# Тайны Семиречья. Диадема тысячи огней

Екатерина Алексеевна Алимп

Действие сюжета разворачивается в 2011 году. Адель – сильная и целеустремленная молодая девушка. Она едет на встречу со своим дядей, которого давно не видела, но его не оказывается на месте. Адель получает от него записку с зашифрованным текстом, который приводит в музей, где хранится уникальная золотая диадема. Там она получает новое послание. Девушка разгадывает одну загадку за другой, пока ей не открывается ужасающая сознание тайна.В книге упоминаются реальные исторические события и астрономические и погодные явления; научные факты и археологические исследования; музейные экспонаты и археологические памятники, местоположение которых точно соответствует действительному. Их и сегодня можно увидеть в Алматы. События, описанные в этой книге, являются художественным вымыслом. Упоминаемые в ней имена и названия организаций – плод авторского воображения. Все совпадения с реальными именами людей, ныне здравствующими или покойными, случайны.

## Глава 1 Январь

2011 год.

Скользкое, сырое январское утро. Первый рабочий день после праздников – немного ленивый и серый. День, когда отгуляли все праздники, встретились со всеми родными, близкими и друзьями, когда загаданы все желания и, кажется, все точно сбудется.

Это тот самый недостающий один день праздников, который хорошо было бы оставить на тишину. На время для того, чтобы побыть наедине с собой, собраться с мыслями перед настоящей жизнью. Перед настоящим Новым годом.

Они решили взять себе дополнительный выходной и посвятить этот день друг другу.

– Ты понравилась моим родителям. Мама в восторге и только говорит о тебе.

– А папа?

– Папа сдержаннее, но по нему видно, что ты ему очень понравилась. Он удивился твоему увлечению, ведь на экстремальное вождение, горный альпинизм не каждый парень пойдет, не то, что девушка.

– Да, вождение и горы – это мое все.

– Тебя даже пробки в городе не напрягают. Каждый раз удивляюсь твоему спокойствию, когда с тобой по городу езжу. Ты за рулем как рыба в воде. Я вчера так и сказал о тебе родителям.

– Они у тебя замечательные.

– И твои. Здорово, что мы в один день так удачно всех познакомили. Жаль, они не смогли прилететь. Хотя, по видео связи неплохо все поговорили.

Ануар припарковал машину вдоль дороги.

– Папе нелегко дался переезд. Он с детства слышал от своих родителей про их историческую родину, всегда хотел попасть туда. И вот, это свершилось несколько лет назад. Они с мамой объездили несколько городов в поисках лучшего места для жизни и остановились на Штутгарте. Говорят, неплохой, инновационный город, центр высоких технологий. Отцу было по душе жить там.

– Как семья твоего отца попала в Казахстан? – Ануар внимательно смотрел на ее.

– Папа в шутку называл себя и своих предков цыганами.

– Звучит забавно.

– На самом деле, это страшная и трагическая история.

Мои предки немцы по папиной линии сначала обосновались в Азербайджане, занимались виноградарством. В сорок первом году все немецкое население было выслано в Казахстан. Их перевозили эшелонами в нечеловеческих условиях, многие умирали прямо в пути. Их заселяли в бараки. Мужчин отправляли в трудовые лагеря, а женщины были на поселении.

– Твой дед сразу попал в такой лагерь?

– Да, и он чудом остался жив. А во время оттепели они с бабушкой, из холодного Кустаная перебрались на Юг Казахстана, и начали новую жизнь. Папа родился в Джамбуле и рассказывал, что он жил в настоящем немецком поселке из таких же депортированных семей, которым позволили выбраться из тяжелых условий в более привычные, теплые.

– Я не представляю, сколько трудностей и лишений им пришлось пережить.

– Их гостеприимно встретили коренные жители, помогали первое время, кто чем мог. Местность состояла из плодородных пахотных земель. Она быстро стала зеленой и цветущей. Все огороды были ухожены и богаты на урожаи. Жители поселка были трудолюбивы и аккуратны во всем. В каждом доме всегда вкусно пахло свежей выпечкой, а интерьеры были украшены кружевным текстилем ручной работы. Отец с особой любовью и грустью вспоминает свое детство и юность в поселке. Мои бабушка с дедушкой сильно болели и рано умерли. Папа много времени проводил в семье лучшего друга из казахской семьи. Они его принимали как родного сына. К тому времени, когда он вырос и отправился учиться в Алматы, из поселка потихоньку уехали почти все немцы. Он сам после института остался в городе.

– Не представляю, как сложно было твоей семье. Да и многим другим семьям и народностям тоже. Тяжелую тему мы подняли. Расскажи лучше, как познакомились твои родители?

– На трудовой практике в Алматы, ближе к окончанию института.

– Надо же, почти как мы с тобой!

– Ох, не напоминай мне об этом, пожалуйста. Ты остался в той компании, а на мое место взяли эту противную Лору.

– Просто, шеф не оценил тебя по достоинству, – поспешил ее подбодрить Ануар. – Ну что, идем?

– Я немного волнуюсь.

– Я тоже. Он сжал руку Адель и тепло посмотрел в ее глаза.

Влюбленные вышли из машины и направились в сторону районного ЗАГСа.


Солнечный диск, как белый матовый плафон, висел на небе, за плотной ватой облаков и пелены серого смога от утренних фейерверков. Тоненькая корочка льда, образовавшаяся за ночь, начинала таять, обнажая серые лужи, в которых, как в старых зеркалах, отражалось пасмурное небо и извилистые ветви дубов.

На проступающем из-под старого снега газоне с коричнево-зеленой травой две вороны хрипло переругивались за грецкий орех, который, как футбольный мяч, катался от одних лапок и клювов к другим.

– Я счастлива. – Она взяла под руку уже официального жениха, осторожно перешагивая лужу. – Знаешь, это один из ярких дней в моей жизни, которые я точно запомню навсегда.

– Навсегда мы запомним день нашей свадьбы. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной, Льдинка.

– Надо уже скорее начинать подготовку, осталось чуть больше четырех недель. Начнем с выбора ресторана и списка гостей. А еще, нужно продумать шоу программу, найти хорошего ведущего и торт! Нужен красивый и вкусный торт!

– И платье. Купим тебе самое пышное платье, как ты мечтала в детстве, да?

– “Баба на чайнике”? Ну нет! – Со смехом ответила она. – Это уже дурной тон.

– Хорошо, оставлю этот выбор за тобой. Тем более, мне нельзя видеть твое платье до свадьбы. – Ануар крепко обнял ее и поцеловал в родинку на запястье.

– Правильно. А вот твой костюм мы будем выбирать вместе.

– Договорились, – Ануар тепло улыбнулся, подходя к машине и открывая дверь своей невесте.

– Ну все, отвези меня пожалуйста в центр, у меня еще много дел. Сейчас, я дам тебе точный адрес, – Адель открыла сумочку в поисках блокнота, пока Ануар пристегивал ремень безопасности.

– Куда ты постоянно торопишься? Всегда все хочешь успеть, каждый день распланирован.

– Просто, я люблю жить. Я чувствую приятный вкус жизни, когда понимаю, что все делаю по велению души.

– А ты знаешь, что у зайца по сравнению с черепахой, очень короткая жизнь. Если будешь жить размеренно и не спеша, то доживешь до глубокой старости.

– Я не собираюсь жить вечно. Это скучно.

– Мы только что решили жить долго и счастливо вместе. Ты меня пугаешь, – посмеялся Ануар.

– Жизнь – самое ценное, что у нас с тобой есть. И я знаю, что именно с тобой я проведу ее интересно и увлекательно. Я уверена в тебе, а ты во мне. Я не хочу тратить свои дни на пьянки с глупыми подругами, не хочу быть там, где мне скучно, не хочу работать в компании, где не ценят мои знания. Хочу жить здесь и сейчас. Быть собой настоящей. Хочу любить тебя и отдаваться полностью чувству. Я не знаю, что случится со мной завтра, но я точно не хочу тратить время на сожаления о неудавшемся вчерашнем дне и сетовать на провалы. Я благодарна любому опыту, потому что каждая секунда важна.

– Вот именно за эти твои рассуждения я тебя и люблю!

Ануар завел машину и повез Адель по нужному адресу.


Две недели спустя.

– Ануар, ты можешь приехать? – голос Адель был сиплый и тихий.

– Что случилось? Который час? – он включил светильник на прикроватной тумбочке и, щурясь, посмотрел на часы. Было почти двенадцать.

– Прости, что так поздно звоню. Просто… просто… – Адель всхлипнула и не могла больше говорить. Ануар включил громкую связь и открыл шкаф, быстро выбирая одежду.

– Сейчас буду, Льдинка.


Он примчался так быстро, как только мог. Адель, открыв дверь, со слезами обняла его за шею. Ануар мягко подхватил ее за талию и убрал с ее заплаканного лица прядь волос.

– Что случилось?

– Меня уволили с работы.

Столько отчаяния было в этих словах.

– Льдинка, я думал, произошло что-то непоправимое. Как же ты меня напугала своим звонком! – Ануар выдохнул и снял с себя пальто.

– Это и есть непоправимое. У меня был финансовый план на ближайшие месяцы, я не предполагала, что останусь без работы.

– Позвони родителям, они тебе сразу помогут.

– Не могу. Это дело принципа. Они всегда опекали меня и были уверены, что без них мне будет сложно самой чего-то добиться. И тут на тебе: прямое подтверждение. Я ничего не могу.

– А твой красный диплом? Ты доказала, что можешь добиться чего угодно. Теперь расслабься и нужная работа сама придет к тебе.

– Мой красный диплом меня не накормит и за квартиру не оплатит. Я и так приняла машину в подарок и каждую неделю слышу о том, что они возлагают на меня большие надежды, что они выдали мне огромный кредит доверия, что я должна быть их гордостью и светом в оконце. А вот не свечу я! Вот такой родилась. Я не терплю никакого давления на себя! С какой стати я должна выполнять поручения шефа? – «Адель, принеси кофе, Адель, закажи обед, Адель, созвонись с филиалом, Адель, Адель…» Да сколько можно! Пусть нанимает личного помощника, и не отрывает меня от основной работы!

– Ты так и сказала шефу?

– Нет. Я его просто к черту послала. Что ты на меня так смотришь? Да, вот так и сказала: Да идите Вы к черту!

– А он что?

– Он? Молчал с минуту. Но ты бы видел, как вытянулись лица коллег на собрании.

– Ты что, это сказала при всех?

– Ну а зачем он при всех начал меня отчитывать за низкие показатели эффективности! Конечно, посылает меня по личным делам, я не успеваю ничего.

– О боже, милая! Какая это фирма за последний год?

– Четвертая, кажется. Вот я и снова не дотянула до конца испытательного срока.

– Я могу попросить друга из рекрутинговой компании подыскать тебе новую работу.

– Нет, не надо. Когда у шефа сегодня сорвало крышу после моих слов, он кричал, брызгал слюной, покраснел, как мультяшный герой, знаешь, о чем я подумала?

– Что ему нужна скорая?

– Что работа по найму не для меня. Я не могу как все нормальные люди работать в компании. Корпоративная культура, собрания, праздники, как в одной большой итальянской семье. Это все не для меня. Я индивидуалистка. Я не должна никому служить, выполнять поручения, не должна краснеть за низкие показатели эффективности. Они были бы высокими, если бы мне нравилась работа, и если бы меня хотя бы не отвлекали. А тут я делаю ее без особого удовольствия. И специальность мне моя не нравится, и вообще, я не вижу себя в сфере финансов. Все пошло не так еще на момент поступления в универ, понимаешь? Я всегда делала так, чтобы угодить родителям. Я верила им, что мне нужно учиться именно в этом ВУЗе, именно на этой профессии. Но я никогда не прислушивалась к себе. А чего я хочу?

– Так чего ты хочешь? – Ануар погладил кисть ее руки.

– Я не знаю. – Адель подтянула к груди колени и опустила на них голову.

Ануар набросил плед на ее плечи и мягко обнял. Они посидели несколько минут молча.


– Мне не хватает воздуха, – прошептала она.

– Открыть окно? – Ануар хотел встать, но Адель придержала его рукой.

– Да нет. Это образное выражение. Понимаешь, я чувствую себя загнанной в рамки. Я вижу четыре стены и задачи, которые мне необходимо выполнить.

– У всех есть списки задач и на работе и в жизни.

– Да. В этом моя проблема. Я понимаю, что там, за стенами огромный мир и много возможностей. А я здесь.

– Хорошо, давай я тебе отвечу тоже образно. Если ты сейчас посмотришь в окно, что ты увидишь?

– Дома, офисы, магазины.

– Они все имеют стены. В них люди так или иначе находятся в рамках. Это нормально. Весь мир так живет. Мы все ходим на работу и выполняем задания. Если бы не рамки, то все давно уже развалилось.

– А если посмотреть в окно внимательнее, мы увидим улицы, скверы и парки. Увидим летние площадки классных кофеен, увидим счастливых людей, проводящих время за рамками офисов. А если смотреть выше, мы увидим горы, небо, а в нем самолеты. Люди везде, не только за стенами зданий, понимаешь!

– Ты права. Значит, нужно понять, как тебе оказаться среди тех счастливчиков, что гуляют в сквере и радуются жизни.

– Вот в этом моя вечная проблема. Я не могу найти монетизацию радостной и свободной жизни.

– Есть такая теория, когда ты чувствуешь безысходность – начни о ком-то заботится или помогать кому-то, и вскоре ты найдешь выход из затруднительного положения.

– Что ты имеешь в виду?

– У тебя никогда не было домашних животных. Заведи котенка или щенка. Потом заберем в нашу квартиру.

– Ты издеваешься? Я о себе позаботиться не могу, а ты предлагаешь завести кого-то. Это же столько забот на мою голову обрушится: корм, туалет, шерсть по всему дому и перегрызенные провода, да еще и испорченная обувь.

– Это первое время кажется сложным. Потом хозяева и их питомцы так привыкают друг к другу, что их дружба становится крепкой и трогательной.

– Нет. На кошек у меня аллергия, а собак я вообще боюсь.

– Ну хорошо. Тогда тебе просто нужно взять перерыв и подумать о своих целях, о направлениях развития. Ты можешь заниматься чем угодно! Понимаешь, перед тобой бесконечное множество дорог! И вовсе не обязательно насиловать себя и идти на работу по специальности. Вот Стив Джобс вообще не оканчивал вышку. – Ануар взял в руки новенький iPone4, что лежал на диване. – Родители прислали?

– Да, к «Новому году», – ответила Адель, вытирая слезы. – Они сдали билеты, узнав, что у нас будет свадьба через месяц. Папа сказал: «Зачем летать дважды?» и отправил доставкой эту игрушку. Я, кстати, до сих пор не использую этот телефон. Даже разбираться в нем не хочется.

– Почему же ты не сказала, что родители так холодно отреагировали на новость о нашей свадьбе?

– А что от этого изменилось бы? Да ничего! Я не хотела еще по этому поводу печалиться и переживать. Родителей не выбирают. Какие есть – такие нормально. Денег прислали с оговоркой, что я заработаю в этом месяце в два раза больше.

– То есть, они прислали тебе сумму размером с месячную зарплату и ожидают, что ты им вернешь в следующем месяце?

– Что-то вроде родительской мотивации. Они искренне думают, что такими напутствиями помогают мне расправить крылья и зажить так, как для них приемлемо.

– Я до сих пор, не понимаю, что побудило их продать квартиру, в которой ты живешь? Они хоть отдадут тебе часть денег с продажи?

– У папы проблемы в бизнесе. Он сказал, что это временная мера для увеличения состояния. Он рассчитал время оборота капитала.

– Странно оставлять тебя без собственности. Бывают ведь разные обстоятельства, форс-мажоры.

– Это у меня они бывают, а у него все просчитано с немецкой точностью. Что же мне делать? Они думают, что я на хорошей должности, работаю на благо себе и своей профессиональной карьере. Что сама смогу заработать на что угодно, как они это делают всю жизнь. Да что со мной не так-то? – У Адель в глазах стояли слезы.

– Все с тобой хорошо. Льдинка, я рядом. – Ануар нежно обнял ее и покачал, успокаивая.

Они попили мятно-имбирного чая с корицей, полежали в постели, в обнимку. Ануар, убедившись, что Адель успокоилась, засобирался домой.

– Я закрою своим ключом, не вставай. – сказал он ей мягко.

– Хорошо. Свет не выключай!

– Я помню. – Он вышел из квартиры, тихо закрыв дверь.


Родители Адель эмигрировали в Германию и оттуда следили за жизнью дочки, помогая так, как они считали нужным. Они любили ее по-своему и хотели, чтобы она как можно скорее встала на ноги. Да, Адель с детства была самостоятельной. Запросто могла приготовить завтрак в семь лет, сама ездила в лицей и дополнительные занятия. А когда они уезжали из страны, осваивать новый бизнес, Адель неделями жила одна. Тогда она уже училась в старших классах и готовилась к поступлению в университет.

Когда возник вопрос учиться за рубежом, Адель наотрез отказалась. Ей было комфортно жить одной, без постоянного контроля родителей. Зато, рядом всегда был ее дядя Мухит – брат мамы. Его присутствие всегда было для нее приятным и наполняющим. Он мягко направлял ее, был рядом, когда было трудно, и никогда не лез с настойчивыми советами. Тогда она согласилась на то, что родители сами выберут ей университет в Алматы. В результате, Адель поступила и успешно окончила ведущий вуз страны год назад.

Родители звали ее переехать к ним, в Германию, где они уже неплохо обустроились, но Адель снова отказалась. Она не хотела терять свою независимость, а это произошло бы, согласись она на переезд. Она объяснила им, что уже взрослая и сама хочет распоряжаться своей жизнью. Тогда отец подарил ей машину классом выше, чем та, на которой она ездила и сказал, что это последний крупный подарок от него.

Когда она была маленькой, они баловали ее и окружали заботой, но когда она заканчивала университет, они сменили родительскую тактику на более строгую. Они были уверены, что, если держать Адель немного голодной, она научится зарабатывать. Отец говорил, что ей нужно пожить так, как они когда-то начинали.

И Адель старалась. Находила работу с перспективой быстрого повышения, но всегда что-то шло не так: она, не долго проработав, увольнялась либо была уволена. Ей казалось, что она барахтается в тяжелой пресной воде, как неуклюжий подросток, не умеющий плавать, которого сбросили с лодки. Она чувствовала постоянно нарастающее напряжение из-за неоправданных надежд родителей.

Да, они любили ее. Любили по-своему. Она чувствовала их заботу, беспокойство за ее будущее, внимательно слушала отцовские наставления и мамины мягкие советы. Но чаще, все делала по-своему и добивалась хороших результатов. Упертость она унаследовала от отца, а веселый и взбалмошный характер от матери. Она считала, что именно эти черты конфликтовали между собой и не давали ей задержаться ни на одной работе.

Адель решила, во что бы то ни стало, найти лучшую для себя работу и остаться на ней. Так она достигнет финиша в забеге с препятствиями под названием «Ожидания родителей». Она докажет им и себе, что теперь она взрослая, свободная девушка и может сама строить свою жизнь независимо от них. Сейчас у нее был любимый человек, который во всем ее поддерживал.


– Тебе нужно расслабиться и посмотреть на свою жизнь под другим углом. Просто остановись и посмотри на всю эту ситуацию сверху. Если ты в ней, значит это тебе нужно. И перестань смотреть на себя глазами родителей, – сказал перед уходом Ануар.

– Это мне нужно… – эхом повторила Адель и укрылась пледом плотнее, словно закрываясь от несуществующего холода.

Адель не смогла уснуть той ночью. Мысли лезли в голову одна за другой, то и дело, выталкивая друг друга. Она встала с постели и открыла ноутбук. К пяти часам утра она перебрала множество вариантов работы на сайте по поиску вакансий.

– Мне сейчас нужно посмотреть на ситуацию под другим углом – говорила она вслух сама себе, – Если у меня не получается работать в сфере финансов, надо рассмотреть другую сферу. Я живу в мегаполисе! Здесь можно устроиться на любую работу!

Она расширила поиск, указав только желаемую зарплату. Но это было сделано зря. Она лишь до утра просидела на сайте, возмущаясь завышенным требованиям к кандидатам и низким зарплатам.

Ануар посоветовал ей расслабиться, и заняться приготовлениями к свадьбе. Чем она и занялась, отступив на время от поиска работы.


Воскресенье. Утро.


– Дорогой, включи скорее новости.

– Что там? – Ануар насторожился от ее встревоженного голоса, нащупал пульт от телевизора под подушкой.

– Египет. Волнения усиливаются. Только что передали, что мародеры проникли в Каирский музей и начали его громить.

– Это в Каире. В Шарме все тихо, не переживай. Туристические города никогда в жизни не застанут народные волнения. Это их хлеб.

– Все-таки, как-то страшно. Свадебное путешествие скоро, а там все так не спокойно.

– Лучше думай о приятном. Расскажи, как идут наши приготовления?

– Бутоньерки для тебя и друга жениха я заказала, букет невесты тоже. Тебе надо будет забрать все утром, до десяти. Комплименты для гостей сделает шоколатье. Он упакует все в эко боксы с нашей монограммой. Посмотри, кстати на качество печати, я отправила тебе один экземпляр. Ты получил его?

– Нет, еще не видел, спрошу в понедельник в приемной у Лоры. Слушай, когда ты все успела? Тебе надо в агентстве по организации праздников работать! Хватит искать скучную работу с шефами-тиранами.

– Не смешно, Ануар. Меня родители убьют, если узнают, что я без работы осталась.

– Ну я же пошутил, не заводись ты так.

– А ты не заводи меня – с улыбкой сказала Адель. – Я хотела обсудить с тобой еще несколько моментов по свадьбе.

– У меня параллельный звонок. Надо ответить. Увидимся вечером, целую.

Он сбросил разговор, не дождавшись ее ответа. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. В груди разлилось тепло, как всегда бывает после разговора с ним. Она на несколько секунд представила их предстоящую свадьбу и улыбнулась. Считанные дни до главного события в ее жизни. Уже почти все готово, осталось только проследить, чтобы подрядчики уложились точно в срок. Совсем немного до начала отсчета счастливой жизни с любимым человеком. Сразу после путешествия они вселятся в новую квартиру, в которой заканчивают ремонт к середине февраля. Его повысили в должности, она скоро найдет новую работу, на этот раз она сделает все, чтобы удержаться на ней. Ей нравилось усиливающееся чувство уверенности в стабильном будущем.

Она ощущала себя легкой, как облачко. И чувства счастья и радости переполняли ее сердце. Ей хотелось обнять весь мир и не отпускать.


Вечером Адель поговорила по телефону с Соней, университетской подругой. Они обсудили предстоящую свадьбу. Соня подсказала несколько идей, чтобы создать романтическое настроение перед свадьбой.

Утром Адель проснулась за час до будильника и не знала, чем себя занять. Вдруг, она подумала, что было бы здорово воспользоваться одним из советов Сони – приехать к Ануару и поцеловать его перед выездом на работу. Она приготовила ему французские вафли на завтрак, достала маленькую баночку клубничного варенья и упаковала все в бумажный пакет.

“Это мой первый завтрак для него. Как же приятно будет его удивить и порадовать. Скоро будем просыпаться вместе и я буду готовить ему самые вкусные завтраки,” – она почти вприпрыжку шла к машине, представляя, как они, отставив этот завтрак, будут целоваться в его спальне.


Жилой комплекс, где снимал квартиру Ануар, находился в десяти минутах езды от дома Адель. Она припарковалась возле подъезда и вышла из машины. Она посмотрела в его окно и нежно улыбнулась.

Адель прошла быстрым шагом до подъезда. У самой двери две кошки с пронзительным мяуканьем и рычанием пробежали прямо перед ее ногами. Она сделала шаг назад, оступилась и поскользнулась на льду так, что подвернула ногу. Щиколотку пронзила острая боль. Она попыталась встать, но неприятное ощущение усилилось.

“Как не вовремя. Надеюсь, я смогу надеть туфли на свадьбу”, – подумала она.


Адель осторожно поднялась и открыла дверь подъезда своими ключами. Она дошла до лифта, превозмогая боль при каждом шаге.

Она улыбнулась, обратив внимание на двух по-хулигански нацарапанных ею человечков под кнопкой его этажа. Год назад они праздновали новоселье Ануара. Адель тогда достала из кармана свои ключи и начертила этот незамысловатый рисунок: два крохотных человечка держатся за руки, а над ними – сердечко. Она царапала новенькое покрытие недавно запущенного лифта в новостройке, приговаривая: “Смотри, это ты и я. Пусть наша любовь длится вечно”.

Они были безумно влюблены друг в друга. Сейчас их отношения перешли в спокойную, зрелую фазу. Гормоны не играют так ярко, но от этого и хорошо – есть какая-то размеренность и доверие, уверенность в будущем и базовое спокойствие.

У его квартиры она стряхнула с пальто капельки растаявшего снега, который прилип в момент падения.

Позвонила в дверь. Прошла минута. Она позвонила еще. За дверью слышалось движение. Ануар не открывал. Она начала стучать. Боль в лодыжке усиливалась. Она пульсировала и сильно ныла. Адель набрала номер Ануара. За дверью послышался звонок его телефона. После седьмого гудка Ануар ответил.

– Любимый, открой дверь, я у тебя. – Адель хотела уже уехать домой. Она сама была не рада такой своей инициативе.

– Дорогая, так неожиданно. Сейчас я. – Слишком сбившееся дыхание, слишком громкий голос, слишком приподнятое настроение.

Он открыл дверь, неумело и неловко пытался задержать ее своими объятиями у двери. Говорил о том, что соскучился, предлагал пройти на кухню, сварить кофе. В квартире улавливался новый аромат знакомых ей духов. Не мужских.

Она все поняла. Сердце глухо забилось в голове. Она молча отпрянула от него, сунув ему в руки пакет с завтраком, положила ключи на полочку и прошла сразу в спальню. Там, в комнате с плотно закрытыми шторами, в приглушенном свете ночной лампы четко различался Ее силуэт. Слишком нагло и вальяжно лежала она в красивом кружевном белье. На простыне, которую Адель выбирала для Ануара сама. Новогодний подарок.

Она стояла и смотрела на улыбающуюся женщину, которая даже не смутилась появлению Адель. Она знала эту женщину. Слишком хорошо, чтобы действительность оказалась реальной. Боль в лодыжке перекочевала в сильный шум и пульсацию в ушах. За ее спиной стоял Ануар, что-то говорил, пытался взять ее за руку. Она одернула его.

– Не прикасайся ко мне. – Адель развернулась к выходу и, отстранив от себя его руку, вышла из квартиры.

Ануар бросился вслед за ней, успел забежать в лифт, дверь которого уже почти закрылась. Говорил слова извинения, целовал ее руку, обвинял себя, говорил, что это ошибка. Она не слышала. Шум в ушах и образ той женщины в его постели затмили ее разум. Доехав до первого этажа, она сделала глубокий вдох, посмотрела прямо в его глаза и сказала, что он свой выбор сделал.

– Стой! Какой выбор?

Адель пошла к машине, не желая продолжать с ним разговор.

– Почему ты хромаешь? Что с ногой? – он шел за ней до машины.

– Упала сейчас у подъезда. Не важно.

– Это важно! Я поеду с тобой. Давай сделаем МРТ или рентген, и мне нужно тебе все объяснить, Льдинка. – умоляюще произнес он, помогая ей сесть за руль. В его глазах было столько скорби, но она тихо ответила:

– Не сейчас.


Дорога до дома была как в тумане. У своего подъезда она с разочарованием поняла, что оставила ключи от квартиры у Ануара. Она постоянно ощущала усиливающуюся боль в ноге. Поставив свою сумку у подъезда, она села на бордюр, закрыв лицо руками. Ей было не важно то, что он был холодный и грязный. Слез не было. Она просто не могла глубоко вдохнуть. И было ощущение, что вся полнота жизни, которой она дышала еще вчера, сегодня иссякла.


Через минуту открылась дверь подъезда, и вышел Виктор, сосед с первого этажа. Его взгляд выражал явное беспокойство. Он поспешил к ней, чтобы помочь подняться.

– Что с вашей ногой?

– Подвернула – хриплым, не своим голосом ответила она. Ее губы пересохли, голова трещала и чувствовалось, что сапог левой ноги стал слишком узким.

Виктор присел и осмотрел ее ногу. Затем, уговорил ее отвезти и сделать снимок.

– Обопритесь на меня, я вам помогу подняться. Идемте к моей машине, она рядом.

В травмпункте ей установили диагноз – растяжение связок. Дали несколько рекомендаций и выписали препараты для снятия воспаления и восстановления.

– Самое главное – не нагружать сейчас эту ногу. Оставайтесь в покое несколько дней, и все быстро восстановится. Я знаю эту травму, у самого спортивное прошлое. Всякое бывало.

– Виктор, я даже не знаю, как вас благодарить. Спасибо, что помогли мне. Свозили к врачу и в аптеку.

Адель не чувствовала ничего внутри. В душе была пустота. Она на автомате поблагодарила человека, который ей помог.

У подъезда она увидела Ануара. Он ходил из стороны в сторону. Увидев, как мужчина помогает выйти Адель из машины, ринулся к ним с криками:

– Так вот оно что! У тебя у самой рыльце в пушку! Встречаешься с мужиками при первом удобном случае! – Ануар не дал сказать им ни слова, подошел вплотную к Виктору, посмотрел в глаза разъяренным взглядом и сунул ему в руки ключи: «Её квартира на третьем этаже. Наслаждайтесь!»

Он развернулся и пошел быстрым шагом к своей машине, сел в нее и с пробуксовкой поехал, оставив на снегу скользкий след от шин.

– Но постойте! Вы все не правильно поняли! – попытался догнать машину Виктор, но Адель его остановила:

– Пусть едет.

Она подумала: «Он, к сожалению, относится к тому типу людей, что судят о других по себе».


Виктор проводил ее до квартиры. Она поблагодарила его еще раз и зашла внутрь. Сняв обувь, она с унынием увидела, что лодыжка еще сильнее распухла. Сейчас она четко осознала свое положение. Она осталась без работы, даже больничный не возьмешь. Поиск новой работы по этой же причине придется отложить. В ее квартиру в следующем месяце уже вселятся новые жильцы. Ее предал самый близкий человек. К тому же, Ануар теперь думает, что она сама изменяет ему. Бред.

Здесь, в тишине темной квартиры, ей стало так невыносимо жалко себя. Слезы потекли как два горных ручья. Она не могла остановиться, да и не хотела. Вот так и сидела она у порога своей квартиры, разбитая, раздавленная, с больной ногой и с небольшим пакетиком лекарств. Небеса в то серое утро потяжелели и рухнули разом на нее. Все потеряло смысл.


Прошло какое-то время. День? Два? Неделя? Она не открывала шторы и не зажигала свет. Горел лишь тускло-желтым светом напольный светильник в дальнем углу комнаты. Телефон давно разрядился от бесконечных звонков Ануара. Она постоянно спала и лишь пила обыкновенную воду.

Адель пребывала в тягуче-серой полудреме. В какой-то момент она почувствовала лежа на кровати, как сильно у нее закружилась голова.

«Странно», – подумала она, «во сне разве может кружиться голова у человека?»

Затем, она почувствовала сильное покалывание в кончиках пальцев. Легкие мурашки, которые стали бегать по кистям рук и подниматься выше. Она открыла глаза и удивилась, увидев мурашки и в глазах. Затем, в голове стало тепло и в глазах потемнело, а головокружение усилилось.

В этот момент позвонили в дверной звонок. Она сделала усилие, чтобы встать с кровати, но для начала получилось только сесть. Неудачная попытка. В глазах немного появилась картинка комнаты, но снова все потемнело, и она осторожно прилегла на подушку.

“Черт с тобой, кто бы ты ни был. Я никого не жду” – подумала она, не в силах даже перевернуться на другой бок.

Незваный гость позвонил еще несколько раз. Потом, на несколько минут наступила тишина. И вдруг, послышался металлический лязг в замочной скважине. Кто-то взламывал дверь ее квартиры! Быстро, умело и очень тихо. Взломщик проник в квартиру и быстрым шагом направился напрямую в ее спальню. Знакомый голос:

– Адель! Боже, что с вами?

Темнота. Стук сердца, отмеряющий запутанный ход времени в полном мраке.


Яркий свет. Большие окна, белые стены. Справа на стуле читает книгу девушка в голубом спортивном костюме. Волосы собраны в высокий хвост. Сквозь затуманенную, расплывчатую картинку распознаются знакомые черты. Да это же Соня!

– Соня? Ты что тут делаешь? А я что тут делаю? – Адель едва шевелила высохшими губами.

– Адель! Ты до смерти меня напугала! Как ты сейчас? Что чувствуешь? – Соня убрала книгу на рядом стоящую тумбочку и прикоснулась рукой ко лбу Адель.

– Нормально все. Домой хочу. Ох, черт. Домой… какое сегодня число? – Адель поднялась на подушку и почувствовала легкое головокружение.

– Не делай резких движений. У тебя было сильнейшее истощение. Мне позвонил твой сосед. Виктор, по-моему, его зовут. Он заметил, что ты долго не выходила из квартиры, а машина на парковке покрылась легкой пылью. Потом, когда он не смог дозвониться в твою дверь, как-то вскрыл ее, и увидев твое состояние, вызвал скорую.

– Ого. Мой сосед оказался взломщиком.

– Видимо, не впервые он это делал. Скажи мне, что произошло?

– Я … Адель вспомнила все, что пережила. – Я не выхожу замуж.

– Как? Что случилось?

– Не смотри на меня так. Не хочу сейчас об этом. Лучше скажи, что там врачи говорят? Мне домой надо.

– Боже, Адель, наоборот, тебе надо выговориться, – Соня запнулась, увидев тяжелый взгляд Адель. – Ты была в отключке одни сутки. Тебе тут кололи препараты железа, глюкозу и еще несколько витаминов. У тебя хоть румянец появился сейчас. Когда я приехала, ты была белая как та стена. – Соня указала на светло-желтую стену палаты.

Зашел врач, измерил давление Адель и сказал, что она уже пошла на поправку, завтра можно будет выписаться. Дал рекомендации по восстановлению, и напомнил о необходимости лечить поврежденную ногу. И главное – покой и положительные эмоции.

На следующее утро Соня приехала и забрала Адель из больницы. Адель рассказала подруге, что произошло. И про работу и про Ануара и про повреждение связок ноги.

– Слушай, покой я тебе не обещаю, но хорошие эмоции – гарантирую. Думаю, твой лечащий врач поддержал бы мою идею.

– Звучит приятно, выкладывай, что у тебя.

Подруга достала из сумочки конверт и передала Адель.

– Что это?

– Открывай.

– Это… Это же билеты на открытие Азиатских игр! Вот это да! Как тебе удалось их достать? В начале января их уже не было в продаже! Я уже даже и не надеялась. Постой, открытие ведь завтра?

– Да, завтра, – засмеялась подруга. – Мне подарили их ко дню рождения с учетом того, чтобы я смогла кого-нибудь взять с собой. Здесь все оплачено. Перелет, гостиница и билеты на стадион «Астана-Арена». Я решила сразу предложить тебе поехать со мной. Но потом узнала, что ты начинаешь готовиться к свадьбе, и как-то неудобно было тебе предлагать лететь со мной. У тебя был жених, с которым тебе хорошо бы проводить время вместе.

– Уже не с кем проводить время. – Адель шумно выдохнула.

– Поверить не могу, что Ануар изменил тебе со своей сотрудницей. Да еще и за несколько дней до свадьбы.

– Эта Лора всегда такой приветливой со мной была. Чересчур улыбчивой. – Адель покачала головой.

– А ты не заподозрила их сразу?

– Да я не думала вообще, что он может посмотреть на другую. – У Адель навернулись слезы на глаза. – Знаешь, давай закроем тему. Я столько слез выплакала. Когда у нас вылет?

– Завтра утром. Ты развеешься и забудешь обо всем. Я тебе обещаю!

– Милая, ну почему ты такая классная, а? – Она обняла подругу и слезы потекли из глаз. – А пойдем, покатаемся по городу. Не смотри на меня так. Правая нога у меня здоровая и думаю, неплохо давит на педали газа и тормоза.


Они катались по вечернему городу, вспоминая веселые истории из студенчества. Они заехали в старый дворик, недалеко от алматинского Арбата. Здесь они часто сидели в беседке, и готовились к защите дипломных работ. Они тогда брали книжки из Юношеской библиотеки в соседнем доме, и чтобы не чахнуть в зале с пыльными книгами, они приходили сюда.

– Соня, почему, тогда казалось, что впереди ждет только успех и счастье?

– Так и есть. Тебя ждет успех и в карьере и в личной жизни. Просто сейчас это была не твоя личная жизнь, и работа тоже не твоя.

– Возможно. – Адель стало снова грустно, и она захотела уйти.

– Как нога? Идти можешь?

– Думаю да. Мне будет полезно немного прогуляться. Идем.

Они вышли на Арбат – к шумной прогулочной улице, многолюдной, залитой мерцающими брызгами иллюминации, оставшейся после новогодних праздников. Уличные музыканты пели “Группу крови” Виктора Цоя. Вокруг собралось немалое количество зрителей, и неспроста. Музыканты играли настолько проникновенно, что у Адель защекотало в груди. Солист пел прикрыв глаза, полностью погрузившись песню. Когда песня закончилась, его ресницы дрогнули, и он посмотрел прямо на Адель. Его помощники остановились и наступила тишина на несколько секунд.

– Выхода нет, – сказал он медленно и громко. У Адель холодок пробежал по коже. Она отшатнулась, и на мгновение ей стало плохо, но все встало на свои места, когда он запел. Оказывается, он таким образом объявил следующую песню. Люди вокруг подхватили и начали петь все вместе известную песню группы Сплин.

– Идем дальше, лучше пройдем по магазинам, пока они не закрылись. Тебе нужен хороший шопинг, моя хорошая. – Соня мягко потянула за руку Адель.

Подруги пошли вдоль бутиков на Арбате, зашли в один из магазинов и бездумно бродили вдоль рядов с одеждой, которые в глазах Адель сливались в одно пестрое пятно. Ни одна из них ничего для себя не подобрала, даже не было настроения идти в примерочную с какой-нибудь вещью.

– Такое бывает. Когда происходят большие перемены в жизни, особенно, как у тебя сейчас – говорила Соня, когда они вышли на улицу. – У тебя, возможно, есть уверенность, что внутреннюю пустоту не заполнят новые вещи из магазина. И это хорошо. Твоя душа знает, что тебе надо замедлиться и прийти к балансу. Ты не сможешь заполнить эту дыру материальными вещами. Нужно время. И значит, для тебя нет смысла идти в магазин за этим допингом радости. Это псевдо счастье, которым ты наполняешься в момент покупки и два-три дня после. Потом наступает осознание, что вещи, которые ты набрала, не так уж были нужны.

– Да, ты права. Особенно вещи, купленные во время скидок и распродаж, при ближайшем рассмотрении порой бывают не лучшего качества и не всегда актуальны. Поехали по домам уже? Я немного устала. – Тихим голосом произнесла Адель. – А еще, оказывается, мне надо собирать вещи в поездку.

– Да, это будет твой заслуженный отпуск! Настоящее приключение.

– Представляешь, как мы через годы будем вспоминать эту поездку!

– Я помню, как ты о ней мечтала.

– Да, и дотянула до того момента, когда все билеты раскупили. Я тебя подброшу до дома.

В машине они некоторое время молчали, потом Соня нарушила тишину:

– Расскажи, что с твоей квартирой?

– Папа ее продал и заключил договор, на момент продажи, что я буду жить в ней до своей свадьбы. Ануар купил квартиру, сейчас в ней заканчивают ремонт.

– Как продал? А квартира Ануара? В ней есть твоя доля?

– Нет. Я не вкладывалась.

– Как же теперь быть?

– Я не знаю. Соня, на меня все разом так навалилось. Мне нужно обдумать, как теперь разгребать.

– Дорогая, переезжай ко мне.

– Да ты сама снимаешь малюсенькую квартирку. К тому же, ты выгонишь меня на следующий же день, поняв, какая я неряха. А у тебя же всегда чистота как в операционной. Ты, наверное, все поверхности со спиртом натираешь.

– Не преувеличивай. – Тихо засмеялась Соня. – Ты во многом аккуратнее меня. А еще, ты мне как сестра, и я на полном серьезе предлагаю помощь. Живи сколько нужно. А насчет чистоты – я тебя одному методу научу, ты сама быстро втянешься.

– Какая-нибудь “Магия уборки”?

– Почти. Ну, так что?

Адель немного подумала, пока стояла у стоп-полосы на красный сигнал светофора, а когда загорелся зеленый, она ответила:

– Давай тогда договоримся, что аренду и продукты будем делить пополам. Я не иждивенец какой-нибудь. Найду работу сразу.

– Моя хорошая, тебе сейчас нужно отдохнуть, просто живи. Ты мне очень дорога, и для меня самое важное – твое физическое и эмоциональное здоровье. У меня все и подлечишь. Тебе когда съезжать?

– На следующей неделе.

– Отлично. Слетаем в Астану, а потом я помогу тебе с переездом.

– Да у меня там немного вещей, найду компанию, что специализируется на переездах. Я же не собираюсь вывозить мебель.


Адель отвезла Соню домой и не спеша заехала в свой двор. В темном окне первого этажа слегка различался силуэт человека. Это был Виктор. Он смотрел на нее из окна несколько мгновений, затем, резко отошел, слегка всколыхнув своим движением шторы. У подъезда Адель немного замешкалась, ища ключи в сумочке. Подъездная дверь запищала, и ей навстречу вышел Виктор.

– Здравствуйте, Адель! Вас уже выписали? Как Вы себя чувствуете?

– Уже лучше, спасибо.

– Позвольте вас проводить до вашего этажа? – он подставил руку, она взялась за нее и они медленно начали подниматься.

– Как ваша нога?

– Сегодня гуляла по городу, сейчас чувствую, что немного устала.

– Сегодня ночью, возможно, будет болеть чуть сильнее. Если будет нужно, могу сейчас принести обезболивающее.

– Не стоит, у меня все есть, спасибо.

– Соблюдайте рекомендации врача пожалуйста, чтобы быстрее восстановиться.

– Виктор, я должна поблагодарить вас, Вы спасли мне жизнь.

– Я очень испугался за вас тогда. Вы были так потеряны, и этот молодой человек. Он – ваш парень? Он странно себя повел.

– Мой несостоявшийся муж. У нас должна была быть свадьба через неделю.

– Свадьба не состоится из-за того, что я подвез вас до травмпункта?

– Нет, из-за его измены.

– Даже не знаю, посочувствовать вам или поздравить.

– Промолчать.

– Во всяком случае, жизнь такая штука – никогда не знаешь, как те или иные события повлияют на дальнейший ход судьбы.

– Посмотрим. Спасибо вам за все.

Адель протянула ему руку для пожатия, попрощалась с ним и открыла дверь в квартиру.

Этой ночью ей снились самые разные сны. Кошмары сменяли добрые сновидения из радостных воспоминаний. Ночь прошла быстро, и зазвенел будильник. Надо было вставать и собираться в аэропорт.


Азиатские игры проводились в Казахстане с 30 января по 6 февраля 2011 года. Изначально, городом проведения игр был выбран Алматы. После переговоров правительства со спортивным комитетом Азии, было решено проводить игры и в Астане. Подготовка шла четыре года. В обоих городах было построено несколько спортивных объектов, реконструировали старые. Церемония открытия игр проводилась в Астане. На соревнования приехали сборные из 27 стран.


На стадионе Астана Арена собралось тридцать тысяч зрителей. Девушки прошли к своим местам, на каждом из которых лежало по сумке с атрибутикой Азиатских игр. Внутри были белые пледы, шапочки, хлопушки и фонари. Зрители рассаживались по своим местам и на стадионе постепенно приглушался свет. К началу действия все зрители закутались в пледы и включили фонарики. Мерцая и переливаясь тысячами огней, весь стадион в темноте стал напоминать звездное небо. У Адель перехватило дыхание от масштабов события.

На фоне кольцеобразного экрана, поднятого высоко вверх над ареной, парили факелоносцы, олицетворяя своим движением обратный отсчет до открытия Азиатских игр. Массовка и актеры на арене двигались в причудливом танце. Обнажённые части их упругих, спортивных тел были покрыты сверкающей золотой краской.

– Это же огромная копия Каргалинской диадемы! – Соня с придыханием поделилась с Адель догадкой. Ее глаза горели от восторга.

– Вот этот огромный «забор»? Боюсь представить, где хранится оригинал.

– Да нет, это ее увеличенная копия. Она не такая большая, около пяти сантиметров в ширину и тридцати пяти в длину.

– Что-то мне напоминают эти рисунки – Адель пыталась вспомнить, где видела эти причудливые переплетения крылатых зверей и людей.

На арене действительно, по периметру были выстроены золотые пластины в несколько метров в высоту. Далее, декорации быстро сменяли друг друга, и каждая новая сцена была наполнена глубоким смыслом и мифологической основой.

Одной из них были песочные часы, символизирующие время, – бренность и скоротечность земного бытия, а с потолка раскрыл лепестки огромный цветок и из него появился шар с эмблемой игр: дракон и беркут.

Красиво были показаны традиции – две мастерицы ткали огромный ковер жизни.

Затем представители стран участниц Азиатских игр начали выходить на арену.

– Надо же, сколько раз смотрела эфиры Азиатских и Олимпийских игр, первый раз вижу, чтобы участники выходили так рано. – Поделилась мыслями Адель.

– Может, уже конец? Сейчас выступят официальные лица и отправят нас по домам?

– Думаю, тут будет что-то более масштабное. И спортсменам тоже нужно это видеть.

– Правильно. Почему главные виновники события всегда стоят за кулисами и не имеют возможности наблюдать за праздником в их честь.

Действительно, после выхода всех участников, красочное шоу продолжилось. Здесь были затронуты такие эпохи как «Рождение Земли по версии тенгрианства», «Всемирный потоп», «Сакская культура и современность Казахстана».

Адель была счастлива попасть на такое масштабное мероприятие. С детства она с восторгом смотрела по телевизору на церемонии открытия и закрытия летних и зимних Олимпийских игр. И мечтала попасть на что-то подобное и посмотреть вживую.


## Глава 2 Февраль


1 февраля


Утро после церемонии открытия седьмых Зимних Азиатских игр было спокойным и даже ленивым. Девушки не спеша позавтракали в ресторане отеля, в котором остановились. Вид из окна восхищал удивительными зданиями. Надо отдать должное Соне: она подошла к этой поездке серьезно, тщательно все продумав до мелочей. Адель восхищалась архитектурой отеля, дизайном номера и холла. Интерьер ресторана был оформлен в зверином стиле и удивительным образом резонировал с тематикой вчерашнего события.

– Вчера я весь вечер снова и снова поражалась постановке, – поделилась Адель.

– Режиссер этой всей красоты – Алексей Сеченов. Я читала, что на подготовку ушло четыре года.

– Я под впечатлением до сих пор. Сколько людей приняли участие?

– Говорят, около семисот профессиональных артистов и танцоров.

– Это очень много. Я восхищена масштабом!

– Знаешь, мне так понравилось, как была раскрыта тема тенгрианства через танцы, свет и музыку. Создался такой интересный эффект, я будто оторвалась от нашей реальности и перенеслась в голову режиссера и прочувствовала все эти образы, что он хотел донести до нас. Все задействованные лица: дизайнеры, художники по костюмам и хореографы создали потрясающее шоу – вспоминала Соня.

– Мне еще понравились неожиданные повороты событий, например, когда во время рассказа легенды о Всемирном потопе с потолка полился дождь! Адель, вспомнив свое изумление от внезапного искусственного дождя, обняла плечи руками, как бы защищаясь от воды.

– Или когда снег пошел, помнишь? Зрители начали играть в снежки и соревноваться, кто докинет до арены.

– Да, занятно было. Мне, кстати, странный снежок прилетел, не такой как все. Адель начала искать что-то в сумке и достала плотно сбитый белый пушистый шарик из ваты и блесток, перевязанный обычной бечевкой. На ней была прикреплена бирка “Разверни меня”

– А мне такой не дали. Разворачивай скорее, что там внутри?

Адель развязала узел и распотрошила ватный клубок. Внутри оказалась очень маленькая записка со словами:


«МОМЕНТ БЛИЗОК»


– Что это за поклонники «Игры престолов» на тебя вышли? Зима близко? – рассмеялась Соня.

– Я, возможно, знаю автора послания, – прошептала Адель и улыбнулась, прижав записку к груди.

Соня не расслышала ее последнюю фразу и продолжила делиться впечатлениями о вчерашнем:

– Мне еще понравилось, как они обыграли легенду о Байтереке.

– Слушай, расскажи ее? Я плаваю в этой теме и почти ничего не поняла. Просто смотрела как на красивую, завораживающую сказку.

– Байтерек в Тенгрианстве – это дерево жизни, в нем каждая деталь имеет свое глубокое значение. Оно уходит корнями в подземный мир, символизируя прошлое, обычаи и традиции предков, их мудрость и защиту. Ствол – это наш мир, в котором живем все мы: люди, птицы и звери, а крона – это божественный мир, наши мечты, надежды и устремления. Вчера много показывали беркутов. Это тоже важный символ. В тенгрианстве птица Самрук сидит в кроне дерева и охраняет мир живых и души еще не родившихся детей. Раньше кочевники осенью брали из гнезда птенца беркута, выкармливали его за зиму и весной отпускали ввысь. Считалось, что это единственное живое существо, которое может жить в двух мирах одновременно – человеческом, земном, и божественном – небесном. Это символизировало веру кочевников в то, что все просьбы и мольбы, нашептываемые птице, она донесет до самого Тенгри.

– Какая красивая легенда. Вот бы мне такого птенца по осени раздобыть.

Соня тепло посмотрела на Адель:

– У тебя все наладится. Все будет даже лучше, чем ты думаешь, поверь!

– Спасибо, Сонь. Расскажи лучше, еще что-нибудь из того, что я могла не заметить вчера.

– Кстати, Каргалинской диадеме, имитацию которой мы вчера видели на открытии игр, тоже изображены три сферы мироздания: подземная, серединная и небесная.

– Откуда ты столько знаешь, Соня?

– Из школьного курса еще, я увлекалась тогда историей. – Соня зевнула, прикрывшись рукой.

– Я тоже хочу изучить эту тему поглубже. Видимо, эти образы всплыли в моей памяти из уроков истории.

– Давай, сходим в музей, где выставлена диадема?

– Отличная идея! Только, разберусь с переездом и поиском работы.

– Тебе нужно составить резюме и разослать по компаниям.

– Ох, знать бы еще, как нормально его оформить. Я не задерживалась нигде больше трех месяцев.

– Мы что-нибудь придумаем и оформим твое резюме наилучшим образом, – подмигнула Соня.


Рано утром в самолете подруги устроились на своих местах и приготовились к взлету.

– Соня, спасибо тебе за эту поездку. И за то, что помогла отвлечься и прийти в себя.

– Я рада, что тебе все понравилось, дорогая.

– Как хорошо было на открытии. Мы можем в Алматы взять билеты на какие-нибудь соревнования.

– Если твое здоровье позволит. Тебе бы отдохнуть, хромаешь так сильно.

– И это тоже верно. Просто, я так вдохновилась спортивным духом, что теперь хочется в качестве болельщицы сходить и посмотреть на наших. Вот, «Медеу» отреставрировали полностью. Думаю, есть смысл сходить. Когда еще у нас будут такие события? Представляешь, я и ты – свидетельницы первых масштабных игр, которые проводятся в нашей стране. И вообще, мне снова хочется брать от этой жизни все.

– Ты на волне, дорогая. Твои глаза искрятся. Я рада, что ты вернулась к жизни. Если хочешь, конечно надо взять билеты.

– Это ты оказалась рядом в самый страшный момент моей жизни. Кстати, а как ты узнала, я что я в больнице?

– Твой сосед мне позвонил и дал адрес.

– Хм… откуда он узнал твой номер? У меня все запаролено в телефоне.

– Эм… не знаю, он не сказал, да и не до выяснений было в тот момент.

– Представляю. Я благодарна ему, ведь он спас меня.

После предложенных напитков девушки продолжили беседу.

– Ты что-нибудь слышала о генетическом исследовании?

– Нет, что это? – Адель поставила стакан с водой на столик.

– Ты сдаешь образец своей слюны, отправляешь в лабораторию, и тебе через месяц присылают полный расклад. Ты сможешь узнать о предрасположенности к заболеваниям, о совместимости твоего организма к разным лекарствам,а самое интересное – ты сможешь открыть для себя своих генетических предков.

– Ого. Так можно проследить переселение народов.

– Ну, переселение, если только на начальных этапах, когда существовал первобытный строй, и переселялись целыми родами и селениями. Но времена, что были позже – сложно определить однозначно. Люди мигрировали семьями, в одиночку, инициативными группами. Были времена, когда людей угоняли в рабство, продавали. Были свободные путешественники, которые в силу разных причин не возвращались домой, а оседали в новых местах и заводили семьи.

– Надо же, как интересно! Ты делала себе такое исследование?

– Вот, хочу сделать. У них сейчас акция – они делают два исследования по цене одного.

– Ну надо же, маркетинг уже до медицины добрался.

– Они хотят популяризировать такие исследования, поэтому сейчас развернули широкомасштабную рекламную акцию.

– Сколько стоит?

Соня достала из сумки брошюру, под описанием которой крупная сумма, перечеркнута жирной красной линией и внизу сумма в два раза меньше, но, тем не менее, тоже не маленькая, хоть и зеленого ободряющего цвета. Адель рефлекторно сглотнула.

– Нет, спасибо. Не сейчас.

– Эта акция действует всего два последних дня – сегодня и завтра.

– Что так не долго?

– Я сама только недавно узнала. А так уже три месяца, как ее запустили. Давай, решайся. Самое время прыгнуть в последний вагон!

Адель как-то поделилась с Соней, что хотела бы выяснить происхождение своих предков. Она знала, что мама – казашка, а папа – этнический немец. Сторону мамы она знала хорошо. Она даже прорисовывала семейное древо по маминой линии. А Линию отца она знала плохо.

– Ты же знаешь, как у меня сейчас обстоят дела с финансами, – покачала головой Адель.

– Ничего страшного, я сейчас оплачу всю сумму, а ты отдашь свою половину, как сможешь.

– Откуда у тебя столько денег?

– У меня есть сумма на депозите.

– Тебе ее не жалко?

– Мне это необходимо. И я знаю, что это важно для тебя. Поэтому предложила, – пожала плечами Соня. – Ты решай до завтра, если не захочешь, предложу кому-нибудь другому. Не пропадать ведь такому шикарному бонусу по акции.


Серое февральское утро. Туман. Район алматинского аэропорта. Диспетчер не давал самолету посадку из-за сильной наледи на взлетно-посадочной полосе. Борт сделал два круга над городом, и, наконец, когда покрытие оттаяло от обильной обработки реагентами, самолету разрешили посадку. Уставшие пассажиры повставали со своих мест, едва шасси коснулись земли.

– Надо же, двадцать минут потеряли, – вздохнула Соня.

У нее был старый страх замкнутых пространств, и каждый полет в самолете был для нее сильнейшим испытанием.

Однажды Адель была свидетельницей панической атаки Сони. Она приехала к ней подготовиться к экзамену.

Адель озвучила свое удивление, почему Соня поднимается в свою квартиру не на лифте на шестой этаж, а пешком. Тогда Соня отшутилась, что подниматься по лестницам полезно.

Но однажды случилось так, что у Сони не оказалось выбора: между пятым и четвертым этажом соседи выносили из квартиры огромный рояль и застряли на лестничной клетке надолго. Тогда они с Адель спешили на экзамен, и Адель уговорила подругу поехать в лифте.

Такого бледного и испуганного лица подруги Адель еще никогда не видела. Как призналась Соня, момент, когда лифт уже остановился на первом этаже, но дверь еще не открылась, казался ей вечностью. У Сони была боязнь замкнутых пространств с детства.


– Я такси заказываю. Едем вместе? Я сейчас позвоню им и узнаю, можно ли заказать на два адреса, – предложила Соня.

– Едем, – сказала Адель, и немного помедлив, добавила:

– Только не мой адрес вписывай. Другой.

Она быстро вышла из такси, наматывая на шею и голову широкий шерстяной шарф. Достала из багажника легкую дорожную сумку и помахала подруге, сидевшей на заднем сидении.

“Классно, что посадка была чуть позже”, – думала она.– “А я приехала вовремя. Как-раз, он собирается на работу сейчас. Я поговорю с ним, обниму, и он по дороге завезет меня домой”.

Любимый дядя Адель, родной брат мамы, жил в старенькой уютной квартирке в центре города. На углу Фурманова и Жибек Жолы. Он потерял жену два года назад, а детей у них не было. Он был совершенно одинок. Адель старалась приезжать по возможности к дяде Мухиту, но последний год был для нее слишком напряженным и насыщенным событиями. Она откладывала встречи, только звонила изредка.

Во время недолгих телефонных разговоров он с живым интересом расспрашивал о событиях в ее жизни, а она все говорила и говорила о себе. Когда она просила рассказать, как его дела, он скромно говорил что-то вроде: “Все хорошо”, “Ничего нового”. Он сам никогда не звонил и тем более, не просил приехать. Мухит был слишком скромным и бережливым к ее времени.


Знакомый ухоженный двор, чистый подъезд, второй этаж, старенькая пожелтевшая от времени кнопка звонка. Перед тем, как нажать на неё, в памяти Адель пронеслись картинки из детства. Их игры с дядей, прогулки, походы в музеи. Он привил ей любовь к загадкам и детективным историям. Он обучил ее азбуке Морзе, нескольким способам вязать морские узлы и скорочтению. Адель всегда восхищалась многогранностью дяди Мухита. А еще он проявлял столько любви и теплоты, что заменял своим всеобъемлющим вниманием холодных и всегда отсутствующих отца и мать.

Наконец Адель нажала на звонок. Прошло несколько секунд, и она услышала в квартире приближающиеся шаги.

Он открыл дверь с таким воодушевлением, будто от знал, что она приедет и был наготове.

– Милая моя, какими судьбами? – Он широко распахнул руки для объятий, и она сразу его обняла.

– Я соскучилась.

– Проходи скорее, я тебя завтраком накормлю.

Адель поставила в коридоре дорожную сумку и прошла в ванную, помыть руки и лицо с дороги. Дяде Мухиту надо отдать должное – он прекрасный хозяин: держал квартиру в чистоте, хорошо готовил, правильно питался и занимался спортом. В свои шестьдесят с хвостиком, он выглядел моложаво и подтянуто. Вот только, седых волос и морщинок заметно прибавилось за этот год.

На кухне витали ароматы корицы и ванили.

– Мухит, почему у тебя всегда так уютно и вкусно, а? – Адель зашла на кухню, нежно посмотрела на него и обняла.

– Думаю, что если буду поддерживать порядок и оттачивать кулинарные навыки, моя прекрасная племянница приедет ко мне быстрее, чем подружка деменция.

– Ты шутишь как всегда! – Она посмотрела в его глаза серьезно. – Прости пожалуйста, я очень виновата перед тобой, я должна приезжать к тебе чаще.

– Ну ладно тебе, ты ничего никому не должна. Мне мама недавно рассказала, что ты вся в заботах. У тебя приятные хлопоты – подготовка к свадьбе?

Адель напряглась. Во-первых, она должна была сама сообщить ему новость про предстоящую свадьбу, а во-вторых, она уже не актуальна. Ее снова начало накрывать отчаянием от осознания разрыва отношений с Ануаром. Мухит поставил на стол горячие оладьи, варенье и свежезаваренный крепкий ароматный чай с душицей.

– Свадьбы не будет, Мухит, – после небольшой паузы она добавила: – Я пока не готова обсуждать детали.

Мухит немного помолчал.


– Моя милая девочка, подойди ко мне, пожалуйста.

Адель подошла к Мухиту, распахнувшему руки. Он прижал ее к себе и погладил по голове. Они постояли молча. У Адель проступили слезы, и она зашмыгала носом. Он подвел ее к окну, и указал на деревце, стоявшее на широком подоконнике. Оно росло в большом горшке, а его тонкий ствол был искривлен в нескольких местах.

– Это Араукария[1]. Удивительное дерево. В тропических странах вырастает до 60 метров! А найденным его окаменелым шишкам свыше 200 миллионов лет! Ученые до сих пор спорят о феномене этого дерева.

– Какой динозаврик у тебя стоит на окне! – Адель улыбнулась и стерла слезы, рассматривая мягкие зеленые иголки небольшого деревца. – Что с ним не так?

– В Северном полушарии все деревья араукарии склоняются макушками к югу, а в Южном – изгибаются к Северу. Одна из версий такой особенности деревьев звучит так: направление и угол наклона араукарий зависит от их способности чувствовать геомагнитное поле Земли. Но до сих пор было доказано, что такой способностью обладают только перелетные птицы, некоторые виды рыб и млекопитающих. Выдвигать такую версию о деревьях пока смело. Вторая версия говорит о том, что вечнозеленое дерево тянется по направлению к Солнцу, чтобы получить больше света.

– Я сразу подумала именно о второй версии.

– Первые два месяца, как появилось у меня это дерево, оно действительно, тянулось к солнечному свету из окна. И знаешь, я провел эксперимент: Я установил эту лампу дневного света – Мухит указал на широкий светильник, подвешенный сверху.

– Эта кривизна ствола – результат разных источников света?

– Да, моя дорогая. Дерево действительно тянется туда, где свет. И знаешь, если создать в своей жизни новый источник света, будет легче пережить отсутствие Солнца ночью. Помни, ты там – где твои мысли.

Адель вспомнила свои тяжелые дни отчаяния, после расставания с Ануаром. Дни, когда погасло ее Солнце. Ее ноги вдруг стали ватными, и она присела на стул возле обеденного стола. Мухит сел рядом с ней.

– Жизнь – непредсказуемая и странная дорога. К сожалению, для нас не ставят предупреждающих знаков перед резкими поворотами, ямами, обрывами и местами схода лавин. Мы не всегда можем вовремя притормозить, чтобы уберечь себя от препятствий и опасностей. Мы лишь приобретаем опыт для дальнейшего движения. Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда рядом и готов выслушать и подставить плечо. Тебе надо было позвонить мне сразу.

– Спасибо, Мухит. – Адель почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы, а комок в горле мешает сделать вдох. Она взяла салфетку со стола и промокнула уголки глаз. Затем, выпрямила спину и поспешила сменить тему разговора.

– А я только что из Астаны прилетела. Была на открытии Азиатских игр.

– Правда? Я смотрел вчера по телевизору. Честно сказать, поразился размаху мероприятия. Столько зрителей было.

– А представь, каково было вживую! Меня восхитили масштабы. А еще я о тебе вспомнила прям во время мероприятия. Точнее, мне прям в руки упал знак от тебя. Или, может, я уже схожу с ума?

Мухит откашлялся и посмотрел в окно, куда-то вдаль.

– Скажи честно, эта записка от тебя? – Адель достала и развернула записку, которую обнаружила в искусственном снежке.

– Ты помнишь наши тайные игры, я на это очень рассчитывал. – Он тепло улыбнулся.

– Мухит, можно же просто позвонить – рассмеялась Адель. Как ты узнал, что я там?

– Приятели со старой работы помогли. Хотелось как раньше, напомнить о себе. А позвонить? – это ведь так обыденно и скучно. И потом, у меня есть к тебе разговор, который нельзя вести по телефону.

Мухит взял новенький смартфон из рук Адель и завернув в пищевую фольгу, отложил на подоконник. Изучил взглядом двор и задернул занавески. Затем, он включил воду в кухонной мойке. Адель знала, что, если он поступает таким образом, значит, разговор предстоит важный и секретный.

– Что-то серьезное? – она подняла на него удивленные глаза.

– Знаешь, девочка моя, я уже не молод. И из близких мне людей осталась только ты.

Адель напряглась.

– Что случилось?

Мухит сел на свой стул, взял чайник и долил немного чая Адель.

– Я работал научным сотрудником, еще когда формировался Государственный музей. Мне повезло оказаться во время переезда архива из Кафедрального собора. Все находки проходили тогда через мои руки. И черепки всякие, и монеты и даже золотые украшения, которым больше двух тысяч лет.

– Каргалинская диадема. Ты ее видел? – она вспомнила декорации на стадионе.

– И видел и в руках держал, и не только ее. В музее много золотых находок. Почему ты вспомнила именно ее?

– Соня просто с таким воодушевлением рассказывала про эту диадему.

– У тебя удивительная подруга. Не каждый молодой человек или девушка вашего возраста будет интересоваться музейной пылью.

– Вот и мне теперь стало интересно. Как могла одна диадема храниться столько столетий и быть нетронутой? Ее ведь нашли недалеко от Алматы. Там наверняка каждый день проходит по несколько туристов и путешественников.

– Мир археологии непредсказуем. Ученые каждый год находят новые и удивительные артефакты. Я не удивлюсь, если завтра под оживленной трассой раскопают какой-нибудь артефакт. А диадема – она была не одна. В найденном захоронении было много золотых предметов.

– Вот это да! Расскажи подробности? Захоронение? Там был труп? Как его обнаружили?

– Ну, как гласит официальная история, рабочие суконного комбината прогуливались в долине речки Каргалинки, их застала непогода, и, чтобы спрятаться от внезапного ливня, они забежали в расщелину в скале и там укрылись под природным козырьком. И обнаружили в том месте человеческие останки в золотых украшениях.

– А когда это было?

– В конце тридцатых годов прошлого века. Страшное время подозрений и репрессий. В то время в нашем музее был хранителем древностей ссыльный писатель Юрий Домбровский. Почитай его книги, кстати, они во многом автобиографичны. Одна так и называется «Хранитель древностей», а вот вторая «Факультет ненужных вещей» Он пишет о находках в Каргалинском захоронении. Именно он и принял золотые артефакты, хотя, сейчас есть новые данные о том, что к моменту находки изделий, он уже был арестован. А роман написал по рассказам знакомых работников музея.

– А что потом?

– Потом Прибыл археолог Берштам из Ленинграда и изучал захоронение.

Затем последовали непростые времена арестов, потом началась война, и все забыли об этом захоронении до наших дней.

– На 70 лет?

– Да, и никто не знал, где находится это захоронение. Оставались в селе несколько старожилов, один из них как раз был среди тех, кто впервые обнаружил золотые украшения. Ему показывали фотографии скал и пещер местных гор, но он ничего не узнавал. Говорил, что там был большой камень. Так по сей день мы пытаемся найти место захоронения, да и понять: А было ни оно? Вот на днях снова в экспедицию собираемся.

– А можно с вами?

– Не думаю, что это хорошая идея. До туда физически тяжело добраться. Там нет ни автодорог, ни троп. Мы часто пробираемся сквозь сухой кустарник и колючки, чтобы продвинуться к цели исследования.

– А я бы хотела в такое приключение попасть.

Мухит проигнорировал ее слова и перешел на другую тему разговора:

– Лучше скажи, как твои дела? Нашла дело своей мечты, как загадала в прошлом году?

Адель закусила губу и ссутулилась.

– Мухит, а у тебя есть мечта?

– У всех есть мечты, моя девочка, но не все решаются превращать их в цели и идти к ним до конца.

– Мне иногда кажется, что у меня их много, и я гонюсь за всеми, а потом, когда терплю поражения одно за другим, начинаю подумывать, что это неправильные какие-то мечты-цели.

– Ну что ж, поражения, провалы – это тоже опыт на пути. И потом, мы все живем в одном пространстве. И так бывает, если мы не достигнем какой-либо цели, ее обязательно достигнет кто-то другой.

– Зачем тогда стремиться? В чем смысл? Зачем начинать то, что закончит другой и заберет себе все лавры?

– Смысл – это объединение свободы выбора и воли случая. Мы либо инструменты, благодаря которым происходят важные и интересные открытия, либо открыватели. Мы важны в любой из ролей, которые проживаем, даже, если это роль наблюдателя.

Никогда не знаешь, что ты встретишь на своем жизненном пути, сколько перекрестков пройдешь и куда решишь поворачивать. Нет конкретной финишной черты. Я только уверен в одном: Пока мы дышим – мы можем все. И любая цель осуществима, если в сердце горит огонь.

– Мухит! – Засмеялась Адель – ты говоришь, как какой-то модный тренер личностного роста. – Адель заметила, как Мухит опустил голову и повернулся к окну, смотря вдаль. – Постой, прости, я испортила момент?

– Ты спросила, я ответил. – спокойным тоном выдохнул он.


Раздался звонок городского телефона, что стоял в гостиной. Мухит нахмурился и пошел ответить. Он перебросился парой фраз со звонившим, громко положил трубку, выражая явное недовольство беседой, и поспешил на кухню к племяннице.

Адель посмотрела на часы.

– Тебе на работу уже пора. Подбросишь меня до дома?

– Да, пора, но не на работу. Срочная встреча в другой части города. Я вызову тебе такси.

Он вернулся в гостиную и набрал номер таксопарка.

У порога Мухит помог Адель надеть пальто и крепко обнял. Потом он посмотрел ей прямо в глаза:

– Мне надо тебе рассказать кое-что важное. Но не сейчас. Вечером.

– Хорошо. Я приеду. В семь нормально?

– Да, хорошее время. Тогда до вечера?

– До вечера, Мухит.

– Да, записку из снежка не выкидывай пока.

– Буду хранить ее как закладку в книжке и передам ее внукам.

– Не надо хранить, шутница моя, – мягко посмеялся он, – Просто вечером отдашь ее мне.

Адель взяла сумку и спустилась во двор. К этому моменту такси уже стояло у подъезда. Она села на заднее сидение и поздоровалась с водителем. Он повернулся и без слов сделал кивок головой, после чего завел машину и тронулся с места.

“Вот это усы”, – подумала Адель, – “так уже лет сорок никто не отращивает”. Усы водителя щедро нависали над верхней губой и завивались по бокам. На нижней губе слабо выделялась широкая белая полоска, похожая на шрам.

Во время поездки Адель еще какое-то время рассматривала водителя. На нем была твидовая кепка “Гэтсби”, зеркальные “авиаторы” и синий дутый пуховик. Предметы гардероба сами по себе были стильными и каждый в тренде этого сезона, но все вместе на этом человеке выглядели до безобразия несочетаемыми.

Потом ее мысли перетекли на собственные проблемы, и она задумалась, рассказать ли Мухиту о ситуации с квартирой? Но он может предложить лишь переехать к нему. Он скорее всего, будет рад такому соседству. Двести процентов! И для нее это самый комфортный вариант: она сможет прийти в себя и в спокойном состоянии найти уже нормальную работу. Но это будет означать полное фиаско для нее перед родителями. В ее голове змеиным шипением зазвучали голоса матери и отца: “Не можешь без поддержки! Ничего сама не можешь!”


А вот у Адель с дядей Мухитом были совсем другие отношения. Теплые, доверительные. У них были маленькие традиции, привязанные ко времени. На Новый год они дарили друг другу елочные игрушки, сделанные своими руками. Бумажные ангелы, фигурки из папье маше. Их новогодние елки с каждым годом обрастали все новыми игрушками. Когда они ходили друг к другу в гости, они с ностальгией вспоминали хронологию создания этих украшений. От простейших, когда Адель было 3-4 года, до сложных и искусно продуманных уже во взрослом возрасте.

Еще важными датами для них были дни рождения. Адель родилась 10 апреля, а Мухит 10 октября. Ровно полгода было между двумя датами. Они завели традицию на её день рождения ставить цели, а через полгода, в день его рождения – анализировать и подводить итоги.

Каждое десятое апреля, в семь вечера, они прогуливались в Старом парке и размышляли над тем, чем каждый мог занять себя на ближайшее полугодие. По традиции они делали два круга по внешней дорожке парка, потом садились на одну и ту же скамейку, что стояла со стороны восточных ворот, и прописывали сформированные цели в дневник.

В основном цели касались обучения, количества книг по определенному предмету, которое они должны прочитать за полгода, научных фильмов для просмотра. Мухит ставил перед собой профессиональные цели: Написать научную работу, защитить диссертацию, участвовать в новом научном исследовании. Его жажда к знаниям вдохновляла Адель, и она старалась не отставать. Лишь в переходном возрасте, лет в 15-16, Адель не захотела полгода своей жизни тратить на изучение новой дисциплины и чтение книжек. Тогда Мухит предложил ей более широкий выбор. Он видел, что племянница растет активным и любознательным человеком.

– Как насчет курсов вождения? – вскользь тогда предложил он.

– Вау! Мухит! Я хочу научиться водить. – С радостью тогда отозвалась она. Вождение для нее было новой возможностью и обретением нового уровня свободы.

– Отлично! Тогда я поговорю с твоими родителями и найду инструктора, если вдруг, не получится договориться со школой вождения из-за твоего возраста.

Так, Адель уже к 16-ти годам неплохо владела навыками вождения и в теории и на практике. На следующий год она прошла курс экстремального вождения и очень этим гордилась.

Затем последовали новые цели: скалолазание, альпинизм, плавание. Она каждый раз бралась за новое обучение с горячим энтузиазмом. К осени, подводя итоги, она уже понимала, чем она хочет продолжить заниматься, а что ей уже неинтересно. Она часто выражала обеспокоенность, что многое из того, чему она обучалась, быстро ей наскучивало. Что этот период жизни был потрачен впустую.

– Моя дорогая, ведь в этом смысл. Пока мы живем – мы можем попробовать все. Ты можешь быть кем угодно. Перебирая и реализуя свои интересы, ты придешь к делу, которое будешь любить. Ты найдешь себя настоящую. Не попробуешь – не узнаешь.

– Но я часто уже на втором месяце хочу забросить то, что начала, – канючила Адель. – Вот как с биологией было или с географией.

– Шесть месяцев – лучший срок, когда ты можешь перебороть лень и дойти до конца. Вспомни, как три года назад ты заняла третье место на городской олимпиаде по географии.

Адель скептически улыбнулась.

– И что мне это дало? Сомнительная радость. Я отказалась в последующие годы участвовать в этих олимпиадах.

– Это опыт. Мы никогда не знаем, что нам пригодится завтра.

Адель всегда просыпалась с мыслями о том, что ее ждет новый день со множеством возможностей и новых открытий.

Приехав домой от Мухита, она сразу открыла ноутбук, и зашла на популярный интернет сайт по поиску работы. Она примеряла на себя разные вакансии, но когда читала требования к кандидатам, ей становилось не по себе. «Я не хочу работать в офисе. Как же это не интересно. Это смертельно скучно! Еще выполнять приказы руководства, планы, писать отчеты, участвовать в совещаниях. Терпеть не могу. Это же столько времени тратится на все эти собрания, мозговые штурмы, бумажки. Ну, хорошо, я понимаю, что без планирования векторов развития деятельности и прогнозирования итогов не отследить эффективность компании, Но, боги, причем тут я?».

Адель откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Она попыталась сосредоточиться на тех вещах, которые любит. Она любит вкусно поесть, почитать хорошую книгу и… Она открыла глаза и резко выпрямилась. “Машина! Я могу заработать деньги первое время, работая на машине. Но что я могу? Устроиться в какую-нибудь фирму водителем-экспедитором? Ох, нет, это та же самая кабала с наймом”.

Она поднялась со стула и медленно, будто боясь спугнуть собственные мысли, подошла к окну, рассматривая свою машину. Та стояла у подъезда. Белоснежная красавица, с нежным жемчужным отливом, кожаные сиденья, деревянная панель. Машинка совсем недавно из салона. Адель очень ее любила, не терпела, когда та была грязная. Завозила ее на мойку, едва она покрывалась легкой алматинской пылью.


“Это временное решение”, – сказала она сама себе, спускаясь вниз по ступенькам подъезда, крепко держа в руках ключи от машины.


Через несколько минут она медленно каталась по центру города, по правой полосе, прежде, чем остановиться. Адель ласково погладила руль: “Малышка моя, прости”. В этот момент заднюю правую дверь открыл парень со словами:

– Здравствуйте! Абая – Фурманова, пятьсот!

– Садитесь.

Адель весь день подрабатывала таксистом. Нет, правильнее сказать – занималась частным извозом. Она неплохо управляла машиной и отлично знала город. Бывало, что люди, останавливающие машину, видели, что за рулем девушка, отказывались ехать, небрежно отходя в сторону. Бывало, что наоборот, радовались и высказывали слова восхищения, а к концу поездки благодарили за мягкую и комфортную езду. Комфортная – это мало сказано. Навряд ли когда-нибудь в истории Алматы, хоть один хозяин этой модели автомобиля согласился бы подрабатывать таксистом.

– Ух-ты! Вот это тачка! – присвистнул очередной пассажир, который без озвучки адреса плюхнулся на переднее пассажирское сидение.

– Адрес и ваша цена. – Устало произнесла Адель, отшатнувшись от парня.

– Е-мае! Еще и в полной комплектации. – Он с интересом изучал салон автомобиля, проводил рукой по ровным швам на кожаном сиденье.

– А ну, выходи! Адель нахмурилась и ее голос зазвучал жестко.

– Д-до «Цезаря» довези, мадемуазель! Две тысячи дам! – парень умоляюще посмотрел на нее. У него были прямые черные волосы до плеч, оттенка вороньего крыла и блестящие черные глаза.

– Тут идти-то три квартала. – Адель была категорична – Вы пьяны? Ну нет уж! Не хватало только, чтобы вас тут вырвало. Быстро выходите!

– Да не пьян я! Я всегда слишком весело себя веду и нарываюсь на неприятности. Простите, был не прав.

Он перешел на мягкий, доверительный тон:

– Меня просто девушка бросила. Сегодня она будет в кинотеатре, что чуть выше Арбата. Мне очень нужно, чтобы она увидела меня выходящим из крутой тачки с красоткой за рулем.

– То есть, мне еще нужно сыграть роль какую-то? Ну нет!

– Вот, десятку плачу, буду сидеть тихо и скромно. От тебя требуется просто привезти меня на парковку кинотеатра, и дождаться, когда появится девушка. Ну довези, а?

Парень положил на водительский подлокотник купюру в десять тысяч тенге и умоляюще посмотрел ей в глаза.

– Вот, не надо мне тут пародий на кота Шрека.[2] – Адель прикинула, что этой десятки ей как-раз хватит для оплаты за грузовую газель, чтобы перевезти вещи к Соне. – Ладно, поехали.

Адель плавно тронулась с места, поглядывая на притихшего пассажира. Он был прилично одет – Длинное черное пальто, на шее аккуратно намотан плотный бардовый шарф.

– А ты знаешь, что премьера мульта про этого кота будет осенью этого года?

– Не ты, а Вы!

– Ну ты первая перешла на “Ты”, когда требовала выйти из машины.

Адель набрала полные легкие воздуха, чтобы возразить, но поняла, что слишком устала за этот день и только закатила глаза с шумным выдохом. Через две минуты она заехала на парковку кинотеатра.

Они постояли минут пять с включенным двигателем, пока не появилась девушка в длинном черном пальто. Она остановилась у дверей и смотрела по сторонам, будто ждала кого-то. И тут ее взгляд упал на парня, что сидел в машине Адель. Она слегка скривила губы и скользнула взглядом дальше, будто не заметила его.

– Ну все, мне пора, – он помедлил, и осторожно спросил, – а поцеловать можно?

– Нет! – Адель одарила его самым испепеляющим взглядом. Он сердечно поблагодарил ее еще раз и потянулся к ручке двери со словами:

– Посмотрите трейлер мультфильма! Классный кот, и весь сюжет вокруг него. – Сказал парень, выходя из машины. – И это…, после заката лучше не берите пассажиров, мало ли, люди всякие бывают, – добавил он шепотом.

– Всего доброго! – равнодушно ответила Адель, и парень, закрыв дверь, пошел в сторону девушки. Они эмоционально поговорили и вместе вошли в здание.

Адель заблокировала двери в машине, чтобы никто больше не открыл и не попросил подвезти. Отъехала дальше и припарковалась. Откинула спинку сиденья и потянулась, прикрыв глаза. До встречи с дядей оставался час. Уже заметно потемнело, и ее сильно клонило в сон. До его дома – всего один двор пройти. Она подумала, что надо позвонить ему. Если он уже дома, она оставила бы машину здесь и прогулялась до него. Минут 5 пешком по морозной улице привели бы ее в чувство. К тому же, она весь день провела за рулем, и все тело отекло.

Она набрала номер дяди, но телефон оказался отключенным.

“Что же делать? Сейчас начались пробки. Нет смысла ехать домой, чтобы приехать сюда же через час”, – думала она.

Адель решила дойти до его дома и проверить, на месте ли он. Она закрыла машину и аккуратно пошла по скользкому тротуару, слегка прихрамывая. Больная нога после покоя в машине давала о себе знать тупой ноющей болью. Свежий морозный воздух, действительно, быстро помог взбодриться.

Мелкие колючие снежинки, неслись из глубины оранжево-серого неба на высокой скорости. Подсвечиваемые белым светом фонарей, они, будто металлическими крохотными лезвиями впивались в лицо, облепляли собой руки, а она не могла их убрать в карманы. Она запахнула как можно плотнее двубортный воротник своего пальто и придерживала у груди.

Она шла, съежившись от холода, будто это положение тела помогло бы сохранить тепло. Не помогло. Уже на середине пути она пожалела, что не надела шарф и шапку. Итальянские кожаные сапожки на тонкой подошве не имели никакой ценности в этот момент. Было ощущение, что она идет босиком, на цыпочках по льду.

Дойдя до подъезда дяди, она обледеневшими до косточек тоненькими пальцами потянула за металлическую ручку двери. Дверь легко поддалась и быстро распахнулась, подталкиваемая сквозным ветром из глубины подъезда. Лампочки на первом и втором этажах были разбиты. “Странно. Здесь всегда тепло и уютно, даже в самую сильную непогоду”, – подумала Адель, съежившись от липкого страха темноты, включая фонарь на телефоне. Поднявшись на второй этаж, она ахнула – дверь квартиры дяди была распахнута настежь. Вот откуда такой сильный сквозняк!

В квартире не было света – выключатели не работали. Возможно, выбило пробки.

– Дядя Мухит! – Адель разулась и посветила фонариком по углам. Зашла в гостиную, и закрыла окно. Квартира не сильно промерзла. Видимо, окно открыли недавно. Куда так спешил Мухит? Разве можно уйти, не закрыв в квартире окно? Зимой. И оставить открытой входную дверь. Это совсем на него не похоже. Она достала из кармана телефон, чтобы включить фонарик снова, но с удивлением обнаружила, что остался всего один процент заряда.

Адель зашла на кухню, подвинула тяжелый дубовый стул к шкафу у окна, встала на него и потянулась к самой верхней полке. Тут у Мухита хранились свечи и спички.

Она помнила об этом с того момента, как однажды родителям пришлось улететь по работе накануне ее дня рождения. Дядя Мухит предложил провести праздник у него. Адель тогда пригласила некоторых друзей из класса.

Мухит тогда поставил табурет и достал коробочку с самыми разными свечками разного размера, цвета и формы. Среди них оказалась одна для праздничного торта. Свеча оказалась не простая: Она воспламенялась каждый раз после того, как ее задувала Адель. Этот факт так рассмешил детей, что они все вместе ее задували, но через минуту она снова горела ярким пламенем

“Свечка-Феникс” – отшутился тогда дядя Мухит.

Она нащупала знакомую деревянную коробочку, цвета охры. Спустилась и поставила ее на стол. Внутри лежали только одна хозяйственная свеча, спички и обрывок старой пожелтевшей газеты. Она поставила свечу на блюдце, зажгла и пошла к распределительному щитку. Щелкнула два переключателя и в квартире зажегся свет. Причем, во всех комнатах и сразу все осветительные приборы. От верхнего света до торшеров и настольных ламп.

Адель поспешила выключить все, оставив включенным только свет в прихожей и на кухне.

“Конечно, пробки не выдержали”, – подумала Адель, “Проводку полвека, как минимум, не меняли. Но где же Мухит?”

До встречи оставался час, и она решила дождаться в квартире. Он мог выйти в магазин или к соседу, да куда угодно! Его мобильный телефон лежал на столешнице возле газовой плиты. Значит, он ушел ненадолго. Но почему не закрыл дверь? Может, он так спешил, что рассчитывал вот-вот вернуться? Но это совсем на него не похоже. Он всегда был внимательным и аккуратным. Что-то здесь не так.

Прошел час. Адель расхаживала по кухне.

“Как жаль, что здесь не найти зарядное устройство для моего телефона”, – думала она. Но, с другой стороны, не так уж и нужен ей был телефон. Позвонить Мухиту она все равно не могла. Всегда пунктуальный дядя просто не мог вот так просто взять и не прийти. Точнее, уйти бесследно с места назначенной встречи.

Адель нужно было собирать вещи для переезда. Она заказала грузовую газель на утро завтрашнего дня. Походив из комнаты в комнату еще несколько минут, она начала собираться домой. Она вышла в прихожую, открыла шкаф, ключница, на которой висели ключи была пуста. Мухит забрал ключи от квартиры с собой. И не закрыл дверь. Что же происходит! Не оставлять ведь квартиру открытой.

Адель достала из сумочки связку ключей и отсоединила один, который давно дал ей дядя. Закрыла им дверь и положила под коврик. Так он сможет попасть домой, если по какой-то причине у него не окажется ключей.

Дома она сложила вещи и технику в подготовленные коробки. Адель была минималисткой во всем: Если одежда – то умный базовый гардероб, где вещи сочетаются между собой; если книги – то электронные, чтобы не заполнять пространство. И так во всем. Она очень рано постигла науку рационального потребления. Распродажи и скидки ее никогда не интересовали и импульсные покупки она не совершала.

Она смотрела на опустевшую квартиру, на коробки в прихожей, и понимала, что ничто так не приводит в чувство, как осознание, что вещи, квартира – это только лишь физическая оболочка сути человека. Всего вышло десять коробок. Вот и вся ее жизнь. Вот она жила здесь больше двадцати лет, считала это место частью себя. А завтра этого уже не будет. Завтра сюда заедут новые жильцы.

Она присела рядом с коробкой, в которую сложила свои детские личные дневники и письма. Открыла и начала перебирать. Вот ее стихи – целая общая тетрадь, вот – валентинки от одноклассников, вот дневники, в которых она писала о событиях в своей жизни и переживаниях. А вот – особая папка серого цвета, перевязанная на два раза растянувшейся от времени резинкой. Здесь аккуратной стопкой были собраны записки от дяди. Он часто играл с Адель на расстоянии: Отправлял письмо с зашифрованной загадкой, она разгадывала шифр и выполняла задание. В награду, он дарил ей что-нибудь приятное: игрушки, канцелярские товары или детские украшения.

Раз в неделю почтальон приносил зеленый конверт, в котором аккуратным треугольником было сложено письмо с заданием. Он отправлял ей такие задания на протяжении долгого времени, пока она ходила в школу. Потом, когда поступила в университет, писем становилось все меньше. Сначала они стали приходить через неделю, потом – раз в месяц, раз в два месяца…

Адель с улыбкой вспоминала эти волнующие моменты, как она радовалась, открывая новый зеленый конверт от Мухита. Она взяла в руки один такой конверт и достала аккуратно сложенное треугольником письмо-загадку.

Последнее послание она получила в конце третьего курса университета. У нее было много хвостов, завал по учебе, и ей было совсем не до заданий. Она тогда открыла конверт только через неделю после получения, быстро расшифровала код и отправила отчет о выполнении Мухиту. За верно выполненное задание, он подарил ей брошь – изображение Кадуцея на небольшом посеребренном диске. Она не носила броши, и поэтому, поблагодарив Мухита, она хранила подарок здесь.


“Надо подарить Соне в знак благодарности. Она любит мистику, легенды и мифы разных народов”, – подумала Адель и положила брошь в сумочку.


Все это время в душе нарастала тревога по поводу несостоявшейся встречи с Мухитом. Она набрала его номер, но слышала только длинные гудки. Она подумала, что надо поехать снова в его дом, и если его не окажется на месте, пройти по соседям. И может, обратиться в полицию. Вдруг, в квартире был взлом, и что-то важное пропало. Но она даже не может знать, что могло пропасть. В квартире было чисто. Грабители оставили бы после себя бардак.


Адель зашла на кухню и открыла шкаф, где стояла посуда. Она бросила быстрый взгляд, чтобы проверить, все ли забрала. Там на верхней полке стояла одна лишь коробочка со свечами, которую Адель решила не забирать. Вдруг, необъяснимое беспокойство задребезжало в груди. Пронеслись мысли и образы из квартиры Мухита.

Перед глазами всплыла картинка: Открытая деревянная коробочка для свечек, в ней спички, свеча, газетный обрывок. Он был небрежно оборван от большой страницы и сложен пополам. Не может быть… нет, это точно не было треугольником. И все же… А вдруг, дядя оставил ей послание перед тем, как исчезнуть?

Она сняла телефон с зарядного устройства, накинула пальто и выбежала из квартиры. До дома Мухита она добралась за десять минут. В городе уже не было пробок, и она попала на зеленую волну светофоров. Под ковриком все также лежал ключ. Мухит не вернулся. В груди Адель тревожно ухнуло сердце, и она непослушными пальцами подняла ключ и открыла им дверь.

Она сразу направилась на кухню, достала коробку и открыла ее. Небольшой небрежно оторванный клочок старой газеты, согнутый пополам лежал на дне. Она аккуратно достала его и развернула. Внутри ничего не было. Она рассмотрела его с обоих сторон. Обычная газета, ничего особого. Она сдвинула брови. Подняла бумагу вверх, направив на свет люстры, и посмотрела на нее. В мысли ворвалась догадка.

“Так, надо найти фонарик. Где он может быть? Уверена, что он записал сообщение именно на кухне, значит, и фонарик должен быть здесь.”

Она посмотрела по всем полочкам, в микроволновке и даже в холодильнике. Ничего не смогла найти. Она встала у окна и осмотрела занавески. Вспомнила, как утром Мухит задернул их, когда собирался сказать что-то важное. Она потянула плотную ткань и ничего нового не увидела. На подоконнике стояло только маленькое хвойное деревце.

Дядя всегда держал дома цветы. Любил и умел за ними ухаживать. Когда их становилось много, он дарил цветы друзьям или соседям. Это дерево на подоконнике имело ухоженный, здоровый вид. В землю была воткнута какая-то зеленая палочка, похожая на специальную подпитку-удобрение.

Адель задернула шторы и хотела уйти на поиски в другую комнату, но резко остановилась.

“Это же может быть…” – она открыла занавески и наклонилась над небольшой араукарией, разглядывая зеленую палочку.

Потом она аккуратно прикоснулась к ней и потянула.

– Ох! Это же ручка! – изумилась она.

Гладкая, в два раза толще обычной, с двух сторон надежно закрыта колпачками так, что даже не видно зазоров.

– Это должно сработать. Либо я сумасшедшая! – с горящими глазами она бросилась к столу, где стояла раскрытая коробка. Она открыла один колпачок. С этой стороны оказалась не ручка, а что-то наподобие бесцветного фломастера. Закрыв колпачок с этой стороны, она открыла с другой. Там был маленький ультрафиолетовый фонарик, как она и предполагала.

Она нажала на кнопку и направила сиреневый цвет на газету. Тут же проявилось множество маленьких кружочков, которые закрашивали отдельные буквы в газетной статье. Эти кружочки были нарисованы симпатическими чернилами маркера на другом конце фонарика.[3]


Адель бросилась с фонариком и газетным обрывком в кабинет, к журнальному столику Мухита. Там она быстро нашла ручку и достала из принтера лист бумаги. Она светила и по порядку выписывала буквы, которые вырастали в слова.


“КОНЕЦ ЯНВАРЯ СНЕЖНЫЙ”


И внизу мелкими буквами: “Поливай цветы”.

У Адель на лбу проявилась испарина.

– Мухит, это не смешно! – крикнула она в пустоту, и прислушалась, но не услышала ни малейшего звука в ответ. – Мне не нравятся такие игры! Выходи!

Она побыла немного в квартире, изучая со всех сторон газетный обрывок. Она направляла ультрафиолетовый луч фонарика на все поверхности. Но знаки были только на этих буквах, которые составили непонятную фразу.

Ей надо было ехать домой. Она закрыла дверь и снова убрала ключ под коврик.

Ночью она долго не могла уснуть.

Что это может значить? Совсем не детские игры у Мухита. Что же делать ей теперь? Позвонить родителям? В полицию? Надо ли рассказывать о том, что у него был секретный разговор ко мне? Что означает расшифрованная фраза? Сейчас начало февраля. Январь только закончился. Что означает фраза: “КОНЕЦ ЯНВАРЯ СНЕЖНЫЙ”? В Алматы не было снежной зимы. Весь январь были только плотные туманы, потом мороз и гололед.

Мысли заполнили ее сознание и наконец, перетекли в серый, скользкий как наледь у подъезда сон. Она видела Ануара, который жалобно тянет ей руку из колодца, смеющуюся Лору, уезжающую на ее машине, родителей, неодобрительно качающие головой: “Даже замуж выйти нормально не можешь”, Соню, протягивающую деревянную коробку с зелеными конвертами, Мухита.

Он машет ей издалека, улыбается, идет навстречу. Она тоже направляется к нему, но замечает, что расстояние между ними только увеличивается. Она переходит на бег, но дядя все быстрее отдаляется. Она видит, что Мухит тоже бежит к ней, но через несколько секунд превращается в маленькую точку и исчезает за горизонтом бескрайней заснеженной степи.

Адель открывает глаза. Разбуженная звуком будильника, она с тяжелой головой садится и смотрит на часы. Скоро приедут грузчики. Надо позвонить Соне.


– Спасибо тебе, дорогая! – Адель обняла Соню, когда грузчики перенесли все коробки в квартиру подруги, взяли расчёт и ушли.

– Я уже говорила, оставайся, сколько нужно и ни о чем не беспокойся.

Адель сначала хотела поделиться переживаниями об исчезновении дяди Мухита, но передумала. Если он оставил сообщение, она должна его сначала расшифровать, и только потом решить, что делать дальше.

– Соня, я хотела тебя попросить, есть ли у тебя какой-нибудь ночной светильник? Я просто всегда со светом сплю.

– Я не знала такой твоей фобии. Конечно есть, я тебе вечером его подключу.


Однажды в детстве, Адель с родителями поехала на дачу к их друзьям и заигралась в прятки с детьми хозяев дома. Она спряталась в погреб, а дети решили над ней подшутить: В погребе было два входа, один из дома, второй с улицы. Девочка забралась в подвал с другого входа, а ее брат погасил свет. Девочка топала и шуршала в другом углу подвала, кидала в сторону Адель камешки и все, что попадалось под руку. В кромешной тьме, у Адель случилась истерика. Родители долго не могли успокоить кричащую малышку. С тех пор, Адель сторонится темных пространств.


– А еще, я хочу сделать тебе маленький подарок в благодарность за гостеприимство. – Она достала из сумочки брошь с выгравированным изображением посоха, обвитого двумя змеями и протянула Соне.

Глаза Сони выражали смесь восторга и удивления.

– Ты… Ты знаешь, что это?

– Это брошь, И я знаю, что ты испытываешь особый трепет перед такими штуками.

– Кадуцей – это один из лучших подарков для меня. Подарок со смыслом.

Подруги обнялись, попрощались и Соня уехала на работу.

Адель прошла на кухню, чтобы налить стакан воды и удивилась: Соня оставила на столе завтрак для нее. Под большим стеклянным куполом на керамической бежевой тарелке лежали два сваренных вкрутую яйца, разрезанные напополам и посыпанные семенами чиа и кунжутом; бутерброд из цельнозернового хлеба, на котором высились нарезанные полоски авокадо, дольки помидора, кусочки моцареллы, и веточки рукколы. Сверху вкусно растекались три капли бальзамического соуса.

“Вау! У меня появилась заботливая жена,” – подумала про себя удивленная Адель. Она написала Соне сообщение с благодарностями. Такой завтрак Адель себе то не готовила, не то, что для гостей.

“С меня ужин”, – добавила Адель.

Она промаялась до обеда. Не хотелось ничего делать. В голове была пустота, сопровождаемая фоновым шумом. Сильно хотелось спать. Телефон на беззвучном режиме загорался каждые 2-3 минуты, оповещая, что звонит Ануар.

“Вот, кто мне вчера посадил батарейку. Заблокировать тебя, что-ли.” – Подумала Адель, но лишь перевернула телефон экраном вниз.

Она достала из сумочки газетный обрывок, маркер-фонарик и расшифрованный текст. Посмотрела еще раз на очередность помеченных букв и включила фонарик, направив его свет на газету. Она медленно перепроверяла буквы бод светящимися кружочками. Все правильно. Она еще раз просветила всю поверхность старой газеты и ее внимание перешло к еще одному кружочку. Может, это ошибка? Может, дядя его нарисовал, чтобы проверить фломастер? Кружочек был размера чуть меньше, чем те, что на буквах и нарисован на пустом поле.

Она прочитала еще раз фразу: КОНЕЦ ЯНВАРЯ СНЕЖНЫЙ. Снежный…

– Ах! Снежок! Я была на открытии Азиады в последний день января! Мухит говорил про записку, чтобы я не выкидывала ее.

Она бросилась к дорожной сумке искать записку. Момент близок. Что это может означать? Он был близок в конце января? Или этот момент был близок вчера, когда Мухит хотел что-то рассказать? А сейчас это актуально? Вдруг, я потеряла время и опоздала? Если подсказка из газеты снова привела к этой записке, значит, она нужна. Что же здесь можно найти?

Адель начала рассуждать вслух:

– Записка из снежка привела меня к дяде. Это его фирменная фраза, когда я была близка к разгадке, он произносил ее: “цель близка” или “момент близок”. Адель сразу поняла, что надо ехать к дяде. Тогда она думала, что он так сильно соскучился по ней, что решил таким образом привлечь внимание к себе. Но после его исчезновения все перевернулось в ее голове. Он оставил ей какие-то странные загадки, и обязательство их разгадать. Иначе, непонятно, куда он пропал, как его искать и надо ли рассказать кому-то об этом.

Когда она была у дяди, он хотел ей сразу что-то сказать, но его прервал телефонный звонок. И лишь вечером она смогла найти следующую подсказку, которая привела ее снова к записке из снежка. Если она вернулась обратно, возможно, здесь двойной шифр?

Она взяла обычную шариковую ручку и тетрадь. Выписала все буквы из фразы «МОМЕНТ БЛИЗОК» и попробовала использовать симметричные криптографические алгоритмы. Она попробовала нарисовать несколько таблиц. Ничего не сходилось. У нее не было ключа, чтобы попробовать прочитать возможный шифр. Или, все же был? Она взяла фонарик и посветила на записку с двух сторон, медленно поворачивая ее.

– Ого! – воскликнула она, – все так просто.

На обратной стороне, теми же чернилами было написано:


“ЦГМРККат СиУ 3.2011”


Адель переписала в тетрадь послание точь-в-точь, как написано в записке, соблюдая пробелы, строчные и заглавные буквы.

“Цифры в послании – это месяц и год. Что-то произойдет в марте этого года. Что же означает все остальное?” – Адель глубоко задумалась, ее напряженный взгляд прыгал от бумажки с шифрованной фразой до записи в тетради, сделанной ее рукой. Она открыла ноутбук, надеясь найти ответы в интернете.

Послышался звук в прихожей. Это Соня вернулась домой.

Адель решила, что надо поделиться таинственным посланием Мухита с Соней.

– Вот это да! А что же ты молчала? – Соня нахмурила брови, вникая в суть рассказа Адель.

– Я думала, что справлюсь сама и смогу разгадать эту загадку.

– Какие загадки? Человек пропал! Надо написать заявление в полицию!

– Нет, не нужно этого делать.

Соня удивленно округлила глаза, Адель продолжила:

– Я тоже сначала думала подать в розыск, но здесь все сложнее. Он знал, что будет отсутствовать, возможно, долгое время. Иначе, не просил бы ухаживать за цветами. А они для него много значат. Получается, его не похитили. С ним все в порядке. Я надеюсь.

– Так значит, этот снежок в Астане, записка – это все знаки твоего дяди! Какая же сверхсекретная информация у него, если он все настолько сильно зашифровал! Ну-ка, дай, я еще раз посмотрю, – Соня взяла записку и маркер-фонарик, прищурилась и внимательно рассмотрела запись под светом. Сверила ее с той, что написала Адель.

– Он с детства со мной так играл. Может, готовил к чему-то?

– Надо же, твой дядя настоящий мастер квестов! – Соня отбросила фонарик на стол и откинулась на спинку стула.

– Да уж… только теперь странный квест какой-то. Мне тревожно. – Адель закусила губу.

– Ну давай посмотрим. Какие у тебя догадки?

– “РК” – это про нашу страну – первое, что приходит на ум. А “ЦГМ” – какое-то учреждение, может быть?

– У нас есть транспортная компания с такой аббревиатурой, но только на латинице – CGM.

– Цент Горного Машиностроения

– Центральный Государственный…

– Музей! – Воскликнула Адель.

Адель набрала аббревиатуру ЦГМ РК в строку поисковика. Первые несколько результатов выдали сайт музея. На странице “предстоящие события года” она выбрала месяц март. Они придвинулись к экрану, чтобы прочитать:

“Восемнадцатого марта две тысячи одиннадцатого года к весеннему празднику Наурыз, и к двадцатилетию Республики Казахстан, состоится презентация научного каталога “Культура Саков и Усуней Казахстана в археологических коллекциях Центрального Государственного музея Республики Казахстан”.

Девушки посмотрели друг на друга.

– Ладно, если других вариантов нет, надо идти на презентацию.

– Я еду с тобой! – сказала Соня.

Адель посмотрела в календарь и сделала пометку в ежедневнике.

– Это будет в пятницу, днем.

– Не страшно, я отпрошусь с работы. Еще целый месяц.

– Отлично! Спасибо, что ты со мной, Сонь.


## Глава 3 Март


Март


Адель втянулась в работу такси. Зарегистрировалась в одном алматинском таксопарке и получала заказы. Людей с обочины она почти не подбирала в целях безопасности. Свою машину она уже не брала, а работала на машине таксопарка.

Она скопила уже небольшую сумму и могла съехать от Сони на съемную квартиру, либо в квартиру дяди. Но подруга попросила пожить у нее. Соня сказала, что вместе веселее, и экономичнее. У них был совместный бюджет на продукты, бытовую химию и приятные мелочи. Адель была благодарна ей за гостеприимство и сосредоточилась на зарабатывании денег и разгадывании тайны Мухита.

Она взяла в городской библиотеке несколько книг по истории Казахстана и средней Азии. Читала о тюркских кочевых племенах Саков и Усуней, изучала их обычаи и веру.

Что-то должно было произойти в марте, как говорило послание от Мухита. От него до сих пор не было вестей. Адель послушно выжидала месяц, пытаясь разгадать смысл последнего послания. Приезжала в его квартиру два раза в неделю, чтобы полить цветы и читала, очень много читала.

# Примечания

1

Араукария – Araucoria – относящийся к семейству араукариевых. Растение родом из Австралии и Южной Америки. Хвойное растение, которое обладает жесткими игловидными листочками. Ее семена можно употреблять в пищу, древесина применяется при изготовлении мебели.

2

Персонаж из м/ф Шрек 2001г.

3

Симпатические (невидимые) чернила – чернила, записи которыми изначально невидимые и становятся видимыми только при определенных условиях (нагрев, освещение, химический проявитель). При написании текста такими чернилами на любой поверхности, надписи не видно ни под каким ракурсом. Она появляется только при наведении специального фонарика с ультрафиолетовым свечением.