Татьяна Осипцова
Сыщик с косичками

– Смекалкина, о чем размечталась? – прозвучало над самым ухом.

Ника вздрогнула и подняла глаза. Иронически улыбаясь, над ней возвышалась Анна Леонидовна.

– Опять в облаках витаешь, – укоризненно покачала головой учительница. – Басню выучила? Иди отвечай.

Анна Леонидовна вернулась к своему столу, села. Ника поплелась к доске, думая о том, какой толк учить басни и стишки. Ну, задали им басню, она время тратила, учила ее – зачем? Какое отношение басни и стишки имеют к нормальной человеческой жизни?

– У сильного всегда бессильный виноват… – уверенно начала она, но Анна Леонидовна остановила ее, глаза у учительницы выпучились, а брови аж выползли поверх ее больших очков.

– Смекалкина, ты на прошлом уроке была? Вашей колонке я «Волк на псарне» задавала.

По 5-му «Б» прошелестел смешок, ребята переглядывались, начали шептаться. Особенно громко хохотал Федор Липунов, с которым Ника сидела за одной партой – вот противный мальчишка. Вечно в ее тетрадь заглядывает, списывает, и никакой благодарности!

– Успокоились! – повысила голос Анна Леонидовна, хотя он у нее и без повышения ого-го. – Ну ладно, Смекалкина, рассказывай про ягненка, если выучила.

Ника снова начала про сильного и бессильного. Прочитала не запинаясь, но без огонька, хотя вчера они с сестрой такой спектакль закатили, рассказывая маме в лицах. Ритка блеяла тонким голосочком за барашка, а Ника рявкала басом за волка: «Молчи, устал я слушать!..» Мама смеялась до слез и сказала, что они артистки, вот окончат школу, поступят в театральный, а потом она будет на них по телевизору смотреть.

– Ну и какую аллегорию хотел донести до нас Иван Андреевич Крылов? – обернулась к ученице Анна Леонидовна.

– Что у сильного всегда… – Ника запнулась, сообразив, что об этом в басне впрямую сказано. – Что те, у кого сила…э-э…

Она экала и мекала не хуже того ягненка и еле-еле довела мысль до конца.

– Садись, – вздохнула Анна Леонидовна, выводя четверку в журнале. – В следующий раз, если не то выучишь, поставлю «два». Ведь любишь литературу, много читаешь – еще бы на уроке была внимательной…

Ника и правда, читала много. Вначале как все – сказки, рассказы о животных. Потом стали интересны истории о приключениях, а недавно она переключилась на детективы. Конан Дойль – вот это литература! Не какие-то там волки с овечками. Логические цепочки, дедуктивный метод… С самого начала рассказа, как только появлялась тайна, уже невозможно выпустить книгу из рук. Иной раз и на уроках Ника «улетала», полностью отключалась от происходящего в классе, мысленно возвращаясь к героям книги, загадкам, которые им приходится разгадывать. Даже на литературе – ну сколько можно сказки и рассказы Бианки мусолить, басенки читать! Вот почему в школьной программе не изучают детективы? Было бы здорово! На одном уроке разбирать преступление, выдвигать свои версии, а на следующем, в соответствии с дедуктивным методом, вместе с сыщиком раскрывать преступление. Ника думала об этом, пока не прозвенел звонок, вполуха слушая, как ее одноклассники читают на отметку про волка: одна колонка про того, что на псарне, другая про волка у ручья.

Дома, расправившись с домашним заданием, Ника села читать. Дело шло к концу, Шерлок Холмс принял вызов от злодея профессора Мориарти и даже выиграл поединок в горах. Мориарти срывается с обрыва, но сыщик тоже падает. Тела обоих не найдены. Нет, сыщик не может погибнуть, ведь есть еще много рассказов о нем… Надо скорее прочитать другие, а книга кончилась.

Рита корпела над «Окружающим миром» – высунув язык, рисовала что-то в рабочей тетради, когда старшая сестра захлопнула книгу.

– Я в библиотеку!

– Я тоже! – оторвалась Рита от тетради.

– Ты разве «Джельсомино» дочитала?

– Нет еще…

– Ну вот. Сиди, уроки доделывай, я быстро.

Детская библиотека располагалась недалеко, в Доме культуры. С виду здание не представляло из себя ничего особенного, было похоже на обычную школу. В классах располагались кружки: музыки, танцев, рисования, мягкой игрушки, моделирования, борьбы и другие. Ника ходит в Дом культуры ради библиотеки, самостоятельно. Мама и в школу их с Ритой давно не провожает – чего бояться в маленьком городе? Это летом сюда, к морю, съезжались люди со всех концов страны. Сейчас, осенью, городок опять опустел, притих и как будто задремал.

Открыв тяжелую дверь, Ника поздоровалась с вахтершей у входа и пошла длинным коридором. За одной из дверей раздавались монотонные звуки гаммы, из-за следующей слышался голос: «Раз, два, три – левая нога вперед. Раз, два, три – правая назад. Раз, два, три – поворот…» Бальные танцы. В первом классе Нику записали в этот кружок, но дело не заладилось, преподаватель сказал, что у Ники отсутствует чувство ритма. Ну и что? Зато ноги длинные и бегает она быстрее всех, не занимаясь ни в какой секции.

В библиотеке не было ни одного человека. Даже Елены Васильевны не видно. Ника прикрыла дверь, мимо стеклянных витрин прошла к высокой стойке библиотекаря, и тут услышала странные, похожие на похрюкивание звуки. Встав на цыпочки, она заглянула за стойку и увидела, что Елена Васильевна сидит, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки, а плечи ее сотрясаются от рыданий.

– Елена Васильевна…

Библиотекарша подняла голову. Лицо ее было в слезах, покрасневший нос распух. Схватив бумажную салфетку, она вытерла глаза, громко высморкалась и с всхлипом выдавила из себя:

– А, это ты, Ника… Книжку пришла поменять?

Всегда добродушное лицо библиотекарши выражало такое горе, что Ника вначале подумала, что у нее кто-то умер. Но потом сообразила: родственников у Елены Васильевны не имеется, она сама рассказывала, что выросла в детдоме. Бывало, они немного болтали – библиотекарша была тетенькой словоохотливой, и Нику выделяла как активную читательницу. Всю жизнь эта немолодая женщина проработала здесь, знала половину города. Библиотека была ей как родной дом, и Елена Васильевна очень гордилась, что в прошлом году помещение отремонтировали, установили новые стеллажи и стеклянные витрины для книг, а еще устроили красивую полуовальную стойку вместо древнего, очень неудобного канцелярского стола, за которым она прежде работала.

– У вас что-то случилось? Почему вы плачете? – участливо спросила Ника.

– Книгу украли!

Ника удивленно уставилась на Елену Васильевну, а у той не переставали литься слезы. Так плакать из-за книги! Конечно, неприятно, что попадаются нечестные люди, книги крадут…

– Древнюю, экспонат! – всхлипнула библиотекарша, снова высморкалась и зачем-то извинилась: – Прости…

– Это вы простите, что я спрашиваю. А что за книга, с выставки первых изданий?

В прошлую субботу в библиотеке открылась выставка древних книг. Конечно, не самых древних, всего лишь 19-го века, но Елена Васильевна говорила, что первые издания считаются особенно ценными. Каждую из двадцати книг она снабдила описанием, рассказом об авторе и издательстве. Книги в развернутом виде стояли за стеклом в витринах. Текст на ветхих желтоватых страницах выглядел необычно: многие слова заканчивались на твердый знак, а еще в них были буквы, которых вообще не имеется в алфавите. Любопытная Ника тогда поинтересовалась, почему так. Елена Васильевна объяснила ей, что до революции в русском алфавите были буквы «ять», «ер», «фита», а потом провели реформу, некоторые буквы отменили и установили новые правила орфографии.

– Книга называется «Обряды, гадания, ворожба», издана накануне ХХ века. Она вон там стояла, почти у входа, – все еще всхлипывая, махнула рукой в сторону стеклянных шкафов библиотекарша. – Я выпросила ее для выставки у одного коллекционера. Он активный читатель областной библиотеки, там я с ним и познакомилась. Когда я выставку задумала, позвонила ему, спросила, может ли он какую-нибудь старую книгу предоставить, ненадолго, на две недели… Он согласился. Я специально к нему домой съездила за книгой. Ох, лучше бы он мне отказал!

– Так это чужая книга! – теперь Ника поняла, отчего Елена Васильевна так расстроена.

– Они все чужие, в нашей библиотеке старинных книг никогда не было. Какие-то из областной библиотеки, какие-то любители дали на время. Что я теперь человеку скажу, как возмещу ущерб?

– А что такое ущерб?

– Ущерб, ущербный… – Елена Васильевна привыкла объяснять школьникам непонятные слова. – Это когда что-то, имеющее цену – было, а потом пропало или испортилось, и вещь больше не имеет прежней цены.

– А книга была ценная, – уточнила Ника.

– Даже не представляю, сколько она стоит… Может, сто тысяч.

– Рублей?

– Если долларов, то мне до смерти не расплатиться. Но у меня и ста тысяч рублей нет!

Библиотекарша опять захлюпала носом, схватила платок, а Ника подошла к витринам. Неужели эти потрепанные книги могут стоить таких огромных денег? Вот большой том о минералах, вот стихи, какой-то роман… Ни одного детектива. Что в них может быть ценного?

Будто услышав ее мысли, Елена Васильевна печально проговорила:

– Старинных книг осталось очень мало. Есть люди, которые специально их собирают для своих коллекций. Чем реже издание, тем дороже оно стоит. А это была очень редкая книга. Автор – Воротников. Видимо, он был этнографом, собирал фольклор.

– А вы в полицию сообщили о пропаже? – вернулась к стойке Ника.

– Нет, – помотала головой библиотекарша, – я только час назад заметила. В полицию заявлять страшно – скажут, что я виновата, не обеспечила безопасность доверенных ценностей.

– Но полиция ведь может по отпечаткам пальцев преступника найти! – уверенно заявила девочка.

– Да я собственными руками все отпечатки стерла! – горестно воскликнула Елена Васильевна. – Протирала витрины, тогда и обнаружила, что одной книги не хватает.

«Без отпечатков пальцев полиции будет трудно», – мысленно признала Ника.

Библиотекарша смахнула набежавшие слезы и проговорила удрученно:

– Через неделю я должна вернуть книгу владельцу. Как я перед ним объясняться буду? Он на меня в суд подаст, и будет прав.

– А может книга за это время найдется? – попыталась успокоить ее Ника.

– Ты полицию имеешь в виду? Не думаю, что они будут всерьез заниматься пропажей какой-то книги.

Выйдя на улицу, Ника в задумчивости постояла несколько минут перед недействующим фонтаном в окружении лохматых хризантем и направилась в сторону дома. Внезапно перед ней вырос ее двоюродный брат Лёва Федоров. Он так незаметно выскочил из-за кустов акации, что девочка вздрогнула.

– Лёвка, ты совсем дурак?..

– Привет! Чего так надолго в библиотеке застряла?

– А ты что, за мной следил? – подозрительно спросила Ника.

– Больно надо! – с независимым видом ответил Лёвка. – Просто шел мимо, вижу, ты в дверь вошла. Книга под мышкой. Ясно, в библиотеку. Решил подождать, чтобы тебе одной домой не возвращаться. Вдвоем веселее.

– Мне не до веселья, – ответила Ника, и они двинулись в сторону дома. – В библиотеке книга пропала.

– Тоже мне, трагедия! – рассмеялся Лёва. – Мало там книг, что ли?

– Тебе-то все равно, ты книг не читаешь, – презрительно заметила Ника.

Лёвка и правда, не переступал порога библиотеки с того дня, как их всем первым классом в нее записали. Сейчас он учился в четвертом.

– А зачем книги, когда Интернет имеется! – самодовольно ответил кузен. – В нем все есть.

Лёва на ходу достал из кармана смартфон, которым очень гордился, потому что у двоюродной сестры, которая на целый год старше, такого крутого телефона не имелось. Родители Ники считали, что чем позже у дочери появится смартфон, тем лучше, они от учебы отвлекают. И Ника не расстраивалась особенно, книги были ей интересны больше компьютерных игр. У ее был простой старенький телефон, но и им она почти не пользовалась.

– Вот задай мне любой вопрос, и я на него тебе сейчас же ответ дам, – настаивал Лёвка.

– Это не ты ответ дашь, а Яндекс, – уверенно проговорила Ника, предпочитавшая думать собственной головой, как Шерлок Холмс.

– Ну и что ж, что не я. Главное – ответ.

Ника остановилась и серьезно посмотрела на брата.

– Тогда вопрос такой: «Гадания, обряды, ворожба».

Лёвка потыкал пальцем в экран, сбиваясь в буквах. Когда ему удалось с ними справиться, поисковик выдал больше ста тысяч ссылок: и про старинные обряды, и про ворожбу на Святки, и про Хэллоуин. Немного прокрутив бесконечную страницу, Лёва поднял голову.

– А тебе зачем про это?

– Так книга называется, которая пропала. Старинная.

– Так бы и говорила! Добавим слово «книга».

Опять выплыло множество ссылок. Ника склонила голову к экрану, Лёвка прокручивал пальцем. «Народные гадания», «Славянские заговоры и ворожба», «Магия ворожбы и гадания»…

– «Гадание с топором»! – захохотал Лёвка, прочитав название одной из книг. – Прикинь, чего нагадаешь, топором махая?

– Это все не то, – нахмурилась Ника. – Авторы в основном женщины, а там мужчина, фамилия Воротников.

– Так бы и говорила, что фамилия есть! В Интернете главное – правильно запрос составить, чтоб лишнего не вылезало.

Он добавил еще одно слово в поисковую строку. Появилось множество Воротниковых, не имеющих отношения к гаданиям, и одна Наталья Воротникова, ведунья, гадалка и экстрасенс.

– Может, это его дочка? – высказал предположение Лёва.

– Лёвка, ты считать умеешь? Книга позапрошлого века!

– Тогда правнучка или праправнучка. Вдруг она книгу прадеда прочитала и решила гадалкой стать?

– Может быть… – задумчиво проговорила девочка, и тут обратила внимание на время на экране.

– Почти шесть. Наверное, мама уже пришла, а меня нет!

Через несколько минут они распрощались возле подъезда, в котором жила Ника.

Вечером, уже лежа в своей постели, Ника долго не могла уснуть. Разговаривая с библиотекаршей, она забыла взять новый детектив и теперь маялась, а мысли то и дело возвращались к таинственному исчезновению редкой книги.

«А что, если самой попробовать раскрыть это преступление? – вдруг пришло ей в голову, – это будет еще интересней, чем читать детективы!»

Она стала вспоминать, с чего сыщики начинают расследование. Осмотр места преступления, можно сказать, уже проведен. Ничего там нет, даже отпечатков пальцев не осталось. Может, собака возьмет след? Вряд ли, уборщица каждый день моет пол после закрытия библиотеки. Что еще? Мотив преступления… Это понятно – деньги, книга-то очень дорогая! Свидетели… Должны быть. Вряд ли Елена Васильевна не обратила бы внимания, если бы единственный посетитель полез в шкаф. Кстати, на шкафах имеются замки. Вдруг у библиотекарши украли ключи, потом сделали слепок на мыле и заказали мастеру сделать ключ по оттиску: во многих книгах преступники так поступают.

«Елена Васильевна права, что не надеется на полицию. Я сама попробую найти эту книгу, надо только правильно применить дедуктивный метод и составить план, как вести расследование», – думала Ника. И она мысленно начала составлять этот план, но ничего дельного придумать не успела, потому что мысли ее начали путаться, и она заснула.

На следующий день в школе, после завтрака на большой перемене, Лёвка подскочил к Нике и заговорщицким голосом поинтересовался:

– Как думаешь, нашлась книга?

– Откуда я могу знать? После уроков пойду в библиотеку.

– Я с тобой! – Лёвка даже подпрыгивал от нетерпения.

– Это еще зачем?

– Интересно же.

Вначале Ника хотела запретить ему ходить за ней по пятам, а потом подумала, что у всех сыщиков бывают помощники, как Ватсон у Холмса, например. Может и Лёвка на что-то пригодится? Поэтому она смилостивилась:

– Нет, к Елене Васильевне я одна схожу. Встретимся после.

– Замётано! – просиял кузен и понесся догонять мальчишек.

Елена Васильевна была занята с пожилой читательницей. Ожидая, пока она освободится, Ника прохаживалась вдоль витрин с редкими книгами, присматривалась к замочкам на стеклянных дверцах и прикидывала, легко ли открыть такой замок?

Наконец читательница покинула библиотеку, и девочка подошла к стойке.

– Здравствуйте, Елена Васильевна.

– Здравствуй, Ника. Забыла вчера книгу поменять?

– Да, забыла. Правда, я прямо из школы, а книга дома.

– Ничего. Вернешь сразу две. Что бы ты хотела почитать? – задала привычный вопрос библиотекарша.

– Пока не знаю. Елена Васильевна, пропавшая книга не нашлась?

– Нет, конечно, – вздохнула женщина, сразу погрустнев.

– А в полицию вы заявили?

– Заявила. Получила выговор, что в библиотеке нет видеокамеры. Будто это я видеокамеры устанавливаю!

– С видеокамерой любой дурак преступление раскроет! – вставила Ника.

Елена Васильевна лишь кивнула и еще раз горестно вздохнула.

– Если за неделю не найдут, придется владельцу книги правду сказать: не уберегла.

«Бедная Елена Васильевна! – подумала Ника. – Если книга сто тысяч стоит – это сколько же месяцев ей придется всю свою зарплату отдавать?»

Она решила не говорить, что собирается расследовать это преступление – ни к чему заранее обнадеживать библиотекаршу. Зато как она будет рада, если удастся найти книгу!

– Елена Васильевна, а вы ключей от шкафов не теряли? Может, на время, а потом они нашлись?

– Нет, – покачала та головой, – ключи у меня в ящике, а сюда, за стойку, никогда никто не заходит. Да и какие это ключи – замочки как в почтовых ящиках. Милиционеры сказали, что такие несерьезные замки десятикопеечной монетой открываются, и тут же мне это продемонстрировали.

Значит, преступник открыл замок десятикопеечной монетой или ключом от почты, приняла к сведению Ника и задала следующий вопрос:

– Вы обнаружили пропажу ближе к вечеру, а сколько точно времени было?

– Я на часы не смотрела. Где-то за полчаса до того, как ты пришла.

– Значит, примерно около половины шестого. А кто до этого заходил в библиотеку?

– Вчера я с двенадцати работала. До часу никого не было, а после… – Елена Васильевна задумалась, припоминая. – Первоклассников учительница привела, двадцать два человека, я для всех формуляры заводила, почти до трех с ними возилась. Около четырех сразу пришли несколько человек: Софочка Прохорова, моя старая приятельница, Юля Бровкина со своим сынишкой, Аркадий Петрович Холодов – кажется, он отставной военный, сейчас пенсионер, переехал в наш город в прошлом году. Да, еще Андрюша Кривоносов, ты должна его знать, он в вашей школе в 10 классе учится. Они вошли практически одновременно. Аркадий Петрович заинтересовался экспозицией, и я вышла из-за стойки, чтобы немного рассказать об этих старых книгах. Вроде как экскурсию провела. Пропавшая книга тогда была точно на месте…

Елена Васильевна умолкла.

– А потом? – поторопила ее Ника.

– Потом они книги меняли. Софочка взяла воспоминания Людмилы Гурченко «Мое взрослое детство», Юля – дамский роман, Андрюша поклонник фэнтези, а Аркадий Петрович, как всегда, попросил боевик. Этот вид литературы специально для мужчин – женщины такое не читают.

– Аркадий Петрович был последним? – уточнила Ника, подумав, что человек, переехавший в их город недавно, является самым подозрительным, к тому же его заинтересовали выставленные в шкафах книги, и это еще один повод записать его в подозреваемые.

– Да, он последний был, и я довольно долго с ним возилась. Одно предложу – уже читал, другое – опять читал. Много читает человек, жаль, что только про полицию да бандитов.

– Ну а после него кто-нибудь заходил?

– Заведующая Домом культуры заходила, совсем ненадолго. Потом я формулярами занималась, должников немало набралось, составила список, кому буду звонить вечером. После решила протереть стекла: окна открыты, пыли много… Тогда и обнаружила пропажу. О господи, как я об этом владельцу сообщу! – вновь чуть не заплакала Елена Васильевна.

– Может, за неделю полиция найдет книгу, – попыталась успокоить ее Ника.

– Так что ты хочешь почитать? – опомнилась библиотекарша.

– Пока ничего. Я завтра зайду, – пообещала Ника, распрощалась и вышла на улицу.

Лёвка уже поджидал ее, расхаживая вокруг выключенного фонтана. Увидев Нику, он бегом рванул к ней.

– Ну что? – кивнул вопросительно.

– Пока ничего. Елена Васильевна в полицию заявила о пропаже.

– Все зависит от того, много ли у них сейчас дел, Мне дядя Саша, наш сосед, говорил, что чаще всего у них дел – во! – Лёвчик рубанул ладонью по шее, показывая, как сильно заняты доблестные полицейские.

– Он в полиции работает? – заинтересовалась Ника. – Ты никогда не говорил, что у тебя сосед полицейский.

– Думаешь, надо его попросить?

– Погоди, сама попробую разобраться. Ты со мной?

Лёва рьяно кивнул.

– Тогда пошли, обсудим, как будем вести следствие.

Они устроились на скамейке под платанами, и Ника начала пересказывать, что узнала от Елены Васильевны.

– Днем книга была на месте. Потом пришли четыре человека. Подруга Елены Васильевны, она вне подозрений. Во-первых – давняя знакомая, во-вторых – она первая меняла свою книжку после того, как Елена Васильевна прочитала им всем маленькую лекцию.

– Какую еще лекцию? – не понял Федоров.

– А, ты же не знаешь. Эта книга, которая пропала, с выставки первых изданий. Елена Васильевна сама книги собрала по другим библиотекам и коллекционерам, устроила выставку. Книга про гадания принадлежит одному дяденьке, коллекционеру из области, и может стоить сто тысяч.

– Сто? – выпучил глаза Лёвка. – Да неужели книга может столько стоить?

– А ты у своего Яндекса спроси, – ухмыльнулась Ника.

Кузен достал смартфон и начал набивать указательным пальцем: «старые книги…»

– Не так, – остановила Ника, – это называется «букинистические издания».

Когда открылся сайт букинистического магазина, мальчишка злорадно рассмеялся:

– А говорила – сто тысяч! Обычные цены.

Ника выхватила у него телефон, посмотрела сама.

– Это не то, просто не новые книги, а нам надо старинные, дореволюционные. Спроси, где купить дореволюционные книги, или книги девятнадцатого века.

Скоро Лёвка нашел сайт букинистического аукциона. Там оказалось немало старинных книг.

– Не такие уж они дорогие, – Ника смотрела на цифры под фотографиями книг: от пятисот рублей до пяти тысяч.

Строчки ползли вверх.

– Стоп! – приказала девочка. – Шестьдесят пять тысяч рублей! Крути дальше… Восемьдесят шесть тысяч!

Ребята переглянулись. Получалось, что редкая книга вполне может стоить огромных денег.

– Погоди, тут поиск есть. Как пропавшая книга называлась?

Ника продиктовала название. Такой книги на аукционе не нашлось.

– Дальше рассказывай, – попросил Лёвка, выключая телефон. – Кто там еще лекцию слушал?

– Кроме подруги Елены Васильевны в библиотеке была Юля Бровкина со своим ребенком. Только вряд ли она книгу взяла. Я ее знаю, они в нашем доме живут, сынишка у нее маленький. Но зачем Юле старая книга? И вообще, она не смогла бы шкаф с экспонатами вскрыть, у нее Петька с рук не слезает. Еще там был Кривоносов, десятиклассник из нашей школы. Но самый подозрительный тип – дядька-пенсионер, который в наш город год назад переехал: Аркадий Петрович Холодов его зовут, я запомнила. Вроде он бывший военный. После лекции он последний книги менял, и вполне мог открыть шкаф, пока Елена Васильевна с другими возилась. Замочки там хлипкие, как в почтовых ящиках.

Ника умолкла и задумалась. Лёвка тоже старательно наморщил лоб, будто трехзначные числа перемножал.

– Кривоносов тоже подозрительный, – выдал он через минуту. – Он в прошлом году окно в физкультурном зале камнем разбил.

– Откуда знаешь?

– Сам видел.

– И не сказал?

– Доносить нехорошо.

Ника пожала плечами.

– Окно – это мелкое хулиганство, а книгу взять из-под замка – это уже воровство. Поэтому вначале будем работать с моей версией: пенсионер Холодов. Ты за ним последишь, вдруг заметишь что-то подозрительное?

– Хорошо, прослежу. А адрес его ты знаешь?

– Он в библиотеку записан.

– Спросишь у Елены Васильевны?

– Она может адрес не дать и вообще запретить нам расследование…

– Ну и как тогда я его найду? Что, по домам ходить и спрашивать, не здесь ли живет пенсионер Холодов?

– Нет, конечно, – погрустнела Ника, но тут же встрепенулась: – Придумала! Завтра вместе пойдем в библиотеку. Ты будешь отвлекать Елену Васильевну, попросишь ее какую-нибудь книгу на самой дальней полке найти, а я в это время карточки посмотрю. Это просто, они в алфавитном порядке расставлены.

– Ладно. А какую книгу просить?

– Входи в библиотеку минут через пять после меня, я название на бумажку напишу и тебе передам.

Как активной читательнице, Нике разрешалось сколько хочешь разгуливать между стеллажами с книгами. Воспользовавшись этим, назавтра она отправилась в самый дальний угол, откуда не видно стойку библиотекаря, задрала голову и стала рассматривать верхнюю полку. Затем достала из кармана блокнотик, записала фамилию автора двенадцати-томного издания и, прихватив детектив, который еще не читала, отправилась его оформлять. Мысленно она торопила Лёвку: если кто-то еще заглянет в библиотеку, тогда их план провалится.

Звякнул колокольчик у дверей, Ника обернулась.

Это был ее двоюродный брат. Исполненный важностью собственной миссии, он выглядел серьезным, как никогда, но при этом было заметно, что слегка робеет в незнакомом месте. Скользнув взглядом по витринам с редкими книгами, он прошел к стойке и вежливо поздоровался с библиотекаршей.

– Привет, – непринужденно кивнула ему Ника, будто они не виделись пять минут назад, и незаметно сунула ему в руку вырванный из блокнота листок.

– Хочешь записаться в библиотеку? – спросила Елена Васильевна, помнившая всех своих читателей в лицо и по именам.

– Я, это… вроде записывался, но давно, в первом классе.

– А сейчас ты в каком?

– В четвертом «Б», 2-я школа, Лев Федоров.

– Что ж ты так долго не ходил? – поинтересовалась Елена Васильевна, перебирая карточки учеников второй школы.

– А я это… дома книг много.

– Но здесь, как видишь, больше, – улыбнулась библиотекарша, найдя его формуляр. – Что бы ты хотел почитать?

Витька развернул зажатую в кулаке бумажку и еле прочитал:

– Рабиндарнат Тагор.

– Рабиндранат, – сдерживая улыбку, поправила Елена Васильевна. – Великий индийский писатель, лауреат Нобелевской премии. Сейчас о нем мало кто помнит. Кто же тебе его посоветовал?

– Папа, – брякнул Лёвка, и добавил: – для общего развития.

Ника еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Мамин брат если что и читал, так только журналы про автомобили. А еще Лёвка выглядел таким серьезным, и от напряжения у него даже уши покраснели!

– Молодец твой папа, – похвалила библиотекарша. – Пойдем, выберем тебе книгу. Заодно поможешь мне лесенку перенести. Ника, побудь тут.

– Хорошо, Елена Васильевна, я посторожу. Тем более, нам с Лёвой в одну сторону. Вместе пойдем.

То, что Лёвка отправился за стеллажи вместе с библиотекаршей, ломало их план. Они договорились, что он будет сторожить у дверей и предупредит, если кто-то подойдет к библиотеке.

И все же как только Елена Васильевна с Лёвкой скрылись за стеллажами, Ника проскользнула за стойку. Найти нужный формуляр оказалось не так уж сложно. На букву «Х» в ящике было всего три карточки. Холодов, Аркадий Петрович, улица Камышовая, дом 12. Дважды повторив про себя адрес, Ника положила карточку на место, задвинула ящик и уже через пару секунд как ни в чем не бывало прохаживалась по залу.

Вначале из-за полок вышла Елена Васильевна с толстой серой книгой в руках, за ней, опустив глаза в пол, следовал пунцовый Лёвка. Оформив книгу, библиотекарша передала ее в руки мальчику, напутствовав словами:

– Вернешь через две недели. Надеюсь, теперь ты станешь чаще сюда приходить.

– Конечно, обязательно, – бормотал Лёвка, принимая из ее рук толстенный том.

Выйдя из библиотеки, ребята не сговариваясь направились к скамейке, на которой вчера обсуждали план расследования.

Усевшись, Ника выдернула у Лёвки из подмышки книгу и раскрыла ее.

– Стихи? Ты что, стихи любишь? – поразилась она.

– Не люблю я никаких стихов, – недовольно буркнул Лёвка. – Елена Васильевна на лесенку залезла, там одинаковые книги стояли. «Что, – говорит, – ты хочешь, стихи или новеллы?» А я понятия не имею, что за новеллы такие, поэтому и сказал: стихи.

– Вот и читай! – рассмеялась Ника, возвращая ему книгу. – Адрес я узнала. Камышовая, дом 12.

– Это на окраине, там дома частные.

– Пошли, посмотрим? – предложила Ника.

Лёва деловито кивнул.

Камышовая улица оказалась тихим, даже сонным местом: ни машин, ни пешеходов. Дома прятались в глубине садов за заборами. Некоторые из заборов были новые, высокие и глухие, другие попроще – старые, сетчатые. Нужный ребятам дом оказался как раз за таким забором.

– Повезло, – выдохнул Лёвка, разглядывая приземистое белое строение с двумя входами. – Понастроили новых домов, загородились, чтоб никто к ним не заглядывал. Этот дом совсем старый.

– И, похоже, на две семьи, – разглядывала участок Ника. – Смотри: слева огород, а справа только деревья и цветы. Слева – ни травинки, справа – газон. Значит, разные хозяева.

Брату ее рассуждения показались вполне логичными. Ребята несколько раз прошли туда-сюда вдоль забора. На участке никого не было видно.

– Дурацкая улица, – огляделся Лёвка. – Следить неоткуда. Ни ларька, ни магазинчика.

Ника тоже посмотрела по сторонам. Спрятаться действительно было негде, разве что…

– На то дерево можешь забраться? – указала она на старую акацию, одиноко стоявшую по другую сторону улицы наискосок от дома, где жил подозрительный Холодов.

– Легко! – побежал на ту сторону Лёвка и через полминуты уже сидел на суку среди листвы, болтая ногами.

– Найди местечко поудобнее, чтоб можно было долго наблюдать, – задрав голову, посоветовала Ника.

– Сейчас.

Ловко, как обезьяна, он перебирался с ветки на ветку, пока не нашел сдвоенный сук и не устроился почти как в кресле.

– Участок хорошо видно? – спросила снизу девочка.

– Как на ладони! – ответил Лёва.

– Погоди, я посмотрю, не заметно ли со стороны дома.

Ника перешла улицу, прошлась вдоль интересующего их участка и вернулась под старую акацию.

– Совсем не видно, – сообщила она и приказала: – Слезай.

Лёвка мигом скатился с дерева.

– А следить?

– Надо подготовиться. Воды прихватить – вдруг долго сидеть придется? И бинокль.

– У меня нет.

– Зато у меня есть, папин. Вернее, дедушкин. Побежали, – махнула она головой в сторону дома, и понеслась. Лёвка изо всех сил рванул за ней. Длинноногая Ника бегала здорово, ему лишь иногда удавалось ее догнать.

Дома Ника сначала прошла на кухню, взяла там небольшую бутылку питьевой воды. Затем они подставили стул к высокому шкафу в коридоре, и с его верхней крышки Ника с трудом выудила за ремешок слегка запылившийся черный кожаный футляр большого морского бинокля.

– Зэковская штука, – достав бинокль, восхитился Лёвка, и тут же поднес его к глазам. – Не видно ничего…

– Слишком близко, – Ника отобрала у него бинокль и засунула обратно в футляр. – Он сильно увеличивает, надо вдаль смотреть. Только ты с ним осторожно, не роняй ни в коем случае.

– Не учи ученого, – отмахнулся Лёва, вешая бинокль на шею.

– И не вздумай с телефоном своим играть. Твоя задача – безотрывно наблюдать за домом.

– Да понял я, понял, – нетерпеливо ответил Лев.

Он уже взялся за ручку двери, когда из комнаты выглянула Рита.

– Лёвка! – обрадовалась она.

– Привет, Рит, – буркнул кузен. – Некогда мне. Я пошел.

Когда дверь за ним захлопнулась, младшая сестра удивленно уставилась на старшую.

– Чего это он на минуту? И зачем ты ему папин бинокль дала?

«Вот ведь глазастая, все заметит», – недовольно подумала Ника, хотя удивляться тут было нечему. Ритка обладала способностью замечать все до мелочей. Если мама, папа или Ника искали какую-то вещь, достаточно было спросить у Риты, где она ее в последний раз видела, и вещь тут же находилась.

– Так зачем Лёвке бинокль?

Ника молча прошла в комнату.

– Папе скажу, и маме, – злорадно пообещала ей в спину младшая сестра.

– Ябедничать нехорошо, – нахмурившись, обернулась Ника.

– Зато правду говорить хорошо! – парировала Ритка.

– Ну ладно! – сдалась Ника. – Только никому ни слова – это тайна. Обещаешь?

– Рот на замке, – сжав губы, Рита приложила к ним указательный палец.

В квартире кроме них никого не было, но Ника все равно рассказывала о пропавшей книге полушепотом. Услышав фамилию Кривоносова, Ритка прервала сестру:

– Я его знаю, это Анжелки Кривоносовой из моего класса брат.

– То-то мне показалось, фамилия знакомая… Лёвка его тоже знает. Говорит, Кривоносов хулиган, окна бьет.

– Он и Данилу побил, за то, что тот с Анжелкой дрался.

– Сильно побил? – нахмурилась Ника.

– Нет, слегка. Поднял за шиворот, потряс немного, а потом пару раз по шее треснул. Рассказывай дальше.

Когда Ника поведала сестре все о пропавшей книге и начале расследования, Ритка умоляюще воскликнула:

– Я тоже хочу расследовать!

– Ты еще малявка, третьеклассница!

– Ну и что, на будущий год буду в четвертом, как Лёвка. Ему можно, а мне нет? – надула губы Рита.

Вот умела она физиономии строить: брови сведет, губы надует – прямо обида на весь свет и навечно, а глазищами своими так и косит на обидчика, ждет, когда подействует.

– Ладно, – смилостивилась Ника. – Ты в команде. Я детектив, а вы мои помощники.

Ближе к вечеру Лёва забежал отчитаться перед Никой:

– Два часа на дереве просидел, скучно так… Вначале долго никого на участке не было, а потом из левой двери дома тетка старая появилась. Ну и крутая штука этот бинокль, так приближает! Я тетку до последней морщинки рассмотрел. Вышла она на улицу и поплелась в сторону города. Сижу дальше. Примерно через полчаса из другой двери вышел дядька. Высокий, загорелый, волосы слегка седые, коротко подстрижены, на макушке лысина. Осанка, как у военного. Но ни капли он на пенсионера не похож.

– Думаешь, не Холодов? – прищурилась Ника.

– А кто еще? Он пошатался по участку, цветы полил из лейки и опять в дом ушел. Выходит, хозяин, Холодов. Я еще немного последил, и слез.

– А когда никого не было, ты что делал?

Ника смотрела так строго, что Лёвка не решился соврать и буркнул:

– В телефон играл.

– А я тебе что говорила: играть нельзя!

– Да я без звука… – стал оправдываться Лёва.

– Все равно. Знаю я, как ты играешь: отключаешься полностью, никого и ничего не видишь. Так слежку не ведут, ты можешь самое важное пропустить. Завтра продолжишь следить за этим подозрительным типом.

Наутро за завтраком мама сообщила:

– Сделаете уборку в своей комнате, пропылесосите и отправимся погулять по магазинам.

– Это разве прогулка? – недовольно наморщила нос Рита.

– А мы вначале в парк зайдем, – подмигнул девочкам папа.

– Ура-а-а! – хором завопили сестры.

По сравнению с летом, когда город заполняется отдыхающими, сейчас в парке было совсем мало народа. Работали только две карусели, высокая надувная горка и батут. Минут десять сестры наперегонки карабкались на гору и с восторгом скатывались вниз. Затем прокатились на большой карусели. Она крутилась так быстро, что сиденья на цепях летели почти горизонтально.

– Я еще хочу! – заканючила Рита, снова оказавшись за оградой карусели.

– Хорошенького понемножку, – покачала головой мама. – Ваши удовольствия денег стоят.

– И немалых, – подтвердил папа, и, чтобы отвлечь Риту, предложил девочкам решить задачу: – Полкило колбасы стоит 150 рублей, а бутылка молока – 60 рублей. Сколько билетов на аттракционы по 150 рублей можно купить вместо одного килограмма колбасы и пяти бутылок молока? Ника, молчи, пусть Ритуська сама посчитает.

Все направились к выходу из парка, притом Рита плелась сзади, наморщив лоб и шевеля губами – старательно вычисляла.

– Четыре билета! – подсчитав, выскочила она вперед.

– На двоих, – уточнил папа. – Значит, вы прокатали килограмм колбасы и пять бутылок молока.

– Ужас какой, – для виду возмутилась мама, но тут же рассмеялась: – Шучу. Девчонки, поймите, дело даже не в деньгах. Просто, когда удовольствий слишком много, они перестают быть удовольствиями. Смотрите, магазинчик новый! Раньше здесь постельное белье продавали.

«Вещи из прошлого» – гласила вывеска над витриной, а в ней чего только не было: старомодная сумка, цветастый платок с кистями, потертая коробка шахмат, несколько шкатулок, самовар, маленький медный чайник. По центру возвышался большой ящик вроде старого телевизора, только место экрана на нем затянуто тканью, а внизу ряд желтоватых клавиш и две круглые ручки по бокам.

– Это что за музыкальный инструмент? – указала на странный предмет Ника.

– Да что ты, это же радиола! – рассмеялся папа. – Радио плюс проигрыватель. У моих дедушки с бабушкой такая была. Клавиши – волны переключать, ручки для настройки. Сверху, под крышкой, пластинки проигрывали. Виниловые – такие круглые, черные, посередине дырочка. Раньше так музыку слушали. Сейчас что хочешь можно в Интернете найти и слушать. А раньше пластинки покупали. Потом изобрели магнитофоны, вначале с бобинами, а позже – кассетные, там пленка тоненькая…

– Хватит лекцию по радиотехнике читать, – прервала его мама. – Давайте зайдем, любопытно, что там внутри.

В небольшом магазинчике оказалось полно самых разнообразных вещей. В одном допотопном полированном серванте посуда: стопки тарелок, кокетливая супница, несколько чайных сервизов; другой тесно заставлен фарфоровыми и металлическими фигурками. На стеллажах фонари, керосиновые лампы, будильники и массивные часы. Стены сплошь завешаны картинами, репродукциями, чеканкой, и между ними – большие бухгалтерские счеты. В одном углу торшер на медной ножке возле старинного кресла, в другом – пианино красного дерева с подсвечниками. Четыре венских стула выстроились в ряд, и на каждом тоже вещи: радиоприемники, сумочки, цветастые платки…

Смекалкины так увлеклись, рассматривая старые вещи, что не заметили, как из-за шторы, скрывающей дверь, появился продавец: невысокий старик с седыми волнистыми волосами, в свободных светлых полотняных брюках и черной футболке, поверх которой была надета жилетка со множеством карманов и карманчиков.

– Добро пожаловать, – приветствовал он покупателей на удивление густым и звучным, совсем не подходящим к его щуплой фигуре голосом.

Услышав его, папа обернулся, и воскликнул:

– Дядя Лёня! Леонид Михалыч! – он кинулся к старику. – Не узнаете? Павел Смекалкин, мой дедушка через три дома от вас жил…

Старик прищурился, вгляделся.

– Павлик? Внук Коли? Ни за что бы не узнал. В последний раз я видел тебя, дай бог памяти…

– Лет двадцать назад, – подсказал папа.

– Вырос, – смотрел на него снизу вверх старик, – возмужал. Это твои девочки?

– Да, Лиза – жена, Ника и Рита – дочки.

– Приятно познакомиться, – старик приветливо покивал.

– А я и не знал, что вы антиквариатом торгуете.

– Какой антиквариат! – рассмеялся дядя Лёня. – Так, прошлый век, но он уже стал историей. Ты ведь знаешь, я всегда любил старые вещи, и в один прекрасный момент стало возможно сделать это профессией. В нашем городе торговля шла вяло, решил перебраться сюда, поближе к морю, куда люди на лето слетаются. Я здесь с весны.

– И как идут дела?

– Неплохо, неплохо…

Пока мужчины разговаривали, вспоминали общих знакомых, мама с девочками продолжали рассматривать вещи, выставленные на продажу. Ника, задрав голову, считала люстры на потолке, когда Рита дернула ее за рукав.

– Там книги, – указала она на полку за креслом. – Старые.

В углу за креслом было темновато, буквы на корешках книг читались с трудом. Некоторые тома выглядели здорово потрепанными.

– Молодец, – похвалила сестру Ника, не заметившая эту полку. – Проверяем: ты с того конца, я с этого. Бери только самые старые книги. Помнишь, что мы ищем? «Обряды, гадания», автор Воротников.

Девочки не успели проверить еще и четверть книг, когда подошла мама.

– Что вы тут рассматриваете?

Ника быстро сунула книгу на полку, Рита последовала ее примеру. Мама вынула из шеренги толстый том, прочитала заголовок: «Красное и черное». Затем раскрыла, полистала, принюхалась.

– Почему старые книги так пахнут?

– А мне нравится, – сообщила Ника. – Как в библиотеке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.