# Телец в год Быка

Валерий Меретский

Как распознать в «слабой» женщине сильную, а в «сильном» мужчине – слабого. Казалось бы, банальная история – они с юности любили друг друга, но не смогли сохранить свою любовь. Cудьбы влюбленных, без объяснения причин, разошлись в разные стороны. После расставания у каждого начался свой жизненный путь. В какой-то момент их дороги пересекаются вновь и тут же снова расходятся… Понаблюдайте за героями романа. Каждый из них, идя по своей дороге судьбы к счастью, встречает крутые повороты, и казалось бы, непреодолимые препятствия. Сильный духом преодолевает их, слабый спотыкается, показав свое истинное лицо.

## Предисловие.


Творчество свойственно человеку по природе. Будь то рукоделие, сочинительство или творение своей собственной судьбы. Кружева плести можно не только нитками, а еще решениями, выбором, которые сплетаются в узоры событий переплетением человеческих судеб…

Читая главы книги «Телец в год быка» одну за одной, ты дорогой читатель, возможно узнаешь в героях своих знакомых, близких или самого себя, глядя на жизнь, как бы со стороны.

События, описанные в книге это опыт, ошибки, эмоции, тревоги, радости, и огорчения, самопожертвование, переживания. Словом, все то, что сопровождает путь к простому человеческому счастью.

Мне, как автору, очень хотелось бы чтобы моя книга помогла кому-то разобраться в событиях своей жизни, наблюдая за жизнью вымышленных имен и фамилий.

## Глава 1

Август 1991 года.

Веселье было в самом разгаре, когда кто-то из гостей громко крикнул: «Каравай, каравай не пели». «Ну, послушай, мы же не на именинах, а на проводах», – хором загалдели присутствующие.

«Да, ну и что, пусть проводы, но каравай нужно спеть», – загадочно и многозначительно произнес тот же гость, давая понять, что намечается подвох.

Все встали в круг, виновник вечера в центр.

Каравай, каравай, кого любишь, выбирай…каравай, каравай, кого любишь, выбирай…

– Я люблю, конечно, всех…но…

Воцарилась тишина. Присутствующие переглянулись между собой, прищуром улыбающихся глаз посмотрели на нее в предвкушении признания и приготовились аплодировать и поздравлять. Она залилась краской, от пристального внимания к своей персоне, почувствовала, как жар от волнения подступает к глазам.

«Я люблю, конечно, всех, но…себя я люблю больше всех…» – быстро протараторил Валерка.

Присутствующие, явно желающие услышать совсем другое, на секунду замерли, словно фильм поставили на паузу. Затем ожив, неловко еле заметно переглянулись между собой, соображая, как себя повести дальше. Он, понял, что ляпнул не, то, и чтобы скрыть свое смущение, шагнул в ее сторону. Протянул руки и обняв за талию, посмотрел в ее зелено-карие в крапинку глаза, как бы извиняясь. Неожиданную заминку прервала вовремя зазвучавшая мелодичная музыка. Гости встали в пары и медленно покачиваясь в танце поспешили загладить неловкий момент, словно его и не было.

Все сделали вид, что ничего не заметили. Вернее, что сказанная фраза, ничего не значила, а его объятие это и было признанием в любви. Музыка закончилась, танцующие пары распались, и улучив удачный момент разбрелись покурить и освежиться. Хозяйка дома, взяв в помощь Лину, воспользовалась минутной паузой, стала прибирать со стола использованные салфетки, пробки от шампанского. А Лина, заменила тарелки и столовые приборы на чистые. Снова прозвучал призыв за стол. Горячее с пылу с жару, как раз было к месту. Гости стали вновь объединяться за столом, но было очевидно, что молодежи заметно убавилось. Каждый из гостей занял свое место и Лина тоже.

– Лина, где Валера? – спросила Вера Павловна.

– Я видела, он выходил на площадку с ребятами, сейчас вернется.

– Нет, не вернется, вся молодежь уехала. Сказали, что не надо их ждать на горячее, будут через часок, – занимая место за столом уточнил один из гостей.

– В смысле уехали? Куда? – в недоумении засыпала вопросами Вера Павловна.

– Да, кого-то навестить или поздравить, я толком не понял.

Лина, опустила голову над тарелкой, чтобы никто не заметил, как губы ее затряслись, а в глаза стремительно начали подступать слезы. Ком в горле рос, готовый рыданиями вырваться наружу. Бросил, забыл, оставил. Ей хотелось убежать от немых вопросов гостей, витающих в воздухе.

– Я вспомнила, – успокаивающе, как бы извиняясь за необдуманный поступок сына, посмотрела на Лину Вера Павловна, – они же хотели поехать повидаться с Аленой. Одноклассница все-таки, они всегда дружили. Я встретила ее случайно сегодня утром. Она приехала к родителям на пару дней. Вот они и поехали на минутку.

Вера Павловна положила Лине руку на плечо, давая понять, что понимает, что она сейчас чувствует. Лина, сжала всю свою волю, чтобы запечатать слезы внутри себя и не дать им немедленно, прилюдно фонтаном вырваться наружу. Она медленно встала со своего места, вышла из-за стола, дошла до середины комнаты и неожиданно для всех упала замертво.

– Боже, боже мой, поддержите ее, поднимайте, поднимайте, несите в комнату, осторожнее, осторожнее, – запричитали взволнованные гости, – откройте окно, воздух, больше воздуха…

Едко запахло нашатырём.

– Потрите ей виски, дайте понюхать, поднимите чуть выше ноги, может скорую вызвать…

Она уже несколько минут, как пришла в себя, но продолжала лежать с закрытыми глазами, слушая суету вокруг себя. Вдохнув очередную порцию нашатыря, Лина открыла глаза.

– Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, – тихим, спокойным тоном ответила Лина Вере Павловне.

В комнату влетел Валерка, Вера Павловна сразу вышла, оставив их наедине.

– Что случилось? Лина, что случилось?

Он бросился к лежащей на кровати девушке.

– Ничего, страшного, это от духоты, просто голова закружилась, – безразлично, отведя, от него взгляд, ответила она.

– Меня не было всего час, а ты тут безобразничаешь, в обморок падаешь, – с улыбкой заглядывая Лине в глаза, произнес он. Пытаясь приободрить ее и объяснить свое неожиданное исчезновение.

– А мы к Алене ездили…с ребятами…мы не собирались, как-то экспромтом получилось.  А я посмотрел, ты тарелками занята. Подумал, мы же быстро туда и обратно, – поправляя ее каштановые волосы объяснил свое отсутствие Валерка, – ты же здесь не одна осталась, а с моими родителями.

– Да, я уже знаю, – безразлично сказала она, убрав его руку со своего плеча. Он еще что-то хотел сказать, но внезапно зашедшая в комнату мама перебила его мысли.

– Валер, скоро ехать уже…

– Лина, все хорошо? – еще раз справилась она.

– Да, да, Вера Павловна, все хорошо, – слегка улыбаясь вынужденной улыбкой успокоила девушка.

Лина, чувствовала, Валерке не терпится вернуться к гостям. Эйфория праздника в его честь полностью поглотила его. Внимание одноклассниц, которые искренне не понимали, что он в ней нашел, льстило его самолюбию. Лина и Валера вот уже четыре года вместе. Она понимала его без слов. Музыка, заливистый смех гостей, всеобщее веселье манило его в их ряды.

– Ты полежишь еще? – с вежливым нетерпением спросил он.

Лина молча поднялась с кровати, поправила юбочку, еще раз заверила, что чувствует себя хорошо. Вышла из комнаты, перед зеркалом в прихожей остановилась, пристально посмотрела в свое отражение, поправила прическу, макияж. И с гордой осанкой вошла в зал к столу. Лина весь оставшейся вечер веселилась, танцевала, улыбалась, но не глядела на него. А если и встречалась с ним взглядом, то смотрела сквозь. Она только внешне веселая, и непринужденная, всем видом показывала, что не придала особого значение его поступку, хотя юные особы шептались и посмеивались между собой, глядя в ее сторону. И в том обмороке действительно виновата духота летнего вечера, а не то публичное унижение, которому она подверглась, когда он оставил ее с родителями и уехал с друзьями. Смех сквозь слезы. Никто не догадывался о ее внутреннем состоянии – состояние принятия решения, когда на душе полный штиль. Тишина. Мертвая тишина. Все ее чувства, эмоции впали в глубокую кому. Душа плотно закрылась, как в старину ставни плотно закрывали окна, чтобы дневной свет не проникал в помещение и чужие люди не заглядывали внутрь.

– Ну, что на посошок! – провозгласил Александр Николаевич.

Гости оживились, начали поднимать тосты за удачную учебу, затем удачную службу, затем за удачную карьеру, за здоровье, за все хорошее.

– А стременную…

– А забугорную…

– Ну, все, все хватит, пора ехать. Через пять часов самолет, а до аэропорта еще нужно добраться, и желательно вовремя.

– Не опоздать бы, – заторопился Валерка.

– Так, только никто не расходятся. Пусть они едут, а мы посидим еще, – громко оповестила о намерении продолжить вечер Вера Павловна. Вот как самолет оторвется от земли, тогда и по домам.

– Так мы до утра у вас будем сидеть, – весело приняли предложение гости.

– Отлично! Решено – до утра!

Такси подано, вещи погружены. Все гости гурьбой высыпали на улицу. Каждый из них дал Валерке напутствие в дорогу. Девчонки и женщины по очереди обняли его по-дружески, а мужчины ограничились крепким рукопожатием.

– Лина, я надеюсь ты останешься? – спросила Вера Павловна, приобняв девушку за талию.

– Нет, они довезут меня по пути до дома, поздно уже, – вежливо отказалась Лина.

– Ну, хорошо, – ты заходи к нам почаще.

Девушка закивала головой в знак принятия приглашения.

Уже совсем стемнело. От фонарей расходились яркие пятна, освещая дорогу. Водитель завел мотор. Машина тронулась в путь. Вера Павловна вслед отъезжающей машине, шагнула по дорожке на несколько шагов вперед, замахала руками, провожая взглядом сына, пока такси не скрылось за поворотом.

– Ну, что, мать, вот и проводили сына? – спросил и одновременно ответил Александр Николаевич, трогательно приобняв жену за талию. Та, грустно закивала головой, вглядываясь в почти успокоившиеся клубы дорожной пыли.

Тем временем молодые люди ехали в такси, сидя на заднем сиденье. Они сидели рядом, молча обнявшись в полной тишине. Эмоции праздника постепенно стихли. Валерка взял ее за руку, крепко прижал к себе. Посмотрел пристально в глаза, и прошептал на ухо.

– Я тебя люблю! – он произнес это тихо, словно не хотел, чтобы нашлись свидетели его признания.

Лина, чувствовала, что ему хочется в ответ услышать то же самое…она хотела сказать, то, что он хотел услышать…но не смогла. Язык и губы объединившись в молчании, отказывались ее слушаться.

– Я тебя люблю! – настойчиво произнес он снова, как бы убеждая ее в этом.

Такси остановилось. Лина незамедлительно дрожащими руками нащупала ручку, открыла дверцу и ступила на землю. Он следом.

– Лина, ты меня услышала? – улыбаясь, как с ребенком заговорил он, – ты меня точно услышала?

– Да, да, конечно, услышала, – и чтобы не продолжать тему, быстро с заботой в голосе добавила, – вам нужно ехать. Пока. Счастливо. Аккуратнее в дороге. Чтобы все было хорошо.

– Да, не переживай, все так и будет! – оживился Валерка, подумав, что, он прощен и неприятный инцидент вечера исчерпан.

Она всегда его прощала, и этот день должен быть не исключением.

– Да, да все будет хорошо, – как мантру произнесла она, – ну все, в путь. Улыбаясь, она отстранила его руку от своей, дала понять, что ему пора вернуться в салон.

Он поцеловал ее, крепко прижав к себе. Тем самым убеждая, что она для него самая дорогая. Попрощавшись, Лина, перешла дорогу и медленно пошла прочь в темноту пустой ночной улицы. Удаляясь вглубь, с каждым шагом все больше и больше понимая, что все кончено. Она не обернулась на звук тронувшегося с места такси, не смогла обернуться. Каждый шаг до дома придавал ей уверенности в себе. Лина, почувствовав свободу, одновременно почувствовала боль, как будто от нее с силой оторвали кусок мяса и душа истекала кровью. Но она знала, что боль будет еще сильнее, невыносимее, если она еще раз пройдет через предательство любимого человека. Той силы любовь, которую она к нему испытывала все эти годы, останется с ней навсегда, но их жизненные дороги и судьбы стремительно расходились в разные стороны.

## Глава 2

Полгода спустя.


Суббота всегда считалась свадебным днем. Это день торжественной регистрации брака. Накануне, испытывая нарастающее нервное напряжение, страх и панику перед приездом родственников будущего мужа и его самого, Лина не находила себе места. И ничего лучше не придумала, как сбежать к соседям, предоставив встретить их своим родителям. Смеркалось. Микроавтобус, как будто щупая фарами неосвещенную дорогу въехал во двор частного дома.

– Приехали, приехали, батя, иди встречай, – позвала Валентина Георгиевна.

– Ты меня первого навстречу гостям, как на амбразуру посылаешь, – немного взволнованно сказал хозяин, – а где Лина? Лина где? Как он хоть выглядит?

– Да ладно разберешься по ходу, ты же его на фотографии видел? Чай узнаешь. Иди уже, не медли, они подъехали.

Хозяин вышел во двор и подойдя к автобусу жестом показал водителю, где удобнее припарковаться. Закончив парковку, водитель открыл двери и из салона вышли миловидная невысокого роста женщина средних лет за руку с девочкой лет одиннадцати и трое молодых парней. Первый высокого роста, худощавый с открытой задорной улыбкой. Второй коренастый брюнет. Третий – скромный невысокий парень, щупленького телосложения с застенчивым взглядом.

– А кто из них жених? – вспоминая фотографию, показанную дочерью, подумал Викторыч. И тут же сам про себя отметил: – Ага, судя по фотографии жених третий молодой человек.

– Ну, парни здорово! – приветливо, с юморком встретил приезжих гостей хозяин. Давайте знакомиться!

Ребята оказались на редкость разговорчивыми и располагающими к общению.

– Проходите, проходите, не стесняйтесь, – гостеприимно приглашая войти в дом, обратился Викторыч к женщине с девочкой, жестом показывая на крыльцо дома, – завтра ведь уже родственниками станем. Так что знакомьтесь со всеми.

Это женщина завтра станет свекровью Лины. А девочка по имени Милена золовкой. На удивление Викторыча, отца жениха среди приехавших на свадьбу гостей не оказалось. Он появился только на второй день свадьбы ближе к вечеру.

– Я так и знала, что ты здесь скрываешься, – язвительно констатировала Тамара, увидев Лину, – сама кашу заварила, а расхлебывать не хочешь?

– Да будь тебе. На ней и так лица нет, – приструнила ее соседка.

– Марш домой. Все уже приехали и тебя нет.

Ей ничего не оставалось, как покорно вернуться домой и лицом к лицу встретиться с будущими родственниками и мужем.

Проснувшись ночью, Лина не могла унять дрожь. Это была ее последняя девичья ночь. Ей не спалось, как не спится перед важным судьбоносным событием. Но это волнение не имело ничего общего с волнением счастливой невесты перед вступлением в брак. Она встала с пастели, подошла к окну. Тихая январская ночь. Огромное количество ярких звездных огней, лучше фонарей освещали улицу. Лина, стоя у окна в темной комнате пристально вглядывалась в дорожку, ведущую к дому, вспоминая идущую по ней знакомую фигуру. Она прислушалась. Из кухни доносилась предсвадебная суета. В большом зале накрывались столы. Почти всю ночь были слышны шаги людей, снующих по коридору из кухни в зал и обратно. Ближе к утру они постепенно стихли. А утром соблюдая все законы свадебного жанра выкупив невесту, гости распределились по машинам и направились в ЗАГС. Торжественные звуки свадебного вальса вызывали умиления и пробивали слезу.

– Дорогие молодые!

– Любовь, – это награда, подаренная господом человеку. Ваша жизнь как песочные часы, два хрупких сосуда связанных невидимой нитью времени. Эта нить связала вас, ваши судьбы. А сегодня ваши сердца заключают союз биться рядом неразрывно на всю последующую жизнь. Перед тем как официально заключить ваш брак я хотела бы услышать является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? Прошу ответить вас жених.

Жених незамедлительно, торжественным голосом: – Да.

Прошу ответить вас невеста…

Нависла мертвая тишина. Время отсчитывало секунды – одна, две, три, четыре, пять…

Невеста молча стояла, опустив голову. Присутствующие гости забеспокоились затянувшимся замешательством. Стали переглядываться между собой, не понимая, что сейчас происходит. Регистратор свадебной церемонии торжественно, в своей манере, только чуть громче:

– Невеста, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак?

Прошу ответить вас невеста…

Только сейчас, Лина поняла, как далеко зашла. Сказав сейчас одно лишь слово «Да», она впустит в свою жизнь людей, события, которым возможно не будет рада.

Она была на грани сказать «нет», но как смотреть в глаза отцу, матери. Невеста подняла голову и еле слышно обреченно выдавила из себя:

– Да.

Гости дружно весело захлопали в ладоши, и звон этих аплодисментов колоколом зазвучал в ее голове.

– В соответствии с семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак. Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами.

Молодые подошли к столу. Регистратор указкой показала места, где им следовало расписаться. Когда необходимые подписи были поставлены молодые вернулись на свое место, готовые прослушать церемонию до конца.

– Брак – серьёзный поступок. Готовы ли вы легко и не раздумывая дать друг другу клятву любви и верности?

Лина, слушала и не верила своим ушам…любви и верности…любви, любви, крутилось в ее голове. Она, стояла не шевелясь, словно парализованная. Через несколько секунд ее голова тихо, еле заметно закачалась из стороны в сторону. Этот знак, находясь перед молодоженами видела только ведущая церемонии. Гости, находящиеся в зале поодаль от молодоженов, не могли даже догадываться об этом. Этот знак внес свои коррективы в торжественную речь. Опытная ведущая торжественной регистрации видела многое, но в такой ситуации она оказалась впервые. Видя, в каком состоянии находится невеста, она решила опустить часть торжественной речи, где молодожены должны давать клятву любви и верности.

– С давних времен кольцо использовалось в важных событиях. Оно является совершенным кругом, который не имеет начала и конца. Оно обозначает ваше совместное желание иметь бесконечную любовь друг к другу, чтобы не было конца вашему счастью, вашей любви в супружеской жизни. Примите обручальные кольца, как символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам что ваша любовь бесконечна.

Дорогие новобрачные я прошу вас обменяться обручальными кольцами.

Под громкие аплодисменты гостей, Лина, протянула руку и на ее пальце заблистало обручальное кольцо.

А тем временем регистратор продолжала: – Дорогие гости, поздравьте молодоженов! И запомните. Серебряную свадьбу наши сегодняшние молодожены будут отмечать в 2017 году, а золотую 2042. Не забудьте поздравить их так же тепло и искренне, как вы это сделаете сейчас.

Гости весело ринулись к молодым, наперебой вручая цветы, поздравляли, давали напутствие на совместную жизнь. Она принимала поздравления, улыбалась, незнакомым, чужим ей лицам – гостям со стороны жениха. Лина смотрела на происходящие, как будто со стороны, как будто все происходит не с ней.

Свадьба для каждой юной девушки магическое событие. И Лина в своих мечтах видела белое платье, море цветов, а главное она чувствовала удовольствие от происходящего действа. Но это только в мечтах.

В реальности все по-другому.

Молодой муж был без ума от нее. Но разделяла ли она его чувства? Вряд ли.

– Да, пусть будет так, главное, чтобы тебя любили, – думала про себя Лина, – а, умная женщина приспособится и с чувством глубокой благодарности, с заботой и поддержкой примет эту любовь.

Именно с такой философией Лина шагнула в семейную жизнь, а ведь ей не было еще и 19-и лет.

## Глава 3

Полгода спустя. Лето 1992 года.

До места первой службы добирались долго – 9 часов самолетом и чуть больше трех часов автобусом. По прибытии на вокзал военного городка молодого офицера с супругой ждала штабная машина с готовностью, отвезти их в военную часть на представление командиру.

– Лейтенант Лапшин? Здравия желаю! Приказано доставить вас в часть, – показывая жестом на машину прокомментировал свое обращение к офицеру солдат – водитель.

Ехать пришлось через весь городок. Лина смотрела по сторонам и не верила своим глазам. Вид жилых полуразрушенных многоэтажек шокировал ее.

– Что это? – тихо спросила мужа Лина, показывая взглядом на окна домов.

– По всей видимости это трубы, – присмотревшись ответил Вадим.

– Да, это трубы от печек, – уточнил водитель, – городок зимой практически не отапливается. Вот офицеры, чтобы хоть как-то отопить квартиру мастерят печки.

– Боже, какая дикость, – настороженно тихо себе под нос пробубнила Лина.

В таком же разбитом состоянии были дорога, и тротуары. Военный городок располагался в южной части Приморья, по дороге от Владивостока в Хабаровск, на берегу залива Петра Великого. Чудесная природа окутанных зеленью дальневосточных сопок шла в разрез с унылым состоянием улиц и домов городка. По прибытии в часть, которая располагалась на окраине городка, пока Вадим официально представлялся командованию части, Лина спокойно сидела в красном уголке ожидая супруга. В дороге им не удалось перекусить, ужасно хотелось есть. Смена часовых поясов дала о себе знать. Сейчас ей хотелось только утолить голод и уснуть.

– Но офицерская жена должна уметь терпеть все тяготы и лишения наравне с мужем, – вспомнила Лина слова свекрови, которая в свою очередь тоже была офицерской женой, теперь уже вышедшего на пенсию супруга. Она знала о чем говорит. Лине хотелось соответствовать гордому званию «офицерская жена». Собственно, у нее не было выбора. Из коридора послышались шаги, дверь открылась и вошли Вадим и небольшого роста, худощавый человек.

– Добрый день, – поприветствовал он Лину. Уверен, вы голодны, – и не дожидаясь ответа продолжил, – я распорядился накрыть вам обед в столовой. Я вас провожу.

Проходя коридоры унылой казармы, начальник части продолжал, – служебных квартир пока нет, поэтому придется пожить какое-то время в гостинице. Условий, конечно, там нет, сами понимаете, внутренние правила. Ну ничего придется потерпеть, – с улыбкой закончил он. С этими словами Лина поняла, что слово «потерпеть» будет сопровождать ее часто.

– Я вас оставлю, перекусывайте. Вадим Павлович, как закончите, вас отвезут в гостиницу, располагайтесь, устраивайтесь и завтра я вас жду на служебном построении ровно в 8.00 для представления личному и офицерскому составу.

Так началась рутинная жизнь Лины в гарнизоне. Вадим пропадал постоянно на службе. А Лина целыми днями пребывала в одиночестве. Правила гостиницы запрещали пользоваться электроплиткой, чайником и конечно кипятильником. В городке не было ни кафе, ни столовых. Перекусить чего-нибудь горяченького было невозможно. Вадим обедал в части в офицерской столовой, а Лине ничего не оставалось, как купив на рынке небольшой чайник, втихаря от администратора гостиницы варить в нем сосиски или яйца в крутую. Этим и питалась, добавив в свое скромное меню салат из свежих помидоров и огурцов. Благо летом ими был завален весь местный рынок, к тому же стоили эти сезонные овощи недорого. Временное проживание в гостинице затянулось на четыре месяца. Осень уверенно вступила в свои права. С наступлением холодов неотапливаемая гостиница настойчиво подталкивала незамедлительно заняться решением квартирного вопроса.

– Ты знаешь, что мне посоветовали ребята в части. Квартиру нам по всей видимости не собираются давать. Начальник части сказал, что жилого фонда нет, – Вадим пил утренний чай с бутербродом, – если я пойду к командованию требовать квартиру, мне скажут – шагом марш. Правильно же?  – рассуждал Вадим, – а, ты же гражданский человек.

– Я не пойму, к чему ты клонишь? – Лина в недоумении смотрела на мужа.

– Тебе нужно сходить на прием к начальнику гарнизона, и потребовать квартиру, – исчерпывающе пояснил Вадим, и добавил, для пущей ясности, – ты же гражданский человек, тебе не скажут шагом марш. Сегодня начальник точно будет на месте. Я узнавал. Поэтому сегодня можно и сходить, не откладывая.

Вадим справился с завтраком, положил на стол свернутый листок бумаги: – Все я ушел. Пока, до вечера.

Оставшись одна, она развернула листок и прочла адрес управления гарнизоном. Через час Лина шла на прием к начальнику гарнизона. По дороге непрерывно говорила себе, что должна зайти в кабинет, потребовать, постучать кулаком по столу, сделать все, чтобы добиться хоть какого – нибудь, но отдельного и главное отапливаемого жилья. Дойдя до управления, она так себя накрутила, что остановить ее было уже невозможно.

– Вы по записи?

– Сегодня не приемный день гражданского населения, – холодным тоном спросила секретарша.

– Я без записи, но меня это не пугает, – дерзко ответила ей Лина.

Она, не останавливаясь, прошла мимо секретарши и прямиком направилась в кабинет начальника гарнизона. Стукнула два раза для приличия в дверь и не дожидаясь разрешения вошла в кабинет, громко закрыв за собой дверь. Тем самом дав понять секретарше, что лучше не вставать на ее пути. За столом сидел представительный мужчина: – Вы кто? Я занят.

– Меня это меньше всего волнует, – резко, дрожащим голосом от волнения ответила Лина.

– Так, в чем дело? – еще раз спросил начальник гарнизона.

Заглянувшей в кабинет секретарше знаком показал, что она может быть свободной.

– Я сейчас вам все объясню, – пытаясь скрыть свое волнение ответила Лина.

Разговор был не долгим, но Лине хватило времени рассказать, как они живут в городке вот уже четвертый месяц в гостинице, где не топят и нет горячей пищи. Лина говорила громко, чтобы заглушить волнение, эмоционально, чтобы он прочувствовал ее состояние. Ведь второго шанса у нее не будет. Начальник гарнизона, внимательно, не перебив ни разу выслушал её, потом снял трубку телефона и набрал номер.

– Здравия желаю. У меня в кабинете сейчас находится жена лейтенанта Лапшина, которая пришла требовать квартиру.

На том конце провода что-то говорили, объясняли, он внимательно выслушал и твердым голосом, не терпящим возражения, добавил, – немедленно обеспечить и доложить.

– Все будет хорошо.

Он положил трубку, в которой слышались монотонные гудки.

– Ваш вопрос будет немедленно решен. Честно говоря, это первый случай, когда ко мне в кабинет, можно сказать, ворвалась жена офицера с требованиями, – улыбаясь произнес он. Лине от его улыбки стало легче. Напряжение стало немного уходить, и вместе с этим она почувствовала неловкость своего положения. Она опустила взгляд, добавить ей было уже нечего. Лина вышла на улицу опустошенная. Весь заряд энергии был истрачен.

– Здравствуйте.

– Вы ко мне? – переспросила обратившегося к ней солдата.

– Мне приказано доставить вас в часть, – пояснил водитель штабной машины.

Начальник части встретил Лину не дружелюбно.

– Вы напрасно пошли к начальнику гарнизона. Почему не пришли сначала ко мне?

– Я была уверенна, это совершенно бесполезно, – резко ответила Лина, возвращая себя в эмоционально накрученное состояние.

– Поймите, у меня нет жилья для вас. Как будет, обязательно дадим. Я понимаю, молодые, приехали служить, думаете, что получите все сразу, но нет. И вообще, прежде чем идти что-то требовать, нужно послужить годок другой, – назидательным, чуть повышенным тоном продолжал начальник части. Я вот где только не служил и не везде же мне жилье давали. И в гостиницах жил и на съемных квартирах. А им служебную подавай.

– Вы на меня тон не повышайте, – резко ответила Лина. Я не военнослужащая, мне «шагом марш» не скажешь. Встаньте на позицию другого человека и поймите, что нужно ему, а не вам, – остро сказала Лина.

– С тем, кто сумеет это сделать, будет весь мир, – парировал он.

И оба рассмеялись.

– Дейл Карнеги, – утвердительно заметила Лина.

– Вы тоже увлекаетесь им? Теперь понятно, чем вы руководствовались, когда шли на прием к самому начальнику гарнизона, да еще без записи, ведь «Далеко идущий человек – тот, кто отваживается пойти на риск. Трусливая лодка не уйдет далеко от берега. – процитировал он.

– Интересно, и где же вы служили так? – с интересом спросила Лина.

– В Нижнем Новгороде.

– А я там училась.

– Да, здорово. Так значит мы земляки.

– Получается так, – улыбаясь, констатировала Лина, – у нас с вами много общего.

– Ну, хорошо, Лина.

– Мне можно Вас так называть? – учтиво спросил начальник части.

– Да, можно. Конечно можно, – уже по-дружески ответила Лина.

– Но, помните, служебного жилья у меня нет, – извиняясь и расписываясь в собственном бессилии уточнил он.

Лина развела руками: – Значит все было бесполезно.

– Я этого не говорил…

Лина вернулась в гостиницу. Она без сил легла на кровать, закрыла глаза и тут же уснула.

Разбудил ее вернувшейся со службы Вадим.

– Привет. А ты что спишь?

– Я устала сегодня, – еще толком не проснувшись ответила Лина.

– А что же ты ночью делать будешь?

– Спать, спать и еще раз спать.

– Мне рассказывали, что начальник части очень злой был сегодня. Он просто рвал и метал, когда ему начальник гарнизона позвонил, – восторженно рассказывал Вадим.

– Ну, а кому сейчас легко? – философски подметила Лина, – был бы только от этого толк.

Через три дня Вадим, вернувшись со службы сообщил новости.

– Лина, начальник части передал тебе, чтобы ты на него не обижалась, но это единственное жилье, которое есть на сегодняшний день. Он сказал, что там можно жить, но нужно прибраться. Я если честно, так и не понял, что он имел в виду. Лина пожала плечами в знак того, что тоже не в курсе, о чем идет речь. Истинный смысл этих слов Лина поняла на следующий день, когда они пошли смотреть квартиру. Десятиэтажный дом стоял в руинах. Разбитые стекла окон многих квартир, деревянные полы в коридоре и полумрак. Вадим открыл дверь ключом, они вошли внутрь небольшой однокомнатной квартиры и сразу почувствовали смрадный запах. На полу валялись грязные тряпки, какая-то одежда, газеты, мусор. А над тряпками клубился огромный рой мелких насекомых, похожих на блох. Они не летали, а прыгали вокруг. От жуткого зрелища и запаха тошнота немедленно подкатила к горлу. Лина выбежала на улицу, села на сломанную лавочку перед подъездом, закрыла лицо руками и безудержно зарыдала. Уже смеркалось. И в этом полумраке дом казался призраком. Но деваться было некуда, другого жилья в ближайшем будущем не предвиделось, а снимать жилье не было денег.

– Придется потерпеть! – сама себе сказала Лина, очередной раз утирая слезы с распухших глаз.

Приведя квартиру в порядок, вылив не один литр белизны, дихлофоса, изрядно сдобрив лизолом они переехали из гостиницы в квартиру и стали жить. Лина понемногу начала привыкать к жизни, богом, забытом в сопках военном городке. Жизнь шла своим чередом. Вадим почти всегда был на службе. Даже в редкие выходные его могли срочно вызвать в часть. Лина много времени проводила в одиночестве, почти в полной тишине. Ни радио, ни телевизора у них не было. К счастью, в городке работал книжный магазин, куда она с удовольствием заглядывала, прочитав очередную книгу. Читать, думать о жизни времени было предостаточно. Она старалась уютно обустроить квартиру, чтобы все было чисто прибрано, вовремя постирано и выглажено. Стирать приходилось руками. Горячей воды в квартире не было. Сушка белья доставляла много хлопот. Влажный и холодный климат Приморья не позволял белью высохнуть до конца и его приходилось досушивать утюгом во время глажки. Вадим, особо не вникал в ежедневные будни жены. Он часто ходил на суточные дежурства и редко приезжал на обед. Лина ждала мужа вечером домой со службы накрытым столом. Благо офицерский продовольственный паёк обеспечивал их продуктами. Он содержал рыбные и мясные консервы, сахар, сгущенку, три вида макаронных изделий, специи, муку, подсолнечное и сливочное масло. Она старалась готовить разнообразно. Даже научилась из мясных консервов делать пельмени. Деньги на службе Вадим получал с большой задержкой, поэтому паёк обеспечивал возможность не жить впроголодь. Но с каждым месяцем довольствие становилось все хуже и хуже. Но Лина не жаловалась. Однажды ближе к вечеру Лину испугал стук в дверь. Мужа дома не было, а ждать было некого.

– Кто там? – встревоженно спросила Лина.

– Здесь живет лейтенант Лапшин? – спросил мужской голос.

Лина открыла дверь. За порогом стояли два солдата, один из них держал в руках огромный увесистый сверток, а второй тяжелый на вид большущий целлофановый пакет.

– Здравствуйте!

– Куда положить? – спросил один из них.

– А что это? Здравствуйте, – не понимая, что происходит спросила Лина, – сюда, – Лина показала жестом на кухонный стол.

Закрыв за ними дверь, она вернулась на кухню. Развернула сверток и ахнула. Это был огромный кусок говядины. А в пакете апельсины. Такую роскошь Лина не видела давно. Она помыла один апельсин, начала чистить. Комната окуталась приятным свежим запахом спелого фрукта. Руки нестерпимо защипало. Сок кожуры попал на потрескавшуюся кожу. Но Лина не обращала на это внимание. Она уже привыкла к боли. Кожа рук высохла, потрескалась до кровоподтеков. Она щедро смазывала их кремом, что практически не помогало. Но не только кожа на руках доставляли женщине боль. Все чаще и чаще Лина начала замечать странные головокружения. Вот и сегодня за завтраком приступы повторились.

– Лина, жена моя дорогая, что с тобой? – обеспокоено спросил Вадим.

– Немного закружилась голова, – ответила Лина, разливая заварку по чашкам, – да ты поаккуратнее, а то чайник ведь кипяток, как бы не обвариться, – с этими словами Вадим перехватил из ее рук только, что вскипевший чайник.

– Может тебе к врачу сходить?

– Да может и схожу, нужно настроиться сначала, – заулыбалась она.

– Ты лучше расскажи, как у тебя дела на службе? Сегодня будешь вовремя?

– Не знаю, как сегодня день сложится. Ты же знаешь служба такая, – Вадим пожал плечами, доедая бутерброд.

– Ну, все мне пора. А ты все же настройся и сходи к врачу, – приказным тоном скомандовал Вадим, надевая шинель, – вечером доложишь.

Терапевт выписывала рецепт за рецептом, а Лина молча терпеливо ждала, не понимая зачем ей какие-то лекарства, если она здорова.

– Итак, – врач закончила свою писанину и обратилась к Лине, – запоминай, Милочка. Это витамины, – показывая на пачку рецептов, пояснила терапевт, – у тебя руки давно такие?

– Да, почти сразу начали трескаться, как приехали сюда. Только кровить начали месяц как.

– У тебя сильнейший авитаминоз, Милочка, – высказала свое заключение врач, – и еще, я тебе выписала направления на анализы и полное обследование у других врачей. Результаты всех анализов придут на участок. А ты как только пройдешь врачей из списка, обязательно загляни ко мне. Все поняла?

– Да, да, все поняла.

– Ну, хорошо.

В этот вечер Лина как никогда с нетерпением ждала мужа. А его все не было и не было. Лина, ходила по комнате из угла в угол в сумерках, не включая свет. В коридоре послышались знакомые шаги, лязг ключей в замочной скважине. Вадим появился на пороге раскрасневшийся и слегка пошатываясь.

– Привет! – с недоумением поздоровалась Лина.

– Привет. А ты почему в темноте? – Вадим включил в коридоре свет.

– Опять? Что случилось? Тебе не кажется, что подобные случаи участились? – поинтересовалась Лина.

– Да ничего не случилось.

– И что значит это твое участились? – снимая сапоги и не желая объяснять свое состояние спросил Вадим.

– Я устал. Есть не буду, я лучше полежу.

Он разделся, лег на кровать и захрапел.

Лина, пошла на кухню. Села за стол и просидела так несколько минут, глядя в одну точку. Очнувшись, она взяла со стола открытку, развернула ее, прочла. С грустью улыбнулась, глядя в сторону комнаты, в которой спал Вадим. Встала, убрала со стола бокалы в шкаф, бутылку шампанского в холодильник. Утром зазвенел будильник, но Вадим и не думал просыпаться. Лина тихонько похлопала ему по плечу: – Вставай, а то не успеешь на службу.

– Да, да сейчас, еще пять минут.

Лина, пошла на кухню, приготовила завтрак. Вадим еще лежал в постели.

– Вставай, ну сколько можно, опоздаешь, – с нетерпением и раздражением сказала Лина.

– Да, вот еще, что… возьми, – Лина протянула Вадиму открытку с надписью «поздравляю»

– Что это? – не отрывая головы от подушки, нехотя спросил Вадим, – вроде не день рождение, прочитай сама.

– Я поздравляю тебя, у нас будет ребенок. Вчера мой сюрприз не удался, по причине твоего «изрядно приподнятого» состояния поэтому я сообщаю эту новость сейчас.

– Да, ладно! Что правда? – оживился Вадим.

– Ну да, ты же отправлял меня к врачу. Вот я докладываю. Ты станешь отцом!

Лина, чувствовала себя сносно, беременность протекала нормально, а вот рукам, несмотря на добросовестное соблюдение назначенного лечения лучше не становилось.

– Можно? – заглянув в кабинет врача спросила Лина.

Врач что-то писала в тетрадь и не отрываясь от работы жестом пригласила ее присесть.

Закончив писать, врач начала разбирать листки с анализами. Найдя Линины результаты, она внимательно изучила их.

– Ну, что Милочка, я бы вам рекомендовала рожать не в этом климате. Вы откуда к нам прибыли?

– Средняя полоса России, – грустным поникшим голосом ответила Лина.

– Я понимаю, у мужа служба, – продолжала врач, – но вам лучше хотя бы на оставшейся время беременности и родов переехать. Вот как раз климат средней полосы, я так понимаю Поволжье, для вас будет подходящим. У вас там родители? Они вас хоть откормят.

– Да, и у меня, и у мужа тоже, – пояснила Лина.

– Отлично. И здесь, конечно, рожают, но вам стоит уехать в более спокойный климат. Поговорите с мужем на счет отпуска. Уедите, там родите. Но времени принять решение очень мало. Хотите, я позвоню в часть? Вы, же понимаете, что шестой месяц уже. Вам нужно думать о ребенке, о его здоровье. Я вам искренне советую сделать так.

– Да, я попробую поговорить с мужем, – спасибо большое, вставая со стула проговорила Лина.

– Я надеюсь все сложится хорошо, Милочка, – улыбнулась врач, – как будете готовы уехать, не забудьте прийти за картой.

– Хорошо.

… Лина с радостью и огромным волнением собирала вещи. Послезавтра они сядут в самолет и улетят в очередной отпуск к родителям, которых не видели целый год. Сейчас отпуск был как нельзя кстати. В ее положении дальние поездки небезопасны. Но игнорировать советы врача они не стали…

## Глава 4

Лина, проснулась от манящего запаха печеных пирожков. В комнате было тепло и уютно. Через оранжевые шторы пробивался утренний свет, заливая комнату яркими бликами. Она, улыбнулась, потянулась в постели, погладила живот, как бы здороваясь с малышом. Слава богу, все беспокойства были напрасными. До родов оставался целый месяц с «хвостиком». Лина чувствовала себя хорошо, хотя девятичасовой перелет и семь часов пути на автобусе изрядно ее вымотали. Безмятежный сон в родительском доме вернул ей силы.

– А ты что так рано встала? Повалялась бы еще.

– Да хватит уж валяться. Мама, голод не тетка, – Лина, залилась заливистым смехом, протягивая руку к поджаристому, только что испеченному пирожку с картошкой и выжарками.

– Чайку налить? Или может молочка?

– Лучше чайку, да послаще, – ответила Лина.

– Скоро, наверное, будем рожать? – мама внимательно посмотрела на живот дочери, – опустился уже.

– Да? А я и не замечаю, хожу как баржа. Мне кажется, что я огромная такая.

– Да, не такая уж ты и огромная.

Лина обернулась на голос. На пороге кухни стоял Вадим.

– Да, рано же. Еще целый месяц до появления первого карапуза на свет, – глядя на тещу, уминая пирожок констатировал Вадим.

– Ну, посмотрим. Но тревожный чемоданчик собрать нужно, – утвердительно заключила Валентина Георгиевна.

Лина чувствовала себя превосходно. Она постоянно испытывала непреодолимое желание убираться в доме. Ей хотелось мыть, чистить, наводить порядок. Конечно, в ее положении это не очень удачная идея, но желание было настолько сильным и непреодолимым, что сопротивляться этому у будущей мамы не было ни каких сил. Это она потом узнала, что подобное поведение один из признаков скорейших родов. Народные приметы! Все так и получилось. Природа запустила процесс родов, в тот момент, когда сама считала нужным, хотя назначенный врачом срок рожать еще не подошел.

Тем вечером, домочадцы смотрели последние сюжеты программы время, когда Лина, лежа на диване вдруг почувствовала, теплую струйку, текущую по ее ногам.

– Вадим, вызывай скорую, – спокойным тоном, стараясь не волновать дочь попросила зятя Валентина Георгиевна.

– А что уже началось? – заволновалась Лина, – может не надо скорую? Может само пройдет? Рано ведь еще? – Линины глаза округлились, чувствовалась, волнение перед непонятным для нее процессом берет верх.

– Нет, доченька, уже не пройдет само. Но это не значит, что ты родишь прямо сейчас. У тебя подтекают околоплодные воды. Именно подтекают немного. Просто нужно находиться в роддоме под наблюдением. Ты не волнуйся, все будет хорошо. Уж поверь мне, я знаю о чем, говорю.

Лина попала в роддом часов в двенадцать ночи. Собранный заблаговременно три дня назад тревожный чемоданчик роженицы значительно сэкономил время на сборы. Лежа в палате, Лина слышала, как акушерка и медсестра что-то бурно обсуждали.

– Да, срок то еще не подошел.

– А что будем делать? Воды-то отходят.

– Да не сгущая краски. Схваток-то нет. Давай ждать. Если через три часа не начнутся схватки, а воды продолжат подтекать, начнем стимуляцию. Она молодая, полна сил – выдержит.

Акушерка вошла в палату: – Как вы себя чувствуете?

– Не болит? – прикладывая трубку к животу спросила она.

– Нет, не болит, – замерла Лина, боясь пошевелиться.

– Ну и отлично! Отдыхайте! Если что обязательно зовите сестру, она на посту.

Лина закрыла глаза и заснула. Проснуться ее заставил голос акушерки.

– Ну-ка давай посмотрим, подтекает? – она одернула простыню, – да, нет не сильно, – как бы сама себе ответила акушерка, – вставай, пойдем посмотрим. Лина еле-еле взобралась на кушетку.

– Да, открытие маловато, то нам с тобой девочка, нужно родить до восьми утра. Иначе прямая дорога на третий этаж на кесарево. Утром заступает другая смена, а она у нас особо не церемонится.

– Ты не пугайся, дыши спокойно, я сейчас руками буду стимулировать родовую деятельность. Воды должны полностью отойти. Нам нужно вызвать схватки. А когда скажу тужиться, ты начнешь тужиться. Только без рывков, аккуратненько, – с заботой давала инструкции акушерка.

Лина, старалась выполнять все что она ей говорила. Первые схватки начались после трех часов мучений. Частота схваток постепенно увеличивалась, окутывая живот нестерпимой болью. Несмотря на которую Лина, тужилась на кушетке четко выполняя команды. На стене напротив висели часы, неумолимо отсчитывающие время. В перерывах между потугами, Лина смотрела на них и думала: – сейчас шесть утра, до восьми осталось всего два часа. Мысль о кесаревом сечении не покидала ее разум. И она, изо всех сил старалась родить сама, преодолевая немыслимую боль. В 8.05 утра она услышала тонкий еле слышный плач малыша. Его нежная кожа была настолько тонка, что сквозь ее с легкостью просматривались кровеносные сосуды.

– Все, все мы успели, – приободрила Лину акушерка, теперь можно отдохнуть.

Убедившись, что с ребенком все в порядке, Лина выдохнула. Все болело и ныло, но, несмотря на это, она была счастлива. Все случилось! Все страхи, волнения по поводу первых родов наконец-то позади. Пока новорожденный ребенок находился под присмотром врачей, Лина обессиленная уснула в палате.

– К вам пришли, – заглянула, улыбаясь акушерка. Лина, открыла глаза, приподнялась на кровати и попыталась выглянуть в окно.

– Да, нет, не там. Вам нужно выйти в служебный тамбур. Только ненадолго, – почти шепотом пояснила она.

Лина, превозмогая дикую усталость и боль во всем теле, встала, накинула халат, медленно подошла к зеркалу. Увидев собственное отражение, испугалась, не узнав саму себя. Все лицо, шея, плечи были покрыты мелкими кровяными точками. Она медленно, шаркая ногами по полу поплелась к тамбуру. Боковым зрением, увидев на посту медсестру, провожающую ее завистливым взглядом, довольно и загадочно улыбающуюся. Лина, открыла дверь в служебное помещение и прямо перед ней возник огромный букет благоухающей сирени. От неожиданности она остолбенела на пороге. И в этот момент из-за двери показался улыбающийся широкой, счастливой улыбкой Валерка.

– Ты, здесь? – с волнением произнесла она, – как тебя пропустили?

Валерка довольный, что его сюрприз удался.

– Я поздравляю тебя с рождением сына. Ты хитрая, какой подарочек сама себе сделала, – взяв Лину за руку, довольно произнес он.

– Нам цветы нельзя в палату, я их у дежурной оставлю, – принимая роскошный букет, тихонько произнесла Лина.

Они не виделись с того дня, как расстались на дороге. Не разговаривали, не выясняли отношения. Сегодняшняя встреча для Лины полная неожиданность, но было ощущение, как будто не было этих двух лет разлуки. Перед ней стоял родной ей человек.

– Ты такая красивая!

Он нежно обнял ее за талию и поцеловал в щеку. Она чувствовала, что лицо ее горит от смущения и удовольствия.

– Валер, ты не смотри на меня пристально. Я вся в крапинку, – уткнувшись в его плечо тихо, смущаясь своего вида произнесла Лина, – тяжеловато пришлось, – пожаловалась она.

– Ничего, это все быстро пройдет. Это сосуды полопались. Не переживай, все пройдет, – Валерка погладил ее по голове, глубоко вдохнув запах ее волос.

Они стояли молча, рядом друг с другом, чувствуя родное дыхание. Так стоять хотелось вечно без оглядки на то, что прежде было. Валерка хотел ей что-то сказать, но в тамбур заглянула медсестра.

– Я прошу прощения, что отвлекаю вас. Но, Лина, к вам там пришли. Быстренько в палату, а то нас заругают, за пропуск посторонних людей в отделение, – игриво с улыбкой пояснила медсестра.

– Да, конечно, хорошо, я сейчас иду.

– Валер, спасибо тебе, – Лина с трудом заставила себя отстранится от него.

– Можно я еще приду?

– А тебя сюда еще пустят?

– Я договорюсь, пустят. Не сомневайся! – улыбаясь уверенно заверил Валерка.

– Тогда можно, – Лина улыбнулась ему в ответ.

Он снова привлек ее к себе, крепко поцеловал в губы.

– Ну, пока, иди, иди, – Лина шутливо подтолкнула Валерку к выходу.

Он еще раз поцеловал ее, обнял и исчез. Лина осталась одна в пустом помещении. Что это было? Сон? Но она действительно чувствовала его поцелуй на своих губах, его запах. И цветы в руках многозначительно подтверждали реальность. Все 4 дня пребывания Лины и малыша в роддоме Валерка тайно каждый день навещал их. Палаты роддома располагались на первом этаже. Родственники, пришедшие навестить рожениц, кричали, стучали в окна, вызывая их к окну для свидания. Из соседних палат то и дело доносились радостные возгласы новоиспеченных мам, которые с удовольствием и гордостью показывали родственникам через окно своих новорожденных малышей. Так случилось, что в палате она лежала одна, что очень радовало ее. Меньше всего сейчас ей хотелось суеты, гомона, ненужных разговоров с соседками по палате. Вернувшись в палату, она подошла к окну. На улице стоял Вадим, будучи слегка подшофе, он радостно махал руками, давая понять, что счастлив. Он что-то говорил ей. Вернее, не говорил, а кричал. Лина делала вид, что не слышит его. Роды прошли тяжело. Лине было запрещено что-либо поднимать, поэтому малыш находился от мамы отдельно. Его приносили покормить и сразу уносили в детскую палату. Вадиму не терпелось посмотреть на своего первенца. Лина, развела руками и тихо проговорила, так чтобы возможно было прочитать по губам, что малыша в палате нет.

– Я устала. Иди домой, мне тяжело стоять, мне нужно лечь.

Вот уже третий раз повторяла Лина. Но, Вадим, все стоял и стоял возле окна, умиляясь смотря на жену. Его состояние и внешний вид раздражали ее. Она, начиная нервничать, помахала ему рукой, в знак прощания и вернувшись на кровать, легла, закрыв глаза. Через прикрытые ресницы просочилась слеза. Улыбка на ее губах, говорила, что это слезы радости. За сегодняшний день она дважды испытала счастье. Закончились испытания. Родился Данил. Крохотный комочек, весом чуть больше двух килограммов. Его скоро привезут в палату. Она возьмет его на руки, осторожно прижмет к себе. Он неумело будет тыкаться носиком в грудь, пытаясь поесть. И Валерка, так неожиданно снова возникший в ее жизни. После расставания у каждого из них начался свой, новый жизненный круг. Казалось бы, им уже нечего делать в жизни друг друга. Но он появился сегодня, и Лина осознала, что живет в двух реальностях: в одной – ребенок и муж, в другой – любимый человек, в глаза которого она могла бы смотреть вечно. Она думала об этом и незаметно для себя уснула. И без того тревожный сон ее прервался громкими ноющими стонами роженицы из соседней палаты.

– Да, чтоб я еще раз… Да, я никогда… все сволочи, чтобы им так мучиться… Да когда же это все кончится? Да, чтобы я еще когда-нибудь пошла на это, да никогда больше… Господи спаси и сохрани… Да ни один мужик больше до меня не дотронется…

Лина открыла глаза, посмотрела на часы, весящие на стене, шел четвертый час утра. Женщина причитала так громко, что уснуть уже было невозможно. Ее можно было понять. Конечно же ей было больно и скорее всего страшно проходить сложный опасный путь рождения малыша. Лина сутки назад преодолела этот путь, но без истерики и криков. Она понимала, что чувствует эта женщина за стеной. Она сама несколько часов назад легко подписалась бы под каждым ее словом. Через какое-то время Лина снова задремала, проснувшись поняла, что крики будущей матери стихли. Тишину раннего утра пронзительно прервал детский плачь только что родившегося малыша.

Лина улыбнулась: – Вот и у этой женщины появился смысл жизни!

Прошло совсем немного времени, как две женщины познакомились и подружились, сообща ухаживая за малышами. Новая соседка по палате была лет на шесть старше Лины и родила поистине богатыря…только девочку.

– Ну, покорми, ну, пожалуйста и на твоего хватит. Она же у меня голодная, – уговаривала соседка по палате, – у меня молока еще нет, а у тебя вон какое жирное. Твой-то поел и спит!

– Смотри не сглазь.

– Да, тьфу, тьфу, я не глазливая.

– Ну, давай свою малышку, – Лина сдалась.

– Малышка-то килограмма на три больше моего цыпленка! – засмеялась Лина, взяв девочку на руки, приготавливаясь к кормлению.

В палату вошла пожилая санитарка: – Плохая примета прикладывать к груди чужого ребенка, молоко пропадет. Но было уже поздно. Малышка своими пухленькими ручонками крепко вцепилась в грудь Лины, с удовольствием высасывала молоко, смешно раздувая щеки.

– Сцеживать нужно было, а не к груди прикладывать, – укоризненно заключила санитарка, – молодежь, о чем только думаете?

После выписки домой начались материнские будни. Бессонные ночи и кормление по часам. Она и не подозревала, что начало отпуска ознаменуется ранними родами, и окажется для новоиспеченных родителей радостью и волнением одновременно. Новость, что Вадима отзывают с отпуска, явилась, как гром средь ясного неба, перепутав все ранее выстроенные планы.

– Лина, может это и к лучшему, – успокаивал ее отец.

– Ты очень слаба. Данилке нужно время окрепнуть и набрать вес.

– Сейчас нужно думать о безопасности, – включилась мама.

– Давайте сделаем так. Вадим поедет служить. Деваться ему некуда. Главное, что ты, Вадим, увидел малыша, поддержал жену, убедился, что все нормально. А Лина с малышом приедут позже. Дорога дальняя. Шутка ли. Ну, куда ты его повезешь? – обращаясь к сомневающийся Лине, взывая к ее разуму спросил отец, – весит как цыпленок. Такая дальняя дорога. Вам бы по-хорошему хотя бы полгодика здесь пожить, – пытаясь логично выстроить аргументы продолжил отец.

– Лина, подумай хорошенько, грудное молоко приходит медленно. Тебе кушать нужно хорошо. Кормить парня нужно исключительно грудью, – пришла на помощь мама, – а в дороге, не дай бог, застыть, где-нибудь на сквозняке, или понервничать.

– Нет, ребят, давайте, так и поступим, – поставил точку в решении вопроса отец.

Утром следующего дня Лина заканчивала пеленать только что проснувшегося малыша, когда ее позвали к телефону. Она взяла трубку и услышала до боли знакомый голос: – С Днем рождения! Здравствуй!

По ее телу разлилось тепло.

– Я поздравляю тебя с Днем рождения! С двадцатилетием!!! Ура-а-а!!! – услышала она в трубке, – главное, чтобы ты и Данил были здоровы! Как твои дела? Как ты себя чувствуешь? Крапинки пропали? – Валерка засыпал вопросами.

– Все хорошо. Спасибо! – довольно ответила Лина, – устала правда. А так все хорошо. Крапинки почти пропали.

– А я могу в этом убедиться? – многозначительно спросил он.

– Валер, как ты себе это представляешь? – довольным шепотом, чтобы никто не услышал с кем она говорит спросила Лина.

Прошло три дня. Валерка уже подъехал, выключил фары и заглушил мотор. Лина, докормив сына, попросила маму присмотреть за ним, а сама вышла на улицу во двор. Валерка, увидев ее фигуру на крыльце посигналил светом фар, несколько раз включив и выключив их.

Лина быстренько села в салон: – Давай отъедем вот туда в сторонку, – жестом показывая тупиковый проезд между домов, – а, то любопытные соседи, – как бы извиняясь пояснила Лина.

Валерка завел мотор и машина медленно, почти бесшумно прошмыгнула в проулок.

– Привет! – Валерка, дал волю чувствам, с жадностью, прижав ее к себе поцеловал в губы.

– Я соскучился по тебе, Линочка, я так по тебе соскучился. Я тебя люблю! И ты знаешь, как сильно я тебя люблю.

Валерка погладил ее по щеке, шее, волосам. Лина не отталкивала его, она с любовью принимала нежные и трепетные прикосновения. Ей хотелось быть в его крепких объятьях. Ей хотелось, чтобы эти минуты длились вечно. Лина, молча глядела в его огромные глаза. Валерка понимал, за этим молчанием стоит согласие. Он был рад находиться с ней, по-прежнему с его Линой, ни смотря ни на что. Но ее ждал малыш.

– Валер, мне пора, – тихонько отстранилась от него Лина.

– Можно я приеду завтра? Ты можешь ничего мне не отвечать, я все ровно приеду. Я по-другому не могу, – с готовностью на решительные действия пояснил Валерка.

– Да, можно, – Лина поняла, что не в ее силах отказываться от встреч.

– Когда твой муж засыпает? – спросил он.

И неожиданно услышал: – А мужа нет. Он уехал на службу. И не дожидаясь пока Валерка спросит: – А мы поедем позже, когда немного окрепнем, – тут же внесла ясность Лина.

Валерка крепко ее обнял и решительно прошептал на ухо: – Никуда вы не поедите. Я вас больше никуда не отпущу. Валерка приезжал почти каждый вечер. Они сидели в машине, разговаривали, смеялись, страстно целовались и опять смеялись, и опять разговаривали. Эти полчаса ежедневных встреч, были для нее глотком свежего воздуха. Все что она хотела, это всегда быть с ним. Когда она возвращалась домой, долго вглядываясь в личико спящего сына. Ей было хорошо. Наверное, это и есть счастье.

Завтра вечером Валерка собирался к Лине. А сегодня днем он встретился с лучшим другом, с которым мог поговорить, о чем угодно, даже о самом сокровенном.

– Ну, что встретились? – с интересом спросил друг.

Валерка сидел напротив него, задумчивый с опущенной головой кивком утвердительно ответил на вопрос.

– Ну, и что ты думаешь? Сейчас самое время принять решение. Подумаешь, родила от другого. Не ты первый, не ты последний. Ну, так случилось. Что теперь. Будешь воспитывать, как своего если, конечно, ты ее любишь. Ты самое главное вовремя в себе разберись, чтобы дров не наломать. Права на ошибку у тебя нет.

Ефим Серегин слыл среди друзей рассудительным и правильным человеком, всегда дающим дельный совет. Валерка поднял голову, посмотрел на друга и ничего не ответил. А сам про себя подумал: – Возможно, Фима, ты прав, главное дров не наломать.

Вечером Валерка приехал как обычно. Лина ждала, выглядывая из окна свет фар, крадучись скользнувшие в проулок. Как только Лина села в салон все повторилось – смех, разговоры, страстные поцелуи.

– Я вас никуда не отпущу, – решительно сказал Валерка, глядя Лине в глаза. Услышав это, она крепко прижалась к нему, давая понять, что тоже очень хочет остаться.

– Валер, я хотела тебя спросить, – нерешительно начала Лина, немного отстранившись, так, чтобы видеть его лицо. Это не касалось бы ее, если бы он только что не озвучил, желание быть с ней.

– Валер, а у тебя был кто-нибудь за это время? – вдруг ни с того ни с сего спросила Лина.

Валерка опешил: – А почему ты спрашиваешь?

– А сейчас есть кто-нибудь? Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?

Ее вопросы звучали твердо, настойчиво, не давая возможности отвертеться от ответа.

– Лина, что за допрос? – начал увиливать от ответа Валерка, – не бери в голову, все, что было после тебя не имеет никакого значения.

Он уверенно привлек ее к себе и крепко обнял.

– Совсем не имеет значения? – с недоверием продолжала Лина, – просто мне Тамара сказала, что ты встречаешься с Яной Федоровой? – в лоб спросила она.

– А что еще говорят? – не опровергая только что сказанные Линой слова, как бы напрашиваясь на ревность лукаво с неподдельным интересом спросил Валерка.

– Я достоверно знаю, что ты ей очень нравишься, – провокационно произнесла Лина, вглядываясь в выражение его лица.

И реакция не заставила себя ждать. Как только Лина упомянула Яну, глаза Валерки заискрились, губы растянулись в довольной улыбке, позволяющей представить уровень эмоций, которые он испытывал. Это были искры удовольствия и радости, от неожиданно прозвучавшей новости, которые не заметить было невозможно. Все стало понятно. Лина поняла, осознала, что он уже не ее. Все кончено. И ни какие слова не смогли бы ее убедить в обратном. Лине хватило мгновения, понять, что это правда. Узнав ее, ей захотелось разогнаться до предела и разбиться, рассыпаясь на мелкие осколки. Да, он приезжал к Лине, а потом возвращался к ней. А приезжал, потому что снова на него нахлынули воспоминания прошлого. Он заигрался в чувства. Но если наш роман игра, значит я проиграла – с горечью сделала открытие для себя Лина, поняв, наконец, что все менять уже слишком поздно. Она не имела права рисковать. Она не одна, теперь у нее есть сын.

У него, как и у Лины в жизни здесь и сейчас два сценария. Да, жизнь не стоит на месте. И эти искры в его глазах с уверенностью говорили, какой сценарий будущей жизни он выберет. Он не спроста спросил, что еще говорят о них. Он спросил с удовольствием, ему хотелось говорить о ней даже с Линой. Значит эти отношения доставляли ему радость. Да, Валерка играл на грани фола, чем снова обидел ее.

– Данилка проснется скоро, кормить нужно, – не глядя на него Лина засуетилась уходить.

– Уже?

– Да, Валер, уже.

Она пристально посмотрела в его глаза, как бы запоминая их. Затем нежно на несколько секунд коснулась своими губами его губ и полушепотом произнесла: – Это, все что останется после меня. Поцелуй меня, – еле слышно попросила она.

Валерка нежно прильнул к ее губам, рассчитывая на долгий поцелуй. Но Лина, упираясь в его грудь руками, отстранилась от него. Провела по своим губам своей рукой и тихо, глядя ему в глаза прошептала: – Это все, что я возьму с собой.

После этих поцелуев они не виделись два дня. Валерка подъехал, долго ждал, но Лина так и не вышла. Это повторилось и на следующий день. Все домашние уже укладывались спать, когда в окно гостиной постучали. Хозяин открыл дверь, на пороге стоял молодой человек еле державшийся на ногах.

– Здравствуй, Викторыч, – и не дожидаясь ответа, – я не поздравил тебя с рождением внука. Ты извини меня за внешний вид, устал. А что-то не слышно малыша, спит уже? – заглядывая вглубь дома спросил Валерка.

– Валер, пойдем, поговорим, – Викторыч вышел на крыльцо.

Валерка, молча побрел за ним. Они сели на скамейку и несколько секунд просидели молча.

– Валер, они уехали. Я был против, но она не послушала. В один день собралась и уехала. Веришь, я плакал в аэропорту. Мы послали телеграмму, чтобы Вадим ее встретил, но встретит ли. Она еще слаба, молока мало. Данилка плохо вес за этот первый месяц набрал. Что там смесь, толку от нее. Я хотел, чтобы хоть несколько месяцев они пожили здесь, окрепли. Но она не послушала меня, – он признался в своем бессилии, склонил голову и продолжил, – здесь еще свекровь со свекром, которых совершенно не волновало и не заботило, что многочасовой перелет может навредить месячному малышу и девчонке только после родов, главное, чтобы сыночку было хорошо. Талдычили одно: – Ты жена офицера, ты должна ехать, Вадик там один. А что Вадик. Он теперь на службе целыми днями, а она будет с малышом одна, – с горечью и переживанием за дочь закончил Викторыч.

Валерка ни произнес ни слова. Теперь он понял смысл ее слов при последней встрече.

– Валер, мне жаль, что у вас не получилось. После отъезда Вадима мы с матерью видели, что с ней что-то происходит, но лишних вопросов не задавали. Было видно, как она мечется, переживает. Я сразу понял, что из-за тебя. Но, что ж теперь. У тебя своя жизнь, у нее своя. Как у нее там все сложится – не знаю, – он пожал плечами и по-отечески похлопав парня по плечу добавил, – мне очень жаль.

Оставшись один, Валерка поднял голову. И глядя на сияющую большую медведицу в темном небе, подсвеченном яркой луной, неожиданно для себя вслух произнес: – Между нами, снова что-то осталось, что-то не досказано, может самая малость. Он вспомнил ее глаза, голос. И тихо сам себе прошептал: – «Это, все что останется после меня. Это все, что я возьму с собой».

## Глава 5

Самолет успешно приземлился в третьем часу ночи по местному времени. У центрального входа аэровокзала вот уже третий час стояла хрупкая, женщина со свертком на руках. Мимо то и дело сновали автобусы, подвозившие очередную группу пассажиров, желающих улететь в разные города страны. Автобусы чередовались такси и личными машинами. Она вглядывалась в каждую остановившуюся машину, ожидая, увидеть встречающего Вадима. У вокзального кафе Лина заметила знакомое лицо, она незамедлительно кинулась в его сторону, оставив багаж на месте.

– Здравствуйте! – Лина громко поздоровалась, перекрикивая вокзальную суету, – а где Вадим? Вы не за мной приехали?

Молодой человек обернулся на ее приветствие с видом, как будто первый раз ее видит.

– Извините, – тихо произнесла она и пошла обратно к сумкам.

Лина не решилась продолжать разговор, поняв, что он не узнал ее.

Только через несколько минут молодой человек вернулся.

– Вы жена Вадима Лапшина?

– Да.

– А я не сразу сообразил. Извините.

– Да это и понятно, мы виделись с вами всего одни раз. Я прилетела с сыном, – она показала глазами на сверток в руках, – а нас никто не встречает. Я вас как увидела, подумала, может Вадим прислал вас меня встретить. Потому что его самого нет. Я телеграмму заранее послала. Мы так договорились, а его нет, – грустно говорила Лина.

– Нет, я с семьей в отпуск еду. Может вам чем-то помочь?

– Да, пожалуйста, купите мне билет на автобус до городка, касса как раз открылась. Я не могу уже ждать. Мы тут с трех утра. Я сама доберусь. Правда у меня ключей от квартиры нет, но это ничего, я что-нибудь придумаю, – засуетилась Лина, протягивая молодому человеку деньги.

Он отстранил ее руку с деньгами в сторону: – Да, как же так. Да, я мигом, я сейчас.

Парень побежал на автовокзал, купил билет на ближайший рейс, помог сесть в автобус и попросил попутного пассажира на автовокзале военного городка помочь ей с вещами. Через три часа Лина прибыла на место, оставив вещи на вокзале, пешком пошла домой в надежде застать Вадима. Проходя мимо соседнего дома, Лина увидела сидящую на чемоданах Валентину, жену офицера из части, где служил Вадим. Они не дружили семьями, но общались и виделись довольно часто.

– Валя, привет! – обрадовалась Лина. Оглядев чемоданы, сумки, коробки вокруг нее, Лина с недоумением, – вы переезжаете?

– Привет! – Валя скользнула взглядом на сверток в Лининых руках, – я тебя не узнала. Да-а-а, переезжаем, – с грустью ответила Валя, – сил уже нет. Все одна и одна. Я Женьку с самого утра жду.

Из-за поворота показалась грузовая, штабная машина с тремя солдатами в кузове. Через минуту она припарковалась у подъезда, так чтобы удобнее было грузить вещи.

– Женя, привет! – обратилась Лина. Здорово, что я тебя встретила. А где Вадим? Почему он меня не встретил?

– О, Лина, привет! А ты как здесь? А он ничего не говорил о твоем приезде. В командировке. Он как раз меня сменил, приедет только к концу недели.

– Как, в конце недели? – растерялась Лина. И в этот момент сверток в ее руках запищал, как бы, присоединяясь к беспокойству матери.

– Что же мне делать? У меня ключей от квартиры нет. И багаж на автовокзале у дежурной. А там и пеленки, и смесь для сына.

– Ты не переживай, сейчас все решим.

Женя, тут же дал распоряжение солдатам грузить вещи под пристальным присмотром жены, а сам с Линой отправился к ней домой.

– Я сейчас замок сломаю, а через час вернусь и врежу новый, – орудуя инструментом в замке сказал Женя.

Лина, была согласна на все лишь бы быстрее попасть домой. Через час Женя вернулся с новым замком и полным пакетом продуктов на первое время. Следом за ним солдат занес в квартиру багаж. Наконец, она может отдохнуть. Лина за время дороги не смогла поесть, молока в груди почти не было. Чайник, оглушив ее звонким свистком, сообщил что, закипел. Она навела крепкий чай, добавила большую ложку сгущенного молока и выпила две больших чашки подряд. Данилка крепко спал. Да так крепко, без звука, что ей приходилось постоянно подходить и проверять его дыхание. Лина ласково погладила его по крохотной ручке и подумала: – Ему от роду всего месяц, а он уже такой понятливый и терпеливый. В дороге малыш ни разу ни заплакал. Он, ее сыночек, вместе с мамой терпел все тяготы и лишения. Лина подошла к окну. Стояла тихая летняя глубокая ночь. Она подняла глаза, пристально вглядываясь в темное небо. Подсвеченная яркой луной, мерцая сияла большая медведица.

– Это, все, что останется после меня. Это все, что я возьму с собой.

***

Вадим, как и сказал, Женя, приехал только в конце недели. Укачивая сына на руках, Лина услышала знакомые шаги по коридору. Вот, вот откроется дверь, он зайдет и удивится. Лязг ключей в замочной скважине, недолгое замешательство и: – Да, как так, вы откуда? Лина, ты почему не дала телеграмму? Мы же договаривались.

Вадим подошел к жене, поцеловал в щеку.

– Привет! Я от неожиданности дар речи потерял, – признался Вадим, – я так рад! Он такой маленький, – глядя на сына заключил он.

– Ну, что же теперь, будем растить, кормить, воспитывать, – Лина положила Данилку в кроватку, укрыла теплым одеялом, – ему тепло нужно, подкожного жирка еще не нагулял. Мерзнет, – любовно поправила одеяла Лина.

Пойдем на кухню.

– Ты понимаешь, я телеграмму послала заблаговременно. Поэтому удивилась, что ты нас не встретил.

Они сели обедать, и Лина подробно стала рассказывать о своих дорожных мытарствах.

– Главное, что вы здесь! Я так соскучился! – Вадим привлек Лину в объятия и нежно поцеловал.

– Да, если бы не Валя с Женей я бы растерялась, не зная, что делась в этой ситуации. Иду, смотрю, Валя на чемоданах сидит, грустная такая.

– Так, а что ей веселиться, с чего? Они уже с третий квартиры съезжают, – попивая чай рассказывал Вадим, – нам-то повезло, хоть такую квартиру дали.

Вадим хозяйским взглядом окинул кухню: – Отмыли же, обустроили. И живем бесплатно. Помнишь, как они жалели нас, когда увидели, куда мы переехали из гостиницы?

– Ну, да, помню, ну а, что у них денег тогда побольше нашего было. Вот они и снимали.

– А помнишь, как я тебе тогда говорил, что надолго их не хватит? Им нужно было, как нам, вовремя вопрос с постоянным жильем решать. Вот поэтому они сейчас переезжают с места на место. Теперь наша очередь их жалеть.

Вадим постоянно пропадал на службе, приезжал домой поздно. Почти все время Лина и малыш проводили вдвоем, за исключение редких выходных. Уже почти два месяца, как семья воссоединилась. Лина чувствовала, что Вадим соскучился по ней. Всякий раз дождавшись, когда малыш уснет, он страстно целовал ее, нашептывая нежные словечки. И каждый раз дело до настоящей близости не доходило. В последний момент он ссылался на чудовищную усталость и через какое-то время засыпал. Началась холодная, промозглая осень. Лина подошла к батарее, потрогала. Она была чуть теплой. На ней почти сутки сушились Данилкины вещи, которые так и оставались влажными. Нежный лепет сына заставил ее отвлечься от мыслей о бытовой неустроенности. Данилка сидел на кровати обложенный по бокам подушками. Ему нравилось, когда мама убирала одну из них и он, громко смеясь, сваливался на бок. Так они играли до тех пор, пока внимание малыша не привлекли колокольчики в погремушке. Они были все разного цвета, и каждая крутилась вокруг своей оси. Малыш еле-еле дотянулся до нее и неуклюже схватил. Подержал в одной руке, ловко переложил в другую, попытался потрясти, извлекая из разноцветных цветочков звук. В прохладной комнате Лина, боясь, что малыш простудится, тепло одевала его. Она старалась играть с ним так, чтобы он больше двигался. По полу сильно тянуло сквозняком, поэтому родительская кровать для Данилки была единственным полем, где он мог играть, валяться, и пытаться ползать.

Долгие вечера проведенные дома нагоняли тоску. Чтобы не чувствовать одиночества Лина с малышом каждый вечер выходили гулять. Данилка засыпал в коляске, уютно повернувшись на бочок. И гуляли, бывало, до позднего вечера, встречая папу со службы. Так, было и в этот раз. Сегодня вечер, как никогда выдался теплым. По-осеннему теплым, конечно. Лина, с коляской, медленно прогуливаясь вдоль домов, в окнах которых горел свет.

– Наверняка, – думала Лина, – люди суетятся на кухнях в ожидании мужей со службы или делают уроки с детьми или просто смотрят телевизор. То есть занимаются самыми обычными житейскими делами.

Проходя мимо подъезда, она поздоровалась с сидящими на скамейке бабульками, которые увидев малыша в коляске приветливо с ним заулюлюкали. А он в ответ за внимание благодарно одарил их широкой детской улыбкой.

– Лина, здравствуй! – кто-то догонял ее быстрым шагом, – да, какие вы большие уже. Улыбаясь глядя, на малыша поздоровалась Ольга. А я смотрю со спины вроде ты идешь, ну и поторопилась.

– Да, привет! Растем! – довольно поздоровалась Лина.

– Ну, что там в части, как все разрешилось? – перекладывая тяжелую сумку с ученическими тетрадками из одной руки в другую поинтересовалась она.

– Ты о чем? – растерялась Лина.

– Как о чем? О начальнике штаба.

– А что с ним? – Лина, все еще не понимая, о чем идет речь.

– Ну, ты что, я про телеграммы. Как разговор прошел?

– Оль, давай присядем, если не торопишься. Я, если, честно, находилась уже, ног не чувствую.

Оля, поставила сумку на скамейку: – Ты, что, не в курсе что ли? В части скандал, а она живет себе спокойно. Ну, ты даешь… Случайно раскрылось. Ты когда приехала с Данилкой, Вадим тебя же не встретил? – начала рассказывать Ольга.

– Нет. Вадим же тогда в командировке был.

– А кто его туда засунул? В эту тьму тараканью.

Лина ничего не понимая, хлопала глазами.

– Короче. Начальник штаба получил ведь твою телеграмму. Ты же на адрес части посылала?

И не дождавшись ответа продолжала ставить Лину в известность происходящих дел.

– Так вот, он телеграмму получил. И ничего не сказав, отправил его в командировку на смену Женьки. И так не единожды. Помнишь жену прапорщика? Ну миловидная такая. Они тогда в отпуск собрались. Он ему рапорт подписал. А отпускные запретил главбуху выдавать. Хотя деньги в части были. Главбух случайно проговорилась, что именно по распоряжению начальника штаба деньги не выдали. И с отпуском их обломил. Так, по-видимому, отомстил прапорщику. Что-то между ними произошло ранее. Но я доподлинно, не знаю. Мужики наши случайно узнали. Так вот на днях у них жесткий разговор вышел. Ну, прапорщик и вдарил ему прямым ударом в челюсть прям в кабинете за подляну такую. Их еле разняли. До командира дошло. Чем закончится вся это история не известно.

– Да, – Лина, как будто, вспоминая, – я телеграмму на часть отправила. Подумала, так надежнее, вдруг на дежурстве будет или из ящика малышня вытащит.

– Вадим, что не рассказывал?

Оль, я не в курсе. Я его толком не вижу. Приходит поздно, уходит рано. Придет сейчас и расскажет, – Лина посмотрела на дорожку вдоль деревьев, откуда ожидала появления мужа.

Ольга уловила ее взгляд: – А они сегодня поздно будут, если вообще ночевать придут. Мой предупредил, что после службы будут отмечать очередное звание. Я поэтому и не тороплюсь, успею ужин приготовить, – Ольга взглядом кивнула на сумку, – еще и работы полно.

– А, ну точно, я забыла, – как бы вскользь произнесла Лина.

На сегодня открытий ей было достаточно.  Она поспешила попрощаться.

– Мы поедем домой купаться, кушать, – Лина наклонилась к малышу и поцеловала его кулачок.

Купание довольно хлопотное занятие. Вернувшись с прогулки домой, Лина первым делом включила духовку и конфорки. Как только духовка немного нагрелась, открыла дверцу, тем временем конфорки уже раскалились до красна отдавая кухонному воздуху свой жар. Лина нагрела большую кастрюлю воды. Поставила на кухонный стол ванночку. Налив подогретую воду, проверила температуру локтем. Развела в стеклянной банке марганцовку и тонкой струйкой влила розовый раствор, так чтобы в воду случайно не попали мельчайшие, еще не растворившиеся частички. Набросала в ванну любимые игрушки, с которыми малыш с удовольствием принял ванну. После купания Данил с удовольствием поел и уже глубоко спал, когда в замочной скважине заскрежетал ключ. Лина, молча, не высказав своего недовольства посмотрела на еле стоявшего на ногах мужа.

– Устал. День сумасшедший, – поспешил ответить на молчание жены Вадим и почти неразборчиво добавил, – служба такая. Ты же за военного выходила, как ни как, – с неподдельным кокетством снимая ботинки, добавил он.

– Да, я это уже слышала, – прервала молчание Лина и безразлично кинула, – работа напряженная? Стрессы?

Вадим частенько, раз за разом так объяснял поздние возвращения навеселе.

А иногда и добавлял: – Так выходной же завтра. Сегодня можно.

На утро, Вадим, был ласков и нежен, как будто тем самом заглаживал вину за позднее вчерашнее возвращение.

– Что там у вас в части произошло? Я Ольгу вчера видела, – Лина дала понять, что врать бесполезно, она уже в курсе.

– Одно из двух или Сергеича, уволят по несоответствию за мордобой вышестоящего или вышестоящего уволят за махинации с зарплатами.

– А ты что, промолчал?  – поинтересовалась Лина.

– А, что я? Ну, что я дурак, что ли на конфликт идти. Мне служить еще. Вы же приехали. Ничего с вами не случилось, – как бы между прочим ответил Вадим.

– А ничего, что он обманул тебя. Он же знал, я с младенцем еду. Ну ладно, отправил в командировку. Но тогда хоть бы прислал машину за нами. Тебя, это не задело совсем? – возмущенно спросила Лина.

Вадим ничего не ответил, только безразлично пожал плечами, не желая продолжать пустую для него тему. Все дела Лина делала на автомате. Шесть часов утра, это привычное время, когда просыпался ее «Жавороночек». Зима уже на исходе. Трескучих морозов уже не было, но сильные почти, постоянные ветра знали свое дело. В квартире было холодно. Чуть теплые батареи почти не обогревали комнату. Ей приходилось постоянно в течении ночи проверять сухость пеленки и поправлять одеяло, которое Данилка постоянно скидывал с себя ножками. С трудом проснувшись за полчаса до пробуждения сына, она шла на кухню, включала духовку и все конфорки на плите на всю мощь, чтобы кухня постепенно прогрелась. Как только малыш просыпался, Лина под одеялом поглаживала его нежное тельце, а он, довольно потягивался, ласково глядя на маму. Чтобы не будить Вадима преждевременно, она тепло одевала Данилку, натягивая на него теплую кофточку, сверху шерстяную жилетку, колготки, теплые штанишки и теплые шерстяные носки. Он не любил носки, поэтому почти сразу снимал их. И Лине, приходилось, надевать сверху носок, резиночку, с которой справиться ребенок еще не мог. Лина сажала его в коляску, закрывала на кухне дверь, и они потихоньку завтракали вдвоем.

***

– Приподнимите кофточку. Дыши малыш, дыши. Данилка переводил свой настороженный взгляд то на маму, то на тетеньку в белом халате.

– Бронхит. Ну, а что не мудрено, живя в таких условиях. Ребенок маленький, пока научится сам на горшок ходить, а не в штанишки так и будет простужаться. И ночью раскрывается, не уследишь.

– Я стараюсь следить, постоянно караулю, чтобы сухим был и укрытым. Всегда тепло одеваю его, – одевая ребенка, растерянно рассказывала Лина.

– Да, о чем вы говорите. Вот даже сейчас, в кабинете холодно, а раздевать малышей приходится, иначе как внимательно посмотреть кожу и послушать легкие, – с пониманием продолжила разговор доктор, – в больницу поедите? Можно конечно и дома лечиться. Что в палате холодно, что дома, – заполняя карту рассуждала врач.

Лина, нерешительно пожала плечами, не зная, как лучше поступить.

Врач, заметив ее замешательство: – Ну, давайте дома. Завтра вас дежурный педиатр навестит, – уточнив на корке медицинской карты адрес проживания она продолжила, – она в соседнем доме с вами живет. Все назначения я дам.

Уже было поздно, но Лина еще не спала. Она то и дело подходила к сыну, трогала его лоб, прислушивалась к его дыханию. Ей вдруг показалось, что он хрипит.

– Вадим, Вадим, – Лина немедленно стала расталкивать крепко спящего мужа, – Вадим, вставай. Скорую, скорую нужно. Беги, – заторопила она.

Поликлиника и больница располагались недалеко, буквально в квартале от их дома.

– Я пока одевать его буду.

Вадим, толком не проснувшись, натянул спортивный костюм, быстро накинул бушлат и выбежал из квартиры. Выйдя из дома на улицу, он увидел машину скорой помощи и активно замахал ей руками, мол – сюда, сюда, и громко закричал. Водитель скорой возвращавшейся с вызова увидел его и незамедлительно развернулась, и подъехала к подъезду. Когда врач вошла в квартиру, Лина уже застегивала Данилке комбинезон. Выходя из квартиры, Лине, державшей малыша на руках, показалось, что он глубоко глотнул ртом, как рыба, вытащенная на берег, холодный воздух, сквозняком, гуляющий в подъезде. Она посмотрела на его ручки, ногти, которые вдруг на глазах приобрели синюшный оттенок. Скорая еще не отъехала от дома, когда Лина вдруг почувствовала, что сын обмяк.

– Он не дышит, он не дышит, – ощущая животный страх, закричала Лина. Врач ловко перехватила ребенка из рук матери, быстро расстегнула комбинезон, громко, спокойно скомандовала водителю, – гони, гони, а то мы его потеряем.

Лина, зажав свой рот ладонями, чтобы ни закричать, ни зарыдать навзрыд от бессилия. Она с тревогой наблюдала, как врач положила малыша на твердую скамью и стоя на коленях двумя руками запрокинула головку, схватив подбородок одной рукой, а другой зафиксировала голову на уровне лба, чуть запрокинув ее назад. Затем она глубоко вдохнула и плотно захватив рот и нос малыша, начала раз за разом вдыхать воздух в его легкие. Затем двумя пальцами – указательным и средним – резко и достаточно сильно начала ритмично нажимать на середину грудины малыша – раз, два, три, четыре, пять, шесть. Опять вдох, выдох в рот и нос ребенка и резкие опять надавливания на середину грудины – раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь…

Как она, вышла из скорой, как она бежала за врачом, держащим на руках ее мальчика, Лина не помнила.

– Вам сюда нельзя, – спокойным тоном остановила ее медсестра и преградила рукой, как шлагбаумом, вход в палату.

Лина попыталась через ее руку заглянуть внутрь палаты, но ее глаза, залитые слезами, ничего не видели. Она стояла на пороге перед наглухо закрытой дверью несколько секунд. Вытерла слезы рукавом, чтобы хоть немного оглядеться. Мертвая тишина в коридоре звонким гулом отзывалась в ее голове сильной болью. Руки тряслись так сильно, что, возможности с ними справиться не было. Она сцепила ладони между собой, чтобы хоть как-то унять эту дрожь. Ноги ее подкосились, она обмякла, сама не поняла, как ее колени коснулись холодного кафельного пола, она легла на скамейку и безудержно зарыдала.

Сколько прошло времени не известно. Но наконец, дверь открылась, и огромный мужчина лет сорока в белом, почему-то совершенно мокром халате, появился в коридоре на руках с изможденным малышом, завернутым в теплое одеяло, который устало, не издавая ни единого звука смотрел на маму. Лина, быстро вытерла слезы, протянула руки к сыну и не дождавшись его реакции взяла на руки, осторожно прижав к себе.

– Идите за мной, – передовая ребенка в руки матери, позвал доктор.

Лина послушно последовала за ним.

– Все позади, успокойтесь. Мальчику важно, чтобы вы успокоились, – с заботой и теплотой успокаивал доктор. Они зашли в палату. Он жестом показал на кровать, которую можно занять.

– Я не прощаюсь надолго, скоро опять моя смена. Отдыхайте. Все назначения я дам. Вылечим. Все будет хорошо! – приободрил он испуганную и уставшую от переживаний за сына мать.

Иван Алексеевич почти каждый день приходил к ним в палату. Садился на край кровати, играючи, чтобы не испугать ребенка слушал его легкие, и справлялся об общем самочувствие малыша. За время болезни ребенка он сильно к нему привязался. Каждую встречу с ним он с нежностью и трепетом приговаривал: – Какой у вас красивый малыш! Какой красивый малыш!

За этот месяц, который они провели в больнице, и Лина уже успела привыкнуть к его ежедневным визитам, привязаться к этому доброму, общительному, внимательному доктору, каждый день ожидая его появления в палате.

– Мы скоро вас выпишем. Вы понимаете, малыш маленький. Диагнозы серьезные…

– Что значит, диагнозы? – в недоумение спросила Лина, – их, что несколько?

– Диагнозы серьезные, – повторил Иван Алексеевич, – да, несколько. Бронхит, двухстороннее воспаление легких и ларингит. Для малыша шести месяцев, согласитесь, букет не завидный. Только теперь Лина поняла по какой пропасти ходил ее ребенок. Она с ватными ногами присела на край больничной кровати, на которой сидя в подушках играл малыш.

– Главное сейчас все позади, – с нежностью и заботой доктор погладил мальчика по головке, – главное, он справился! Победил! Так что скоро готовьтесь к выписке.

С радостью и одновременно с грустью проинформировал Иван Алексеевич.

– Но, мы не прощаемся на совсем. Вам, молодой человек, – обращаясь к ребенку, – надлежит в течение месяца каждую неделю показываться мне на контроль своего состояния.

– Договорились? – уже обращаясь к Лине уточнил доктор.

– Договорились! – с теплотой и доверием в голосе, утвердительно ответила она.

Все позади. Они дома. Как и предписывалось доктором Лина через неделю направилась на прием. Зайдя в холл, она не поверила своим глазам. Посередине него стоял стол с цветной фотографией в черной рамке. Лина подошла к столу и остолбенела. С фото на нее смотрели чрезвычайно добрые глаза спасителя ее сына. Стол и фото обрамляла груда живых цветов. Их несли и несли коллеги и посетители поликлиники. Слезы брызнули из глаз. Слезы сожаления и безграничной грусти.

– Инфаркт. А ведь молодой совсем.

Пожилая женщина возложила цветы к портрету. Отошла от стола чуть больше метра, поклонилась ему и перекрестилась.

– Жаль, очень жаль. Молодой ведь еще. Жить, да, жить.

Плотный ком в горле отказывался раствориться, душил ее, перекрыв кислород. Лина вышла на улицу, быстро глотнув свежего весеннего воздуха, несколько минут постояла, глядя на улыбающиеся личико сына, вытерла слезы и поспешила вернуться домой…

Редкий выходной Вадима, был для Лины тем моментом, когда она могла попросить его что-то сделать по дому. Вот сегодня как раз такой день. Телевизор для нее был единственным звеном связи с внешним миром. Когда муж уходил на службу, он незамедлительно включался. Лина предельно убавляла звук, так чтобы было слегка слышно. И начинала заниматься домашними делами. Включенный телевизор разбавлял общество Лины и малыша. Придавал квартире некую живость. Малыш, периодически, интересовался происходящим на экране действием. Будь-то мультики или просто яркая картинка. Но хорошее изображение последнее время не баловало. Исправить ситуацию могло бы подключение домашней антенны, которая слабо улавливала сигнал, к общедомовой антенне, располагающейся на метровом постаменте на крыше дома. Без мужской силы сделать это не представлялось возможным. Закончив подключение, Вадим спрыгнул с постамента. Что-то хрустнуло в его пояснице, но он довольный проделанной работой не обратил на это особого внимания.

***

Лина с коляской, в которой безмятежно полусидя спал Данилка решительно шла в сторону воинской части. Ей срочно необходимо встретиться с начальником. Только в его силах вмешаться в ситуацию и помочь ей.

– Дайте машину, пожалуйста, – взмолилась Лина. Вы же знаете, уже месяц как лежит. Я только что от главврача. Ему срочно нужна операция. А сделать ее могут только в центральном военном госпитале. Я им говорю, так везите – нервно жестикулируя руками, рассказывала Лина, – а они мне – у нас транспорта нет.

– Я вас прошу, дайте машину. Слабеет.

– Все решим. Не волнуйтесь.

Начальник части сдержал свои обещания. Уже через три дня Вадима везли в центральный военный госпиталь. Несколько дней неведения измучили женщину. Что с ним? Как с ним? Измучившись догадками, она решила позвонить и узнать хоть какую-то информацию о его состоянии. Разговор длился минут пятнадцать. Положив трубку, Лина, вышла из кабины, кивком головы показала телефонистке, что разговор окончен. Пока шла домой в голове крутилось только что услышанная информация – у вашего мужа сложный осколочный перелом крестцового отдела позвоночника. Сейчас мы готовим его к операции. Исход, которой спрогнозировать сложно. Если осколки сдвинуты в сторону брюшной полости, боюсь он выйдет в инвалидной коляске. Увы, в этом случае он станет инвалидом, скорее всего навсегда. Если повезет и осколки смещены в противоположную сторону, то по началу после оперативного вмешательства избежать хромоты будет невозможно. Потребуется реабилитация, которая возможно займет больше года, при условии надлежащего за ним ухода и выполнения всех инструкций. И от вас, как от жены, будет зависеть его самочувствие. А потом военно-медицинская комиссия решит годен он к службе или нет. Вы поймите, я вам сейчас простым языком, схематично все обрисовал, без сложных медицинских терминов. Я не хочу вас обнадеживать. Вы должны быть готовы к любому исходу. Мне добавить уже не чего.

После операции прошел почти месяц. Если быть точным 28 дней. Почти месяц ожидания. Лина была готова ко всему. Родителям ничего не сообщали. Помочь они не могли, а волновать лишний раз не хотелось. Будь что будет. Лине показалось, что в дверь постучали. Прислушавшись, она услышала четкий стук в дверь. Лина, оторвалась от стирки, вытерла руки полотенцем и пошла открывать. И как только увидела его, сразу бросилась ему на шею. Вадим переступил порог, немного волоча за собой правую ногу. Будучи от природы худым, он еще больше похудел, осунулся. Его колючая, жесткая щетина, в объятиях прислонившись к лицу Лины, оставила на ее щеке розовые следы. Лина, смотрела на мужа и не верила своим глазам. Он стоял передо ней на своих ногах. Стоял на ногах! Не сидел в коляске, а стоял на ногах. Она была готова ко всему, много раз представляла, как встретит его из госпиталя. И несмотря на исход операции, будет заботиться о нем. Это ее долг, который она выполнит ни смотря ни на что. На следующий день Лина принялась изучать привезенные Вадимом врачебные инструкции и рекомендации по реабилитации в послеоперационный период. Комплекс восстанавливающих упражнений, массаж, обтирания. Для правильного распределения нагрузки на позвоночник Вадим ходил в жестком поддерживающем корсете, изготовленном в госпитале специально для него. Он надежно фиксировал спину, полностью снимая нагрузку с позвоночника. Для быстрого восстановления Вадиму требовался покой и полноценный сон. Днем, когда все ежедневные процедуры были сделаны, Лина с сыном уходили гулять на два, три часа, чтобы игры ребенка не мешали отдыху отца. После чего, приходили домой и Лина готовила ужин параллельно приглядывая за сыном. Прошло два месяца, как Вадиму сделали операцию. Чувствовал он себя хорошо. Хромота еще сохранялась, но уже не доставляла такого неудобства, как раньше. Через несколько дней решиться его судьба и судьба его семьи. Вадим тщательно готовился к военно-врачебной комиссии. Увольняться из вооруженных сил в его планы не входило. Он сын кадрового офицера, планировал продолжить военную карьеру. Лина, аккуратно хранила все медицинские документы, рецепты, выписки, рекомендации и памятки, накопившиеся за время его болезни. Перебирая стопку бумаг, она наткнулась на медицинскую карту и почему-то захотела ее пролистать.

– Что??? – Лина не поверила своими глазам: – Что?

Она как будто спрашивала сама себя: – Ты точно это видишь, ты точно понимаешь написанное?

Жар наполнил голову Лины. Она посмотрела даты. Да, все верно. Данилке тогда только исполнился месяц. Все сходится. У нее от возмущения перебило дыхание. Сегодня, как никогда, Лина ждала вечера, весь день она не находила себе места. Стараясь справиться с нервами, она переделала кучу домашних дел, но перестать об этом думать не смогла. Только бы он пришел трезвый, с пьяным разговаривать толку нет.

– Острая гонорея. Как это понимать? – Лина швырнула открытую медицинскую карту Вадиму под руку.

– Да, я…, я…, и не помню, как это произошло, – заикаясь начал он, – ты у родителей, я в командировке. Выпили вечером, кто-то из ребят привел девчонок. Ну, а когда домой приехал, обнаружилось. Я пролечился втихаря.

– Взгрустнулось, значит тебе тогда, одиноко было тебе, бедному, – нервно возмущаясь открытию Лина.

– Ты, говорит, срочно поезжай к нему. Семья должна быть вместе. Ты же жена офицера. У него служба тяжелая, – Лина с раздражением вспомнила напутствие свекрови в дорогу.

Я вокруг него прыгаю, быт создаю, не обременяю ни домашними делами, ни сыном, – у Лины сжались кулаки, – устал – спи, голодный – ешь, не хочется, чего-то делать – не делай. Я доверяла тебе…

Лина, не желая его видеть, собрала сына и вышла из квартиры. Вернувшись с прогулки, она нашла мужа подавленным и притихшим. Грустные глаза, смотрящее на нее, говорил, что он сожалеет о случившемся, и больше, подобное ни за что не повторится.

– Лина, женушка моя дорогая, прости меня, – тихо начал он, – может быть в это сложно поверить, но это, действительно вышло случайно. Я действительно ничего не помню. Ребята привели девок каких-то, я выпил с ними немного и пошел спать. Это случилось первый и последний раз, я тебе клянусь и говорю правду. Я думал, я пролечусь пока вас нет, успею…

– А мы возьми и приехали, некстати. Да, так что ли? – раздраженно спросила Лина.

– Ну прости, умоляю тебя, я тебя очень люблю, прости. Я обещаю, этого никогда не повторится, – Вадим, как мог, вымаливал прощения жены.

И она, видя его искреннее раскаяние дала ему еще один шанс…

… Сегодня – одинаково радостный и грустный день. Грустный, потому что они покидают дальневосточный край – океан, по берегу, которого, они всего лишь однажды гуляли, сопки вокруг военного городка с буйством таежной зелени. Навряд ли, они сюда когда-нибудь вернуться. Радостный потому, что они едут на Родину в нормальные жилищные условия, покидая эту разбитую квартиру, с покрытыми от избыточной влажности климата мхом углами. Лина, паковала вещи, с предвкушением встречи с родными. Она соскучилась. Мысли о переменах, непременно хороших переменах, грели ее душу. Придавали ей сил и уверенности в себе. Все та же штабная машина везла их на вокзал, только водитель солдат был другой. Лина, прощалась с городом, где оставались жить много знакомых, бывших сослуживцев мужа, их семьи. Люди, которые помогли ей и поддержали в трудную минуту, кто словом, кто делом. В эту глубокую промозглую осень она уезжала с этих мест с теплым чувством огромной благодарности и, памяти в сердце к человеку, спасшего ее мальчика. Им предстояло новое место службы, новые знакомства и встречи. В их жизни будут радости и огорчения, удачи и разочарования, новые открытия и посиделки с друзьями и родственниками. Но ничего не сможет вытеснить из ее души теплоту, с которой она будет вспоминать огромной души человека в белом халате.

## Глава 6

До Уфы лететь девять часов с промежуточной посадкой в Иркутске, а потом целую вечность на такси до дома. Родители Вадима встретили семью сына с восторгом. Еще бы внука, последний раз видели почти полтора года назад. Пухленький, упитанный, озорной белобрысенький мальчуган с серо-голубыми глазами сидел на полу посреди вытряхнутых из коробки, заранее купленных для него игрушек. Бабушка с умилением смотрела на него и не верила своим глазам.

– Господи, да неужели приехали! Устали-то как, – одновременно задала вопрос, и констатировала свекровь.

– Ничего, отдохнем теперь, – с энтузиазмом на дальнейшую жизнь весело произнесла Лина.

– Конечно отдыхать-то не работать, – обняв мать сказал Вадим и смеясь от удовольствия, добавил, – главное, чтобы этот отдых не затянулся.

Вадим и Лина приняли решение жить у родителей Лины, там стояли военные части, где Вадиму предварительно предложили новое место службы. Чтобы не сидеть сиднем, пока идут некоторые необходимые согласования, стремясь побыстрее наладить новую жизнь Лина планировала устроиться на работу, а Данилку определить в сад. Но, пока это планы, а сейчас немного отдыха, чтобы собраться с мыслями, оглядеться и осознать действительность. Через месяц в канун нового года, побыв у своих родителей, Вадим привез семью в дом тещи и тестя. По случаю их приезда накрыли стол, за которым собралась вся семья. Поужинав, домочадцы разбрелись по дому в ожидании чая. Тамара, улучив момент, когда Вадим и Викторыч, оставшись за кухонным столом увлеченно обсуждали дальнейшие планы, жестом позвала Лину в комнату.

– Лина, ты сядь, сядь, пожалуйста, – настойчиво попросила Тамара.

– Ну, села, – Лина кокетливо.

– Ты только не волнуйся, – с этими словами Тамара выглянула из комнаты, чтобы убедиться, что отец и Вадим находятся на кухне и не слышат их. Лина молча, терпеливо наблюдала за хождениями Тамары и не понимала к чему эта загадочность.

– Лин, ты не волнуйся. Валерка твой женился, – доверительно, приглушив свой тон сообщила новость Тамара.

Глаза Лины мгновенно стали влажными, она опустила голову, и слеза медленно скатилась по ее щеке.

– Хорошо, что женился. Правильно. На Федоровой???

– Ага. На ней. Я же тебе рассказывала, они встречались. Ну, говорят, она вцепилась в него клещами.

– Ну, а что она хорошенькая, изящная, довольно приятная девочка. Что же не жениться. Мне кажется, они должны хорошо смотреться друг с другом. Хотя в школе, насколько мне известно, даже не разговаривали никогда, – обреченно рассуждала Лина, – ничего, сестренка, все нормально, у него своя жизнь, у меня своя. Все нормально, – закрыла разговор Лина.

С назначением Вадима на новую должность, что-то пошло не так, что-то у них там не срасталось. Решение вопроса затягивалось на неопределенный срок. Первый месяц зимы прошел в ожидании новостей. Но все тщетно. А в феврале в каждой школе страны праздновали встречу с выпускниками, и у Лины появилась возможность встретиться со своими бывшими одноклассниками. По случаю пятилетнего юбилея окончания школы. Лине хотелось пойти на вечер. Планировался концерт в актовом зале, чествования бывших учителей и рассказы о жизненных достижениях каждого выпускника. Лина, в предвкушении приятного вечера, тщательно делала макияж, сидя на пеньке перед миниатюрным трельяжем. Этот пенек она собственноручно в детстве притащила с заднего двора, отмыла, отчистила и приспособила вместо табуреточки. Так он и прижился в их девчачьей комнате. Так называлась одна из комнат большого родительского дома, в которой обитали дочери, а напротив находилась комната сыновей. По договоренности одноклассников было решено, что девчонки придут без мужей, а ребята жен. Но, Лина решила пойти с Вадимом, чтобы избежать косых взглядов, пересудов и сочинений невероятных историй. Валерка, наверняка будет на этом вечере. В этом Лина ни на минуту не сомневалась. Лина и Валерка встречались со школьной скамьи, и всегда их пара вызывала интерес. Все были уверены, что их отношения непременно закончатся законным браком. Неожиданное замужество Лины не только для их родителей, а для всех остальных явилось, как гром средь ясного неба.

– Ты готова? Лина-а-а-а, – громко, из зала спросил Вадим, – ты готова? – еще раз переспросил он, не дождавшись ответа.

Вадим зашел в девчачью комнату, Лина сидела на кровати аккуратно причесанная, в нарядном платье. Увидев, что жена готова к выходу удивленно спросил: – Мы не опоздаем?

Лина сидела молча, уставившись в одну точку и о чем-то думала.

– Вадим, мы не пойдем. Я передумала, – тихо ответила она, тут же сняла нарядное платье и накинула халат.

Вадим ничего не понимая: – Как передумала? Точно не пойдем?

– Точно, ни-ку-да не пой-дем, – по слогам четко произнесла она.

Меньше всего сейчас ей хотелось обсуждать свое решение. Поэтому переодевшись Лина пошла на кухню, делая вид, что очень занята.

***

На следующий день зайдя в магазин, Лина случайно столкнулась с бывшей одноклассницей.

– Тебя почему не было? Ты же обещала? Почти все наши были? – засыпала вопросами Вета.

Лина только пожала плечами, не желая, что-либо объяснять.

– Возражения не принимаются. Мы вас сегодня ждем. Посидим, познакомимся, – Вета взглядом показала на Вадима, которого видела в первый раз.

– Ну, а почему бы и нет, – согласилась Лина.

Последний раз они виделись пять лет назад. Закадычными подругами в школе не были, но общались часто. Вообще-то ее звали Светлана, но в школе ее, как только не называли: Лана, Светик, Семисветик, но чаще всего, экономя на первом звонком звуке – Вета. От этого простое и довольно распространенное имя превращалось в необычное, приобретя необычайную мягкость и шарм.

– Вы проходите, проходите, я сейчас, – жестом Вета показывала, что можно пройти вперед по коридору.

Лина и Вадим, оглядывая взглядом их трехкомнатную квартиру, прошли в зал, где был накрыт стол.

– Ты куда столько наготовила, мы же не на неделю заявились? – доброжелательно заулыбалась Лина.

– Ну, на неделю или нет, это мы еще посмотрим, – Вета поставила на стол бутылку коньяку.

– Вадим, ты помнишь? Я сейчас про коньяк расскажу, – разгорячено начала Лина.

– Короче. У нас в части служил Сергеич, прапорщик. У него жена, на мой взгляд, чудо чудное в самом лучшем понимании этого слова. Короче, приходит Сергеич домой со службы, стол накрыт, бутылка коньяку стоит на столе. Вот, как сейчас, поэтому я вспомнила. Такой же, по-видимому, тогда у них на столе был шикарный натюрморт. Так вот – стол накрыт, жена, такая, красивая – проходи, садись, коньяк ему наливает, в тарелочку закусить подкладывает. В общем, ухаживает. Ну, он ест, пьет, раздобрел, отогрелся, расслабился. Она дождалась, когда он дойдет до нужной ей кондиции, и говорит: – У меня, для тебя, милый, сюрприз. А он такой: – Ну хорошо, показывай сюрприз. Она ушла в другую комнату и-и-и-и, вернулась…та-та-та-там, барабанная дробь, в шикарной шубе. Короче, она потратила на эту шубу все деньги, которые у них были. И глядя на Вадима добавила – в отпуск то они все ровно не поехали. А Сергеич к тому времени уже раздобрел, расслабился, ругаться или возмущаться, типа, почему не посоветовалась, у него сил уже было. А плюс, еще, жена ласковая такая с намеками на после банкетное продолжение.

– Скажи, Вета, как на духу, разве, она не заслуживает шубы?

– Когда Сергеич нам рассказывал, мы хохотали всей частью, – включился Вадим, который быстро вписался в компанию, хотя только что познакомился с ребятами.

– Да-а-а, нам у нее учиться и учиться – умнейшая женщина! А я и не догадалась бы так сделать, – Вета, игриво посмотрела на мужа и серьезно переключила тему, – ну, а что теперь у вас со службой?

– Со службой, не все так просто. Придется, скорее всего ехать в Москву. Я же по сокращению части уволился, – начал Вадим.

– Благодаря начальнику части, между прочим, вовремя узнали, что можно не увольняться совсем из армии, а уйти по сокращению штата, – уточнила Лина.

– Да, он посодействовал, это надо признать. Некоторые ребята поторопились и уволились совсем, а мы выждали время. У меня в планах еще послужить! – продолжил Вадим, – обещали место здесь в части. Съезжу в Москву. Думаю, скоро все решится.

– Да, хотелось бы скоро, но-о-о-о, кто знает. В любом случае дома хорошо!!! А остальное рано или поздно разрешится. Устроюсь на работу, Данилку в сад, – оптимистично разложила свои ближайшие планы Лина.

– Ну, хорошо! – воскликнул хозяин квартиры, потирая, руки, – продолжим наш банкет? – и получив молчаливое одобрение собравшихся, разливая коньяк по рюмочкам добавил, – а потом покурим.

Дождавшись, когда мужчины выйдут на улицу, Вета вплотную подсела к Лине.

– Они здесь живут, – Вета закатила глаза вверх на потолок, показывая на этаж выше, – она вцепилась в него как в спасательный круг. Ну, а что парень из хорошей семьи, с отличной репутацией, бывший военный, – вводила в курс дела Вета, понимая, насколько это информация интересна Лине.

– Он же не окончил училище? – спросила Лина.

– Да, как рассказывала Вера Павловна, на втором курсе он на полетах сломал ногу, долго пролежал в госпитале, опоздав на сдачу очередной сессии и из-за этого ему пришлось отчислиться. Ему предлагали в гражданскую авиацию идти, а он на отрез. Но, собственно, это не важно закончил, не закончил. Он хороший, добрый, что еще нужно для семейной жизни. После школы она много с кем встречалась. Я достоверно это знаю, мы же с ней дружили в то время, все было на моих глазах. Но для замужества ей нужен был подходящий парень. Она любила повторять: – Я кузнец своего счастья, поэтому не меня будут выбирать, а я буду выбирать. Вот и выбрала его в мужья. Они оба были на вечере. Но, несмотря на это, он все крутил головой по залу, как будто кого-то ждал. А она от него ни на шаг. Сейчас он дома, – провоцируя Лину на действия уточнила Вета, – может, позвать его? Поговорите.

– Не-е-т, ты что, не надо. Как это будет выглядеть? Не-е-е-т, не надо, – живо отказалась от авантюры Лина. Хотя, она так сильно хотела его увидеть.

– Слушай, а может ты, ну например, за солью к ним поднимешься, а я постою в подъезде, хоть голос его услышу. Только смотри, чтобы никто не знал, – заговорщически предостерегла Лина, поддавшись на уговоры Веты, – ты его подольше подержи у двери, поболтай немного.

– Ну давай, мужики придут, по рюмочке выпьем, а потом мы с тобой отлучимся, – подмигнула, согласившись на предложенное Вета.

Лина слушала его голос, стоя в подъезде этажом ниже. Сердце бешено колотилось, стуки которого отдавали ей в висок. Его голос такой родной и знакомый, разбавлял доносящийся из глубины квартиры детский плачь.

Она слушала и понимала, на этот раз это точно конец…

Март в этом году однозначно был аномальным. В этот первый месяц весны жара стояла по-настоящему летняя. Рабочий день выдался напряженным. Лина, не спеша, погруженная в свои мысли шла домой, по дороге завернув за Данилкой в детский сад. Милый малыш, соскучившись за целый день по маме крепко сжимал своим кулачком ее руку, при этом что-то рассказывая ей на своем детской языке. А мама, делая заинтересованный вид, внимательно его слушала. Их идиллию прервала перегородившая им путь патрульная милицейская машина. Лина в замешательстве опешила, сразу не поняла в чем дело.

Из машины вышел Валерка: – Привет!

Лина, от неожиданности сухо: – Привет.

С тех пор как Лина вернулась они первый раз заговорили друг с другом. Они, конечно, виделись мельком, поселок то небольшой. То в милиции, когда Лина с Вадимом приходили в паспортный стол оформлять прописку в родительском доме, пока не приобрели своего жилья. То случайно в магазине и вот так по дороге из сада. Но всякий раз Валерка проезжал мимо них, следя из салона, не решался с ней заговорить. Данилка уткнулся в коленки матери, насторожившись при виде незнакомого дяденьки.

– Ну, привет, парень! – приветливо поздоровался Валерка с малышом. Тот, услышав его доброжелательный тон, развернулся на голос и улыбнулся.

– Вас подвести? – дежурно спросил Валерка. А сам про себя: – Ничего умнее не придумал, балбес. Он остановился, а как начать разговор не знал. Ничего умного в голову не лезло.

– Нет, нет мы пешком, – Лина, не желая разговаривать, взяла сына на руки и поспешила пройти мимо.

– Лина, постой, нам нужно поговорить, – Валерка, тронув ее за локоть.

Лина покачала головой, дав понять, что не хочет никакого разговора: – Валер, мы пойдем, – решительно отстранилась от его прикосновений Лина и пошла прочь.

– Мне лучше держаться от него подальше, он женат, у него растет дочь. Все любовные игры закончились, – твердила она про себя, удаляясь прочь. – Мне лучше держаться от него подальше, он женат, у него растет дочь. Все любовные игры закончились, – твердила она про себя, удаляясь прочь.

***

Лина бродила по саду. Она любила наблюдать как оживает природа. Май самый любимый месяц. Хотя по народной примете, кто в мае родился, тот мается всю жизнь. Лина отказывалась в это верить. Май месяц ее рождения и рождения ее первенца. Значит этот месяц должен сопровождать их по жизни, привнося в нее радостные перемены. Как это происходит с природой. После зимней спячки, просыпаясь растения тянут свои ветки к весеннему, теплому солнцу, прося у солнечных лучей энергию к росту, расцвету, благоуханию. Ей нравились весенние запахи и умиротворяющая тишина по вечерам. Она бродила по саду, что-то бормотала себе под нос и улыбалась. Лина, потянулась к только что распустившемуся одуванчику, сорвала его, глубоко втянула носом его весенний чуть сладковатый аромат. Из среза стебля проступила капля цветочного молочка. Лина, даже рассмеялась, когда вспомнила, как она в детстве, смазывала этим горьковатым молочком появившиеся от ярких солнечных лучей веснушки. Тогда она ненавидела весну за эти крапинки, рассыпанные по ее носу и щекам, несмотря на убеждение родителей, что веснушки – это, мило. Лина никак не хотела с ними мириться и всячески старалась вывести их. Сейчас это кажется смешным, а тогда весенние веснушки были для нее настоящей трагедией. Волнующий запах сирени, напомнил о теплых объятьях и поцелуях. Она нашла в цветущей грозди цветок из пяти лепестков, закрыла глаза, что-то прошептала себе под нос и съела его.

Уже смеркалось, когда Лину позвали к телефону. Она, молча слушала в трубке чей-то голос, только улыбалась и кивала головой, как будто ее видели на том конце провода.

– Кто это? – любопытно спросил Вадим.

– Да, так, – кинула Лина, не желая прояснять подробности.

***

– Я пойду, поздно уже, – поднялась было Лина с кресла.

– Да, ладно тебе, в коем веке посидеть вырвалась, – махнула Вета рукой, наполняя бокалы красным вином.

– Да, ладно, – улыбаясь Лина, – мы же недавно у вас с Вадимом были.

– Ну и что, кто знает, как часто будем вот так душевно сидеть. Ведь не известно останетесь здесь служить или нет, – парировала Вета.

– Что-то все затягивается, обещали одно, получилось другое. Первый раз съездил в Москву и опять уехал. Чего ждать. Непонятно, – Лина разочарованно пожала плечами.

– Будет как будет! Но помните, что мы всегда вам рады, – радостно воскликнула Вета.

Женщины подняли бокалы, коснулись их краями друг друга, так чтобы раздался тонкий хрустальный звон.

– Вадим надолго? Может быть по его приезду замутим что-нибудь, шашлычок например? – Вета с воодушевлением.

– В Москве два дня был, а потом на неделю к своим родителям заехал. Со дня на день должен вернуться. Посмотрим, какие новости привезет, – Лина вздохнула и отпила глоток.

Вернувшись домой за полночь, она потихоньку приоткрыла входную дверь. Прислушалась. Из родительской комнаты раздавался раскатистый смачный храп отца. Спит крепко. Можно потихонечку заходить. Эта примета осталась еще с юности и никогда не подводила. Когда они с Валеркой подолгу не могли расстаться у крыльца, Лина вот так же приоткрыв дверь всякий раз прислушивалась возвращаясь домой. Услышав храп, Лина улыбнулась, пробормотав себе под нос: – Все как всегда! Она тихо, осторожно, так, чтобы предательский скрип паркетной доски не выдал ее, зашла в дом. Скинула кофту на стул в гостиной и пошла по коридору в девчачью комнату. Как вдруг от неожиданности, испугавшись чуть не закричала.

– Тихо, тихо, – поймав ее в объятья прошептал Валерка.

– Ты с ума сошел?

– Ты что здесь делаешь? – шепотом спросила Лина, – ты чокнутый?! А если мой муж…? – и не договорив мысль, – ты пьяный?

– Лина, ты задаешь очень много вопросов, – шепотом произнес Валерка.

И взяв ее за руку, тихонько завел в девчачью комнату, плотно закрыл за собой дверь.

– Я тебя в комнате уже часа два жду. Благо я этот дом, который никогда не запирается, знаю, как свои пять пальцев. И помню если слышно храп, значит Викторыч крепко спит, можно заходить. Я и зашел тихонько. Что-то вы засиделись в гостях, мадам. Ты же не можешь со мной поговорить, вот я и решил сам. Он решительно привлек ее к себе.

– Девочка моя, девочка моя, – твердил он, осыпая поцелуями любимую женщину, – щеки, глаза, губы, плечи, руки. Он не мог от нее оторваться.

Лина было начала отвечать взаимностью, как вдруг спохватилась и взяла себя в руки.

– Стоп, стоп, Валер, стоп, – она попыталась отстранить его, но тщетно.

– Стоп, хватит, опомнись, – Лина оттолкнула его от себя.

Валерка, на секунду остановился.

– Валер, остановись, остынь, – решительно произнесла Лина. Между нами, ничего не может быть. Ты женат. У тебя дочь. Этим все сказано. Точка, – внесла ясность Лина.

– Девочка моя родная, я соскучился по тебе. Ты почему тогда уехала, ничего не сказала мне. Мы же даже толком не поговорили, не обсудили ничего, – Валерка в отчаянье схватился за голову, – все запуталось.

– Валер, мне тогда все стало понятно. Ты уже был не со мной, – Лина присела на кровать, – да и дальнейшие события этому подтверждение. У тебя семья. Этим все сказано. И как бы мне не хотелось быть с тобой, этого не случится. Уходи, уходи, пока кто-нибудь не проснулся, – Лина жестом показала на дверь.

Уже светало, когда Валерка также тихо удалился из дома, как и появился там. На утро, Лина проснулась от взгляда. Она открыла глаза и увидела сидящего у ее кровати Вадима. Он смотрел на нее любящим взглядом. От неожиданности, Лина потеряла дар речи.

– Что ты тут делаешь?

– Я приехал полчаса назад. Соскучился. У тому же у меня отличные новости. Уверен ты обрадуешься!

Она, сделала вид, что рада приезду мужа, а сама с удовольствием вспоминала, минувшую ночь.

Лина сидела на кровати, а Вадим нервно ходил по комнате, маяча перед ее глазами.

– Ты же понимаешь, здесь уже ничего не светит. Москва добро не дала. Видимо начальник части эту должность для своего держит. А там работа есть. Должность перспективная. Нужными связями обрастем. Выход один, я поеду, устроюсь, разгребу всю бумажную волокиту. Потом пришлю телеграмму, ты уволишься, Данила заберешь из сада. И я за вами приеду. Там все же мои родители, они за Данилом присмотрят, пока сад не дадут. Тебя на работу в часть устрою, я уже узнавал, это сделать просто. Все будет хорошо.

Лина в растерянности: – Я понимаю, что должна следовать за тобой. Куда ты, туда и я, но я тебе честно говорю, сколько смогу выдержать – выдержу. Большего от меня не требуй.

– Я тебе обещаю, это временно, – дрожащим голосом заверил Вадим.

– Все временное – есть постоянное, – с грустью и безысходностью сказала Лина.

Ей ничего не оставалось, как плыть по течению, подальше от берега.

## Глава 7

– Почему мы должны ее прописывать? Она не работает, сидит дома. Иждивенка. Еще не известно будете ли жить? – возмущалась Антонина Антиповна.

– Мам, ты что говоришь, мы три года женаты, у нас сын, – спокойно возразил Вадим.

– Ну и что из этого? Подумаешь три года, это не срок, – стояла на своем Антонина Антиповна.

– А как я льготы получу на оплату квартиры? – рассуждал Вадим, убеждая мать в необходимости оформить жене прописку, – семья должна жить на одной площади. Ее родители прописывали же меня в своем доме. Да и потом, это же временно.

– Ну и что, ты у меня честный мальчик, им бояться было нечего, – не успокаивалась Антонина Антиповна.

– А тебе чего бояться? – спросил Вадим, косо поглядывая на мать.

– Я эту трехкомнатную квартиру потом и кровью заработала, сынок, – многозначительно возразила Антонина Антиповна.

Они говорили тихо, почти шепотом прикрыв за собой дверь.

– О, ты уже вернулась? – услышав в коридоре шорохи, растерянно, выйдя из кухни спросил Вадим.

– Да, – теребя свежую газету в руках, не глядя ему в глаза сказала Лина, – Вадим нам нужно поговорить.

Она сняла обувь и решительно пошла в комнату.

– Я не знаю, как ты это будешь делать, но нам срочно нужно место в детском саду.

– Где я его возьму? – даже с претензией отреагировал тот.

– Послушай, у него было место в саду и была у меня работа, но я приехала сюда за тобой, так, как ты того хотел. Как любит повторять твоя мама – ты жена офицера, ты должна. Мы уже несколько месяцев здесь, а ты до сих пор ничего не решил с садом. Напряги инспекторов, кто отвечает за этот объект, подними свои связи, дай взятку заведующей, наконец, – решительно поставила точку в разговоре Лина.

– А с работой что? Ты обещал меня в часть устроить? Я же не могу бесконечно дома сидеть, мне на работу нужно.

– В части вакансий свободных нет, – пояснил Вадим.

– Вообще нет? Или для меня нет? Ты же не простой пожарный, а главный инженер, – практически второй человек в части.

– Плохая примета мужу и жене работать вместе, – констатировал Вадим.

– Но другие-то работают. Ничего страшного в этом нет, – с негодованием парировала Лина, – мои родители почти всю жизнь работали в одной организации. Папа генеральным директором, а мама простым диспетчером…

Прервал разговор стук в дверь. Не дожидаясь ответа, Антонина Антиповна приоткрыла дверь в их комнату и заискивающе глядя на сына: – Вадик, вы кушать-то будете?

Лина проигнорировала свекровь, всем своим видом показывая ей, что ее появление сейчас некстати. И не меняя решительного тона заявила, глядя на мужа в упор: – Срок тебе максимум 10 дней. В противном случае мы уедем.

Через неделю Лина, смахивая слезу стояла перед окном детского сада. Махала сыну рукой и отправляла воздушные поцелуйчики. Наконец, когда сын в саду, у Лины появилось возможность заняться своими делами. Она развернула свежую газету на странице вакансии. Глазами пробежала по объявлениям.

– То, что нужно, – про себя отметила Лина, заходя на кухню с газетой в руках, где Антонина Антиповна собиралась что-то готовить.

Лина не могла отделаться от чувства, что Антонина Антиповна поджидала ее.

– Что вы подарите Миленочке? – тут же начала она, – вы не забыли, что у нее через две недели день рождения?

– А что ей нужно или хочется? – с интересом спросила Лина.