Маруся Хмельная
Драконье сердце. Часть 1. На отборе

Глава 1

– …И вскипели вулканы, и затопило землю лавой, и разверзлась земля огромными трещинами, и ушла под воду. И исчезла бы совсем, стерев все расы с земли и уничтожив наш мир, если бы не драконы…

– Ох, – как всегда в этом месте раздавались писки и вздохи малышни.

Минерва сделала драматическую паузу и продолжила:

– Приняли они на себя весь жар огня, выжигая свою сущность. И остановили извержения вулканов, но потеряли своего зверя. Теперь спит в них ипостась дракона, осталась лишь магия огня. А все остальные расы перестали существовать, превратившись в одну – итанэ, земноводных жителей, населяющих мир Анэр. Но иногда древняя сила просыпается в любом из нас. И тогда, – понизила голос Миневра и посмотрела на каждого слушателя, – этот итанэ может изменить мир.

Миневра закончила свой рассказ, и как всегда, какое-то время царила тишина. Слушатели обдумывали услышанное. Даже те, кто слышал этот миф о сотворении мира сотый раз – среди них и я – сидели молча, погрузившись в свои думы. Как ни странно, каждый раз после услышанного возникали разные вопросы и разные мысли. Вроде бы слова одни и те же, а эффект от них каждый раз был другой.

– Проклятые эльфы! – воскликнул самый бойкий из наших мальчишек, Майден. – Чего им не хватало?! А мы должны страдать из-за них.

Он сжал кулаки, словно желая, чтобы какой-нибудь эльф оказался прямо перед ним, чтобы он смог его проучить.

– Они возгордились и утратили чувство реальности. Обладая магией земли, они решили, что всемогущи, за что и поплатились. Теперь их имена прокляты на века, – поставленным голосом сказала для всех Миневра. – Из этого следует сделать вывод, что ни одна раса не должна считать, что она стоит выше других. Чтобы не повторились ошибки прошлого.

– Кто бы это драконам сказал, – тихо, но слышно для всех, сказала Майрана.

Мы весело переглянулись и фыркнули. Миневра попыталась послать нам строгий взгляд, но сама еле сдержала улыбку.

Не то, чтобы мы недолюбливали драконов. Наоборот, ими восхищались, ими восторгались, их уважали и возвеличивали. Но всё же, были драконы, и все остальные.

У драконов был материк, где кипела настоящая, насыщенная, жизнь. А у нас были перенаселённые дистрикты, с вечной нехваткой огненных камней и запасов питания.

Мы жили в так называемых «рифах», и это были не коралловые рифы, что были у маленьких островов в том периоде «до» катастрофы, как мы его называли (просто до и после – и всем понятно). А скалы, оставшиеся стоять одинокими пиками в воде после землетрясения. За эти века в скале ниже и выше воды всё было обустроено для жительства, испещрено жильём и другими помещениями, всё это напоминало густо населённый город, где все жили друг у друга почти на головах.

Каждый заселённый риф – дистрикт Анэр под порядковым номером. Всего их было сорок девять и… В мои думы ворвался истошный визг:

– Мелопея! Миневра! Майрана! Поторопитесь! Скоро объявят результаты! – подплыла к нам неугомонная Майна.

Все повскакали с мест и поспешили наверх, к визору. Мы были в подводной части, а визор, хоть и был влагостойким, но полностью под водой работать не мог. Поэтому, чтобы что-то посмотреть, приходилось подниматься на самый верх. Там специально оборудовали огромный зал, чтобы все жители дистрикта могли вместиться и узнать новости, или посмотреть то, ради чего мы сейчас спешили наверх.

И хотя я была главным героем, и сбор напрямую касался меня, сама я не спешила. Не потому что не хотела, а потому что не волновалась за результат. Сегодня должны наконец объявить результаты отборочного тура шоу вокалистов, на который от дистрикта отправят меня. И это очень важное событие для моего дистрикта.

Но волноваться за результаты причин не было – попробовали бы они не отобрать на конкурс ту, в ком проснулась кровь сирены. Ради нас это шоу и создавалось.

– Ты была бы неплохой ведущей, – оказавшись рядом с Миневрой, шепнула я ей.

– Я тоже так думаю. Я бы сказала – великолепной ведущей! – поправила она меня с задорной улыбкой. – Жаль, возраст и внешность подкачали.

– Глупости. Визгливая проныра Танария и в подмётки тебе не годится. А ведь она топ-звезда.

– У неё явно есть покровитель, – заговорщицки поделилась Миневра. – Иначе непонятно за что её держат. Вот ты выиграешь конкурс «Звезда Анэр» и замолвишь за меня словечко.

Миневра шутливо подмигнула, но я поморщилась. Её лицо удивлённо вытянулось.

– Кто только не просит замолвить за него словечко. Но не волнуйся, вы с Майраной будете в приоритете.

– Ох, сочувствую, – участливо похлопала меня по плечу Миневра.

Мы как раз подошли к нашему «лифту» – бьющим снизу струям фонтана. Встаёшь в поток и поднимаешься на нужный «этаж». Я не очень любила этот способ передвижения из-за своих крыльев и проснувшейся природы сирены – мне больше было по душе находится над водой, а не в воде, хотя и не доставляло сильного дискомфорта – но лучшего способа быстро подняться наверх не было.

– О чём шепчетесь? – вклинилась в нашу пару Майрана.

– О том, какую судьбу я должна устроить для каждого жителя дистрикта, когда выиграю конкурс, – вставая в поток, сказала я.

– Мне нравится твоё уверенное «когда», а не «если», – услышала я, когда вышла наверху из потока, отплёвываясь.

Из-за сильного давления, вода выдавливала из лёгких весь воздух, минимум которого, нам, земноводным, всё равно необходим, чтобы жить и дышать под водой.

– Кем ты собираешься стать на материке? – не прокомментировав реплику подруги, спросила я. – Учти, место певицы и ведущей уже заняты.

– О, тогда я стану журналисткой в ведущем светском обозревателе «Топ-50 холостяков Анэр», – поддержала шутливый тон Майрана, и мы все трое рассмеялись. Потому что знали о мечте подруги стать стражем правопорядка и насаждать добро и справедливость. Даже тем, кто против. Особенно им.

Наш смех вызвал косые взгляды уже собравшихся соседей по дистрикту. Но, увидев меня, лица светлели, и меня проталкивали вперёд, ближе к визору и нашей главе дистрикта – Мелисанде.

В это время как раз увеличили изображение и включили звук на всю громкость:

– Во втором отборочном туре участвовали шестьдесят четыре конкурсантки. И уверяю вас, таких сладких и сильных голосов Анэр не слышал уже много лет, – вещала в камеру истеричная, упомянутая уже Танария. Сейчас она изображала из себя сладко мурчащую томную кошечку. И надо сказать, ей это неплохо удавалось: – Это будет очень сильный конкурс, сумасшедшая конкуренция, накал страстей и захватывающий драйв от наблюдения! Я чувствую это уже на стадии отборочного тура. А интуиция меня никогда не подводила.

Камера крупным планом показала подмигивающую ведущую, скрыв прекрасную архитектуру Дворца Искусств (Храма сирен, как называли его в народе) на заднем фоне. Потом акцент сместился на вытянутые в трубочку губы:

– Я чувствую на кончиках пальцев разлитое напряжение в воздухе, – замогильным голосом глухо просипела она в камеру. Видимо, изображая это напряжение. – Это будет грандиозное шоу!

– Она говорит так каждый раз, – фыркнула Майна, уже оказавшаяся рядом с нами.

Этой непоседе всего тринадцать, но у меня было такое ощущение, что рядом с ней год шёл за два.

Дальше пошли кадры с нашими выступлениями.

– Итак, не представляю, как сложно было сделать выбор жюри – я бы выбрала всех конкурсанток – но они справились. И вторые пятнадцать конкурсанток…

Дальше зазвучали имена моих соперниц, и на экране пошли короткие вырезки выступлений. Я внимательно приглядывалась, хоть и наблюдала это всё за кулисами отборочного тура.

Ведущая в этот раз была права, поскольку я смотрела все конкурсы и не по разу, в этом году участницы были сильнее прошлых в разы. Причём даже те, что выбыли, могли утереть нос финалистам прошлых сезонов шоу.

Я даже немного понервничала. Всего пару минут. Но мы все знаем, что симпатичную сирену не выкинут в отборочном туре – такого ни разу не было. Сирены всегда доходили до финала, а потом в финале боролись между собой.

Народ вокруг меня заволновался, имена называли и называли, но моё не звучало. Осталось назвать последнее, а остались пять самых сильных претенденток – некоторые из их песен уже ушли в народ, я слышала даже как наши напевали мотивы моих соперниц, хотя и должны были патриотично поддерживать только меня.

– И последняя участница вокального шоу «Звезда Анэр»… Ей становится…

– Ну давай же, – не вытерпела Миневра, хотя сама пользовалась этим нечестными приёмом с драматическими паузами.

– И ей становится… кто же, кто же?.. И это – Мелопе-е-ея из девятнадцатого дистрикта-а-а! – заорала во всю глотку Танария, и вслед ей рёвом взорвался весь девятнадцатый дистрикт.

– Ур-ра! Мелопея! Даёшь наших! – со всех сторон кричали итанэ.

– Признаться, у меня на миг сердце остановилось, – прокричала мне в ухо, обнимая, Миневра.

Я ни за что не признаюсь, что у меня тоже.

– Поздравляю! – набросилась на меня Майрана.

– А я нисколько не сомневалась, – прижалась ко мне Майна. И дразня, сложила пальцы перед лицом: – Ну разве что чуть-чуть.

Я рассмеялась на её хитрое выражение личика, и она показала мне язык.

– Подойди ко мне, моё дитя! – прозвучал в громкоговоритель голос Мелисанды.

В обнимку с подругами я подошла к сцене, попутно принимая поздравления от других и заверяя всех, что сделаю всё, что смогу, чтобы победить.

– Мелопея, – обратилась ко мне глава нашего дистрикта, в её глазах растроганно застыли слёзы. – Ты наша гордость. Ты наша надежда. На тебя ложится большая ответственность. И мы верим, что ты её оправдаешь.

Глава обняла меня. А потом мне пришлось прослушать ещё кучу напутствий и пожеланий, прежде чем меня отпустили со сцены.

Дальше мне предстоял серьёзный разговор с главой дистрикта наедине. А потом за мной прилетит воздушный экипаж и увезёт на материк для участия в самом крутом шоу мира Анэр.

Глава 2

– Присаживайся, – радушно указала мне на место напротив себя за скальным столиком Мелисанда.

Она единственная кто мог бы позволить деревянную мебель с материка, и когда-то главы дистрикта заказывали её себе, но, несмотря на то, что кабинет главы находился в надводной части (вдруг дракон пожалует – где его принимать?), мебель от влаги и морской соли портилась быстро, поэтому тратить бюджет дистрикта предпочитали на более важные вещи. Например, на огненные камни и продукты питания с материка.

Которые, например, я сейчас наблюдала выставленными перед собой на столике. Тут были и фрукты с овощами, и лепёшки из теста, и даже – боги мои! – десерты.

– Угощайся, ты заслужила, – провела рукой над деликатесами Мелисанда.

– Очешуеть… – пробормотала я. – Это всё мне?

Я подняла голову и неверяще смотрела на Мелисанду. Почувствовала как во рту стало вязко от сгустившейся слюны, и как заурчало в животе при виде явств.

Итанэ, в основном, питались рыбой. И, в основном, сырой. Чтобы готовить её, нужны были огнекамни – они единственный источник огня у нас. Куски угасшей лавы, в которых драконы поддерживали огонь на длительное время. Раньше, в период «до», огонь давало дерево. Сейчас зелёные чащи остались только на материке и охраняются законом. Вырубить дерево – преступление, за которое следует смертная казнь. На наших рифах тоже росло несколько деревьев, мы берегли их как зеницу ока. Древесина прогорит за пару дней, а деревья растут долгие годы.

Огнекамни нужны были не только для готовки. Мы, земноводные, так и не привыкли к холоду глубин. Рифы, осколки скал, смогли уцелеть только в самых северных местах прошлого мира. Там, где огненная лава сошлась с холодом севера, что смог немного остудить стихию. И хотя после катастрофы климат серьёзно поменялся, и даже в северных районах стал умеренно-континентальным, с каждым годом температура воздуха падала, возвращаясь к минусовой отметке. А для того, чтобы жить и размножаться, итанэ нуждались в тепле.

Когда-нибудь, надеялись наши учёные, эволюция приведёт к тому, что условия станут для нас естественными (или как шутит Майрана, мы обрастём шерстью), а ещё будем размножаться метанием икры (этого особенно ждут не дождутся все женщины, желая облегчить себе боль от процессов обычных родов). Но пока мы нуждались в огненных камнях.

Внизу рифа было воздушное помещение, в котором держали эти камни, и они нагревали снизу каменные стены рифа, разгоняя по ним тепло.

– Сегодня твой праздник, – подтвердила радушно Мелисанда.

Сама она чинно сидела, сложив руки на коленях. Но её чопорность меня сейчас не смущала и не отвлекала от богатств передо мной. Не хочет, пусть не ест. Я схватила первый попавшийся фрукт в одну руку, лепёшку в другую, откусила и зажмурилась от удовольствия. Очень редко нам доставалась такая пища, она считалась деликатесом.

Однажды наши охотники поймали несколько архентиниусов – это огромные ядовитые черви в несколько метров длиной, обитающие почти на самой глубине океана, из-за этого и считаются трудно добываемыми. Их яд имеет привлекательный вкус и в малых дозах служит приправой, высоко ценящейся на материке. Платы за этот улов хватило на покупку огнекамней на несколько лет вперёд, и часть потратили на провизию – муку, сахар, масло… Нам, детям, пекли сладкие булки, и в жизни я ничего вкуснее не ела.

А ещё однажды течением на нашу границу принесло остатки какого-то древнего железного корабля. Его подняли наверх. Нам оттуда мало что пригодилось – железная посуда, да кое-какая мебель. А всё, что было выгодно продать, то продали на материк. С этих денег тоже удалось часть потратить на овощи, фрукты и муку. Это был праздник!

Пока я наслаждалась небесной пищей, Мелисанда наставляла меня, как я должна вести себя на конкурсе, чтобы не посрамить честь нашего дистрикта. Особая ответственность на меня возлагалась ещё и потому, что две предыдущие сирены до меня, которым выпал такой же шанс, оказались неблагодарными. Дойдя до финала и хорошо устроившись по окончании шоу, они забыли о родном дистрикте, словно не родились и выросли здесь.

– Надеюсь, ты не поступишь так, как они, – выговаривала мне Мелисанда.

– Конечно, – пробубнила я между поеданием сладкой малинаты и воздушной зефиркой. Боги, какое же наслаждение…

– Не оказывай откровенные знаки внимания первому же дракону, который тебя выделит, – продолжала наставлять меня Мелисанда. – Чем ближе к финалу ты доберёшься, тем более высокого дракона по положению ты сможешь заполучить. В этом году свою санорэ будет выбирать сам Ал Драконье Сердце.

От удивления я даже перестала жевать и подняла глаза на Мелисанду.

– Это точно? Такие слухи ходят каждый раз, подогревая интерес к шоу, но ни разу не подтвердились.

– Точно. Информация проверенная. Для вас это будет такой же сюрприз, как и для зрителей. Всё, чтобы устроить побольше шумихи и заснять ваши эмоции. Так что ты уже постарайся, не подведи, – усмехнулась она.

Я лишь пожала плечами.

– Тебе, конечно, его не видать. Говорят, у него уже есть фаворитка, её и выберут. Но всё может измениться во время шоу, не правда ли? Ты всё же постарайся. В любом случае, его участие потянет за собой и участие приближённых драконов, готовых сделать выбор своей санорэ. И тут перед тобой откроются поистине шикарные возможности. Расскажи мне, что ты знаешь о статусах драконов и выборе санорэ, – решила она меня проэкзаменовать.

Пришлось отложить еду в сторону, заодно дать животу и вкусовым рецепторам передышку, а то все вкусы уже смешались в один сладкий коктейль.

– Статус дракона зависит от его магии огня, которая определяется ритуалом ка-фу-ри-нэ-дэ и состоит из пяти этапов. Все пять этапов редко кому удаётся пройти, в истории было только раз, когда в одно время жили три дракона со столь сильной магией. Обычно это один дракон, и именно он занимает статус главного, получая приставку Драконье Сердце. Сейчас это дракон по имени Ал, – Мелисанда внимательно слушала и кивала в такт моим словам.

Все итанэ в дистриктах носили имена на одну букву алфавита, их распределили давным-давно, и нашему девятнадцатому дистрикту досталась буква «М». Первую букву «А» сначала решили оставить материку. Но вскоре имён стало не хватать, фантазия иссякла, а поскольку материк населяли не только драконы, но и наиболее удачливые из итанэ, то решили, что жители материка имеют свободу выбирать себе любое имя. В том числе и драконы.

Но они остались приверженцами традиций, и все носили имена на А. Причём, чем дракон был выше по статусу, тем имел более короткое имя, которое отсекалось по мере прохождения этапов магического ритуала.

В начале им давалось длинное имя, например, тот же Ал носил имя Аллистериус-дан. Окончание «дан» отсекалось после первого этапа и считалось, что дракон стал совершеннолетним и самостоятельным. Затем, если проходились остальные этапы магического ритуала, отсекалось по слогу, в итоге мог остаться, как у Ала, один.

Понять статус дракона можно было и без имени по глазам. Глаза драконов имеют оттенки огня: от янтарно-жёлтых до пепельных. Янтарно-жёлтый оттенок у самых слабых драконов, потом оранжевый, алый, багровый и опасно пепельный с красными отсветами удерживаемого огня.

Нам всегда было интересно, что значит, пепельный цвет глаз, поскольку другие в воображении представить было проще. Но мы не видели никаких, поскольку драконов наблюдали только издалека.

Пару раз мы даже были с экскурсией на материке, но драконов всё равно не видели. Экскурсию проводили местные итанэ, а по пути драконы нам не попадались. У итанэ же, как у магов воды, глаза имели в основном, её же оттенки – от бледно-голубого до тёмно-синего, сине-зелёного и серо-синего.

На теме выбора драконами санорэ я замялась. Для того, чтобы унять бушующую магию огня, драконы выбирали себе спутницу с водным даром, простую итанэ. Иметь в санорэ сладкоголосую сирену – повышало статус дракона, её могли себе позволить только высшие драконы. Ну или самые щедрые, готовые положить к ногам своей санорэ весь мир. Такое сирены очень ценили.

Статус санорэ – это не жена. Потому что магия воды и огня конфликтовала, и шансы родить огненного дракона в паре итанэ-дракон были очень малы. Когда-то были и такие браки, но после того как поняли, что в такой паре дракон рождается один на сто, их запретили.

Дракон женится на драконице, чтобы у них родились огненные маги. И также имеют законную санорэ – возлюбленную, любовницу, сожительницу, как ни назови, суть от этого не менялась. Это была официальная возлюбленная, которую дракон выбирал по своему сердцу. Он любил её, холил, лелеял, берёг и осыпал богатствами. Только детей дать не мог.

Быть санорэ считалось престижным, никто таких девушек не осуждал. Наоборот, это был почётный титул, и любой итанэ, в том числе и мне и моим подругам, с детства втолковывалось, что для нас это шанс устроиться на материке, улучшить свою жизнь, помочь своему дистрикту, и, вообще, наивысшая и лучшая награда для девушки.

– Всё правильно, – выслушав меня, сказала Мелисанда. – Если тебе повезёт, тебя сделает своей санорэ влиятельный дракон. Они ни в чём своей санорэ не отказывают, это закон.

– Кроме детей, – отметила я.

Глава 3

– Таковы правила, – согласно кивнула Мелисанда. – Но дети это не проблема.

Да, такого мнения придерживались на рифах. Здесь жили общиной, не семьями. Как только дети рождались, их отнимали у матери. Дети жили отдельно, взрослые отдельно. Если у кого-то из итанэ был сильный материнский или отцовский инстинкт – они работали на должности воспитателя и учителя с детьми, не делая между ними отличий.

Я знала своих мать и отца, мы даже иногда проводили время вместе – это не запрещалось и не поощрялось. Если у всех сторон было желание, родители и дети общались, родители интересовались делами и успехами детей, помогали им в чём-то. Главное правило было, чтобы не во вред и не обделяя других. То есть моя мать не могла мне, допустим, сунуть купленную лепёшку в руку втайне от других. Если бы она хотела меня угостить, она должна была угостить и других детей.

Но мои родители и сами не горели желанием проводить со мной всё время. Лично ко мне они обращались пару-тройку раз в год, остальное время мы просто здоровались и перекидывались новостями, когда пересекались в рифе. Отец был исследователем глубин, и много времени проводил вне дома. Мать была лучшей «ракушницей» – делала мозаики из ракушек, и подбирала их в рисунок идеально. Панно из ракушек украшали богатые дома на материке и общественные здания Драконьего Завета, суда, библиотек и, конечно же, храма сирен.

Родители гордились, что в дочери проснулась кровь сирены, но от этого их родительская любовь не стала больше. Меня уважали за то, что я могу принести процветание дистрикту уже одним лишь существованием. Ребёнка с проснувшимся древним даром вообще растят как достояние общими усилиями, так что я была не в обиде.

Вот Миневра, та очень любила детей. Своих у неё не было, потому что она пока не нашла свою пару. А я вот нашла, Мерлока. Весёлого красивого парня, камнереза, который работал со скалой-рифом.

У него были сильные крепкие руки, открытая тёплая улыбка и ярко-синие глаза. Он нравился многим девушкам, в том числе и мне. А ему нравилась я.

Но мы изначально знали, что мне предстоит уехать на материк и принадлежать дракону. И тем не менее это никак не могло повлиять на то, чтобы он перестал нравиться мне, а я ему. Это лишь добавляло драматизма в нашу невысказанную и обречённую любовь.

– Как тебе известно, ты можешь взять с собой одного итанэ из дистрикта. И хотя условно право выбора предоставляется тебе, решает дистрикт. Исходя из шансов итанэ хорошо устроиться и принести пользу дистрикту. Так что ты поедешь с Муреной.

Назвала Мелисанда имя нашей местной спесивой красавицы. Мы с ней никогда не дружили. Хотя я не представляю, кто с ней вообще мог дружить. И тем более ей нравился Мерлок. Мой Мерлок.

– Я возьму с собой Майрану, – сказала то, что решила для себя довольно давно.

Моя вторая подруга была… как бы это мягко сказать… она задавала слишком много вопросов, над слишком многим задумывалась и высказывала вещи, которые не поощрялись. Ей было тесно в дистрикте, в рамках общины, чьи порядки она часто осуждала. Рано или поздно она стала бы неугодной, а, может, и даже хуже, её бы выгнали. Нет ничего хуже быть отверженным своим дистриктом. Поэтому я решила, что на материке ей будет лучше, и, возможно, это её шанс устроить жизнь так, как она хочет.

– По-моему, ты не слушала, что я тебе говорила. Я решаю с кем ты едешь. И ты возьмёшь с собой Мурену.

– Я возьму с собой Майрану или никуда не поеду, – твёрдо сказала я, глядя в глаза Мелисанды.

Она откинулась на спинку кресла. Посмотрела на меня прищурив глаза.

– Ты уже ставишь условия? Рановато. Ты пока ничего не выиграла, только…

– Но и ничего не проиграла, – оборвала я её. – Я ничего не теряю, не поехав. А дистрикту нужны огненные камни.

– Нужны, – согласилась она. – Как и тебе. И твоей семье, и твоим подругам.

– В Кодексе есть статья о добровольном согласии итанэ с проснувшейся древней кровью на использование его дара. И о запрете преследования, угроз, шантажа и причинении вреда в случае его отказа.

– Почему все сирены из нашего дистрикта такие неблагодарные? – разозлилась Мелисанда. – Что мы делаем не так в вашем воспитании, что вы предаёте свой дистрикт, который вас вырастил и подарил вам возможность взлететь на вершину этого мира?

– Мне кажется вы преувеличиваете, приравнивая моё желание взять близкого человека вместо враждебной мне Мурены, к неблагодарности. Вы заботитесь об интересах дистрикта, считая, что с ней наши шансы устроиться увеличиваются вдвое. А я забочусь о том, чтобы выиграть. Мурена мне в этом не поможет, она будет занята собой. И может так получиться, что тогда мы не выиграем обе. А Майрана, знаю, удвоит мои шансы на выигрыш, потому что будет действовать в моих интересах. А она, вы знаете, девушка очень деятельная.

Сделала я акцент на практичной части вопроса, на том, что должна понять деловая Мелисанда. О выгоде.

– Хорошо, – процедила она. – Не подведи, Мелопея.

Усмехнулась напоследок глава дистрикта, и прозвучало это как угроза.

Когда за мной прибыл гидролёт, мы с Майраной уже со всеми попрощались и стояли в ожидании транспорта.

– Ты волнуешься? – спросила Миневра.

Я же обменивалась прощальными взглядами с Мерлоком, который стоял недалеко и с грустью смотрел мне в глаза. Рядом с ним крутилась нарядная Мурена. Слишком нарядная. Это мой отъезд что ли для неё такой праздник?

– А чего ей волноваться? – откуда-то сбоку вынырнула голова Майны. – Она красавица и поёт лучше всех.

Я посмотрела на девчушку и погладила по голове.

– Я не волнуюсь. Я буду скучать по вам, – чмокнула я обеих в щёку одну за другой. – Если у меня получится устроиться, я…

– Не загадывай ничего, – замахала на меня руками Миневра. – Не будем испытывать терпение Итандра.

Подруга сделала защитный осеняющий жест бога воды и океана.

– Мелопея, спой, пожалуйста, нам напоследок, – подошёл поближе и попросил Мерлок. – Хочу услышать твой голос на прощание.

– Только мой голос ты и будешь теперь слышать с визора, – неловко пошутила я.

– Это другое. Я хочу услышать вживую. И каждый из нас представит, что ты поёшь для него, – выразительно посмотрел он на меня.

Я кивнула.

– На шоу я также буду петь для вас. Буду представлять Миневру, Майну, тебя… – завуалированно сказала я, что буду петь, думая о нём.

Он понял, кивнул медленно. Синие его глаза сейчас выдавали столько страстей, что у меня сжималось сердце. В ответ на это сразу из души полилось пение:

Я оставляю здесь свою любовь,

Я оставляю здесь своё сердце.

С собой возьму лишь память твоих слов,

Усиленных эхом Итандром-громовержцем.

Я буду верить, что найду путь назад,

И звёзды укажут мне место встречи,

Я пройду лабиринт из преград, сквозь бури и снегопад,

И мой подвиг любви будет увековечен…

Древняя баллада о любви итанэ, отправившегося искать материк после катастрофы, чтобы потом вернуться и забрать свою возлюбленную, как нельзя лучше подходила моменту. В балладе всё закончилось тем, что итанэ не нашёл материк, зато вернулся к своей паре, и они устроили первую общину на рифе, а к ним потом присоединились ещё несколько пар итанэ.

Послышался шум гидролёта. Этот транспорт умел передвигаться как по воде, так и по воздуху.

Ко мне подошла Мелисанда, требуя знаками от других отодвинуться от меня.

Мерлок порывисто притянул к себе и прижал к сильной и тёплой груди, в которой сейчас учащенно билось сердце.

– Прощай, Мелопея. Несмотря на то, что я желаю тебе удачи на конкурсе, я буду ждать тебя, – Мерлок сунул мне в руку что-то гладкое.

Он отошёл, и я увидела в руке выточенную из камня, скалы нашего рифа, крылатую фигурку сирены. Она смотрела вдаль, с мечтательной улыбкой на лице. Её волосами играл ветер, и, казалось, что она живая, а не сделанная из камня, настолько искусно была сделана работа. Я прижала её к сердцу, Мерлоку удалось проникнуть в душу полюбившейся сирены.

Последние объятия с Миневрой, и вот мы уже около открытых дверей гидролёта. Наши вещи уже там, а Мелисанда тянет меня к транспорту.

– Мне удалось выторговать двух итанэ в сопровождение. Ставки на этот конкурс растут, и вам сделали послабление, – кричит она мне, потому что гидролёт поднял сильный ветер.

Я смотрю в сторону Миневры. Но прежде чем успеваю открыть рот, Мелисанда меня обрывает. Обзор закрывает Мурена.

– С тобой полетит Мурена.

Меня толкают в тёмную пасть гидролёта. За мной входят Мурена и Майрана. И меня озаряет. Как я не могла понять этого раньше? Мурена – дочь Мелисанды.

Встречающий итанэ проводил нас на наши сиденья, люк гидролёта захлопнулся, и мы поднялись в воздух.

Глава 4

В гидролёте нам накрыли столик, на котором были расставлены закуски – фрукты, ягоды, орешки и трубочки из теста с какой-то начинкой. В воздушном экипаже имелась отдельная кабина пилота, там же кресло для стюарда – обслуживающего персонала для гостей гидролёта.

Вежливый итанэ предложил нам тайн – горячий отвар на травах. Такое в дистриктах тоже было редкостью – всё тот же дефицит трав и огня. Мы с удовольствием согласились.

Четыре пассажирских кресла были расположены напротив друг друга по два, между ними столик. Рядом со мной села Майрана, и теперь нам приходилось любоваться Муреной напротив. Но сидеть с ней рядом бок-о-бок было бы хуже.

Всю одежду для материка мне привезли оттуда же. Сначала для участия в отборочных этапах, а теперь я надену её на шоу. Одежды было немного, на первое время. По контракту, мне будет предоставляться полное обеспечение на время шоу.

Сначала оно будет в пределах одинаковой суммы для всех. Затем бюджет будет увеличиваться по мере завоевания симпатии у зрителей и жюри. А также если дракон выбирал свою санорэ.

Вот тут уже можно было судить по рубинам или аквамаринам (рубины как знак внимания дракона, аквамарины – как комплимент в цвет глаз итанэ), насколько щедрый и влиятельный покровитель у конкурсантки.

Мы долго спорили, должна ли я появиться на материке эффектно или оставить весь блеск на лучший момент, раскрываясь постепенно. Мнения нашего рифа разделились почти пополам.

– Пойми, второго шанса у тебя может не быть, – стояла на своём Мелисанда, и её последователи были с ней согласны. – Ты должна запомниться всем сразу и привлекать интерес на всём протяжении.

– Там все также будут привлекать внимание, я ничем не выделюсь на их фоне, – не соглашалась я.

Не то чтобы категорично, в итоге я бы сделала, как мне скажут. Но, как ни странно, меня поддерживали все те, чьё мнение я ценила. Минерва, Майрана, Мерлок были на моей стороне. Точку в споре поставила моя мать.

– Мелопее ни к чему соревноваться в ярких кричащих красках. Её сила и красота в голосе, а внешность должна лишь оттенять её талант. Она красива от природы, ни к чему её раскрашивать как вульгарную певичку, – вступилась за меня мама, чей вкус как лучшего дизайнера мозаики нельзя поставить под сомнение.

Она и придумала мне наряд для первой встречи со зрителями по прилёту на материк.

Серебристая, словно украшенная чешуйками рыбы накидка без рукавов до пят с разрезами по бокам и капюшоном, которая скроет тёмно-синее, в цвет северного моря, облегающее платье до пола с длинными рукавами.

– В капюшоне на глаза ты будешь выглядеть загадочно. На фоне выпрыгивающих из платьев девушек, ты будешь выгодно выделяться сдержанностью и достоинством. Весь акцент сделаем на губы. Они у тебя красивой формы изогнутого лука. И всем останется гадать, какого цвета у тебя волосы и глаза. Все с нетерпением будут ждать следующей встречи, чтобы рассмотреть твою внешность. Но старайся не открывать всё сразу. Играй со зрителями. Делай акцент на чём-нибудь одном, то на глазах, то на волосах, не открывая всё сразу. Пусть твою внешность собирают как кусочки мозаики, – советовала мама.

– Может, мне тогда выступать в маске? – спросила я. – Пусть слушают только мой голос. А в последний момент можно и снять…

– А как ты узнаешь, когда наступит этот момент? Вам заранее не сообщат, – покачала головой мама. – Да и скидывать со счетов внешность в борьбе за победу не стоит. Известно же, что симпатичная при общих условиях обойдёт некрасивую. Тебе просто надо всего лишь подогреть интерес зрителя.

На том и порешили. Сейчас я смотрела на ярко накрашенную и обвешанную жемчугом Мурену в откровенном блестящем красном платье и радовалась, что не пошла у её матери на поводу, а послушалась свою. Тогда бы встречающие не определили кто из нас конкурсантка, а кто провожающие.

Сейчас же понятно кто – Мурена.

Что ж, подурить всем головы не самый плохой вариант для начала шоу. Маленькие скандальчики вокруг имени конкурсантки только на руку. Если, конечно, в них замешана не она сама.

– Чем ты собираешься заняться на материке? – обратилась я к Мурене, решая сразу всё выяснить.

– Обеспечить победу в шоу нашему дистрикту, – елейно проворковала она.¹*

– Давай без лицемерия, Мурена, – попросила я.

– А я говорю правду. В отличие от выходивших из нашего рифа сирен, я действительно представляю интересы нашего дистрикта.

– Каким образом ты собираешься их представлять? – спросила я точнее.

– Буду крутиться рядом около тебя на конкурсе. Нивелировать козни соперниц, собирать важную информацию – тебе же будет некогда, ты будешь занята репетициями, – скривилась она.

– Что, даже не будешь искать себе партию среди драконов, которые будут на шоу? – поинтересовалась Майрана.

– Почему не буду – буду. Как и вы, – не осталась она в долгу. – Если получится стать санорэ важного дракона, что в этом плохого? Чем больше девушек из нашего дистрикта станут санорэ, тем лучше для нас.

– Я не собираюсь становиться ничьей санорэ, – фыркнула Майрана.

Я повернулась и послала подруге предупреждающий взгляд. Такие слова не стоит произносить при посторонних, они вызовут неодобрение.

– Не зарекайся, – поддела её Мурена. – Ты хоть одного дракона видела? Вот как увидишь! Как влюбишься!.. Они такие… Совсем не чета нашим итанэ.

– Даже Мерлоку? – не удержалась теперь я.

– Мерлок замечательный. Но драконы… они другие. Мерлок вода, а они – огонь. Опасные, страстные, жгучие… Да что я вам рассказываю, – отмахнулась она.

– А ты много драконов что ли видела? – язвительно спросила Майрана, но в её голосе отчётливо скользило любопытство.

– Не сказать что много, но зато самых высших. Даже с багряными глазами, – задрала нос Мурена.

– И поэтому нарядилась в красный? – недоверчиво-обиженно подколола Майрана.

– Да, и поэтому тоже. Чтобы сделать комплимент драконам, выбрав их цвет. Вы бы тоже могли, – упрекнула она.

– Так по такой логике там каждая вторая будет в красном, – предположила Майрана.

Мурена накуксилась.

– Но не все такие красивые как мы. Мы могли бы быть командой, – Мурена посмотрела на меня. – Знаю, ты меня недолюбливаешь из-за того, что Мерлок выбрал меня, но я на твоей стороне, и не собираюсь тебе вредить. Ты можешь на меня положиться. И лучше бы нам быть заодно всем вместе.

– С чего ты взяла, что Мерлок выбрал тебя? – фыркнула Майрана, сжав мою руку. – Он любит Мелопею.

– Зачем ему сирена в небе, когда есть подходящая итанэ в руках, – перефразировала Мурена народную поговорку про птицу в небе. – Вот, смотри, что у меня есть.

Она порылась в сумке и достала оттуда фигурку из камня. Наподобие той, что подарил мне при прощании Мерлок. Менее искусно вырезанная, на ней была изображена рыба-любо, это млекопитающее животное, живущее в море, было другом итанэ. Встретить его считалось к удаче. Не раз они спасали итанэ из смертельных опасностей.

– Мерлок подарил мне на прощание на удачу, – нежно погладила фигурку Мурена.

Я стиснула свою в руке и подальше запрятала в карман. Слова Мурены потекли отравленным ядом по венам.

Мог ли такой простодушный и открытый Мерлок дурить головы нам обеим? А, может, у него есть ещё третий запасной вариант? Я чуть хрипло и горько не рассмеялась.

– Не верь ей, – шепнула мне на ухо Майрана и снова сжала руку. – Может, она врёт. Может, это не его фигурка. Им нужно, чтобы ты забыла о Мерлоке.

Я в ответ сжала руку Майраны и благодарно на неё посмотрела. Она права. Мы не можем знать, какие цели преследует Мурена. Но если она и рассчитывала после этих слов, что я доверюсь ей и стану подругами, то сделала ошибку.

А с Мерлоком я выясню отношения позже, когда всё закончится. Сейчас мне и правда не стоит о нём думать. Вот, даже от слов Мурены у меня испортилось настроение. Хотя ещё несколько минут назад я в предвкушении ожидала, когда мы доберёмся до материка, и наслаждалась маленькими радостями: деликатесами на столе, подруге рядом, видам из окна.

Чтобы дать мне прийти в себя, Майрана отвлекла Мурену:

– А высшего ты видела? Ала Драконье Сердце?

Я с любопытством покосилась на Мурену. Подруге я не успела сказать про то, что Ал Драконье Сердце почтит своей нескромной персоной шоу и даже будет искать там свою санорэ, хотя по слухам он её уже и нашёл. Но, интересно, Мелисанда сказала Мурене или нет? Если и да, то та никак себя не выдала.

– Нет, Ала Драконье Сердце я не встречала, – с сожалением ответила она. – Хотела бы взглянуть хоть одним глазком. А вам, интересно? – обратилась она к нам.

– Конечно. Мы всё время спорим с девчонками, что такое пепельные глаза. Серые или чёрно-красные? Я думаю, что это обычные серые – но ведь это так неромантично, – фыркнула она, явно вспоминая наши споры.

И я нашла в себе силы улыбнуться.

– Конечно, что романтичного в серых глазах? – засмеялась Мурена. – Пепельные звучит красивее и загадочнее. А ты, Мелопея, как считаешь?

– Я думаю, мы вряд ли проверим свои теории, так что смысл гадать. Это так и останется загадкой, – пожала я плечами с улыбкой и отвернулась к окну.

Там уже появились башни высоток, прячущиеся в облаках, скоро мы увидим и сам материк.

– Девушки, мы подлетаем к материку, – подошёл к нам стюард и вежливо предложил: – Хотите, сделаем круг над столицей? Это займёт лишнее время, но нам сообщили, что церемония опаздывает по времени из-за задержек нескольких конкурсанток, которые должны были прибыть перед вами. Так что мы либо можем приземлиться на материке и подождать своей очереди, либо полюбоваться столицей с высоты птичьего полёта.

– Конечно, хотим! – загалдели мы с Майраной.

Мурена сказала, что уже видела не раз и лучше бы сесть и привести себя в порядок перед выходом. Вдруг девушки перед нами поторопятся, а мы опоздаем.

– Послушай, моё имя назвали последним, а, значит, я и прибуду последней, как можно опоздать? – спросила я. – И слава Итандру, моё мнение тут решающее. Так что летим.

Глава 5

Столица материка Аурелия, названная в честь какой-то богини из древних времён, занимала компактную часть на южной границе. Она была выстроена на самой мёртвой части, где вулканы не оставили места для жизни. Остальное было выделено под природу. Которая со временем оживала.

Густые чащи из высоких деревьев были только на Возвышенности Эльфов – так назвали самое красивое место с холмами и первыми деревьями на материке. Кое-где виднелись зелёно-жёлтые квадраты возделываемых полей, где выращивали зерно и другие сельхозкультуры. В остальных местах ещё было полно проплешин, вулканов, голых скал и безжизненной земли, покрытой пеплом.

Все жители Анэр надеялись, что со временем материк превратится в одну зелёную зону. И тогда возникнет парниковый эффект, уровень воды будет убывать, и появятся островки. Которые тоже когда-нибудь зазеленеют, а там и за новыми материками дела не станет.

Для того, чтобы не занимать много места, здания в Аурелии, в основном, состояли из небоскрёбов. И даже драконы жили на верхних этажах башен – они любили высоту. Все апартаменты находились на верхних этажах башен, чуть ниже – офисы самих драконов, а всё, что ниже середины занимали рабочие офисы и жильё успешных итанэ. В самом низу магазины, рестораны, ночные клубы и другие развлекательные заведения для успешных мира сего.

Отдельными зданиями строились только полезно-общественные и административные здания как знак уважения. И то, муниципалитет, а также совет драконов, который имел название Завет Драконов, суд и Управление стражами порядка находились в одном здании. Университет, школа, библиотека и архив тоже в одном на разных уровнях. Банк делил помещение со стражами порядка. И был Дворец искусств или храм сирен, в котором проводились все культурные мероприятия столицы.

Наша экскурсия была бы прекрасной, если бы полёт не подпортил один инцидент. Когда мы пролетали над самыми высокими небоскрёбами, которые принадлежали самым могущественным родам драконов, откуда-то резко вынырнул чёрно-красный, раскрашенный под вулканическую лаву, гидролёт, и помчался прямо на нас.

Нас тряхнуло, потому что пилот ушёл в сторону от внезапного препятствия. Мы схватились за кресла, чтобы удержаться. Ведь мы уже давно отстегнулись и расслабились.

Вся посуда с едой со столика упали на пол. Послышался звон разбитых бокалов. Но мы этого не заметили, потому что наши взгляды были прикованы к окну, где в воздухе напротив нас застыло ещё несколько гидролётов. Они были поменьше чем наш, и выглядели по-другому, из чего я сделала вывод, что это частные гидролёты.

– Девушки, пристегнитесь и не волнуйтесь, – закричал нам стюард, который сам еле добрался до своего кресла и спешно пристёгивался.

Нас словно взяли в кольцо. Мы застыли на месте. Тут на нас ринулся один из гидролётов, и нам снова пришлось уходить от его атаки.

– Это что за морской дьявол творится?! – испуганно и одновременно возмущённо выдохнула Майрана.

Мурена тоже испуганно переводила взгляд с окна на меня и Майрану.

Пилот чуть-чуть отклонился, и гидролёт пролетел мимо. Теперь в нашу сторону двинулся гидролёт справа, и нам пришлось отпрыгнуть вперёд. Когда на нас бросился снова чёрно-красный гидролёт, наш пилот сделал обманный маневр и вырвался вперёд из окружения.

Гидролёты нас немного попреследовали, потом испарились.

Когда стюард пришёл убрать то, что упало со стола, мы ошарашенно спросили:

– Что это было?

– Досадный инцидент… Разбалованная молодёжь играется, не стоит внимания, – сказал он тем тоном, когда становится понятно, что ответов на дальнейшие вопросы мы не услышим.

– Давайте я вам помогу, – поднялась я с кресла и стала собирать упавшее на пол.

– Не надо, испачкаете платье, – воспротивился стюард.

– Давайте я, – подскочила к нам Майрана.

Мурена же только скривилась, глядя на нас.

Когда мы относили всё это в отсек отходов, я тихо спросила стюарда:

– Кто это был? Вы узнали гидролёты? Тот, чёрно-красный?

Стюард помялся. И удивлённо, словно сам себе не веря, промямлил:

– Он принадлежит Алу Драконье Сердце.

Потом опомнился и поспешил обратно.

Когда мы все уселись и успокоились, стюард, который рассказывал о достопримечательностях под нами, громко сообщил:

– Сейчас мы пролетим над самой высокой башней Аурелии. Традиционно она принадлежит тому дракону, который имеет статус Драконье Сердце. На данный момент, как вы знаете, это Ал Драконье Сердце из рода Арффенди. В этой башне находятся его личные апартаменты и офис, принадлежащей корпорации. Для гостей столицы эта башня, носящая название «Сердце дракона», интересна тем, что там находится самый большой аквапарк и океанариум, ботанический сад в несколько уровней и самая высокая смотровая площадка в столице. Вы обязательно посетите все эти чудесные достопримечательности, как и все конкурсантки до вас.

Итанэ быстро отвлёк нас своими рассказами от инцидента и сгладил впечатление от полёта.

– Нам пора, – сообщил стюард, когда, к счастью, мы почти всё посмотрели.

– Спасибо вам за такой чудесный подарок, – искренне поблагодарила я доброго итанэ.

Он смутился и просто кивнул.

– К вашим услугам. Пристегнитесь, пожалуйста, мы идём на посадку.

Мы последовали требованию стюарда и повернули головы к окну.

Смотрели, как снижается гидролёт прямо к центру столицы. Вскоре перед нами возник Дворец Искусств во всей величественной красе. Он тоже был высоким, ведь в нём нашли приют все виды искусств, в здании насчитывалось более ста залов, а ещё больше учебных помещений, художественные галереи и мастерские, музеи и театры. Состоял он из четырёх крыльев, по замыслу архитекторов символизировавших то ли четыре магические энергии: огонь, вода, земля и воздух, то ли стороны света.

Четыре крыла, которые выглядели скорее как гигантские лепестки или древние корабли, имели сердцевину, круглую башню-пирамиду, которая была полностью отдана в распоряжение главного шоу «Звезда Анэр».

В самом низу огромная сцена мюзик-холла, в котором будут проводиться основные съёмки, выступления и концерты. А также гримёрки и подсобки. Выше – репетиционные залы, студии и прочие учебные классы. Всё для подготовки конкурсанток.

За каждой будет закреплена своя студия, где участница может распеться, поиграть на инструменте, порепетировать с хореографом. Ещё выше – общественная зона, где конкурсантки могут отдохнуть, выгулять себя, походить по магазинам, ресторанам, ночным клубам. Ходить на свидания, принимать гостей и искать встречи с драконами или успешными итанэ с материка, они будут тусоваться здесь всё это время, пока идёт конкурс.

Там даже есть ботанический сад. Он меньше, чем в башне сердце дракона, но зато всегда под рукой. Вот куда я очень хотела попасть. Кадры оттуда с прошлых конкурсов я засматривала до дыр.

На самом верху уже частная зона. Там временное жильё для конкурсанток. Хотя частной эту зону можно назвать с натяжкой – всё же это реалити-шоу, и камеры будут там постоянно. Те, кто снимают конкурс могут наведаться в гости в любой момент, а также следящие будут подкарауливать, чтобы заснять какие-то острые или пикантные моменты.

Так, на позапрошлом шоу одна конкурсантка итанэ была выгнана после того, как камера застукала, как к ней в комнату пробрался жених из её дистрикта. Соскучился. Правилами строжайше запрещено, чтобы мужчины навещали конкурсанток. Кроме драконов, конечно. Им, разумеется всё можно. Их приходы не показывают и не озвучивают.

Впрочем, им самим нужды приходить нет. Потому что их апартаменты находятся на самом верху, под крышей. Специально для тех, кто в этом году ищет себе итанэ. Они могут снять себе личные апартаменты, чтобы всё время быть рядом и присматривать, а потом ухаживать за понравившейся девушкой.

В прошлом шоу следящие заметили, что одной из конкурсанток постоянно носили в комнату букеты алых гициний. И заподозрили что это дракон Андонор. Разразился скандал – Андонор выбрал свою санорэ четыре конкурса назад. Ей он посылал точно такие же букеты. По правилам приличия, у дракона должна быть одна санорэ на всю жизнь. Конечно, никто не запретит драконам содержать несколько санорэ при обоюдном согласии. Но на это соглашаются лишь бедные итанэ, сирены высоко себя ценят и не соглашаются делить дракона с другой санорэ.

А вот санорэ может уйти от дракона, если тот плохо с ней обращается. Но это несмываемый позор для дракона, этим он запятнает свою честь, и ему навсегда будет отказано в выборе другой санорэ. И даже уважающая себя драконица не выйдет за такого замуж.

Поэтому драконов всегда просят ответственно подходить к выбору своей санорэ. Это испытание прежде всего для него. Насколько он может взвешенно подходить к выбору, а не идти на поводу эмоций и инстинктов.

Если он выберет капризную и глупую санорэ, ему с ней мучиться всю жизнь. И другие драконы будут смотреть и оценивать его выбор.

Как говорит народная драконья мудрость, хочешь узнать что из себя представляет дракон – посмотри на его санорэ.

Перед входом во Дворец Искусств сейчас была расстелена синяя тожественная дорожка – в честь нашей стихии. А у гидролётной площадки толпились журналисты с камерами – через короткое время репортаж о нашем прибытии появится во всех выпусках новостей и главных полосах периодики в зазеркалье.²*

Величественное здание храма сирен и суматоха при входе произвели должное впечатление. У всех нас раздался восхищённый вздох:

– Ах…

Наверное, мои глаза также сияли предвкушающим и волнительным блеском, что я видела у своих соседок.

Когда мы приземлились, Мурена начала спешно прихорашиваться и поправлять макияж. К нам уже спешили журналисты с камерами и всматривались в окна. Я надвинула капюшон на лицо и проверила, не стёрлась ли помада. Впрочем, наши умельцы делали косметику на славу, даже в воде она сохраняла стойкость почти сутки.

– Прошу, девушки, – стюард помог нам подняться и выйти из гидролёта. – Ваш багаж будет доставлен прямо в комнаты, не волнуйтесь.

На выходе он слегка сжал мою руку:

– Я буду болеть за вас, очаровательная Мелопея, – тепло улыбнулся он мне краешком губ.

– Благодаря вам, я уже чувствую себя победительницей, – пошутила я в ответ.

Когда мы спустились, и вспышки камер заполыхали одна за другой, все журналисты, и Танария в их главе, ринулись к расфуфыренной Мурене.

– А вот и наша последняя участница! Как вы добрались? – сунули ей в лицо микрофон.

Я схватила Майрану за руку и, быстрыми шажками обходя толпу, потянула её за собой.

– Погнали! – предложила я ей. – Уплываем, пока не разобрались.

Мы, конечно, не поплыли, а побежали, дурашливо смеясь, но от привычки упоминать водные термины вместо земных, получится избавиться не скоро.

Майрана поддержала мою выходку, и пока Мурена объяснилась с Танарией, и журналисты с камерами повернулись в нашу сторону, мы были уже на полпути ко входу. Увидев, что за нами началась погоня, мы со всей скорости вбежали внутрь здания.

Шоу начиналось весело.

Глава 6

Ал

– Как ты её терпишь? – не переставая фыркал Адриантентор, осуждающе сверкая янтарными глазами в его сторону, как только они вышли от Арунэлы. – Я бы уже давно придушил её. И это не фигура речи.

– Вот когда влюбишься, тогда и поймёшь. Будешь терпеть и находить в этом удовольствие, – заверил племянника Ал без улыбки.

Улыбаться у него уже не было сил. Арунэлла довела его своими капризами до мигрени. Ей, видите ли, хотелось появиться последней конкурсанткой на шоу. Сделать из этого представление, привлечь внимание к своей персоне. А распорядители поставили её в середину, по списку отбора.

Да, Ал запамятовал, что она просила повлиять на распорядителей шоу. Вернее, он был занят более важными делами, и не подумал, что для Арунэллы это так важно. Ведь она и так уже заранее выиграла и шоу, и главный приз – его, Ала.

Если б он знал, что она так из-за этого изойдёт, он, конечно бы, всё устроил. Всего-то сделать один звонок. Который теперь стоил ему часовой истерики, когда он пришёл навестить её и посмотреть как устроилась.

А, может, за этот промах платой будет и испорченный вечер. Если Арунэлла разойдётся, к ужину у неё накопится ещё куча претензий и жалоб, и весь вечер придётся их выслушивать, заглаживать вину и просить прощения.

Может, стоит, сегодня оставить Арунэллу одну? Хотя нет, он не может потерять её расположение.

И раздражало присутствие Адриантентора. Если бы не любимая сестра, он давно бы перестал нянчиться с испорченным и взбалмошным племянником.

Надо было раньше его воспитывать, поздно спохватились.

Но сестра с мужем решили, что если кто и может повлиять на любимого сына, то только Ал Драконье Сердце. Если не он, то уже никто.

Адриантентор был в двух шагах от второй ступени прохождения магического ритуала, и всплески магии отрицательно влияли на и так непростой характер молодого дракона.

И хотя разница между ними была не то, чтобы большая, Ал себя чувствовал умудрённым годами и сединами старцем, которого приставили в няньки к шкодливому младенцу.

Адриантентор собрал в себя все отрицательные качества драконов: вспыльчивость, агрессивность, алчность, склонность к порокам, любвеобильность, доходящую до кобелизма, наглость и беспринципность.

Как у медали, у этих черт была и другая, положительная сторона, но они проявлялись выборочно редкими проблесками, а отрицательные перевешивали.

Родители решили, что какая-нибудь водница усмирит нрав горячего дракона, и раз уж сам Ал объявит о выборе своей санорэ, то, возможно, Адриантентору тоже приглянется какая-нибудь из участвующих в отборе девушек. А Ал присмотрит за ним, за его выбором, и чтобы тот не наделал дел и не опозорил свою семью, которая имела высокий статус среди драконов.

Ал действительно уважал его отца и сильно любил свою сестру, которая почти заменила ему мать, поэтому не смог отказаться.

Но быстро пожалел об этом.

До этого он общался с Адриантентором в кругу семьи и совсем немного, поэтому не имел должного представления о том, что он из себя представляет.

А когда познакомился чуть поближе, схватился за голову.

Он не был уверен, что сможет как-то повлиять или перевоспитать порочного племянника, тот слишком погряз в своих наклонностях, и Ал мог только молиться Драгону, их богу огня, чтобы Адриантентор не поднялся выше второй ступени магии, а лучше бы остался на первой.

– Ты хочешь сказать, что ты её любишь? – не унимался между тем Адриантентор. – Я не верю, что ты мог выбрать такую санорэ. Она, конечно, красивая, но красивых много. В ней нет ничего заслуживающего твоего выбора.

Есть, дорогой племянник, как раз есть. Но ты этого, конечно, не увидишь, так как смотришь не дальше своего носа.

Чтобы отвлечь племянника, Ал поинтересовался:

– А ты присмотрел себе уже кого-нибудь? В этот раз, все отмечают, девушки одна краше и талантливее другой.

– Угу, ту, что пела про рыбку-гуппи. Только я её без грима не узнал. А она мне уже запала в сердце, – шутливо приложил руку к груди Адриантентор.

Тут не улыбнуться не смог даже Ал.

– Зачем напомнил? – пожурил он племянника.

– Я один должен страдать? Ужасно прилипчивая песня, кто вообще додумался до такого? Автора надо было утопить при рождении.

Это точно, согласился Ал. Глупая песня с навязчивой мелодией неслась отовсюду. Она была прилипчивой, как рыба-прилипала, как вязкая конфета во рту. Ужасно, но не выплюнешь, снова возьмёшь в рот.

– Ты рыбак, я рыбка гуппи,

Поцелуй скорей мне в губки.

Ты рыбак, а я лососик,

Поцелуй скорей мне в носик…

Запел противным голосом Адриантентор, и Алу захотелось запечатать ему рот.

– Ты рыбак, а я медуза,

Поцелуй меня ты в пузо.

Ты моряк, а я конёк,

Поцелуй меня в пупок.

Ты моряк, я рыба фугу,

Поцелуй мою ты фигу,

Ты рыбак, и ты утопу,

Поцелуй меня ты в попу.

Это уже было народное творчество, а может и самого Адриантентора, с него станется.

– Заткнись, – посоветовал Ал.

Теперь этот дурацкий мотив будет вязнуть на зубах весь оставшийся день. Уж лучше тогда провести вечер с Арунэллой. Вину он загладит очередными рубинами и попросит спеть её романс об обжигающем сердца огне.

Интересно, тот, кто выберет ту исполнительницу «рыбки гуппи», ему придётся постоянно слушать эту песню и подобные?

Ал усмехнулся и поделился мыслями с племянником. Чем, конечно, его повеселил, и тот принялся строить свои версии:

– На материке она познакомится с новой флорой и фауной и продолжит цепочку. Будет петь про зайку и волка, сову и мышонка, белочку и орешки, цветочки и бабочки…

Тут их слух уловил беззаботный девичий смех.

Странно, все конкурсантки уже прибыли и размещаются в апартаментах, потом их соберут в зале для знакомства с жюри, между собой и продюсерами.

Может, это кто-то из обслуживающего персонала?

Смех был похож на детский – так беспечно, раскованно и безмятежно могут смеяться только дети. Но при этом смеялись не дети, а взрослые. Ал даже на миг позавидовал такой беззаботности юности.

Его словно окатило с ног до головы освежающими брызгами морской волны.

Словно в сердце залетел блик дневного светила с морской глади и поселился, уютно свернувшись калачиком.

Смех приближался, и Адриантентор довольно прошептал:

– В наши руки сами плывут рыбки, успеваем поймать, – подмигнул он Алу.

Он приостановился за углом и придержал Ала. Через пару ударов сердца из-за угла на них вылетели две девчонки. Итанэ.

Всё-таки конкурсантки. Или конкурсантка со своей помощницей. От них ещё слишком пахло морем.

Свежий запах морской солёной воды, водорослей и ветра забил нос Алу, резко и как-то одурманивающе.

Никогда до этого ни от одного итанэ он не чувствовал запаха так остро.

Запах почему-то был тёплым, если можно так сказать о запахе. Свежим, но от него не становилось холодно, как обычно чувствовал водную стихию Ал. Его словно окатило тёплой ласковой морской волной, пропитанной жаром дневного светила. Она освежает в жаркий летний день, но при этом не холодит до судорог в ногах.

А ещё к аромату примешивалось что-то своё особенное, незнакомое, манящее и дразнящее. Так, что крылья носа Ала затрепетали, пытаясь поймать и удержать незнакомую, но соблазнительную ноту.

Он прикрыл глаза, чтобы его не опознали. А сам попытался разглядеть девчонок. Они были напуганы встречей. Такое ощущение, что они впервые видели драконов.

Одна рассматривала их во все округлённые глаза, в которых одновременно плескались испуг и любопытство. Вторая из-под надвинутого на глаза капюшона серебристой накидки. На её лице выделялись красные, красивой формы губы. А глаза загадочно мерцали в тени капюшона. Даже не разглядеть какого они цвета.

– Простите, мы спешим, – опомнилась первой та, что в капюшоне. Схватила подругу за руку и попыталась их обойти.

– Куда спешите, прекрасные незнакомки? Давайте познакомимся, – раскрыл руки, не давая пройти девушкам, Адриантентор.

Глава 7

– Ещё успеем, – дерзко ответила та же бойкая девица.

– А вдруг нет? А вдруг вы вылетите после первого же тура? А вдруг вас успеют перехватить другие драконы? Не прощу себе, если мы опоздаем, – дурачился Адриантентор.

– Это вряд ли, мы рассчитываем на победу, – уголок губ незнакомки изогнулся в усмешке.

Ал стоял как заторможенный и не понимал, что с ним. Словно какая-то тетива внутри натянулась и не хочет отпускаться. Ему не нравилось поведение Адриантентора, он должен был одёрнуть и осадить племянника. Но ему также почему-то не хотелось, чтобы девушки уходили. И это было странно. Непонятно. Необычно.

Ал пытался поймать это ощущение в себе, проанализировать, разложить по полочкам, как он обычно препарировал всё, что нашёптывала интуиция, – так называют драконы и итанэ это состояние. Но Ал знал, что интуиция – это лишь совокупность опыта и знаний, которые мгновенно перерабатывает сознание и шлёт сигнал мозгу, но тот не успевает его обработать в том же темпе. И только потом, если разложить всё по полочкам, можно проанализировать, на основе чего этот сигнал был подан.

Вот и сейчас, Ал получил какой-то сигнал, но мозг не успевал обработать информацию, полученную при встрече с девушками. На что он так среагировал?

– Тогда мы тем более должны первыми познакомиться с будущей победительницей конкурса, – не отставал Адриантентор.

Ала покоробила его настойчивость. Девушки ясно дали понять, что не ищут знакомств.

– По визору нас будут часто показывать, ещё насмотритесь, – поддержала подругу вторая итанэ.

Они снова сделали попытку их обойти, но Адриантентор преградил им путь.

– От меня так просто не убегают, – в его голосе послышались угрожающие нотки, и Ал очнулся.

– Пойдём, – сухо сказал он. – Девушки сказали тебе – ещё успеете познакомиться. У нас много дел.

Он отвернулся, потому что пристальный взгляд девушек переметнулся на него.

– Что ж, значит, в другой раз. И он наступит уже скоро, обещаю, – угрожающе сказал Адриантентор, давая пройти девушкам.

Те напряжённо обогнули драконов, и припустили бегом, как только оказались вне опасности.

– Ал, зачем ты всё испортил? – возмутился племянник, глядя, как удаляются итанэ. – Может, я встретил свою санорэ.

– Ты сначала послушай, как она поёт, – посоветовал Ал. – А то вдруг это исполнительница «рыбки гуппи».

Адриантентор скривился.

– Я чувствую, что нет.

– Ты даже не видел её лица! – Ал почему-то сразу понял, кто заинтересовал его племянника.

– Вот именно! – возмутился тот. – Ты даже не дал мне посмотреть лицо крошки.

– Они простые итанэ, Адриантентор, – раздражённо сказал Ал. – Ты сам говорил, что меньше чем на сирену ты не посмотришь.

– Откуда ты знаешь, что она не сирена? Может, у неё крылья под плащом.

– Сам подумай, зачем сирене скрывать крылья? Их происхождение – их гордость. И вообще, Адриантентор, у тебя странный метод знакомиться с девушками. Пугать их при первой встрече – не лучшая тактика.

– Да? А девушкам вроде нравится, – вызывающе пожал плечами племянник.

И это было правдой. Несмотря на скверный характер племянника, девушки млели от него, принимая его напористость и бесцеремонность за дерзость и смелость. Правда, узнав его получше, пытались от него отделаться, и все его отношения заканчивались громкими скандалами, которые приходилось улаживать его родителям.

Хорошо, что итанэ легко было закрыть рот, пожертвовав несколько огненных камней дистрикту, из которого они были родом. Но с аппетитами племянничка, драконам можно будет разориться, а дистриктам запастись на лет сто вперёд.

– Пойдём, покажешь себя в настоящем деле, – под жалобные вздохи племянника Ал потащил его в здание суда.

Сегодня у них два судебных заседания, где верховный дракон, Ал Драконье Сердце должен вынести своё решение.

– Кстати, ты чего опять натворил в небе? Мне пришла жалоба на мой «смерч». Я тебе, идиоту, на кой драконий хвост, разрешаю его брать, скажи мне, пожалуйста? – вспомнил о жалобе Ал.

– Да так, попугали один гидрик с экскурсантами, подумаешь, адреналинчику им вспрыснули, будет, что вспомнить, – пожал плечами Адриантентор.

– Это были конкурсантки. Девушки. Может, впервые попавшие в столицу! А если бы случилась авария?

– Да ты чё, Ал? Ты сомневаешься во мне, что я не смог бы вовремя среагировать?

– Пилот мог испугаться и совершить ошибку.

– К драконьему хвосту таких пилотов. Мы всего лишь играли. Не больше чем на учениях.

Ал закатил глаза. Адриантентор судит о других как о себе, о драконах, у которых в воздухе превосходная реакция. А то, что пилот – итанэ, и мог сыграть неожиданный фактор, в расчёт не принимается.

– Адриантентор, когда ты возьмёшься за ум и начнёшь вести себя подобающе?! – рявкнул Ал.

– Это как ты что ли? Скучно и уныло? Тогда, надеюсь, никогда, – они уже вышли на улицу, и Адриантентор раздражённо пнул попавшийся под ноги камешек.

Он поднялся в воздухе, отлетел и раздался звук битого стекла. Камешек попал прямо в объектив камеры журналиста, который, увидев Ала Драконье Сердце, спешил ему навстречу.

Теперь же он растерянно смотрел на остатки камеры и хватался за голову.

– Драконий хвост! – выругался Адриантентор и виновато покосился на дядю.

– Иди в гидролёт, – холодно сказал Ал и подошёл к журналисту. – Прошу прощения от имени племянника, это вышло случайно. Но я вам, конечно, заплачу.

– Спасибо, спасибо, ничего страшного, бывает. Эти камни, они повсюду, столько техники уже разбили, – стрекотал, кланяясь, итанэ. – Я бы предпочёл…

– Я не даю никаких интервью, – отрезал Ал. – И смею надеяться, кадры со мной вы тоже удалите.

Но эти журналисты, они как рыбы-прилипалы.

– Понимаете, дело не столько в денежном ущербе. В связи с конкурсом, я сейчас нигде не найду замены камеры – дефицит. А если я сегодня не сниму первый день конкурса, меня уволят, моя семья будет на грани разорения, нас отправят с материка в какой-нибудь дистрикт, а мои дети не умеют плавать… – Ал смерил его выразительным взглядом, и тот пошёл ва-банк: – Я слышал, сегодня ваш «смерч» видели над башней, атакующий воздушный экипаж, как такое может быть? Наверное, ошиблись…

– Интервью не дам, – категорично сказал Ал.

– Но, возможно, какие-то эксклюзивные кадры, снятые издалека? С вашей фавориткой? Во время прогулки или в ресторане? – угодливо заглядывая Алу в лицо, торговался журналист.

– Как с вами связаться? – вздохнул Ал.

Тот всучил ему свой позывной номер, и Ал засунул его в карман. Пошёл к «смерчу», решив не платить за камеру. За кадры с ним в будущем тот получит компенсацию на всю свою жизнь вперёд.

Ал шёл и думал над последними словами племянника. Рядом с ним он должен играть роль правильного и мудрого наставника. Как он там выразился? Скучный и унылый? Да, именно таким он и стал себя чувствовать рядом с Адриантентором.

Драконий хвост! За что ему это?

Чем он так разгневал Драгона, что в одночасье превратился из молодого интересного мужчины, у которого ещё нет ни жены, ни детей, в старую нудную развалину, поучающую молодёжь? Отныне ему только и остаётся, что читать нотации и исправлять косяки за племянником?

Алу захотелось пнуть камень под ногой, но он вспомнил, чем это кончилось у племянника, подавил желание и чинно сел в гидролёт.

– Я запрещаю тебе пользоваться «смерчем», – противным менторским голосом сказал он. И стал сам себе неприятен. Поэтому увидев искренне расстроенное лицо племянника, смягчился: – На месяц. Если исправишь своё поведение.

Они оба отвернулись каждый к своему окну, и по дороге в суд не сказали друг другу ни слова.

Глава 8

– Куда мы плывём? – смеясь, спросила Майрана, когда мы вбежали во Дворец Искусств.

Он поражал своими объёмами и пространством. Холл был огромным, больше нашей залы для сбора жителей дистрикта раза в два. И почти пустынный. Несколько служащих итанэ и спешащих по своим делам, и всё.

– Потом узнаем. Сейчас главное скрыться от журналистов. Пусть Мурена отдувается, – весело ответила я.

Какое-то странное пьянящее чувство свободы и предвкушение чего-то нового и неизвестного будоражило кровь.

– Простите, не подскажите где лифт, и на каком этаже расположены апартаменты конкурсанток? – спросила я первого попавшегося служащего за стойкой. И шепнула Майране: – А там узнаем какие наши.

– Лифт во-он там, – указал направление итанэ, – двадцать второй этаж. Но там охрана, вас не пропустят, если вы… – он строго оглядел нас с головы до ног: – не имеете отношение к конкурсу. Все поклонники и поклонницы должны ожидать тут. Или можете обратиться к той девушке, она записывает зрителей на выступления, – показал он в сторону какой-то итанэ.

– О, спасибо, – поблагодарила я и потянула за руку Майрану в сторону лифта.

При выходе из лифта на нужном этаже нас и правда встретила охрана, а за ней была стояла стойка регистрации с несколькими девушками-итанэ.

Мы показали свои бэйджики, которыми нас снабдил стюард сразу при посадке. Охрана молча пропустила к стойке, где девушки вежливо и с любопытством в глазах выдали нам ключ и объяснили как пройти к своим апартаментам.

– Завернёте здесь направо, через длинный холл, а потом снова направо. У вас самые лучшие номера с окнами на север, там даже видно море. Это маленькое крыло, всего на четыре номера.

– Спасибо! – воодушевлённо поблагодарила я.

Судя по их тону, нам повезло. Хотя, вполне возможно, они говорили так всем.

Мы повернули в указанном направлении и перед нами и правда возник долгий коридор, по обе стороны которого расположились двери номеров моих конкуренток.

Мы побежали и, повернув на последнем повороте, наткнулись на двух мужчин. Сначала я подумала, что это итанэ, просто потому что до этого нам встречались только итанэ. Но спустя миг поняла, что что-то не так.

Наверное, только впервые встретив дракона, можно понять всю разницу между итанэ и драконом, чтобы уяснить, что их никогда не перепутаешь.

И не из-за цвета глаз.

Мы просто разные. Во всём.

Так, итанэ, впервые побывавший на материке, понимает, что есть другая жизнь. Отличная от его привычной.

Так, итанэ, всегда вкушавший сырую рыбу, однажды попробовав другую пищу, понимает, что есть другая еда, кроме рыбы.

Так, итанэ, привыкший к северному климату и его холодам, однажды очутившись на юге, понимает, что есть места, где всегда тепло, если не жарко.

Так, итнаэ, привыкший всю жизнь видеть скалу и море, попав на материк и увидевший густой лес, понимает, что земля – это не камень.

Так, итанэ, увидевший дракона, понимает – это другая раса. Они иные, чем мы.

Это не объяснить словами, не почувствовать руками. Ты просто понимаешь и принимаешь это в то же мгновение, что ты их увидел. Их ни за что не принять за итанэ.

Возможно, это противоположная магия. Возможно, это разные условия жизни. А может быть всё вместе. Но через миг, во встретившихся мужчинах, я признала драконов.

Итанэ всегда открыт миру, он дружелюбен и прост. Потому что он – часть социума, часть общины, и, если это не так, он изгоняется из общины. В дистрикте может выжить тот, кто может принять существующие правила. Их нельзя ставить под сомнение, нельзя задумываться и размышлять. Не стоит. Вы должны выполнять лишь возложенные функции для существования общины. Если вы не приносите пользы, а ещё хуже – доставляете проблемы – зачем вы общине?

Итанэ никогда не смотрит так вызывающе, нагло, словно ему принадлежит весь мир.

От драконов разило властью.

Они не желали угодить, не желали понравиться.

Они с рождения привыкли брать и повелевать.

Их жесты были уверенными, а на смуглых, загорелых лицах на месте, где у итанэ ласкала взор водная стихия, горел огонь. У одного, наглого и внушающего чувство опасности, янтарный. У второго не разглядеть, поскольку он постоянно отворачивался, как только на него падал взгляд, но красноватые отблески огня проблёскивали даже сквозь прикрытые веки.

Какой-то из высших, и боящихся быть узнанным. А вот молодому янтарному всё нипочём.

Настаивал на знакомстве, хотя мы были против – уж слишком неожиданной была встреча с ними.

Конечно, я понимала, что знакомство с драконами рано или поздно состоится. Но не так скоро и не так неожиданно. И так нахрапом-нагло.

Мне всё это представлялось в более романтичных тонах. Типа того как у меня было с Мерлоком. Взгляды. Вздохи и выдохи, ахи и охи. Улыбки и тайные обжигающие прикосновения рук через годы (ну ладно, столько времени на шоу нет, месяцы) переглядок.

А тут нате вам: «Я красавчик, вы тоже ничего, давайте познакомимся первыми, потому что я боюсь, что меня кто-то опередит».

Здорово! Всю жизнь о таком мечтала! Интересно, они все такие? А ведь это ещё самый «низший» дракон, судя по цвету глаз. Он только прошёл первую ступень в магии. Какие же тогда высшие драконы?

Или, наоборот, он поэтому так задирист, как наши молодые итанэ, которые только-только учатся повелевать водной стихией и считают, что им море по колено? Все проходят через этот этап. Просто кто-то с достоинством, а кто-то нет.

Но я слишком мало знаю о драконах, поэтому после того как мы обсудили с подругой взволновавшую встречу, мы обе понадеялись, что именно с этим драконом, мы больше никогда не встретимся.

– Надо его к Мурене сосватать, – хохотнула Майрана, и я тоже не удержалась от ехидного смешка.

– Как мы её любим…

Мы не успели толком рассмотреть свои апартаменты, как в помещение ввалилась злая, как акула, Мурена.

– Чтоб вас стая медуз покусала! Какого рыгла вы меня бросили?! – накинулась она на нас. – Перед камерами и Танарией! Мне пришлось отдуваться за нас всех! За тебя, главным образом, – гневно посмотрела она на меня.

– Муреночка, не сердись, ты же хотела, чтоб тебя заметили – теперь тебя увидят все драконы…

– И будут думать, что я конкурсантка! – прервала она меня.

– Потом все разберутся, – согласно кивнула я. – Но ты уже появилась в визоре и примелькалась, – примирительно сказала я. – А я пока соблюла инкогнито, согласись, это всё в пользу дистрикта.

– Я не люблю, когда мной манипулируют за спиной, – недовольно, но уже без гнева, сказала Мурена.

– Понимаю, никто не любит. И я больше не буду так делать, хорошо? Буду ставить тебя в известность о своих планах, – пообещала я. Ссориться с Муреной в первой день я не хотела. Подругами мы не станем, но и враг под боком не нужен. – Посмотри, какие у нас шикарные апартаменты. Мы тебе оставили комнату с самым красивым видом.

Мурена подозрительно на нас покосилась, но возразить ей было нечего. Из пяти комнат мы оставили ей действительно самую просторную, с большим окном, из которого открывался вид на залив и половину столицы под нами.

Конечно, это был не акт доброты с нашей стороны, просто эта комната была дальняя. А я, собиравшая любую информацию с прошлых конкурсов, знала самую частую причину ссоры девчонок, живущих в одних апартаментах – борьба за ванну. Поэтому выбрала нам комнаты поближе к ванной, чтобы успеть занять её первой.

– Апартаменты шикарные, – призналась Мурена, и мы выдохнули, ссора отменяется.

Да, пять светлых, просторных комнат, три из которых были спальни, одна гостиная, в которой можно принимать гостей, и ещё одна – что-то вроде кабинета для конкурсантки, мини-студии. Вдруг посреди ночи ей придёт в голову новая песня – творческие итанэ они такие – не бежать же вниз, с двадцать второго на пятый этаж.

К пяти комнатам добавлялась вместительная гардеробная и большая ванная комната, имевшая неширокий, но глубокий бассейн. Это условие для всех водных итанэ. Конечно, в здании есть огромный бассейн и аквапарк, но для итанэ вода – это жизнь. Должна быть возможность уединиться и поплавать в морской воде в любой момент.

Больше всего произвела впечатление деревянная и мягкая мебель, а также постельное бельё на кроватях с резными ножками и спинкой.

Так как я родилась сиреной, и моя судьба была предрешена в тот же миг, меня готовили к жизни на материке. Я проводила столько же время над водой, как и под водой. Даже моя комната была в надводной части. У меня была железная кровать, перина, набитая морскими водорослями, и даже постельное бельё. Но оно постоянно отсыревало и спать на нём было холодно и влажно. Поэтому я предпочитала нагретый огнекамнями пол, лишь прикрываясь покрывалом из тех же морских водорослей.

От любования обстановкой меня отвлекла Мурена.

– Нам надо спешить вниз, на общий сбор. Из-за того, что мы прибыли последними, да ещё задержались, у нас нет времени на то, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок. Танария сказала, через десять минут сразу спускаться.

– Хорошо, тогда не будем тянуть время, – пожала я плечами и направилась к выходу.

– Ты пойдёшь так? Не будешь переодеваться? – удивилась Мурена.

– Пока не вижу в этом необходимости. Вряд ли я всё равно смогу выделиться среди тридцати конкурсанток на общем сборе.

Мурена что-то пробурчала под нос, и мы снова пошли к лифту.

– Вот другие и отдохнули и собрались нормально, – ворчала Мурена, поправляя в зеркале лифта причёску.

Майрана закатила глаза, пока та не видит, и отвлекла её внимание:

– А драконы там будут? – зная, что эта тема для Мурены, как у нас говорят, как силки для угря, хитро спросила она.

– Не должны быть. Они появятся как зрители на первом шоу, но кто их знает? – заволновалась она и ещё придирчивее стала разглядывать себя в зеркало.

Глава 9

Общее собрание было в мюзик-холле, где будут проходить съёмки шоу. В середине находилась огромная сцена, сзади огороженная декорациями. Там скрывалась механика, сценическое оборудование, кладовки и отгороженные шторками гримёрки.

Впереди и по бокам – места для зрителей. Первые места – для жюри. Дальше один ряд вип-мест с шикарными креслами, больше похожими на маленькие диваны с впереди стоящими столиками, на которые будут выставлены напитки и угощения. Для тех, кто по какой-то причине решит их занять. Например, чтобы выйти на сцену, сказать речь или комментировать происходящее. С боков были загончики для журналистов, а дальше стоячие места для фанатов, которые забивали зал полностью.

Для важных гостей – драконов и итанэ, занимающих высокое положение, были ложи. Круглые балкончики, максимум на десять мест, утыканные по всем стенам. Там вип-персоны среди своей родни или друзей могли спокойно наблюдать за происходящим на сцене.

В каждой ложе был огромный визор, на который транслировалось происходящее, если кто-то хотел увеличить какую-то деталь, которая от него ускользала – хотя у драконов было прекрасное зрение. Первоклассные динамики, транслировавшие качественный звук. Удобные кресла-ложи – вдруг какому-то гостю станет скучно и решит вздремнуть. Столики и бар с наиболее популярными напитками и закусками. И обслуживающий персонал, готовый обслужить по мановению пальца.

Сейчас все места, кроме журналистских, были пусты. На сцене кроме конкурсанток находились только Танария, которая являлась и координатором проекта, помощники, продюсеры и наши будущие наставники.

Двадцать девять выбранных конкурсанток были уже на месте, мы пришли последними. На нас покосились, но так как Танария что-то активно говорила, то на нашем опоздании заострять внимание не стали.

– В этом году собрались сильные конкурентки, красивые, талантливые, яркие. И свободные драконы, ищущие свою санорэ, тоже влиятельные и самый цвет. Два прошлых года была скука смертная, что девицы, что драконы. А в этот раз я вся в предвкушении, вот это будет борьба, вот это состязание. И девушкам есть за что бороться, и драконам, – вещала без умолку Танария.

Я отключилась и стала рассматривать собравшихся. Две конкурсантки пришли без своих помощниц итанэ, видимо, посчитали, что им нечего тут делать. Две помощницы были только у пяти конкурсанток, у остальных по одной. Либо сообщение о двух помощницах запоздало, либо пришло в последний момент и девушку не успели подготовить. Всё-таки это лишние немалые траты для дистрикта.

Сирен было всего двенадцать. Я попыталась с первой попытки определить фаворитку Ала Драконье Сердце и, как предрекали, уже заранее известную победительницу конкурса. Но сейчас все сирены сидели с одинаковым надменно-напряжённым выражением лица, и моя попытка провалилась.

Но самое интересное, что среди конкурсанток была одна драконица. Ну, то есть я знала о ней с первого отборочного тура, но её шансы пройти в число конкурсанток были пятьдесят на пятьдесят. Не из-за её вокальных данных. А из-за принадлежности к расе.

Драконицы редко участвовали в шоу. Санорэ им не стать, а это основная цель участвующих за редким исключением. А её цель – стать знаменитой певицей, и это почти ставит крест на её удачном замужестве. Мужчинам драконам нужна спокойная послушная жена, знающая своё место и которая посвятит себя семье и будущим детям.

Из драконицы участвующей в конкурсе вряд ли получится такая жена, она бросает вызов обществу своим участием в шоу. Заявляет права на свои желания, стремления и цели. Мало кто захочет иметь такую в жёнах. Разве что кроме творческих личностей, и, если драконица принадлежит к хорошей семье – охотников за счёт неё подняться по социальной лестнице. Из итанэ за ней бы очередь встала.

Но драконицы тоже не выходят замуж за итанэ. Огненных драконов малое соотношение к водным итанэ, поэтому они должны заботиться о чистоте крови, увеличивать число драконов, а не итанэ. А то в итоге в мире останутся одни водные итанэ.

Иногда среди нас рождаются дуалы, к водной магии примешивается другая. Но вода поглощает огонь, и маги с противоположными стихиями не рождаются, огонь умирает в зародыше, уступая место воде.

Магия воды, как и магия огня, не конфликтуют с магией земли и ветра. Но магия ветра погибла первой при катастрофе. Маги ветра первыми вступили в бой со стихией, которая сошла с ума после действий эльфов. И они все погибли. Это были самые сильные маги.

Оставшиеся в ходе эволюции потеряли свой дар, он отпал за ненадобностью. Тем, кто живёт почти всю свою жизнь под водой, не нужна магия ветра. Очень редкие случаи, когда в итанэ просыпается магия ветра. Самое страшное, что он даже может и не узнать об этом.

Как и те, кто родится с магией земли, те, в чьих генах где-то прошлись эльфы. Их появления и ждут и боятся. За ними присматривают строгим надзором, и они живут, работая на благо общества. Их жизнь полностью подконтрольна властям материка. Возможно, поэтому, те, кто рождается с магией земли, не всегда это обнародуют, если им удаётся скрыть этот факт.

Драконы были последними, кто вступил в бой со стихией и смогли её обуздать, поэтому часть расы уцелела в чистом виде, в отличие от остальных.

Вокруг драконицы образовалось пустое пространство, остальные конкурсантки косились в её сторону опасливо и недружелюбно. Простую драконицу вряд ли бы допустили до конкурса, вопрос с её участием решался родом и поддержкой (или неодобрением) верховных драконов. Значит, её семья довольна влиятельна и по какой-то причине поддержала её выбор, иначе бы она вылетела на отборочном туре.

Я перевела взгляд на наставников. Несколько из них войдут в число жюри. Жюри обычно состояло из семнадцати человек – пять наставников, три дракона из постоянных членов жюри, два меняющихся раз от разу. Два места для сирен с прошлых конкурсов – одна из них обязательно победительница прошлого шоу, вторая – любая участвующая в предыдущих. И пять приглашённых итанэ каких-нибудь знаменитостей.

В этом году наставниками стали: женатая пара известных оперных певцов, два композитора и авторов песен в разных жанрах и эпатажный певец, хотя его скорее называли успешным шоумэном, кумир всех итанэ, красивый, молодой, не так давно возникший на сцене, но сразу завоевавший сердца всех девушек и женщин, певец Радул.

Конечно, каждая конкурсантка мечтала попасть именно в его команду. Потому что именно он будет привлекать к себе внимание зрителей и обожающих его журналистов. Что даст много очков для форы его подопечных. Ну и просто – быть ближе к своему кумиру, как без этого. Не знаю ни одну итанэ, что не была бы влюблена в него.

Даже сейчас все присутствующие девушки бросали в его сторону заинтересованные взгляды. А камеры журналистов автоматически поворачивались к нему, чтобы запечатлеть лишний раз.

Сам он был словно не в духе. На глазах были чёрные очки, губы сжаты в узкую полоску. За всё время не подарил ни одной улыбки, на вопросы что-то цедил невнятное, стараясь ограничиваться кивками головой.

То ли хорошо погулял накануне, то ли вне сцены такой образ. Хотя журналисты не раз писали о перепадах настроения Радула. Экспрессивный молодой человек. Сегодня мог прийти на конференцию и всех обаять, ссыпая шутками и ослепляя улыбками, завтра наорать и покрыть нецензурными словами. Но за это публика любила его ещё больше, и всё прощала. Ведь за ним и его скандалами так интересно следить!

Странно, что он итанэ, а не дракон. Судя по поведению, в нём играла огненная стихия.

– Итак, выбор наставников. Сначала я назову тех, кого наставники выбрали сами. Остальных отберём путём жребия. Но даже среди отобранных наставниками есть те, кого в своей команде хотят видеть все. И в этом случае, конкурсантки сами выберут себе наставника по собственному желанию, – игриво улыбнулась Танария, играя на камеру. – Таких конкурсанток у нас пять.

Первой, ожидаемо назвали драконицу. Она выбрала одного из композиторов. Что ж, её выбор понятен и оправдан. Ей не нужна шумиха вокруг имени. К единственной драконице на шоу и так будет приковано внимание. Зато если она нацелена на певческую карьеру, сотрудничество с влиятельным и успешным композитором ей будет только в плюс.

Я прямо услышала, как облегчённо выдохнули конкурсантки. Это повышало шанс попасть к Радулу.

Дальше прозвучало имя некоей Арунэллы. Симпатичная сирена снисходительно улыбнулась и ожидаемо выбрала Радула. Тот никак не отреагировал на её выбор, лишь чуть кивнул.

Мне показалось, что они уже знакомы, что неудивительно – судя по имени, она с материка, в дистриктах не было имён на букву «А». Возможно, именно она фаворитка верховного дракона.

Впрочем, имя второй сирены – Аспарии, тоже намекало на материк. Так что это вполне могла быть и эта девушка. Наблюдая за ней, я заметила, как она избегает смотреть на Радула, а он кривит губы в ожидании её выбора. Между ними явно произошла какая-то история в прошлом, и я, фантазёрка, уже успела придумать кучу вариантов от романтичных до драматичных.

Аспария к вящему удовольствию других конкурсанток выбрала оперного певца. Который тут же ей тепло улыбнулся и заключил в объятия.

Я посмотрела на реакцию Радула, но за тёмными стёклами очков, эмоций не было видно.

Следующей назвали имя одной из итанэ, Урхи. Она не была сиреной, но голос её был чище и сильнее некоторых сирен, плюс у неё была достаточно яркая внешность – вернее, образ. Она была совсем юна и во всём чувствовался надрыв. В её репертуаре – она сама писала себе песни. В выкрашенных в неестественный цвет для итанэ чёрных волосах. В обилии тёмной косметики на нежном личике – жирно подведённым чёрным глазам и тёмной, почти чёрной помаде. Несочетаемой одежде и её цветах. Всё кричало о вызове этому миру, но она была так искренна и мила в этом порыве, что вызывала симпатию.

Она не ожидала, что выбор будет за ней, и долго сомневалась кого выбрать. В итоге остановилась на композиторе и Радуле, и начались метания между ними.

Танария и журналисты получали удовольствие от происходящего, поэтому никто не вмешивался. Наконец, со слезами на глазах, девушка рухнула на Радула, обнимая и повиснув на его шее. На лице того, наконец, промелькнула слабая улыбка, и он снисходительно похлопал девушку по спине.

– И последняя, кто может выбрать сама себе наставника – Мелопея, – сказала Танария и растерянно стала искать меня глазами.

Один раз она с Муреной ошиблась, поэтому теперь, заметив её, стала перебегать глазами с меня на Майрану и обратно.

А я, также не ожидавшая, что выбор будет за мной, раздумывала.

Конечно, я, как и все, в начале хотела попасть к Радулу. Нет, я не была в него влюблена, но рядом с ним трудно остаться незамеченной. А мне надо было как можно больше продвинуться в конкурсе.

Но сейчас я отчётливо понимала, что Радул шкатулка с секретом. Если всё будет зависеть от его настроения, которое меняется как течение в районе Хариукейского перешейка, то это минус. Плохо, когда не знаешь, чего ждать от человека, от которого зависит твоё будущее. И не только твоё, напомнила я себе, но и будущее дистрикта.

Второй минус, что если из пяти отобранных самим Радулом его выберут три – девяносто шесть шансов из ста, что между ними и будет борьба за то, кто пройдёт из его команды в финал. Редкий случай, когда это было больше одного участника от каждого наставника. То есть у меня уже минимум две сильные конкурентки, и одна из них его знакомая с материка. Что-то мне это не очень нравится.

Это всё молниеносно пронеслось у меня в мозгу. Но если не Радул, то кто? Композиторы мне не нужны – я хочу петь свои песни, а не чужие. Оставалась пара оперных певцов. Одна с материка уже выбрала одного. Значит, мне стоит выбрать его пару и стать у неё любимицей.

– Так какой твой выбор, Мелопея? – Танария уже с помощью знака от Мурены поняла к кому обращаться и смотрела на меня.

Я посмотрела на оперную певицу, открыла рот, но прежде чем успела назвать её имя, Радул встал со своего места и направился ко мне:

– Можно, я перекинусь с Мелопеей парой слов?

Конечно, ему никто не смог отказать.

Глава 10

Радул подошёл и схватил меня за руку. Повёл в сторонку под поражённые взгляды остальных. Я растерянно шла за ним, ощущая тепло его руки и смущаясь от всеобщего внимания.

– Я хочу, чтобы ты была в моей команде, – прямо сказал он. – Ты ведь решила выбрать Сигильду?

– Д-да, – ошарашенно сказала я и взяла себя в руки: – Я просто хочу дойти до финала.

– Ты яркая и эпатажная, как я. Мы составим отличный тандем. Ты дойдёшь до финала.

– У меня уже две сильные соперницы, – кивнула я в сторону уже двух членов его команды. – Я не хочу быть ничьим фоном. Мне нужен финал.

Нет, конечно, у меня не было уверенности, что я дойду до финала в другом случае. Но зачем сразу, заведомо снижать свои шансы?

– А что если я скажу тебе, что у меня три квоты на финал? – тихо, наклонившись к моему уху, сказал он. – И Урха тебе не соперница. Арунэлла, ты и кто-то третий, если будет достоин этого. Какой тогда будет ответ?

Я неверяще смотрела на Радула. Врёт или нет?

– Меня слишком хотели заполучить в наставники. И я согласился только на такие условия. Конечно, это секрет…

– Я никому не скажу, – замотала я головой и прикусила губу. Уж очень привлекательной вырисовывалась картина.

– Я буду за тебя бороться, – пообещал он. – Если ты не подведёшь меня.

– В каком смысле? – почуяла я подвох.

– Я составил о тебе представление. И надеюсь, ты его оправдаешь.

Первый позыв был пробулькать, что я не знаю. Но к морскому дьяволу все сомнения и нерешительность. На шоу им не место. Я не могу упустить такой шанс.

Я расплылась в многообещающей улыбке.

– Отлично, – его губы выдали ответную такую же.

Странно, мы оба не видели глаз друг друга, только рот, а стали сообщниками в первые же минуты начала конкурса.

Он опять схватил меня за руку и вывел в центр сцены.

– Мелопея выбрала меня. Она в моей команде, – объявил он с победной улыбкой, смотря в камеры.

Танария заохала, заахала и потребовала подтвердить.

– Я выбрала наставником Радула, – улыбнулась я загадочной улыбкой из-под надвинутого на глаза капюшона.

– Ах, какие страсти, какие интриги уже в начале конкурса на этапе выбора наставников, – восхищённо застрекотала Танария. – Что ж, Мелопея, иди к своему наставнику. А мы продолжим выбор с другими конкурсантками…

Я пошла за Радулом к его месту, где сидели Арунэлла и Урха, пристально не сводящие с меня глаз. Счастливые Мурена и Майрана остались на своём месте, бросая на меня радостные взгляды. Хотя больше не на меня, наверное, а Радула. Девчонки мечтали, чтобы я попала к нему, а они оказались поближе к кумиру всех женщин.

Я вспомнила Майну, представила её реакцию и улыбнулась. Вот кто будет радоваться больше всех, наряду с Миневрой. Надеюсь, у меня будет шанс пригласить их к себе в гости за эти месяцы.

Если, конечно, я не вылечу в первые же туры, напомнила я себе и нахмурилась.

Ожидаемо, команда Радула наполнилась быстрее всех наставников. К нам троим прибавились ещё три конкурсантки. К счастью (или несчастью, с какой стороны смотреть), большинству сирен хватило ума понять, что они не дойдут до финала при конкуренции с нами, и они выбрали других наставников.

Но одна сирена, уверенная в своих силах, выбрала Радула. Её звали Ромера, и её уверенность была основана на красоте. Надо отдать должное, она была одной из самых красивых конкурсанток – узкое лицо с тёмными бровями вразлёт и ярко-голубыми раскосыми глазами. С тонким носом с горбинкой и чётко очерченным ртом с ровными жемчужными зубами. Волосы цвета лунного серебра и фигура с выпуклостями в нужных местах и длинными ногами. У неё были красивое оперение на крылышках – белое с чёрными кончиками, редкое сочетание.

Две остальные конкурсантки были талантливыми итанэ. Джина и Якинака. Одна весёлая и смешливая, с милыми ямочками на щеках. Вторая строила из себя звезду и много якала. Сразу вывалила на нас список своих заслуг, дипломов за участие в различных вокальных конкурсах и площадок, на которых выступала.

С одной стороны, хорошо, когда кто-то говорит и заполняет фон. С другой, очень утомительно. Слава Итандру ответов и участия не требовалось.

– Давай послушаем Танарию, вдруг она скажет, что важное, – наконец прервала поток красноречия Урха.

И вовремя. Танария говорила о первом концерте.

– Это не конкурсный этап, это вступительный концерт, где вы выступите со своими отборочными номерами, которые обеспечили вам победу в отборочном туре, – вещала Танария. – Он состоится уже послезавтра. Надеюсь, за это время вы не забыли свои номера. Завтра прогон и наладка оборудования. Выступаем по очерёдности, что была в отборочном туре. Как называли ваши имена победителей, так и идём. Сначала конкурсантки первого тура, затем второго. Начинает Ичилья, заканчивает Мелопея. Дальше будете выступать по жребию.

Танария подняла голос, потому что послышались недовольные стенания.

– Давайте пройдёмся по списку: Ичилья, Джина, Сердинанда, Зараэль, Якинака…

Я хмыкнула на недовольные взгляды в мою сторону. Конечно, это большая честь закрывать концерт. Но неудивительно, что я шла последней. Потому что после моей песни ни одна уже не запомнится.

Да, позвольте представиться, я та самая автор и исполнительница песни «Рыбка-гуппи». Которая вязнет у всех на зубах, за которую меня проклинают и боготворят. Все плюются и ругаются, и все поют. А какие варианты её ушли в народ!..

И да, я сделала это нарочно, понимая, что эту песню не забудут, и я выделюсь с ней на фоне всех драматичных и красивых песен, созданных чтобы показать силу и красоту голоса, вокальные данные и всего остального, что волнует чаще всего только профессионалов. Народу же нужны песни, которые легко запомнятся, и которые они сами смогут напевать или захотят слушать во время отдыха и праздников. А моя песня как раз такая. Меня в прессе даже нарекли «рыбкой-гуппи».

Конечно, у меня были сомнения, но я рискнула и выиграла. Меня заметил Радул, и я буду закрывать вступительный концерт. А дальше, я надеюсь, найду чем ещё удивить зрителей и жюри.

Глава 11

– Если у кого-то какие-то вопросы, чего-то не хватает или возникли проблемы, подходим ко мне по очереди. Всем остальным – отдыхайте, завтра встречаемся здесь в десять утра, – зычным голосом прокричала Танария, и к ней сразу метнулась стайка девушек, выстраиваясь в очередь.

Радул повернулся к нам:

– Так, девчонки. Мы встретимся с вами на концерте. Сейчас я вам не нужен, а мне надо закончить съёмки сериала, в котором я играю сам себя. А после концерта начнём плотненько работать. Вы можете к нашей встрече подготовить свои предложения номеров для первого конкурсного выступления. А пока предлагаю вам пообщаться и подружиться. Оки-чмоки?

Четверо из нас кивнули. Якинака открыла рот:

– Я…

– Замечательно, – оборвал Радул.

Зная, что камеры нацелены на него, широко и театрально улыбнулся, послал воздушные поцелуи в воздух – непонятно кому, то ли камерам, то ли нам, то ли отсутствующей воображаемой публике, и ушёл быстрым шагом со сцены.

Где его поджидали журналисты с микрофонами и камерами наготове:

– Что вы сказали Мелопее? Зачем вы её отзывали? Как вы убедили её выбрать вас? – набросились на него с вопросами.

Почти те же вопросы посыпались со стороны теперь моих коллег.

– Что сказал тебе Радул? Зачем он тебя отводил в сторону? – облепили меня девчонки, и не только из нашей команды.

К нам подплыли не только конкурсантки, но и их помощницы итанэ. Расталкивая всех, ко мне пролезали Майрана и Мурена.

– Ничего особенного. Сказал, что рыбка-гуппи должна быть в его команде. Ему понравилась моя песня, – с доброжелательной улыбкой сказала я.

– Ужасный номер, – фыркнула, кажется, Арунэлла.

– Зато он будет закрывать завтрашний концерт, – не осталась я в долгу. Любила, чтобы последнее слово оставалось за мной.

Лица девчонок скуксились, поскучнели. У большинства проступила зависть.

– Да, повезло тебе с этой песней, – вздохнула кто-то из них.

Кхм, всего лишь повезло?

– Я сама её придумала, – снова вставила я.

– Было бы что там придумывать, – снова фыркнула… и это точно была Арунэлла.

– Что же не придумала? – поинтересовалась я.

– Я такое не пою, у меня хороший вкус, – задрала она нос.

Послышались ехидные смешки в мою сторону.

– Так все говорят, кто поёт чужое, – я же говорила, что люблю, чтобы последнее слово оставалось за мной.

Взгляды переметнулись к Арунэлле в ожидании ответа. Но тут влезла Якинака. Она указала на камеру рядом, которая снимала нашу словесную перепалку, и громко сказала:

– Девочки! Я имею в виду команду Радула, – снисходительно посмотрела она в сторону тех, кто в этой команде не оказался, под их завистливые вздохи и выдохи. – Давайте вечером встретимся и познакомимся поближе. Скажем в семь, в аквапарке?

– У меня свои планы на вечер, – свысока ответила Арунэлла.

– А я устала, прости. У нас был долгий перелёт. Встретимся завтра на репетиции, – поспешила я уйти, взяв под руки своих девчонок.

– Почему ты не согласилась? – накинулась на меня Мурена в лифте. – Ты должна изучить своих соперниц, узнать их слабые стороны и…

– Успеется, – оборвала я её. – Мы будем встречаться так часто, что узнаем о друг друге то, чего бы и не хотели знать. Ты забыла? У меня имидж-загадка. Я не собираюсь всё испортить, чтобы в первый же день фото моего лица украшали все полосы изданий. Вы пойдёте вдвоём, и будете наблюдать. А я пойду тоже, одна и инкогнито. Меня пока в лицо никто не знает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

* конечно, героиня в данном случае употребила бы «нежно пробулькала» или что-то в духе подводно-рыбного мира Анэр. Но это будет звучать довольно неблагзвучно для наших ушей, поэтому будем считать, что я переводчик с анэрского на русский и сразу отметаю все претензии и критику по этому вопросу.

Вернуться

2

* аналог интернета. Печатные издания по понятным причинам не прижились в подводном мире.))

Вернуться