# Забыть тебя невозможно

Тори Майрон

Она:

Парень моей лучшей подруги — мерзавец, каких ещё поискать. Я нарадоваться не могла, когда он навсегда покинул город. Увы, его «навсегда» продлилось всего три года. Алекс снова здесь. И он совсем не изменился. Такой же красивый, уверенный, неповторимый и… насквозь гнилой.

Он:

Я вернулся в родной город с надеждой попытаться вновь обрести интерес к жизни, но даже подумать не мог, что он сам меня найдёт в виде дерзкой и вредной девчонки. С первой же встречи она умудрилась вызвать во мне ярое желание поиграть с ней. А она, в свою очередь, никак не может забыть мои мерзкие поступки в прошлом и мечтает как можно скорее избавиться от меня.

Данный факт лишь сильнее подогревает мой интерес, ведь эта вредина не осознает один важный момент...

Я не тот парень, за которого она меня принимает.

## Глава 1

Веро́ника

– Рони, вставай! Ты проспала!

Это не самые лучшие слова, с которых может начаться новый день, но именно они безжалостно вырывают меня из глубокого сна.

– Нет, мам. Не проспала. Будильник еще не прозвенел, – сонно мычу я и скрываюсь от всего мира под одеялом.

– Да? Тогда почему Алана с шофером уже ждут тебя возле входа, а ты все еще валяешься в постели?

Что?!

Не может быть!

Я вылетаю из кровати, как пробка из бутылки шампанского. Аж в глазах начинает рябить от стремительного скачка. Хватаю телефон с полки, смотрю на время и чертыхаюсь!

Я же пять будильников вчера поставила, чтобы проснуться наверняка. И все равно умудрилась облажаться.

В этом вся я!

Поспать я люблю, что уж там скрывать. А вот носиться сломя голову в первые минуты после пробуждения – терпеть ненавижу. Но именно так зачастую и проходит мое утро.

Душ за две минуты, чистка зубов за одну. К черту сушку волос – по пути до универа сами успеют высохнуть. Второпях натягиваю одежду, брызгаю капельку любимых духов, наношу тушь на ресницы и подкрашиваю бледные губы.

Короткий взгляд в зеркало. Оборот вокруг своей оси. Видок не идеальный, но и не полный отстой. Сойдет!

– Держи! Я быстро сделала пару сэндвичей. По пути хоть поешь. – Мама встречает меня в коридоре, вручая пакет с завтраком, и я забрасываю его в сумку.

– Спасибо, но не стоило. Спать бы лучше шла. – Шустро справляюсь с застежкой на туфлях, глядя на усталое лицо мамы.

– У меня весь день для этого есть.

– Тяжелая ночка?

– Как всегда.

– Я когда-нибудь уговорю тебя уйти из клиники?

– А я уговорю тебя прекратить писать свои порнокнижечки?

– Я пишу не порно, мама, а романтическую эротику. Сколько можно тебе повторять?

– Ага. Читала я твою эротику. Глаза из орбит вылезали. До сих пор не верю, что моя дочь пишет подобное. – Ее щеки сильно краснеют.

– Тогда не читай их, раз они тебя настолько повергают в шок. Писать я не прекращу. Мне же нужно как-то зарабатывать, пока универ не окончу. В отличие от тебя, у меня нет щедрого спонсора.

– Спонсор, как ты выразилась, вообще-то твой родной отец. И могла бы уже прекратить упрямиться и принять от него помощь. Он очень скучает по тебе, – мама смягчает голос до предела. Она всегда так делает, когда речь заходит о папе.

– Пусть скучает дальше! – помрачнев, отрезаю я.

– Рони, ну нельзя же так!

– А так, как он поступил, можно?

– Я его уже давно простила. И тебе нужно сделать то же. Как-никак тебя он ничем не обижал.

– Прошу, замяли тему.

– Ладно. Но только потому, что ты опаздываешь. Беги. – Поцеловав меня на прощание, мама, к счастью, легко соглашается свернуть неприятную беседу.

И большое ей спасибо за это. Не хочется портить себе настроение с самого утра. Мне и так сейчас Лана весь мозг проест.

Она не выносит, когда я опаздываю. А я это делаю… эм… всегда. К тому же из-за ее поездки в Париж мы не виделись аж целый месяц. А для нас это целая вечность, поэтому вместо радостного приветствия подруга точно устроит мне вселенскую взбучку.

Однако к моему удивлению, когда я выбегаю из дома, Алана не то что не злится, а даже не замечает моего появления.

Прислонившись спиной к машине, она сверлит взглядом экран смартфона и улыбается так по-идиотски, что тут даже к гадалке ходить не надо, чтобы понять – она переписывается с очередной «любовью всей ее жизни», которая меняется быстрее, чем дни в календаре.

Нет, она не шлюха, как считают некоторые завистницы в универе, а просто очень влюбчивая и эмоциональная. И этот факт, само собой, постоянно усложняет ей жизнь. А однажды чуть было не разрушил нашу дружбу. К счастью, мы сумели разрешить наш бурный конфликт сразу же, как только его причина свалила из города.

– Алло! Земля вызывает, мисс Браун! – насмешливо произношу я.

Алана вздрагивает от неожиданности, выбираясь из романтичного чата в WhatsApp, и радостно восклицает:

– Рони! Как я соскучилась!

Она набрасывается на меня с объятиями, я даже сумку роняю от ее напора.

– Правда? А сразу и не скажешь. С кем ты там так самозабвенно переписываешься? Ты же только вчера прилетела. Неужели успела уже с кем-то познакомиться по пути из аэропорта?

– Я тебя умоляю. Единственное, что я вчера успела, – это рухнуть в кровать и отключиться. Девять часов полета выжали из меня все соки.

– Ты что, летела экономклассом?

– С ума сошла? Нет, конечно. Просто от времени, проведенного в Париже, я осталась под таким впечатлением, что никак не могла заснуть. Эмоции меня так и распирали!

– И кто на сей раз тому причина? – усмехнувшись, закатываю глаза.

– Он, – подруга окрыленно вздыхает, точно диснеевская принцесса, мечтающая о своем ненаглядном рыцаре на белом коне, а затем показывает заставку на своем айфоне.

С экрана на меня смотрит смазливый брюнет, которого Алана крепко обнимает и целует в щеку.

– Я так понимаю, меня ожидает долгий рассказ о «том самом?» – повторно закатываю глаза.

– Не говори об этом с таким скептицизмом. На сей раз он точно «тот самый».

– Ты всегда так говоришь.

– Нет! На этот раз я стопроцентно уверена. Он – моя вторая половинка. Я это поняла сразу же, как его увидела.

И это она тоже всегда говорит, но я решаю держать язык за зубами.

– Поэтому я и задержалась в Париже. Мы с Домиником не могли друг от друга отлипнуть. Скажу честно, я вообще не хотела возвращаться. К чему мне учиться, если папа в конце года просто может купить мне диплом? Но, представь себе, Катрина ни с того ни сего решила врубить режим строгой мамочки и пригрозила, что заблокирует мою кредитную карту, если я не вернусь домой к началу учебы, – возмущается Лана, отбрасывая назад длинные каштановые волосы.

И да, свою маму Алана всегда называет только по имени. Та еще с детства потребовала обращаться к ней именно так.

Странно? Для меня – очень. Но в каждой семье свои заморочки, а в семье Браун их целое море.

– Ладно, принцесса, по дороге расскажешь о своем сказочном принце. Мы и так уже сильно опаздываем, а мне, в отличие от тебя, папа в конце года диплом не купит.

– Только потому, что ты сама ему не позволяешь, – выдает Лана и запрыгивает в машину.

Я следую за ней, ничего не отвечая. Второй раз за утро затрагивать тему отца не входит в мои планы.

Путь до университета пролетает под беспрерывные рассказы о смазливом Доминике и еще парочке парней, с которыми Лана познакомилась до встречи с «тем самым».

О самом Париже и его всемирно известных достопримечательностях Лана ни слова не сказала, будто за целый месяц, кроме баров, клубов и ресторанов, она и вовсе никуда не ходила.

Честно, мне очень хотелось полететь с ней в самый романтичный город мира. Еще в детстве мы мечтали, как, достигнув совершеннолетия, будем путешествовать вместе при каждом удобном случае. Однако тогда я и представить не могла, что спустя несколько лет я перестану жить беззаботной жизнью, в которой главными проблемами являются сломанный ноготь или сложный выбор платья для тусовки.

Четыре года назад в моей семье все изменилось, и с тех пор мне приходится самой зарабатывать на карманные расходы и на будущую покупку собственной квартиры. По этой же причине дорогостоящие путешествия мне светят еще совсем-совсем не скоро.

Но я не жалуюсь. Отказ от денег отца был моим осознанным выбором. И я не собираюсь это менять.

– А как прошел твой месяц, Рони? – интересуется Лана, когда мы въезжаем на территорию Спрингфилдского университета.

– Так же, как и все лето. Стажировалась в «Spring Times».

– Ох! Скукотища! А как дела у вас с Райаном?

– А какие у нас могут быть с Райаном дела? Мы расстались еще до твоего отъезда.

– Напомни-ка: в который раз? В сотый? – Она смеряет меня ироничным взглядом.

– В последний, – уверенно отвечаю я.

– И хочешь сказать, он не пытался помириться?

– Пытался.

– И-и-и?

– И ничего! Я заблокировала его номер и аккаунты во всех соцсетях. А когда он приходил ко мне домой, я не открывала дверь или просила маму сказать, что меня нет.

– Ого! Да ты настроена серьезно.

– Предельно. Наши отношения себя изжили. Мы уже давно не испытываем друг к другу ничего, кроме привычки.

– Мне кажется, так считаешь только ты. Райан все еще любит тебя. И он не раз доказывал это.

– Люби он меня, как ты говоришь, не вылизывал бы рот какой-то девицы на прошлой неделе на вечеринке у Клифа, – сдавленно произношу я.

Привычка привычкой, но видеть свою первую любовь с другой девушкой, как ни крути, до жути неприятно.

– Так-так. Что-то я не поняла. Ты сказала, что заблокировала его везде, а сама, получается, следишь за ним?

– Нет, не слежу. Но ты же знаешь нашу главную сплетницу, которая не может прожить и дня, если не испоганит кому-нибудь настроение. Я специально пропустила ту вечеринку, лишь бы не встречаться с ним. Но вечером получила прямой репортаж от Синтии, где было четко видно, чем занимается Райан, – мой голос окончательно грустнеет, а глаза начинает щипать.

Но я не буду плакать! Не буду. С Райаном все кончено, и он может делать, что хочет. Мне нужно это принять!

– Вот же дрянь! – шипит Алана точно кошка, и я с ней полностью солидарна. – Я ей все волосы однажды повырываю! Достала совать нос не в свои дела. Больше заняться, что ли, нечем?

– Конечно, нечем. Распускание сплетен – вся ее жизнь, – шумно выдыхаю я и выбираюсь из машины, с новым вдохом втягивая в себя запах уходящего лета.

Не обращая внимания на плывущую мимо толпу студентов, подставляю лицо солнцу и с грустью понимаю, что оно уже не греет так сильно, как хотелось бы.

– Ты веришь в это, Рони?

– Во что?

– В то, что это наш выпускной год в этом занудном, убогом месте?

Под убогим местом Алана имеет в виду один из престижнейших частных университетов в штате.

– Я дождаться не могу, когда этот год закончится и я смогу уехать подальше от этого города, – добавляет она.

– Ты так говоришь, будто твоя жизнь здесь – полный отстой.

– Нет, конечно, не отстой. Но если бы я уехала еще после окончания школы в кругосветное путешествие, как того хотела, жизнь была бы несравненно круче.

– Но в ней бы не было меня.

– Это точно. – Подруга обнимает меня сзади, укладывая подбородок на мое плечо. – Я буду очень скучать по тебе после выпуска.

– А я по тебе, но мы же расстанемся не навсегда.

– Еще чего вздумала? Конечно, нет. Ты от меня так просто не отделаешься. После того как я обкатаю весь мир, я же должна буду увидеть тебя в роли успешной журналистки.

– Очень надеюсь, что я такой стану.

– Пф… Ты? Естественно станешь! Ты же как чертов танк. Прешь без остановки.

Я усмехаюсь и поворачиваюсь к подруге передом.

– Кстати, как я выгляжу? Не успела высушить волосы, – спрашиваю я, но Алана не отвечает и даже не смотрит на меня.

Все ее внимание устремлено в правую сторону. Она вмиг застывает, округляет зеленые глаза и ошарашенно выдыхает, озадачивая меня не на шутку.

– Боже мой… Не может быть!

Поворачиваю голову к причине ее шока и буквально сразу ощущаю волну неконтролируемых эмоций. В частности, гнева и непонимания.

«Какого черта он тут делает?!» – задаюсь вопросом и фокусируюсь на знакомой высокой фигуре парня.

Он одет во все черное и уверенно шагает к главному входу университета, будто бы не видя никого вокруг себя.

Я несколько раз моргаю, надеясь, что просто галлюцинирую или вижу кошмар, но нет…

Это в самом деле он!

«Тот самый», что несколько лет назад чуть не разрушил нашу с Ланой дружбу.

Тот, кто ни о ком, кроме себя любимого, не думает.

Тот, кто веселится, играя на человеческих чувствах.

Тот, кто, уезжая, заверил, что навсегда покидает Спрингфилд.

Тот, кто, по всей видимости, и об этом соврал так же, как делал сотни раз до этого.

– Это он, Верόника. Это он… Ты его помнишь? – дрожащим голосом спрашивает Алана.

Но я не слышу в ее тоне и толики обиды или негодования. Там только долбаная радость, вызванная всего одним взглядом на парня, который когда-то был для нее всем.

– Ты еще спрашиваешь? – сквозь зубы цежу я, с закипающей яростью вспоминая, что именно сделал этот мерзавец. – Конечно, помню. Его забыть невозможно.

## Глава 2

Веро́ника

Алекс Уокер.

Это полный пакет всего, от чего верещат все девчонки.

Самоуверенный.

Умный.

Веселый.

Всеми любимый.

Идеально сложенный.

Красивый.

Неповторимый.

Но весь этот список перекрывает одно смачное «НО», которое мне повезло просечь довольно быстро.

Этот «Мистер идеальность» насквозь гнилой!

Мы познакомились с Алексом на первом курсе в университете. И все начиналось очень даже неплохо. Он сам подошел к нам и любезно предложил провести ознакомительную экскурсию по универу, после познакомил с компанией его друзей. А для двух новеньких девочек это можно было назвать настоящей удачей.

Мы с Аланой никогда не были тихонями или стесняшками, боящимися открыть рот. В старшей школе мы, наоборот, были теми, к кому тянулись все остальные ученики. Но в университете нас никто не знал, и нам еще предстояло добиться той же репутации. Однако нам даже делать ничего не пришлось. Встреча со старшекурсником, самым популярным парнем в Спрингфилде, сама все организовала.

Благодаря знакомству с Алексом мы быстро влились в новую среду, обзавелись множеством друзей и популярностью. Буквально с самого начала будни в университете ничуть не отличались от будней в старшей школе. Мы тусовались с Уокером и его друзьями. Все нас любили, а мы наслаждались всеобщим вниманием.

И все бы ничего, если бы Алана столь предсказуемо не влюбилась по уши в Алекса. Это и стало ключевым моментом, который впоследствии довел Лану до удручающего состояния, а нашу дружбу – до грани разрушения.

Вовсе не потому, что Алекс не разделил ее чувства, а запал вместо Ланы на меня. Нет, это как раз-таки было бы хорошим исходом, который с легкостью можно было бы разрешить. Наоборот, он ответил ей взаимностью, и они начали встречаться.

И вроде бы что тут такого? Двое молодых людей встретились, влюбились и захотели быть вместе. Да только проблема состояла в том, что Алексу одной Ланы было недостаточно. И по чистой случайности именно мне посчастливилось об этом узнать первой.

Каким образом?

Самым что ни на есть избитым.

Однажды после окончания дополнительных занятий я спешно отправилась в университетскую библиотеку, надеясь, что она еще не закрылась. И мне повезло. Да так сильно, что я не только успела попасть внутрь, но и напоролась на сюрприз в виде Алекса, трахающего другую. Причем не кого-то из студенток, а… барабанная дробь… саму библиотекаршу.

Но самое поразительное было не то, что вечно тихая миссис Краус была прижата к книжным стеллажам и рвано стонала от каждого толчка Алекса, а то, что этот наглец, увидев меня, не прервал их горячее сношение, не начал оправдываться и просить меня ничего не говорить Лане. Нет. Он просто улыбнулся и, не отрывая от меня взгляда, продолжил долбиться в стонущую женщину, что была как минимум лет на двадцать старше его.

Я настолько оторопела от его вопиющей наглости, что даже испортить ему весь кайф не смогла. Просто застыла как истукан и смотрела на них до тех пор, пока Уокер с хриплым стоном не кончил в миссис Краус. А затем выбежала из библиотеки и на всех парах помчалась к Лане с целью быстрее ей все рассказать. Однако, сделав это, я получила еще один неприятный сюрприз.

Лана не поверила ни одному моему слову! Ни одному! Нормально? И это учитывая то, что с Алексом на тот момент она встречалась всего несколько месяцев, а со мной дружила практически с пеленок. Но что бы я ей ни говорила, как бы ни заверяла, что я воочию видела измену Уокера, она наотрез отказывалась мне верить, неустанно повторяя, что я, видимо, обозналась.

Подруга настолько была влюблена, что у нее напрочь отключился мозг. Даже когда начала постоянно видеть Алекса, обнимающегося с разными девицами, Алана все равно не расставалась с ним. Каждый раз устраивала истерики, разборки, выяснение отношений, но по итогу все заканчивалось тем, что она его прощала. И я ничего не могла с этим поделать.

Все мои доводы о том, что нужно слать этого козла куда подальше, а не слушать его лживые бредни, напрочь игнорировались.

Алекс для нее стал чуть ли не пупом земли. А она для него – кем-то вроде преданной фанатки, которая пылинки с него сдувала и верила всему, что он говорит.

Уокер вскоре настолько оборзел, что даже не пытался скрывать свои похождения. Да и, собственно, зачем? Он ведь знал, что Лана в любом случае спустит ему с рук все выходки и измены. Парить голову по поводу конспирации не было необходимости.

Ссорились эти двое чуть ли не каждую неделю. И если Лана тяжело переживала их ссоры, постоянно плакала, не высыпалась и мучилась от вечных подозрений в измене, то Алекс оставался абсолютно спокойным.

Скажу даже больше: он кайфовал от их вечных с Аланой скандалов, и я ни капли не шучу.

Если нормальные парни терпеть не могут женские истерики, то Уокер словно питался ими, наполняя себя живительными силами. Он специально доводил Алану до слез и держал ее возле себя в роли своей постоянной девушки.

Он драма-вампир. Отвечаю! А еще нахал, эгоист и негодяй, которому в итоге стало недостаточно просто изменять Лане. И он решил поссорить еще и нас… Но вновь прокручивать в голове тот случай я сейчас не желаю, иначе немедленно отыщу его в коридорах университета и задушу собственными руками.

– Как думаешь, зачем он пришел сюда? – взволнованным голосом спрашивает Лана, когда мы входим в здание Спрингфилда.

– Не знаю, но точно не для того, чтобы повидаться с лекторами.

– А зачем вернулся в город? Он же должен быть сейчас в Нью-Йорке.

– Откуда ты знаешь, где он должен быть? Вы что, общаетесь? – Бросаю я на подругу настороженный взгляд.

– Нет, он просто есть у меня в «Твиттере».

– И почему ты до сих пор на него подписана? В кайф следить за жизнью урода, который обращался с тобой как с ничтожеством?

– Я не слежу за ним, Рони. Не заводись.

– Я не могу не заводиться, пока знаю, что ты можешь с ним столкнуться.

– Да не собираюсь я с ним сталкиваться.

– Ага. Так я тебе и поверила. Я засекла твой взгляд на улице. По нему без слов понятно, что ты счастлива его видеть.

– Неправда. Я просто удивилась. Прекрати выдумывать то, чего нет.

– Даже если я выдумываю что-то, мы не можем быть уверены, что Алекс сам не собирается вновь ворваться в твою жизнь и испортить ее, – с раздражением выдвигаю свой домысел. И при этом сама не понимаю, что меня бесит больше – новость о возвращении Алекса или нескрываемая радость подруги?

– Так ты думаешь, он вернулся из-за меня? – повеселев, выдает Алана, мигом отвечая на мой мысленный вопрос.

Меня бесит второе. Определенно второе!

– Нет. Я не знаю, зачем он сюда приехал. И умоляю тебя, даже думать не смей искать с ним встречи, чтобы узнать причину его возвращения.

– Я же сказала, что не буду нарочно его искать!

– Значит, если он сам подойдет, ты его не отошьешь?

– Рони, хватит капать мне на мозги!

Теперь в тоне Ланы я слышу раздражение, но мне плевать. Хватаю ее за локоть, заставляя остановиться.

– Я буду капать, сколько потребуется, лишь бы ты не вступила в одно и то же уокерское дерьмо в стотысячный раз. Неужели ты забыла, до какого состояния он тебя довел, а потом бросил?

– Я все помню, Рони, но…

– Никаких «но»! – резко пресекаю ее лепет. – Ничего не хочу слышать, кроме твоего обещания, что ты не станешь с ним даже разговаривать.

– Слушай, я вообще-то не маленькая девочка и могу сама принимать решения, – она резко вырывает руку из захвата моих пальцев. – Может, хватит играть мою вторую мамочку, Верόника?

– Скорее первую, Лана. Ведь только я в прямом смысле подтирала тебе сопли и помогала выйти из депрессии после его отъезда. Катрина была занята делами поважнее, – на эмоциях давлю на ее больное место, сразу же жалея о сказанном.

– Спасибо, что напомнила, – бурчит подруга, и ее зеленый взгляд наполняется влагой.

Черт!

Я частенько не могу контролировать свой язык. А именно – говорю людям в порыве злости или волнения до жути неприятные вещи, которые говорить совсем не стоит, даже если они правдивые. И особенно их не стоит говорить любимым людям. А уж тем более самому ранимому из них.

Я намереваюсь сейчас же извиниться перед Ланой, но она не позволяет.

– Я не хочу продолжать разговор с тобой. Мне пора на лекцию.

– Лан, прости, я не хотела, – кричу я ей вслед, но подруга даже не оборачивается и совсем скоро скрывается за поворотом.

Я запрокидываю голову назад и шумно выдыхаю.

Шикарное начало дня, ничего не скажешь.

Интересно, что ждет меня дальше?

В целом – не знаю, но по расписанию первой стоит лекция по медиафилософии. А это значит, мне нужно поторопиться, чтобы успеть войти в аудиторию раньше, чем туда явится вечно недовольная всем Урсула.

Так мы прозвали лектора Скарлетт Донован за ее поразительную схожесть со зловещей морской ведьмой из диснеевского мультика «Русалочка».

Она мрачная, тщеславная, властолюбивая и такая же объемная, как Урсула. Седые короткие волосы, синеватые тени, ярко накрашенный красной помадой рот, даже кожа немного напоминает серо-лавандовый цвет мультяшного персонажа.

В общем, видок у нее жуткий. А характер еще круче. Каждый студент в курсе, что этой дамочке лучше не перечить, иначе зачет в конце года не удастся получить, даже если вызубришь предмет назубок.

А что касается опозданий на лекцию… Ох, в этом плане Урсула совсем строгая. Всех, кто порывается войти в аудиторию после ее появления, она незамедлительно разворачивает и выгоняет в коридор. И плевать ей хотелось на причину опоздания. Она даже не дает возможности оправдаться.

Я ускоряю темп до максимума и добираюсь до нужной аудитории в кратчайшие сроки. К счастью, мне везет – Урсулы еще нет. Как, впрочем, и свободных мест на задних рядах, подальше от неприятной лекторши.

Но ладно, это уже мелочи. Главное, я успела прийти вовремя. И стоит мне только уместить свою пятую точку на стул в первом ряду, как в аудиторию входит Урсула, мгновенно вынуждая всех заткнуться. Без слов, без требовательных взглядов, всего лишь своим появлением. За несколько секунд в помещении воцаряется абсолютная тишина, и Урсула, как всегда пропустив приветствие, сразу приступает к теме лекции.

Разумеется, сейчас мне нет никакого дела до монолога миссис Донован, нудного от долголетней работы. Все мои мысли заняты неожиданным появлением Алекса и теми последствиями, что оно может повлечь. А также Ланой, которую я нечаянно обидела.

Не люблю с ней ссориться. И уж тем более задевать ее за живое. Как только лекция закончится, побегу искать подругу, чтобы поскорее уладить наш небольшой конфликт и еще раз убедиться, что она не станет искать встречи с Алексом.

Я помню, какой неадекватной, по уши влюбленной овечкой Лана была рядом с ним три года назад. И мне очень страшно, что подобное может повториться. Я не хочу переживать вместе с ней тот же кошмар еще раз. Нет уж! Увольте!

Варясь в тревожных мыслях, я ни в какую не могу сосредоточиться на скучном бормотании Урсулы. Приободряюсь, лишь когда минут через десять ее голос внезапно затихает.

Предположив, что ведьма заметила, что я витаю где-то далеко от аудитории, расправляю плечи и фокусирую взор на ней. Но тут же расслабляюсь – ее внимание обращено не к моей рассеянной персоне и даже не в сторону студентов. Она смотрит на входную дверь.

– Прошу прощения за опоздание. Был у ректора.

Слышу до боли знакомый мужской голос и торопею. А стоит в помещение войти тому самому высокому, статному мудаку, я и вовсе впадаю в ступор.

Он выглядит именно таким, каким я его помню. Каштановые волосы слегка растрепаны, щеки и подбородок покрыты легкой щетиной, те же широкие плечи, узкие бедра и жилистые руки, усыпанные реками вен. Только черты лица за три года еще больше заострились, и одет Уокер почему-то во все черное, хотя всегда говорил, что черный цвет терпеть не может. Взгляд карих глаз какой-то безучастный, а на губах ни намека на улыбку, что «душе компании» и «змею-искусителю» Алексу в корне не присуще.

Но все эти странности второстепенны.

Главный вопрос – какого черта происходит?! Что Алекс здесь забыл? И что за спектакль он решил устроить? Соскучился по университетским годам и решил во второй раз на выпускной курс заглянуть? Да еще и на факультет чуждой для него журналистики? Что за бред?!

Хотя я даже рада! Ведь совсем не к тому лектору он без спроса заявился на лекцию. Сейчас Урсула быстренько поставит его на место и выгонит отсюда как безнадежного двоечника.

– Все в порядке, Уокер. Мистер Изнер предупредил, что ты можешь опоздать. Проходи и включайся в тему лекции, – сухим, но нисколько не возмущенным голосом проговаривает женщина.

Что, простите?!

Я сплю?

Как это понять?

Что значит «проходи и включайся в тему лекции»?

Урсула после летнего отпуска еще не пришла в себя?

Алекс сейчас должен за тысячу километров включаться во что угодно, а не быть здесь!

Но так, видимо, считаю только я одна. Урсула вновь возобновляет свой монолог, а Алекс преспокойно, уверенной походкой топает к единственному свободному месту на пятом ряду, которое я каким-то образом умудрилась не заметить.

Я ничего не понимаю! От слова совсем! Чуть ли не разинув рот от удивления, я слежу за каждым движением парня, словно зачарованная. И делаю это в открытую, позабыв обо всем на свете, вплоть до тех пор, пока Урсула не рявкает на меня:

– Майлз, может, мне стоит позвать Уокера вести лекцию вместо меня, чтобы ты свою шею так не сворачивала?

Вот же дерьмо!

Все студенты, включая самого Алекса, мигом переводят взгляд на меня.

Я быстро разворачиваюсь и извиняюсь перед Донован, а затем потупляю взгляд в стол, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Но не от смущения. Тут что-то иное. Ведь кроме тотального недоумения я сейчас ничего испытывать не могу. Особенно когда в ответ на высказывание Урсулы я не слышу ни одного комментария от вечно болтливого Алекса.

Ни колкости. Ни флирта с девчонкой, обратившей на него внимание. И ни одной шуточки, от которой засмеялся бы в голос весь курс.

Как так?

Почему он молчит?

Это на него совсем непохоже.

Смачная порция новых вопросов захламляет мозг и усиливает состояние шока настолько, что меньше чем через пару минут я вновь не сдерживаюсь и аккуратно оглядываюсь назад.

Но увы, украдкой посмотреть на него не получается. Только я нахожу ненавистное мне лицо, которое все девушки Спрингфилда считали поистине красивым, как тут же встречаюсь с карим взглядом Алекса.

Оказывается, он тоже по-прежнему пялится на меня. Пристально. Будучи абсолютно спокойным. Без тени улыбки на губах.

Наверное, мне стоит резко отвернуться, но почему-то не получается. Даже несмотря на то, что кожа моего лица прямо-таки кипит от его прицела. Дикое любопытство примагничивает мой взгляд к его персоне в надежде раскрыть тайну: какого черта он тут забыл?

И если бы не крупица разума, истошно напоминающая мне, что Урсула во второй раз одним язвительным комментарием не ограничится, я бы так и пялилась на него до конца пары.

С трудом заставляю себя перевести взгляд на тучную женщину, всерьез задумываясь о вероятности, что я попала на программу «Розыгрыш» и вот-вот оператор со всей съемочной командой выскочит из ниоткуда и сообщит, что все происходящее – подстава.

И честно говоря, это была бы лучшая новость за сегодняшнее утро. Потому что если Алекс действительно вернулся в Спрингфилд, решив на сей раз повеселиться столь странным способом, то я официально заявляю: совсем скоро случится беда.

## Глава 3

Веро́ника

Сначала во время перерыва я хотела найти Лану, но неожиданное появление Алекса в аудитории внесло в мои планы коррективы.

Все бесконечно долгие минуты лекции я представляла, как сразу после ее окончания подлечу к Уокеру и вытрясу из него правду – почему он вернулся сюда и что именно задумал? Однако сделать это у меня не получилось благодаря противной Урсуле.

После пары она подозвала меня к себе и в наказание за незаинтересованность в лекции задала написать доклад о сегодняшней теме. Когда же мне наконец удалось освободиться от злобной карги, Алекса в аудитории уже не было.

– Прекрасно! Лучшего начала года и не придумаешь, – шагая по коридору университета, недовольно бурчу я и в уме ужасаюсь тому, сколько времени мне придется потратить на выполнение дополнительного задания Урсулы.

И когда мне кажется, что этот паршивый день не может стать еще паршивее, я издалека замечаю Райана, спускающегося по лестнице с другом.

Сердце пропускает удар, когда среди толпы мой мозг выделяет спортивную фигуру бывшего. Его песочного цвета волосы красиво переливаются в лучах солнца, проскальзывающих из окон, а звонкие ноты родного смеха словно дротиками прокалывают мою грудную клетку.

Я не хочу так на него реагировать, ведь сама была инициатором нашего разрыва, но ничего не могу поделать. Два года отношений и море совместных счастливых моментов так просто не вырвать из памяти.

Райан был моим первым во многих смыслах этого слова. До него у меня не было серьезных отношений с парнями. Так, чисто непродолжительные романы, не заходящие дальше второй базы.

Только с Райаном я осмелилась продвинуться дальше. А все потому, что очень любила его. Да что уж там. Я и сейчас люблю. Проблема лишь в том, что я не влюблена в него больше. И уверена, что он в меня тоже. Просто Райан наотрез отказывается это признавать, то и дело пытаясь возобновить наши потухшие отношения.

Несмотря на то что убегать от проблем совсем не в моем стиле, я как последняя трусиха намереваюсь скрыться, до того как Райан меня заметит.

Правда, когда я резко оборачиваюсь, то даже шагу ступить не успеваю, со всей силы врезаясь в чей-то огромный корпус.

– Я тебя не преследовал! – испуганно выпаливает парень, а я роняю сумку, и все содержимое вываливается на пол.

– Черт! – Спешно опускаюсь вниз.

– П-прости… Я… Я… Не хотел… Т-так получилось… – бурчит он, заикаясь, и неловко помогает мне собрать все вещи.

– Да ты-то за что извиняешься? Это я на тебя налетела.

– Я… Я… Н-нечаянно… Я… – он продолжает лепетать что-то бессвязное, но я уже не вникаю в суть.

Максимально быстро забрасываю вещи в сумку и оборачиваюсь назад. В толпе Райан меня не видит, но он уже довольно близко. И если я сейчас же что-нибудь не предприму, то нашей встречи будет не избежать.

Вновь смотрю на дерганого парнишку, в которого я впечаталась. Бегло оцениваю его немалые габариты и мигом нахожу решение.

– А ну-ка, иди сюда, – хватаюсь руками за его майку и тяну за собой в сторону окна.

Прислоняюсь задом к подоконнику и плотно прижимаю парня к себе, прячась за ним, как за стеной.

Хотя почему как? Ботан настолько пугается моих действий, что его тело в одно мгновение превращается в бетон.

– Т-ты… т-ты… что де-делаешь? – Еще больше ужасается он, когда я обвиваю его шею, заставляя наклониться ко мне ближе.

– Спасаю себя от встречи с бывшим. Не паникуй! Я ничего тебе не сделаю, – шепчу я возле его губ.

– Я… я… не паникую.

– Ага. Заметно. Просто, пожалуйста, постой спокойно еще несколько секунд, и я тебя отпущу.

– Л-ладно, – выдавливает он так, словно я огромный тарантул, а не девушка.

Что за неописуемый страх? Не понимаю. Да и плевать, если честно. Сейчас главное – остаться незамеченной. И, к моему превеликому облегчению, мне это удается.

Украдкой отследив, что Райан прошел мимо и скрылся с поля зрения, я протяжно выдыхаю и утыкаюсь лбом в окаменевшую грудь паренька.

А как его сердце бьется! Рехнуться можно. Словно он барабан проглотил, который застрял в клетке ребер и отбивает там сумасшедший ритм.

– Да расслабься ты. Чего так напрягся? Я же сказала, что ничего тебе не сделаю, – с усмешкой успокаиваю парня, но, увы, он остается таким же напряженным.

Лишь когда я наконец отпускаю его шею, позволяя сделать шаг назад, он с облегчением выдыхает.

– Ничего себе! Я что, настолько страшная? – хмурюсь от удивления, и густые брови ботана взлетают вверх.

– С-страшная? Н-нет… Н-нет… Как ты… м-могла такое п-подумать?

– Сужу по твоей реакции.

– Ой! Н-нет… Н-наоборот… Ты чересчур к-красивая, – нервно лепечет он, поправляя съехавшие с носа очки, а затем проводит пятерней по темно-русым, идеально приглаженным волосам.

– Значит, от моей неземной красоты так окаменел? – едва сдерживаю улыбку, наблюдая за его неуклюжими, дергаными движениями.

– Д-да.

– Прям везде-везде окаменел?

Первые пару секунд парень не врубается, о чем я, а потом все его лицо начинает стремительно покрываться красными пятнами.

И тут я не сдерживаюсь и срываюсь на смех.

– Боже! И откуда ты такой милый появился? – Легонько ударяю парня по плечу, желая его расслабить.

– Я… я всегда здесь был.

– Да? И почему я тебя раньше не видела?

– Меня никто н-никогда не в-видит, – серьезно произносит он, потупив взгляд в пол, и весь мой смех разом улетучивается.

Теперь понятно, почему он такой зажатый и зашуганный. Но непонятно, как такой громила мог остаться невидимкой? Тем более для меня – той, что всегда обращает внимание на интересных, нестандартных по внешности людей. А этот парень именно такой.

Рубашка в клетку, очки как у Кларка Кента. Да и по размерам он вылитый Супермен. Парень ростом метра два, если не больше, и довольно крупный. Нет. Не толстый, а именно крупный. Настоящий бугай, который одним толчком с легкостью может откинуть человека на несколько метров. Но при этом черты лица у него довольно милые: губы красивой формы, нос чуть большеват, но общую картину не портит, а темные испуганные глаза с опущенными уголками делают его похожим на добряка, что и мухи обидеть не способен.

– Тебя как зовут?

– С-стив Райт.

– Приятно познакомиться, Стив. Я Верόника Майлз. – Протягиваю руку своему застенчивому спасителю.

– Я… знаю, – отвечает он и, недолго помешкав, сжимает мою ладонь своей огромной ручищей.

– Знаешь?

– К-конечно. Тебя все знают. И я тоже.

– В таком случае ты также должен знать, что я не кусаюсь и не ем на завтрак таких внушительных мужчин, как ты. Прекрати так нервничать. Я тебе никак не наврежу. Боюсь, это ты мне сейчас руку сломаешь, если продолжишь так сильно сжимать.

– Ой! – Стив резко расслабляет пальцы и прижимает ладонь к своему животу. – П-прости… Я не хотел делать тебе б-больно.

– Да все нормально. Я же шучу. Выдохни уже наконец и лучше ответь: почему ты меня преследовал?

– Я? – Он в ужасе округляет глаза. – Я же с-сказал, что не п-преследовал.

– Чем себя и выдал, – дружелюбно улыбаюсь. – Давай колись. Зачем ты это делал? И советую не отнекиваться и не тянуть время. Я все равно докопаюсь до правды.

Гигант-милашка Стив поджимает от волнения губы, но все-таки решает признаться.

– Я шел за тобой, чтобы дать тебе это. – Он вынимает из портфеля продолговатую коробочку и неуверенно протягивает ее мне.

– Что это? Неужели подарок?

– Д-да… П-подарок, – тихо бормочет он, но как только замечает, что я намереваюсь развязать бантик, вдруг повышает голос: – Нет! Ты только не открывай!

На сей раз округляю глаза я.

– Почему мне нельзя его открыть?

– П-потому что он не для тебя.

Стиву удается вконец ввести меня в замешательство. И он это явно считывает по моему лицу.

– Я х-хотел попросить, – от нервов он до побелевших костяшек сжимает пальцы на ручке портфеля. – Ну… если т-тебе не сложно, то ты м-могла бы… – Стив опять поджимает губы и морщится так, будто все слова превратились в гвозди и встали поперек горла.

– Ну, что могла бы? Рожай уже. Я не убью тебя. Максимум откажу, если мне не понравится то, что ты попросишь.

– Ты могла бы передать этот подарок Алане? Он для нее, – спешно тараторит парнишка и вновь покрывается пунцовым румянцем, заставляя мои губы расплыться в улыбке.

Значит, Стив запал на Лану? Эх, бедняга! Каким бы огромным милашкой он мне ни казался, к сожалению, он полная противоположность ее любимого типажа парней. Однако говорить я ему об этом не собираюсь. К чему расстраивать парня? Он и так, вероятнее всего, несколько дней набирался смелости, чтобы подойти ко мне, а сейчас десятью потами облился, пока выдавливал из себя эту просьбу.

– Хорошо. Без проблем. Передам, – отвечаю я, но вместо радости на лице Стива замечаю крайнюю степень удивления.

– Серьезно?

– Конечно. Мне несложно. К тому же не хочу, чтобы ты рухнул в обморок или еще хуже – наложил в штаны от страха, если попытаешься сам отдать подарок Лане.

– Б-боже… Сильно заметно, что я н-настолько плох, да? – почесывая затылок, спрашивает Стив.

– Нет. Ты как раз-таки весьма неплох, но вот твоя уверенность в себе уж очень сильно хромает.

– Я знаю, – с сожалением соглашается он.

– Знаешь и ничего с этим не делаешь?

– А что я т-тут могу п-поделать?

– Очень много чего, Стив. Для начала в зеркало на себя посмотреть и понять, что ты один такой большой, красивый и неотразимый на белом свете. Второго такого нет. И хотя бы только за это тебе нужно себя хвалить и любить, – с улыбкой хлопаю его по плечу и вдруг даже сквозь гам студентов различаю мелодичный голос Ланы.

Стив тоже слышит и предсказуемо превращается в камень. А стоит мне повернуть голову вправо и увидеть, с кем именно подруга столь активно разговаривает, и я тоже окаменеваю.

Алана, мать ее, разговаривает с Уокером!

Разговаривает, улыбается во все тридцать два зуба и откидывает копну волос за спину, еще больше открывая перед Алексом вырез декольте.

Флиртует дура!

Я так и знала, что она не сдержится! Грабли – однозначно ее любимый инструмент. Но никак не мой! И я не намерена переживать с Аланой все, что непременно случится, когда этот козел опять вытрет об нее ноги!

– У тебя т-такой взгляд, б-будто ты собираешься кого-то убить, – констатирует Стив, а я и не думаю отрицать.

Я на конкретном взводе. И не передать, каких титанических усилий мне стоит спокойно стоять и ждать на расстоянии, пока Алана наболтается с Уокером и изящной походкой направится в сторону нужной аудитории. А как только подруга скрывается из виду, я тут же срываюсь с места.

Всего мгновение – и вот я уже стою за широкой спиной подонка.

Еще одно – грубо хватаю его за плечо, заставляя повернуться ко мне.

Третье – и я злостно бросаю ему в рожу:

– Только попробуй опять начать играть в свои мерзкие игры, Уокер, и я лично тебе член оторву! Клянусь!

А дальше… дальше происходит нечто непонятное. Алекс не огрызается, не шлет меня на хрен, как он частенько любил это делать с теми, кто смел на него наезжать, а лишь немного удивляется и начинает молчаливо изучать меня своими шоколадными глазами так, будто никогда прежде не видел.

Секунду, пять, десять, двадцать, а затем он просто слабо улыбается. Впервые за сегодняшний день. И от его улыбки складывается ощущение, будто пол проваливается под ногами, а вся кровь в теле начинает бурлить, гудеть и лететь по венам, ударяя мощным потоком по всем нервам и артериям.

Мне кажется, впервые в жизни я физически ощущаю этот внутренний процесс. Помимо всего остального, что со мной творится.

Лицо буквально сгорает под его изучающим взглядом, дыхание сбивается, а голова кружится, словно я только что сошла с карусели.

Это что еще за странности со мной происходят? Я уже давно не смущаюсь и никого не стесняюсь, но под его прицелом сейчас ощущаю себя такой же растерянной, какой была на сцене во время первого школьного выступления.

– Грандиозные у тебя планы на мой член, однако, – приподняв одну бровь, Алекс нарушает затянувшееся молчание. – Уверена, что он тебе еще не пригодится?

Его наглость поражает до немоты, а плутоватый взгляд, медленно сканирующий меня с головы до пят, вконец сжигает кожу лица и до запредельных скоростей разгоняет сердце.

Да что такое со мной творится?! Это же Алекс! Алекс! Да, он хорош собой, ничего не скажешь. Но он – редкостное чмо, при виде которого меня всегда воротило. И сейчас ничего не изменилось. Он все тот же мудак! А я все так же хочу уберечь от него мою дурную подругу.

А ну живо приди в себя, Верόника, и выскажи этому клоуну все, что надо!

– Я повторяю, – проигнорировав его вопрос, медленно выдыхаю, чтобы вернуть себе пошатнувшееся равновесие. – Если попытаешься опять привязать к себе Алану и начнешь издеваться над ней, я тебя кастрирую. Моя рука не дрогнет. Слово даю, – цежу я, сильнее сжимая сумку пальцами, которые почему-то предательски подрагивают.

– Так ты о своей подружке беспокоишься? О той, с которой я сейчас разговаривал? – уточняет он.

Причем с таким искренним недоумением, будто в самом деле не понимает, о ком я говорю.

– Слушай, я не знаю, что за театр ты здесь устраиваешь и зачем вообще вернулся в универ, но я тебя предупредила.

– Твое предупреждение больше смахивает на угрозу, – он слегка наклоняется ко мне, обдавая до жути приятным ароматом парфюма. – Алана была куда более приветливой, чем ты. Взяла бы с нее пример, – ухмыляется он.

И эта его ухмылочка вдребезги разбивает мою сдержанность.

– Не смей к ней даже подходить, Алекс! – повышаю голос я.

– Вообще-то, она сама ко мне подошла, – спокойно отвечает Уокер, и у меня, черт побери, все мысли покидают голову.

Он слишком близко ко мне стоит. Слишком пристально изучает лицо. И слишком бурные процессы вызывает в моем организме.

– Что здесь происходит, Рони?! Ты что вытворяешь?!

Я вздрагиваю от неожиданности, и мы с Алексом одновременно поворачиваем головы в сторону вернувшейся Ланы, что буравит меня негодующим взглядом.

Но мне плевать. Пусть злится, сколько пожелает. Это лучше, чем потом месяцами слушать ее жалостливые рыдания.

– Я ничего не вытворяю. А просто рассказываю Алексу о том, что его ждет, если он вновь попытается тебя обидеть, – скрестив руки на груди, сообщаю я и отступаю от Уокера, возвращая себе способность нормально дышать.

– Он меня не обидит, Верόника! – уверенно парирует она.

Я безрадостно усмехаюсь, закатывая глаза. Опять двадцать пять!

– Конечно, обидит. Алекс только это и умеет делать. И честно говоря, я вообще не понимаю, почему ты заступаешься за него?

– Потому что он – не Алекс, – бросает подруга, словно ударяя меня кирпичом по голове.

В полнейшем замешательстве я перевожу взгляд на парня, который стопроцентно является Алексом, и все понять никак не могу, что за ерунду только что сморозила Лана.

– Очень рад познакомиться, Верόника, – Уокер произносит мое имя с такой бархатной интонацией, что вся кожа внезапно покрывается мурашками. – Ты действительно что-то попутала. Я не Алекс, я его брат – Мэтт.

## Глава 4

Веро́ника

Новость о том, что Алекс Уокер не такой уж уникальный, мягко говоря, повергла меня в шок. Особенно, когда мне удалось выяснить, что неизвестно откуда появившийся Мэтт является не его близнецом, а погодком.

Поразительно! Они же как две капли воды! Вообще не отличить. Бывает же такое.

А вот как так могло произойти, что за все время общения с Уокером и его друзьями мы с Ланой не узнали, что у него есть младший брат, – для меня загадка.

Это как же так получилось-то? В уме не укладывается. Алекс ни разу не упоминал его имя в компании, ни разу не рассказывал о совместных историях с братом, а когда мы приходили к нему домой на вечеринки, Мэтта мы никогда там не встречали.

Благодаря настырности мне быстренько удалось вытрясти немного информации из одного друга Алекса об этом таинственном товарище.

Оказывается, после первого курса он перешел на заочное обучение и уехал вместе с родителями в Германию, а после третьего курса Мэттью и вовсе взял академический отпуск на целый год. Причину этого, к сожалению, друг Уокера отказался мне говорить или же действительно не знал ее. А с самим Алексом я и не думала связываться, даже несмотря на сильное желание узнать о Мэтте все до единого факта.

И я обязательно все узнаю. Иначе я буду не я. Но почему он уехал и, что более важно, – что на самом деле представляет собой этот, на первый взгляд, спокойный кадр, я стану вычислять далеко не из праздного любопытства, и уж тем более не из личного интереса, а ради Аланы, которая чуть ли не круглосуточно проводит время с Уокером-младшим с первого дня его появления.

Мы с подругой уже целый месяц практически не видимся. Редкие короткие диалоги в универе, во время которых она без умолку трещит о «бесподобном» Мэтте, я не считаю за встречи.

Алана вновь позабыла обо всем остальном мире. И вновь сделала это из-за Уокера, совершенно не думая о последствиях.

И неважно, что он – не Алекс. Мне вполне хватает того, что Мэтт его родной брат, чтобы не доверять ему. А еще он меня несказанно бесит. Не знаю почему. Со мной такое впервые. Обычно я к людям отношусь дружелюбно до тех пор, пока те не доказывают, что они того не заслуживают. Но с Мэттом все иначе. Он с первого взгляда не понравился мне, даже когда ошарашил заявлением, что он не тот, за кого я его приняла вначале. И чем дольше я вижу их с Ланой вместе, тем больше возрастает моя неприязнь к нему.

На прошлой неделе, когда подруга пришла с ним за ручку на вечеринку одного из наших общих друзей, меня аж передернуло. А каждый раз, когда Алана приводила его в нашу компанию в универе, я тут же быстренько ретировалась.

Меня раздражало одно лишь его присутствие, с его вечным спокойствием или, скорее, откровенным пофигизмом по отношению ко всему, что его окружает. В том числе и к Алане.

Она то и дело летает вокруг него как воробушек, трогает, обнимает, щебечет постоянно о чем-то своем, а он лишь молчаливо слушает и изредка кивает в ответ. А Лана как будто не замечает его равнодушия! Ее глазки лихорадочно блестят при взгляде на него, а о своем французе Доминике она, похоже, уже и думать забыла.

Как, впрочем, и обо мне!

Немыслимо просто!

– Что такого ужасного тебе сделал этот блинчик, Рони? – насмешливый голос мамы вырывает меня из неприятных размышлений.

Смотрю в тарелку, а там, благодаря моим неосознанным стараниям, румяный блин превратился в нечто, похожее на кашу.

– С тобой все в порядке? – интересуется она, скидывая новую порцию блинов в глубокую пиалу.

– Да, все хорошо.

– Что-то незаметно. С учебой какие-то проблемы?

– Нет.

– С Райаном?

– Тоже нет.

И я не вру.

К счастью, за этот месяц мы с ним практически не пересекались. А когда ему удавалось меня поймать в университете, я каждый раз максимально быстро сворачивала нашу беседу.

– Тогда дело в Алане? – не прекращает допытываться мама. – Она давно к нам не заглядывала. Вы с ней поссорились, что ли?

– Как можно поссориться с той, кого практически не видишь? – бурчу я и делаю глоток кофе. Есть что-то вконец расхотелось.

– И кто на этот раз занимает все ее мысли? – со смешком уточняет мама, в то время как мне совсем не до смеха.

– Уокер.

– Что? Опять он объявился?

– Нет. Не он. А его брат.

– Я не знала, что у него есть брат.

– Об этом, похоже, никто не знал. Но он есть. И Лана опять летает на седьмом небе от счастья и ни на секунду не может от него отлипнуть.

– И почему ты злишься? Разве ты не должна порадоваться за подругу?

– А чему тут радоваться? Все непременно закончится бедой. С Уокерами по-другому быть не может.

– С каких это пор ты так предвзято относишься к человеку, которого совсем не знаешь?

Я хмурюсь, сама до конца не понимая, почему так негативно воспринимаю их с Мэттом отношения, даже несмотря на то, что пока он ничего плохого ей не сделал.

– Может, ты просто ревнуешь? – Мама выдвигает абсолютно нелепый домысел, заставляя меня усмехнуться.

– Кого? Мэтта к Алане? Не говори ерунды. Мне нет до него никакого дела.

– Вообще-то, я имела в виду наоборот, но, судя по твоей реакции, твой вариант больше похож на правду.

– Чушь! – протестую я. – Мне просто не хочется, чтобы Лана влюбилась по уши в копию Алекса, а потом вновь страдала.

– То, что у нее был печальный опыт с Алексом, не значит, что с его братом все повторится.

– Знаю, но просто… – я заминаюсь, не находя верных слов, чтобы объяснить маме свои опасения насчет этого странного парня.

И, к счастью, долго думать не приходится. Внезапный звонок, доносящийся из парадного холла, прерывает наш разговор, и я спешу отправиться к входной двери.

– Привет, привет! – здоровается Алана, входя внутрь, и тут же сковывает меня в объятия.

– Я уже не ожидала тебя увидеть сегодня, – сдавленно проговариваю я.

– Чего это? Я же обещала прийти на фирменные блинчики Саманты, – заявляет она таким тоном, будто всегда сдерживает обещания.

Последние три наши встречи Лана отменяла, а об одной и вовсе забыла, заставив меня два часа бессмысленно прождать ее в нашем любимом ресторане, при этом не удосужившись ответить ни на один мой звонок.

Как выяснилось на следующий день, она не слышала вибрации, потому что была слишком занята. И опять Мэттом.

– Привет, Саманта! – Лана подходит к маме и целует в щеку.

– Привет, дорогая. Давно ты к нам не заглядывала.

– Прости, времени не было. Начало учебного года выдалось загруженным.

Я незаметно от Ланы закатываю глаза.

Ох, если бы это учеба занимала все ее время.

– М-м-м… Какая вкуснотища, – подруга наклоняется к пиале с панкейками и вдыхает. – От одного запаха слюнки до пола. Я умираю от голода.

– Тогда садись, налетай на блины и рассказывай, почему светишься как лучик, – интересуется мама и бросает на меня короткий насмешливый взгляд, в ответ получая отчаянное: «Ну зачем ты задала этот вопрос? Смерти моей хочешь?».

А она реально может наступить – с первой же секунды, как Лана начинает рассказывать о своем возлюбленном, мне повеситься хочется. Я слышала все это уже неоднократно. В печенках у меня уже сидит этот Мэтт.

– А ты чего такая хмурая? – спустя минут двадцать Лана наконец обращается ко мне.

– Не выспалась, – бурчу я и, не желая проявлять перед ней недовольство, начинаю копаться в своей сумке.

– Точно дело только в этом? Ты в последнее время постоянно не в духе.

– Я же сказала: не выспалась, – повторяю более резко, за что получаю укоризненный взор от мамы и спешу исправиться: – Все нормально, Лан. Просто немного устала за этот месяц. После первой неудачной лекции Урсула мне спуску не дает. Каждый раз задает дополнительные задания.

Не глядя на подругу, перебираю вещи в сумке и внезапно натыкаюсь на подарок Стива.

– Кстати, это тебе. Все забывала отдать, – протягиваю продолговатую коробочку Лане.

– Подарочек? – широко улыбается она. – А по какому поводу?

– Ни по какому. И он не от меня.

– А от кого?

– От Стива.

– Это еще кто такой?

– Парень, которому ты нравишься. Он очень стеснительный, поэтому попросил передать его через меня.

– Как мило, – усмехается Алана и, вместо того чтобы открыть подарок, забрасывает его в сумочку.

– Ты даже не посмотришь, что там?

– А зачем? Мне не нужны никакие поклонники и подарки от них. У меня есть Мэтт, – с улыбкой от уха до уха выдает подруга.

У меня аж челюсть сводит от раздражения, а язык так и зудит высказать Алане все, что я думаю о ее помешательстве на парне, которого она совершенно не знает.

Да только все мои возмущения остаются при мне. Ланин айфон начинает звенеть, и она незамедлительно отвечает на вызов.

Мгновение – и лицо девушки начинает сиять ярче бриллиантового ожерелья на ее шее, а голос наполняется радостью.

Всю следующую минуту я стараюсь не слушать ее воодушевленную беседу, переполненную милыми словечками, иначе меня точно стошнит.

– Ты уже готова, Рони? – спрашивает Лана, закончив разговор.

– К чему?

– Как к чему? К универу. Мэтт с минуты на минуту за нами заедет.

Что?! Только этого мне не хватало.

– Я думала, мы поедем вдвоем, – цежу я, на сей раз даже не пытаясь скрыть недовольства.

– А в чем проблема?

– В том, что ты и дня не можешь провести без Уокера! Когда мы с тобой в последний раз нормально общались? Можешь припомнить?

– Ты чего взъелась? Мы и при нем можем спокойно общаться. У меня от Мэтти секретов нет. Я ему все рассказываю.

– А я не собираюсь этого делать! Я его не знаю. Он мне никто.

– А для меня он – все! – пылко выпаливает Алана.

– В этом и вся проблема.

– Да что с тобой такое, Рони?

– Это с тобой что такое, раз ты добровольно и так быстро опять прыгаешь в то же болото?

– Мэтт никакое не болото. Он полная противоположность Алекса.

– Но это не гарантия того, что он лучше, чем Алекс.

– Я знаю, что лучше.

– Откуда? Ты с ним всего месяц знакома!

– И этого более чем достаточно, чтобы понять, какой он хороший. И ты бы тоже это поняла, если бы познакомилась с ним ближе.

– Спасибо, но я не горю желанием знакомиться с ним ближе. А то, боюсь, ты потом опять будешь обвинять меня в том, чего я не делала, – в сердцах затрагиваю наш с ней давний конфликт, который практически расстроил нашу дружбу.

– Девочки, не ссорьтесь, пожалуйста, – миролюбивым тоном встревает мама. – Ни один парень этого не стоит.

Я фыркаю. Будто я сама не в курсе. Я ни за что не забывала бы о Лане из-за какого-то мужчины. И уж тем более не верила бы ему больше, чем самой близкой подруге, с которой мы почти как сестры.

Но что сейчас, что три года назад Лана часто забывала обо мне, а когда застукала нас с Алексом в одной постели, с легкостью поверила изменщику и лжецу, а не мне.

– Значит, ты с нами не поедешь? – уточняет Лана, с недовольством глядя на меня.

– Нет. Сама доберусь, – твердо отвечаю я.

– Что ж… Ладно. Как хочешь. Если не можешь за меня порадоваться и принять моего парня – дело твое. Уговаривать и ни в чем убеждать тебя не буду, – с обидой произносит она и встает со стула.

Благодарит маму за завтрак, а после, не сказав больше ни слова, уходит, заставляя меня в очередной раз почувствовать себя виноватой.

В этом вся Алана. Она всегда так делает.

Да только в чем я-то виновата? В том, что хочу хоть немного побыть с подругой наедине? Или в том, что хочу уберечь ее от новой ошибки, к которой она несется сломя голову, надев на глаза розовые очки?

Наверное, по мнению Аланы, я виновата и в том, и в другом. Но раз так, то я умываю руки. В прошлый раз я поддерживала ее и день изо дня наблюдала за страданиями подруги, но в этот раз я отказываюсь на это смотреть. Пусть делает, что пожелает.

Я предупредила. Причем неоднократно. Она, как всегда, не послушала. Поэтому если еще один Уокер обидит ее – Лана сама будет в этом виновата.

Мне же нужно начать больше думать о себе и своем будущем. Моя задача – закончить университет с максимально хорошими результатами, тем самым повысив шансы получить штатное место в газетном издательстве «Spring Times». А сделать это я смогу, только если перестану переживать за Алану и полностью сконцентрируюсь на учебе.

Чтобы избавиться от ненужных мыслей и неприятного осадка после нашего разговора, я решаю не вызывать такси, а прогуляться несколько кварталов до университета пешком.

Проследив в окно за тем, как Лана садится к своему парню в машину и они тут же срываются с места, я прощаюсь с мамой, надеваю поверх кремового платья тканевое пальто и выхожу на улицу, где буквально через пять минут жалею о выборе слишком легкой одежды.

Если вчера светило солнышко, то сегодня все небо затянуто грозовыми тучами, а ветер не то что гнетущие мысли из головы выметает, а меня едва с ног не сносит.

Осень пришла по расписанию. С октября в Спрингфилде всегда начинается дождливая серая пора. Но ничего. Я не сахарная. Не растаю. К тому же я надеюсь, что успею добраться до универа раньше, чем на меня повалит дождь.

Однако увы и ах! Надежда моя рушится за две улицы до заветного здания, когда вдруг громыхает раскатистый гром, что будто отдает команду резкому шквалу ливня ниспасть с небес мне на голову.

Шикарно!

В кои-то веки уложила с утра волосы, и на тебе! И минуты не проходит, как влага уничтожает весь прикорневой объем и легкие волны, а тонкое пальто насквозь промокает вместе с платьем. Боюсь даже представить, что дождь сотворил с косметикой на лице.

Должно быть, теперь я похожа на облезлую крысу, отчего мое и без того скверное настроение падает ниже плинтуса. А за ним в следующий миг падаю и я. В прямом смысле этого слова – не заметив из-за лужи трещину в тротуаре, я подвернула ногу и завалилась прямо на мокрый асфальт.

Острая боль пронзает лодыжку, мелкие камушки неприятно вдавливаются в ладони. Я непроизвольно скулю и выпускаю порцию ругательств. И особенно грязные слова из моего рта начинают вылетать, когда ни один из бегущих по своим делам прохожих не помогает мне встать. Ни сразу после падения, ни в течение следующих минут, пока я сижу на тротуаре, пытаясь справиться с болью, а мимо проезжающие машины окатывают меня грязной водой из луж.

В прекрасном обществе мы живем, ничего не скажешь. Вывод отсюда один – надеяться можно только на себя. Что я и делаю: прикусив губу, лишь бы не расплакаться, превозмогаю дискомфорт в щиколотке и медленно встаю на ноги.

Оглядываю себя и с досадой выдыхаю. Теперь мое светлое пальто не просто мокрое, оно еще и заляпано серыми разводами. И я не уверена, что мне удастся их вывести. А это Prada, вообще-то. Причем мое любимое! А еще ладони жжет и нога болит. У меня едва ступить на нее получается. Но я все равно иду дальше. Медленно. Хромая. Проклиная весь белый свет и практически не видя улицы перед собой из-за мощного ливня.

Даже когда я наконец добираюсь до университета, лучше мое состояние не становится. Капли стремительным потоком стекают по лицу, мокрая одежда и волосы неприятно прилипают к коже. А времени, чтобы забежать в туалет и привести себя в порядок, как назло, уже нет. Первая пара начнется с минуты на минуту.

Я направляюсь прямиком на лекцию, по пути стягивая с себя грязное пальто, чтобы не привлекать внимание народа к своему безобразному виду.

Слава богу, грязь на платье не попала, что не может не радовать. А промокнуть может каждый. Уверена, я не одна, кто вышел сегодня из дома без зонта. Этим я точно никого не удивлю.

Однако стоит мне войти в аудиторию, как десятки глаз устремляются к моей персоне. Причем все осматривают меня с таким удивлением, будто я не мокрая явилась на лекцию, а голая. Не меньше.

Когда в глазах девушек я постепенно начинаю замечать осуждение, а в глазах той самой сплетницы и множества парней – нечто, похожее на восторг, я понимаю, что мои предположения оказываются не так далеки от истины.

Опускаю взор вниз и лишь сейчас замечаю, что промокшее платье стало, мать его, прозрачным. Настолько, что студенты, сидящие на первых рядах, без труда могут разглядеть даже узоры на моем нижнем белье и соски, заостренные от холода. Бюстгальтер же на мне без чашек, тканевый, облепляющий грудь как вторая кожа.

Господи! Какой кошмар!

Мое тело как на ладони перед всей аудиторией, что глазеет на меня не переставая. Застывший лектор смотрит на меня не менее изумленным взором, отчего мне хочется провалиться сквозь землю.

Я никогда не комплексовала из-за своей фигуры, ведь занятия спортом – мои лучшие друзья. Но сейчас, после столь отвратительного утра и еще более отвратительной дороги до универа, под прицелом десятков глаз я ощущаю себя вконец ничтожной, растерянной и выбитой из колеи.

Горло сдавливает от неловкости, глаза вновь начинает щипать. Мне хочется сбежать как можно дальше от всех ехидных смешков и пошлых комментариев, то и дело раздающихся в аудитории.

Но я не буду этого делать! Позорно сбегать – это не про меня. Как бы отвратительно я себя ни чувствовала в данную минуту.

Мокрая ткань платья заставляет мелко дрожать и неприятно липнет к коже, но это ерунда. Изнури меня сковывает еще более промозглый холод. И он усиливается, когда я резко прижимаю грязное пальто к груди, чтобы спрятать наготу от айфона суки Синтии, что решила запечатлеть мой конфуз на камеру.

Собираюсь крикнуть ей, что она пожалеет, если посмеет сделать хоть один снимок, но даже рта не успею открыть. Низкий мужской голос за моей спиной делает это раньше.

– Убрала телефон! Живо! – бросает спокойно, но твердо, с еле проскальзывающими нотками злости внезапно появившийся за моей спиной Уокер.

И его слова опадают мне на плечи вместе с кожаной курткой, в которой я тут же утопаю. Как буквально, так и образно. Она настолько велика мне, что прикрывает не только верх, но и голую задницу. А потрясающий мужской запах, сохранившийся на ткани, окатывает меня горячей волной, будто прошибая током все конечности.

От неожиданности у меня даже подкашиваются колени. И если бы сильные руки не обхватили меня за талию и не прижали намертво к себе, я непременно свалилась бы на пол, подарив всем еще один повод посмеяться надо мной во весь голос.

– Ты меня услышала? – повторяет Уокер еще более злобно.

И вот уж не знаю, каким именно взглядом он сверлит мерзкую сплетницу, но та мгновенно тушуется и убирает телефон.

– Все в порядке, Верόника? – шепчет он прямо возле уха, слегка царапая щеку щетиной.

А я не могу ничего ответить. Со мной совсем не все в порядке, черт побери!

От его голоса и прикосновений гурьба мурашек усыпает каждый миллиметр кожи, а сердце срывается на скоростной спринт, выбивая из головы все слова и мысли.

И самое ужасное – мне какого-то черта всей душой хочется откинуть голову на его горячую твердую грудь, чтобы в полной мере ощутить исходящую от Мэтта поддержку. Лишь только множество устремленных на нас глаз удерживают меня от этого необъяснимого и неприемлемого порыва.

Не нужна мне никакая поддержка! Так же, как и его защита и помощь. Только не от него. Не от парня моей лучшей подруги, которому я абсолютно не доверяю, да еще и на дух его не переношу.

Я слегка встряхиваю головой и прихожу в себя от секундного наваждения. А затем разворачиваюсь к Уокеру передом и резко отрываю его руки от себя.

– Я бы и без тебя спокойно справилась, – вполголоса проговариваю я так, чтобы меня расслышал только Мэтт.

И уже в следующий миг сжимаюсь не меньше, чем Синтия несколько секунд назад, впервые видя вечно равнодушного Уокера таким злым и раздраженным.

Его темные глаза мечут молнии, скулы еще больше заострились от гнева, а когда он спускает взгляд с моего лица к груди и ниже, мне и вовсе начинает казаться, будто он вот-вот меня ударит.

Но Уокер этого не делает. А только молча сверлит меня негодующим взглядом. Совсем недолго. Буквально несколько секунд, во время которых я ощущаю себя провинившимся ребенком.

А после он хватает меня за локоть и в приказном тоне выдает:

– Идем.

## Глава 5

Мэттью

– Я бы и без тебя спокойно справилась, – тихо цедит Верόника, отрывая мои ладони от своей талии, которую я с легкостью и, что более важно, с превеликим удовольствием сжал бы до хруста, переломив эту девчонку на части.

За что?

Причин очень много. И не все они поддаются логическому объяснению. Но главная из всех – это то, что с момента нашего знакомства эта мегера привлекает меня в той же мере, в какой и подбешивает.

Привлекает внешне, в основном. А бесит своей нескрываемой неприязнью ко мне. Вечно недовольным лицом. Нарочитым пренебрежением. И поспешным суждением, будто я такое же редкостное дерьмо, как и мой старший братец.

Разумеется, до ангела мне далеко, но уверяю, до уровня ублюдка Алекса – еще дальше.

Однако Верόника думает иначе. И это ее право. Переубеждать ее в обратном я точно не собираюсь. Я лучше просто полюбуюсь ее милым негативом и желанием защитить от меня свою недалекую подругу.

Уж не знаю, что за ужасы вытворял мой брат, но, судя по тому, с какой ненавистью Верόника временами смотрит на меня, натворил этот мудак немало. Но меня это не парит. Да и почему, собственно, должно? Алане я никаких вечных клятв не даю, ни к чему не принуждаю и делаю только то, что она сама мне позволяет. И это не мои проблемы, что позволяет она все.

Так что из-за нелепых предрассудков одной светловолосой зазнайки отказываться от красивой девчонки, которая сама ко мне липнет, я не собираюсь. Поразвлекаюсь с ней, пока не начнет напрягать. Заодно продолжу наблюдать, как Верόника постоянно бесится, когда видит нас с Аланой вместе. Это отвлекает меня от неунимающейся скорби получше, чем бесконечный треп Аланы. Хотя и тот, нужно отметить, справляется со своей задачей на ура.

Никогда не любил болтливых девушек. Всегда обходил стороной. Но в этот раз именно такая глупая балаболка, как Лана, и была мне нужна. Ключевое слово – глупая. А еще с полным отсутствием собственного достоинства.

С такими проще всего. Не нужно ни о чем заморачиваться, тратить время на ухаживания, свидания и так далее. Мне всего этого сейчас не надо. А вот регулярный секс и постоянное живое радио на фоне – то, что доктор прописал, чтобы суметь отвлечься от собственных гнетущих мыслей.

Самый огромный плюс в Лане – это отсутствие необходимости отвечать на ее болтовню. Она может трещать о себе любимой без умолку. Ну или до тех пор, пока я не заткну ее рот членом. И к слову, охерительный минет – это еще один приятный бонус общения с Браун.

В постели она ничем не выделяется среди остальных, что у меня были, но вот сосать умеет отменно. Десять баллов!

Видимо, не все гуляющие по универу слухи о ней – ложные. Опыт у девчонки определенно богатый. В этом я уже успел убедиться лично. Но и на это мне плевать. Сколько у нее было до меня и сколько будет после – по барабану. Кроме похоти, она не вызывает у меня ни одной эмоции.

Алана – всего лишь временный способ отвлечься и вспомнить, что значит быть обычным студентом, который встречается с красивой девушкой, ходит на вечеринки и не имеет никаких проблем, кроме незачетов.

И все это я пытаюсь делать уже целый месяц. Но увы, пока не ощущаю в себе никаких изменений. Мыслями я все так же нахожусь в серой больничной палате, которая весь прошлый год была моим постоянным местом жительства. И я все так же безразличен ко всему происходящему вокруг меня, а все люди кажутся серыми и безликими.

Все. Кроме этой вредины Верόники.

Ее лицо и стройную фигурку я всегда находил среди толпы. Осознанно или нет, но находил. А сейчас, когда она опять стоит передо мной, вся такая воинственная и, блять, практически голая, я вообще никого кроме нее не вижу.

Красивая она, пиздец! Даже с растекшейся тушью, мокрыми растрепанными волосами и недовольным выражением лица. Эту девчонку ничего не может испортить. А все потому, что ее красота естественная. Не то что у ее драгоценной подружки.

Та себе и в губы что-то вколола, и ресницы с волосами нарастила, и грудь увеличила, а у Верόники все натуральное. Все свое. Светло-русые длинные волосы, почти достигающие поясницы, чувственные губы, которые так и манят испробовать их на вкус, и упругая двоечка с призывно торчащими розовыми сосками. На них я особенно акцентирую внимание. И все благодаря прозрачной ночнушке, которую Верόника додумалась на себя сегодня напялить.

Она в универ собиралась или идти мужиков на бульваре снимать? Ничего легче надеть не могла? Да еще в такую погоду! Мозгов у мегеры явно не больше, чем у Аланы. Но этот минус нисколько не снижает моего острого возбуждения при взгляде на ее обнаженное тело. А тот факт, что не мне одному повезло понаблюдать за ее прелестями, почему-то до невозможности бесит.

Я уже забыл, что значит злиться. Основательно так. До скрипа зубов и тремора в пальцах. Не на суровую несправедливость жизни, что последние годы неоднократно наносила мне сокрушительные удары, и не на своего эгоистичного брата, а на абсолютно незнакомого человека.

Но Верόнике Майлз удалось вызвать во мне давно забытый гнев, что растекается по жилам едкой субстанцией, позволяя почувствовать себя нормальным.

Когда я увидел ее мокрую перед всей группой, мне внезапно захотелось схватить эту зазнайку, перекинуть через плечо и вынести отсюда, подальше от похотливых глаз десятков парней, а затем нещадно оттрахать. Может, даже неоднократно. Так, чтобы кричала во весь голос, стонала, задыхалась и просила еще.

Возможно, тогда Верόника перестала бы быть такой букой.

Ведь вместо элементарного «спасибо» за то, что я скрыл своей курткой ее наготу от всей аудитории, эта пигалица опять врубила свою излюбленную роль ведьмы и мысленно убивает меня сейчас ясно-серым взглядом.

– Идем, – с трудом сохраняя спокойствие, произношу я и хватаю девчонку под локоть, заведомо зная, что вредина даже не попытается сопротивляться, как бы ей того ни хотелось.

Уж слишком ей неохота устраивать сцену перед сворой ушлепков. И как выясняется всего через несколько шагов, Верόника придерживает свое недовольство еще и из-за боли в ноге.

Она издает тихий стон и хватается за меня, чтобы суметь добраться до полностью пустого ряда в конце аудитории, где садится на самый край скамьи. Как можно дальше от меня.

Детский сад. Не иначе. Но по неведомой причине он меня изрядно забавляет.

– Ты можешь сесть ближе, Верόника. Я не заразный, – усмехаюсь.

– Не хочу это проверять, – выдает мегера, копаясь в своей сумке.

– Зато я хочу, чтобы ты проверила. – Хватаю ее за бедра и притягиваю вплотную к себе.

Она негромко вскрикивает и в попытке отстраниться упирается ладонями мне в грудь. Но у язвы ничего не выходит. Я держу ее крепко. Черта с два ей удастся отодвинуться.

– Ты что себе позволяешь, Уокер? – цедит сквозь зубы Верόника в паре сантиметров от моих губ.

– Показываю, что тебе не нужно меня бояться.

– Я тебя не боюсь.

– А чего боишься?

– Я ничего не боюсь.

– Неужели? Почему тогда так сильно напряглась? – перевожу взгляд с серых глаз на губы и обратно, сильнее сжимая пальцы на ее бедрах.

– Потому что не понимаю, какого черта ты решил, будто имеешь право меня лапать? – зло шепчет она, то и дело поглядывая в сторону остальных студентов.

– Это преступление?

– Да. Если девушка против.

– А ты разве против? – едва сдерживаю смешок, видя, как Верόника вскипает еще больше.

– Если ты еще не понял, что я не хочу, чтобы ты меня трогал, то я могу прокричать.

– Не можешь. Или, скорее, не хочешь.

– Вот это уверенность, – фыркает она.

– Стопроцентная.

– Ты слишком самонадеян.

– Вовсе нет. Просто ты не хочешь вновь привлекать к себе внимание этих людишек, мнением которых дорожишь. А значит, и кричать не будешь.

– Меня не волнует их мнение, – отрицает мегера, но тем не менее продолжает бросать взгляды на нижние ряды.

– Не верю.

– Мне плевать, во что ты веришь, а во что нет. Руки от меня свои убери! Я не хочу, чтобы кто-то подумал, будто мы тут тискаемся, только потому, что они скажут об этом Лане.

– Значит, дело только в ней?

– Боже, Уокер! Ты тупой или только прикидываешься?

– Допустим, тупой, – спокойней некуда отвечаю я, чем еще сильнее завожу ведьмочку. И себя в том числе. Только совсем не в том плане, в каком заводится Верόника.

– Дело не только в Лане. Что тебе непонятно в словах «Я не хочу, чтобы ты меня трогал»? Ты мне противен. И сейчас я лишь убеждаюсь, что ты ничем не отличаешься от своего мерзкого брата, – едко выпаливает зазнайка, опять умудряясь одновременно и взбесить, и развеселить меня.

Первое – потому что всю жизнь все только и делают, что сравнивают меня с Алексом. А второе – потому что меня опять смешит ее непоколебимая уверенность в моей дерьмовости.

Так почему бы не дать ей еще больше поводов думать обо мне именно так, тем самым продлив себе веселье? Все равно мы сидим в самом конце аудитории, на последнем ряду, где никого больше нет. Лектор издалека ничего не заметит, а на остальных, в принципе, параллельно. Мне так точно.

– Ты что вытворяешь? – тихо, но бурно возмущается Верόника, когда я перемещаю одну руку с бедра между ее ног.

Она резко сдвигает их вместе и впивается ногтями в мои ладони.

Коготки у нее острые, но боль доставляют терпимую. Она нисколько не мешает мне добраться до ее насквозь влажных трусов и прикоснуться к горячей промежности.

– Это тоже дождик постарался или ты из-за меня так потекла? – ухмыляюсь я, ощущая, как член твердеет еще больше и болезненно упирается в ткань джинсов.

– Ты охренел, ублюдок? Я тебе сейчас все пальцы перелома-а-аю, – последнюю гласную она произносит сквозь стон, чем привлекает внимание сокурсников, сидящих на пару рядов ниже.

Как только они оборачиваются, Верόника натягивает покер-фейс, делая вид, будто внимательно слушает лекцию, пока мои пальцы под столом продолжают массировать ее клитор сквозь тонкую материю трусов.

И мне жесть как нравится ее трогать. Сам удивляюсь, насколько. А еще мне адски хочется сменить пальцы на член и войти в нее по самые яйца. Но увы, сделать это мне не светит. Не сейчас. Не сегодня. Но это обязательно случится. Рано или поздно.

Однако точно не раньше, чем я разорву свою временную интрижку с Аланой. Не потому, что они с Верόникой лучшие подруги. На это мне тоже насрать. Не моя забота. А потому что, невзирая на мнение мегеры, я никогда не считал нормальным трахаться параллельно с двумя девушками.

Не особо люблю врать, что-то скрывать и обманывать. И тем более делать все это с истеричными бабами. Так или иначе, это всегда приводит к жестоким выносам мозга, которые мне на хрен не нужны.

На мой взгляд, если не можешь найти все, что тебе нужно, в одной девушке, сначала попрощайся с ней и только потом двигайся дальше. А Алана пока еще меня устраивает. Хотя чувствую – это продлится недолго. Уж слишком сильно я теперь хочу испробовать Верόнику.

А вот она явно не разделяет моих нестерпимых желаний, не переставая тихо усыпать меня проклятиями и пытаясь отцепить мою руку от себя. Правда, пытается она еще совсем недолго. Каких-то несколько интенсивных надавливаний на ее нежный комочек. Потом, как ни странно, все резко меняется.

Верόника вдруг расслабляет пальцы на моей руке, и сама разводит ноги чуть шире, чем, честно говоря, неслабо удивляет. Особенно когда я замечаю, как от массирующих движений моих пальцев девчонка прикусывает нижнюю губу, ее дыхание заметно учащается, а яркий румянец проступает на щеках даже сквозь темные разводы туши.

Сука! Какая отзывчивая, однако. Давно не трахалась, что ли? Или она сама по себе такая?

Не знаю, но от одного взгляда на эту неожиданно растаявшую мегеру отупляющая похоть простреливает мозг и все ниже пояса, тело бросает в жар. Меня едва трясти не начинает от желания большего. От жажды увидеть, как она кончает, извиваясь подо мной, на мне, во всех возможных позах и на всех поверхностях.

И стоит мне только предаться фантазиям и всего на секунду потерять бдительность, как эта хитрая сучка пользуется моментом, залепляя мне увесистую пощечину, а сразу после вытягивает мою руку из-под своего платья.

И нужно отметить – Верόника залепила от всей души, блять. Сил не пожалела. Бесспорно. От ее удара в одном ухе начинает звенеть, а всю левую половину лица будто обжигает пламенем.

– Простите. Муху прихлопнула. Слишком громко жужжала, – заявляет Верόника в ответ на недоуменные взгляды студентов, что отвлеклись от лекции на хлесткий шлепок.

Она с улыбкой дожидается, когда все отвернутся и лектор возобновит свой монолог, а затем с гневным шипением обращается ко мне:

– Только посмей еще хоть раз повторить нечто подобное, скотина! Пожалеешь!

– Даже не сомневайся. Повторю. – Специально провоцирую ее, словно мазохист упиваясь болезненной пульсацией на скуле.

– В следующий раз получишь по роже с ноги. И по яйцам тоже!

– Спасибо, что предупредила. Я учту, что перед тем как трахнуть тебя, для безопасности нужно будет связать не только твои руки, но и стройные ножки. – Нагло улыбаюсь я, предвкушая, как услышу от буки еще одну порцию злобных возмущений или угроз, но почему-то ничего из этого не получаю.

От моей очередной провокации боевой запал Верόники в одно мгновение угасает. Она вздрагивает так, будто я только что залепил ей оплеуху похлеще, чем она мне, а доселе горящая в глазах воинственность сменяется неподдельным страхом.

И меня реально напрягает подобная реакция.

Чего она так испугалась? Неужели действительно думает, что я ее связывать и насиловать стану?

Пусть она и считает меня копией Алекса, но даже мой гнилой брат не способен на такую мерзость. Так ведь? Так. Я в этом полностью уверен.

Однако чем дольше я разглядываю побелевшее лицо Верόники, тем сильнее тает моя уверенность и возрастает злость.

– Алекс что-то сделал с тобой? – грубовато спрашиваю я, свирепея от мысли, что этот ублюдок посмел сделать что-то против ее воли.

Вновь хватаю мегеру за руку, но она в тот же миг вырывает и встряхивает ее, словно после удара током.

– Не смей трогать меня!

И на сей раз я не трогаю. Хотя очень хочется.

Сжимаю челюсть и удерживаю руки при себе, но сверлить ее лицо неотступным взглядом не прекращаю.

– Отвечай: он что-то сделал с тобой?

– Какая тебе разница?

– Просто ответь.

– Ничего он не сделал.

– Не ври.

– Да не вру я! И вообще, кто ты такой, чтобы выпытывать у меня что-то? Тебе не должно быть никакого дела до этого. Просто оставь меня в покое, ладно? А еще лучше – Алану. Тебе же она не нужна. И ты это только что наглядно доказал. Расстанься с ней, пока она вконец не влюбилась, и найди себе другое развлечение. Уверена, тебе это будет несложно, – выплевывает она с презрением и тут же отводит взгляд.

А я не собираюсь оставлять этот вопрос без ответа, даже несмотря на то что Верόника права: меня не должно заботить, что произошло между ней и Алексом. Точно так же, как не заботит многое другое в жизни. Но это, черт побери, не так! Все во мне прямо-таки кипеть начинает от злости и истошно требует докопаться до правды.

Но выпытывать ответы у Верόники нет никакого смысла. Она ничего мне не расскажет. Я только зря время потрачу. Лучше я все узнаю из другого источника, который, без сомнений, расскажет мне все, что я попрошу.

И если услышанное мне не понравится, я отыщу мудака в Нью-Йорке, или где он там сейчас зависает, и оторву ему башку. Все равно от нее нет никакого прока. Как, впрочем, и от Алекса в целом.

## Глава 6

Мэттью

Мне кажется, эта лекция длится вечность. Сколько бы я ни пытался, но так и не смог сконцентрироваться на теме предмета. Нехорошие догадки то и дело мелькали в голове, а стояк в штанах никак не хотел расслабляться, пока Верόника находится рядом. Всего в нескольких сантиметрах от меня. Пока один лишь ее запах будоражил обонятельные рецепторы. Пока кадр ее притворно кайфующего лица наотрез отказывался исчезать из памяти. И пока она сама никак не могла усидеть спокойно на месте, каждую минуту ерзая, перекидывая одну ногу на другую и случайно задевая меня локтем. А стоило лектору наконец оповестить о завершении лекции, как я четко расслышал ее облегченный выдох и не сдержал усмешки.

Что, настолько невмоготу было сидеть со мной рядом? Так это взаимно, Майлз. Пусть и по совсем другой причине.

– Спасибо за куртку, – произносит Верόника без тени благодарности в голосе и порывается ее снять.

– Даже не думай раздеваться! – мой голос звучит резковато, чему я сам удивляюсь. Но ничего не могу поделать. Мысль о том, что она будет щеголять полуголая по универу, не на шутку злит меня.

– У меня пальто есть. Так что все нормально.

– Ненормально. Твое пальто еще мокрое и будто в канаве побывало.

– И все равно я буду чувствовать себя в нем комфортней. Мне ничего от тебя не надо, – запальчиво выдает Верόника и вновь намеревается стянуть с себя куртку, но я накрываю ее руки своими, останавливая.

– А я тебе ничего и не предлагаю, кроме куртки, поэтому прекрати вести себя как маленькая девочка и останься в ней. Потом отдашь, – помрачневшим тоном парирую я, почти до горла застегивая молнию кожанки.

– Ну что за джентльмен! – Закатывает глаза мегера.

– Джентльмены не залезают без спроса в трусы к незнакомым девушкам, – мой ответ и нахальная ухмылка мигом окрашивают ее щечки румянцем. И это еще один вид кайфа – видеть, как она смущается, словно девственница.

– Ответь мне честно, тебе в самом деле совсем не понравилось? – томным шепотом интересуюсь я.

– Мне стоит залепить тебе по второй щеке, чтобы до тебя дошло, что меня чуть не стошнило? – чеканит Верόника уверенно, однако усилившийся румянец заставляет усомниться в ее словах.

– Значит, чуть не стошнило? – Специально наклоняюсь к ее лицу ближе. Чтобы ворваться в зону ее комфорта. Чтобы еще раз вобрать в себя едва уловимый запах ее духов. Чтобы не упустить ни одну эмоцию, что смогла бы дать мне ответ без каких-либо слов.

Однако никакой ответ я найти не успеваю. Уже в следующий миг боковым зрением вижу, как Верόника замахивается для нового удара, и на сей раз вовремя перехватываю ее запястье.

– Ладно. Понял. Обойдемся без насилия.

– Да неужели? – ехидно усмехается она и тут же кривит лицо в болезненной гримасе.

– Что такое?

Руку ее я сжимаю несильно, а значит, дело в другом.

– Ничего, – бурчит девчонка. Вырывает запястье из захвата и, взяв сумку с грязным пальто, хромает в сторону выхода.

– Что с ногой? – Следую за ней.

– Я же сказала: ничего.

– Подвернула?

– Боже! Да ты сегодня побил все рекорды по говорливости.

– Тебе к медсестре надо.

– Именно туда и направляюсь.

– Я помогу.

Возразить ворчунья не успевает. Только охает от неожиданности, когда я с легкостью поднимаю ее на руки. Рыпаться и требовать отпустить она начинает лишь по пути к выходу из аудитории. И если ее жалкие попытки спрыгнуть на пол нисколько не усложняют задачу нести ее, то преградившая мне дорогу Алана все-таки вынуждает остановиться.

Она смотрит на нас и кривит лицо в яростной гримасе, испепеляя меня и Верόнику злобным взглядом. И в таком состоянии, нужно признать, вся ее привлекательность магическим образом тает.

– Это что еще значит?

Ее гневный вопрос нисколько меня не колышет, а вот Верόника в моих руках за долю секунды деревенеет.

– Лан, это не то, что ты там себе надумала, – виновато, чуть ли не извиняясь, заявляет мегера. – Мэтт просто…

– Что просто?! – перебивает злостно Алана, и я чувствую, как Верόника сильнее сцепляет руки на моей майке.

А я вообще не понимаю, в чем, собственно, проблема. И почему нужно так сильно нервничать – как Алане, так и ее вредной подружке, поэтому решаю пресечь назревающий конфликт еще до его начала.

– Так ты выслушай сначала, что тебе подруга хочет сказать, а потом уже трагедию раздувай. Если, конечно, в ней еще будет необходимость, – произношу я вполне спокойно, однако на Алане мои слова срабатывают так, будто я только что ее строго отчитал.

Она поджимает свои подкачанные губки и начинает перепрыгивать вопросительным взглядом с меня на Верόнику, в разы снижая обороты беспричинной ревности и злости.

– Так что случилось? Почему на тебе его куртка и куда Мэтт тебя несет? – более сдержанно задает вопросы Лана.

Верόника тихо выдыхает возле моего лица, разнося непривычный трепет по телу, и начинает бегло рассказывать всю историю ее незадавшегося утра и неловкой ситуации на лекции. О моем неподобающем поведении она и слова не говорит. Что странно. Я думал, она первым делом пойдет жаловаться Алане, но нет. Она этого не делает. А почему – только ей одной известно.

– Я хотела сама дойти до медсестры, но Уокер вызвался помочь. Вот и все, – заканчивает Верόника и внимательно смотрит на подругу, явно ожидая от нее какой-то реакции.

А она есть – что-то обдумав в своей пустой голове, Лана заметно расслабляется и расплывается в улыбке.

– Я же тебе говорила, что он у меня хороший.

Верόника сильнее вдавливает пальцы мне в шею, практически прорезая ногтями кожу, а я едва не издаю саркастический смешок.

Я точно не хороший. И уж точно не у Аланы. Но на сей раз решаю ничего не комментировать. К тому же эта болтливая девица не дает и слова вставить, выдвигая нелепое предложение самой помочь Верόнике добраться до медпункта.

– Ты ее не донесешь.

– Так Рони сказала, что сама может идти. Мы справимся вдвоем. Не к чему тебя напрягать.

– А я и не напрягаюсь, – ровно отвечаю я и, игнорируя все последующие фразы Аланы, наконец сдвигаюсь с места.

Да только сегодня явно весь мир против того, чтобы я сумел донести мегеру до пункта назначения. Мне удается пройти всего пару десятков шагов, и на моем пути опять образуется преграда. На сей раз более массивная и настроенная еще более агрессивно, чем несколько минут назад была настроена Лана.

– Какого черта здесь происходит, Рони?!

И вот теперь вслед за мегерой напрягаюсь и я.

Не потому, что меня напугал грозный тон незнакомого мне блондина. А потому что мне крайне не нравится его взгляд, что скользит по всему телу Верόники. Он не просто гневный и удивленный, но еще и собственнический. Будто я посягнул на то, что принадлежит только ему, и теперь он готов в любой момент разорвать меня на части.

И кто это, мать его, такой?!

– О! Райан! Ты как раз вовремя! – радостно восклицает Алана, в то время как Верόника ее радости совсем не разделяет. А я так тем более.

– Что с тобой случилось, Рони?! И кто это такой?! – Он попеременно сканирует нас обоих негодующим взглядом.

– Это Мэтт – мой парень. А это Райан – парень Рони.

– Бывший! – подает голос Верόника, и меня отпускает.

Это все объясняет.

– Ой, надолго ли?

– Навсегда!

– Ненадолго! – одновременно с мегерой выпаливает Райан, а затем рявкает на меня: – Отпустил ее! Немедленно!

– Райан, успокойся, пожалуйста, и иди, куда шел, – миролюбивым голосом просит Верόника.

Я же и слова не произношу и даже не думаю отпускать девчонку из своих рук.

– Ты оглох, что ли? Я сказал – отпустил ее! Быстро! – не унимается качок.

Я опять молчу, наблюдая, как вены на его шее и лбу начинают вздуваться от ярости.

– Мэтт, да отпусти ее. Райан проведет Рони до медпункта, – встревает Алана, и мне впервые за наше общение хочется заклеить ей рот скотчем.

– Он у тебя что, немой? Сам ответить не может? – не отводя убийственного взора от моего лица, спрашивает у Ланы блондинчик.

– Почему же не могу? Могу. Я просто жду, когда ты накричишься и отойдешь в сторону. Как ты сам слышал, твоей бывшей, – делаю акцент на последнем слове, – нужно к врачу, а ты тут встал как столб и собираешься устраивать бессмысленные разборки. Мог бы и повременить с этим занятным делом, – равномерно проговариваю я, чем распаляю Райана еще сильнее.

Мне кажется, еще немного – и взгляд разъяренного бугая сожжет меня заживо, а его голова взорвется от злости.

– Ладно. Все! Довольно устраивать здесь сцены. Будь добр отпустить меня, Мэтт. Ты и так изрядно помог мне сегодня. Дальше я пойду с Райаном, – умиротворяющий голос Верόники действует на блондина как успокоительное, а на меня – в точности наоборот.

Однако я не собираюсь спорить с ней и уж тем более игнорировать ее просьбу, как бы мне того ни хотелось.

Хочет идти с ним – пожалуйста. Главное, чтобы одна не перлась через весь университет, напрягая ногу.

– Куртку его сними, – продолжает бухтеть блондин, когда я опускаю Верόнику на пол и вручаю ей ее пальто.

– Не сниму. Я под ней голая.

– Чего?! Как понять голая?

Вместо слов мегера поворачивается к бывшему передом и, резко потянув молнию вниз, раскрывает полы куртки.

– Блять, – цедит он. А затем резко застегивает молнию и оглядывается по сторонам, проверяя, не заметил ли кто-нибудь ее красот.

А во мне вся кровь неумолимо вскипает от осознания, что вот этот вот белобрысый качок не только неоднократно видел Верόнику обнаженной, но и вытворял с ее телом все, что ему хотелось. Глухое раздражение усиливается вдвое, когда Райан поднимает ее на руки и, бросив на прощание в мой адрес злобный взгляд, уносит прочь.

– Ты только не воспринимай на свой счет, Мэтт. Райан всегда так реагировал, когда замечал Рони в компании парней. Он у нее очень ревнивый, – поясняет Алана и так очевидный факт.

– Был, – исправляю я.

– Что?

– Он у нее был ревнивый. Насколько я понял, они расстались.

– Они миллион раз уже расставались, но рано или поздно всегда сходились. И сейчас тоже сойдутся. Верόника еще недельку-две потреплет ему нервы и вернется. Они созданы друг для друга.

Меня едва не передергивает от ее уверенных слов. И точно передергивает, когда Алана льнет ко мне и сжимает с такой силой, словно жаждет выдавить из меня все внутренности.

– Спасибо, что помог Рони, даже несмотря на то, что она тебя недолюбливает.

Недолюбливает – это мягко сказано. А после сегодняшней лекции так и подавно.

– Не вопрос. Я любой девушке помог бы, окажись она в такой ситуации.

– Знаю. За это я тебя и люблю, – выдает Алана, уткнувшись носом в мою грудь, но я и не думаю воспринимать ее признание всерьез.

Эта глупая, избалованная девчонка совершенно не осознает истинный смысл этих слов. Впервые Алана заговорила о безграничной любви ко мне уже в первую неделю нашего знакомства. Уверен, каждому парню до меня она это говорила чуть ли не на первом свидании и всем парням после меня тоже будет это говорить.

– Мне пора на следующую лекцию, – сухо сообщаю я, освобождаясь от ее цепких объятий.

– Ты злишься на меня? – Хмурится Алана, поднимая к моему лицу виноватый взгляд.

– Нет. С чего ты решила?

– Мне показалось, тебя разозлила моя неоправданная ревность, когда я встретила вас с Рони.

– Ты ошиблась.

Мне по хуй.

– Точно?

– Да. Но впредь советую больше доверять своей подруге. Она тебя никогда не предаст. Не ради парня так точно, – твердо заверяю я, до сих пор ощущая жжение от ее пощечины.

– Я знаю… Просто… – Алана заминается и отводит взгляд в сторону.

И тут я понимаю, что лекция может немного подождать. В отличие от моего желания узнать об их прошлом.

– Что случилось между вами двумя и Алексом? – в лоб спрашиваю я.

Чего ходить вокруг да около?

– Я не хочу об этом вспоминать! – неожиданно резко бросает Лана, и ее раскосые глаза наполняются грустью.

– И все же, может, поделишься? – Нежно обхватываю пальцами ее подбородок, провожу большим пальцем по губам. – Мне нужно знать, что этот ублюдок вам сделал.

– Зачем?

– Чтобы выбить из него всю дурь в следующий раз, когда его встречу.

– Алекс собирается вернуться в Спрингфилд? – Делает неверные выводы Алана.

– Не знаю. Мы с ним не общаемся.

– Совсем?

– Совсем. И уже давно. Он брат мне только по крови. На деле же абсолютно чужой человек. Но не будем отвлекаться на наши с ним отношения. Сейчас нет на это времени. Ты просто скажи, что Алекс вам сделал. И почему Верόника его боится?

– Вы с ней разговаривали о нем?

– Я просто упомянул его, и мне показалось, что она чего-то испугалась. Вот мне и стало любопытно: что такого ужасного натворил мой брат? Он изнасиловал ее? – выдаю самый ужасный из всех имеющихся домыслов, и все внутренние органы начинают дребезжать от злости.

– Нет. Конечно, нет.

– А что тогда?

Алана снова медлит с ответом, но как только я на несколько секунд запечатываю ее рот чувственным поцелуем и еще раз прошу выдать всю правду, она наконец сдается.

## Глава 7

Мэттью

– Это произошло три года назад. На прощальной вечеринке Алекса. Тогда мы были с ним вместе, а Рони еще не начала встречаться с Райаном. Как всегда, у Уокера дома собралось много народа, и алкоголь лился рекой. Сначала мы тусовались все вместе в компании друзей Алекса, а чуть позже они с Рони одновременно исчезли. И я сразу заподозрила неладное, потому что до того вечера я часто замечала, как они общались наедине. Я пошла искать их по всему дому, а когда нашла в спальне Алекса, они уже были полуголыми в его постели.

– Они трахались?

– Нет. Еще не трахались. Но все к этому шло. Мое появление им помешало.

Я задумчиво хмурюсь.

От своего брата нечто подобное я спокойно ожидал. Но от Верόники…

Я, конечно, ее совсем не знаю, но, судя по тому, как категорично она относится ко мне после общения с Алексом и как смачно она заехала мне сегодня по роже, я что-то очень сильно сомневаюсь, что Верόника могла добровольно лечь под парня своей лучшей подруги.

– Алекс ее точно не пытался изнасиловать? – уточняю я.

– Да нет же. Никаким насилием там даже и не пахло. Все было более чем обоюдно. Скажу даже больше: это Верόника оседлала Алекса.

Мои брови непроизвольно приподнимаются вверх, а взгляд Аланы все больше наполняется влагой.

До слез ее доводить не особо хочется, но мне нужно узнать все до конца.

– И как они оправдали себя?

Лана горько усмехается.

– А как они могли себя оправдать? Я их с поличным поймала. Алекс предсказуемо начал говорить, что Рони сама его соблазнила, а он по пьяни не смог сдержаться.

– А что сказала она? – спрашиваю я, предчувствуя, что версия Верόники была более правдивой. Однако услышать ее мне не удается.

Лицо Аланы стремительно мрачнеет, а она сама ни с того ни сего вспыхивает как факел, вновь превращаясь в стремную ревнивицу.

– А какая тебе разница, что она сказала?! Все это было давно, и мне неприятно вспоминать! Ты хотел узнать, насиловал ли Алекс кого-то. И я тебе ответила! Зачем ты дальше продолжаешь расспрашивать?!

– Громкость голоса поубавь. Я и без криков тебя прекрасно слышу.

– И не подумаю, пока не ответишь!

– Я ни на что отвечать не стану, пока ты не успокоишься, Лана, – с закипающим раздражением цежу я.

– А как ты мне прикажешь успокоиться, если, похоже, история повторяется. Зачем интересуешься о них? Тебе тоже понравилась Рони, да?! Тоже поступишь со мной, как поступил Алекс?! – с пылом бросает она, ударяя ладонями по моей груди.

– Руки свои контролируй. И прекрати истерику. Со мной такое не прокатит.

– Я сказала, что не прекращу, пока ты не ответишь мне, Мэтт!

– А я сказал, что и без ора все прекрасно слышу. Так что сходи подыши свежим воздухом или водички попей, чтобы успокоиться. И когда сделаешь это, тогда и поговорим. А сейчас мне пора, – сдержанным голосом обрубаю разговор и направляюсь в сторону нужной аудитории.

– Ты не посмеешь так просто уйти, Уокер! Мы не договорили! – кричит мне в спину истеричка, но я ничего не отвечаю.

Это бессмысленно.

Как, в общем-то, и наше дальнейшее общение с ней, которое, по всей видимости, мне придется прекратить гораздо раньше, чем я планировал вначале.

И это решение лишь укрепляется, когда, с трудом отсидев все пары и постоянно думая о том, что рассказала мне Алана, я выхожу из универа и натыкаюсь на интересную картину: Верόнику опять несет на руках крупный парень. А интересна картина тем, что этот парень уже не Райан, а другой. Еще выше и массивнее. Но совсем не такой уверенный, агрессивный и громкий, как ее бывший.

Этого бугая с Верόникой за прошедшие недели я видел уже неоднократно. Почти всегда она с ним о чем-то продолжительно разговаривает и заливисто смеется, прям как делает это сейчас.

От ее звонкого смеха, что будто затмевает все остальные шумы улицы, между ребер начинает неприятно свербеть, а пальцы так и ноют от желания вырвать хохочущую мегеру из рук гиганта и утащить в свою машину.

Но я не делаю это. Хотя вполне себе могу. Однако тащить девушек куда-то силой – не мой метод. Это слишком просто.

Я люблю, когда они все делают по собственному желанию. А добровольно Верόника со мной никуда не пойдет. Пока. Но это все поправимо. Мне лишь нужно захотеть сменить ее гнев на милость. И что-то мне подсказывает, что я уже очень сильно этого захотел.

Не отрывая взгляда от смеющейся парочки, я иду к машине, сажусь в нее и продолжаю наблюдать, как гигант неуклюже опускает девчонку на ноги возле своего автомобиля и начинает торопливо рыскать по карманам. Скорее всего, в поисках ключей. И я оказываюсь прав.

Когда он находит их, то тут же роняет на землю и наклоняется, оказываясь лицом в паре сантиметров от ее стройных ножек, от одного взгляда на которые я вновь ощущаю мощный прилив крови к паху.

Жесть! Это ненормально – настолько остро реагировать на эту девчонку. И в то же время круто, необычно, не сравнимо ни с чем, что я испытывал прежде по отношению к любой другой девушке.

Волосы Верόники собраны в высокую неопрятную гульку, лицо осталось полностью без косметики, но она все равно кажется мне невероятно красивой. А тот факт, что на ней до сих пор надета моя куртка, делает ее в моих глазах идеальной.

Хочу увидеть ее после секса в своей майке. Или вообще без одежды. Да! Вид ее голенького тела будет потрясней всего. Короткое превью я сегодня уже увидел. Но мне хочется больше.

– Мэтт! – по ушам режет восторженный голос Аланы, вырывая меня из мыслей. – Ты все-таки меня дождался! – радуется она, забираясь в машину.

Вообще-то я и ждать не ждал. Просто на подругу ее засмотрелся. Но раз уж она явилась, то покончу с нашими «отношениями» прямо сейчас. К чему тянуть резину?

– Лан…

– Нет! Я первая, – перебивает она.

Ну, естественно, первая. Как же иначе?

– Прости за мой выпад. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, дурные воспоминания нахлынули, вот я и сорвалась на тебя без повода. Прости.

– Проехали.

– Нет, не проехали! Я не должна была кричать на тебя. И я знаю, что ты совсем не похож на Алекса и никогда не поступишь со мной так, как поступал он.

– Поступал? Так он неоднократно тебе изменял, что ли?

– Да, – с горечью выдыхает Алана.

– И зачем ты его прощала?

Тупой вопрос.

– Потому что любила, – озвучивает она мои мысли.

– Так же, как любишь меня? – Не сдерживаюсь от ироничной усмешки.

– Нет… Нет… Совсем не так.

– И в чем разница?

– В том, что тогда я была еще глупой, наивной первокурсницей, которая очаровалась самым популярным парнем в университете, и потому прощала ему все на свете. А тебя я люблю по-настоящему.

Господи! Ну какая дурочка! За три года ничего не изменилось. Только она этого не понимает.

– О какой любви ты говоришь? Мы с тобой месяц знакомы и в основном только трахаемся. Ты обо мне ровным счетом ничего не знаешь, а обратила внимание только потому, что я выгляжу в точности, как Алекс.

– Неправда. Может, вначале так оно и было, но потом я поняла, что ты – не он, и полюбила. И мне неважно, что прошел только месяц. Полюбить можно и быстрее, всего за один миг. Так со мной и случилось, – тараторит Алана, а я непроизвольно перевожу взгляд на Верόнику.

Она по-прежнему стоит в нескольких десятках метров от меня и весело общается с гигантом, которого мне хочется отодвинуть от нее как можно дальше. Особенно когда вижу, как мегера встает на цыпочки и поднимает руку к его прилизанным волосам, чтобы устроить на голове кавардак, а моя куртка тем временем задирается выше, оголяя ее сочный зад.

Пропуская мимо ушей часть никому не нужных извинений Аланы, я с остервенением сжимаю руками руль.

И какого хера, спрашивается, меня так бомбит? Причем абсолютно без повода? Я ведь знаю, что между ними ничего нет.

Откуда?

Я просто умею замечать детали, на которые большинство людей не обращает внимания. Я вижу и слышу гораздо больше остальных, и происходит это, наверное, потому что я часто люблю пребывать в молчании.

Пока Алана тарахтела, сидя со мной на перерывах в столовой или в коридоре, я неоднократно замечал, как этот гигант поглядывал на нее, предполагая, что его никто не видит.

На Верόнику он точно так не смотрит. Как и она на него. Однако их веселое общение меня все равно изрядно коробит. И это странно. Повадок неадекватного ревнивца и собственника я прежде в себе никогда не наблюдал. А сейчас мне жуть как хочется оттащить Верόнику от него, спрятать от всех остальных глаз и как следует отхлестать по заднице, чтобы думала в следующий раз, перед тем как напяливать в универ столь тонкое и короткое платье.

– Не злись на меня, пожалуйста. Обещаю, впредь я буду сдерживать истерики на пустом месте и постараюсь быть хорошей. Очень хорошей, – до моего слуха все-таки добирается голос Аланы. Но лишь потому, что ее рука опустилась на мой пах и уже начала расстегивать ширинку.

– Ты что собралась делать? – Перехватываю ее запястье.

– Вымаливать прощение.

Должно быть, она хотела сказать «высасывать».

– Я же вижу, что ты все еще злишься. А я не хочу видеть тебя таким. Я хочу поднять тебе настроение, и чувствую, что ты тоже хочешь того же, – похотливо ухмыляется Алана, крепче сжимая рукой мой твердый член сквозь ткань джинсов.

А я и не буду отрицать, что хочу разрядиться. После полуторачасовой лекции с мегерой я весь день ходил на взводе. А сейчас, пока я наблюдал за ней из машины как какой-то неадекватный сталкер, мое возбуждение и вовсе достигло предела.

Так почему бы на прощание не прибегнуть к помощи той, что сама ее столь любезно предлагает? Вообще не нахожу причин отказываться. Так что…

Я отпускаю запястье Аланы, позволяя ей расстегнуть ширинку до конца, приспустить штаны и вытащить эрегированный член из боксеров.

Если во мне и имелся хоть один намек на совесть или страх перед тем, что нас может увидеть кто-то из лекторов, то все исчезает в тот же миг, как Лана вбирает меня в свой рот по самое горло и начинает активно двигать головой, пуская в ход еще и руку.

Я хрипло выдыхаю от удовольствия, запрокидываю голову назад, но глаза не закрываю, продолжая пялиться на болтающую с гигантом Верόнику. На ее длинные ножки. На руки, которыми она жестикулирует, пока рассказывает о чем-то своему собеседнику. На сияющие глаза и желанные мной губы. Именно их я и представляю сейчас на месте губ Аланы.

И это полный треш… Теперь уж точно!

Я никогда еще не мечтал ни об одной девушке, пока другая столь мастерски делает мне минет. Смотрю пристально на мегерку и не могу выбить из головы эротичную сцену – как она поглощает мой член, также интенсивно работая ладонью. Стонет от наслаждения, причмокивает и поднимает на меня свой серый взгляд, когда я со сдавленным стоном кончаю ей в рот, сгребая в кулак русые волосы. А она с готовностью глотает сперму и облизывает ее остатки с головки.

– Охренеть, – шиплю я сквозь сжатые зубы, практически не слыша своего голоса – в ушах шумит от прошибающего все тело кайфа. Такого мощного, какой, мне кажется, я испытал лишь во время своего первого секса.

Я выдыхаю и все-таки прикрываю веки, ощущая, как все накопившееся за день напряжение сходит на нет, а я будто в невесомости летаю.

– Ничего себе, как ты сегодня быстро, – довольный голос Аланы возвращает меня из грез в салон автомобиля.

Да я и сам в шоке! Реально как озабоченный пацан кончил за пару минут. И это заслуга отнюдь не отменных навыков Ланы. Но ей об этом не стоит знать. И так сейчас превращусь в ее глазах в конченого подонка. Скорее всего, придется выслушать бурную истерику и во второй раз за день получить по лицу.

Хотелось бы, конечно, найти способ предотвратить это, но думаю, если расстаешься с девушкой после классного отсоса, то избежать всех неблагоприятных последствий может помочь только чудо. А я в чудеса не верю.

– Поедем к тебе или ко мне? – томно спрашивает Алана и в поисках салфеток начинает вытаскивать из своей сумки разное девчачье барахло.

И на кой черт девушки всегда столько вещей с собой таскают? Будто каждый день в путешествие отправляются. Дурдом!

– Я отвезу тебя домой, а сам поеду к себе. – Застегиваю ширинку и протяжно выдыхаю, морально готовясь ко взрыву истеричной бомбы, которую сам же сейчас активирую.

– Почему? Я думала, мы проведем остаток дня вместе, – погрустневшим голосом бурчит она и ойкает, когда из ее сумки вылетает небольшая подарочная коробка.

Я бы не обратил на это никакого внимания, если бы не заметил, как Алана порывистым движением спешит спрятать подарок подальше от моих глаз.

– Это что такое было?

– Ничего, – нервно отвечает Алана.

– А ну покажи. – Ныряю рукой в сумку и с легкостью вытаскиваю причину ее внезапного волнения.

– Не надо, Мэтт. Это ерунда. Просто подарок от неведомого мне поклонника. Я его даже не открывала.

– Ну так откроем вместе, раз ерунда.

И я распечатываю коробочку, вытаскивая оттуда свернутый в трубочку плотный листок бумаги. Раскрываю его и еле сдерживаю улыбку.

Надо же! А чудеса все-таки бывают!

## Глава 8

Веро́ника

Это был поистине дерьмовый день. И я даже не знаю, что из всего произошедшего было самым дерьмовым.

Подвернутая лодыжка и падение на асфальт? Появление на лекции в неподобающем виде? Никому не нужная помощь Мэтта и его наглое поведение? Встреча с недовольной подругой? Или последующая стычка с Райаном, от которого мне еле удалось отвязаться после посещения медсестры?

Я ничего не забыла?

Ах да!

Ко всему вышеперечисленному стоит еще добавить, что я весь день была окутана запахом Уокера и не могла надышаться им, точно одержимая наркоманка.

Почему меня так кроет от этого мудака? Не понимаю! Он же точная копия Алекса. Как внешне, так и внутренне. Теперь уж я стопроцентно в этом убеждена. Но клянусь, от Алекса и его отвратительного отношения к Алане меня всегда морозило до дрожи в теле. От Мэтта меня тоже морозит. И тоже до дрожи. Однако дрожь эта совсем иного рода. Пока непонятная мне и, что самое страшное, неконтролируемая.

Я буквально растеклась, как похотливое животное, когда он, обнаглев до предела, начал ласкать меня между ног. А после еле просидела рядом с ним всю лекцию, изнывая от нестерпимой пульсации в самом сокровенном месте.

Настолько быстро я ни разу ни с кем не заводилась, а в последние месяцы наших с Райаном отношений ему вообще приходилось каждый раз перед сексом потрудиться на славу, чтобы суметь меня разогреть. А тут какой-то мерзавец всего минуту пальчиком пошевелил, и я уже была готова кончить.

С ума сойти можно! И я определенно сошла, потому что испытывать то, что я испытываю к нему, недопустимо. Парень лучшей подруги – безусловное табу. Тем более если речь идет о таком наглом и гнилом парне, как Мэттью.

Жаль лишь Алану в этом нет смысла убеждать. Я заведомо знала, что она и слушать меня не станет, если я вновь начну очернять предмет ее воздыхания. Поэтому я и не рассказала ей об инциденте на лекции. Это не привело бы ни к чему, кроме еще одной перепалки с подругой. А их и так в последнее время было предостаточно. К тому же я сама себе дала слово, что больше не стану вмешиваться в их отношения. И я не собираюсь нарушать данное себе обещание.

К счастью, под конец учебного дня отвлечься от всех мыслей, касающихся Уокера, мне помог милашка Стив. За последний месяц мы с ним стали чаще проводить время в универе вместе.

Несмотря на то что он крайне скованный и стеснительный, Стив обалденный парень. Умный, рассудительный, с хорошим чувством юмора. И он не стремится залезть мне под юбку, как частенько делали это другие парни, с которыми я пыталась общаться по-дружески.

Со временем я уже отчаялась и поверила, что дружба между мужчиной и женщиной – в самом деле миф. Однако случайное знакомство со Стивом довольно быстро опровергло это суждение.

Он мой ровесник. Тоже учится на четвертом курсе, только на гейм-дизайнера. Райт огромный как шкаф. Вдвое больше меня, но я воспринимаю его как младшего брата-стесняшку. И то же самое могу сказать о нем: Стив точно не воспринимает меня как девушку, так как беспросветно влюблен в Алану еще с самого первого дня, как увидел ее.

Он мне в этом признался лишь после моих неоднократных уговоров, а когда все-таки решился, то заикался от волнения так, что я только с третьего раза поняла, что он говорит.

И мне было искренне жаль огорчать парнишку, сообщая, что Лана даже не открыла его подарок. Райт мгновенно приуныл, и вся веселая атмосфера между нами исчезла. Я всячески пыталась его подбодрить, но выходило не очень. Всю дорогу до моего дома он провел в молчании, а затем помог доковылять до крыльца и, заверив, что с ним все будет нормально, уехал.

Оказавшись дома в немного грустном настроении, я понимаю, что нахожусь здесь одна. Мама куда-то ушла. И это, честно говоря, радует – не хотелось бы объяснять ей причину моего неопрятного вида и хромоты.

Она, как всегда, раздула бы из мухи слона и потащила бы на рентген в больницу. А в этом нет никакой нужды. С моей лодыжкой не все так страшно, как казалось вначале. Медсестра ее обработала, и к последней паре боль практически прошла. Однако до конца дня мне рекомендовано поменьше напрягать ногу, поэтому я и попросила Стива помочь мне добраться до дома.

Проскакав на одной ноге по лестнице вверх, я иду в свою спальню и наконец снимаю с себя куртку Уокера вместе с помятым платьем. С особым наслаждением принимаю душ, о котором мечтала весь день, а после заваливаюсь в кровать и включаю компьютер, испытывая усиленное рвение написать новую главу. Что, к слову, бывает крайне редко.

Выдумывать романы мне, в принципе, нравится, но писать о реальных событиях – во сто крат больше.

Я хочу стать репортером, расследующим интересные происшествия. Или же популярной телеведущей, что будет оглашать их всему миру. Но пока до моей мечты еще пахать и пахать, а деньги нужны уже сейчас.

И эротические истории без особой смысловой нагрузки, на удивление, неплохо помогают мне заработать. Я начала писать четыре года назад, почти сразу же, как отказалась от финансовой поддержки отца. И за это время успела набрать на просторах интернета довольно большое количество постоянных читателей.

Многим женщинам хочется почитать о безумной страсти между героями, о сногсшибательных мужчинах, которые явно существуют только в девичьих фантазиях, и, конечно же, о любви, что в конце книги побеждает все зло на свете и превращает конченого мудака в принца.

И я все это им даю. Хотя на деле ни капельки в подобный расклад не верю. Как и не знаю, что такое всепоглощающая страсть, от которой все внутри переворачивается и пальцы ног подгибаются от удовольствия.

Наш с Райаном секс нельзя было назвать плохим или скучным. Никак нет. За два года отношений мы много чего испробовали и поэкспериментировали. Но, к сожалению, и улетным его назвать у меня никогда язык не поворачивался. Пусть мне не с кем сравнивать, но, на мой взгляд, наш секс был просто хорошим. Ни больше, ни меньше. Оргазма я достигала довольно редко, но зато сам процесс был весьма приятный.

Наверное, многие захотели спросить сейчас: как же в таком случае я пишу страстные горячие романы, если сама ни разу не испытывала ничего из того, что испытывают мои персонажи?

Элементарно.

Мое буйное воображение все пишет за меня. И, судя по многочисленным восторженным отзывам читателей, оно работает, как надо.

Правда, именно сейчас, пока описываю мысли и ощущения героев, я не совсем фантазирую, а скорее впервые пишу то, что пропустила сквозь себя сегодня. И в процессе работы настолько глубоко погружаюсь в эротическую сцену, что вскоре чувствую, как низ живота опять начинает тяжелеть, а между ног – увлажняться.

Дописав главу, где между главными героями ничего не заканчивается пощечиной, я приступаю к вычитке, а рукой забираюсь в трусы и нащупываю клитор. И чем дальше я читаю, тем интенсивнее становятся массирующие движения, дыхание – чаще, стоны – протяжнее и громче.

Через несколько минут в глазах мутнеет от приближения разрядки, и я решаю оставить вычитку на потом, начиная представлять карий взгляд, ласкающий мою кожу даже без прикосновения. Нахальную улыбку и тяжелое дыхание в паре сантиметров от моего лица. А вместо своих пальцев – мужские. Горячие. Грубые. Но чертовски умелые. Знающие, когда следует замедлить темп, когда ускорить, а когда спуститься чуть ниже и войти в меня внутрь, надавив на особо чувствительную точку.

И стоит только мазнуть взглядом по проклятой кожаной куртке, лежащей неподалеку на кресле, и вспомнить ее проклятый запах, как лавина экстаза пронзает меня от корней волос до кончиков пальцев.

Я стону в голос и прогибаюсь всем телом, содрогаясь от самого сильного и продолжительного оргазма в моей жизни. А когда прихожу в себя и стираю испарину со лба, просто сверлю в удивлении одну точку на потолке, одновременно наслаждаясь отголосками оргазма и ругая себя за него.

Мастурбировать с мыслями о парне Аланы – это крышка! Такого я никогда себе не позволяла. И клянусь – это был первый и последний раз.

Нельзя такое допускать. Нельзя вообще с ним больше сталкиваться и позволять к себе прикасаться. Даже на миг. Нельзя!

Вдруг тишину в комнате нарушает сигнал моего айфона. Он тоже, бедняга, сегодня промок, но тем не менее выжил. И слава богу! Тратить лишние деньги на покупку нового телефона – меньшее, чего бы мне сейчас хотелось.

С трудом приподнимаю расслабленное тело от кровати и тянусь к сумочке. Смотрю на экран.

Алана.

Странно. Не ожидала ее сегодня опять услышать. На обеденном перерыве, во время которого мы обсудили с ней утренний конфликт и помирились, она сообщила, что вечером поедет к Мэтту. Может, ее планы изменились?

– Сегодня что, какой-то праздник и мы встретимся еще раз? – включив громкую связь, насмешливо спрашиваю я, но в ответ вместо слов получаю лишь горькие всхлипы. – Что случилось?! – резко занимаю сидячее положение, предчувствуя, что ее слезы – дело рук Уокера. И интуиция меня не подводит.

– Мэ-э-этт, – сквозь рыдания протягивает Алана, зарождая во мне мгновенную злость.

Язык так и зудит сказать классическое: «Я же тебя предупреждала», но я сдерживаю в себе этот порыв и уточняю:

– Ну и что этот козел сделал?

– Он… он… – обильный поток слез не позволяет Лане говорить.

– Постарайся успокоиться и ответь мне: с кем ты его застукала? – максимально спокойным голосом прошу я, хотя осознание, что этот мудак после меня лапал кого-то еще, приводит в бешенство.

– Ни с кем… Он ни с кем… – с превеликим трудом выдавливает из себя подруга. – Это все ты… Ты виновата.

– Чего?! В смысле я? – Сердце подпрыгивает к горлу от страха и непонимания.

Что Мэтт наплел ей про меня?

– Ты дала мне этот чертов подарок! И все испортила! Ты специально это сделала, да?! – срывается на крик Алана, а у меня от удивления совсем мысли воедино не связываются.

– Ты вообще о чем? Какой еще подарок? От Стива который?

– А хрен я знаю, от кого он был! Это у тебя нужно спрашивать! Он увидел… И все! Даже слушать меня не стал!

– Ты можешь прекратить кричать и все нормально рассказать? Я ничего не понимаю. Что он увидел? Что там такое было?!

– Да какая теперь уже разница?! Это катастрофа! – продолжает истерить Алана, и по громкому удару, доносящемуся из динамика, предполагаю, что она запульнула в стену нечто твердое. – Мэтт бросил меня! Мы больше не вместе! Теперь ты счастлива?! – гневно бросает она и вновь начинает реветь в трубку.

А я молчаливо слушаю ее горестные рыдания и, невзирая на сожаление за в очередной раз разбитое сердце подруги, четко понимаю лишь одно.

Да! Я действительно счастлива!

Это лучшая новость, которую я могла получить в этот дерьмовый день. И это лучшая новость вовсе не для меня, а именно для Аланы. Пусть сейчас она этого и не понимает.

## Глава 9

Веро́ника

> Ту прекрасную ночь, когда ты была рядом,

> Забыть не смогу никогда!

> То грубо, то ласково,

> То градом, то жаром

> Тобой был я обласкан.

> Только сердце твое

> До сих пор недоступно,

> Но ждать буду вечно его.

Прочитав короткий недвусмысленный стишок, я впадаю в еще более сильный ступор, чем в момент, когда приехала к Алане домой, а она ткнула мне в нос до жути реалистичный рисунок, где она изображена в пикантной позе полностью обнаженной.

– Я не поняла. Ты что, спала с ним?! – Поднимаю вкрай изумленный взгляд на зареванную подругу.

Алана нервно шагает из стороны в сторону, не находя себе места.

– Да нет же! Как я могла спать с ним, если и знать не знаю, кто такой этот Стью?!

– Он Стив.

– Да плевать, как его зовут! Он все испортил своим чертовым рисунком и стихом! Мэтт решил, будто я ему изменила! Но я бы никогда так не поступила! Как только этот придурок додумался прислать мне нечто подобное?! – Алана зло вырывает листок из моих рук и нещадно комкает его. – Кто он вообще такой и откуда взялся?!

– Ты должна была видеть его со мной. Высокий такой, крупный. Темно-русые волосы. В очках. Чаще всего носит клетчатые рубашки.

– Да не видела я его! Я же не слежу целыми сутками за тобой! И не вижу, с кем ты общаешься!

– Прекрати кричать и постарайся успокоиться. Тебе нужно остыть, Лана. И как следует подумать.

– О чем тут думать?! Я этому художнику все лицо изуродую за такие шуточки!

– Мне не кажется, что это шутка. – Встаю с кровати и забираю у Аланы помятый рисунок до того, как она вконец его уничтожит. – Стив не из тех, кто присылал бы нечто подобное, не будь это правдой, – с уверенностью произношу я и тут же зарабатываю негодующий взгляд подруги.

– Ты хочешь сказать, что не веришь мне? Думаешь, я действительно трахнулась с ним за спиной у Мэтта?

– Нет. Я не думаю, что ты изменяла. Но ты только посмотри на рисунок, – я расправляю смятый клочок бумаги. – Стив не из головы представил твое тело, а нарисовал его в точности таким, какое оно есть. Даже родимое пятно в правильном месте, – указываю на небольшое пятнышко в паре сантиметров от лобка. – Как он мог узнать о нем, если бы… ну если бы не видел тебя полностью голой?

– Я не знаю! Не знаю, Рони! Это кошмар какой-то! Ничего не понимаю! – Подруга хватается за голову, продолжая заливаться слезами.

А я, по ходу, знаю, как мы можем быстро во всем разобраться.

Достаю айфон и захожу на страницу Стива. Бегло скролю ее и, когда среди сотни рисунков наконец нахожу его фото, поворачиваю экран к Алане.

Несколько секунд уходит на то, чтобы сквозь пелену слез ей удалось рассмотреть лицо парня. И как только она справляется с этой нелегкой задачей, то мгновенно бледнеет.

– Боже мой! – тихо выдыхает она и прикрывает рукой округлившийся рот.

А мне других слов и не надо. И так понятно – Алана, мать ее, узнала его!

Состояние шока вмиг достигает небывалых высот. И я даже точно определить не могу, что меня поражает больше – то, что Лана переспала с парнем, даже не зная его имени, или то, что этим парнем оказался Стив?

Учитывая его мегастеснительность и скованность в общении со мной, я слабо могу представить картину, как он занимается сексом с девушкой, в которую безумно влюблен. И другой вопрос: почему ни Лана, ни Стив мне об этом не рассказали?

Она всегда делилась со мной историями своих сексуальных приключений. А этой нет. Как же так?

Однако упрекать ее в этом сейчас не самая лучшая затея. Ей и так хуже некуда. А вот Стиву я обязательно выскажу при встрече пару ласковых на этот счет.

– Как и когда это случилось? Ты помнишь? – с осторожностью спрашиваю я, убирая телефон обратно в карман джинсов.

– Да, – всхлипывает Алана, опускаясь на кровать.

– Рассказать не хочешь?

Она молчаливо смотрит на меня. Ее влажный взгляд кишит сомнениями.

– Ты же знаешь, я никогда не стану тебя осуждать. – Присаживаюсь рядом с подругой.

– Знаю.

– Тогда поделись. – Опускаю руку на ее волосы, аккуратно поглаживаю.

Лана тяжело выдыхает и, помолчав несколько секунд, начинает говорить:

– Это произошло летом. За несколько дней до моей поездки в Париж. Ты же помнишь, как сильно я ждала приезда папы?

– Конечно, помню.

Лана буквально дни считала до момента, когда отец сдержит свое слово и забудет на неделю о работе, чтобы навестить дочь. Но увы, мистер Браун и в этот раз не сдержал обещание.

– Ну вот… После звонка папы я, как всегда, ужасно расстроилась. Особенно после того как предложила сама к нему прилететь, а он начал придумывать левые отмазки. Знаю, это было глупо. Я уже давно не маленькая девочка, чтобы огорчаться по таким пустякам, но мне так хотелось увидеть его и провести время вместе, а он снова доказал, что не одной Катрине плевать на меня. У них обоих всегда есть дела поважнее дочери. Папа остался в Вегасе, якобы из-за неотложного собрания, а мама в тот день, как всегда, свалила к своему любовнику. Мне было невыносимо находиться одной дома, поэтому я поехала в бар и напилась.

– Ла-ана-а, – протяжно выдыхаю я.

– Что? Ты же обещала, что не будешь осуждать.

– Я не осуждаю, а не понимаю, почему ты мне не позвонила?

– Ты целыми днями тогда проводила в своем «Spring Times». Я не хотела после рабочего дня опять тебя грузить одной и той же темой.

– И поэтому пошла напиваться в одиночестве.

– Да. Мне просто хотелось забыться. Вот я и забылась.

– Ага! Неплохо так забылась. Аж на член Стива запрыгнула, – пытаюсь разрядить обстановку насмешливым тоном, но не выходит. Лану сейчас ничем не развеселить.

– Я его случайно на улице встретила, когда такси пыталась поймать. Толком не помню, что именно произошло. Все было как в тумане. Ко мне вроде кто-то начал приставать, и этот Стив помог отвязаться. А дальше я отключилась и очнулась уже у него дома.

– Так он воспользовался ситуацией, пока ты спала? – не верю, что спрашиваю это. Как и не верю в то, что Стив сотворил нечто подобное.

– Нет. Он ничего со мной не сделал. Я проспала только путь от бара до его квартиры. А очнулась, когда он никак не мог расстегнуть застежку на моих туфлях, чтобы уложить спать.

– Тогда как же получилось, что все закончилось сексом?

Алана еще раз выдыхает, стирая с щек новые потоки слез.

– Мне было так плохо в тот вечер, что я просто хотела почувствовать чье-то тепло и ласку, а он так смотрел на меня, будто я любовь всей его жизни. Вот я и набросилась на него по пьяни, а проснувшись утром, сбежала раньше, чем проснулся он.

– Почему сбежала? Все было настолько плохо?

– Да нет. Наоборот. Если я все правильно помню – секс был обалденный. Наверное, лучший в моей жизни.

Ничего себе!

Мои глаза, должно быть, сейчас выпрыгнут из глазниц.

Вот тебе и стесняшка, блин! Стив, оказывается, тот еще тихий омут.

– Тогда почему сбежала?

– Ну ты же видела его.

– Видела. Симпатичный парень.

– Да. Но он такой… Такой… В общем, он же совсем не в моем вкусе. У нас ничего не вышло бы.

– Ну да! Как же я могла забыть, – закатываю глаза. – Порядочные парни тебе неинтересны. Тебе только хардкор подавай.

– Порядочные парни не трахали бы в хлам пьяную девушку!

– Даже святой трахнул бы девушку, которая сама на него вешается! А Стив в тебя по уши влюблен. Как тут было устоять?

– Вы только поглядите, как она его защищает! – язвительно фыркает Алана. – С каких это пор ты с ним так сдружилась?

– С тех же самых, в которых ты помешалась на своем козле.

– Не говори так про Мэтта. Он не козел! Он не такой!

– Да такой, Лана! Такой! И ты радоваться должна тому, что вы расстались.

– Как я могу радоваться?! – Она смотрит на меня как на полоумную. – Мне так больно, что дышать с трудом получается! У нас с Мэттом все было хорошо. Нет. Не хорошо. Прекрасно! Он не обидел меня ни разу. Мы вообще не ссорились до сегодняшнего дня. И то, сделали это только потому, что я устроила ему сцену без повода. Но потом мы помирились. И все опять должно было быть, как прежде. А тут вдруг вылетел этот дурацкий подарок и все полетело к черту!

– Да не расстраивайся ты так. Поплачешь пару дней и забудешь. Впервой, что ли? – предельно мягким голосом пытаюсь успокоить Лану, да только получаю в точности обратный эффект – она вскакивает с кровати и разряжается еще более горькими слезами.

– Нет! Не забуду! Я не смогу без него!

– До этого же как-то жила и сейчас сможешь.

– Нет! Не смогу! И поэтому ты должна будешь мне помочь все исправить!

– Чего?!

Все! Вот теперь от удивления мои глаза выпрыгнули и укатились в угол комнаты.

– Да, Рони, ты должна мне помочь! Ты должна поговорить с Мэттом и объяснить ему, что произошло недоразумение!

– И не подумаю! – На ноги вскакиваю и я.

– Рони, пожалуйста!

– Нет! Даже не проси меня о таком! Если тебе так хочется его вернуть, то делай это самостоятельно! Меня-то зачем в это впутывать?!

– Я бы не впутывала, если бы были другие варианты. Но их нет! Он наотрез отказался выслушивать мои объяснения, а на все мои звонки не отвечает!

Надо же, какой обидчивый! Подумать только. А меня, значит, лапать за спиной у Ланы нормально.

Вот скотина! Ненавижу!

И ведь подруге сейчас нет никакого смысла об этом говорить. Она, дура, точно решит, что я специально все выдумываю, лишь бы отговорить ее от примирения с ним.

– Прости, Лан. Но нет. Ты знаешь мое мнение. И я ни за что не стану прикладывать руку к вашему воссоединению. И пусть сейчас ты расстроена, но поверь мне, через несколько дней тебя отпустит, и ты поймешь, что все это к лучшему.

– Нет! Никакого лучшего без него не будет! Я люблю его! – с отчаянием кричит Алана, словно заряжая мне кувалдой по голове.

– Не говори ерунды. Не любишь ты его.

– Люблю! Очень люблю! И я не могу его потерять из-за такой глупости! Пожалуйста, Рони, помоги! – Подруга подходит ближе и берет мои ладони в свои – ледяные и дрожащие.

Она вся дрожит, будто в лихорадке, и плачет без остановки так сильно, что в печальных глазах уже полопались капилляры.

– Пожалуйста, помоги. Тебя он хотя бы выслушает. Меня точно не станет. К тому же он терпеть не может, когда я начинаю истерить, а мне так больно и страшно, что я не смогу сдержаться. Любой наш разговор однозначно кончится плохо, и он точно не вернется ко мне.

– Значит, так тому и быть.

– Нет! Не говори мне этого! Не надо. – Она усиливает поток слез, начиная прерывисто и учащенно дышать, чем начинает меня конкретно пугать.

– Успокойся, пожалуйста. Тебе нельзя так нервничать.

– Я не могу! Не могу! Не раньше, чем ты пообещаешь, что поможешь! Прошу тебя! Я все что угодно потом ради тебя сделаю, только прошу, поговори с ним! – Алана до боли сжимает мои ладони и смотрит с такой мольбой, будто она умирающий от голода бездомный, отчаянно выпрашивающий милостыню у прохожего.

Глядя на нее, я четко осознаю, что она не успокоится, пока я не скажу ей то, что она хочет услышать.

Алана на грани срыва. Я вижу это. И видела уже неоднократно. Такое уже с ней случалось после ссор с родителями и… Алексом.

Все, черт возьми, повторяется! Как я и прогнозировала.

И, к сожалению, как бы меня ни выворачивало от мысли о разговоре с Уокером, я не вижу другого варианта, кроме как согласиться на абсурдную просьбу Аланы, лишь бы суметь успокоить ее сейчас, не доводя дело до врачей и очередного приема антидепрессантов.

– Ладно, – еле слышно выдавливаю из себя я, морщась так, словно только что вытащила лезвие из глотки.

– Точно? Ты поможешь? – с неверием перепрашивает Алана, и я слабо киваю. – Спасибо! Спасибо! Спасибо! – вмиг приободрившись, восклицает она и крепко сжимает меня в объятиях.

– Пока еще не за что.

– Все равно спасибо! Ты у меня самая лучшая! Не знаю, что бы я делала без тебя!

– Шла бы разговаривать с ним сама, – сдавленно


бурчу я.

– И он вновь послал бы меня к черту!

Чем бы сделал тебе любезное одолжение.

Однако об этом я решаю умолчать. Алана все равно останется при своем мнении, что бы я ей ни говорила.

Ни три года назад, ни сейчас мне не удастся переубедить ее в том, что она опять совершает огромнейшую ошибку.

А я опять иду у нее не поводу, даже не догадываясь, что в этот раз последствия будут несоизмеримо печальней.

## Глава 10

Веро́ника

Каждый раз, когда у одной из нас случалась беда, мы с Ланой всячески поддерживали друг друга и проводили все время вместе. Даже по ночам.

После самого трагичного события в моей семье, что привело к разводу родителей, Алана переехала жить ко мне, лишь бы не оставлять меня одну ни на секунду. Вот и я этой ночью решила остаться у подруги.

Катрина вновь не вернулась домой. Видимо, опять загуляла с подругами или же заночевала у любовника. Хотя если бы миссис Браун и пришла, то толку от нее, как от матери, никакого не было бы.

Жизнь дочери ее нисколько не интересует. Все свое время Катрина посвящает себе любимой и пользуется всеми благами, которыми вот уже более двадцати лет снабжает ее муж.

Их брак уже давным-давно является чистой формальностью. На деле же – у каждого своя жизнь и любовники, существование которых они абсолютно не скрывают. А в те редкие моменты, когда мистер Браун соизволяет прилететь в Спрингфилд, они с Катриной всегда ссорятся, кричат, упрекают друг друга во всех смертных грехах, а Алана становится свидетелем их скандалов. А иног-


да и я.

Это ужасно – расти в семье, где от «семьи» одно лишь только название. Где каждый сам по себе. Где не существует любви, поддержки и заботы. Где от тебя откупаются деньгами и дорогими подарками, лишь бы ты прекратил плакать и требовать к себе внимания.

В моей семье все иначе. Родители всегда любили меня всем сердцем. Так было с самого рождения и продолжается по сей день, даже несмотря на их развод и мое откровенное нежелание общаться с папой.

К сожалению, у Аланы все не так. Именно холодность родителей и сделала ее такой, какая она есть, – ранимой и вечно чувствующей себя одинокой. И чтобы хоть немного унять эту пустоту в душе, она хватается за крупицы любви от каждого, кто посмотрит на нее. Искренне радуется, когда это случается, а стоит только потерять очередного парня, переживает во сто раз сильнее, чем переживала бы я или многие другие девушки.

Вот и сегодня мне практически не удалось поспать из-за бесконечных ворчаний и тоскливых всхлипов Аланы. Сколько бы я ни успокаивала и ни обнимала подругу, легче ей не становилось.

Как итог, утром ее лицо было опухшим, губы искусанными, а глаза заплыли так, будто она арахисовую пасту съела, на которую у нее сильнейшая аллергия.

Ни одна маска не смогла быстро снять отек, а косметика – спрятать огромные синяки под глазами. Алана наотрез отказалась идти в университет в таком виде и решила провести день дома.

Я не хочу оставлять ее одну, но пропускать учебу не могу. Во-первых, сегодня мне опять нужно сдать дополнительную работу Урсуле. А во-вторых, мне предстоит встретиться с Мэттом, чтобы, мать его, объяснить бедной задетой стороне, что обижаться смысла не было.

– Рони, я тут подумала, – неуверенно начинает Алана, провожая меня до входной двери.

– Слушаю.

– Ты могла бы сказать Мэтту, что встречаешься с этим Стивом?

От ее предложения мое и так не лучшее настроение падает до нуля.

– Не злись, Рони. Знаю, ты не любишь врать, но…

– Тогда зачем просишь об этом? Разве не хватает того, что мне и так придется объясняться с ним вместо тебя? Зачем выдумывать эту ерунду, если тебе нечего скрывать? Ты ни в чем не виновата. Измены же никакой не было.

– Да… Знаю, знаю… Но я хочу быть стопроцентно уверена, что Мэтт поверит в это. Поэтому будет лучше, если ты скажешь, что вы со Стивом вместе.

– А не лучше ли твоему Мэтту просто узнать всю правду от Стива, а?

– С ума сошла?! Я ни за что не хочу впутывать еще и этого придурка. Мало ли какие глупости он может наговорить Мэтту!

– Начнем с того, что Стив не придурок, – строго отрезаю я. – И он не стал бы ничего выдумывать, а сказал бы Уокеру правду. И вся проблема была бы решена без моего участия.

– Я не могу этого знать наверняка.

– Зато я могу. Стив хороший парень.

– Откуда тебе знать? Ты же с ним всего месяц знакома, – Алана возвращает мне мои же слова.

И я делаю то же.

– Месяца вполне хватило, чтобы понять это. И если бы ты не сбежала тем утром, а дала парню шанс, то в кои-


то веки начала бы здоровые отношения с человеком, которому важна именно ты, а не только твоя внешность.

– Мэтту тоже нужна именно я. К тому же я ведь сказала, что Стив не в моем вкусе! И хватит об этом. Просто умоляю, Рони, сделай, как я прошу. Так мне будет спокойней.

– Даже если я и скажу, Уокер не поверит.

– Почему?

– Ты же сама вчера ему заявила, будто Райан все еще мой парень.

– Но ты же это опровергла.

– А как ему объяснить, что мой якобы парень дарит тебе такие подарки?

– Скажи, что он давно его подарил, еще до ваших отношений. Или еще что-нибудь придумай, лишь бы Мэтт поверил. Я же знаю, ты это умеешь, когда хочешь. Пожа-а-алуйста, Рони, – жалобно протягивает Алана, глядя на меня щенячьими глазками.

А меня реально задолбало с ней спорить и пытаться достучаться до здравого смысла. Особенно после практически бессонной ночи.

– Ты по гроб жизни мне будешь обязана, – недовольно бормочу я и, услышав новую порцию бурных благодарностей, выхожу из особняка Браун.

– Я буду очень ждать от тебя звонка, – кричит она мне в спину, но я больше ничего не отвечаю.

Сажусь в предоставленную Аланой машину с шофером и еду домой, чтобы забрать доклад для Урсулы и переодеться.

Никаких больше платьев и тонких пальто. Прошла пора летнего гардероба. Принимаю душ, сушусь и быстро натягиваю черные джинсы с кремовой блузкой без намека на вырез. С обнаженкой тоже покончено. Вчера уже все насмотрелись вдоволь. Так что сегодня я выгляжу, точно прилежный ученик.

На завтрак времени не остается. Да и аппетита особого нет. Перед уходом лишь забегаю к маме в спальню, целую ее легонько в щеку, так, чтобы не разбудить, и прямиком топаю обратно в машину.

Чем ближе я подбираюсь к университету, тем больше увеличивается внутренний протест против разговора с Уокером.

Не хочу его видеть, слышать и разговаривать. Не хочу!

Может, мне просто сказать Алане, что я с ним поговорила, а в реальности спокойно отсидеть на всех парах и пойти домой?

Да. Я вполне могла бы это сделать, но слишком уж не люблю врать. Тем более близкому человеку.

– Рони! – Поднимаясь по лестнице, я слышу знакомый неуверенный голос за спиной.

Оборачиваюсь и вижу, как Стив в темпе направляется ко мне и предсказуемо спотыкается о первую же ступеньку.

Портфель вываливается из его рук, но сам Райт с горем пополам удерживается на ногах. Что не может не радовать. Боюсь, падение этой двухметровой глыбы проломило бы в полу дыру.

– Ты хоть когда-нибудь под ноги смотришь? Куда так несешься? – мой голос звучит крайне раздраженно, что вынуждает Стива еще больше занервничать.

Но пусть понервничает. Плевать! Я сегодня не в духе. И он является чуть ли не главной причиной моего негодования.

– З-за т-тобой… Х-хотел узнать, к-как т-воя нога, – лепечет он, поднимая сумку и подправляя съехавшие с носа очки.

– Нормально нога. А у тебя с головой все нормально?

– П-почему ты с-спрашиваешь? Я г-головой не б-бился вроде.

– Да? А мне кажется, бился. Да так, что память потерял. – Хватаю его за локоть и отвожу в сторону. – Ты какого черта не сказал, что спал с Аланой?

Своим тихим вопросом я окрашиваю лицо Стива в цвет перезрелого томата.

– Я… я… я…

– Да, ты! Как ты мог не рассказать мне о таком важном нюансе?

– Т-т-ты не с-с-спрашивала.

– Конечно, не спрашивала! Мне и в голову прийти не могло, что вы были вместе. О таком же предупреждать надо. Чтобы Алана хоть знала, от кого подарки получает и что именно там внутри! Твой рисунок, Стив, такую кашу заварил! Не представляешь!

– К-к-какую еще к-ка-к-кашу?

– Да! Какаша – лучшее определение для случившегося! Из-за твоего подарка Лану бросил парень!

– К-к-как бросил?

– А вот так! Ты хоть мозгами своими умными в следующий раз подумай, прежде чем передавать стишки и рисунок голой девушки, которая в отношениях! Лана проревела всю ночь, после того как Уокер ее бросил.

– Я н-н-не хотел… Я н-н-не хотел, чтобы она п-п-плакала.

– Не хотел, но добился этого со стопроцентным успехом! А мне теперь нужно все исправлять!

– А п-п-почему т-т-тебе?

– Я задаюсь тем же вопросом, – саркастично усмехаюсь я и едва ли не давлюсь этой усмешкой, когда издалека замечаю Уокера, входящего в универ.

Сердце делает кульбит, выбивая весь воздух из легких, ноги непроизвольно слабеют, отчего мне приходится ухватиться за Стива сильнее.

Черт! Опять то же самое! Что за контузия меня резко охватывает при виде этого поганца? Задолбало!

– С-с-с тобой в-все н-нормально? – Стив с беспокойством вглядывается в мое лицо и надо же – желая помочь мне устоять на ногах, осмеливается положить руки на мою талию.

Но это явно был неосознанный жест. Как только до его мозга доходит, что он сделал, Стив снова покрывается алой краской и порывается убрать от меня руки.

– А ну-ка, стоп! Оставь их, где лежат! – шепотом приказываю я и притягиваю парня ближе, чем, скорее всего, довожу его до инфаркта.

– Н-н-не п-п-понял.

– Тебе и не надо ничего понимать. Потом объясню, Стив. А сейчас просто делай, что я говорю. Приобними меня и наклонись. Сама я до тебя не дотянусь.

– З-з-зачем?

– Я тебя умоляю, заткнись и наклонись! Пожалуйста, так надо, – чуть ли не скулю я, боковым зрением замечая, что Уокер уже приближается к подножию лестницы.

Но Стив так и стоит каменной статуей, хлопая испуганными глазами. Однако я не собираюсь упускать столь удачный момент, когда Мэтт может удостовериться лично в моем несуществующем романе с Райтом, и со всей силы наступаю Стиву на ногу, заставляя его отмереть и от боли склониться ниже.

– Только в обморок не падай, ладно? – шепчу я ему в губы и тут же ловлю их своими.

Обвиваю руками шею и углубляю поцелуй, мысленно проклиная Лану за то, что мне приходится устраивать весь этот цирк, лишь бы помирить ее с уокерским куском дерьмища. И умоляю Стива не отталкивать меня, чтобы все выглядело максимально правдоподобно.

И вот так чудеса! Мой застенчивый дружок не просто не отталкивает, а даже расслабляется немного. Руками крепче обнимает и языком начинает орудовать, как надо. Только сердце выдает его неописуемую панику. Оно стучит, как молот по наковальне. А мое нисколько ему не уступает.

Не из-за поцелуя. Сердце рвется наружу, будто ему стало мало места в груди, потому что я чувствую его взгляд на себе.

Да. Не вижу, а именно чувствую. Как в первый день на медиафилософии, когда Мэтт с опозданием явился на лекцию. Мое лицо опять сгорает в тех местах, которых касается его взгляд. А точнее, словно раскаленной плетью рассекает кожу, оставляя незримые шрамы на плоти. Это и больно, и приятно. Странно и правильно. Страшно, непонятно, хочется убежать от него, спрятаться и в то же время продлить эти ощущения как можно дольше. Бесконечно. Черт! Сумасшествие!

Радует, что Стив меня не подводит в столь трудные, выбивающие из равновесия секунды, продолжая удерживать за талию своими большими ручищами. Огромное ему спасибо за это! Истинный друг. Без него я точно свалилась бы на пол от тяжести пристального взора Мэтта.

Когда он уже пройдет мимо? Сколько можно пялиться? Посмотрел чуток и хватит! Я долго не вытерплю. И что более важно, я не знаю, как долго еще вытерпит Стив. Я же в курсе, каких трудов ему стоит целоваться со мной, да еще и у всех на виду. Хотя невзирая на десятибалльный шторм внутри меня, я не могу не отметить, что Райт целуется получше многих моих бывших.

И где он только научился, интересно мне знать? Кажется, мне нужно еще ой как много всего выведать об этом скромняге. Но это все потом. Сейчас главное, чтобы со стороны наш поцелуй казался страстным.

И это правда так. У нас получается. Узнаем мы об этом буквально через несколько секунд. Но беда в том, что не самым лучшим образом.

– Вы что тут за разврат устроили в главном холле?! – в паре метров от нас раздается грозный голос Урсулы. От него не только Стив вновь трансформируется в железного человека, но и я в кусок металла превращаюсь.

– Миссис Донован, простите, пожалуйста. Не знаю, как так получилось, – отскочив от Стива, извиняющимся тоном лепечу я, пока мой верный друг и слова из себя выдавить не может.

– Райт?! – Женщина кажется поистине удивленной. – От Майлз я еще могла нечто подобное ожидать, но от тебя? Совсем стыд потерял?! Забыл, где находишься?!

Стив превращается в помидор и потупляет взгляд в пол, боясь даже посмотреть на самого строгого преподавателя универа. А я тем временем офигеваю от ее слов и пренебрежительного взгляда, устремленного на меня. Урсула так смотрит, будто я шваль последняя, которая только и делает, что тискается с парнями на каждом углу университета.

Она там ничего не попутала, не?

– После пар жду вас у ректора. Похоже, нужно вам напомнить об элементарных правилах поведения в стенах университета.

Чего?! Мы в школу вернулись, что ли?

Любой другой лектор ограничился бы простым замечанием или вообще прошел бы мимо, но только не эта старая, обиженная на весь мир ведьма. Повезло так повезло!

– Н-н-но, м-м-миссис Д-д-донован, я н-н-не могу п-п-после п-п-пар, м-м-мне н-н-нужно…

– Меня не волнует, что тебе нужно, Стив! Облизываться у всех на глазах время нашел, значит, и для похода к мистеру Изнеру полчаса отыщешь! И это не обсуждается! А теперь живо разошлись по своим аудиториям. Лекции никто не отменял! – рявкает Урсула и взглядом подталкивает Стива в нужную сторону, подальше от меня.

Я беззвучно шепчу ему напоследок: «Прости», искренне чувствуя себя виноватой перед ним. Я не хотела его подставлять. Очень надеюсь, что сделала я это не зря и Мэтт поверил в нашу бурную страсть. Однако узнать об этом мне удастся только во время разговора. Сейчас поблизости я его больше не вижу.

Нужно перехватить его сразу после первой лекции, чтобы побыстрее отстреляться и больше никогда и ни за что не впутываться в их с Ланой дела.

На хрен мне вся эта «Санта-Барбара» не сдалась!

И после сегодняшнего спектакля я дам подруге это понять раз и навсегда!

## Глава 11

Веро́ника

Мне несказанно везет, что первая лекция сегодня не у Урсулы, иначе еще одного выговора мне было бы не миновать.

Я влетаю в аудиторию с опозданием, а затем всю пару слушаю лектора вполуха, насилую пальцами ручку, меняю положение ног, ерзаю, то откидываясь на спинку стула, то опираясь локтями о стол, никак не находя удобной позиции. Как, впрочем, и ответа на мучающий меня вопрос – почему Уокера нет в аудитории.

Он же пришел в универ. Я не только это видела воочию, но и прочувствовала до самого мозга костей. Но тогда куда он подевался?

Ответ на этот вопрос я узнаю на первом же перерыве.

Оказывается, сегодня в Спрингфилде проходит интервью и съемка для крайне важной для университета статьи в «Future walk» – одного из топовых по бизнесу журналов в стране, которым владеет семья Уокер. И именно Мэтт занимается всеми организационными процессами.

Ну хоть в чем-то они с Алексом отличаются. Тот никогда не интересовался ничем, что было связано с семейным бизнесом. Он, в принципе, не интересовался ничем, кроме разгульных вечеринок и сохнущих по нему девочек. Мне кажется, Алекс только ради этих двух пунктов и поступил в университет.

Мэтт же за минувший месяц посещал все лекции без исключения, а сегодня с головой ушел в рабочую суматоху. Мне несколько раз повезло наткнуться на него в коридорах, где он с командой людей из «Future walk» проводил съемки, а по разговорам других студентов поняла, что Уокер лично брал интервью у ректора.

В общем, сегодня ему явно не до разговоров о Лане.

Огорчена ли я? Пф… Я вас умоляю. Я прямо-таки вздохнула с облегчением и все нарадоваться не могу, что беседа с ним не состоится, а в качестве бонуса мне удалось избежать нравоучений Урсулы на глазах у ректора.

После своей лекции Донован с надменным выражением лица сообщила, что встреча с ректором переносится на понедельник, так как сегодня он очень занят, а затем, задав еще одно дополнительное задание, потеряла ко мне весь интерес.

Зато кто его не потерял ни на секунду, так это Алана. За этот день она позвонила мне больше, чем за весь прошедший месяц, и сейчас звонит опять.

Неохотно отвечаю и в сотый раз сообщаю, что мне так и не удалось поговорить с Мэттом. И вряд ли уже получится, потому что после окончания всех пар в университете осталась только съемочная команда. Уокера я больше не видела, а значит, скорее всего, он уже уехал, и я собираюсь сделать то же.

– Нет, Рони, подожди, не уезжай. Умоляю тебя, – все так же заливаясь слезами, просит Алана.

– А чего ждать-то? Пары кончились, Уокера нет, я голодная и дико устала. Что ты от меня еще хочешь? – медленно плетясь в гардероб, спрашиваю я.

– Проверь, пожалуйста, спортзал.

– И что я там забыла?

– Мэтт говорил, что собирается вступить в баскетбольную команду. И вроде в пятницу должен был пойти на первую тренировку. А сегодня как раз пятница. Вдруг он там?

– Даже если он и там, я туда не пойду. Там Райан. А с ним сталкиваться я не хочу в той же мере, в какой не хочу и разговаривать с Мэттом.

– О Райане можешь не беспокоиться. Я с ним обо всем договорилась. – Удивляет Алана так, что я аж останавливаюсь.

– В смысле договорилась? О чем?

– Я еще с утра ему позвонила, объяснила всю ситуацию и попросила не вмешиваться, если вдруг увидит тебя с Мэттом. Райан к тебе даже не подойдет, поэтому, пожалуйста, сходи на тренировку и проверь, есть ли там Мэтт. Это последнее, о чем я тебя прошу, Рони. Клянусь, последнее. Потом сможешь пойти домой и забыть о моей просьбе. А я… я… я не знаю… что… буду… делать.

Прерывистый голос и всхлипы Аланы свинцовой тяжестью оседают в моей груди, заставляя почувствовать себя еще более уставшей. Но тем не менее, немного поразмыслив, я все-таки соглашаюсь на ее последнюю просьбу.

Не только из-за желания прекратить поток ее слез, но и чтобы проблемы, которые я свалила сегодня нам со Стивом на голову, не оказались напрасными.

Зря я, что ли, целовала его? Зря в понедельник получу выговор от ректора? Нет уж. Не бывать этому!

Отключаю вызов и направляюсь в спортзал. Ноги с каждым шагом кажутся все более неподъемными, будто мое тело инстинктивно чувствует, что мне не стоит туда идти, и пытается предотвратить эту ошибку. Однако я все равно превозмогаю физический протест и добираюсь до зала, где уже вовсю тренируется десяток высоких парней.

Нужного среди них я нахожу сразу же. За долю секунды. Взгляд против моей воли сужает фокус до одной персоны и наотрез отказывается отпускать из-под прицела, как бы я ни старалась переключить внимание на других игроков.

Аккуратно выглянув из-за стены, я начинаю следить за его ловкими передвижениями по залу. За тем, как бугрятся и напрягаются мышцы во время игры. Как вены на руках вздуваются от нагрузки. Как длинные пальцы удерживают мяч. Как темные пряди волос спадают на лоб и глаза. Как ручейки пота стекают по смуглой коже, к которой так сильно хочется притронуться.

Наверное, пот так же стекал бы, если бы Уокер придавил меня собой сверху, входя и выходя в безумном темпе. Капля за каплей. Вдох за вдохом. Его удовольствие опадало бы мне на кожу, проникало бы в меня, смешивалось с кровью. Пропускало бы по венам разряды тока, отравляло бы жаждой, похотью и чем-то незнакомым, что каждый раз пробуждает во мне этот мерзавец.

Дьявол!

Глупо и дальше отрицать, что он меня чертовски привлекает. Причем далеко не только в физическом плане. Но признать и принять – это разные вещи. Первое не так уж сложно. Нужно просто быть честной с самой собой. А вот со вторым – крупные проблемы. А если более точно – это сделать невозможно. И думаю, перечислять все причины нет смысла. Они и так вполне очевидны.

Шумно выдыхаю и устало прислоняюсь к стене, настраиваясь на разговор, после которого наконец отправлюсь домой отдыхать. За весь день я практически ничего не ела. Плюс отсутствие полноценного сна дает о себе знать. Глаза слипаются, голова немного побаливает, а тело мечтает оказаться в горячей ванне, чтобы расслабиться в пенистой водичке и завалиться спать.

Однако Вселенная будто специально хочет оттянуть момент моего релакса. Складывается такое чувство, словно время останавливается, пока я жду завершения тренировки.

Едва не подпрыгиваю от радости, когда наконец слышу свисток тренера и вижу, как парни начинают двигаться в сторону раздевалки.

Райан замечает меня первым. Сжимает челюсть, оглядывается назад на Уокера и смеряет неодобрительным взглядом. Но, проходя мимо, не говорит мне ничего, кроме скупого приветствия.

Лана и правда сумела с ним договориться. Хотя я больше чем уверена, что сделать это было ух как непросто. Но подруга умеет добиваться своего, когда ей это очень нужно.

Вот нет чтобы со своим парнем тоже все самой разрулить, а не меня заставлять наступать себе на горло.

– Уокер! Мне нужно с тобой поговорить! – восклицаю я, резко преградив ему дорогу.

– Со мной? Ты ничего не попутала? – с усмешкой спрашивает Мэтт.

– Нет, я ничего не попутала. Мне нужно поговорить с тобой, – чуть ли не по слогам повторяю я.

– Хорошо, раз нужно, значит, поговоришь. Только я сначала в душ схожу. Не хочу, чтобы ты умерла от моего запаха. – Он приподнимает ткань майки и начинает стирать ею пот с лица.

А я чувствую, что точно умру сейчас. И не только от терпкого аромата его кожи, который меня нисколько не отталкивает, а, наоборот, пробуждает некие первобытные инстинкты, но и от вида его влажных, четко прорисованных кубиков пресса.

Рот наполняется слюной, а пальцы покалывает от желания коснуться их, ощутить рельеф и убедиться, что они реальны.

Господи, Верόника! Очнись! Впервые, что ли, мужской пресс видишь?

У Райана он еще круче был. И плечи шире. И мышцы больше. Помимо усердных тренировок по баскетболу, бывший как минимум пять раз в неделю посещал тренажерный зал, отчего его фигура стала реально массивной.

А Мэтт… он выше Райана и более сухой, жилистее и, сволочь, выглядит, по моему мнению, в разы эстетичнее. Ему не в журналисты подаваться нужно было, а в модели нижнего белья.

– Насмотрелась или еще так постоять? – Довольно ухмыляется Мэтт, словно заряжая мне отрезвляющую оплеуху. Причем сразу по обеим щекам, что начинают гореть ничуть не меньше, чем после удара.

– Было бы на что смотреть, – фыркаю я и откидываю волосы назад. – Я люблю побольше.

Сама не осознаю, как последняя фраза умудрилась сорваться с губ. Но прозвучала она крайне двусмысленно. Черт!

– О, в этом я уже имел честь убедиться. Но должен сказать, в этом мы с тобой похожи. Я тоже люблю побольше. – Уокер спускает взгляд с моего лица ниже.

И даже несмотря на то что я выбрала сегодня блузку, наглухо закрывающую зону декольте, я тут же скрещиваю руки на груди. И мысленно сдавливаю ладонями шею Мэтта.

Побольше ему, видите ли, нравится. Мне-то к чему эта информация? Я своим размером более чем довольна. Увеличивать до пышных форм, как Лана, уж точно не планирую.

Да и вообще. О чем мы тут треплемся? Пора переходить к делу!

– Очень за тебя рада, Уокер, но я ждала тебя не для того, чтобы поговорить о размерах. Я хотела объяснить…

– Я же сказал, что сначала хочу принять душ, – перебивает он на полуслове, чего я терпеть не могу в общении с людьми.

Мэтт пытается обойти меня, но я расставляю руки в стороны, не позволяя ему это сделать.

– Не волнуйся! За минуту от твоего запаха я не умру.

– Зато я умру.

Рваный выдох вылетает из горла, когда Мэтт бесцеремонно укладывает ладони на мою талию, отрывает от пола и перемещает в сторону, словно я мешающий ему булыжник.

– Эй! Ты обалдел?! Я же сказала, что надолго тебя не задержу!

– А я сказал, что хочу принять душ. Причем уже трижды, но до твоего зернышка явно туго доходит. – Он пару раз стучит пальцем мне по голове, а затем уходит к раздевалке, взрывая во мне пороховую бочку злости.

– Я и так простояла тут всю тренировку! Считаешь, мне больше заняться нечем, кроме как тебя ждать?! – сотрясаю воздух возмущениями, глядя, как он и не думает останавливаться.

– Видимо, нечем. Но ты не волнуйся, я постараюсь быстро. – Засранец подмигивает напоследок и скрывается за дверью раньше, чем я успеваю выплюнуть хоть слово.

Он, должно быть, издевается надо мной. И окончательно я убеждаюсь в своей правоте, когда проходит пятнадцать, затем двадцать, тридцать минут, а Мэтт все не выходит и не выходит. Даже когда все остальные баскетболисты, включая Райана, покидают раздевалку, Уокера, черт побери, нет!

А стоит мне прождать его после ухода всех парней еще целых полчаса, мои нервы все-таки не выдерживают. Злость приобретает такие масштабы, что я плюю на еще одно правило университета и точно ураган влетаю в мужскую раздевалку.

Я убью этого козла! Честное слово, убью! Если только сама раньше не умру от вони.

Как они тут вообще переодеваются? Здесь стоит такой смрад, что, выйдя из душа, от одного лишь запаха можно вновь стать грязным.

Я сжимаю пальцами нос и прохожу дальше, вдоль шкафчиков, что стоят в несколько рядов. Но, миновав их все, так и не нахожу Уокера.

Что за черт?!

Он через окно, что ли, сбежал?!

Однако стоит мне задаться этим бредовым вопросом, как до моего слуха доходит звук капающей


воды.

Не может быть! Он все еще моется? Чистоплюй хренов! Даже я так долго не намываю свои телеса. Мне его до самой ночи ждать придется?

Ну уж нет! С меня хватит!

Набрав полную грудь воздуха, чтобы не ощущать стойкую вонищу в комнате, я устремляюсь прямиком к душевым, готовясь высказать Уокеру все, что я думаю о его тормознутости.

Да только добравшись до банной зоны, я понимаю, что там тоже никого нет, просто три из шести душей кто-то забыл выключить.

Пар от горячей воды заполонил половину помещения. Мне приходится ступить чуть дальше, прямо по воде, чтобы убедиться наверняка, что в самых дальних кабинках за прозрачным ограждением тоже никого нет.

Несколько шагов – и я опять никого не нахожу. Собираюсь выругаться в голос, но весь мат застревает в горле, когда я каждым волоском на коже ощущаю, что за моей спиной кто-то появился.

– Все-таки не насмотрелась, Верόника? – вкрадчивый шепот забирается в раковину уха и будто пронзает тело ударом тока в двести двадцать вольт.

Я взвизгиваю от испуга, в прыжке разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и впечатываюсь взглядом в Мэтта. Мокрого. Окутанного облаком пара. И практически голого. Одно лишь белое полотенце прикрывает бедра, открывая полноценный доступ к его идеальному торсу.

– Тебя не учили, что нехорошо подглядывать за людьми в душе? – без тени улыбки спрашивает Уокер, не отражая в карем взгляде ни намека на веселье. Там только нечто темное сгущается в радужке глаз. Хищное, голодное и готовое сожрать меня, как волк, который только что поймал испуганную зайку.

Но я никакая не зайка. И пусть от его пронзительного взора я начинаю мелко дрожать, но могу с уверенностью заявить, что это происходит уж точно не от страха.

– А тебя не учили, что нехорошо заставлять девушек так долго ждать?

– А я заставил долго ждать? – Притворно удивляется Мэтт, делая шаг ко мне. – Прости. Видимо, потерял счет времени. Но раз ты пришла сама, можем приступить к разговору прямо здесь.

О каком разговоре он говорит? Кто-нибудь может напомнить? Я сейчас вообще ни о чем думать не могу. Как и говорить, впрочем.

Пульс подскакивает вверх, оглушая своим биением все мысли, тело покрывается испариной, а легкие наполняются ароматом его кожи с примесью ментолового геля для душа. Эта обалденно вкусная смесь как по волшебству затмевает все остальные неприятные запахи, долетающие до нас из раздевалки.

– Ну так что, Верόника, ты начинаешь говорить или тебе помочь? – своим излюбленным спокойным тоном спрашивает Мэтт. Но его спокойствие обманчиво. Я вижу это по недоброму взгляду, чувствую в агрессивной энергии. Она бьет из него ключом.

В инстинктивном желании увеличить между нами расстояние я начинаю отступать назад. Да только ничего не получается.

Я делаю шаг назад. Он – шаг вперед. И так до тех пор, пока я не упираюсь спиной в стену. Мэтт вбивает ладони в плитку по обе стороны от моей головы, своим запахом заводя сердце на полную катушку, а телом отрезая все пути отхода.

Вот теперь мне становится страшно. И боюсь я не только своих неподдающихся контролю реакций, что вызывает опасная близость Уокера. Меня пугают еще и его глаза – хитрые, бездонные, потемневшие до цвета жженого кофе, в которых ярко горит лишь одна фраза…

Ты попалась, Верόника!

## Глава 12

Мэттью

– Предупреждаю, Уокер, я буду кричать! – грозно выдает прижатая к стене мегерка, откровенно забавляя меня.

И это хорошо. Для нее же лучше. Злить меня еще больше, чем ей уже удалось, не стоит. Я хоть парень спокойный и никогда не имел проблем с агрессией, но эта пигалица пробуждает во мне отнюдь не самые лучшие качества, с которыми, как оказалось, не так уж просто совладать.

Стоит только вновь вспомнить их поцелуй с ботаном, и все нутро порабощает желание обхватить руками ее горло, сжать до жалобного писка, прибить девчонку намертво к стене и впиться до боли в сладкие губы, чтобы на хрен стереть с них вкус и запах другого мужчины.

Но я этого не делаю. Ничего из того, чего нестерпимо хочу. Уже говорил, что не люблю брать желанное при помощи силы. Особенно если это касается девушек. Да и совсем не хочется пугать Верόнику еще больше. Она и так уже на грани паники. Пусть и отчаянно пытается казаться невозмутимой, но страх в ней выдают расширенные зрачки, напряг во всем теле и высоко вздымающаяся грудь, которую она, умничка, сегодня додумалась скрыть как полагается.

– Конечно, будешь. Я даже не сомневаюсь, – полушепотом произношу я и вместо исполнения своих далеко не ласковых желаний наклоняюсь к ее лицу ближе. К румяной щеке. Но не касаюсь ее. Только глубоко вдыхаю, забивая бронхи цветочным запахом Верόники.

– Ты что делаешь? Совсем ополоумел? – дрогнувшим голосом спрашивает она, поворачивая голову в сторону, чем не помогает себе, а лишь открывает мне доступ к своей шее, по которой я едва ощутимо скольжу кончиком носа.

И мне правда кажется, что я немного тронулся умом. Еще никогда меня так не штырило всего лишь от запаха девчонки.

– Нюхаю. – Передвигаюсь носом к ее уху.

– Я вижу, что нюхаешь. Только зачем? Ты что, животное? Прекрати немедленно и отодвинься от меня! Мне неприятна твоя близость! – шипит Верόника вполне правдоподобно, однако предательские мурашки, проступающие на тонкой коже, красноречиво говорят об обратном.

Мегере нравится. И ничуть не меньше, чем мне. Я чувствую это. Без слов. Без пояснений. И уверен, она тоже чувствует, как взрывается воздух в пространстве между нами, невидимыми искрами пощипывая всю поверхность кожи.

– Если я тебе настолько неприятен, то оттолкни меня. Сам я этого сделать не могу, – на полном серьезе произношу я возле ее приоткрытого рта и на всякий случай готовлюсь в любой момент ощутить толчок. Но его не следует.

Верόника не отталкивает. Она вообще старается не соприкасаться со мной, впечатываясь в стену так, словно жаждет пройти сквозь нее. И глазками своими изумленными хлопает, в которых переливаются все оттенки серого, разбавленные всего одним немым вопросом.

И я честно отвечаю на него:

– Нравишься ты мне очень, Верόника.

Не вижу смысла врать и притворяться. Никогда так не делал. И сейчас не собираюсь. Правда, моя честность нисколько не удовлетворяет мегерку. Скорее, наоборот, злит, пугает и удивляет еще больше.

– Как ты смеешь мне такое говорить?!

– А что тут такого?

– Что такого?! Ты в самом деле не понимаешь?!

– Забыла? Я же тупой.

– Оно и видно! Ты вчера только с Аланой поссорился, а сегодня уже ко мне лезешь! Ты считаешь это нормальным? Хотя о чем это я? Конечно, для тебя это в порядке вещей.

– А почему должно быть не в порядке? Тем более если я не поссорился с Аланой, а расстался с ней.

– Об этом я и пришла с тобой разговаривать. Ты совершил ошибку.

– Да ладно? А ну-ка, просвети.

– Она тебе не изменяла. Все, что было у нее с тем парнем, который прислал ей подарок, случилось еще летом. До твоего приезда. Сейчас между ними ничего нет. И не только потому, что для Аланы, кроме тебя, никого не существует, но и потому, что я встречаюсь с этим парнем. Так что обижаться на Лану и тем более расставаться с ней не было повода, – тараторит мегера, не спуская взгляда ниже моей шеи.

– Встречаешься, значит? – усмехаюсь я, пряча под усмешкой раздражение.

– Да.

– Это с тем, что большой, или с тем, что еще больше?

– Я встречаюсь со Стивом, – вздернув нос выше, чуть ли не с гордостью заявляет Верόника.

Нет, ну точно смешная.

– Как погляжу, вы с Аланой любите делить одних и тех же парней на двоих. Сначала Алекс, теперь этот Стив. Так чем же я не устраиваю?

– У меня никогда ничего не было с твоим братом! – выпаливает она пылко, с намеком на оскорбление. – Моральные уроды не в моем вкусе. Этим же ты меня и не устраиваешь!

– Зато Стив устраивает?

– Полностью!

– И тебя нисколько не смущает, что он рисует твою подругу в обнаженном виде, а потом дарит рисуночек ей?

– Нет, не смущает. Он его подарил Алане сто лет назад, а она даже не открывала, потому что ее не волновало, что там лежит. Все это в прошлом. С недавних пор Стив – мой парень, поэтому если не хочешь получить от него по своей наглой роже, отойди от меня сейчас же! – распыляется Верόника, искренне веря, что я купился на ее бурную речь.

Она серьезно думает, что я не понимаю, что она делает?

Поцелуй напоказ именно в тот момент, когда я оказался рядом, с парнем, который, без сомнений, неровно дышит к Алане. А теперь смехотворные попытки оправдать свою тупую подружку, которая не способна решить самостоятельно свои проблемы. И все это после того, как Верόника сама требовала, чтобы я расстался с Аланой, и с самого начала была негативно настроена против наших отношений?

Они с Ланой реально меня считают дебилом, который поведется на этот спектакль? Так хочу их расстроить. Я не дебил.

– Не переживай за мою наглую рожу. Я умею и цивилизованным способом решать проблемы с людьми, так что со Стивом я обо всем договорюсь, – беззаботно произношу я, не отодвигаясь от Верόники ни на сантиметр.

– О чем обо всем? Ты хоть слышал, что я тебе сказала?! – Верόника возводит взгляд к потолку и вновь начинает свою лживую балладу: – Стив – мой парень, а Алана тебе не изменяла. Помирись с ней и прижимай ее где хочешь, а от меня отодвинься!

Но я даже не думаю двигаться с места, любуясь, как еще немного – и у Верόники пар из ушей повалит.

Вот завелась, однако! Кайф!

– Мэтт, мать твою, я сказала – отойди!

Она не сдерживается и с силой вбивает ладони мне в грудь, но тут же резко отстраняет, будто соприкосновение со мной обожгло их.

А меня от этого секундного контакта в самом деле нехило коротнуло. В груди каждую секунду новая точка вспыхивает, жар стремительной лавиной стекает к паху, доводя и так напряженный член до состояния стали.