Инга Максимовская
Аттракцион мести

Пролог

И сейчас ты уходишь
В поисках мести,
Чтобы он заплатил холодной кровью
За разочарования твоей жизни,
Обиженная, обезумевшая, у которой ничего не осталось

Carlos Pons «La veganza»

– Я заберу у тебя все. Так же, как ты отобрал у меня единственное, ради чего стоило жить, – выдохнула женщина в пустоту прокуренной комнаты, отбрасывая от себя глянцевый журнал, с обложки которого на нее самоуверенно смотрел красивый мужчина. Его, словно высеченное из камня волевое лицо, покрытое аккуратной щетиной, пронзительные глаза, короткий ежик волос, она видела в кошмарах каждую ночь. Только в ее снах он был моложе на десять лет. Десять ужасно долгих лет – целая вечность. Но тем слаще будет месть. Ведь она, как известно, блюдо, которое подают холодным. Милана загасила окурок, и медленно провела рукой по деревянной каретке детской кроватки. Она с такой любовью обустраивала эту комнату, так старалась, чтобы у ее малыша было все самое лучшее. Это все что у нее осталось – память. Горькое воспоминание. Убийца отнял у нее счастье. У ее сына нет даже могилы, не осталось даже места, куда она могла бы прийти к своему мальчику, к любимому Ваське. Женщина смахнула слезу. Она так мечтала прижать к груди своего сына, вдыхать теплый молочный запах, любить его до одури, умирать от счастья, наблюдая за первыми шагами. А вместо этого осталась одна, в одночасье лишившись мужа, его она любила до безумия и маленького человечка, которого даже не успела подержать на руках.

– Я отомщу, – прохрипела она, глядя в лицо убийцы, серьезно взирающего на нее с сотен фотографий, которыми она заклеила целую стену мертвой комнаты, так и не ставшей детской.

Глава 1

2018 год

Она проснулась от собственного крика, рвущего пересохшее горло. В ее сне Ромка опять смотрел на нее остановившимися, мертвыми глазами. Милана физически чувствовала тяжесть навалившегося на нее, окаменевшего тела любимого мужа, закрывшего собой ее в последнем оберегающем рывке. Он пытался спасти жену и их так и не родившегося сына. Зачем? Зачем он сделал это? Потому что она все равно умерла тогда, десять лет назад.

Милана встала с кровати и пошла в кухню, шлепая по ледяному полу босыми ступнями, даже не оглянувшись на раскинувшегося в постели черноволосого красавца. Левая нога до сих пор не хотела ей повиноваться, особенно по утрам. Потому женщина шла странно, будто пританцовывая, на ходу накидывая на себя атласный халат.

Ткнув кнопку на кофемашине, Милана прикурила первую, утреннюю сигарету, и уставилась на кудрявый дым, поднимающийся к потолку.

Мы все мечтаем. Дети мечтают вырасти и стать взрослыми. Глупые, маленькие дурачки, хотят променять беззаботность на ежедневную борьбу за никому не нужное существование. Она тоже мечтала, давно, в другой жизни. Пока в одночасье не лишилась всего, что ей было дорого. Глупость. Такая вопиющая несправедливость.

Кофемашина противно запищала, выдергивая Милану из бездны, в которую она проваливалась каждый день, каждую минуту своего выживания. Страшная, черная пустота поглощала ее словно воняющее нечистотами, гнилое болото, из которого не было сил выбраться.

Женщина налила себе кофе в маленькую, похожую на наперсток чашку, потом подумала и перелила напиток в любимый бокал Карена, больше похожий на ведро, заполнив ее черным, как деготь кофе до самых бортиков.

Мы все мечтаем. У нее есть мечта. Выхоленная, лелеемая ею все эти десять долгих лет. И она обязательно ее исполнит. Сотрет с лица земли все, что дорого убийце ее мужа и сына. Уничтожит. Вымарает. А потом – да черт с ним с ее будущим. Потому что его у нее просто нет.

– Я отомщу, – прошептала женщина, положив ладонь на плоский живот, вспоминая, как в нем порхали кристальные бабочки, и упав на руки зашлась в беззвучных рыданиях.

Глава 2

2008 год

Легкий, воздушный снег начал сыпать с самого утра, укрывая сказочным одеялом еще не промерзшую землю. Хороший день, для чудесных новостей, которых Милана с Ромкой ждали целых пять лет. Пять долгих лет хождений по врачам и боли, к которой она уже привыкла, не чувствовала ее, пряча за наносным безразличием. Только оставаясь одна Мила давала волю злым, обидным слезам. Ей было не понятно, за что Бог дает детей тем, кто не заслуживает такого счастья. Чем мать, бросившая свое дитя, лучше них с Ромкой? И чудо все – таки произошло. Женщина улыбнулась, положив рук на еще только начинающий округляться живот и с любовью взглянула на стоящего рядом, такого родного, любимого Ромку, который глупо улыбался, стоя на ступеньках женской консультации.

– У меня будет сын. Сын! – выкрикнул он в гулкую пустоту улицы, распугав редких прохожих. – Я люблю тебя Милашка, до одури, – шепнул в ее покрасневшее на морозе ухо.

– Я тебя обожаю, – она не лгала, умирала от счастья каждый день от того, что он у нее есть. Такой сильный и любящий. Просто смотрела на ямочки на любимых щеках, мечтая, что у их сына будут такие же невероятно любимые отметинки. И пусть говорят, что это какая – то мутация, ей все равно.

– Вечером мы пойдем в ресторан праздновать, – решительно сказал Роман, помогая ей сесть в машину. – Ты же не забыла, что у нас годовщина сегодня? – шутливо нахмурился он.

– Нет, конечно. Такой подарок тебе приготовила, – в тон ему ответила Милана, уже представив себе платье, которое купит для выхода. То, что видела в магазине для беременных. Небесно-синее, с кристальными бабочками по подолу.

А снег все сыпал и сыпал, танцуя в осеннем воздухе, обещая им долгую и счастливую жизнь. Лжец.

* * *

Он метался по больничному коридору, словно раненый зверь. Первенец, его сын должен был родиться с минуты на минуту. Он слышал крики своей жены, умирая от лютого ужаса, сковавшего сердце. Рано, очень рано. Этот идиотский снег рушил его надежды. Нет, при чем тут снег? Виноват был он сам. Почему отпустил Ольгу одну? Семен Крылов упал на жесткую, неудобную кушетку, стоящую у стены, и закрыл лицо руками. Он привык, что все в жизни у него получается: красный диплом университета, и не какого-то там, а самого престижного, высокая должность в корпорации, шикарный автомобиль, квартира в центре города. Ничем не гнушался, лез на вершину, расталкивая всех на своем пути, лишь бы вылезти из нищеты уродливого городишки в котором родился. Так было всегда. Жил, словно играючи. И красавица Ольга, его гордость, и ребенок – высшая награда за его успехи. Все было прекрасно до сегодняшнего дня. Дура, почему она не послушалась, решила сама идти к этому идиотскому врачу? Рано, седьмой месяц. Дурацкий снег. Когда ему позвонили из больницы, Семен отдыхал в объятиях Кристины, своей секретарши. Это нормально, он мужчина. Ольга упала на обледеневшем тротуаре, прямо возле дома. Дура, дура, дура! И вот теперь он ждет, словно преступник приговора, а она там кричит, не переставая, и он, такой всемогущий, ничем не может помочь.

– Вы Крылов? – медицинская сестра, смотрит на него с участием, которое ему сейчас совсем не нужно. – Ваша супруга родила.

Он уставился на молодую женщину, почти девчонку, безумным взглядом. Почему она молчит, переминается с ноги на ногу, как пони из парка?

– С мамочкой все в порядке, – смешавшись под его взглядом, наконец выговорила она, пряча глаза.

– Черт с ней, с этой сукой, что с моим сыном?!

– Там с ним врачи, я не знаю, – испуганно заюлила девчонка. Семен едва сдержался, чтобы не схватить ее за плечи и не встряхнуть. – Вам лучше поговорить с неонатологом. Я всего лишь акушерка.

Семен почувствовал, как на глаза падает красная пелена. Он завертелся на месте, рыча словно животное, до одури напугав молодую акушерку, которая метнулась к двери, вспугнутой белкой.

Телефон завибрировавший в кармане пальто, слегка привел его в чувство. Он ждал этого звонка. Кто-то сливал информацию по его проекту, и Семен никак не мог вычислить крота. Только вот сейчас ему это было совсем не интересно. Звонил Пашка, друг детства. Семен уже и не помнил сколько лет был с ним знаком. Казалось, что они и родились вместе, вылезли из одной утробы, чтобы не разлучаться и на этом свете. Опять эта треклятая работа, за которую раньше он готов был рвать зубами, нашла его даже здесь, вцепилась своими присосками, не желая отпускать.

– Ты где? – голос Пашки звенел. Казалось напряжение можно резать ножом. – У тебя все в порядке?

– Нет, не в порядке – хотел кричать Семен, но вместо этого спокойно ответил, – Да.

– Ну и хорошо, – промямлил Павел и отключился.

Да что творится? В голове Семена царил сумбур. Зачем он звонил?

Телефон завибрировал вновь и Семен, не глянув на дисплей снял трубку.

– Да, Паш, прервалось что – то – едва успел сказать он. Но звонил не его друг. Человек, нанятый им для разоблачения гада, ставящего под угрозу плоды его двухгодичного труда. Он слушал, и не верил своим ушам. Глупо. Но почему? За что?

Все, чем он жил – рушилось прямо на глазах. Семен Крылов нажал на кнопку сброса, и привалился спиной к стене, выкрашенной отвратительной, грязно – бежевой краской. А телефон звонил вновь и вновь, пока он не швырнул его в уродливую стену, на которой тут же осталась вмятина.

– Что с тобой? – напрягся Ромка, наблюдающий за любимой женой со смятой в любовном экстазе кровати.

– Он шевелится, – восторженно прошептала Милана, и Ромка заметил блестящие в ее глазах слезы.

– Вы мое счастье, – прошептал он, подойдя к ней. Сильная рука легла на ее талию.

Ресторан встретил их тихой музыкой. Милана уткнулась носом в огромный букет, чувствуя себя самой счастливой на свете женщиной. Так оно и было. Ей казалось, что все смотрят на них с улыбкой и одобрением. Хотя, скорее всего, никто из присутствующих и внимания то не обратил на пару, усаживающуюся за столик на двоих. Лицо Ромки, в дрожащем свете плавающей свечи казалось волшебным.

– Мы даже имя ему не придумали, – вдруг серьезно сказал он. – Девочке придумали, а сыну нет.

– А куда торопится? – дернула плечом Милана, – есть еще время.

– Нет, давай придумаем сейчас, – что-то в его тоне заставило женщину напрячься, но она отмахнулась от смутной тревоги, списав ее на игру изменяющих ее тело гормонов.

– Может Васька? Василий, в честь твоего отца? – улыбнулась женщина. В конце концов, какая разница, главное, что ее ребенок живой, растет в ней, и скоро она сможет взять его на руки. Ну, что может произойти, ведь все так чудесно. Это все гормоны, отсюда беспочвенные страхи, успокоила себя Милана.

Глава 3

Доктор сидящий напротив Семена нервничал. Мужчина был не простой, он таких перевидал на своем веку. Сильный, наглый, уверенный в себе самец, от которого можно было ждать любых неприятностей. Вздохнув, врач протер уголком белоснежного халата стеклышки очков и начал говорить, понимая, что выносит приговор этому нуворишу, раздувающемуся от собственной значимости. А может быть не ему, а несчастному, маленькому существу, лежащему в кювезе перинатального центра.

– Ваш сын глубоко недоношен, – начал он, не сводя глаз с мужчины, замершего на стуле. – Вес всего восемьсот грамм. Мы сделаем все возможное, но скорее всего он останется инвалидом. Вы должны быть готовы к этому.

– Любые деньги, доктор. Сколько нужно? – в глазах новоиспеченного отца мелькнуло безумие, что не укрылось от опытного взгляда врача.

– Господь Бог взяток не берет, – горько ухмыльнулся он. – Молитесь.

– Да пошел ты! – взвился мужчина и вскочил на ноги, с грохотом уронив металлический стул. Доктор заметил ключи от дорогого автомобиля, с логотипом известной немецкой фирмы на брелоке, в руке обезумевшего Семена, и попытался его остановить. Тщетно, мужчина оттолкнул врача и стремительно выбежал из кабинета.

* * *

Милана стояла на ступеньках, перед входом в ресторан, и ловила языком снежинки. Да, вот просто, как в детстве. Пока Роман рассчитывался по счету, она ждала такси, развлекая себя таким нехитрым способом.

– Замерзла? – теплая рука мужа опустилась на ее плечо, как раз в тот момент, когда перед ними остановился желтый автомобиль, приветливо улыбающийся светящимися шашечками на крыше.

– Давай сядем сзади, вместе – шепнула Милана, увидев, что ее любимый ухватился рукой за ручку передней дверцы, – будем целоваться. Так хочется.

Ромка засмеялся, и подтолкнул ее в теплый салон автомобиля, а сам плюхнулся рядом. Она улыбнулась таксисту, одобрительно глядящему на них в зеркало заднего вида и положила голову на плечо любимого.

– Пообещай мне, что так будет всегда, – шепнул муж, целуя ее в кончик носа.

– Только так, и никак иначе, – выдохнула Милана. Невероятная усталость навалилась на женщину, она смежила веки, и сама не заметила, как провалилась в сон.

Ее разбудил крик, разрывающий перепонки. Визг, скрежет сминающегося металла, и боль, разрывающая тело, мешающая вдохнуть. Мир несколько раз перевернулся. Сильные Ромкины руки, его тело, придавившее ее к сиденью, все это в мельчайших подробностях, она прокручивала у себя в голове. Ромка, ее любимый, родной захрипел, уставившись на Милану пустыми мертвыми глазами, как раз в тот момент, когда женщина потеряла сознание, от лютой боли, и липкого, неосознанного неприятия своей потери.

* * *

Семен гнал по ночному городу, не разбирая дороги. Эта сука, его глупая жена, лишила его единственного чего он желал даже больше чем богатства. И что теперь? Сын – инвалид, словно позорный столб, ДЦП, приговор. У него – здорового, сильного, сын урод, который никогда не сможет даже пройти рядом с ним. Мужчина почувствовал ярость, заполняющую душу черной, липкой жижей и вдавил педаль газа в пол. Колеса взметнули столб снежного месива, и агрессивный автомобиль рванул вперед. Он даже не понял откуда взялось это проклятое такси, словно сам дьявол выкатил ему навстречу уродливую, желтую дешевку, лишая удачи которой он так гордился. Дорогой джип смял легковушку будто бумажный шарик, который, как в плохом кино, кувыркаясь слетел с дороги. Семен почувствовал как подушка безопасности, похожая на выросший в мгновения ока гриб, сдавила его грудь ломая ребра и закричал от боли.

Глава 4

2018 год

Семен смотрел на сына, пытающегося взять со стола кусочек пазла, не слушающимися, тонкими пальчиками. К чему вся эта борьба? Зачем? Мальчишка никогда не станет похож на своих сверстников. Волна горечи, бессилия в очередной раз накрыла его с головой. Худенькое, перекошенное тело, сидящее в инвалидной коляске вызывало в нем лютую тоску, от которой хотелось выть, лезть на стену, захлебываясь от ядовитой немощи. Он устал бороться, измучился. Жил по инерции, восхищаясь силой воли маленького, искалеченного человечка, его сына, тянущегося к жизни, терпящего каждый день боль – душевную и физическую.

– Папа, смотри, у меня получается, – восторженно сказал сын, пытаясь воткнуть недостающий кусочек мозаики в прореху картинки.

– Ты герой, – улыбнулся Семен, целуя мальчишку в теплую макушку. Стараясь не замечать кислого выражения на лице своей матери, сидящей в кресле. Странно, он специально перевез ее в свой дом, что бы ее внук не чувствовал себя обездоленным. Думал, что кровь не позволит ей не полюбить внука. А она не смогла, смотрела на Ваську полными брезгливости, бесцветными глазами, воспринимая заботы о родном малыше, как работу. Плату за сытую, безбедную жизнь.

– Пап, а мы пойдем гулять сегодня? – засиял глазенками Васятка, услышав похвалу отца. – В парк, где собаки. Много собак.

– Завтра, сынок, – устало сказал Семен. – У меня совещания, а у бабушки ноги болят.

– Ничего у меня не болит, не выдумывай, – ядовито прошипела мать, – накличешь. Просто я не хочу гулять.

Не хочет. Конечно. Ей стыдно толкать перед собой коляску с исковерканным инвалидом, когда ее ровесницы ведут за руку крепких, здоровых детей. Семен знал, да и Васька знал. Она особо и не скрывала. Мужчина увидел поблекшее, осунувшееся личико сына и достал мобильник. К черту все – работу, совещания эти гребаные. К черту бессердечную мать.

– Мы пойдем гулять, Васятка, – выдохнул Семен, – А кому не нравится, может возвращаться в свой гребаный зажопинск.

Семен увидел злые огоньки в глазах матери, и приготовился к истерике. Он привык уже. Привык рассчитывать только на себя. Мать, зарыдав, бросилась вон из комнаты, сыпля проклятиями. Неужели она всегда такой была? Семен, как ни силился не мог вспомнить своего детства. Только отрывки. Вот мать ведет его за руку в первый класс. В руках букет из астр, надранных на огороде. А вокруг первоклашки с купленными, красивыми букетами в хрусткой бумаге. Вот он сидит за письменным столом, и вытирает рукавом слезы, а рядом она, стоит с ремнем в руке, и больно хлещет его за молчание. А он просто боится ответить неправильно, хотя знает. Нет и его она не любила. Только от этого не легче.

– Ничего, Васька. Не нужны нам те, кто нас не любит, – зашептал мужчина, прижав к себе вздрагивающее тельце любимого сына. – Завтра же я найму тебе няню.

Васька всхлипнул, уткнувшись носом в его плечо, но вдруг выгнулся дугой и захрипел. Раньше, такой припадок у сына приводил Семена в панику. Сейчас он уже привык не пугаться. Просто машинально делал уже привычные манипуляции. Уложил сына на пол, оттянул пальцами подбородок. Мальчик пришел в себя быстро, но отцу показалось, что прошли часы.

– Папа, почему я такой? За что? – горько спросил Васька.

– Прости сын. Прости.

Семен знал – сын расплачивается за его грехи. Знал, жил с этим и ничего не мог исправить.

Глава 5

– Лана, мне пора, сделаешь мне кофе? – Карен появился в дверях, застегивая на руке ремешок дорогих часов, стоящих, как вся ее квартира. Милана вздрогнула от неожиданности, выныривая из своей боли. Он и в жизни ее появился так же. Ворвался внезапно, словно горячий, обжигающий ветер. Женщина посмотрела на вылепленное в спортзале тело любовника, на котором кроме часов, собственно больше и не было ничего. Гибкий, хищный самец, похожий на некрупного, опасного зверя. Красавец. Вот только она не чувствует ничего. Пустота в сердце, в душе, прореха, которую невозможно ничем заполнить.

– Да, конечно. Есть будешь? – равнодушно спросила она, не сводя глаз с покрытой вьющимися темными волосами, груди любовника. Он ухмыльнулся, и подошел к ней вплотную обдав терпким ароматом мускуса.

– Я буду тебя, – белозубо ухмыльнулся он, сграбастал ее в медвежьи объятия. По телу Миланы прошла липкая волна возбуждения, смешанная с горьким отвращением. Нет, не к нему – к себе.

– Зачем я тебе? – в очередной раз спросила она. Ей правда была не понятна эта его привязанность.

– Тебя опять мучили кошмары? – не ответив на ее вопрос, спросил он.

Карен спас ее. Вытянул из пучины отчаяния, за это она была ему благодарна, но не более того. А он желал большего. Того, что она просто не могла ему дать. Милана выскользнула из рук любовника, подошла к огромному, хромированному холодильнику, и бездумно уставилась в его недра.

– Так и будешь мечтать, или приготовишь горячему горцу хотя бы яичницу? – Карен подошел к ней со спины, и прижался всем телом, так, что она почувствовала поясницей каменную твердость готового к бою, мужского члена. Нет, она определенно не хотела его. Не чувствовала того горячего, обжигающего желания рассыпаться, раствориться в космическом экстазе удовольствия. Мужские руки прошлись по ее плечам, освобождая их от дурацкого халата, нырнули под тонкий шелк ночнушки, оставляя на коже зудящие следы. Милана повернулась к любовнику, позволяя завладеть ее телом, но не измученной душой.

– Ты такая красивая, Лана, – прохрипел он, припав губами к ее шее. А она просто стояла, не двигаясь, как уродливый манекен в витрине дорогого универмага, и ненавидела себя. Ненавидела за то, что не смогла быть верной тому, кого потеряла, за то, что не может дать Карену желаемого. Ненавидела за то, что не умерла тогда, вместе со своим любимым и сыном, которого даже ни разу не взяла на руки.

Глава 6

2008 год

Семен стоял у большого окна, разглядывая, так непохожих на его сына, бутузов, крепко спящих, сопящих маленькими носиками, периодически раскрывающих маленькие, беззубые рты, чтобы огласить детскую плачем. Его сын, лежащий в кювезе, больше похожий на маленький кусочек непропеченного мяса, вызывал в нем раздражение смешанное с какой-то щемящей жалостью. Сильный мужчина осунулся и похудел. И эта терзающая пустота. Нет, он не убийца. Просто так вышло. Трагическое стечение обстоятельств. Он убеждал себя в этом каждый день, каждую минуту, но выкинуть из памяти залитое кровью лицо женщины из такси никак не получалось. Семен сам отнес ее в карету скорой помощи. Да, нельзя было ее перемещать. Но и оставить в искореженной машине, среди разорванных мертвых тел не смог. Ее, живую, в этом дурацком, синем платье.

– Мы же не будем его забирать? – Ольга появилась рядом с ним, как из-под земли, и опять задала этот сложный, начавший ему надоедать вопрос.

– Ты бы покормила сына, – сквозь зубы вытолкнул он, рассматривая жену, говорящую об их ребенке, как об уличном котенке. Хотя нет, нормальные люди не останутся равнодушными к страданиям живого существа. Ольга поморщилась, но так, чтобы избежать мимических морщинок, от чего ее холеное лицо, умасленное дорогими косметическими процедурами, стало похоже на уродливую маску. Странно, как он раньше не заметил в ней этого холодного бездушия. Даже грудь перевязала, сука. Боится, что форму потеряет. А несчастный мальчишка, мало того, что больной, не получит, так нужного ему сейчас, материнского молока. Семену впервые в жизни захотелось залепить ей пощечину. Просто взять и смазать по равнодушной, самовлюбленной физиономии. Мужчина с трудом сдержался, сжав пальцы в кулаки до хруста в костяшках.

– Адвокат, что сказал? – равнодушно поинтересовалась жена, игнорируя его слова. Собственное благополучие ее интересовало больше, чем борющийся за жизнь, маленький ребенок, которого она сама же и приговорила своими необдуманными действиями.

– Все в порядке, – ответил Семен. В его душе, однако, порядка не было. Он был убийцей, пусть и случайным. Именно сейчас мужчина понял, что ни за что не поддастся на уговоры этой, ставшей вдруг чужой, женщины. Не возьмет на душу еще один грех. Обеспечит сына всем необходимым для жизни, и не оставит попыток вырастить его полноценным человеком. По крайней мере, сделает все для этого. Может хоть так он искупит то, что сотворил. Может быть, таким нехитрым способом сможет забыть мертвенно-бледное лицо женщины, пересеченное уродливыми шрамами, снящееся ему каждую чертову ночь.

– Ну и славно. Живым – жить, – Ольга дернула плечом. Вот интересно, как же его угораздило жениться на этой ледяной глыбе. Семен поморщился, ему показалось, что сквозь идеальные черты его супруги, проглядывает уродливая маска.

– Сема, мы попробуем еще. Будет у тебя сын – красивый и здоровый, – впился в его мозг голос отвратительного существа, которое он раньше считал своей женой.

– Мне нужен этот. Если тебя что-то не устраивает, можешь проваливать, – решительно ответил Семен, и отвернулся. Лицо женщины исказила гримаса ненависти.

– Я тебя без штанов оставлю, Крылов, в случае развода, – выплюнула Ольга ему в спину.

– Иди в задницу, дорогая, – спокойно ответил Семен, даже не повернув головы в сторону женщины, которую он, оказывается, никогда и не любил. Теперь ему было, ради кого жить.

2018 год

– Чего тебе нужно? – брезгливо спросил Семен, разглядывая сидящую перед ним бывшую жену.

– Я хочу видеть сына, – капризно протянула Ольга, и он заметил, как трепещут крылья ее носа, верный признак того, что она снова под кайфом. Нет, сын ей не нужен сейчас, как и тогда, когда она отказалась от него в роддоме.

– Я отправил тебе алименты. Думаю их достаточно, на приличную жизнь, – устало сказал Семен. Странно, а ведь он скучал по ней первое время, надеялся, что материнский инстинкт все же возьмет верх над эгоизмом, и у его сына будет мать.

– Твоих жалких подачек недостаточно, – алчно заблестела глазами Ольга, шаря глазами по кабинету Семена. Он усмехнулся. Интересно, что сегодня пропадет у него со стола. В прошлый раз это, кажется был золотой «Паркер».

– Хоть бы спросила как Васька? – раздраженно выплюнул он, наблюдая за тонкой рукой, нервно мнущей дешевую сумочку. Да, Бог то не ермошка, видит немножко. «Награждает» по деяниям.

– Ну, с папочкой миллионером, думаю у него проблем меньше чем у меня. Этот сосунок разбил нашу семью, чего ради мне им интересоваться?

– Я сказал ему, что ты умерла, – Семен еле сдерживался чтобы просто не взять за шкирку эту тупую суку. И не выкинуть ее из своего кабинета. – Нет тебя! Сдохла! – уже не сдерживаясь заорал он. Ольга не испугалась. Нагло ухмыльнулась, закуривая вонючую сигарету, и откинулась на спинку кресла, нахально раздвинув ноги, показывая полное отсутствие белья. Семен почувствовал тошноту, поднимающуюся к горлу.

– Ай, молодец, – радостно засмеялась женщина. – А теперь будем разговаривать, дорогой. Мне нужны деньги. Много денег. И ты их мне дашь. Папочка же не хочет, чтобы я воскресла. Представляешь, если у твоего выродка появится любящая мамуля. Ты будешь бледно выглядеть, Сема.

– Я убью тебя, тварь. Задушу, собственными руками, – прохрипел мужчина.

– Да, ты это очень хорошо умеешь делать, – засмеялась Ольга, – не забыл поди, как мужика угробил. Помнишь, тварь, – зашипела женщина, которую он когда – то боготворил.

– Пошла вон, – ухмыльнулся Семен, глядя в ошеломленную физиономию шантажистки. Ольга не ожидала от него такого отпора – суд запретил тебе приближаться к Ваське, потому я имею полное право вышвырнуть тебя из моего дома. Не заставляй меня применить силу. Хорошего отношения, ты к сожалению не понимаешь. Уходи, не позорься, Оля.

– А вот хрен тебе. – ощерилась женщина.

Глава 7

2008 год

Белый потолок, исчерченный тонким, похожими на паутину трещинами. Первое, что она увидела спустя месяц после трагедии. Раньше не могла. Мешали тяжелые бинты, пропитанные кровью и лекарствами. А слезы куда-то исчезли. Женщина поморщилась, чувствуя как шрам стягивает ее щеку. Она то наивная думала, что с ней не может произойти ничего подобного. Рука вновь легла на пустой живот. Зря она радовалась своему счастью – спугнула. Нет больше его, исчезло навсегда. Растаяло вместе с тем первым снегом, отобравшим у нее все, что было дорого и ради чего стоило жить.

– Милана, девочка, пить хочешь? – тихий голос Ромкиной матери – все что у нее осталось. Женщина отрицательно помотала головой. А Рому похоронили без нее. Даже не позволили увидеть в последний раз любимого. Конечно, не дело телу месяц в холодильнике морга лежать. Все правильно.

– Ты прости нас, – сказала Галина Петровна, ее свекровь, старательно пряча глаза, как только Милана пришла в себя.

– Убийцу накажут? – был первый вопрос, который она задала, как только смогла говорить.

– Ромочку не вернешь, а внук наш, мы его даже не успели узнать, – мялась свекровь. – У Василия инфаркт. Не смог пережить. Он ведь единственный у нас был, – тихо, по кликушески запричитала женщина, которую Милана привыкла считать матерью, родная-то умерла, когда она ребенком была. Милана ее и не помнила.

– Ясно, – безразлично ответила, потерявшая все молодая женщина и закрыла глаза. Деньги взяли. Откупился убийца. Мысли метались в голове, никак не желая складываться. Разве можно вот так, продать целую жизнь? И память – она ведь не измеряется материальными благами. Как они жить после этого смогут? Предатели.

– Тяжело. Поймешь когда-нибудь, – словно прочтя ее мысли выдохнула Галина Петровна. – Тебя ведь тоже нужно на ноги поднимать. Откуда взять денег?

– Нет, не пойму. Зачем все это? Почему ваш хваленый Бог позволил мне выжить? Зачем? – задохнулась в рыданиях Милана, забилась на больничной койке, словно выброшенная на берег рыбка, чувствуя сильные руки свекрови на своих плечах. А слезы так и не пришли. Не захотели дать ей немного отдыха от невероятной, терзающей душевной боли. Галина Петровна начала собирать пожитки своей снохи, с тревогой поглядывая в ее сторону. Бедная девочка. Сколько еще ей предстоит пережить. Женщина с трудом надела на безвольную, похожую на сломанную куклу Милану джинсы, которые мешком повисли на почти бестелесной девочке, ставшей для нее смыслом жизни.

– Пойдем, дорогая, – позвала Галина Петровна, и не дождавшись отклика подхватила легкое тело Милы, которая не сопротивляясь пошла за матерью любимого Ромки.

Милана вышла на крыльцо больницы и огляделась. За месяц, проведенный ею в больнице зима вступила в свои права, отвоевав главенство у плачущей ледяными дождями осени. Галина Павловна, тяжело дыша, грузила сумки в автомобиль свекра, поминутно бросая на нее тревожные взгляды.

– Садись в машину, дочка. Холодно, – в тоне свекра сквозило сочувствие. Зачем оно ей? Себя пусть жалеют. Это же не она продала память о Ромке. Милана сглотнула липкую слюну и молча пошла по обледеневшему тротуару куда глаза глядят.

– Милаша, ну подожди. Давай поговорим, – Ромкина мать бежала за ней, скользя по наледи. Странно, неужели она так и не поняла, что потеряла? Смешно.

– Где вы похоронили своего сына? – просто, без эмоций спросила женщина, стараясь не смотреть в лицо свекрови.

– Мы съездим к нему. Но сейчас тебе нужно отдохнуть. – Галина Павловна вытерла со щеки прозрачную слезу, глядя в безучастное лицо Миланы. Она и сама презирала себя. Нет, они не согласились сразу. Не взяли деньги от делового, очень наглого мужика, представившегося адвокатом семьи Крыловых. Василий выгнал его взашей, а после схватился за грудь рукой, и медленно осел на пол.

– Сука, – выдохнул он и захрипел. Так и повторял это слово, пока она металась между ним и телефоном, вызывая скорую.

Она сдалась, увидев на пороге красивую, холеную женщину. Первым порывом было захлопнуть перед ней дверь, но взгляд наткнулся на расплывающиеся на груди белесые пятна, проступающие сквозь легкое пальто, и вся храбрость вдруг исчезла куда-то. Испарилась. Галина Павловна посмотрела на слезы стекающие по румяным, с мороза щекам женщины, представившейся женой убийцы и смалодушничала. Не вернешь ведь Ромочку, и младенчика не воскресишь.

– Лучше бы мой муж погиб, он должен был, не ваш сын, мне не было бы так тяжело сейчас, – истерично выдохнула Ольга, и мать, потерявшая сына пожалела ее. Эту несчастную, пытающуюся спасти свою семью, не дать своему ребенку остаться безотцовщиной.

– Я согласна, – с трудом выговорила Галина Павловна, впуская в свой дом горькую беду. Она уже раскаялась в содеянном, вот только не вернуть уже ничего, не обратить вспять.

Все иудины деньги ушли на похороны и лечение ее родной девочки, а ведь еще предстоит операция и не одна. Они с Василием и погребение сделали скромным. Все рассчитали, чтобы хватило на пластику лица. Нельзя, чтобы Милаша хоть в чем – то нуждалась. Но как объяснить все это девочке, единственной выжившей в той страшной аварии, отнявшей у нее ребенка, что она нужна ей. Она – все, что осталось у нее от единственного сына, то что до сих пор не дает ей сойти с ума. Заботы о Милане стали смыслом жизни. А дома хочется кричать. Биться об ставшие вдруг неродными стены, завывая от лютой, разрывающей душу боли.

– Мне просто нужно проститься, – тихо прошептала Милана. – Самой. Понимаете? Одной.

– Правда? Ты не оставишь нас? – сквозь слезы спросила свекровь, желая прижать к себе тонкую, хрупкую женщину. Укрыть. Спасти от всех бед.

– Один раз я уже дала обещание, – Милана посмотрела на женщину огромными, измученными глазами. – Я не смогла его сдержать.

Галина Павловна объяснила Милане, как найти место где похоронен Ромка, и незаметно перекрестила ее в спину, вложив в ледяную ладошку несколько хрустких купюр, от которых девушка отдернула руку, как от чего-то мерзкого.

– Это Васина пенсия, – тихо выдохнула свекровь. – Ты только вернись. Умоляю.

Милана сжала пальцы, смяв деньги, и кивнула, слушая объяснение свекрови, о новом пристанище своего любимого мужа. Найдет. Конечно она его найдет. Женщина не оборачиваясь, побрела по белой улице, не обращая внимания на морозно щипучую боль в уродливых шрамах, избороздивших ее некогда красивое лицо. Ледяной ветер продувал насквозь легкую куртку, но ей было все равно. Милана не чувствовала холода улицы, который не мог сравниться с ледяным, могильным студом поселившимся внутри нее. В самом сердце.

«Как же я. С пустыми руками к нему?» – испугалась девушка. Ноги сами привели к небольшому магазину, в витрине которого умирали завернутые в хрусткую бумагу букеты. Тяжелый аромат тлена окутал Милану, которая несмело шагнула в теплое нутро цветочной лавки. Ее затошнило, и девушка с трудом подавила желание сбежать. Невозможно.

– Иди отсюда, тут магазин, а не приют для нищих, – толстая продавщица, кисло окинула взглядом легкую не по погоде курточку, которую они с Ромкой купили в Милане. «Милане в Милане»– шутил Ромка, улыбаясь так, что у нее кружилась голова от счастья и непередаваемой радости. А теперь нет его, только память, которая никак не желает отпускать.

– Мне нужен букет, – прошелестела Милана, вываливая смятые деньги на деревянный, дешевый прилавок. Продавщица хмыкнула, но продолжать разговор не стала, давая ей возможность выбрать. Милана в растерянности разглядывала цветочные трупы, срезанные чьей то рукой. Странно, дарить умершие, лишенные жизни растения в знак любви или торжества жизни. Только сейчас до нее дошла абсурдность таких подарков. Милана нервно засмеялась.

– Бери что надо и проваливай, – нервно выплюнула продавщица, ей не нравился мертвый взгляд покупательницы, пугали глубокие, свежие шрамы на молодом, прекрасном лице. Но больше всего нагонял страх ледяной холод, идущий от странной посетительницы.

Девушка выбрала самый невзрачный букет собранный из гербер и ярких, похожих на солнце подсолнухов, не обращая внимание на злобу. И расплатившись вышла на улицу, дыша полной грудью, пытаясь избавиться от навязчивого запаха смерти.

* * *

Семен стоял у большого окна, разглядывая, так непохожих на его сына, бутузов, крепко спящих, сопящих маленькими носиками, периодически раскрывающих маленькие, беззубые рты, чтобы огласить детскую плачем. Его сын, лежащий в кювезе, больше похожий на маленький кусочек непропеченного мяса, вызывал в нем раздражение смешанное с какой-то щемящей жалостью. Сильный мужчина осунулся и похудел. И эта терзающая пустота. Нет, он не убийца. Просто так вышло. Трагическое стечение обстоятельств. Он убеждал себя в этом каждый день, каждую минуту, но выкинуть из памяти залитое кровью лицо женщины из такси никак не получалось. Семен сам отнес ее в карету скорой помощи. Да, нельзя было ее перемещать. Но и оставить в искореженной машине, среди разорванных мертвых тел не смог. Ее, живую, в этом дурацком, синем платье.

2018 год

– Лана, так ты ответишь мне, или так и будешь молчать? – спросил Карен, перебирая рассыпавшиеся по смятой подушке, каштановые волосы женщины, которая безучастно смотрела в потолок. Странно, но нужна ему была только эта невозможная, израненная красавица. Он вспомнил. Как впервые увидел Милану. Она брела по заснеженной улице, подволакивая ногу, жалкая и нестерпимо притягательная. Даже жуткие шрамы, пересекающие ее лицо не оттолкнули его тогда. Милана не вспомнила его, того запуганного, нищего мальчишку, с которым училась в одном классе, и мужчина решил не напоминать. Пусть знает его таким, сильным, богатым, уверенным в себе хозяином жизни. А он так ее и не смог забыть. Все время вспоминал девочку с косичками и ресницами бабочками. Память услужливо подкидывала ему воспоминания. Особенно запомнился Карену день, когда их принимали в пионеры. Он все утро гладил рубашку, подаренную доброй соседкой, чувствуя в душе невероятный, радостный мандраж. Как же, ему повяжут кумачовый галстук, знак принадлежности к чему-то важному. Почему-то мальчишке казалось, что новый статус изменит его жизнь, сделает ее хоть на тон светлее. Одноклассники не любили странного, черноглазого парня. Для них он был человеком с другой планеты. Одетый в вещи с чужого плеча, он был мишенью для постоянных насмешек и издевок. И только она, девочка с волшебными глазами, была его ангелом – хранителем.

В пионеры принимали в военном училище. Он пришел раньше всех, и терпеливо мялся возле КПП.

– Привет, – услышал Карен тонкий девичий голосок, и почувствовал, как заныло в груди. Милана, одетая в белоснежную блузку, с огромными бантами на голове, протянула ему руку, – давай вместе ждать.

Он что – то пробурчал в ответ, стесняясь потрепанной рубашки, и ободранных своих ботинок, хотя до этого сам себе нравился. Просто очень разителен был контраст между ним и домашней, холеной девочкой.

Молодые курсанты повязали им галстуки, но радости ожидаемой, желанной Карен не ощутил. Он опять был один, в этой веселой детской круговерти. Всегда один. Их всем классом повели на экскурсию по территории. Мальчишка плелся в конце шеренги одноклассников, восторженно рассматривая ухоженные газоны, подстриженные деревья. Но больше всего его поразили лебеди, плавно качающиеся на водяной глади искусственного пруда. Он не помнит как оказался на берегу, и протянул руку к прекрасной. Гордой птице, которая тут же ухватила его клювом за палец. От неожиданности Карик вскрикнул. И подскользнувшись, свалился в воду, подняв миллион сияющих брызг. Нет, ему не сочувствовали. Смеялись, издевательски хохотали, приклеив ему кличку Лебедев-Кумач. И только Милана, спокойно подала ему руку, помогая выбраться из вязкого прибрежного песка, не побрезговав, не побоявшись испачкаться. И он искал ее, все эти годы ни минуты не забывая. И вот она, рядом. Но не с ним.

– Я хочу отомстить, – прошелестела Милана, – только после этого, я отвечу на твое предложение. Может ты передумаешь, к тому времени.

– Хочешь, я убью Семена Крылова, – в очередной раз предложил Карен. Он бы сам ни минуты не думая, свернул шею ее обидчику. Рвал бы голыми руками.

– Это будет слишком просто, – кривая усмешка пересекла лицо, на котором вдруг вновь проступили стягивающие щеку, шрамы. – Я хочу лишить эту тварь всего, что ему дорого. И только после этого смогу жить спокойно. Просто не мешай мне. Я должна сама покончить с этим.

2008 год

– Дурак, я и подумать не могла, что мой умный сын, такой идиот. Жизнь себе ломаешь, хорошо, что отец не дожил, – шипела мать, стоящая в комнате встречи новорожденных, сжимая в руке шикарный букет, купленный Семеном для врача. Нет, отец бы поддержал его. Он и умер то раньше времени, не выдержав постоянного, злого нытья своей жены. А уйти не смог. Любил ее до странного, мазохистского умопомрачения, терпя постоянные скандалы.

Семен сжал зубы до боли, и промолчал. Он и сам уже начал сомневаться в правильности своего решения. Ему было до одури страшно, что не справится, не сможет обеспечить своему больному малышу заслуженного счастья и комфорта. Семен с отвращением посмотрел на мать, не сводящей злого взгляда с двери, за которой немолодая медсестра подготавливала его сына к выходу в большой мир. Каким он станет для этого несчастного мальчика? Об этом новоиспеченный отец – одиночка думать не хотел.

– Поздравляю, папочка, – невесело улыбнулась медсестра, алчно косясь на пакет в его руках. Господи, он и забыл совсем про него. Мать сказала, что так принято – одаривать всех причастных к выписке младенца из роддома.

– Спасибо, – выдохнул Семен. Мать увидев его заминку, буквально вырвала из его пальцев подготовленное подношение. Мужчина принял невесомый, беззвучный конверт обмотанный синей лентой, которую мать умудрилась спалить утюгом, и бант получился совсем невзрачным. Не таким, как он хотел.

– К доктору зайдите. Он напишет вам направление к невропатологу, – смягчилась женщина, глядя в расстроенное лицо несчастного отца, историю которого знал весь роддом.

– Вот ведь, богатые тоже плачут, – тихо шепнула она появившейся в комнате акушерке, глядя на удаляющегося мужчину, и его мать.

– Ладно тебе. Самим до себя. Пойдем лучше покурим, – равнодушно дернула та плечом, накидывая на плечи больничную куртку.

Идеально вымытая, подготовленная к приезду нового жильца квартира, встретила их звенящей пустотой.

– Мам, подержи мальчика, я переоденусь, – попросил Семен, но наткнувшись на взгляд холодных глаз, только крепче прижал к себе ребенка. Дорогие ботинки никак не желали сниматься, и он буквально содрал их с ног, не заботясь об их сохранности. Мать, так же молча скрылась в своей комнате. Не удостоив их даже взглядом.

– Ничего, сын. Все будет хорошо, – шептал он, разворачивая кружевное одеяльце, в котором его сына и видно то не было. Семен уставился на крошечное тело ребенка, неподвижно лежащее в белом кружеве и едва не завыл от горькой безысходности. Он рассматривал крепко сжатые, словно сведенные судорогой, маленькие кулачки, легкий пух младенческих волосиков, длинные реснички, отбрасывающие тени на желтоватые щечки ребенка, и чувствовал, как панический страх сковывает его душу, разрывая на части скукожившееся сердце. Что с ним стало бы, погибни он тогда, в той дурацкой аварии. Семен вспомнил, как провалилась в пол педаль тормоза, когда он пытался справиться с автомобилем, вспомнил, что не мог ничего сделать, как бы не желал. Боже. Что же творится в его отлаженной жизни? Что? Мальчик запищал. Пронзительно, тонко, не хватило силенок заорать в голос, как это делают младенцы, и мужчина вдруг, поддавшись странному порыву, схватил его на руки и прижал к груди.

– Не плач, мой маленький. Мой Васятка Я всегда буду рядом. Я обещаю, что дам тебе все что в моих силах.

Малыш затих, почувствовав его тепло, уставился на отца чистыми глазенками. Семен не знал откуда в его памяти всплыло это странное, доброе имя. – Так тому и быть. Будешь Васькой, Василием Семеновичем, – шепнул он, вдыхая тонкий, младенческий аромат, заходясь от щемящей нежности.

Он опустился в кресло, покачивая в руках свое сокровище. Мужчина не помнил, не знал сколько просидел так. Очнулся только когда Васенька тихо закряхтел, требуя еды. Молодой отец аккуратно переложил сына в кроватку и пошел в кухню, разводить смесь. Мать так и не появилась.

Глава 8

2018 год

– Ланка, новость у меня, – орала в трубку ее подруга Анна, владелица агентства по подбору персонала, – Крылов ищет своему сыну няньку. Зарплата – закачаешься.

– У него есть сын? – удивленно прохрипела Милана. – Я не знала.

– Да, никто не знал. Он мальчишку бережет, как Форт-Нокс. Я сама чуть не обалдела. И это при условии, что жена у него отсутствует как класс. Даже не смотрит на баб. Так, интрижки не в счет, – возбужденно тараторила Анна, до одури любящая сплетни, но Милана ее не слушала. У нее появился шанс приблизиться к твари, за которой она не сводя глаз следила десять лет.

– Устрой меня в его дом, – совладав с собой, выдохнула Мила.

– Так я потому и звоню. Карен распорядился, а с ним спорить желания у меня не возникает. Повезло тебе с самцом. Ой, прости, – запнулась подруга, поняв, что сморозила глупость.

Милана ухмыльнулась. Анька боится Карена до одури, сверхъестественно. Боится и преклоняется, с тех самых пор, как он по просьбе Милы помог ей сохранить бизнес. Методы Карен признает только силовые, потому стоять у него на пути себе дороже и Анна видела это собственными глазами.

– Адрес, – коротко приказала Милана, и схватилась за ручку, чувствуя, как крупная дрожь бьет ее тело.

2008 год

– Мама, мне нужно отлучиться. Ненадолго. Прошу тебя, пригляди за Васяткой, – устало попросил Семен. Он реально устал, вымотался. Забыл, когда спал, ел. Лицо, заросшее щетиной, в отражении зеркала выглядело болезненно. Всегда уверенный в себе мужчина, стал походить на свою бледную тень. И дело было не только в Васятке, который никак не мог совладать со своим маленьким телом. Он заходился писком от голода, не позволяя отцу оставить его даже на минуту. Проблемой стало то, что у младенца отсутствовал сосательный рефлекс. Да и глотать мальчик не мог – захлебывался смесью, и кричал, кричал, кричал не в силах насытить свой маленький организм, повергая Семена в пучину невероятного бессилия.

– Конечно присмотрю, – неожиданно согласилась мать, впервые принимая из его рук внука. Она с интересом посмотрела в сморщенное личико, и как то по-бабьи всхлипнула, видя, что сын все еще крепко держит своего ребенка, словно боясь разжать объятия.

Он действительно боялся, и с трудом перебарывал себя, чтобы не выхватить сына у матери к которой не испытывал доверия.

– Все будет хорошо, Сема. Не стоит считать меня зверем. И кроме того, тебе нужно возвращаться на работу. Младенец требует расходов, а особенно такой, как твой сын, – без эмоций промолвила мать. – А знаешь, он на тебя похож. Как ты там его назвал?

– Васька. Василий, – тихо шепнул Семен, опасаясь разбудить крепко спящего сына.

– Дурацкое имя. Как у кота дворового, – ухмыльнулась родительница, продолжив изучать внука.

Улица встретила Семена крупными, нереально белыми хлопьями снега, летящими в лицо. Он вдохнул полной грудью влажный, холодный воздух, осознав, что не выходил уже целую неделю. Закрутился, запутался, забыл, что должен сделать невероятно важную вещь. Приподняв воротник пальто, мужчина побрел по обледеневшей улице. А может, ну его к черту? Вернуться домой, к Ваське, и просто плыть по течению. Нет, ему хочется освобождения. Семен отчаянно гнал воспоминания. Странно, а ведь он не помнил лица женщины, пострадавшей по его вине. Только кровь, заливающую его, а черты стерлись, будто ластиком. Но дурацкое синее платье, украшенное кристальными бабочками, до сих пор стояло перед глазами. Подавив малодушное желание вернуться, он упрямо пошел вперед, не обращая внимания на промозглый ветер. После аварии, виновником которой он стал, Семен больше не садился за руль. Зарекся. Боялся, до паники, до дрожи в коленях.

– Смотри куда прешь, алкаш, – услышал он грозный оклик. Толстая бабища, визгливо орала на кого-то, потрясая кулаком. Мужчина огляделся. Боже, так это она ему. Семен горько ухмыльнулся, представив, как выглядит со стороны: небритый, потерянный, осунувшийся. Нужно брать себя в руки. Ваське нужен сильный отец. А не то, во что он превратился. И мать права. Пора возвращаться к работе. Он сам не заметил, как оказался возле невзрачной, блочно й пятиэтажки, которая была его целью. Мужчина медленно поднялся на последний этаж, стараясь не обращать внимания на обшарпанные стены и замер возле металлической двери, желая только одного – сбежать отсюда, и никогда больше не вспоминать. Рука сама потянулась к звонку. Он стоял слушая трели несущиеся из недр квартиры. Дверь распахнулась через минуты, показавшиеся ему вечностью.

– Вы к кому? – спросила пожилая, уставшая женщина.

– Я Семен. Семен Крылов, – с трудом вытолкнул он, сквозь пересохшие связки. Женщина побелела, словно все краски отхлынули от ее лица. Мужчине даже показалось, что она упадет сейчас. Но нет. Она вскрикнула, и молнией выскочила в коридор, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дверь.

– Что вам нужно? – испуганно спросила. – Зачем пришли?

– Я должен увидеть девушку, пострадавшую по моей вине. Понимаю, что не имею права просить прощения. Но, мне нужно это, понимаете?

– Вы даже не знаете, как ее зовут, – горько усмехнулась женщина, и Семен понял, что перед ним мать, погибшего в страшной аварии парня, – уходите, вы принесли столько горя моей семье. Это нельзя простить, нельзя, – лихорадочно блестя глазами, зашептала несчастная, убитая горем мать. – Моя сноха только недавно начала приходить в себя. Зачем вы явились? Зачем?

– Мама, кто там? – раздался из-за двери надтреснутый, безжизненный голос.

– Уходи, пошел вон, – зашипела женщина, привалившись спиной к двери, – и больше не появляйся тут, сволочь. Проваливай! – уже закричала она, не сдерживаясь. Семен отшатнулся, увидев ее горящие ненавистью глаза.

– Я хотел помочь. Что угодно, все сделаю. Вот моя визитка, – протянул он картонный прямоугольник, который тут же полетел на пол. Он стоял и смотрел на захлопнувшуюся прямо перед его носом дверь. Физически ощущая ненависть повисшую в спертом воздухе подъезда.

Семен не ждал прощения, оно невозможно. Разве можно простить смерть любимых. Он желал лишь немного успокоить своих демонов, которые вновь подняли отвратительные морды, не давая ему возможности отдать всего себя любимому мальчишке, ждущему его дома.

– Мама, кто приходил? – спросила Милана.

– Никто. Водоканал, проверять счетчики. Я не пустила. Тебе покой нужен, – слишком поспешно выдохнула Галина Павловна отводя глаза. Слава богу, ее девочка не заметила страха и замешательства. Нет, она больше никому не позволит причинить ей даже малейшей боли. Женщина завязала на талии фартук и поспешила в кухню, готовить любимые Милашкины пирожки. О том, что Семен Крылов приходил за прощением, она не сказала никому, даже мужу. Незачем им знать, что в дом наведывался убийца.

Глава 9

2018 год

– Вот интересно, что вы забыли на моем участке? Или у милых дам сейчас новая мода, лазить по стройкам? – Милана вздрогнула, и буквально свалилась в руки стоящего напротив нее мужчины, выросшего, словно из-под земли. Нос тут же уткнулся в мягкий белый свитер, обтягивающий широкую мужскую грудь, и засаднил, как от ожога. – Какого черта вам здесь нужно? – спросил он раздраженно. Милана подняла глаза, и столкнулась со взглядом удивительно чистых, аквамариново-синих глаз. Перед ней стоял ее кошмар, во плоти, от чего во рту противно пересохло, а в горле скрутился в клубок игольчатый шар, мешающий дышать.

– Я по объявлению, – тихо прохрипела женщина, готовая провалиться сквозь землю. Она с отвращением посмотрела на свои вымазанные жидкой грязью ботильоны, так контрастирующие с внешним видом Семена Крылова, рассматривающего ее с неподдельным интересом.

– И потому, вы решили переломать свои чудесные ножки, бродя по раскисшей грязи? Или думаете сразить меня наповал глупостью и безалаберностью?

Милана поежилась. В тоне мужчины слышалась неприкрытая издевка, и желчь.

– Я просто заблудилась, сверкнув глазами, она выпятила вперед подбородок. Да кто он такой, чтобы глумиться над ней?

– А знаете, что самое интересное? – нехорошо ухмыльнулся Семен, сузив глаза, – я не давал никакого объявления. Или ты думаешь, что человек моего положения будет искать рабочую силу через газету. Кто тебя послал, сука? – грубо выплюнул он, переходя на ты, больно схватив Милану за локоть.

– Мне больно. Отпустите, – тихо выдохнула она, пытаясь выдернуть руку из цепкого мужского захвата. – Я правда пришла устраиваться к вам няней, от фирмы по подбору персонала. Я просто неправильно выразилась.

– И что? У вас есть педагогическое образование, или медицинское, на худой конец? – голос мужчины сочился ядом. Милана удивилась, как резко меняется его настроение. Семен уже не пугал ее. Странно бояться уставшего, потерянного человека, именно таким она его видела сейчас. Красивое, но какое-то блеклое лицо, лучики морщин разбегающиеся от уголков глаз к вискам, небрит, и одет не то чтобы неряшливо, а как то небрежно, словно собрался вывести пса на прогулку. А что она хочет, он же у себя дома. Господи, что за дурацкие мысли. Человек стоящий перед ней убийца, и она пришла за его жизнью.

– Нет, у меня нет образования.

– Так какого черта ты решила, что я допущу хрен знает кого к моему сыну? Зачем приперлась?

– Мне просто нужны деньги, – спокойно ответила Мила, стараясь не отвести взгляд от разозленного Семена, – средства к существованию. Хотя, вам по всей видимости такие проблемы не знакомы.

Семен смотрел на маленькую, странную женщину, и сам не понимал, почему до сих пор не выгнал ее взашей. Стоит, слушает бредни этой дурочки. Он окинул взглядом тонкую, скособоченную фигурку. Что же в ней такого, что она смогла привлечь его? Лицо какое-то неподвижное, по крайней мере правая щека. Странно. Да и на женщину в стесненной жизненной ситуации, ну никак не похожа. Свитерок на ней хоть и невзрачный, но если посмотреть на бирку за воротником, можно увидеть вполне себе недешевый лейбл. Он с трудом сдержался, чтобы не провести пальцем по трогательной впадинке на ключице, отодвигая кашемировую ткань. Странная. Женщина сделала несколько шагов в сторону, словно прочтя его мысли, и Cемен заметил, что она слегка прихрамывает. Твою мать, да что с ней такое? Почему ему кажется, что он уже встречал эту странную, но такую притягательную незнакомку?

Резко развернувшись, мужчина пошел в сторону большого особняка, не сказав ни слова.

Милана посмотрела ему вслед, абсолютно не зная, что делать дальше. Так и застыла на месте, словно соляной столб. Сейчас она ненавидела его, как никогда. Липкая, злая ярость затопила ее сознание. Захотелось схватить валяющийся на земле кирпич, и запустить им в голову этого наглого, мнящего о себе черте что сноба.

– Ну, что встали? Я вообще – то уговаривать никого не собираюсь. Работа нужна вам, – сквозь пелену злости, прорвался в ее сознание насмешливый голос. – Или ваше благосостояние резко повысилось?

– Нет, я просто начинаю сомневаться, что меня устроит такой работодатель, как вы.

– Да, и какой же я, позвольте спросить? – ухмыльнулся Крылов, и Милана удивленно отметила, что он не злится. Смотрит на нее, как на неведомую зверушку. Судя по всему ситуация его даже забавляет.

– Самовлюбленный нарцисс, и отвратительный нахал, – выплюнула Милана, проклиная себя за невоздержанность. Сейчас он ее вышвырнет взашей, и она снова будет сидеть дома, не зная, как подобраться к убийце.

– Что ж, мне нравится, – запрокинув голову, засмеялся Семен. – Вот только начальником вашим буду не я. Пойдемте, познакомлю вас с самым главным человеком в моем доме. А потом обсудим условия.

Семен сам себе удивлялся, но бороться с притяжением женщины не мог, а скорее не хотел. Почему-то ему показалось, что и Ваське она придется по душе.

– Что, даже не посмотрите рекомендации? – ехидно поинтересовалась Милана. – Вам же статус не позволяет, черте кого с улицы брать на работу.

– Пойдемте. Сначала я хочу, чтобы вы познакомились с моим сыном. А там посмотрим, согласитесь ли вы. Поверьте, за последние несколько дней, тут табун прошел соискательниц, – уже без улыбки сказал Крылов, и поманил ее за собой. Милана повиновалась, удивляясь насколько просто оказалось подобраться к врагу.

2008 год

Милана сидела в больничном кабинете и раскачивалась на стуле. Сил не было даже заплакать, завыть подстреленной волчицей. Доктор говорил, говорил, но она не слышала его больше. Не желала, потому что он уже вынес ей приговор. Она пустая: не человек, не женщина.

– Послушайте, ну вы же еще молодая девушка. Знаете, сколько сирот в доме малютки ждут свою маму? – увещевал женщину немолодой, уставший врач, глядя на нее с не нужным ей сочувствием.

– Это точно? Вы уверены, что я больше не смогу иметь детей? – выдохнула Милана, судорожно перебирая пальцами, зажатый платок.

– Вы радуйтесь, что выжили. И даже вполне здоровы. После таких травм, вообще удивительно такое быстрое восстановление.

– А зачем? Зачем мне это нужно? – мертвым голосом произнесла женщина. – Для чего мне жить дальше? Для кого?

Доктор отвел глаза, не зная, что ответить, красивой, несмотря на уродливые шрамы, но странно неживой пациентке, прекрасно осознавая, что синдром Ашермана, вызванный травмой, лишает ее счастья стать матерью. Милана встала со стула, и пошатываясь пошла к двери. Врач окликнул ее, но бесполезно. Женщина молча покинула кабинет, не проронив ни слова, ни слезинки, так ей сейчас необходимых.

Она вышла под веселый, весенний дождь. Не обращая внимания на струйки воды, стекающие по лицу. Жаль, что это не слезы. Ей хотелось рыдать, выть белугой, а не выходило. Не получалось, с тех самых пор, как она узнала о своих потерях. Мертвые не могут плакать.

Женщина огляделась по сторонам, все для себя решив. Там где началось, все должно и закончиться. Милана прикрыла глаза, и сделала шаги вперед, на оживленный проспект. Вот сейчас, только немного перетерпеть, и она будет с Ромкой и Васенькой. А родители. Ну ничего, переживут. Кто она им? Чужая. Женщина услышала визг тормозов, приготовившись к боли и желанному забвению.

– Совсем дура, да? – орал испуганный мужичок. Он тряс ее схватив за плечи, а она моталась из стороны в сторону, словно тряпичная кукла, безумно улыбаясь в ответ.

«Опять не повезло. Не повезло. Не повезло» – билась в голове шальная мысль.

– А ну убери от нее руки. Убью, если с женщиной что – то случилось. Урою, – услышала Милана грозный оклик. Сильный, сокрушительный удар нанесенный выросшим, как из – под земли, крепким, похожим на шкаф, парнем сбил с ног мужчину, который трясся в нервной лихорадке, представив, что могло произойти. Хорошо, что скорость была невелика. Он судорожно ловя ртом воздух, осел на тротуар, совсем не ощущая боли. Ее защитник, оскалившись наступал на несчастного, и женщине стало страшно, что ее странный ангел-хранитель растерзает несчастного.

– Что же ты творишь, дочка? Я же из-за тебя мог в тюрьму попасть. А у меня семья, дети, внучки. Они маленькие совсем, – причитал он, всхлипывая. На Милану словно ушат ледяной воды пролился. Как же она не подумала о человеке, которому отвела участь палача. Безумие. Сделала то же самое, что и ее враг, ненавистный мучитель. Чуть не лишила всего этого испуганного, ни в чем неповинного дядьку. И как бы он жил с мыслью о том, что стал убийцей? И все она, только она, чуть не сделала его несчастным на всю оставшуюся жизнь. Чем же она тогда лучше Семена Крылова? Мысли, подгоняемые адреналином, скакали в голове, заставляя задыхаться от ненависти к себе. Женщине вдруг стало страшно.

– Милана, ты как? – черноглазый, хищный красавец, блестя глазами – маслинами, нервно оглядывал ее, ища повреждения. Она только пристально на него посмотрела, пытаясь вспомнить. «Интересно, откуда он знает мое имя» – совсем даже без интереса, равнодушно подумала женщина и, не ответив, побежала прочь, желая побыстрее скрыться, спрятаться от всех, от самой себя, от глупости, которую едва не совершила. Нет, теперь она будет беречь себя, по крайней мере до тех пор, пока не свершит возмездие.

Карен смотрел на удаляющуюся тонкую фигурку. Теперь он не спустит с нее глаз, ни на минуту. С тех пор как он увидел ее впервые, потерянную, разбитую, он следовал за ней по пятам как одержимый. Одурев от звериного, болезненного желания обладать ею. И чуть не потерял. Вот так, глупо. В груди заныло от ужаса. Карен сел в машину. Огромный джип, взвизгнув шинами сорвался с места, направляясь в сторону дома, где жила его Милана.

Глава 10

2018 год

– Смотри, кого я тебе привел, – Милана стояла возле Крылова, чувствуя тепло исходящее от его тела, на пороге темной комнаты. Сумрак повисший в помещении, ее пугал. Странно, все окна занавешены, так, что сквозь большие стекла не проникает и лучика света. Это же детская. Мила готова была поклясться, что здесь нет никого.

– Если это не собака, то не интересует, – услышала женщина тонкий, надтреснутый голосок, несущийся из дальнего угла. Оттуда, где стояло странное, кресло, так не похожее на привычный предмет обстановки, ранее ее виденный.

– Малыш, ну я же ведь лучше собаки, – сама от себя не ожидая, сказала Милана, голосом мультяшного Карлсона, от чего ей самой стало вдруг неудобно. Семен поджал губы, с трудом сдерживаясь, чтоб не рассмеяться. Она покраснела, почувствовала, как пощипывает щеки. Заливающиеся свекольным румянцем. И за своими переживаниями, не сразу заметила детскую мордашку, с любопытством выглядывающую, из-за спинки кресла. Боже, это же инвалидная коляска. Милана потеряла дар речи от осознания того, что малыш, глядящий на нее сверкающими глазенками, не просто так сидит в этом странном приспособлении. Но ведь это невозможно, как же так?

– Так что, Васька, будешь знакомиться с няней? И почему ты снова сидишь в темноте? – спросил Крылов, с непередаваемой нежностью и любовью сквозящими в каждом его слове. Мила почувствовала, как пол у нее под ногами покачнулся, а потом вдруг поплыл куда-то в сторону. Васька. Тот, которого он отнял у нее. Вот он здесь, она может дотронуться рукой до пушистой макушки, прижать к себе любимого мальчика, глядящего на нее незабудковыми, чистыми глазенками.

– С вами все в порядке? – Семен подхватил ее под локоть, очень вовремя, иначе она просто упала бы. До женщины только сейчас начало доходить, что это не ее ребенок. Просто такое невероятное, а от того еще более болезненное совпадение. Впивающееся иглой в ее освежеванное сердце.

– Да, все хорошо. Простите, – с трудом собрав мысли в кучу, промолвила Милана, не сводя взгляда с ребенка. Васька повернулся к ним, с трудом справляясь с невероятно громоздкой для его маленького, изломанного тельца коляской.

– Что, и вам я не нравлюсь? – тихо спросил мальчик, и у Миланы зашлось сердце, от жалости, от нерастраченной материнской нежности и желания быть всегда рядом, укрывать от бед, от злых глаз этого маленького, несчастного птенчика. – Тоже считаете меня уродцем?

Милана вздрогнула. Слова ребенка больно полоснули ее в самую душу, пробирая до костей.

– Ты прекрасный, – выдохнула она, чувствуя, как щеки заливают горячие слезы. Слезы, которых она так ждала, долгих десять лет.

– Василий Семенович, – строго посмотрел на сына Крылов. – Ведите себя прилично. Я оставлю вас двоих ненадолго. Пообщайтесь. А потом, мы подпишем документы. Как вас зовут, кстати?

– Странный вы человек, – выдохнула Милана, – притащили к ребенку, черт знает кого, даже не спросив имени. А вдруг я преступница?

– Нет, дорогуша. Вы миленькая глупышка, которая, почему – то, единственная из всех пришлась по душе моему сыну. По крайней мере, он не прогнал вас сразу. Ну хорошо, если вы не хотите представиться, я буду звать вас Фрекен Бок, по аналогии с вашим чудесным выступлением, в роли мужика с пропеллером, – Семена явно развлекала ситуация, и растерянный вид женщины, стоящей напротив, смотрящей на него глубокими глазами. Да он дурак, именно идиотом он чувствовал себя сейчас. Права она. Притащил в свои владения непонятно откуда взявшуюся бабу. Но, черт возьми, он просто не мог ее уже выгнать. Странное притяжение, мешало всегда хладнокровному хозяину жизни, расстаться с этой дурнушкой.

– Что у вас с лицом? – вдруг спросил он. Черт-черт-черт, на кой хрен ему эта информация? Она же просто прислуга.

– Парез лицевого нерва, – ухмыльнулась она, приподняв левый уголок губ, – вас это смущает?

Нет, его не это смущает. Ему непонятно, почему она так нужна ему. Он и не знает ее совсем, эту дурацкую Фрекен Бок. Семен втянул ноздрями воздух, тонкий аромат духов, тянущийся шлейфом от притягательной незнакомки, и почти бегом выскочил из спальни сына. Милана молча уставилась на захлопнувшуюся дверь. Ненависть к Семену Крылову странно смешалась с глупой жалостью, которую никак нельзя впускать в свое сердце. Нельзя, только почему так ноет в груди?

– Мне не нравится Фрекен Бок, – услышала она детский голосок, выводящий из странного оцепенения. – Интересно, что это с папой случилось? Обычно он ведет себя по другому.

– Да, и как же он ведет себя? – с интересом спросила женщина, присаживаясь на невысокий пуфик.

– Как злой великан, – тихо ответил Мальчик. – Если бы у вас был такой же сын, как я, вы любили бы его?

– А какой, такой же? По моему, ты замечательный.

– Вы все врете. Просто боитесь, что он выгонит вас, как и всех других тетенек, которые смотрели на меня, как на уродливую зверюшку, – горько вздохнул Васятка, от чего у Миланы зашлось сердце. Слова мальчика, резали словно бритвы. Она своими руками бы удавила любого, кто хоть взглядом позволил бы себе обидеть этого славного, лопоухого мальчишку.

– Я не знаю что тебе сказать, – проглотив колючий ком, вставший в горле выдохнула она.

– Зато я знаю. Вы тоже меня бросите. Как моя мама. Папа говорит, что она ушла к ангелам. Она бросила меня, сбежала туда, где ей хорошо. Но это же нечестно. Мамы ведь не бросают своих детей, правда?

Женщина замерла, разглядывая скрюченную в инвалидной коляске, тоненькую мальчишечью фигурку. Детские ладошки, вцепившиеся в подлокотники обтянутые веселенькой, разноцветной тканью, побелели от напряжения. Глаза ребенка, заглядывающие ей прямо в душу, светились странной не детской мудростью, смешанной с тоской.

– Нет, конечно не бросают. Разве можно самолично отказаться от такого счастья? Вот только, не всегда получается быть с теми, кого любишь. Это не зависит от наших желаний, – ответила она, потрепав малыша по растрепанным волосикам. Ей хотелось прижать к себе хрупкое, больное тельце и больше никогда не отпускать. – Твой папа нанял меня ухаживать за тобой. Знаешь, как Мерри Поппинс? Ты же знаешь Мерри Поппинс?

Малыш отрицательно качнул головой, и Милана заметила в его глазах разочарование и застывшие слезы.

– Ничего, мы обязательно прочитаем эту книгу, – пообещала она, и протянула ему руку, – Меня зовут Милана Владимировна.

– Я Васька, – ответил ребенок, – Василий. Вот только руки я вам не подам. Бабушка говорит, что я урод. Наверное так оно и есть, – горько продолжил он, а женщина почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, а в горло впился колючий, похожий на свернувшегося ежа ком. Ей захотелось упасть на колени перед этим маленьким страдальцем, и вымаливать у него прощение, за всех, кто так зло обходился с ним до ее прихода. Такого больше не будет никогда. Милана вздохнула. Она вдруг вспомнила зачем явилась в этот дом. Странно, она пришла мстить, а жизнь оказывается давно сделала за нее ее работу. Что ж, она все равно уничтожит Крылова. Нужно только подумать, как это сделать так, чтобы не навредить ее мальчику. Ее вновь обретенному Ваське.

* * *

Семен надел костюмную двойку, и критично глянул в зеркало, которое отразило высокого, подтянутого мужчину, с волевым, слегка капризным лицом. Он не желал идти на эту встречу, не видел в ней смысла. Странно, но в последнее время, зарабатывание денег уже не приносило ему такого яркого удовлетворения, как раньше.

– Приготовь машину, Коля, – приказал он, нажав кнопку на селекторе, через час выдвигаемся. Семен поправил запонку, и медленно пошел в сторону спальни сына.

– И кого ты притащил? – мать выросла словно из-под земли, и сейчас смотрела на него, скривив в капризной усмешке губы. Боится. Понимает, что если в ней отпадет нужда, он не будет держать ее возле себя. Только не понятно, почему она меряет всех по себе. Странно. Семен был ей благодарен, за годы которые она провела рядом. А она, просто терпела, тех, кто мог бы стать для нее отдушиной. А стали обузой. Обидно и страшно.

– Мне некогда, – выплюнул Крылов, не обращая внимания на злые огоньки в глазах родительницы. – Няня будет жить здесь, хочешь ты этого или нет. Не нравится что-то, твой дом ждет тебя.

Мужчина искренне не понимал, почему эта, по сути чужая ему женщина, его мать, до сих пор не ушла. Зачем мучилась сама, и ранила их.

– Смотри, это заяц, – Семен замер, прислушиваясь к веселому разговору из-за двери. Васька смеялся. Его мальчик, его сын, от которого и улыбки то редко дождешься, заливисто смеялся, наполняя сердце отца счастьем. Он толкнул дверь, и едва не ослеп от света, заливающего детскую. Невероятно, но эта странная женщина, смогла сделать за час то, чего он старательно добивался все эти годы. Васька запрещал впускать в комнату солнце, до истерик, до болезненного спазма кричал, что не может позволить кому-либо видеть себя. Так и жил в постоянном сумраке, дающем ему иллюзию невидимости, стесняясь своего изломанного болезнью, маленького тела.

– Вы волшебница? – спросил Крылов, не сводя глаз с тонких, женских пальцев, показывающих смешного лопоухого зайца, отражающегося тенью на идеально гладкой стене.

– К счастью для вас, это не так. В противном случае я заломила бы за свои услуги такую цену, что ваших богатств бы не хватило, на их оплату, – совершенно серьезно ответила женщина, и посмотрев на притихшего Васятку продолжила, – тогда бы мне пришлось отказаться от дара. Потому что этот замечательный, конопатый джентльмен, напрочь разбил мое ледяное сердце.

– Как вас зовут? – Семен протянул руку, но она проигнорировала его жест. Отшатнулась, как от чумного. А ему так хотелось сжать рукой ее ладонь. Просто прикоснуться. Зачем только, он не мог объяснить этого.

– Меня зовут Лана. Милана Владимировна, – Семен замер. Сердце пустилось в бешеный пляс, подскочив куда-то к горлу. Перед глазами тут же встало синее платье, украшенное кристальными бабочками.

– Что с вами? – участливо спросила женщина, и ему показалось на миг, что ее глаза превратились в колючие, ледяные кристаллы. – Вам плохо?

– Нет, все хорошо. Мне нужны ваши документы. Юрист сделает договор. Завтра приступайте к работе, – ледяной тон, которым он отдал приказ этой маленькой хрупкой женщине, слегка отрезвил Семена.

– Вот, мой паспорт, – женщина смотрела с интересом и вызовом. Он дрожащими пальцами открыл документ, и уставился на выведенную каллиграфическим почерком фамилию Миланы, борясь с жуткой, навалившейся слабостью.

– Что с вами? – Семену показалось, что в голосе женщины сквозит насмешка. Она смотрела прямо ему в глаза, от чего по позвоночнику прошла ледяная волна.

– Ничего. У вас красивая фамилия. Вы замужем?

– Фамилию мне подарили родители. И она правда хороша, – дернула плечом Милана. – И мое семейное положение, совсем даже вас не касается.

– Как раз наоборот, – парировал вызов Семен. – Вам придется жить в моем доме. И я не хочу проблем с ревнивым мужем и сопливыми детьми, которые имеют обыкновение болеть, – зло выплюнул он, не понимая, почему его так разозлила возможность делить ее с кем либо.

– Нет, я не замужем. И никогда не была, – женщина отвернулась, обратив все свое внимание на молчащего, притихшего Ваську, наблюдающего за пикировкой взрослых, с испугом в глазенках. Он боялся. Боялся, что вот сейчас отец снова все испортит, и эта чудесная волшебница, вдруг исчезнет, оставив его один на один с болью, страхом и нелюбовью. Снова одного.

– Я вернусь завтра, – спокойно сказала Милана, опустившись на корточки, перед инвалидной коляской. Она взяла в свои руки тонкие, детские ладошки, удивившись насколько они холодные, и простым, совершенно обыденным движением, поднесла их к губам, надеясь согреть дыханием.

– Ничего не выйдет, – шепнул мальчик, – холодно тут, – показал он пальчиком на грудь, туда где билось страждущее любви сердечко. Милана почувствовала, как предательские слезы, в очередной раз застилают ей глаза. Надо же, второй раз за день. Где же они были, эти идиотские капли, все десять лет?

– Васька, я украду у тебя няню? Нам нужно оговорить условия работы. А завтра она в семь утра поступит в полное твое распоряжение, – задумчиво сказал Семен, глядя на то, какую невероятную перемену, сотворила Милана с его ребенком, за какой-то час. Ему не хватило десяти лет, для того, чтобы добиться такой близости. Словно два магнита, женщина и ребенок соткали вокруг себя волшебную ауру близости, не пуская в этот удивительный мирок его, и от этого отцовское сердце металось, не находя себе места.

Милана молча шла за ним. Странная. Семен был почти уверен. Что она пришла в его дом не просто так. Ну не бывает таких совпадений. Редкое имя, а в сочетании с отчеством, почти невозможно представить повторений. Хотя в жизни случается всякое. Он слушал легкие шаги за своей спиной, понимая, что его жизнь больше не будет прежней.

– Кто ты? – зарычал он, схватив женщину за тонкую шею, едва за ними захлопнулась дверь кабинета, – Зачем явилась?

В глазах Миланы не было страха, скорее упрямое нахальство, от чего волна ярости затопила его с новой силой.

– Я пришла в ваш дом, устраиваться няней. Но судя по всему, сиделка нужна вам. А скорее санитар из психбольницы, – спокойно усмехнулась она, чувствуя, как хватка мужских пальцев на ее шее ослабла. – Знаете, я не имею представления, как вам доверили ребенка, вы же неадекватны. Хотя, за деньги, в нашей стране возможно все. И теперь тем более подпишу с вами договор. Глаз с Васьки не спущу.

– Простите, – Семен вдруг осел в кресло. Усталость накатывала волнами, а может просто бурлящий в крови адреналин, не найдя выхода начал свое разрушительное действие. – Документы к утру будут у меня, я прямо сейчас отправлю скан вашего паспорта своему юристу.

– Замечательно. В семь утра я буду у ворот. Постарайтесь до завтра прийти в себя. Потому что такого отношения к себе, которое вы имели честь продемонстрировать мне сейчас, я больше не допущу, – половинкой рта, ухмыльнулась няня.

– Если вы немного подождете, я подвезу вас до города. У меня там встреча через час, – Семен чувствовал себя проштрафившимся мальчишкой. А она просто смеялась над ним. Он чувствовал это, понимал, и от того еще больше выходил из себя.

– Спасибо, не нужно. Я не доверяю ненормальным, садящимся за руль. Меня встретит жених. Он, кстати уже должен был подъехать, – ровным тоном ответила Милана, наблюдая с интересом за реакцией Крылова, – А вот и он кстати.

Семен посмотрел в сторону окна, в направлении которого взметнулась тонкая рука, и увидел огромный, дорогой джип замерший у ворот его дома.

– Зачем же вы соврали, что находитесь в стесненном положении, при таком то женихе? – ехидно поинтересовался он. На лице женщины не дрогнул ни один мускул. – И кроме того, не стоило вам затруднять парня, у меня профессиональный водитель. Я не шофер, потому вашей персоне ничего не угрожает.

– У нас разный бюджет. А по поводу моей особы – не думаю, что мне будет с вашим шофером, так же удобно, как с любимым человеком, – ответила Милана, и встала со стула с грацией царствующей особы, – до завтра, господин Крылов. Надеюсь, что вам понравится сотрудничество со мной.

Семен смотрел на тонкую женскую фигуру сквозь стекло окна. Милана шла прихрамывая, расправив плечи, на которые словно крылья, ниспадали распущенные пушистые волосы. Мужчина моргнул. Прогоняя морок, и взял со стола мобильник.

– Ты мне нужен, – коротко вплюнул он невидимому собеседнику, и твердым шагом покинул кабинет.

Глава 11

Карен нервничал. Барабанил по рулю пальцами, пытаясь отвлечься, в такт незатейливой французской песенке, несущейся из динамиков. Милана сидела рядом, напряженно уставившись в окно, и молчала, словно воды в рот набрала. Просто глазела на мелькающие за окном дома, вытирая пальцами сухие щеки, смахивая несуществующие слезинки. Так и молчала до самого дома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.