Загадка жертвы

Марина Сергеевна Серова

Марина Серова – феномен современного отечественного детективного жанра. Выпускница юрфака МГУ, работала в Генеральной прокуратуре. С 1987 года по настоящее время – сотрудник одной из специальных служб. Участвовала в боевых операциях и оперативных мероприятиях. Автор ряда остросюжетных повестей, суммарный тираж которых превышает двадцать миллионов экземпляров.

Частный детектив Татьяна Иванова отправилась на отдых в манящий Санкт-Петербург. Хотела отвлечься от расследований и криминальных происшествий, но внезапная встреча с бывшей одноклассницей Василисой принесла Татьяне новое дело. У мужа Василисы, известного художника Алика, пропала безумно дорогая картина, которую ему нужно сдать заказчику всего через несколько дней. Таня соглашается помочь найти шедевр и наказать грабителей.

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Серова М.С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

## Глава 1

Все-таки неплохо я придумала – взять отпуск и приехать в город, в который мечтала попасть с самого выпускного в школе!

Питер, я уже с тобой и наконец-то выспалась.

Блаженно вытянувшись на кровати и подставив пяточки проникающему через окно солнышку, я стала в полудреме вспоминать, как приземлился самолет и как в ночь-полночь наконец-то добралась до гостиницы, в которой заранее зарезервировала номер. Слава Интернету с большой буквы – такие вещи сейчас делаются с полуклика. Да и март – не самый туристический сезон для таких городов, как наша вторая столица, поэтому найти подходящую гостиницу в центре города проблем не составило.

Можно было бы, конечно, махнуть в Анталию или куда-нибудь в Европу, но не люблю я длинных перелетов. Ну, разве что для дела будет нужно. В Питере же давно хотелось побывать, а тут такая возможность – уже целую неделю не было ни одного клиента. Так что ж мне зря время-то терять? Еще недельку побездельничаю, поброжу по улочкам города, в музеи похожу, чтобы, значит, себя, любимую, культурно развить. Не все же жуликов ловить да неверных мужей-жен выслеживать.

В этом году зима была холодная и суетливая, работы было по горло, и выспаться не всегда удавалось. Вот, даже темные круги под глазами появились. Да еще эта ссора с Вадимом… М-да, недолго музыка играла… Вечно тебе, Татьяна Александровна, на любовь не везет. Но зато денежки ко мне так и липнут! Заказов этой осенью и зимой было просто завались. Правда, все какие-то скучные. Ни тебе погонь, ни шпионских страстей. Так себе работенка – проследить, присмотреть, уличить, вернуть… Но зато клиенты оказались все как один щедрые – и на гонорар, и на премиальные. И это – прекрасно, так как теперь я могу все эти денежки тратить не только на расследования, но и на себя.

Питер…

Я с удовольствием потянулась. Этот город всегда был для меня чем-то загадочным и притягательным. Часто я представляла его как нечто среднее между туманным Лондоном с его узкими улочками, мостами и музеями и солнечным Парижем с его широкими площадями, множеством кафешек и творческим бомондом. Поэтому решила, что убью сразу двух зайцев, если махну на недельку в Северную столицу.

Заветный мешочек с игральными костями лежал на тумбочке рядом с кроватью, но узнавать, что мне сулит сегодняшний день, совсем не хотелось. Вернее, я и так знала, что меня сегодня ждет чудесное знакомство с городом моей мечты и вполне заслуженное безделье. Тут уж, как говорится, к гадалке не ходи.

Проснувшись окончательно, я посмотрела на часы. Ого! Я проспала целых десять часов, и сейчас – уже почти время обеда. Но есть я не хотела. Зато страсть как потянуло на кофе. Привычка есть привычка. Без этого напитка я и шагу не могу ступить, а уж если говорить о мыслительном процессе, так он и вовсе замедляется, если вовремя не влить в себя пару чашечек черного эспрессо из ароматной арабики.

– Какой у вас план, мистер Фикс? – задала я сама себе вопрос, вспомнив один мультик из своего далекого детства, и сама же на этот вопрос и ответила, копируя интонацию голоса коварного, но незадачливого сыщика из этого мульта: – О, у меня целых три плана! Сначала – сходить в душ, потом – выпить кофе в кафе-ресторане напротив, а затем – найти какую-нибудь контору по прокату автомобилей. Не на метро же по городу мотаться. Там, под землей, его и не рассмотришь как следует.

Энтузиазм из меня так и сочился…

Что же, с задачами я определилась, осталось только их выполнить.

Через полчаса, выходя из номера, я столкнулась с непреодолимым препятствием в виде огромного черного лохматого кота, вальяжно раскинувшегося на пороге. Обойти его не было никакой возможности, а переступать через котика было бы не совсем хорошей идеей. А ну как он испугается и метнется убегать в самый неподходящий момент?

Интересно, разве в отелях можно держать животных? Я задумалась, как мне быть, а кот даже и не собирался освобождать проход и продолжал лежать и щуриться в блаженной истоме. Пришлось мне присесть на корточки и почесать наглецу пузо, чтобы хоть как-то привлечь его внимание к своей персоне.

Кот мрачно и с нескончаемой скукой во взоре посмотрел на меня и тяжко вздохнул: мол, ходят тут всякие, думать мешают.

Пришлось мне поступить с котейкой бесцеремонно и сдвинуть его с порога, чтобы наконец-то выйти и закрыть дверь номера. Кот, словно он был ковриком, а не живым существом, даже с места не сдвинулся и продолжал валяться. Только кончик хвоста, выдавая его недовольство, стал нервно подрагивать. Ну и ладно, подумаешь, пан-барон какой.

Уже через десять минут я входила в двери «Caffe Italia». Многообещающее название, да и интерьерчик ничего себе – аккуратненький и вполне даже в стиле «пицца-итальяно». Посмотрим, какой у них тут кофе.

Я села за столик у окна и стала ждать, когда подойдет кто-нибудь и примет у меня заказ. От нечего делать рассматривала меню на предмет, чем можно тут у них пообедать, если вдруг придет такое желание. Подходить ко мне, правда, никто не торопился, видно, тут туристов уже чуяли по запаху, поэтому пришлось самой проявлять инициативу. Кроме кофе заказала себе еще песочный пирог с грушей и стала с любопытством смотреть на улицу.

Как все-таки хорошо иногда бывает никуда не торопиться! Сидишь себе, смотришь в окно, жмуришься на яркое солнышко и ждешь, когда тебе принесут твой любимый напиток-наркотик – кофе. Вот мимо окна пробежал взъерошенный мужчина, похоже, спешивший на троллейбус, который только что, немногим опередив его, проехал мимо. Вот процокала на тонких шпильках стройная девица в стильных джинсах и куцей кожаной курточке, вся обвешанная разноцветными пакетиками и сумочками, вызывая своим видом ассоциацию с новогодней елкой. А вот…

– Пожалуйста, ваш заказ. – Голос официанта вынудил меня повернуть голову от окна и посмотреть на него.

Парень, далеко не итальянской внешности, поставил на столик кофейник, чашечку и блюдце с куском пирога.

И только я начала наливать себе в чашку горячий кофе в предвкушении наконец-то влить в себя первую на сегодня порцию обожаемого мной напитка, как над самым моим ухом раздался громкий, с нотами восхищения голос:

– Танька! Иванова! Это ты, что ли?!

От неожиданности я чуть кофейник не выронила из рук. Поднимаю голову, а передо мной стоит та самая модная девица с пакетами и сияет улыбкой до ушей как новенький рубль.

Вот ведь, была первая мысль, – и тут, Татьяна, тебя все знают! Но оказалось, что это не патетические «все», а только… Я с трудом ее узнала.

– Васька! Это ты, что ли? – задала я девице, которая оказалась моей одноклассницей Василисой Золотаревой, тот же глупый вопрос, что и она мне всего секунду назад. Да уж, вот так сюрприз.

Василиса, или попросту Васька, как звали ее все одноклассники, да и ее родной отец тоже, пропала с горизонтов сразу же после окончания школы, и никто о ней ничего знать не знал и ведать не ведал. Ходили слухи, что она учится где-то в Москве, но и эти слухи были зыбки, а сведения расплывчаты. И вот после стольких лет я встречаю ее в Питере, куда и приехала-то чисто спонтанно, просто чтобы деньги потратить и отдохнуть. Можно сказать, случайно приехала, и тут такой сюрприз – Васька собственной персоной, да еще в каком виде-прикиде!

Надо сказать, что узнать в этой стройной дамочке свою одноклассницу было очень непросто. Изменилась она весьма круто, можно сказать, на все сто восемьдесят градусов. Я знала Василису как чуть полноватую, неказистую девчонку с бледными конопушками на щеках и носу, пшеничными тонкими чуть вьющимися волосами, всегда стянутыми в два хвостика по бокам и одетую в вечно мешковатую одежду. А ее задиристый характер и манера держаться всегда напоминали мальчишку. Наверное, сказывалось воспитание отца, который растил ее один и видел в ней больше сына, чем дочку. Училась она не блестяще, но все же ходила в хорошистках, и единственное, чем привлекала внимание наших мальчиков – это своим полиглотством. Иностранные языки давались ей так просто, что, тогда как все с трудом пытались «въехать» в основы английского или хотя бы немного понять французскую речь, Василиса с легкостью щелкала оба этих языка, а в придачу к ним еще и немецкий с итальянским. И все эти языки давались ей легко, как бы между прочим. Все учителя пророчили ей карьеру в Министерстве иностранных дел, а одноклассники полушутя предлагали поступить в Академию ФСБ и работать агентом под прикрытием. Естественно, к ней всегда была очередь с домашним заданием по инязу, и она никому не отказывала. В общем, была своим парнем.

Теперь же передо мной стоял ангел во плоти. Тоненькая, стройная молодая женщина, с модной прической, идеальным маникюром и макияжем и, что главное, настолько женственная, что называть ее Васькой у меня язык не поворачивался.

Она же, пока я, обалдев, пялилась на такое дивное ее преображение, успела сесть напротив меня и даже сделать заказ официанту, который проявил в этот раз куда как большую расторопность, чем со мной. А как же! От Василисы пахло деньгами за версту – с ее-то внешностью и прикидом, а значит, и чаевые предполагались немалые. А от всяких там туристочек вроде меня разве что пара рублей лишних перепадет.

– Таня, я так рада тебя видеть! Ты какими судьбами к нам заброшена?! – тормошила меня Василиса.

Все свои многочисленные пакетики она свалила в кучу рядом с собой и теперь пыталась меня обнять, перегнувшись через столик.

– К нам? – удивилась я. – Ты что, в Питере живешь? Ходили слухи, что ты в Москве учишься, вернее, училась.

– Ну да, училась на инфаке в МГУ. И даже поступила на бюджет. Но, сама ведь понимаешь, нужно было самой еще как-то крутиться. У отца денег нет, чтобы меня содержать, а Москва – город дорогой. Вот я и подрабатывала то тут, то там по вечерам. То в московских кафе официанткой, то в питерских худакадемиях натурщицей на каникулах. Не в стриптизерши же идти! – Она рассмеялась.

– А как в Питере-то оказалась? Работу тут нашла? – поинтересовалась я, все еще пребывая в небольшом шоке от Васькиной метаморфозы.

– Нет, я сначала на третьем курсе перевелась на заочку и переехала жить в Питер, а три года назад вышла замуж за очень хорошего человека и за гениального художника. Коренного питерца! Ты, может, слышала – Александр Вишневский. Так что я теперь не Золотарева, а Вишневская. Муж преподает еще и в репинской Академии художеств. Кстати, там я с ним и познакомилась, будучи натурщицей у его студентов. А ты-то какими судьбами здесь?

Что ж, пришлось и мне все рассказать о себе. Василиса пришла в восторг, узнав, что я частный детектив.

– Невероятно! Кто бы мог подумать! Но, знаешь, ты всегда для меня была загадкой. Вся такая независимая, со своим собственным мнением, упертая. Пока не выйдет по-твоему – никогда не отступала. Наверное, это здорово помогает в расследованиях.

Она немного задумалась, отпила остывший уже травяной чай и, неожиданно встрепенувшись, твердо заявила:

– Тебе обязательно нужно выписаться из этой твоей гостиницы и поселиться у меня. Надолго ты приехала? На неделю? Отлично! Мы с мужем уезжаем в Эмираты отдыхать только в начале апреля. По мелочам, – она кивнула на кучку пакетов, – я уже все, что надо, купила и могу покатать тебя по городу, показать все самое интересное и невероятное, что есть в Питере. И ты деньги сэкономишь, и мне будет интересно с тобой пообщаться, а муж нам с тобой билеты в Мариинку достанет. У него там знакомых – куча. Культурную программу составим у меня, – тарахтела Василиса. – Я тебе все расскажу – что сейчас работает, куда вообще тут можно сходить и что посмотреть. Согласна? – И, видя мою нерешительность, просяще-жалобно протянула: – Ну, Танечка, давай соглашайся. Расскажешь про свою работу…

– А муж твой не будет возражать против вторжения незваной гостьи? – с подозрением спросила я.

– Ой, ну что ты. Конечно же, нет! Он только рад будет, что я не одна. Да и вообще, он у меня знаешь, какой добрый! Да и ты не незваная гостья. Я же тебя сама к нам позвала.

Я задумалась, прикидывая выгоду этого предложения. Единственное, что меня смущало – это ее просьба рассказать про работу. Ей-то эти все сыскные дела в новинку, романтика и все такое, а я-то ведь вроде как в Питер отдыхать от своих суровых будней приехала.

– Ладно, – решилась я. – Но только с двумя условиями. Первое: про работу не буду рассказывать и второе: если я вас не стесню и буду давать деньги на свой прокорм.

Василиса чуть не в ладоши захлопала от радости.

– Все, все, условия принимаются! Квартира у нас большая. Ты не пожалеешь, да и мне так хочется пообщаться с кем-нибудь из старых знакомых. Отец к нам переезжать не захотел, работа, говорит, да и привык уже один жить. А с одноклассниками я давно связь потеряла. Муж все время в работе – или в студии, или в Академии, не ходит со мной никуда. Подруг я так и не завела. Характер, наверное, не тот, не питерский. – И Василиса смущенно замолчала. – В общем, i’m still a stranger here, что в переводе означает: «я все еще здесь чужая».

## Глава 2

Из гостиницы я выписывалась с боем. Когда я попросила девушку на ресепшене меня рассчитать, она сделала стеклянные глаза и заявила, что если я готова оплатить номер за всю ту неделю, что я должна была там проживать, то она готова сделать это с радостью.

Я впала в ступор от такой наглости и, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить, поинтересовалась:

– Интересно, когда это правило начало действовать в вашем отеле? Я что-то не помню, где это прописано. Может, покажете документ?

Дежурная посмотрела на меня как на ненормальную, которая пытается спорить с лечащим доктором, что только еще больше меня взбесило.

– Вы зарезервировали номер на неделю. Так? – спросила она тоном преподавателя, поясняющего теорему Пифагора. – Мы отказывали в заселении в наш отель другим желающим, потому что номер был уже занят. Если вы сейчас выпишетесь, то мы понесем убытки. Поэтому или вы выплачиваете всю сумму полностью, или остаетесь на срок, который указан в заявке на бронирование, – заученно отчеканила девушка, снова посмотрела на меня своим фирменным взглядом и тяжко вздохнула: мол, ездят тут к нам всякие и правила нарушают.

– Что-то я не увидела у вас тут кучу туристов, желающих поселиться, – съехидничала я, озираясь по сторонам. – Можно подумать, что мой номер – единственный во всем отеле.

– Когда вы въезжали, вам давали подписывать правила нахождения на территории нашего отеля. И в них вот тут, – она сунула мне под нос бумажку и показала на мелко напечатанные буковки, – написано, что, съезжая от нас раньше оговоренного срока бронирования номера, постоялец обязан оплатить отелю полную стоимость проживания за дни, не использованные им, если причина его отъезда не является уважительной.

Я задумалась над трактовкой и хотела было уже резко ответить девушке в духе моего любимого героя Остапа Бендера – фразу про ключ от квартиры, где деньги лежат, но тут в фойе вошла Василиса и направилась ко мне.

– У тебя какие-то проблемы? – спросила она озабоченно, но потом посмотрела вниз и улыбнулась.

Я проследила за ее взглядом. Возле стойки ресепшена стоял тот самый черный лохматый кот, который встретился мне утром на выходе из номера и ласково терся о ее ноги.

И вдруг меня осенило.

– Девушка, – воскликнула я возмущенно, – у вас на сайте почему-то не указано, что в вашем отеле есть животные, которые расхаживают по нему, как у себя дома!

– Какие животные? – взвилась администратор.

– Вот, – указала я на кота. – Он сегодня валялся прямо на пороге моего номера. А у меня на кошек аллергия! Так что причина съехать у меня очень даже положительная. Давайте оформляйте, а я за вещами пошла.

Подмигнув растерянной администраторше, я быстро развернулась и отправилась в номер за вещами и документами, надеясь, что, пока девушка соображает, что ответить, я уже буду ехать в лифте на свой этаж.

На улице, когда мы садились в симпатичный голубенький «Фольксваген-жук» Василисы, она немного виноватым голосом спросила у меня:

– Тань, а у тебя что, и правда аллергия на кошек? Просто…

– У меня, Васька, аллергия на хамство, наглость и жадность, – не дала я ей договорить. – А котик вполне себе милый, мы с ним утром даже подружились.

– Уф! – Василиса вздохнула с облегчением. – Понимаешь, просто у нас дома два кота. Вернее, кот и кошка. Но Плюшку, которая у нас не так давно стала мамой трех котят, мы вчера вместе со всем ее выводком на время отдали маме Алика. – Увидев мой удивленный взгляд, она смутилась: – Это я мужа так зову. В общем, его мама сейчас за город поехала жить, и ей там скучно одной, а Плюшка так просто обожает свободу и природу. Не в пример Перси. Тот у нас избалован мужем донельзя, разъелся и, вообще, большой любитель на диване поваляться.

– Как и многие мужчины в этом подлунном мире, – вставила я. – Послушай, а Алик твой что рисует? – Уловив ее непонимающий взгляд, я пояснила: – Ну, портреты, там, натюрморты или… – Я неопределенно помахала рукой, давая понять, что, может, он, вообще, абстракционист.

– Ой, Танька, – рассмеялась Василиса, – ты что, и вправду не слышала про художника Александра Вишневского? Да его вся Россия и зарубежье знают как кошатника!

– Он что, кошек разводит? Заводчик? – опешила я.

– Да не разводит, а рисует. Петербург и кошки – это же… синонимы! – нашла, наконец, удачное слово Василиса. – Его картины такие классные! Он кошек так обожает, что прямо жить без них не может! А как люди картины его покупают, ты бы знала! В общем, мы уже скоро приедем, и ты сама все увидишь. Вон, видишь наш дом, – она указала на красивую многоэтажку, – а квартира на самом верхнем этаже. Там и студия у Алика.

Ух, так много всего, а прошло ведь только два часа, как я проснулась! У меня даже голова начала кружиться от такой свободы и есть вдруг сильно захотелось.

– Слушай, Василиса, а может, мы в какой-нибудь ресторанчик неподалеку заглянем? – спросила я с надеждой в голосе. – Я ведь как прилетела, так только кофе и успела выпить.

– Никаких ресторанов! – категоричным голосом заявила Василиса. – У меня дома есть ризотто с морепродуктами и бутылочка вина. – Она вдруг оборвала себя на полуслове и задумалась. – Слушай, а ты белое вино пьешь? Если нет, то мы сейчас по дороге заскочим в маркет. Тут рядом…

– Не переживай ты так, – успокоила ее я. – Я и белое пью, и красное, лишь бы компания была правильная. А ты, Василиска, правильная компания.

Я обняла ее и неожиданно для себя чмокнула в щечку. Васька даже слегка смутилась от такого моего дружественного тона. Хм, обычно такие нежности не в моих правилах, но, наверное, это ее обещание накормить меня в скором времени ризотто так подействовало.

Настроение, немного подпорченное перепалкой в отеле, резко подскочило вверх, и я вышла из машины в предвкушении скорого обеда и отлично проведенного отпуска в целом. Погода обещала быть солнечной, и это только добавляло оптимизма.

Выгрузив из машины все многочисленные пакеты и пакетики, которые Василиса свалила в кучу на заднем сиденье, и мои сумки, мы отправились к дому.

М-да, это вам не волжский городок Тарасов, где выше девятиэтажек только одна-единственная на весь город шестнадцатиэтажка. Дом, где жила Василиса, был двадцатичетырехэтажным, и потому мне казалось, что едем мы в лифте целую вечность. Но вот кабинка остановилась, и я увидела, что на площадке всего две двери.

– А кто у вас соседи? – поинтересовалась я. – Тоже какие-нибудь музыканты-художники?

– Да нет у нас никаких соседей на площадке, – ответила Василиса, пытаясь достать из сумочки ключи и все время что-то роняя. – Вот ведь беда! Таня, подержи. – И она сунула мне в руки еще пару пакетов. – Вторая дверь ведет в художественную мастерскую Алика и его кабинет, – пояснила она. – Мы просто соединили две квартиры в одну и две комнаты одной из квартир, – она опять махнула рукой в сторону второй двери, – оборудовали под нужды Алика. У многих художников в Питере студии находятся отдельно от квартир. Порой бывает, что квартира и студия даже в разных концах города. Но мы решили сделать так, чтобы он чаще бывал дома и я была у него всегда под рукой – чай ему принести или перекусить. Он, когда работает, про все на свете забывает. В жилые комнаты ведет свой отдельный вход, но муж всегда принимает заказчиков прямо в своем кабинете и запускает посетителей именно через эту дверь. Так удобней, – улыбнулась Василиса, наконец-то открыла квартиру, облегченно вздохнула и пригласила: – Входи и будь как дома. Думаю, тебе у нас понравится.

## Глава 3

Да, квартирка у Василисы была, доложу вам, та еще! Нет, в ней не было никаких сверхвычурных отделок, и на музей она не походила, но что деньги в нее вложили, и немалые, было видно сразу. Я, конечно, в разных там интерьерных стилях не очень разбираюсь, у меня в моей однушечке в Тарасове все просто и незатейливо. Квартира же, в которую я вошла, была словно с обложки новомодного журнала – просторная, светлая, окна большие, мебели – в меру, зато посредине зала стояло что-то вроде огромного стеклянного камина, а на дальней стене висел телевизор с большим экраном. Я такие огромные «плазмы» только по телику в рекламе видела.

Заметив, что я встала, как вкопанная, на пороге, Василиса немного нервно, как мне показалось, рассмеялась и сказала:

– Это хай-тек. В смысле, стиль такой. Я, когда училась еще на заочном, познакомилась с одним парнем, который учился на дизайнерском. Мы с ним очень подружились и до сих пор общаемся. Так это, – она обвела рукой пространство вокруг, – его дипломная работа.

Потом она, словно спохватившись, кинулась ко мне и взяла у меня часть пакетов.

– Тань, ты проходи. Пакеты на диван кинь, а сумку… в общем, пойдем, я тебе твою комнату покажу. Там у нас Валентина Яковлевна живет. Алика мама, – пояснила она. – Но я уже говорила, что она сейчас за городом, и комната пустует. Так что можешь располагаться там, как тебе удобно.

Я пошла к большому дивану из белой кожи, который стоял где-то в глубине всего этого огромного пространства, чтобы сложить туда пакеты, и тут прямо мне под ноги бросилось нечто большое, оранжевое и круглое.

От неожиданности я даже подскочила, попыталась увернуться и, поскользнувшись на светлом и блестящем, как стекло, полу, плюхнулась на пятую точку.

Василиса, которая уже стояла в дверях одной из комнат, оглянулась, услышав шум за спиной, и удивленно посмотрела на меня. Я же, в свою очередь, с удивлением смотрела на круглый шерстяной комок, который спокойно сидел и с любопытством рассматривал меня своими удивительно яркими голубыми глазищами.

– Перси! – всплеснула руками Василиса. – Как ты себя ведешь! Танечка, ты не ушиблась?

Она поспешила мне на помощь, а толстый рыжий кот тем временем даже усом не повел, чтобы хоть как-то отреагировать на вопрос хозяйки, и все так же пристально смотрел на меня.

– Красавец, – похвалила я котика, пытаясь встать на ноги.

– Это помесь регдолла с персом, – пояснила Василиса тоном настоящего знатока кошачьих пород. – А если по-простому, то дворняга. Такие помеси, хоть и редкие, но в среде чистокровных кошек не котируются. Но нам с Аликом он нравится.

Василиса помогла мне встать и, взяв толстого котяру на руки, отнесла его на диван, откуда он быстренько спрыгнул и посеменил за нами в комнату, которую мне выделили в качестве гостевого номера.

Спальня Васькиной свекрови была небольшой и уютной и мало напоминала новомодный «хай-что-то-там», что меня порадовало. Не представляю, как бы я спала в огромных стеклянно-бетонных и лишенных жизни хоромах, которые остались у меня за спиной. В комнате было чуть прохладно, как мне и нравилось, и довольно светло.

– Прекрасно, – оценила я, ставя свою сумку на пол возле аккуратно застеленной кровати. – Мне тут нравится.

Василиса радостно заулыбалась.

– Вот и отлично, пойду греть ризотто, а ты устраивайся.

Василиса вышла из комнаты, а толстый и наглый кот остался и стал смотреть на меня с таким видом, словно я пришла в их квартиру с одной только целью – украсть у него любимую диванную подушку.

– Не надо на меня так смотреть, – обратилась я к котейке. – Давай я тебе лучше пузо почешу, может, ты тогда мне больше доверять начнешь.

Я нагнулась и протянула руку к коту. Тот, словно поняв, что я хочу сделать, тут же плюхнулся на спину и растопырил все четыре лапы, подставляя под мою руку свой живот, словно приглашая меня действовать смелее и погладить его. Не сказать, чтобы я была большая любительница кошек или собак, но с животными, причем любыми, предпочитала жить в мире и согласии. Тем более, что мне предстояло жить с этим толстым Перси под одной крышей не один день. Зная характер кошек, которые ревниво относятся к незваным гостям на их территории, мне не очень-то хотелось каждый раз, вставая утром с постели, ощущать под ногами сюрпризы от котика.

Где-то в глубине квартиры зазвонил мобильный телефон, и я услышала, как Василиса поспешила ответить на звонок.

– Алик, как хорошо, что ты сам позвонил! Я хотела тебе сказать новость. Что? Нет, я коротко. Понимаешь, я сегодня встретила в городе свою одноклассницу, представляешь! Из Тарасова. Мы так давно не виделись! Да. И я пригласила ее у нас пожить. Она в отпуске… На неделю… Нет, что ты! Я вас вечером познакомлю. Ты ведь сегодня, как всегда, до семи? Отлично, тогда поужинаем все вместе. Я тебя жду. Целую.

Умывшись в ванной, что примыкала к моей спальне, я отправилась искать кухню и нашла ее по вкусным запахам, которые оттуда разносились практически по всей квартире.

– Уже целую неделю не могу дождаться, когда придет мастер и отремонтирует вытяжку, – пожаловалась мне Василиса. – Запахи по всей квартире расползаются, а Алик не любит, когда что-то мешает ему работать. Он такой чувствительный ко всему!

«Интересно, – подумала я, – чем ему такие ароматы помешали? По мне – так очень даже приятный запах. Получше уж, чем всякие там скипидары или чем там художники краски разводят. Но, может, я слишком уж предвзято сужу. Может, это мне просто есть хочется, оттого я и ударилась в осуждение».

– Алик звонил, – сообщила Василиса, накрывая на стол и доставая из огромного, чуть не в полстены, холодильника всякие мисочки и контейнеры. – Сказал, что будет дома, как и обычно – к восьми часам. Так, – застыла она с очередной миской, – сегодня у нас среда, а у него по средам и пятницам студийцы. – Она утвердительно кивнула, скорее себе, чем мне, и продолжила: – Он в Академии курс по современной живописи и графике читает и занятия практические проводит. Поэтому его в эти дни с утра до вечера не бывает. В остальное время он у себя в мастерской работает. Но мы с тобой сегодня уже никуда не поедем, а просто посидим и поболтаем, повспоминаем и план составим, куда нам пойти и что посетить в следующие шесть дней. Ты согласна или у тебя есть возражения?

Я, слегка огорошенная ее тирадой (не помню, чтобы в школе Василиса была такой многословной), целой кучей вкусностей, стоящих на столе, и запахами, идущими от плиты, только молча кивнула в знак согласия.

– Ой, чего я тебе тут зубы заговариваю! – воскликнула Василиса, словно бы прочитав мои мысли. – Давай поедим, а потом уже все остальное.

И она наложила мне полную тарелку такого вкусного ризотто, что я чуть было язык не прикусила.

– Слушай, Васька, так вкусно! Ты сама это готовила? – пробубнила я с полным ртом.

– Сама, – смутилась Василиса. – Я тут все сама делаю: и убираю, и готовлю, и вообще…

И тут до меня дошло! Вот ведь как оно получилось! Василисе все пророчили блестящую карьеру, а она, закончив иняз в самом престижном универе нашей Родины, стала обычной домохозяйкой, можно сказать, прислугой у какого-то художника, который зарабатывает на жизнь, рисуя кошек и котов.

«Ну надо же, какая жертва!» – подумала я, причем безо всякой иронии, а, скорее, с уважением.

Сама-то я не очень хозяйственная, но аккуратная. Клининговую компанию в свою квартиру только раз в квартал вызываю, а так-то сама стараюсь чистоту поддерживать. Да и работа у меня такая, что часто домой только поспать прихожу. И вот в связи с этим своим открытием у меня тут же к Василисе появилась куча вопросов:

– Слушай, Василиса, а почему ты на работу никуда не устроишься? Ведь у художников оно как, по моему мнению: сегодня – картины покупают, а завтра – ты уже не в моде. А на преподавательскую-то зарплату не сильно пошикуешь.

Спросила и сразу же пожалела. Вдруг она обидится, вдруг неправильно поймет, подумает еще, что я их деньги тут считаю.

Но Васька не обиделась.

– Знаешь, Тань, – сказала она, улыбаясь, – а давай с тобой вина выпьем. Я, в принципе, не пью, это мы с Аликом так, больше для гостей держим бар. Ну, там виски или коньяк, или вино для дам. Нет, ты только не подумай, что деньги – это для нас главное. Просто вот у тебя есть любимое дело, ты разных там жуликов и неверных мужей изобличаешь, а у Алика любимое дело – живопись. Он уже больше двадцати лет картины пишет и продает. – Тут она увидела мой вопросительный взгляд и пояснила, слегка смутившись: – Алик старше меня на двадцать лет. И когда мы с ним познакомились четыре года назад, он жил в двухкомнатной квартире вместе с мамой и ездил от дома еще три остановки на троллейбусе, чтобы поработать в своей съемной студии. Но давай все-таки сначала выпьем, а потом я тебе дальше все про себя расскажу.

Мы выпили, и вино очень мне понравилось. Я, как и Василиса, не большая любительница спиртного, моя страсть – хороший кофе, но порой и вина полезно бывает выпить. Особенно когда узнаешь, что твоя бывшая одноклассница так круто изменила не только свою внешность и характер, но и всю, можно сказать, свою жизнь.

А жизнь у нее складывалась после школы очень даже непросто. Я уже говорила, что Ваську воспитывал отец-одиночка? Так вот, оказывается, какой бы наш класс ни был дружным, а о Ваське мы не знали и половины того, что она на меня сейчас вывалила.

Оказывается, она еще в последние три года учебы в школе начала подрабатывать, чтобы накопить деньги на поездку в Москву и на поступление в МГУ. Мечта у нее была такая – учится на инфаке. И она к этой мечте шла упорно и методично. И если большинство из нашего класса надеялись на поддержку родителей на время студенчества, то Ваське надеяться было не на кого. Поэтому и ходила она все время в одной и той же мешковатой одежде, поэтому и некогда ей было тусоваться с нами, что экономила Василиса тогда каждый свой заработанный рубль. Она мыла полы в магазинах, занималась репетиторством, подтягивая английский язык с теми, кому он не давался, помогала отцу на строительном складе, где он работал кладовщиком… А ведь надо было еще успевать делать уроки, вести дома хозяйство и готовиться к поступлению в МГУ, штудируя и совершенствуя целых четыре иностранных языка!

Да, никогда не думала, что так можно! Я просто даже зауважала Ваську. Но чем дальше она рассказывала, тем сильнее становилось мое к ней уважение.

Поступив на желанный факультет и блестяще сдав все экзамены, она не могла позволить жить себе только на одну стипендию. Москва – город дорогой, и чтобы снимать квартиру, студенты скидывались по двое, по трое, да так, вдвоем или втроем, и жили. Васька стала снимать квартиру с одной из девочек со своего же курса, но та, отучившись год, по какой-то причине решила бросить учебу, и хозяйка подселила к ней в двушку парня. Поначалу Василиса даже возмутилась. Она, мол, не может жить вместе с парнем в одной квартире, на что хозяйка ответила: «Не нравится, ищи другое жилье». Ага, как будто это так просто! Впрочем, парень оказался очень даже аккуратным и вежливым, и постепенно Василиса привыкла к нему. Они подружились. Это именно он потом и подарил Василисе свой дипломный проект – дизайн квартиры, где она сейчас и живет. Вернее, он его ей посвятил. Дело в том, что когда-то она в разговоре с ним подробно рассказала, в какой квартире ей бы хотелось жить – когда-нибудь, когда появится такая возможность. Вот он и спроектировал все, как она хотела, а после сдачи дипломного подарил ей идею и даже помог найти тех, кто это осуществил в реальности.

– Слушай, это так романтично, – перебила я ее рассказ. – Он, похоже, был в тебя влюблен.

– Не знаю, – почему-то вдруг задумалась Василиса. – Может, и так. Но не важно. В общем, мы были и остаемся друзьями. А с Александром, с Аликом, я познакомилась, когда уже перевелась на очное отделение на третьем курсе и стала подрабатывать натурщицей в «репинке». И ты знаешь, все так естественно получилось! Все наше знакомство, и его ухаживания, и мой интерес к нему, как к зрелому, умному собеседнику и талантливому художнику. Но даже не это главное. Главное для меня – его характер и его отношение ко мне. – Василиса мечтательно улыбнулась. – До него со мной никто так не обращался – как будто я ваза хрустальная или… Даже не знаю, как это рассказать. – Она вздохнула. – В общем, мы уже три года живем вместе, а как будто только вчера поженились, – рассмеялась она облегченно. – А насчет карьеры… Знаешь, Таня, наверное, когда-нибудь я и устроюсь куда-нибудь работать. Сама знаешь, с моими языкознаниями меня хоть в турагентство, хоть в Академию преподавателем возьмут. Но пока я решила, что буду все свое время отдавать мужу. Это тоже работа…

– Давай мы с тобой, Васька, за это и выпьем, – сказала я, немного даже завидуя Василисе.

У меня самой с любовью все не так просто складывается, как у нее. Как-то все не получается найти свою половинку.

Я тяжко вздохнула, и мы с Василисой выпили. А потом убирали посуду и болтали о пустяках, вспоминали своих одноклассников. Я рассказала ей о тех, с кем у меня есть связь, и о тех, о которых я слышала только краем уха.

Пить кофе мы перебрались в гостиную и там же стали намечать план мероприятий на следующие дни. Василиса мне много рассказала о городе, о разных знаменитостях, которые в нем живут и с которыми ей приходилось сталкиваться.

За разговорами мы даже не заметили, как наступил вечер.

– Ой, слушай, – встрепенулась Василиса, – уже почти семь, скоро Алик вернется. Но пока он не пришел, я тебе покажу его студию. Так сказать, в качестве предварительного знакомства с мужем.

## Глава 4

Чтобы попасть в судию, нам надо было пройти обратно в кухню и через нее уже выйти (как пояснила Василиса) в другую квартиру, размерами поменьше, чем жилая, но все-таки просторную и состоящую из двух комнат – из кабинета, где ее муж принимал заказчиков, и из собственно студии. Из кухни в кабинет вела дверь, которую я в первый раз не заметила, потому как все время сидела к ней спиной.

– Эта дверь у нас всегда закрыта, – пояснила Василиса. – Во-первых, чтобы ароматы с кухни туда не проникали, а во-вторых, чтобы из мастерской запах краски не попадал на кухню. Представляешь, чем бы тут пахло, если бы все эти амбре смешались в одно целое? И еще чтобы кошки на ту половину квартиры не ходили. Им туда вход категорически запрещен. Да, Перси? – обратилась она к коту, который все это время, что мы сидели на кухне, постоянно находился рядом и все время бдительно наблюдал за мной. Ну, мало ли, вдруг что-нибудь нечаянно уроню вкусненького. А он тут как тут.

Я не очень представляла себе и смесь запахов, и кошачье вторжение на запретную территорию. Да и не хотелось. У меня было такое мечтательно-расслабленное настроение, что я вообще ничего не хотела представлять, а только наслаждаться ситуацией, своим ничегонеделанием и мечтать о завтрашнем дне, о знакомстве с Питером, городом своей юношеской мечты. Со мной такое настроение случается вообще-то редко, обычно я живу в постоянной готовности куда-то идти, что-то делать или что-то обдумывать. Но пока я вот так расслабленно размышляла о своем настроении, мы уже прошли кабинет – комнату малопримечательную и, по моему мнению, весьма темную для такого рода помещения – и очутились в студии.

Я никогда не бывала в студиях художников раньше и вообще всегда была далека от всякого искусства. Мне как-то ближе прагматичность, логика, практическое применение разных вещей, чем всякого рода эфемерные образы и обтекаемые формы. Но то, что я увидела, сразило меня наповал. Студия была ну очень просторной и настолько светлой, что даже в вечернее время все предметы в ней были четко видны. Окно, без штор и занавесей, занимало всю стену, и панорама, которая открывалась из него, была потрясающе красивой на фоне уже заходящего солнца. Половина Питера лежала передо мной как на ладони.

Завороженная этим видом из окна, я даже не обратила внимания на множество разных картин, стоящих вдоль стен, пока Василиса не позвала меня, выведя из транса.