Маруся Хмельная
Шаг вперед, два шага назад. Часть 1. Чудовище

Глава 1

– Слушай, Ань, сегодня на банкете в доме художника, ну, по случаю выпуска твоим бывшим ещё одного дурацкого журнала, будет Боровский, – Нинка, как обычно, ворвалась в мой кабинет словно ураган, внося с собой запахи ванильных духов, кофе, сладких конфет и уличной сырости. Залезла задницей на мой стол и сразу приступила к делу.

– И тебе привет, – заметила я, пытаясь достать из-под её зада папку, на которую она села.

Но Нинка лишь закатила глаза и многозначительно на меня уставилась.

– Это тот Боровский, что всех кругом свёл с ума? – пришлось уточнить мне.

– Да-да, именно! Мы с тобой обязательно должны пойти!

– Иди, – милостиво разрешила я.

– Ань, ну неужели тебе ни капельки не интересно? Он такой красавец! Такой мужик! Пальчики оближешь. Голову на отсечение даю, тебе понравится. Ну, скажи, много ли у нас в городе таких интересных мужиков?

– Откуда я знаю, если не видела. Но интригующе, да. Все как сговорились, только о нём и судачат. Нашли событие века. Нет бы так о проблеме вырубке Неглинского парка пеклись. Но всех интересует только какой-то заезжий мужичишко.

– Так это ж сплетни, – заржала Нинка, – новое лицо в нашем серпентарии в любом случае вызовет кучу пересудов. Даже если это будет, как ты говоришь, мужичок-замухрышка. Даже не обладая внешностью Боровского – хватило бы его богатства и положения. Загадочный бизнесмен, занимающийся антиквариатом, разбирающийся в искусстве, умеющий поддержать любую тему. А ещё он галантен, красив и при всём этом очень мужественен, как будто прошел все горячие точки мира.

– Ой, что-то ты уж совсем хватила лишку, – заметила я. – Рекламируешь для того, чтобы я сдалась и захотела взглянуть на этого супермена? Если он поселился у нас – кстати, с чего бы? – рано или поздно встретимся, тогда и оценю. К чему торопить события?

– Потом уже может быть поздно! – Нинкины глаза горели полыхающим пламенем азарта, знала я это её настроение. И также знала, что лучше в эти моменты ей не перечить – сэкономишь кучу сил и времени. Она всё равно пойдёт до конца. – Ты думаешь, на такого мужика не началась сразу охота? Все набросились на него в первую же минуту!

– Хорошо, я тебя поняла. Так в чём проблема? Иди да кадри своего супермачо-брутаччо. Зачем тебе ещё одна конкурентка?

Зазвонил телефон на столе, и я отвлеклась на работу. Нинка нервно мельтешила передо мной, закусывая губу. Наблюдая за ней, я тяжело вздохнула. Нет, так просто мне от неё не отделаться. Когда я закончила разговор, она сразу затараторила, не дав произнести ни слова.

– Во-первых, мы не конкурентки, а подруги. Если не повезёт мне, то лучше тебе, чем кому- либо другому…

– Спасибо, – заржала я. – А во-вторых?

– Во-вторых, – она сделала глаза как у кота из мультика про Шрека, – у меня нет туда приглашения. Я могу пройти только с тобой.

– Погоди. С этого и надо было начинать. Не возмущайся, – улыбнулась я на её обиженно надутые губки. – А чего без приглашения не пройдёшь? Тебя и так все знают.

– Твой бывший меня терпеть не может. Наверняка опять Ванечку на фейсконтроль поставит и снабдит инструкциями. Ты помнишь, как твой Стасик не дал мне пройти на губернаторский приём?

Вспомнив это, Нинка раскраснелась от негодования. И было от чего. У журналистки Нины было громадьё планов на этот приём, она собиралась убить несколько зайцев сразу, поговорив со всеми нужными людьми за один вечер. Кроме того, она надеялась захомутать там одного красавчика из администрации, к которому было очень трудно заполучить доступ к телу. Простым журналистам вроде Нины этого не светило точно. Она хотела под видом интервью познакомиться и пофлиртовать с этим «труднодоступным телом».

Но тут вмешался случай в виде моего бывшего, Стаса Крекшина, нашего самого влиятельного издателя, которому принадлежали почти все сми нашего края. Конкуренцию ему составляли пара газетёнок, в одной из которых с недавних пор трудилась Нина. По правде говоря, Нина раньше работала на Крекшина, но из-за того, что мы со Стасом громко и со скандалом расстались, ей пришлось уйти. Поскольку Стас считал, что в нашем расставании частично есть её вина. И мне не удалось переубедить его в обратном, как я ни старалась. Поэтому чувствовала свою вину перед Ниной и в последнее время старалась ей во всём уступать и потакать.

Но ради справедливости надо заметить, что при её характере и нелюбви к Стасу, да что там, она его просто терпеть не могла, она бы всё равно долго не продержалась. И её увольнение было вопросом времени. Но, поскольку я послужила той пружиной, что запустила процесс в движение, я всё равно чувствовала вину.

Так вот, надо же было так не повезти, что Стас поймал Нину ещё на входе. Приглашения у неё не было, но она часто мелькала на светских мероприятиях, и давно была знакома фейсерам, проблем никогда не возникало. Но тут Стасу прищемило хвост или какое другое место. Он обратился к Ванечке, известному фейсеру, чтобы впредь эту девушку – да-да, он даже не удостоил её именем, ещё одно унижение, которого не смогла стерпеть Нина – не пускали без приглашения.

Расфуфыренная и обломанная в планах Нина не сдержалась и достойно проехалась по Стасу, тем самым открыто объявив ему войну и сделавшись персоной нон-грата на его мероприятиях. Это не исключало того что она могла попасть на них хитростью, но сейчас, по-видимому, решила подстраховаться.

– Попроси Мишку, наверняка у него пригласительный на две персоны, – пожала я плечами.

– Да боже мой, Аня! Зачем мне Мишка, скажи на милость? Конечно же, я могу обратиться и к нему. Хотя тебе не жалко парня? Если Стас узнает, что он меня провёл? Он всё ещё на него работает!

– Да, об этом я как-то не подумала, – смутилась я.

– И я хочу пойти с тобой! Ну как, как ты можешь оставаться такой равнодушной к Боровскому? – патетично воскликнула она и засмеялась, и я захихикала в ответ.

– Действительно! Надо уже с ним разобраться. Ладно, пойдём, – Нина облегченно выдохнула, и я улыбнулась. – Не знаешь, почему я всегда иду у тебя на поводу?

– Потому что идти против – бесполезно.

Я с ней согласилась. Но молча.

– Стасик-таракасик прислал тебе приглашение? – подозрительно сощурившись спросила Нина.

– Да, где-то видела, – покраснела я. – Может, в мусорку выбросила.

– Ты что?!

Нинка подскочила к мусорному ведру и начала рыться в выкинутых бумагах. Я кинулась разгребать пачку конвертов на столе.

– Да погоди ты сразу к мусорке, давай сначала здесь посмотрим…

– Ага! Вот оно! – Нина победно достала вскрытый конверт с приглашением.

– Действительно в мусорке, – виновато проблеяла я.

Но Нина уже рассматривала приглашение. Лицо её вытянулось.

– Оно на одно лицо. Только на тебя, – она расстроенно протянула мне приглашение.

Я посмотрела. Да, на одно.

– Может, не пойдём тогда? В следующий раз? Ты Боровского уже видела, впечатлилась. Я смогу это сделать попозже.

Но Нина выглядела такой расстроенной, что я не выдержала.

– Ладно, сейчас всё исправим.

Я набрала номер Мишки. Он тут же откликнулся.

– Хай, мой дие френд, – пропел он в трубку.

– И тебе здорово! Как жизнь?

– А что со вчерашнего могло приключиться в нашем болоте? Инопланетяне не напали, конец света не наступил и даже судебный спор Лапшина с Козловым по поводу склада на Даниловке, назначенный на сегодня, отложили на двадцатое. Вот, сижу грызу карандаш и не знаю, какую тему придумать для колонки новостей.

– Как-то ты про инопланетян грустно сказал.

– Так как было бы весело, если бы они прилетели и выбрали для знакомства с землянами наш город. Представляешь, какой информационный повод! И я, Миша Зайцев, с псевдонимом Иванов, в самой гуще событий. Привет, хелло, салют, хола, салам, саватди, алоха и так далее. Я – Миша Иванов из местной вечёрки. А они мне: налей-ка, Миша, нам чарочку, посидим-побалакаем, и ты будешь нашим представителем на планете Земля. Вот тут бы и наступил мой звёздный час. Потом бы за меня дрались все лучшие издательства мира. И я бы, наконец, уехал из этой дыры.

– Ага, или бы зелёные человечки направили на тебя эти светящиеся палки, как из Звёздных войн, и всех бы нас уничтожили и поработили. А тебе и так предлагали перебраться в Москву несколько раз, но ты почему-то всё так же протираешь задницу в вечёрке. И назвать город-миллионник дырой – это сильно. Езжай тогда в Китай, там деревня больше, да. Чего не уехал?

– Мне не те условия предлагали.

– Ага, тебе надо сразу должность Руперта Мердока.

– Угум-с, с его миллиардами и тёлками.

– Ты мне, кстати, так и не рассказал до сих пор, сколько ни пытала, почему ты взял такой оригинальный псевдоним. Иванов.

– Да потому что рассказывать нечего, даже стыдно. Нажрались мы в тот вечер со Стасом так, что язык еле ворочался. Он говорит, какой псевдоним берёшь? А у меня вата в мозгах и во рту, единственное что на ум пришло. Потом уже как-то некогда было, а затем уже и поздно.

– Ясно, значит Стас был в лучшем состоянии, чем ты, если запомнил, – засмеялась я.

– Нет, он просто сразу подписал мою первую статью и отправил в номер. Ты чего хотела-то, новости узнать? Так у нас одно событие намечается – банкет Крекшина. Потом неделю разговоров, кто сколько пил, кто кого в подсобке трахнул. Из последних развлечений – гадание на кофейной гуще: появится ли новый мачо Боровский, главное блюдо этого сезона!

– О, и ты туда же, – простонала я. – Невыносимо слышать про этого Боровского. Я уже его ненавижу. А что, он может не прийти?

– Должен. Приглашён. Узнавали – собирается. Слишком многие его сейчас жаждут.

– Ну-да, ну-да, новое блюдо нашего светского ресторана. Я поняла. Я тебе, кстати, насчёт банкета на самом деле и звоню…

– Да?

– Видишь ли, Стас очень настойчиво приглашал меня, – я покраснела под пристальным взглядом очнувшейся Нинки, до этого с пониманием отнёсшейся к пустому трёпу с Мишкой и занявшейся своим маникюром, – я сначала не хотела… Но, передумала, короче.

– А-а-а, – подкалывающим тоном загоготал Мишка, – небось, тоже на Боровского клюнула, да?

Я скуксилась. Захотелось зарычать. Но пришлось подыграть.

– И это тоже, конечно. Любопытство меня снедает, – я погрозила Нинке кулаком, врать друзьям, да ещё по такому поводу я ой как не люблю. – Но вот какое дело. Приглашение, которое прислал мне Стас, я порвала и выбросила. И ещё, помню, оно вроде было на одну персону. А к Стасу я одна переться не хочу. Мне нужно новое приглашение и на две персоны. Скажи секретарю, пусть сделает.

– А с кем ты идёшь? Одна ты и так можешь прийти, тебя пропустят.

– Ну, я не одна. Да и не хочу я никаких одолжений. Хочу приглашение и всё, – закапризничала я. – Но не хочу звонить Стасу, ты сам понимаешь. Попросишь его, он сразу руку оттяпает. Просто сделай это ради меня.

– Надеюсь, ты не с Нинкой собираешься? – подозрительно поинтересовался Мишка.

Нина хотела отобрать трубку, но я на неё зашипела.

– Миш, меньше знаешь, лучше спишь. Не хочу тебе грубить, но это тебя уже не касается. И не надо мне говорить про недовольство Стаса, мне как-то плевать. Если он хочет меня видеть на приёме, пусть пришлёт приглашение на двоих. Всё.

– Ладно-ладно, – Мишка был не из обидчивых. Журналисту вообще не полагается быть обидчивым, эмоции надо держать при себе, иначе многого не добьёшься. – Я просто не уверен, что секретарша просто так мне его даст.

– Ну пусть сделает запрос Стасу. Делов-то.

На том и распрощались.

Нина, задумавшись о чём-то, теребила свою малиновую сумочку цвета вырви глаз. У меня на неё была эстетическая аллергия, а Нинка упорно таскала её чаще других. Ей она поднимала настроение, Нина говорила, что так раскрашивает серые будни яркими пятнами.

А у меня аж зубы сводило и во рту становилось кисло, как я её видела. Причём я заметила странную особенность, хотя не считала себя особо суеверной, что если Нина выбирала эту сумку, этот день сулил какое-нибудь приключение. Иногда оно было приятным и интересным, за это и терпела. Но любить от этого больше не стала, тем более надежды на хороший исход оправдывались не всегда. Что же сулит сегодня? Я раздумывала, попросить Жанну для нас кофе или нет, как Нина повернулась ко мне.

– Так и что у вас там со Стасиком-таракасиком? – прищурилась Нина и как-то недобро на меня посмотрела.

Глава 2

– Так и что у вас там со Стасиком-таракасиком? – прищурилась Нина и как-то недобро на меня посмотрела.

– Ничего, – честно призналась я. – И перестань его так называть, аппетит портит.

– Полезно для фигуры. Анька, неужели ты опять попадёшь в те же сети? Ты наконец-то освободилась от этого недоумка… Не позволяй ему снова войти в твою жизнь. Может, нам и правда не стоит ходить? – засомневалась она.

– Какой к чёрту Стасик, когда там будет Боровский! – наигранно весело воскликнула я. – И сколько времени у нас осталось? Надо ведь привести себя в порядок!

Мы решили тотчас этим заняться и поехали в салон красоты. Там мы побаловали себя кислородными масками, освежив в это время маникюр. Мы бы многое хотели ещё испробовать, но времени было в обрез. Потому пришлось ограничиться незатейливыми укладками.

Пышная каштановая шевелюра Нины легко поддавалась укладке, мастера любили её волосы, из них можно было соорудить журнальную прическу за минимум времени. Мои белокурые волосы, хоть и были не совсем уж жидкими, но тонкими, поэтому каждый раз вставал трудный выбор: укладка была им не на пользу, но при этом только с помощью всяких средств и изощрений, можно было придать им какой-то объём.

Моя красота требовала жертв, увы, но я старалась хотя бы не так часто их приносить. Сегодня, конечно, был особый случай – светское мероприятие, которое соберёт все сливки общества. Встреча с бывшим, которого избегаю уже почти месяц, общаясь незначительными фразами по телефону и в сообщениях. Ну и как тут не вспомнить главное: знакомство с новым похитителем девичьих сердец, господином Боровским.

И хотя из чувства упрямства и протеста хотелось наоборот выделиться антигламурностью, я расценила это желание как ту же попытку привлечь к себе внимания, чего не собиралась делать. А будучи гламурной фифочкой я не особо буду там выделяться, чего мне и надо. Под прощальную песню Патрисии Каас, с чарующей хрипотцой в голосе, навевавшую томные мысли о буржуазном Париже, мы с Ниной, такие все красивые и пахнущие миллионом парфюмерных отдушек от всяких лаков, спреев, пудр и прочих орудий красоты, покинули обитель красоты и неги и отправились покорять нашу местную столицу российской глубинки.

Когда вернулись ко мне на работу, секретарь Жанна передала оставленное на моё имя новое приглашение на две персоны. А также букет белых роз с запиской «Жду вечера с нетерпением». Нинка, глядя на это, только неодобрительно крякнула.

Мы поехали переодеваться, договорившись встретиться уже около Дома Художника. Я попросила Нину оставить сумку-вырви-глаз дома, потому что не хотела никаких приключений. Нина посмеялась над моими суевериями, но пообещала.

– Хотя, – добавила она, – это не значит, что я оденусь серо и уныло, обязательно добавлю яркий акцент!

Я закатила глаза, представив, что это значит в её понимании прекрасного.

– Ты тоже прибавь себе яркости, – посоветовала она. – Губы хоть алым накрась, – пробурчала она, видя мою реакцию на совет.

– Хорошо, где-то в недрах шкафа затерялись красные лодочки, – кивнула я послушно.

Нина неодобрительно хмыкнула. Зато она меня не разочаровала. Ярко-синее платье цвета электрик было обильно сдобрено аксессуарами цвета фуксии. Со всем этим у неё легко сочетались серьги и кольцо с изумрудами от бывшего ухажёра. Красоту ничем не испортишь, явно было девизом Нины.

– Какая скука, – осуждающе прокомментировала она мое чёрное простое, не считая фигурных вырезов на спине, платье. Правда красные туфли, как и было обещано, оживляли наряд.

– Зато мне нужно противоядие, – не удержалась я от подкола, но тут же себя одернула.

Нина не обиделась. К критике нарядов и внешности у неё был иммунитет, она свято верила в свою красоту и неотразимость, и эту веру ничто не могло поколебать, а все еретики отправлялись на костёр инквизиции снисходительного игнорирования.

Но не дай бог подвергнуть сомнению её профессионализм. Вот тут, не удостаивавшая даже взглядом своих критиков стиля, Нина превращалась в фурию и готова была разорвать в клочья любого, кто покусится на самое святое для неё. Поэтому на эту тему мы никогда не шутили.

– Ну что, пошли? – Нина взяла меня под локоток, и мы стали подниматься по мраморной лестнице с протёртыми ступенями к парадному входу особняка позапрошлого века, стуча каблучками туфелек так же, как двести лет назад спешащие на бал юные дебютантки.

На входе, как и ожидалось, стоял секьюрити Ванечка, в обязанности которого был и фейсконтроль. Довольно известная личность в нашем городе. Он знал всю нашу элиту, рукопожатную или нет, желанную на мероприятиях или нет. И поскольку такие характеристики могли измениться в любой момент для каждого, Ванечка держал нос строго по ветру. Вот уж кто был неиссякаемым источником информации и сплетен, почище иного журналиста.

Но у Вани было одно отличительное качество – язык за зубами он умел держать, как никто иной. Догадываюсь, что он довольно часто получал предложение в виде хороших сумм за некоторую информацию и услуги, но для Вани, как он говорил, репутация важнее всего. Я знала, что он один источников информации Мишки, они водили если не тесную дружбу, то приятельствовали точно. Но вместе их при этом не видела. Впрочем, возможно, там было обоюдное сотрудничество, и они его скрывали от ненужных глаз. В их дела я никогда не лезла, каждый имеет право на свои секреты, а уж тем более если речь идет о журналистской деятельности.

У меня к Ване тоже было много вопросов. Но случая близко свести с ним знакомства пока не представилось, а я события не торопила, не настолько уж велико было моё любопытство.

Я показала Ване пригласительный, на который он даже не взглянул, вежливо улыбнувшись. Он сделал рукой пригласительный жест внутрь и тут же остановил Нину.

– А вам сюда нельзя.

Нина растерянно посмотрела на меня.

– Ванечка, она со мной, – я показала пригласительный на две персоны.

Он кивнул.

– Именной на вас. Второе лицо не указано. А вот насчет неё, – он указал на Нину, – у меня указания чёткие: не пускать!

Я понимала, что спорить бесполезно, это его работа, которую он выполняет. Только уточнила:

– Это Крекшин приказал?

– Да, конкретно. Упомянув её имя несколько раз, – усмехнулся Ваня.

– Вот ведь гад. Это ж как я его достала, выходит! – стала громко возмущаться Нина, привлекая внимание.

Я схватила её за локоток, приказав успокоиться, и отвела в сторону.

– Тише ты! Давай без скандалов! А то приобретёшь славу скандалистки, может, он именно этого и добивается. Тогда перед тобой точно все двери закроются. Подожди, сейчас что-нибудь придумаем.

Я набрала номер Стаса. Я даже не надеялась, что он мне ответит, всё-таки сегодня его мероприятие, наверняка он очень занят. Но он ответил, хоть и не сразу.

– Да, дорогая? Ты где? Почему тебя до сих пор нет?

Закатив глаза от «дорогой» и сцепив зубы, призывая себя к терпению, я ответила:

– Я тут, Стас, на входе. Только у меня проблема: я не могу пройти, так как не пускают моего сопровождающего.

– Да? И кто же это? Скажи, я разберусь, – голос его звучал по моему мнению слегка саркастически, но был не тот момент, чтобы обращать на это внимание.

– Моя подруга.

– Не Нина случаем?

– Она самая.

– Тогда понятно. Милая, ну сама подумай, как я могу пустить сюда журналиста из конкурирующего издания? – пропел он елейным голоском, ему явно нравилось ёрничать.

– Это было бы так благородно и щедро с твоей стороны – дать возможность им насладиться твоим триумфом, дорогой, – пропела я ему в тон, – тем более, ты их никогда не считал за конкурентов. К тому же разве плохо, если о тебе напишут другие издания? Всё реклама.

– И не уговаривай, дорогая. С твоей Ниной у меня личные счёты, – голос изменился, стал жёстким. – Так что передай ей большой привет и пожелание сладких снов. Я тебя жду! – он хотел было положить трубку, и я тут же истошно завопила:

– Стас, я не пойду без неё! – и сама первая бросила трубку.

– Ух, какого врага я себе нажила! – воскликнула Нина. – В конце концов, это должно быть даже лестно. Наверное. Ну что, пойдём? – она развернулась от входа.

– Да нет, давай дадим ему пару минут, – предложила я.

Обидно, конечно, будет затраченных усилий на созданную сегодняшнюю красоту, которую никто не оценит, но, признаться, я испытала облегчение от мысли, что не придётся переступать порог особняка. Снова пикироваться со Стасом, улыбаться всем резиновой улыбкой, оценивать Боровского… Мы могли бы сейчас закатиться в какой-нибудь бар, взять на двоих бутылку текилы, распить. Повеселиться в расслабленной обстановке. Лучше домой, конечно, но сегодня можно было бы гульнуть, раз намарафетились, мы и так нечасто расслабляемся.

Я уже даже хотела предложить Нине сбежать и повеселиться, но она отвлекла меня, указав на трещины на колоннах здания, по которым водила пальцами.

– Посмотри, зданию требуется капитальный ремонт, штукатурка везде сыпется. На стене, – она указала в сторону на стену, – видна трещина. Крыша, небось, протекает, а ведь тут у нас проводятся выставки, устраиваются галереи, те же банкеты и презентации. И никто не пожертвует денег на реставрацию исторического памятника!

Глаза Нины загорались азартным огнем, и я знала к чему она ведёт. Завтра в её газете появится критическая разгромная статья о богатом издателе Крекшине, утроившем банкет в историческом особняке, который вот-вот разрушится и вполне может похоронить под собой гостей его вечеринки. Вместо того, чтобы потратить деньги на благое дело – на реставрацию архитектурного памятника и бла-бла-бла в том же духе.

– Нина! – предостерегающе обратилась я к ней, но не успела закончить, на выходе показался Крекшин собственной персоной. – Пойдём! – потянула я её.

Стас, заложив руки в карманы, с видом хозяина жизни осматривал нас с ног до головы с верхней ступени.

– Привет, дорогая, – подошел он ко мне, приобнял одной рукой и чмокнул в щёку.

– Здравствуй, – избегала я смотреть ему в глаза.

Стас перевёл критический взгляд на Нину.

– Ну что, решили меня шантажировать? Ладно, у меня сегодня праздник, и я добрый. Но не советую этой добротой злоупотреблять, – он обращался к Нине, та только надменно вздёрнула бровь. – От тебя зависит, будет это первый и последний раз или нет. Веди себя хорошо! – он поднял указательный палец вверх.

Он сделал патетическую паузу и добавил с нотками превосходства:

– И помни мою щедрость!

Мы с Ниной одновременно невежливо фыркнули, но Стас не обратил внимания, кивнул Ване, который делал вид, что ничего не видит и не слышит, пока Стас не повернулся к нему. И мы, наконец, прошли внутрь.

Глава 3

Стас оставил нас около гардеробной, взяв с меня обещание, что я сразу же найду его и составлю компанию. Мы скинули плащи, поприветствовав всех знакомых, что встретились, и прошли в залу, которая служила сегодня главным местом событий.

Стас всё делал с размахом. И сейчас, я не сомневалась, раз поводом послужило новое детище Стаса, событие будет отмечено каким-нибудь запоминающимся сюрпризом. Тем более повод благодатный: издательство «Библиотека Крекшино» (да-да, вот такое нескромное название в честь владельца-основателя, Стас вообще скромностью не страдал) пополнилось выпуском журнала на мистическую тему. Это была давняя мечта Стаса, которую он почему-то всё откладывал исполнить. Он оправдывался тем, что для этого нет предпосылок, что финансово это будет убыточная затея. Но я сомневалась, что это было истинными причинами. К тому же, я считала, что он ошибался в этих прогнозах, народ всегда любил такие истории, кто-то более сказочные и волшебные, кто-то леденящие душу ужастики.

Вообще, я поражалась этому в Стасе: как в нём уживались цинизм, от которого меня иногда брала оторопь, мы часто ругались по этому поводу в бытность наших отношений, вместе со страстью ко всему сверхъестественному. Он дотошно собирал в своём досье все мало-мальские случаи и упоминания на эту тему. Его так не торкала любая сенсация, не часто происходившая в нашем городе, политическая, общественная или криминальная, как любая, даже незначительная новость, даже если это невнятный слух или сплетня, пущенные непонятно кем, на мистическую тему.

Он считал, что любое происходящее событие, громкое или очень громкое, между людьми – это слишком скучно, предсказуемо и всё повторяется из раза раз, только меняются даты и фамилии персонажей. И вообще, это мало кому интересно, кроме узкого круга лиц. И в чём-то он был прав. Стасу же, как мне кажется, хотелось сенсации необычной, настоящей. Найти и осветить то, чего раньше не бывало. И к чему, несомненно, будет прикован интерес всех слоёв общества. Он, правда, в этом не признавался, говорил что просто в жизни всего столько интересного, что выходит за рамки нашего сознания, а поскольку он журналист, жажда знаний у него больше, чем у обычного обывателя. Ведь он находится в самом центре информационного потока.

Толчком же интереса к этой теме, послужил один действительно странный и ни кем логично не объяснимый случай, произошедший в нашем городе восемь лет назад. В городском парке, что находится в восточной зоне нашего города, нашли растерзанные тела четырёх убийц и насильников, которые затерроризировали город к тому моменту, но их никак не могли поймать и установить личности.

С тех пор в народе этот парк прозвали могильником, хоть его и пытались много раз облагородить и изменить репутацию всякими общественными мероприятиями. Но по каким-то неведомым причинам, эти попытки проваливались, всегда всё заканчивалось несчастными случаями. Парку даже присвоили красивое название «Парк Изумрудная долина». Но народ всё также продолжал звать его могильником, и так это название и прижилось.

Тогда тот парк был более дремуч и в несколько раз больше по площади, чем сегодня. С того времени его изрядно проредили и облагородили. Освещение доходит до любого тёмного уголка парка, кругом скульптуры, клумбы, фонтанчики и малое творчество местных скульпторов и архитекторов. Восемь лет назад ничего этого не было, была главная дорога с расходящимися тропками, пару фонарей освещали маленькие участки главной дороги, остальные были выбиты или просто перегорели. В то время этот район только начинали застраивать, сейчас это большой спальный район уже даже не новостроек.

Многие дома уже требовали капитального ремонта, но это отдельная тема. Поговаривали, что тут были какие-то массовые захоронения невинно убиенных, то ли в революцию, то ли в годы сталинских репрессий, оттого и место гиблое. Людей погубили, не похоронили по-божески, да ещё на костях стройка началась. Но у нас любят придумать такие сказки для пущего эффекта, чтобы объяснить одни махом все несчастья. Которые, по правде, случались в том районе намного чаще, где бы то ни было. Как говорят, аура или энергетический фон там действительно какой-то нездоровый. Этих терминов я нахваталась у Стаса. Но причина если и была, то явно в другом.

Журналистское расследование не нашло никаких доказательств того, что там были какие-то расстрелы или захоронения. И этому расследованию можно верить, потому что Стас просто носом землю рыл, пытаясь что-то найти.

Мне тоже была интересна эта информация, потому что в новый район моя семья въехала одними из первых. И думать, что ты живешь в каком-то проклятом месте, было по крайней мере, неприятно. Хотя никакой особой негативной ауры я там не чувствовала. Но с фактами тоже спорить бессмысленно.

Но вот парк, да, в то время, когда произошло то громкое происшествие, меня пугал. Я старалась как можно реже ходить через него, он реально таил в себе много опасностей. И не мистических, к сожалению. Или счастью, это, конечно, как посмотреть. Просто обходить его занимало много времени, дорога через парк сильно его сокращала. Сейчас же я хожу через него в любое время суток без страха.

Если вернуться к тому дикому случаю, в то время банда головорезов нападала на граждан в разных районах города, не только в этом парке. Но в нём, по понятным причинам, чаще. Иногда они просто грабили прохожих на улицах города, но было на их счету несколько жертв. Мужчины, оказавшие сопротивление. И женщины, над которыми они всласть поиздевались перед тем как убить. И тогда организовали несколько патрулей из добровольцев-дружинников, время было такое, самим себя не защитишь – никто не защитит. Вот один из таких патрулей и наткнулся на ещё не остывшие тела, которые потом их жертвы с трудом опознали. Как утверждали те свидетели дружинники, они видели убегавшую с места преступления девушку, которую так и не нашли, а также… та-дам, мы подходим к самому главному и интересному… мелькнувшее в кустах огромное животное непонятного вида.

В общем, как обычно, когда у страха глаза велики и толком никто ничего не видел, – что-то огромное (размером с лошадь), серое (вот каким оно должно быть в полной темноте в лесу?), с горящими глазами (тут вообще без комментариев, куда без горящих глаз? И ничего что, по их словам, чудовище уносило ноги во всю свою звериную прыть, как тут глаза разглядеть?). Понятно что к этим свидетельским показаниям много скептицизма, я сама иногда в этом парке замечала горящие жёлтые глаза, а потом видела поднявшуюся в воздух сову. Но вот данные официального расследования – это уже другое.

По ним получалось, что тела были разодраны каким-то могучим зверем, и ни на что другое это не похоже. Плюс всякие там криминалистические экспертизы по найденным на телах и вокруг волосах, фрагментам слюны, материала, оставшегося в ранах от когтей зверя и прочему, выходило, что волосы – это шерсть животного, и вообще всё принадлежит животному. Но вот какому – ответа на этот вопрос не было.

Следственные эксперименты показали, что могучего, был указан его рост, размер и размах лап и когтей, всё было очень впечатляющим. В слюне содержался яд животного происхождения. Но самое интересное, что по результатам расследования было непонятно, откуда чудовище появилось. Его следы на месте преступления и когда он убегал, были в радиусе несколько метров. А потом, и до этого – никаких следов. То есть как будто оно возникло из воздуха и таким же образом исчезло посреди парка.

В общем, вопросов было больше, чем ответов. Дружинникам приказали молчать, официальная версия была, что убиенных разодрала стая бездомных собак, которым те чем-то помешали. Разволновавшимся людям позднее сообщили, что стаю поймали и обезвредили, и в Багдаде всё снова спокойно.

Народ это все, конечно, не успокоило, наоборот, было понятно, что им опять врут, а это всегда вызывает большее волнение. Да ещё из дружинников кто-то проговорился, и пошли гулять по городу слухи один другого краше, как обычно по сарафанному радио. Если в этом случае о мухе говорить не приходится, то из слона сделали просто мамонта-динозавра: мы под колпаком инопланетян-чудовищ-оборотней и завтра все умрём.

Но, как обычно, прошло какое-то время, все поговорили-поговорили, да утихли. Появились свежие новости и предметы для обсуждений. Только вот у парка плохая слава осталась. Да еще Стас заинтересовался этим делом, и нарыл, что упоминание про зверя в нашем крае, а также в соседних, уже встречались ранее. Он дотошно собирал все сведения о нём, превратив его в легенду, и в этом ему помогала команда из приближённых коллег, в число которых входил Мишка, в своё время Нина. Ну и я. Я ещё шутила, что это чудовище, если оно существует, нашло в лице Стаса самого ярого фаната.

Постепенно Стас насобирал так много материала, ведь попутно ему приходилось выслушивать все истории, касающиеся сверхъестественного, отделяя зёрна от плевел, что пришла идея выпустить периодическое издание со всеми этими историями и легендами края. Среди которых, надо заметить, было немало интересных и красивых. Ну и ужасных тоже. Наш край был богат на историю, у нас были собственные мифы и легенды, свои самобытные сказки и персонажи. Героический древний эпос, мифические животные, красивые драматические истории любви, давшие названия многим местам.

В конце концов, наслушавшись всего этого, сколько всего можно было ещё придумать! У нас одних встретившихся с инопланетянами в крае насчитывалось девять человек. Причём, все они повстречали их практически в одном месте, у горы Партизан (она была так названа потому что в ВОВ в её пещерах прятались партизаны) в радиусе разброса одного километра. И рассказы были похожи друг на друга, с незначительными деталями. Что как бы должно было сказать о том, что люди не врут.

Но стоило их послушать и посмотреть в эти лисьи хитрые глаза, чтобы понять, люди развлекаются от скуки. Причём, практически все они были из одного села и дальние родственники. Собрались, наверное, на какой-нибудь сабантуй по поводу крестин, да и решили всей гурьбой развлечь народ и себя. И легенду вместе придумали.

Стас это всё понял, но тем не менее пошёл им навстречу и опубликовал в номере выходного дня материал с их интервью. Но преподал всё в такой саркастической манере, что читателям становилось ясно – всё это байки подвыпивших мужиков. И тем не менее, цели своей достигли, нашлись желающие приехать в это село, и упросить мужиков стать проводниками. Теперь все были при деле. И денег на этом подзаработали. И все стороны довольны. Правда инопланетян видели только те, кого сильно удавалось напоить местной забористой самогонкой, после которой можно было внушить что угодно, хоть инопланетян, хоть чертей, хоть ангелов.

Но при этом Стас по какой-то одному ему известной причине оттягивал с выпуском этого журнала. Передумал он после того, как сметался с лотков периодики, едва поступив, федеральный журнал той же направленности. Там печатали истории про встречи с инопланетянами, про привидений, барабашек, домовых, всякие жуткие истории о проклятьях и тому прочее. Низкопробная газетёнка пользовалась таким успехом, что Стаса не пожурил за упущенную возможность только ленивый. И он, наконец, решился. Только как обычно сделал добротный продукт и с уклоном на потребителя нашего края.

Глава 4

Вообще, Стас не был таким уж придурком, каким его считала Нинка. Вернее, она зациклилась только на его негативных сторонах. Да, Крекшин самолюбив, вспыльчив, бывает высокомерен, немного эгоистичен, и, как начальник, довольно категоричен. Но это не всё.

Кроме этого у него есть и положительные качества, которые Ниной напрочь отрицались. А Стаса было за что уважать. Он был высококлассный профессионал, журналист с потрясающим чутьём. Очень умён, широко эрудирован, обладал глубокими познаниями во многих областях. Чисто по-человечески с ним было нескучно, он умел быть обаятельным, чувство юмора у него тоже имелось, хотя несколько специфическое. Но мне нравилось.

Как у любой медали, у его черт характера тоже были две стороны. Стас был упрям, но при этом всегда достигал цели. Он был самоуверен, но он многого добился. Амбициозен – но не останавливался на достигнутом, а развивался и шёл дальше. К тому же он был не просто богат, он был очень влиятелен, и в руках его была сосредоточена власть. Что уже может избаловать любого. Добавим к этому, что он довольно симпатичный молодой свободный мужчина, умело обращающийся с женщинами, и вырисовывается вполне себе портрет завидного жениха. Понятно что девушки вешались на него пачками.

Конечно, при таком положении Крекшин был сильно избалован. Как справедливо заметила Нина, в отличие от умных и красивых девиц, привлекательных и состоятельных мужчин у нас намечался явный дефицит. Завидные женихи у нас имелись, но их по пальцам пересчитать. И все они были жутко избалованы женским вниманием. Когда тебе никто не отказывает, трудно, наверно, сохранить хоть какое-то подобие интереса к моногамным отношениям.

Поэтому я понимала такой интерес к новой персоне Боровского. Холостой состоятельный привлекательный мужчина. Судя по всему, с потрясной харизмой – все не могут врать. И это значит, у кого-то есть шанс. Все с интересом будут наблюдать охоту за холостяком и делать свои ставки. Какое развлечение для нашего светского общества! А то уже давно заскучали. Только наш разрыв со Стасом всколыхнул наше болото, и то ненадолго. Ни для кого не секрет, что Стас продолжал за мной ухаживать и был не прочь вернуть.

С оформлением интерьеров и фуршетного стола организаторы постарались на славу. Ещё на входе бросались в глаза атрибуты праздника Хэллоуина. Этот новомодный праздник, пришедший из Америки, был нам чужд, но это была удачная дата и повод представить новое издание на мистическую тему. Стас вообще сначала хотел устроить карнавал и вечеринку по случаю Хэллоуина, но его убедили, что не стоит отвлекать гостей от повода – презентации журнала. Вполне достаточно духа Хэллоуина. Стас согласился, но, по всей видимости, не совсем – официанты в образе вампиров с гримом стекающей крови с уголков губ и официантки-ведьмочки, – насколько я знала, сюрприз гостям Стаса.

– У-у, надеюсь, вампирёныш меня сегодня покусает, – бросила плотоядный взгляд в сторону симпатичного официанта Нина.

– Ты определись, либо тебе нужен супермачо, миллионер и дальше по списку, либо ты хочешь развлекаться с официантами. Как-то несолидно размениваться на кроликов при охоте на льва.

Нинка усмехнулась и проводила молодого человека взглядом полным сожаления.

– Ну клёвая же задница, глянь, – толкнула она меня под бок.

Я отмахнулась, моим вниманием полностью завладел декор интерьера зала. Нина вслед за мной с любопытством оглянулась – по стенам свисала искусственная паутина, на которой сидели огромные мохнатые пауки. В фойе гостей приветливо встречало привидение – подвешенная к потолку белая ткань в форме привидения с нарисованными чёрными глазками. От постоянного сквозняка от открываемой двери, оно трепыхалось, создавая эффект живого движения. Одно затесалось и в углу зала.

На окнах висели чёрные занавески, на столах чёрные скатерти. На стенах окнах и светились флуоресцентные наклейки праздничной тематики, а также свисали бумажные гирлянды и флажки из чёрной бумаги с прорезями в виде изображений черепов, ведьм, страшных хижин бабы-ёжки, привидений, пауков и скелетов. Ещё в одном углу стояла инсталляция – атрибуты ведьмы, всякие ингредиенты для зелий в банках и мисках, правильная тыква со злобной мордой и свечой внутри, метла, чучело ворона на импровизированном дереве, а сверху подрагивающий скелет.

Ведьма в виде игрушки тоже присутствовала – примостилась на метле. Всё кругом было заляпано «кровью»: стены, паутина, пол, свечи. Отдельного внимания заслуживало освещение. Поскольку свет должен быть приглушённым, создавая таинственную атмосферу, обычное верхнее освещение было заменено на множество светильников и подсвечников с горящими свечами. Тяжёлые тёмные канделябры как ничто иное придавали чарующую атмосферу вечеру.

Ну и конечно фуршетный стол… чем больше я на него смотрела, тем больше меня подташнивало. Отрубленные руки, пальцы, глаза, хрустящие змеи, пауки, червяки, выглядящие слишком натурально, мордашки зомби на пирожных, черепа даже не хочу знать из чего сделанные. Оригинально смотрелись тарталетки с чёрной икрой, сверху из мастики тянущаяся как из могилы рука зомби.

В сторону гробиков я даже не смотрела, поэтому не знаю, было ли это закуской или десертом, не хотелось ничего. Единственное на что было можно смотреть без содрогания, так это на закуску в виде тыковок. Зато Нина была в полном восторге от стола, и сразу всего нахватала. Впрочем, как и народ, активно фотографирующий фуршетный стол на телефоны. Когда Нина подошла ко мне с тарелкой, полной глазиков, червячков и отрубленных пальчиков, я позорно сбежала к Стасу, выполняя данное ему обещание.

Я нашла его около сцены, где происходила презентация журнала «Непознанное», которую мы намеренно пропустили. Он решал организационные вопросы, стойки с журналами разбирали и увозили. Я дежурно поздравила Стаса с первым выпуском. Он сказал, что должен выпить за это со мной, и я не могла ему отказать. Стас подозвал официанта с подносом напитков.

– Сегодня все пьют только кровавую Мэри, – он взял бокал с томатно-красной жидкостью и протянул мне.

– Бр-р, ты знаешь, сегодня я ограничусь бокалом красного, – узрела я на подносе бокалы вина. – Что-то мне не хорошо, – взглядом указала я на банкетный стол.

Стас засмеялся и поменял водку на вино.

– Здорово, да? Кулинары постарались.

– Перестарались, – уточнила я. – Можно ведь было что-то и для людей приготовить.

– Да ладно, всё вкусно, я лично опробовал. Закрой глаза и ешь, – посоветовал он.

– Ну, если только после пары бокалов вина, – или дюжины, подумала я про себя.

Стас смотрел на меня проникновенным взглядом.

– Давно не виделись. Отлично выглядишь, – тихо сказал он.

Эти его приёмчики я давно знала, поэтому не велась.

– Спасибо, ты тоже хорошо. Очень много народу собралось, почти все уважили, да?

– Да. Я так рад, что ты пришла… Аня…

Но поговорить нам так и не дали. К Стасу постоянно кто-то подходил, и он начал раздражаться. Я сделала ему выговор, что так нельзя, в конце концов это его вечеринка, и он должен заниматься своими обязанностями хозяина. Душевно поговорить нам всё равно не удастся, поэтому и пытаться не стоит. Стас обиделся и потребовал свидания. На моё счастье, его кто-то опять отвлёк, и я просто убежала.

Я пошла приветствовать всех знакомых, пока, наконец, не наткнулась на Мишку, на котором и повисла до момента, пока меня от него не отодрала Нина.

– Вот вы где, голубки! – она отправила в рот влажно поблескивающее око, подозрительно водянистой консистенции.

– Что это? – поморщившись, спросила я.

– На, попробуй, – великодушно протянула она мне уже почти опустевшую тарелку.

– Нет, спасибо. А чего оно такое омерзительно студенистое?

– Это желе. Глазной белок – молочное, красная радужка – ягодное, малиновое вроде, зрачок – ягодка.

Я пригляделась, и правда, желе. Но аппетит всё равно не проснулся.

– Даже не буду спрашивать, что это за кошачий помёт тут набросан. И не объясняй, не хочу знать, – указала я на странную коричневую массу на тарелке.

Нинка с Мишей переглянулись и заржали. Тот уже отдал дань кулинарным изыскам. Он тоже был в восторге от оригинальности блюд.

– Самым вкусным были ведьмины пальчики из мяса лангуста, но их быстро разобрали, – поделился он с Ниной.

Нина досадливо покачала головой и обернулась ко мне.

– Ну что там Стасик, не предложил после банкета в гробу покувыркаться? С него станется.

– А где ты гроб видела? – полюбопытствовала я.

– Как, ты не заметила? Во-он там, – она указала рукой влево за колоннами. Там было темно, отсюда не видно, и туда я ещё не дошла. – Пойдём позырим, – предложила она.

Я отказалась. Не то, чтобы я боялась, просто у меня вдруг наступил передоз от всех этих страшилок. Сначала всё было прикольно, но сейчас атмосфера начала давить. Ещё недалеко находились колонки, и агрессивная музыка в стиле хард-рок уже начинала раздражающе стучать в висках. Захотелось свежего воздуха.

– Где же твой альфа-самец Боровский? – поинтересовалась я. Всё-таки он был целью нашего визита.

За Нину ответил Михаил.

– Ещё не приехал, но все ждут.

Мишка от нас ушёл, увидев кого-то нужного. Я уже задумывала смыться, оставив Нину одну, как по залу пробежала волна оживления. Мужчины приосанились, втянув живот и выпятив грудь, у женщин хищно засверкали глаза, и руки неосознанно потянулись к сумочкам за зеркальцами. А кто стоял рядом с зеркальными колоннами тут же поправляли макияж и причёску в отражении.

Стало ясно и без довольного шёпота Нины, Боровский таки приехал.

Глава 5

Я с интересом и даже, что там лукавить, с внутренним трепетом (всеобщее волнение не могло меня не затронуть) ждала, когда он появится в поле зрения. Наконец я увидела его в профиль, он проходил через зал, а все стремились с ним поздороваться. Да, действительно, атлетически сложенный, накачанная фигура, пружинистая походка. Густые, хорошо уложенные волосы. Костюм с иголочки идеально сидел на подтянутой фигуре. Высокий рост, выделявший его из толпы.

Насколько позволял разглядеть профиль, интересное мужественное волевое лицо. Но для полного впечатления не хватало поймать взгляд. Только по глазам можно судить о человеке. Но вряд ли разочарует, подумала я. Теперь понятно, почему все так сошли с ума. Он выгодно отличался от всех мужчин, которые были в зале. Манерами, поведением, внешностью… Он так ловко лавировал между людьми! Успевал со всеми поздороваться, перекинуться парой словечек, причём явно по делу, потому что на лицах собеседников расцветали майские розы, и двигаться дальше.

И тут он обернулся. И я увидела его глаза. Я вздрогнула. Меня сковало льдом. Внутренности моментально заморозились, и я еле пошевелила языком, чтобы облизнуть пересохшие губы.

Восемь лет назад я уже видела эти глаза.

Мне было семнадцать, закончена школа, сданы на отлично экзамены, впереди получение аттестата с золотой медалью и выпускной. Есть что праздновать. Мы с девчонками на радостях засиделись допоздна. Я позвонила домой и предупредила, что иду. Отказалась от настойчивых предложений меня встретить. Наврала, что проводят. А сама почти бегом направилась через тот злополучный парк, что теперь зовется могильником. Я была молода, по-юношески бесстрашна, впереди безбрежным океаном маячило будущее, обязательно великое и прекрасное. Не было семнадцатилетней девчонке дела в тот период до леденящих душу пересудах о банде убийц и насильников, шарящих по городу в тёмное время суток. И напрасно. Жизнь моя чуть не оборвалась в тот злополучный день.

Я шла по тёмной тропке через маленькую полянку, впереди уже виднелась главная заасфальтированная дорога с единственным горящим фонаре в парке, как меня обступили тени, тихо появившиеся из кустов.

Их было четверо. Один перегородил мне дорогу, двое обступили по бокам, один перекрыл отход сзади. Вся моя жизнь в одно мгновение пронеслась передо мной. Я сразу поняла, что живой мне уже не уйти.

Лишь бы смерть наступила быстро и хватило сил принять её с достоинством. У них были жуткие рожи. Именно такими я представляла себе зомби. Не теми карикатурными полуразвалившимися трупами из американских фильмов. А именно такими, во всём как люди, только лица полного быдла с полным отсутствием мысли и намёков на душу в пустых глазах. В них можно было прочитать только ненависть ко всему человечеству и тупую радость от предстоящего развлечения.

Было видно, что они предвкушали и радовались попавшей в их сети жертве. Сразу становилось понятно, что просить и умалять их о жалости и снисхождении бесполезно, мой страх раззадорит их ещё больше. И было также понятно, что смерть моя не будет лёгкой.

За что же так со мной? Я ведь столько ещё не сделала, столько не успела, пожалела я себя.

– У, какая цыпочка, – с гнилой улыбкой пропел мне тот, что перекрыл проход. – Не составишь нам компанию? Мы не дадим тебе скучать.

И все радостно загоготали, словно удачной шутке. Я попробовала обойти его слева, но он тут же метнулся в ту сторону и снова перекрыл мне дорогу.

– Ух ты какая. Не хочет. Слышь, пацаны, она считает, что мы недостойная для неё компания.

Все осуждающе заулюкали.

– Проучим девку? – он схватил меня за локоть.

Я дёрнулась, но он резко потянул меня на себя, и я чуть не упала. Я открыла рот, чтобы заорать, но меня сзади схватили за голову, одной рукой зажали рот, другой оттянули за волосы.

– Пошли, курва. Мы научим тебя вежливости, – меня потянули.

Я пробовала брыкаться, но получила удар под дых. Меня снова поволокли. Они держали путь через главную дорогу к тёмному массиву ельника, маячившего впереди слева.

И тут случилось непредвиденное. Мы ещё не дошли до асфальта, как на дороге показался мужчина. Он уверенным шагом шёл вперёд. Он видел нас, но продолжал идти. Насильники встали как вкопанные, решая что делать.

И я вдруг решила, что этот мужчина мой шанс на спасение.

Я собрала все силы, которые были в организме, и попыталась освободиться из грязных лап, чтобы заорать и предупредить мужчину. Если он успеет убежать, он может позвать на помощь! Только эта мысль крутилась огненным красным вихрем в голове, сердце бешено застучало, в висках запульсировало.

И мне удалось!

Я освободилась не полностью, но ухитрилась укусить подонка за пальцы, и открыла рот, чтобы заорать.

Но тут я встретилась с мужчиной глазами, и крик застыл в горле. Момент был упущен, разозлившийся кретин ударил меня и снова схватил, чуть не вывихнув шею. Так крепко, что не могла дышать. Но всё было уже неважно.

Тот огонь надежды, что разгорелся во мне, потух моментально, меня заморозило льдом изнутри, как только я увидела глаза незнакомца. Его взгляд не выражал ничего, полное равнодушие к происходящей на его глазах драме. Его взгляд был холоден, безжалостен и словно ледяная бездна подавлял волю и всякое сопротивление.

Это был очень страшный взгляд. Конечно, в тот момент мне было не до анализа, но потом я долгое время вспоминала и размышляла. И не могла решить, кто из них страшнее – эти быдло-зомби без божьей искры в тупых беспощадных глазах, или этот незнакомец с холодным, пронизывающим насквозь, забирающим волю и поселяющим холод в душе взглядом.

Ни тех, ни другого не разжалобить, и те и этот без души, одинаково смертельно опасны при встрече. Но при всём при этом появившийся незнакомец пугал меня больше. Потому что если те забирали только жизнь, он забирал с собой ещё и душу.

Я уверена, он прошёл бы мимо, если бы эти дураки сами к нему не пристали. Вероятно, чутьё не подсказало им никакой опасности. Или они уж были слишком уверены в своей силе из-за численного преимущества. Но они решили убрать ненужного свидетеля. И вот тут-то…

Всё произошло так быстро, почти мгновенно, что я помню только эмоциональную картинку, сколько я ни пыталась воссоздать детали потом, вспоминая, цельной картины так и не возникло. Этот мужчина вдруг превратился в чудовище… да, именно так.

Мне трудно его описать и наклеить чёткий ярлык, определив конкретный вид. Я видела его несколько секунд, в темноте, и не успела разглядеть в деталях, да и не до этого мне было. Это был зверь, но не какой-то знакомый мне зверь. Если начну описывать, уподоблюсь тем дружинникам, что пытались его описать. Это был гибрид кого-то с чем-то, то ли бык на двух ногах, то ли ящер, то ли гибрид дракона со львом, волком и медведем. Я могу перечислять все виды животных, но всё это будет не то. Он был особенным, просто чудовищем. Я его так окрестила и называла про себя.

Он в мгновение ока в него превратился, за секунды раскидал всех обидчиков, потом я не видела, как он что-то с ними делал, потому что зажмурилась, и от страха и от невозможности поверить в происходящее.

Я не верила своим глазам. После этого он подлетел ко мне, навис надо мной, а я ни жива ни мертва смотрела в эту морду. Он поднял лапу с длинными когтями, чтобы рассечь меня, последнюю жертву. Наши глаза на секунду встретились.

Но тут послышались голоса, засверкали огни фонариков, группа людей направлялась сюда, освещая место преступления. Это были те дружинники. Возможно, не появись на нашем пути чудовище, они бы спасли меня от преступников. А может быть нет. В любом случае, они спасли меня от чудища. Он обернулся на шум, потом повернулся ко мне, на секунду застыв в нерешительности, а потом стремительно убежал.

Но я не стала дожидаться людей, чтобы выразить им благодарность. Мне опять же некогда было анализировать, но мозг давал команды раньше, чем производил анализ. Вокруг меня были истерзанные неким чудовищем тела. Чудовищем, которого и в природе не существует, или не должно существовать. И мне придется это как-то объяснять.

Внутренний голос дал мне команду бежать! И я помчалась в обратную сторону от людей со всех ног. Но это не самое главное. Страх – вот что гнало меня прочь. Если меня застанут, мне придётся давать показания, и всем будет известна моя личность. В том числе и чудовищу.

И тогда он найдёт меня.

И даже если я ничего про него не скажу, он завершит начатое. Зачем ему свидетель его превращения? Если до этого никто о нём не знал, а я ни разу ничего такого не слышала, значит, свою тайну он скрывает очень тщательно. Он будет меня искать.

С этим страхом я жила долгое время. Два месяца я почти не выходила из дому, благо это можно было списать на подготовку поступления в институт. Но потом надо было заставить себя выйти на улицу. Первое время я постоянно вздрагивала и испуганно озиралась. А подозрительным мне казалось всё. Кто-то странно выглядел, кто-то странно отводил глаза, кто-то делал странные жесты… У меня началась мания преследования. Кругом мне виделся заговор против меня. Крыша у меня окончательно съехала, и не знаю, чем бы закончилась эта история – скорее всего дуркой – если бы однажды мне не пришлось снова пройти той же дорогой через парк.

Я дрожала как осиновый лист, я сходила с ума от каждого шороха и движения листвы, ноги подкашивались, я обливалась потом и думала, что сердце разорвётся раньше, чем я дойду до выхода из парка. Воспоминания нахлынули снежной лавиной, и похоронили под ней мой разум. Я словно очутилась в том же дне. И стала проживать всё снова.

И вот я дошла в своих воспоминаниях до появления чудовища. И я ждала его. Что вот оно сейчас придёт и растерзает меня в клочья, перед этим подавив волю свои леденящим взглядом удава. Но проходили минуты, а ничего не происходило. Не знаю, сколько времени прошло, сколько я там стояла, полчаса, час, два… Я потеряла счёт времени. Я переживала свои видения снова и снова, а ничего не происходило. И в какой-то момент меня переклинило.

Я не могу так больше жить, я не могу больше бояться. Если оно придёт, значит, придёт. Но может быть так, что оно или он успокоилось-успокоился, что я ничего о нём не рассказала. Поискал меня, не нашёл, и покинул этот город. Ведь оставаться после всего произошедшего ему тоже было опасно.

Что, если его тут больше нет?

А вдруг его поймали, убили, или он умер сам? Что, если его вообще больше нет? И тут мне пришла вообще бредовая и в то же время логичная для меня в своем бреде мысль: а что, если его вообще нет и не было? Что-то произошло тогда, но моя память поставила на это блок, придумав вот такое объяснение?

Ведь так бывает. Может, это я, придя в неистовство, их растерзала – ведь бывают случаи, когда организм в смертельной опасности выделывает такие чудеса, выдаёт такие способности, которые в нормальном состоянии спят. Вдруг я их открыла? А чтобы объяснить себе, придумала чудовище, в которое поверила.

Ведь в это поверить легче, чем в то, что я сама стала суперменом со сверхспособностями. Но эта версия долго не прижилась, позже я познакомилась со Стасом, который был увлечён этим происшествием, и ознакомилась с материалами дела. Чудовище было на самом деле.

В общем, как бы то ни было, но тогда я не то, чтобы перестала совсем бояться. Но я перестала об этом думать. Я просто жила жизнью, которую хотела до этого, словно ничего не случилось. Хотя по ночам воспоминания часто приходили ко мне в кошмарных снах. Со временем всё реже и реже. И первое время я не могла слышать ни о каких криминальных историях, потому что сразу приходили воспоминания и думы о своей ситуации, что всё могло закончиться иначе.

А занимаясь расследованием Стаса, я даже могла посмотреть на это дело отстраненно и абстрагируясь, ведь я должна была скрывать своё участие и вести себя как ни в чём не бывало. По идее, меня должна была заинтересовать эта ситуация, как и всех остальных.

И вот, спустя восемь лет, когда я почти совсем успокоилась и забыла тот кошмар, передо мной стояло то чудовище. Боровский ничем не был похож на того мужчину, что я видела в парке перед превращением – совсем другая внешность. Даже, кажется, глаза другие цветом. Но между тем, я сразу его узнала. Его глаза всё так же обдавали ледяным сковывающим ужасом, и это было не изменить никакими пластическими операциями.

Глава 6

– Вот он! Ну как? – с восхищением спросила Нина. – Правда, хорош?

– Хорош?! – изумилась я. – Да он отвратителен! Он ужасен!

Нина резко оторвалась от созерцания красоты Боровского – или как его теперь называть? – и уставилась на меня с недоумением.

– Что, не поняла? Ты про что? Я про Боровского!

– И я тоже! Он омерзительный, неужели ты не видишь?

Нина смотрела на меня недоумевающе, и я постаралась взять себя в руки. А то выгляжу как истеричка. Все от него без ума, а я несу чёрт знает что. Они же явно не видят того, что вижу я.

Но почему? Неужели внешний лоск и созданная вокруг него легенда ослепили? Затмили всем глаза?

Или всё дело в том, что я видела его чудовищем? Это накладывает отпечаток? А так он видится милым приятным человеком? Но нет. Что тогда, что сейчас, меня поразил его флегматичный взгляд, лишённый какой-либо жизни.

– Что в нём отвратительного? – нахмурилась Нина. – Ты его знаешь?

– Нет, конечно, откуда? – возмутилась я. Так, надо успокоиться. – Хорошо, я тебе объясню. Давай поиграем немного в Шерлока Холмса. Посмотрим на Боровского, что мы видим?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.